Драмы и трагедии древних инков

Год прошел с того мгновенья,

Как я в этот край явился

По приказу Сапа-Инки,[35]

Я обязан был проверить,

Нет ли голода в общинах,

Не пустуют ли амбары

Солнца, Инки и народа;[36]

Не чинятся ли обиды

Вдовам, старцам, детям сирым,

Чтут ли здесь благоговейно

Пачакамака[37] и Солнце,

Соблюдаются ли строго

Их заветы: Ама суа!

Ама люлья! Ама келья![38]

Очень скоро я увидел,

Что в краю твоем порядок,

Нет ни бедных, ни голодных,

Что правитель ты достойный.

Ты во многом схож с айрампу:[39]

В кожу плотную одетый

И усеянный шипами,

Ты внезапно ярким цветом

Всем на радость расцветаешь.

Тукурикук и курака! Ама суа!

Ама люлья! Ама келья! С этим кипу

Я пришел из Центра мира[40]

Дай сюда!

Наш Солнцеликий,

Солнца сын и Дня Даритель,

Наш отец Тупак-Юпанки

Мне велит идти в столицу.

Что ж... Устроим качарпари.[41]

Пусть приносят янакуны[42]

Чичу, моте, чуньо, чарки.[43]

Сам же обойди селенье:

Пусть придут на качарпари

Жрец из Солнечного Храма,

Уткха Павкар вместе с братом

И мудрец из Дома Знанья.

Но сначала поскорее

Позови мне Иму-Сумах.

Все немедленно исполню.

Поспешайте, янакуны!

Вы не ламами шагайте,

А бегите, как викуньи!

О, душа моя! О, чадо!

Твой приход для нас отрада.

Ты своим лучистым взглядом

Всю округу озаряешь.

Знай, что завтра Пума-Кавак

Покидает нашу область,

И поэтому сегодня

Я устроил качарпари.

Видишь, собрались на праздник

Сыновья и внуки Солнца.

Спой для нас арави, дочка,

Обласкай нас всех сердечно.

Как-то горлица нежно

Песню радости пела.

Голубиная стая

Вдруг над ней пролетела.

И два голубя юных

Рядом с ней опустились,

Оба в горлицу сразу

Не на шутку влюбились.

Друг на друга недобро

Смотрят голуби-братья,

Посылают друг другу

Гнев, упреки, проклятья

Что же горлице делать,

Одинокой и слабой?

Каждый голубь прекрасен,

Каждый — сила и слава.

Что же делать? Быть может,

В чаще скрыться дремучей?

Иль в реке утопиться?

Или броситься с кручи?

Почему ты плачешь, дочка?

Жизнь у нас течет спокойно

Средь достатка и обилья...

Нет для горести причины!

Что поделаешь? Капризы

Часто к девушкам приходят...

Да еще мечты о чем-то

Нам, мужчинам, непонятном.

Не всегда в девичьих песнях

Лишь капризы и мечтанья.

В серце чистом, непорочном

Могут быть и предсказанья.

И, быть может, — птица вака[44]

В нем гнездо неслышно свила.

Я боюсь, что в песне Имы

Есть пророческая сила.

От чего рыдала Сумах?

Может как-то нос ушибла?

Нет... жалея толстых дурней,

Пролила слезу бедняжка.

О, принявший образ Солнца

Вездесущий Виракоча,

Всемогущий Пачакамак,

Текси — сущего основа,

Кон — даритель жизни мира!

Ты одним названьем можешь

Создавать мужчин и женщин.

Где твой трон, ты нам поведай:

В Верхнем Мире? В Нижнем Мире?

Или где-то рядом с миром?[45]

Где б ты ни был, отзовись нам

Из глубин морей небесных,

Хоть одним коротким словом.

Пусть живут спокойно люди,

Сотворенные тобою.

Пусть твои любовь и милость,

Словно радуга на небе,

Нам сияют многоцветно.

