Две пятёрки

Дайте, дайте мне свободу

от работы

на износ.

Я усталый старый пёс.

На цепи и жил

и рос.

Вольным волком не был сроду…

Дайте, дайте мне свободу!

Непогода. Видно, как метёт.

Новый снег заносит старый лёд…

Видно всё! …А малым был —

узоры

окна

ледяной блескучей шторой

закрывали. Дырочку надышишь,

глаз туда! И смотришь

тише мыши…

Нет, сейчас не то. Стеклопакет

обрезает память детских лет.

Как тогда, окно не дребезжит.

И почти не слышно, что визжит

вьюга-кошка, вздыбливая снег…

Отчего-то

это грустно мне.

Наверно, был я умным

когда-то —

на заре.

Котом цепи надубной

из точек

и тире.

Ходил по ней всезнайкой,

как сказочный Баюн.

Направо — сложу байку.

Налево —

запою.

Писал, не зная правил,

когтями

на коре.

Стихи совсем не правил.

Лишь расставлял тире.

"Я все могу —

и точка!"

(Без мо́згонапряжения,

звеня, сливались в строчки

слова

и предложения.)

…Но был талант загублен

по-на дневной поре.

Табак-травою сглуплен.

Вот так —

через тире.

Теперь уж не гуляю

(Ведь я ещё и пил!)

Не сочиняю — маюсь

собакой

на цепи.

Гляжу в закат багровый

(а шерсть-то

в серебре).

И в голове… ни слова.

Лишь точки

да тире…

Пустой заваркой вылита зима.

Снег рафинадом тает в чае дней.

Размоченное солнце, как хурма.

Почти не вяжет холодом. Теплей

становится… И вдруг осознаёшь —

уже не выживаешь, а живёшь.

Работать снова проще, хоть и грязь

сукровицей сочится. Матерясь,

привычно месишь липкую бурду…

Нет злости в ругани.

Ведь без морозных вьюг

попроще

добывать

нефтепродукт.

И зарабатывать на жизнь

и на семью.

Снова весна. Потепление снова.

Здесь и сказать-то и нЕчего нового.

Всё пересказано. Всё перепето.

(Стихотворил бы я, если не это!)

Праздным гулякой иду по проспекту.

Кожу лица греет солнечный спектр.

Девушки милые, стройные ножки…

(Ох и гулял бы я, будь помоложе.)

Множество "бы". Только нет сожалений.

Жизнь — пловец в океане мгновений.

В корень позрю, поминая Козьму…

Сплюну!

И светлого пива возьму.