Часть пятая Подвалы проклятых душ

Мы сидели у кафедры — осторожно разорвав свою рубаху, я перевязывал руку Проклятого. Он поморщился, кусая губы, но при этом не проронил ни звука. На его скуле все ярче горела цифра один, и я не мог отвести от нее взгляда. Привлекая внимание своими пылающими лепестками, она словно нарочно бросалась в глаза. И мне казалось, что от нее веет ледяным холодом. Хотя я мог ошибаться. В здешних стенах мороз был везде, даже между стен гулял настоящий морозный сквозняк.

— Отсюда нет выхода. Я просто не знаю, что делать, — затягивая покрепче лоскут повязки, произнес Проклятый.

— Знаю, — поддержал своего хозяина Ша.

— Не существует даже тайного подвала? — попытался догадаться я.

— Ни в этом дело. Единственная возможность для тебя выбраться из этого треклятого мира — это исполнить последнюю волю горожан. Иначе, их грехи так и будут держать нас здесь. Время не властно над здешними порядками.

— Но я же не давал никакой клятвы или обещания, — испуганно затараторил я.

Проклятый посмотрел на меня с какой-то странной надеждой.

— Конечно. Это был я, а не ты. Но если я не исполню клятву — мне даже не хочется думать об этом.

— Но что же надо делать? Какова была их последняя воля?

Мой собеседник на миг задумался и произнес:

— Всего лишь — прощение. Они все хотели свободы и прощения.

— Но разве они не свободны? — не мог я уняться.

— Здесь, в ЕГО мире, никто не может быть свободным, — Проклятый отвернул взгляд и с грустью посмотрел на старые покрытые паутиной фигуры святых. Ничто не может подарить нам тепла и успокоение.

— Ты хочешь освободить их всех разом? — предположил я.

— Не знаю. Не уверен. Если их души оказались у меня в суме, это еще не гарантирует им освобождения от грехов. ОН ведь продолжает удерживать их. Мертвыми телами, кошмарными тварями, даже каменные изваяния хранят в себе души умерших.

— Но почему он их не отпускает? Почему?

— У воинов дьявола свои задачи. Он что-то вроде надзирателя в остроге. Только вместо заключенных — души. Хотя проступки, за которые они попали сюда, не все являются смертельными грехами.

— Тогда поче… — но Проклятый так и не позволил мне спросить, продолжив:

— Доверие и заблуждение. Мы не совершенны, и нас очень легко сбить с истинного пути.

Я сам не заметил, как задремал. Сон, налетев, будто неуловимый морской бриз унес меня в те далекие места, где я всегда был в безопасности и не знал голода и одиночества, страха и смерти.

Я оказался дома.

* * *

Тот, кто пришел к Душеприказчику был не один. С ним оказалась странная мохнатая зверюшка — очень смышленая и способная повторять за ним легкие слова. Он называл ее — Ша. Что на языке его народа означало — верный друг. Душеприказчик рассказал о себе все без утайки.

Мрачный старец долго смотрел ему в глаза, и грустно покачав головой, произнес:

— Я поклялся своей жизнью, что никогда не буду жить ради другого человека и никогда не попрошу и не заставлю другого человека жить ради меня. В этом была моя ошибка. Но тебе выпала иная участь, так неси ее с желанием, так как иного выбора у тебя, увы, нет.

— Но что же мне делать? — взмолился душеприказчик.

— Просто верь. И молись. Вера порой совершает гораздо больше чудес, нежели чародейство или колдовство. Наш мир многогранен и не так прост. Любовь не ограничивается только чувствами, а смерть — потерей внешней оболочки. Главное верить и ты сам поймешь все для себя. Да и события в нашем мире столь непредсказуемые, что порой их последовательность сводит с ума, заставляя верить во что угодно…

Ни одну бессонную ночь они просидели возле тлеющего костра, разговаривая о том странном месте, где свела их коварная судьба.

На рассвете последнего дня старец ушел. Душеприказчик кинулся ему вслед, но твердая рука остановила его.

— Ты сам поможешь себе, — наставительно произнес старец и исчез.

Ночной морок рассеялся, унеся с собой память прошедшей ночи. Может быть и не было странного одиноко скитальца с его мудрыми наставлениями, а может быть, именно он и помог душеприказчику выжить в этом мертвом мире. Кто его знает. Только причудливая зверюшка с этого дня всегда была с ним рядом и не давала отчаянью и сомнениям пленить его разум.