К твоему чертогу-трону

С упованьем и надеждой

Мы, рабы твои, возносим

Затуманенные взоры.

Дай нам знак, Благое Солнце

Что молитва Сапа-Инки

Твоего достигла слуха,

Твоего коснулась сердца.

Вот он знак, Великий Инка!

Твой небесный прародитель

Шлет тебе отвагу, силу,

Мудрость и великодушье!

Хайли Солнце! Хайли звезды!

Хайли Боги! Хайли Инка![46]

А теперь пора заняться

Нам заботами земными.

На рассвете скороходы

Как всегда в Столицу Мира

Принесли посланья-кипу

С четырех концов Вселенной.

В них правители-ваминки

Сообщают о победах,

О щедротах Пачамамы,

О народах, добровольно

Ставших подданными Куско.

В Кольясуйо, в Антисуйо,

В Чинчасуйо, в Кунтисуйо

Люди радостно встречают

Весть о смене управленья

И готовы подчиняться

Нашим просьбам и веленьям.

Вечно правь, Тупак-Юпанки,

Основатель новой власти![47]

Хайли Солнце! Хайли звезды!

Хайли Боги! Хайли Инка!

Но в одном из этих кипу,

Что пришло из Кольясуйо,

Я увидел знак тревоги:

К нити цвета голубого

Красно-бурый шнур подвязан

С раздвоенными концами.

Вильях-Ума, ты всеведущ,

Что ты думаешь об этом?

Что случилось в Кольясуйо?

Я вчера смотрел на небо:

Два орла, два кровных брата,

Плавно, мирно там парили.

Но внезапно пролетела

Белоснежная голубка;

Оба кондора за нею

Устремились. В это время

Небеса и даже Солнце

Туча черная закрыла,

Мрак нежданно все окутал.

Может быть, ты мрак развеешь,

Пума-Кавак? Ведь недавно

Ты из той страны вернулся.

Год почти что в Кольясуйо

Наблюдал я за народом.

Все трудились там спокойно,

Вознося хвалу в честь Солнца

И тебе, о, Солнцеликий!

Вновь готовься в путь далекий,

В Кольясуйо. Ведь недаром

Ты Всевидящим зовешься.

Ты же, мудрый Вильях Ума,

Предаваясь наблюденьям,

Продолжай свои гаданья

Таковы мои приказы.

Пусть несут нам озаренье

И Всеведущего разум,

И Всевидящего зренья!

Виса-Сапа! Толстобрюхий

Ты опять передо мною!

Так войди скорей в жилище.

Ты один?

Нет, с Пума-Кавак.

В тамбо[48] он остановился.

Ну, а мне узнать велел он,

Дома или нет курака.

Нет его, но будет скоро.

А пока ты расскажи мне,

Почему твой Пума-Кавак

Вновь явился в наши земли?

Кто их знает... Может, чича

Здесь покрепче да послаще...

Или чарки повкуснее...

Впрочем, что я разболтался?!

Ты же видишь, как я занят

Вот когда доем початок,

Да сжую немного чарки,

Мой язык свободней станет.

А пока ты сам поведай,

Что у Вас тут приключилось?

Ну, так слушай.

Помнишь песню,

Что пропела Има-Сумах

На прощальном качарпари?

Вот теперь всем ясно стало:

Не о горлице та песня,

О самой о ней арави.

Ну, а голуби той песни

Это братья: Уткха-Майта

И воитель Уткха-Павкар.

Нет, не все я понимаю,

Растолкуй-ка мне попроще.

Вскоре после качарпари

Оба брата, оба Уткха,

Зачастили в дом кураки.

День за днем, почти полгода,

Умолял кураку каждый

Дочь свою отдать в супруги.

Руми-Маки — твердый камень,

Только он забыл про твердость

И не знал на что решиться.

Наконец сказал курака:

«Дочь мою отдам в супруги

Я тому, кто выйдет первым

Из большого состязанья;

Кто быстрей канал пророет

От реки в май сад при доме,

Тот и станет мужем Имы».

