- Вот это звучит подходяще, - сказал агент, подкладывая сахар в свою вторую чашку кофе. - Мы встретимся через пару дней и вы расскажете мне о развитии ситуации и передадите ваш отчет для ознакомления.
Он порекомендовал мне уехать первым, чтобы нас не видели вместе. Помня о слежке за мной со стороны Фольксвагена, мне следовало проявлять ещё большую осторожность на встречах.
Следующая встреча с Ревиным состоялась 3 августа. Нам предстояла уже третья встреча на пересечении двух авеню - Восточной и Род Айленд. Меня очень интересовало, чем его так привлекает этот перекресток? Было совершенно ясно, что это не от недостатка воображения, так как из того, что мне стало известно впоследствии, у него его было более чем достаточно.
Мы отправились в ресторан в местечке Ланхам в штате Мэриленд. Пока мы ехали, Ревин проявлял такие меры предосторожности, какие я за ним до этого не замечал. Он все время смотрел по сторонам, включил радиоприемник на полную громкость и непрерывно давал мне указания куда и как ехать. Не выдержав, я сказал: - Вал, ты что-то сегодня нервничаешь. Если ты считаешь, что нужно ехать быстрее, то я это сделаю. Но по этой дороге никто не сможет следовать за нами.
Ревин холодно посмотрел на меня. - Уж если мы заговорили о том, как нужно ехать, то не расскажешь ли ты, куда ты поехал после нашей последней встречи ?
- О. . , я ездил куда угодно, но только не в Доминиканскую республику, - произнес я с сарказмом. - Я ездил в г. Роли в штате Северная Каролина и в Нью Йорк.
Он взглянул на меня с раздражением. - Нет, Джон, я не об этом. Я спрашиваю, куда ты поехал после нашей последней встречи в тот вечер?
Я уже почувствовал, что грядет ещё один вечер допросов. И это было только начало. Мне стало ясно, что будет лучше, если я дам ему убедительный ответ. В любом случае мы оба знали, что или он сам, или его коллеги следили за мной в тот вечер.
- А. . . ! После последней встречи? Последняя встреча, дай бог памяти .. ... Вспомнил! Я поехал переговорить с одним из наших акционеров по поводу небольшой проблемы у нашего клиента. А почему ты спрашиваешь?
- Да просто так, - произнес он с несколько загадочным видом. - Просто так. Я все удивляюсь тому, как долго ты обычно работаешь. И все не привыкну к тому, что ты так поздно по вечерам ездишь по делам.
В ресторане, прежде чем сделать заказ, мы завели какой-то несущественный разговор, и тут началось самое тяжелое для меня испытание. Я сидел вместе с установленным советским шпионом и весьма вероятно, что его коллеги держали меня здесь под наблюдением. Сомневаюсь, что ФБР было в курсе того, где мы находились.
- Скажи-ка мне, - задумчиво посмотрел на меня Ревин, - считаешь ли ты говядину из лопаточной части туши лучшим мясом для бифштекса?
Этот вопрос был явным признаком того, что Ревин только что прочитал недавно изданную книгу "Записки Пеньковского", в которой излагалась история советского полковника, работавшего в Москве на британскую разведку. В этой книге Пеньковский ссылается на учебник по оперативной работе под названием "Особенности агентурной связи и работы с агентурой в США." Учебник был написан подполковником Приходько как часть курса подготовки советских разведчиков, направляемых для работы в США, и в нем говорилось, что американцы считают говядину из лопаточной части лучшим мясом для бифштекса.
Мой ответ Ревину соответствовал реальному положению вещей. - Нет, я так не считаю. Лучшим мясом для бифштекса является филе, и именно его я сейчас собираюсь заказать себе.
Ревин выдавил из себя какое-то неопределенное восклицание "О-о!", затем погрузился в изучение меню и заказал свиную отбивную.
Пока мы ожидали, когда принесут заказанные блюда, Ревин взялся за меня по-настоящему. Эта встреча стоила мне таких нервов, что можно было даже не заказывать никакой еды, так как я все равно не ощущал, как я её ел. Однако я все-таки все съел, так как моя тарелка в конце концов оказалась пуста, но я так и не почувствовал никакого вкуса.
Ревин, не спеша и обдуманно приступил к допросу. - Скажи мне, что ты сообщил ФБР?
Я положил на вилку стол, посмотрел ему в глаза и произнёс громким шепотом: - Ты что, спятил? Что ты имеешь в виду, спрашивая о моем сообщении ФБР? Это самое возмутительное обвинение из тех, что мне довелось от тебя выслушать!
