Часть шестая Ключ от всех дверей

Бывают города, которые воле судьбы становятся заложниками своих собственных жителей. Люди привязываются к домам, улицам, площадям и даже башенным стенам. Ведь сила слова и желания не знаем меры. Проклятие, сказанное сгоряча, еще долгие годы витает по темным закоулкам, притягивая к себе несчастье и беды. И тогда тех, кто оказывается рядом с этим сгустком зла, начинают называть еретиками и чернокнижниками. И цепная реакция порождает большее горе. И через добрый десяток лет такие города начинаю называть Дурными.

Но бывают и такие поселения, в которых зло приходит само, помимо воли миролюбивых граждан. Никто не знает, откуда оно берется и в чем его смысл. Сначала все вокруг кажется обычным, и пришлый человек не вызывает ни у кого опасности. День проходит за днем, и незаметно, город погружается в трясину человеческих слабостей и пороков.

Со временем все вокруг начинает меняться, стремительно и безвозвратно, и никто не в силах противиться этому. Горожане, сами того не замечая, становятся грубее и коварнее. А любой бездумный поступок или злоязычная фраза лишь только топит их в греховном болоте, делая людей заложниками того, кто пришел в их город с дурными намереньями. ОН словно ловкий кукольник, начинает управлять всем вокруг как марионетками. Его боготворят и восхваляют, возводя в ранг святого, прислушиваясь к каждому слову чужестранца. А мир катится в тартарары, и не многим суждено сопротивляться наступающей катастрофе. Ведь их поступки и помыслы уже принадлежали только ЕМУ.

* * *

Очередная дверь раскупорила свой хитроумный механизм, и мы оказались в длинном каменном коридоре, часть которого была затоплена сточными водами. Дышать здесь было практически не возможно. Острый, словно бритва запах, разрывал меня изнутри своим мерзким зловонием, вызывая невыносимый приступ рвоты.

— Где мы? — хватая ртом, воздух с трудом произнес я.

Даже Ша тихонько попискивал, не в силах вынести здешнюю вонь.

— Над нами Базарная площадь, покои профессора Лоцлафа, — так спокойно произнес Проклятый, словно и не было вокруг этой невыносимой удушающей затхлости.

— Да как здесь вообще кто-то может существовать?

Я невольно закашлялся и, закрыв рот руками, затаил дыхание.

— Лоцлаф также как Воцлав был духом города. Они хранят не одну тайну этих древних стен.

— Он тоже водяной? — найдя в себе силы, я все же смог задать короткий вопрос.

— Может быть, а может и нет, — пожал плечами душеприказчик. — Они всего лишь легенда. Миф. Сказка. Воцлав долгое время существовал только в бесконечных небылицах, но как ты успел заметить — россказни оказались правдой.

Проклятый остановился у стены и, коснувшись темно-коричневого камня, произнес:

— Я помню это место. Когда мы узнали, какая участь уготована нашему городу, нам пришлось скрываться от городской стражи. Именно так мы и проникли в Собор. Тогда я первый и единственный раз увидел Лоцлафа. Невысокого роста, с большим горбом и огромными темными, словно смоль глазами. Он промелькнул возле меня призрачной тенью и растворился во мраке…

— Он что-то типа гнома или гоблина? — уточнил я.

Проклятый покачал головой, добавив:

— Вовсе нет. Нам говорили, что когда-то давно он был профессором местного университета, и очень любил науку. И любовь эта была такой сильной, что он несколько лет подряд не выходил из подвалов старинной библиотеки, где хранились самые древние фолианты. Говорят, что его глаза, привыкшие к полумраку, перестали выносить солнечный свет. И он закрылся в одном из подвалов. А когда узнал тайну мироздания, то просто не смог вернуться обратно к людям. И вскоре превратился в ворчливого городского духа.

Рука Проклятого осторожно коснулась странного знака на камне, покрытого густым, серым мхом.

— То есть, получается, эта история правдивая? — не поверил я.

— Более чем, — раздался из полумрака чей-то низкий, хриплый голос. — Потуши факел, Проклятый. Я не выношу его блики.

Коридор мгновенно погрузился во тьму.

Я услышал быстрые шаги и твердый голос душеприказчика:

— Пойдем.

Когда глаза привыкли к мраку, мне удалось различить впереди нас очертание маленькой фигуры, в которой легко угадывался мифический профессор Лоцлаф. Или тот кем он стал после своего отречения от поверхности.

Мы долго плутали по смердящим коридором, пока не оказались в крохотной комнате. Посредине возвышался массивный деревянный стол, и благодаря наполовину догоревшей свече, чье пламя трепетно боролось с темнотой, я заметил на столешнице толстенный фолиант в старом кожаном переплете.

— Присаживайтесь, — слегка прихрамывая, Лоцлаф обошел стол и сел в дальнем скрытом тьмой углу. Мы устроились на огромных резных стульях напротив.

— Не думал, что вновь увижу тебя в стенах города, — равнодушно произнес профессор.

— Твой брат Воцлав тоже был удивлен, — сдержанно ответил Проклятый.

— Не удивительно. Значит ты последний из выживших?

Даже в полумраке я заметил, как Лоцлав уставился на щеку душеприказчика. Цифра один засверкала сильнее — ярче одинокой свечи, полностью озарив мрачную комнату.

— Как тебе удалось вернуться?

— Интересуешься, чтобы донести новость Хозяину? — рука Проклятого незаметно для Лоцлава коснулась лезвия меча.