* * *

Мы шли по длинным змеевидным коридорам, которые казались мне бесконечными. Извилистые переходы, обрушенные лестницы и винтовые подъёмы и спуски, мелькавшие в свете тусклого факела, сводили меня с ума. Где-то рядом жалобно попискивал Ша. Я поймал его и посадил себе на плечо. В знак доброго поступка он уткнулся мне пушистой мордочкой в щеку и затих.

— Это подвалы принадлежащие королю Петру Справедливому, — с гордостью произнес Проклятый. Имя давно усопшего правителя эхом разлетелось по узким коридорам.

— Он что же, всю свою жизнь строил обходные пути из города?

— Он был чернокнижником и скверным королем, — буркнул в ответ душеприказчик. И его слова оказались ударом ниже пояса. Я действительно ничегошеньки не слышал о Петре Справедливом и даже не догадывался, чем он мог прославиться в истории здешнего городка.

Спустившись еще ниже, мы уперлись в кованную железную дверь. Проклятый осторожно достал из-под рубахи длинный двусторонний ключ и медленно вставил его в замочную скважину. В тишине раздался противный скрежет, два резких поворота и дверь, подавшись вперед, позволила нам продолжить наше путешествие.

По дороге нам попались еще несколько проржавевших решеток с тяжелыми засовами, но и они с легкостью распахивались, не в силах противостоять хитроумной поделке талантливого ключника…

Длинная лестница ушла из-под ног, исчезнув в кромешной тьме. И я в очередной раз почувствовал легкий запах гнили, смешанный с подземной затхлостью.

— В этих подвалах погибла не одна безвинная душа, — осторожно произнес Проклятый.

Я вздрогнул, вспомнив недавнюю схватку на площади. Накативший на меня ужас, заставил мои поджилки затрястись и безвольно застыть на месте.

— Может быть, найдем другой путь? — быстро предложил я.

Проклятый лишь отрицательно качнул головой.

— Иного пути нет. Именно через него я попал в Собор святого Стефана, где и принял на себя грехи горожан. Все повторяется, как много лет назад. Только так мы сможем осуществить намеченное.

Проклятый осторожно дотронулся до холодной кладки — почерневшие от времени камни все еще хранили память тех далеких, роковых дней, когда здесь располагались пыточные камеры.

— Поторапливайся. Иначе мертвяки найдут нас раньше, чем… — фраза оборвалась, и я почувствовал сильный толчок в спину.

* * *

Буквально протиснувшись через узкий проход, мы оказались в огромной каменной зале, украшенной огромными изящными люстрами.

Проклятый с интересом уставился на обветшалые, покрытые пылью и паутиной фрески. На одной — был изображен высокий статный мужчина, в темном, расшитым золотом камзоле. Его взгляд властно взирал на нас поверх, будто для него мы были всего лишь глупой, грязной челядью.

Внезапно из темноты послышался протяжный женский стон и умоляющий голос запричитал спасительные слова. Она просила отпустить ее и больше не причинять боли. Голос был настолько слабым и изможденным, что мороз пробежал по коже, отразив те невиданные муки, что выпали на долю этой несчастной.

Мы медленно двинулись вперед, осторожно прислушиваясь к напряженной тишине.

Стон повторился, и вслед за ним раздался желчный мужской гогот.

Подойдя к двери, Проклятый осторожно приоткрыл ее.

На огромном деревянном кресте была распята худощавая рыжеволосая девушка и по ее обнаженному телу струились ручейки крови. Мученица тихонечко постанывала. Рядом с ней облокотившись на высокий резной стул, усыпанный тонкими острыми иглами, стоял сошедший с портрета благородный аристократ, все в том же темном, расшитым золотом камзоле.

— У тебя нет выбора, ведьма! — продолжая смеяться, злобно процедил сквозь зубы аристократ.

— Ваше величество, пощадите! Прошу, я не ведаю ворожбы и не знаю заговоров, — обессилено простонала она.

— Врешь! — король зло сплюнул себе под ноги и, размахнувшись, ударил ее кнутом.

Кожа лопнула и на теле девушки появилась еще одна кровавая рана.

Она взвыла и измученно заплакала.

Король вновь занес руку для удара. Но проклятый в один прыжок оказался рядом и, перехватив кнут, наотмашь ударил короля. Мучитель, сжавшись будто побитый щенок, забился в угол. Его безумный взгляд забегал по сторонам, ища толи поддержки, толи понимания.