Я снова взял вилку и, глядя прямо в тарелку, продолжил есть, но с определенным усилием - сердце, казалось, подступило мне к самому горлу.
Ревин вытащил сигарету и зажег её, громко чиркнув спичкой о коробок, продолжая в то же время в упор смотреть на меня. Он был внешне спокоен и совершенно не спешил.
- В последний мой приезд в Москву я разговаривал с доктором Ступарем и он сказал мне, что ты имел беседу в ФБР. Ты понимаешь? Я хочу знать, что ты обсуждал с ФБР.
- Ах, вон ты о чем! А я уже почти забыл об этом. Да там ничего особенного и не произошло. Я был секретарем Американского металлургического общества , а доктор Ступарь посещал наши заседания. Так вот агент ФБР обратился к штатным сотрудникам с просьбой выяснить, что интересует доктора Ступаря на наших заседаниях и как он строит со всеми отношения.
Ревин бесстрастно произнес: - Это не правда и ты хорошо знаешь об этом. Они хотели знать каждое слово, которое он произнес, а также с кем он разговаривал.
- Возможно ты и прав, Вал, - произнес я возмущенным шепотом. - Ну и что из этого? С того раза агентов ФБР я больше не видел. Они не обращались ко мне и я с ними не разговаривал.
Он продолжал давить на меня наводящими вопросами, на которые я отвечал сравнительно легко, но не могу сказать, что с полным самообладанием и спокойствием. Внутри у меня все сжималось при каждом его новом вопросе. Он перегнулся через стол, держа в одной руке сигарету, а в другой коробок спичек и очень спокойным голосом спросил, глядя мне прямо в глаза: Являешься ли ты секретным агентом правительства?
Я отреагировал непосредственно и быстро. - Черт побери, Ревин! Что за ерунда? Ты знаешь, что я занят созданием новой молодой корпорации. Я никогда не работал на правительство США. Я протестую против таких твоих вопросов. Каким образом они связаны с нашими отношениями?
Ревин зажег новую сигарету, продолжая смотреть мне прямо в глаза. Джон, во время моего последнего пребывания в Москве мы говорили с доктором Ступарем только о тебе.
Он направил свой длинный тонкий палец в точку между моих глаз. - Я спросил его, можно ли тебе доверять и действительно ли ты испытываешь к советскому народу искренние чувства? Я также спросил его, надежный ли ты человек? Его ответ внушил мне беспокойство. Он сказал мне: - Знаешь старина , это теперь твоя забота, а не моя."
- Ты понимаешь, что это означает, Джон? Это значит, что я должен принять на себя всю ответственность за любые сделки моей страны с тобой. Я могу влипнуть в большие неприятности и моя карьера будет полностью разрушена, если я приму неправильное решение. Я спрашиваю тебя в последний раз: - Являешься ли ты секретным агентом? Скажи мне правду. На тебе это никак не отразится. Я обещаю.
Я ковырял в своей тарелке оставшиеся куски пищи. - Выходит, что доктор Ступарь не хочет рекомендовать заключить со мной это торговое соглашение. Но, почему, Вал, почему?
Я вначале посмотрел на спичечный коробок, который он крутил в руках, а затем взглянул ему в глаза. - Почему доктор Ступарь не доверяет мне?
Ревин вновь сел и затянулся сигаретой, держа её по-европейски указательным, средним и большим пальцами. - Понимаешь, Джон, у доктора Ступаря здесь были определенные трудности, которые изрядно осложняли ему жизнь, и теперь он не желает брать на себя ответственность за возможные осложнения в работе с тобой. Мне не хотелось бы перед тобой темнить. Я скажу тебе, о чем доктор Ступарь рассказал мне. Он сказал, что некоторые люди, которых он считал своими друзьями, оказались карьерными правительственными служащими.. Они занимали должности научных работников, но проявили себя подонками и явились причиной больших служебных неприятностей моего друга. Напряжение повлияло на Сергея до такой степени, что негативно отразилось на его здоровье.
Ревин смял и раздавил остатки своего окурка в пепельнице с такой силой, что, казалось, он обломает себе ногти.
- Этим, видимо, и объясняется то, что он не очень хорошо выглядел при отъезде, - заключил я. - Вал, я хотел бы, чтобы ты объяснил мне одну вещь. Только одну.
- Да Джон, - сказал он вежливо. - Какую именно?
Я наставил свою вилку ему в грудь. - Какое отношение, черт побери, имеет все происшедшее с Сергеем ко мне?
Я в несвойственной мне манере тяжело и напряженно артикулировал слова.
- И какое отношение моя лояльность к советскому народу имеет к торговому соглашению?
