Двойная жизнь (СИ)

Глава 12. Таня

Я возвращаюсь в комнату к Вере, забираюсь под одеяло и мгновенно вырубаюсь. Я не собираюсь подслушивать о чем говорят свекры, в этом нет никакого смысла. Завтра утром я и так все узнаю.

Но даже засыпая, я чувствую обиду на свекровь. Она приняла Антуанетту! В первую же секунду! Еще до того как Сережа представил эту уродину. А меня можно вычеркивать. Какая разница? Невесток может быть хоть миллион, впрочем как и внуков. А еще одного сыночка Виктория Владимировна не родит. Так что Сережу можно и понять, и простить.

Я просыпаюсь хмурым утром. Вера еще спит, на часах семь. Я не сразу понимаю, что просыпаюсь от стука в дверь.

– Танечка, поднимайся, – слышу голос Андрея Георгиевича, – Завтракаем и едем.

Я быстро поднимаюсь. По-хорошему ребенку нежелательно видеть весь этот скандал. А то что он будет, я не сомневаюсь.

Выхожу из комнаты. На кухне, возле плиты, стоит Виктория Владимировна. Кажется блинчики жарит. Свекр уже сидит за столом. Хмурый.

– Ну ты как, моя девочка? – ласково интересуется Виктория Владимировна. Интересный вопрос: как? Плохо. Мне морально очень плохо. Только какая уже разница?

– Ничего, – киваю, – Какой у нас план?

– Возвращать замки на место, – твердо сообщает Андрей Георгиевич. – И решать вопрос с Сережей. Я по-прежнему считаю что в этой квартире должна жить ты. А Сережа пусть как хочет, так и выкручивается. Он же завел вторую семью, а не ты… Так что по справедливости…

– Да я уверена что Антуанетта не самая богатая, – заявляет свекровь. Что она этим хочет сказать, непонятно, потому что Андрей Георгиевич ее тут же перебивает:

– Это его проблемы, жена! Кого он там откопал! Богатую или бедную. Это свинство, так себя вести. Если влюбился, будь добр, закончи одни отношения и начинай другие! Хотя чисто мое мнение, – он откашливается, – Это все не от любви, а от распущенности!

Виктория Владимировна замолкает. Я понимаю, что она не со всем согласна… Но не хочет чтобы скандал начался прямо тут. Потому что Андрей Георгиевич хоть обычно и спокойный и не спорит… Но уж если вопрос принципиальный, то лучше ему не перечить.

Завтракаем мы в тишине. Каждый о своем думает.

– Я не хочу брать с собой Веру, – наконец произношу, потому что просто сидеть и молчать совсем тяжело.

– Я договорилась, с ней кума посидит, – сообщает Виктория Владимировна, – Посмотрим что там в квартире…

– Сережа мои вещи выкинул. Он так написал мне.

– Новые купит! – рявкает Андрей Георгиевич.

Когда мы возвращаемся в квартиру, я готова ко всему. Даже драться. Кое-как собрав в кучу силы и характер, я приближаюсь к двери, и уже издалека вижу что Сережа не соврал. Замки-то другие! А еще на коврике стоят пара баулов. Ага, это мои вещи. Не выкинул. Ну или лень было нести к помойке. А может, еще не успел отнести.

– Ты посмотри, каков подлец! – замечает Андрей Георгиевич, приближаясь к квартире. – Это же твои вещи?

Я открываю один из пакетов и первое, что достаю оттуда – это мятую кофточку Веры. То есть он все что было выглаженное и разложенное по полкам, смял и запихнул по черным мусорным пакетам. Во мне вскипает ненависть. Как он вообще смеет так поступать! Сволочь!

Между тем свекр нажимает на ручку двери… Закрыто. Потом звонит. Тишина. Интересно, Сережа дома? Или ночует у своей Антуанетты, которая то ли родила, то ли нет…

– У тебя документы с собой? – уточняет Андрей Георгиевич.

– Паспорт…

– Вызываем слесаря, пусть вскрывает дверь. Не стоять же в подъезде?

– Да погоди ты! – охает Виктория Владимировна, – Давай лучше позвоним Сереже. Может он сам придет?

И, не дожидаясь ответа, она достает телефон и, глядя на него поверх очков, набирает номер Сережи. У свекрови громкий динамик, так что нам слышно абсолютно все. Раздаются гудки. Наконец где-то через минуту Сережа берет трубку:

– Да, мам, только быстро, – он говорит это с явным раздражением. Не ждал звонка явно.

– Ты как с матерью разговариваешь?! – рявкает в трубку, – Ты где сейчас?

– Я на работе, мам! И я сейчас занят, понимаешь? – по голосу чувствуется что человек врет.

– Я понимаю что ты прохвост! А ну быстро приезжай! Мы стоим под дверью и не можем попасть в квартиру!

Воцаряется молчание. Между тем я достаю из кармана свой телефон. Ах да, меня ждут еще несколько сообщений:

“Твои шмотки в мусорных мешках. И не вздумай возвращаться. После выписки Антуанетта поживет в моей квартире”. Ага, твоей. Я показываю это сообщение свекру. Тот аж багровеет.

– Мама, езжай домой, – настойчивым голосом говорит Сережа. Однако трубку тут же берет Андрей Георгиевич:

– Если ты сейчас не явишься, то я вызову слесаря, который эту дверь просто вынесет!

– Да я рядом тут! Я уже поднимаюсь! – внезапно отвечает Сережа, и… Буквально через минуту двери лифта открываются, и он выходит, груженый какими-то пакетами. Увидев меня, сжимает губы: – Я тебе сказал не приходить! Что вы вообще здесь делаете?

– Открой дверь, – глухо приказывает свекр. Сережа недовольно ставит пакеты на пол и достает ключ. И пока он открывает дверь, один из пакетов заваливается набок, и оттуда падают бутылочки, соски, какие-то детские вещи… Все новое, запаянное в пакеты.

– Это что? – я глазам своим не верю. А Сережа, заметив что все высыпалось, цедя сквозь зубы ругательства, начинает поднимать.

– А это у меня новая жизнь началась. Завтра Антуанетту выпишут! И она приедет сюда с ребенком! Зачем вы вообще сюда приперлись? Это моя жизнь, что вы лезете постоянно?