— Ни мне, ни Воцлаву он не Хозяин. Это ваши беззащитные душонки должны дрожать, заслышав его неровную поступь. Нам с братом он не указ. Пока стоят крепостные стены, ни один служитель тьмы не тронет духов города.

— Кто убил моих братьев?

— Даааа, — протянул профессор. — Я ждал этого вопроса. Тебе страшно, учитель. Очень страшно… Умереть, будучи мертвым, это наверное ужасно глупо. Или ты все еще трясешься за свою никчемную душонку?

— Меня давно не интересует собственная судьба, — не раздумывая, ответил Проклятый.

— О, какие громкие слова, — усмехнулся Лоцлав. — Только скажи, с какой стати мне помогать тебе?

Проклятый молчал.

Я нащупал суму и, открыв ее, достал бумагу и карандаш.

— У меня есть плата за вашу помощь…

Дальше все происходило на уровне сна и яви. Грифель быстро заскользил по чистому листу.

Профессор внимательно следил за моими едва уловимыми движениями, не произнося ни слова. Только когда рисунок был закончен, полную тишину нарушил смех: профессор был не в состоянии сдержать эмоции.

— Ты хотел купить меня своей бестолковой мазней, — продолжая смеяться, выдавил из себя Лоцлав.

Я взглянул на лист бумаги и ужаснулся, вместо четких линий и изящных изгибов, перед моим взором предстал лишь серый круг, будто я не рисовал, а всего-навсего расписывал карандаш.

— Вот, держи, — немного помедлив, Проклятый протянул Воцлаву аккуратно сложенный лист.

Смех прекратился также внезапно, как и начался.

Дрожащая рука потянулась к бумаге, и я впервые смог рассмотреть лицо профессора. Он походил на крота — человеческое лицо за долгие годы, проведенные среди темноты и сырости, приобрело черты животного; невероятно большие черные глаза, одутловатое лицо с длинным носом и острыми иглами усов.

— Откуда у тебя это? — я заметил в его голосе дрожь.

— В мире, где все мертво, только что-то живое имеет вес, не так ли? — слегка прищурившись, скорее не спросил, а уточнил Проклятый.

— Тебя ищет прислужник Хозяина, — взглянув на рисунок, ответил Лоцлав. — Убить его не возможно. Порождение тьмы бессмертно, тем более в его собственной епархии. Но у тебя есть одно преимущество. Он не знает, что тебе удалось проникнуть в город. Торопись, если хочешь исполнить свое предназначение.

* * *

Искусство созидать что-либо не редко называли истинным волшебством. Умело складывать слова или изображать мир с помощью кисти и красок, либо выражать весь калейдоскоп чувств при помощи музыки, всегда заставляло простой люд восхищаться и восклицать от радости. Положительные эмоции переполняют нас, а жизнь еще долгое время источает радужные краски воспоминаний. Но в мире мертвых нет места светлым чувствам, а все что связано с искусством, скрыто паутиной и беспощадным саваном времени. Даже музыкальный инструмент остается здесь немым, словно страшась произнести в этом ужасном месте хотя бы один короткий звук. И никакое золото мира неспособно купить воздушную мелодию или набросок прекрасных стихов. Среди смерти и бесплодия, где нет ничего живого, только отголоски реального мира имеют настоящую ценность.

Я вспоминал свои причудливые рисунки, пытаясь сопоставить все воедино. И мог дать руку на отсечение, что они действительно были написаны мной, но как бы я себя не убеждал, все равно оставалось призрачное сомнение. Словно автор этих зарисовок прожил не одну сотню лет и его прозорливый взгляд мог уловить даже самые крохотные черты и образы натурщика. Я, к сожалению, не мог похвастаться усердием и внимательностью, и потому мои рисунки никогда не отличались подобной полнотой описанных образов.

* * *

Лестница, на которую вступил Проклятый, вела вверх. На мгновение он остановился и, замешкавшись, сделал неуверенный шаг назад.

— Что случилось? — прошептал я, стараясь не нарушать напряженной тишины.

— Что? — повторил за мной Ша.

— Страх, — прочитал я по его губам. И спустя минуту, он добавил, но уже чуть громче: — Мне очень страшно.

Я посмотрел на душеприказчика и отпрянул, увидев вытянутое морщинистое лицо старика. Он увядал на глазах, его веки ввалились и стали похожи на пустые глазницы, а иссохшая кожа напоминала высушенную потрескавшуюся из-за отсутствия влаги землю.

* * *

Воспоминания нахлынули с такой необузданной силой, будто внезапный вихрь ворвался в затхлые подвалы монастыря, принеся собой гарь пустынных улиц и поселив в сердцах обреченность.

Проклятый чувствовал себя совсем молодым и полным сил. Ощущая невероятное волнение, он спешил, торопясь обхитрить коварного колдуна, поработившего весь город. Еще несколько единомышленников попятам следовали за ним. Внезапно они остановились, когда он вступил на длинную каменную лестницу уходившую вверх. Там был основной зал собора.

Биение сердца, достигнув бешеного ритма, готово было вот-вот выскочить из груди.

* * *

Я едва заметил, как призрачные тени окружили нас, и одна из них проникла внутрь душеприказчика, заставив его выгнуться дугой от нестерпимой боли. Тишину наполнил довольный рык, и я понял, что измученное, почти безжизненное тело моего спутника, все же обрело душу.

Прошлое переплеталось с настоящим неразрывной нитью, собираясь в огромный клубок. Затерявшиеся среди бескрайних полей безжизненного мира души скрепленные клятвой в мгновение ока оказались рядом с Проклятым. Теперь они вновь были вместе.

Загрузка...