Я манипулировал вилкой в опасной близости от него. - Только ты можешь ответить на мои вопросы! Меня интересует лишь одно, может ли твоя страна заплатить за те химические продукты, которые я мог бы ей поставить?
Слегка сбитый с толку Ревин снова спросил: - Так ты точно не агент правительственной службы? Если ты меня обманываешь, тебе не сдобровать. Ты понимаешь, о чем я говорю?"
- Нет, я не понимаю, о чем ты. Я даже не понимаю, какого дьявола я нахожусь здесь и веду с тобой этот странный разговор!
Ревин, изрядно разозлившись, так как я, как ему казалось, не понимал заключенной в его словах неприкрытой угрозы, заявил: - Можешь быть уверен, что это не просто слова! Речь идет о серьёзном деле, а в серьёзном деле, как ты понимаешь, ставки высоки. И я предупреждаю тебя, Джон Хьюминик, если ты доставишь мне неприятности, связавшись с ФБР, это будет означать конец! Ты станешь врагом моего народа, а это повлечет за собой особые действия. Эти действия будут иметь для тебя весьма неблагоприятные последствия. Тебе ясно?
Давая ему понять, что я осознал истинное значение его последнего заявления, я сказал: - Да, мне ясно. А когда мы займемся торговым соглашением ?
Ревин поднял глаза к потолку. - Скоро, Джон, очень скоро. Уже почти подошли.
Задав ещё несколько вопросов, Ревин, похоже, пришел к удовлетворительным для себя выводам. Мы оба были вконец измотаны двухчасовым тяжелым испытанием.
Он уже даже начал говорить о приятных вещах. - Джон, ты знаешь, в это время в Москве стоит прекрасная погода. Помолчав, он продолжал: - Мои родители, наверное, сидят сейчас на нашей веранде и смотрят на небо. Отец, скорее всего, курит свою трубку, а мама слушает радио, звук которого тихо доносится из дома. Они знают, что скоро уже будет холодно, чтобы сидеть на открытом воздухе, поэтому наслаждаются последними деньками уходящей осени.
Затем он пожаловался: - Жара здесь просто одуряющая. Как ты её выносишь?
Вдруг, совершенно неожиданно, он снова задал острый проверочный вопрос. - Тебе приходилось работать на ЦРУ? Или я задам вопрос иначе, работал ли ты на ЦРУ, когда находился в Доминиканской республике? Твой ответ никак не повлияет на наши отношения, но я должен знать.
На этот раз я не знал, что ответить. Он последовательно вел свою линию.
- Я уже говорил тебе, что мой основной интерес заключается в том, чтобы поставить на ноги мой небольшой бизнес. Вот и всё, ничего кроме. Думаешь, я стал бы так работать день и ночь, если бы моя фамилия находилась в платежной ведомости какого-нибудь правительственного ведомства? Не задавай мне больше таких вопросов. Я более не хочу их слышать. Ты понял?"
Наконец Ревин решил, что на этот раз достаточно. - Ладно, Джон, у меня - всё. Давай снова вернемся к делам на нашей следующей встрече. Мне нужно проконсультироваться с моим шефом, прежде, чем что-то обещать. Я позвоню тебе, как только что-то будет готово.
Затем он вновь вернулся к книге "Записки Пеньковского" и начал задавать мне новые вопросы. В этой книге говорилось, что американцы в ресторане всегда оставляют официанту чаевые в размере 10 процентов от суммы счета. Ревин подошел к этому вопросу в следующей ситуации: - Джон, я полагаю десять процентов от счета будет достаточно, не так ли?
Я ответил: - Нет, я всегда оставляю чаевые в размере пятнадцати процентов.
На следующее утро я встал очень рано для поездки на встречу с моими кураторами из ФБР. Я проехал на машине тридцать миль до отдаленного места, где, как мы считали, можно безопасно обсудить события предыдущего вечера. Кураторы были в восторге. - Джон, очень похоже, что Ревин намеревается начать операцию с твоим участием!
ГЛАВА VIII
ШКОЛА ШПИОНАЖА
В эту осень ритм развития событий резко ускорился. Я вернулся на работу в Мельпар Инк. - научно-исследовательскую фирму, в которой ранее проработал много лет. В конце двухмесячной паузы, в течение которой я не получал от Ревина никаких известий, а его руководство, по-видимому, проводило в отношении меня интенсивные проверочные мероприятия с целью окончательно определиться с ответом на вопрос о том, работал ли я на ФБР и / или ЦРУ, у меня раздался телефонный звонок. Подняв трубку, я услыхал знакомый голос на другом конце провода.