А ты плавал в этой речке?

Я в ней каждый год купаюсь.

А какая рыба в речке?

Хватит глупеньких расспросов!

Жуй маис и слушай молча!

Ну, так вот. Курака вынес

Очень мудрое решенье.

Не всегда, однако, мудрость

Означает справедливость:

Павкар — он военачальник,

Но прорытие канала

Он пять тысяч синчи[49] бросил.

Значит, будет Уткха-Павкар

Победителем счастливым.

Ведь никто не согласиться

Помогать бедняге Майте.

Разве он какой правитель

Или жрец, посланник Солнца?

Потолстеть немного нужно

Твоему уразуменью.

В мире есть законы дружбы,

А не только подчиненья.

И пойми, не только силой

Добрые дела вершатся,

Но и разумом и сердцем.

И пришли на помощь к Майке

Сто друзей с горящим сердцем.

День и ночь они трудились,

Ни на миг не прерываясь.

И когда отрядам синчи

Оставалось день работы,

Зажурчал в саду кураки

Ручеек, канал заполнив,

Вырытый друзьями Майты.

Ну, а Павкар?

Гнев безумья

Охватил тогда ваминку.

Колдуном назвал он Майту

И пошел войной на брата.

С горсткою друзей отважных

Средь вершин укрылся Майта.

Ты откуда и зачем здесь?

О, курака! Ама суа,

Ама люлья, ама келья!

Тукурикук Пума-Кавак

Приказал, чтоб ты немедля

Шел на встречу к храму Солнца.

Сыновья и внуки Солнца!

Мы сошлись сейчас у Храма

Чтоб обдумать то, что раньше

Не случалось в вашем крае

И во всем Тауантинсуйо:

Брат пошел войной на брата.

Можно ли творить такое,

Не сойдя с дороги чести,

Древних правил и законов?

В древних кельках, в древних кипу

В памяти амавт премудрых

Есть рассказ о братьях Аяр,

О кончине Аяр-Качи

По вине трех младших братьев.

Но, однако, Аяр-Качи,

Превратившись в Чудо-Птицу,

Не пошел войной на братьев,

А простил их и помог им

Отыскать долину Куско.

С этих пор в Тауантинсуйо

Свято чтятся узы братства.

Вижу в небе знак опасный,

В нем — погибель нашей эры[50]

Лик и волосы Венеры

Обрели оттенок красный.

Уткха-Павкар! Ты же знаешь,

Все мы служим Солнцу-Богу.

Искривив свою дорогу,

Путь Вселенной искривляешь.

Люди все — одна община,

Мир земной — Великий Айлью.[51]

Никаким кровопролитьем

Не добыть любви и счастья

Злые умыслы подобны

Сорняку. Его не вырвешь,

Значит, вскоре сам увидишь,

Как сорняк заполнит поле,

Заглушив маис и мильо.

Это поле — наша область.

Злые мысли вырви с корнем,

Укроти свой пылкий норов.

Или хочешь чтобы снова

Возвратился век раздоров?[52]

Если есть такая сила,

Чтобы злобу убивала,

Чтобы разум просветляла,

То она передо мною. Это вы!

Которым мудрость,

Доблесть, благостное сердце

Дал наш Инка Солнцеликий.

Вы мое раскрыли сердце,

Зло изгнав, добро посеяв.

И теперь пусть Уткха-Майта

Станет мужем Имы-Сумах.

Что тобой владело, Павкар?

Я скажу: не столько чувство,

Сколько жажда обладанья.

Что ж! Раскаявшись сердечно,

Ты избегнул наказанья.

И теперь десяток часки

Я пошлю в леса и горы.

Пусть отыщут Уткха-Майту,

Пусть вернется в нашу марку[53]

И по праву насладится

Долгой жизнью с Има-Сумах.

А теперь воскликнем хором;

Хайли Солнце! Хайли звезды!

Хайли Боги! Хайли Инка!