— Пошел прочь! Тварь! — злобно прошипел душеприказчик.

— Кто? Что? — непонятно запричитал король, и внезапно разразился страшным криком. — Стража! Ко мне живо! Стража!

Дальняя дверь заскрипела, и в подвал ворвались два статных воина, вооруженных длинными обоюдоострыми алебардами. Не слишком удачное оружие для таких крохотных помещений. Их лица были скрыты железными масками шлемов, но я без труда смог разглядеть их истлевшую кожу. Не в силах хорошенько размахнуться, первый из нападавших получил от Проклятого факелом по голове и следом острый меч вспорол его трухлявый живот. Второй через секунду лишился головы.

Король отпрянул назад, испуганно поджав ноги. Голова убитого воина подкатилась к его промежности и застыла — на лице красовался злобный сухой оскал.

— Что скажешь: такая смерть тебе не по нраву? — без особых эмоций поинтересовался Проклятый.

Король закрыл лицо руками — зал наполнился отчаянным рыданием.

Я перевел взгляд на девушку, и словно опомнившись, поспешил к ней на помощь, но, дотронувшись до нежной кожи, понял, что опоздал.

— Оставь ее, она давно мертва! — произнес Проклятый.

Зал поглотил не привычный запах лаванды. Факелы, резко вспыхнув, стали гореть тусклым огнем. Крохотный желтый клубок легко паря над моей головой исчез в кожаной суме Проклятого.

Я вновь посмотрел на девушку, и полумрак открыл моему взору совсем другую картину. Старые, сгнившие кости, чудом держались на потемневшем от времени кресте, из которого кое-где виднелись ржавые шляпки гвоздей. На черепе рыжеволосой девушки остались лишь темные пряди, а у пояса — куски истлевшего савана.

Я отпрянул назад.

Поверженные воины также как и мученица превратились лишь в кучку сгнивших костей, накрытых доспехами и толстой паутиной.

Внезапно подвал наполнил оглушающий вопль. Обернувшись, я увидел короля, и удивленно открыл рот. Он все еще был жив. Только сейчас его лицо выглядело не лучше обглоданной кости. Камзол был истерт и сер, словно пролежал в здешней сырости ни одну сотню лет.

— Кончай ныть, тварь! — произнес Проклятый.

Он резко схватил короля за шкирку и поставил на ноги.

— Что здесь происходит? Где я? Что со мной?!

Его величество был не просто обескуражен — он был подавлен. Только у меня не было и капли жалости к этой мерзкой особе. Наверное, я стал черствей и безжалостней. Хотя этот мир изменил бы любого, и как мне показалось, далеко не в лучшую сторону.

— Нам необходимо попасть к костелу святого Стефана, — твердо произнес Проклятый.

— Кто вы? — голос короля прозвучал совсем тихо.

— Неважно, — буркнул в ответ душеприказчик. — Поднимай свои гниющие мощи, ваше величество.

Король удивленно уставился на нас, но так ничего и не ответил. Я расценил его молчание, как согласие.

Следующий зал оказался забит всевозможными орудиями пыток. Здесь были и оснащенные острыми иглами гробы и высокие дыбы. Не было только одного: выхода. Нас окружали лишь толстые каменные стены и витающая повсюду смерть.

— Решил схитрить, ваше величество? — Проклятый ударил короля по спине, заставив того уползти и спрятаться в железный гроб.

— Я не вру, я выведу, — запричитал напуганный донельзя голос.

Король подполз к дальней стене и, дотронувшись до одного из камней, вдавил его внутрь. Но ничего не произошло. На полусгнившем лице короля застыл ужас. Он в отчаянье стал обеими руками давать на соседние камни, а потом перешел на другую стену.

— Он забыл? — я не мог скрыть своего удивления.

— Нет, не думаю. Просто пару столетий назад, здесь все было по-другому. Кладка осела, механизм проржавел.

Наконец, среди непрекращающихся всхлипываний раздался протяжный металлический скрежет. Король продолжал вдавливать камень, а стена уже отъехала в сторону, открыв нашему взору потайной ход.

— Коридор, — едва слышно пропищал Ша.

— Да, ты прав, Ша, — согласился Проклятый.

Мы долго шли по узкому темному проходу и среди непроглядной тьмы, факел освещал образы покоящихся здесь горожан. Среди каменной кладки виднелись ровные ряды одетых в темные сутаны скелетов. И если присмотреться по внимательнее, то можно было различить как мимо черепов ползают огромные серые крысы.