- Алло, Джон! - приветливо прозвучало в трубке. - Рад тебя слышать. Можешь подобрать меня двадцать шестого октября, скажем, в семь часов вечера на автостоянке отеля Блэйр Мэншэн в Сильвер Спринг в штате Мэриленд?
Почувствовав облегчение от того, что наши отношения, по всей видимости не прервались, я с энтузиазмом ответил: - Конечно подберу тебя. Надеюсь, у тебя есть хорошие новости для меня.
Он не ответил на мое предположение, произнеся лишь, - Тогда увидимся на месте. До свидания.
Щелчок, и телефон снова замолчал.
Потом оказалось, что это был последний раз, когда Ревин звонил мне по телефону. Отныне, для того, чтобы избежать телефонных звонков, помимо даты и места встречи по основному варианту будут обусловливаться дата и место встречи по запасному варианту.
Я въехал на парковку отеля Блэйр Мэншэн за пятнадцать минут до условленного времени, осмотреть место встречи и попытаться выявить коллег Ревина, возможно, скрытно наблюдающих за этим местом. Бросив взгляд в сторону городка Силвер Спринг, я увидел, что в окнах многих квартир и магазинов уже зажглись огни.
Ревин появился внезапно с широкой улыбкой на лице и походкой гимназиста. Он явно не выглядел похожим на шпиона.
Как только мы оказались в неярко освещенном холле отеля, Ревин сильно удивил меня неожиданным вопросом о том, действительно ли я заинтересован в работе с ним.
Я ответил в вопросительной манере: - Да, конечно. А о чем, по-твоему, я все время говорил?"
- Предположим, что не будет никакого торгового соглашения, а вместо него - другое предложение. Тебя бы заинтересовал такой вариант? Ревин выпрямился, затягиваясь дымом сигареты.
- Это зависит от того, что имеется в виду, - произнес я осторожно. "Я рассчитывал на вариант оказания поддержки моей фирме Кемпрокс.
Ревин вновь подался вперед и сказал: - Джон, я знаю, что ты вложил так много денег в Кемпрокс, что тебе сейчас нужны живые деньги, чтобы только продержаться. Я также понимаю, что если бы у тебя сейчас было посвободнее с деньгами, ты бы мог более эффективно организовать работу фирмы Кемпрокс.
Я почувствовал, что сейчас лучше всего помолчать и послушать, чтобы понять, что у него на уме.
- Ты принес технические отчеты, которые я просил тебя достать? поинтересовался он.
- Да, Вал. Они в машине. Мы сможем посмотреть их, когда поедем отсюда. Но, если не будет торгового соглашения, то это последние отчеты, которые я достаю для тебя.
- Хорошо, - сказал Ревин. - Я готов сделать тебе деловое предложение, которое, я уверен, будет выгодно нам обоим.
Он готовился перейти к главному вопросу. - Не согласишься ли ты стать консультантом моего правительства, если мы будем гарантированно платить тебе, по меньшей мере, десять тысяч долларов в год? Работа, о которой пойдет речь, будет носить негласный характер.
Я ответил не сразу. Я просто продолжал есть, делая вид, что несколько озадачен предложением Ревина.
- Не знаю, но думаю, что мы могли бы попробовать, если бы я получил деньги. Я намерен сразу тебя предупредить, что хотел бы получить деньги прямо сейчас.
- Как ты планируешь поступить с деньгами , положишь их в банк? Это не совсем благоразумно.
Ревин значительно расслабился, когда почувствовал, что завершил главную задачу - только что завербовал агента.
Я взглянул более заинтересованно. - Вал, скажи мне, когда я смогу получить некоторую сумму в счет этой новой сделки. Мне нужны деньги сейчас.
Отвечая на его вопрос, я пояснил: - Я намерен держать эти деньги дома и тратить их понемногу, не меняя своего образа жизни и не привлекая постороннего внимания новыми расходами. Ты можешь быть спокоен, я сумею разумно обойтись с теми деньгами, которые получу.
- Хорошо. Теперь я хочу, чтобы ты подготовил список научных и технологических областей, в которых ты хорошо осведомлен, а также список областей и тем, по которым ты мог бы добывать научные и технические отчеты. Этот список будет служить мне ориентиром для выбора вопросов, по которым ты сможешь нас консультировать.
Я неуверенным тоном спросил: - Ты хочешь, чтобы я передал тебе перечень сфер, в которых я достаточно компетентен, а также областей, в которых я мог бы получать информацию? Другими словами, ты не собираешься ставить передо мной вопросы из какой-то конкретной научно-технической сферы.
