Двойная жизнь (СИ)

Глава 26. Таня

– Не ожидала что он вырастет таким, – с горечью произносит Виктория Владимировна. Она до сих пор стоит и смотрит на дверь, – Что теперь с ним делать?

– А что ты с ним сделаешь? – усмехается свекр, – Тут уже все. Воспитывать детей надо пока они лежат поперек лавки, а не вдоль! А ты с самого детства ему потакала. Вот и результат! Человек никогда не хотел ни учиться, ни работать. Думал что ему все блага даром достанутся!

Андрей Георгиевич рассуждает более категорично. Иллюзий относительно сына он он не питал. В отличие от нас всех.

Наконец Виктория Владимировна идет на кухню, там садится за стол и так и сидит, не шевелясь, несколько минут. Все-таки случившееся для нее стресс. Однако я точно знаю, Сережу простят оба. А мне остается надеяться, что свекры выполнят обещание относительно квартиры.

– Поехали! – кивает Андрей Георгиевич, – Сейчас заедем в строительный магазин, я куплю новый замок на дверь. Потом дома перекусим, заберем Веру и вернемся сюда. Я поменяю замок, и Таня останется с Верой тут. А сидеть и сопли жевать смысла нет. Ничего уже не изменится!

Андрей Георгиевич прав! Уж лучше что-то делать, чем сидеть и плакать.

– Дверь не закроем, ключ-то у Сережи!

– Значит будет открытая. За три часа ничего не произойдет, – с раздражением отвечает свекр. И мы спускаемся вниз. Машины Сережи нет поблизости, значит и правда отправился в роддом к своей Антуанетте.

Чувствую ли я ревность? Как ни странно – нет. Скорее горькую обиду на Сережу. Но сидеть и мусолить это внутри себя тоже неправильно. Нужно двигаться, идти вперед. В конце концов, если он больше меня не любит, если наша семейная жизнь потерпела крах, надо учиться жить заново.

План Андрея Георгиевича мне нравится, и нравится по одной причине: он дает стопроцентную занятость. Некогда сидеть и плакать. Мы отправляемся в магазин, потом домой. Я кормлю Веру, сама обедаю, после мы возвращаемся в квартиру, где, слава богу, ничего не поменялось. Несмотря на то что дверь мы не заперли.

Дальше свекр меняет замки, и… Все! Теперь Сережа даже если захочет, сюда не войдет. А мне нужно подавать на развод и заниматься юридическими делами.

После отъезда свекров я только и думаю о том, что, по сути, я совершенно никому не нужна. Предательская жалость к себе… И что с ней делать? Я пытаюсь отвлечься. Сначала иду готовить, потом включаю телевизор и до самого вечера смотрю все подряд. Чтобы не думать что произошло! Не хочу.

Засыпаю я под звуки телевизора.

На следующее утро я отвожу ребенка в детский сад, а сама еду на работу. Теперь ее будет еще больше. Потому что, во-первых, нужны деньги. А, во-вторых, мне необходимо отвлекаться.

К сожалению на выходных детский сад не работает. А так бы я работала ежедневно. По крайней мере первые полгода точно.

В любом случае я решаю что сдаваться не буду! Потому что качество жизни зависит не только и не столько от наличии мужика в доме. Много кто живет один, и ничего страшного. Главное – это воспитать Веру, поставить ее на ноги.

Ребенок про папу не вспоминает. И за пару недель только один раз, в субботу, когда мы завтракали на кухне, Вера произносит:

– А где папа?

– В командировке, – сходу отвечаю. Потому что говорить ребенку что папа нас бросил, что завел другую семью, это будет огромный стресс для девочки. Пусть пока думает что он где-то в рейсе, как обычно. Отвечая Вере, я с трудом сдерживаю слезы. Нельзя показывать ребенку что что-то идет не так.

Вера в ответ горестно вздыхает. Я точно знаю, что она помнит наш скандал с Сережей, как он схватил меня за шею… Но скорее всего пытается вытеснить эти воспоминания. А может психика ребенка гибкая, и поэтому Вера и правда забыла? В любом случае мне не хочется тормошить ее, расспрашивать про болезненные воспоминания.

Мы живем дальше. Я подаю на развод. А еще я плачу теперь ипотеку. Конечно же это тяжело, но не тяжелее чем когда мы жили вместе с Сережей. Но свекры помогают продуктами и иногда забирают Веру.

Сережа не появляется ни у меня, что слава богу, ни у свекров. Видимо ему и без нас хорошо.

Работу я пока что менять боюсь. Потому что тут хоть и тяжело, но платят стабильно. А начинать карьеру в офисе, это риск что что-то не получится, что уволят. А кто за меня заплатит ипотеку?

Я очень хочу чтобы нас скорее развели, но скорее всего будет суд. Единственный вариант, при котором Сережа откажется от своей доли в квартире, это если я не буду требовать с него алиментов. Так что я морально готовлюсь к тому, что просто не будет. Так что вырисовывается еще одна статья расходов – это суд. Возможно мне понадобится помощь адвоката. А это очень дорого.

В целом, несмотря на все эти трудности, я живу с мыслью, что все хорошо. Что все идет по плану, что я справлюсь…

Самое главное – это то, что мы с Верой здоровы, что есть работа… И хотя морально сильно давит до сих пор, я стараюсь не унывать.

Все и было хорошо… Но тут…

Мы сидим с Верой на кухне в понедельник вечером. Ужинаем. Я никого не жду. Поэтому когда кто-то звонит в дверь, я отчего-то чувствую самую настоящую панику. Мне вдруг начинает казаться что это что-то плохое.

Не соседка пришла, не дверью ошиблись… А что мне грозят проблемы. Я иду в прихожую, заглядываю в глазок. Какой-то мужчина. Я не знаю кто он… Продолжает звонить.

Открывать или нет? А с другой стороны, красть у нас точно нечего… Так что открываю дверь.

– Здравствуйте, вы Татьяна Ларинова?

– Да…

– Очень хотелось бы побеседовать с вашим мужем.