— Служители святого Стефана, — едва слышно произнес Проклятый.

— Это что же монахи? — удивился я.

— Воины. Они защищали наши земли во времена нашествия северян.

Душеприказчик дотронулся до одной из костей, и тусклый огонь вырвал из тьмы резкую боль на его лице. Получалось, что и давно умерших тоже коснулась длань проклятия.

Следующий зал оказался темным и пустым. Остановившись возле больших дверей, украшенных образами святых, король немного замешкался.

— Я дальше не пойду, — произнес Его величество.

— Пойдешь, — Проклятый был не приклонен.

Ключ щелкнул в замке. Король затрясся как осиновый лист и, вцепившись в руку Проклятого, потянул его назад.

— Чего тебе бояться, тиран. Ты и так давно мертв.

Испуг на лице короля сменился ужасом.

Дверь протяжно заскрипела и отварилась. Из темноты повеяло ледяным холодом. Я сильнее прижал к груди подаренный мне душеприказчиком стилет. Ша сидевший у меня на плече, сжался, и попытался спрятаться под ворот.

Из непроглядной мглы, длинными культями, потянулись тонкие нити тумана. Костлявые пальцы с изогнутыми когтями сжимались и разжимались, будто искали легкую жертву.

Король попятился, но туманная длань ухватила его за плечо и потянула к себе. Зал наполнил истошный вопль. Морок стал гуще, и резкий рывок заставил короля скрыться в темноте.

Я ощутил нарастающий страх, когда исчезающий в пустоте крик вновь повторился. И резко затих.

* * *

В кромешной темноте я с трудом различил скрюченное человеческое тело. Мы подошли чуть ближе и Проклятый осветил факелом дальнюю часть коридора. Там, почти под самым потолком, висели сотни, а может быть даже тысячи изуродованных тел. Я зажал рот руками, чтобы мой испуг не вырвался наружу.

Ночную тишину нарушил непривычный звук. Кап, кап, кап…

Проклятый резко повернулся, но я и без факела смог увидеть, как мертвые тела обрастают кожей, а капли крови, струящиеся вниз, прилипают обратно к измученным телам.

Яркий свет ударил в глаза и тысячи свечей осветили огромный зал. Холодные стены наполнились стонами и хрипами, и я почувствовал нарастающий жар горящих печей.

Впервые, в этом холодном мире, мне удалось ощутить привычное тепло.

Апогеем стал душераздирающий крик, который поверг меня в ужас. Когда я обернулся, то увидел, как два здоровенных палача опускают связанного веревками несчастного на острый угол железной пирамиды. С другой стороны на кованных стульях уже сидело несколько мужчин, руки которых были связаны за спиной, а шеи стягивал стальной обруч. Пыточный механизм с помощью рычага соединялся с четырехзубой вилкой, — и любое маломальское движение приводило адское изобретение в действие. Медленно продавливая окровавленный подбородок, оно приносило еретикам невыносимые страдания.

Я сумел прочесть вырезанную на их стульях короткую надпись: «Отрекаюсь».

На лице Проклятого возникло отвращение. Прямо перед нами жилистому мученику, монахи вставляли в рот железный инструмент, внешне напоминавший грушу. Когда его изможденное пытками тело, не в силах сопротивляться, ослабло — раздался роковой щелчок. Еретик в отчаянье затряс руками и ногами. Железная груша раскрылась свои смертоносные лепестки: и рот, и горло страдальца разорвало в клочья, окропив монахов темно-красным фонтаном.

В голове поселился противный жужжащий шум; мир поплыл перед глазами и я почувствовал, что ноги стали ватными.

— Вешать этих ведьм! — раздался знакомый до боли голос, только я никак не мог вспомнить кому он принадлежит.

— Идите за новыми ведьмаками! А эти тела скиньте в яму, — поддержал его другой. И в этот раз настала очередь удивляться Проклятому. Остекленевшими глазами он смотрел на пожилого мужчину, стоявшего рядом с королем. Мужчина был облачен в монашескую сутану, с мертвенно-бледным лицом и крючковатым носом. Желчно улыбнувшись, помощник выставил на показ отвратительные острые, словно клыки зубы.

— Боже…Это же он! — внезапно произнес душепркиазчик. — Значит, зло посещало наш город еще несколько сотен лет назад.

Загрузка...