Дорогуша

Четверг, 11 января

1. Миссис Уиттэкер: соседка, старая, страдает клептоманией.

2. «Диллон» – кассир в «Лидле»: заставил меня переплатить за бумагу Крейга.

3. Мужик в пиджаке на синем «Кашкае», который каждое утро с ревом выезжает с Сауэрберри-роуд: серый костюм, очки-авиаторы, загар Дональда Трампа.

4. Дерек Скадд.

5. Уэсли Парсонс.

В саду перед домом мамы и папы распустились камелии. Вид просто потрясающий. Это еще мама сажала. Я перед работой заехала кое-что завезти – и увидела их. Джулия и на этот раз ныла и канючила. Опять, оказывается, пыталась разбить окно.

– НЕ СМЕЙ РАЗБИВАТЬ ОКНО! – наорала я на нее и потащила за волосы, пока она не рухнула на ковер. – Будешь так себя вести – я тебе еще один палец отрежу!

Я напомнила ей о «моей подруге, которая не спускает глаз с ее детей». После этого она заткнулась. Мне захотелось убить ее сегодня же – становится ужасно утомительно сюда мотаться, кормить ее и по сто раз повторять одни и те же угрозы. Это все равно что ухаживать за неприятной лошадью. И пятна с ковра все никак не получается оттереть.

Но момент сейчас неподходящий. Как убьешь, назад уже не отмотаешь, а я хочу обязательно сделать это как следует.

Полиция обнародовала новую информацию о Дэниеле Уэллсе, электрике, которого безжалостно лишила жизни (и окаянного отростка) ваша покорная слуга: утопшего, оказывается, и в самом деле обнаружили без рабочего приложения. В редакции весь день шутят на тему Дэна Без Члена. Террористическую версию убийства догадались сразу отмести. Он якобы в новогодний вечер ввязался в драку в баре, и расследование пошло по этой тупиковой ветви. Зато теперь понятно, почему у него была бровь рассечена.

На обед опять салатик. Будь ты проклят, Огурец.

Эй Джей начал подкатывать к Лане. Весь такой: «Привет, Л., как поживаешь?» – прям с порога и предлагает сделать ей тост с арахисовым маслом и бананом, как тот, которым он сам завтракает. Еще я заметила, что ее чай-латте он приносит до того, как принести мой капучино, к тому же болтает он с ней дольше, чем со мной. Оба любят плавать, у обоих папы сбежали от мам, когда они были маленькими, и у обоих в детстве были какаду. Клавдия это зафиксировала и, насколько я понимаю, теперь старается придумывать ему побольше заданий. Сегодня чуть ли не на полдня отправила его наверх разбираться в архивах.

Интересно, как Лана кричит. А еще интересно: ее предсмертный крик будет таким же, как во время секса?

На чайном перерыве в три часа дня мы с Джеффом, как с нами часто бывает, поспорили. На этот раз – по поводу превращения исторических богаделен в центре города в ночлежки для выпущенных под залог. Я говорила, что это отличная идея, ведь вон сколько бездомных у нас в городе; а Джефф спрашивал: а как же быть с историей? Согласия мы так и не достигли, но в конце чокнулись кружками, так что, думаю, мы все еще друзья.

Вечером проходила запланированная акция протеста в связи с повышением муниципальных налогов, и она превратилась в полномасштабный бунт, который докатился до торгового центра в конце нашей улицы. Были даже случаи мародерства, самодельные метательные снаряды и коктейли Молотова с экологически чистым бензином, из-за которых тут и там возникали спонтанные пожары. Я вот только вернулась. Сделала несколько отличных снимков – думаю, один завтра всем просто башку снесет, и, замечу без ложной скромности, по-моему, у него есть все шансы оказаться на первой полосе следующего номера. Может, прямо завтра удастся впечатлить фотками Клавдию и Лайнуса – и наконец-то попасть туда, где мне и следует быть, – на обложку. Первая полоса газеты и мое имя на ней – ради этого стоило так долго терпеть и лезть из кожи вон.

По дороге домой ни в одном из окольных переулков никаких случайных насильников не встретила. Вечно они так: когда их ждешь, ни за что не покажутся. Точь-в-точь как чертовы автобусы.

Сидя в постели, немного поработала над романом. Продвигается не очень. Желудок всю дорогу бурчал, потому что не поела (Крейг приготовил лазанью повышенной жирности и чесночный хлеб), а если в романе ты сравниваешь зубы красавца с «полным ртом могильных плит из белых досок для серфа», то ежу понятно, что ты в полном дерьме. Сегодня получила по почте еще один отказ, на этот раз – от крупного агентства, «Гарсайд Эйдженси». Сказали, что моей книге «недостает эмоциональной глубины». Как, видимо, и мне самой. Я отправила рукопись уже тридцати семи агентам. Не может быть, чтобы все они ошибались. Похоже, пора ставить крест на моих «Часах-алиби». Да и кому нужен вымысел, когда старая добрая реальность сама по себе такая прикольная?