- В общем то да, Джон, что-то в этом роде, хотя время от времени я буду ставить тебе и специальные вопросы. Особенно в связи с тем, что ты сейчас возобновил работу в фирме Мельпар. Я уверен, что у них там ведутся работы над такими вещами, о которых мое правительство наверняка хотело бы знать.
- Ещё бы, подумал я про себя. Советский шпион, проникший в фирму Мелпар, мог бы там изрядно поживиться. С учетом ведущихся там остро секретных оборонных исследований, это просто счастье, что я не настоящий шпион.
Перед тем, как попрощаться, мы назначили следующую встречу на 7 часов вечера 16 ноября. Я пообещал принести с собой несколько технических отчетов и перечень тем, о которых просил русский. Он, в свою очередь, обещал принести с собой достаточно наличных денег, чтобы продемонстрировать, что его страна серьезно оценит мои усилия.
В 7 часов вечера 16 ноября я стоял на углу автомобильной парковки и ждал прибытия Валентина Ревина. Во время ожидания я принялся размышлять о личности Ревина. Его страна, дала ему хорошее образование и подготовку. Он, безусловно, был приятным человеком, что я отметил ещё с самой нашей первой беседы. Хотя мне не доставляло удовольствия то давление, которое он оказывал на меня в ходе некоторых наших встреч, особенно последней, я должен был отдать ему должное за те усилия, которые он посвящал моей вербовке, и я думаю, что ему действительно нравилось находиться в моей компании. Он расширял свои представления об Америке, её народе в целом и простых гражданах этой страны.
Однажды он сказал мне, что его жена Александра любит футбол и играет в команде посольства против команды советского представительства в ООН. Она с нетерпением ожидала весеннего матча и того дня или двух, которые они проведут в связи с этим в Нью Йорке, который ей очень нравился. Ревин тоже любил Нью Йорк и ему нравилось ездить туда при любой возможности. Он рассказывал мне, что в особенности он любит магазины, где продается всякая всячина типа различных радиоприемников, а также импортных вещей, таких как ножи, бинокли и часы, которые можно купить по очень приемлемым ценам. Он сказал, что послал своим родителям транзисторный приемник, который он купил в одном из таких магазинов. Ему очень нравилась эта его вторая командировка в США. Он уже провел в этой стране несколько лет, и я чувствовал, что он стал лучше понимать наш образ жизни. Конечно, я не знал, согласился ли бы он провести в нашей стране оставшуюся часть его жизни.
Но мысль о том, чтобы помочь ему прийти к этому решению у меня возникла. Возможно, он и решил бы остаться здесь насовсем, если бы мне удалось втянуть его в такую ситуацию, при которой ему было бы затруднительно возвращаться в СССР. Никто из сотрудников ФБР не планировал ничего подобного. Имелось в виду провести с ним игру таким образом, чтобы узнать как можно больше о формах и методах работы советской разведки. И все таки я начал действовать с прицелом на подготовку условий для его перехода на нашу сторону.
В это время объект моей заинтересованности показался из-за стоящих машин. Возможно, он стоял там некоторое время, пока я пребывал в состоянии раздумья.
Подойдя ко мне с поднятым воротником пальто, он протянул мне руку, полусогнув её в локте, как он делал обычно. Он никогда не протягивал для рукопожатия вытянутую руку, а держал её близко к корпусу, будто ожидая броска, как в восточном единоборстве дзюдо. При рукопожатии он слегка наклонился ко мне и мы обменялись негромкими приветствиями. Он сказал, что в этот вечер нам лучше пойти в другой ресторан. При этом он предложил отправиться туда в моем автомобиле, добавив, что уже в машине покажет туда дорогу. Как обычно, оказавшись в машине, первое, что Ревин сделал, это значительно увеличил громкость звука приемника. Раньше мне приходила в голову мысль о том, чтобы установить звукозаписывающий аппарат под приборной панелью, но затем я пришел к выводу, что это очень рискованно.
Мы прибыли в ресторан отеля "Уэйгэн Инн", где раньше уже однажды были. Ревин считал его очень подходящим местом для встреч. Внутри он был слабо освещен и находился в отдалении от основной части Вашингтона.
Устав от вождения, я спросил: - Почему бы нам не встречаться в городе, чтобы тебе не приходилось так далеко ехать?
- Так нужно, для того, чтобы обеспечить безопасность, - произнес он авторитарным тоном. - ФБР и другие полицейские службы контролируют все остальные части города.
Он добавил, что нам следует сократить длительность встреч, чтобы уверенно гарантировать мою безопасность.
- Почему ты все время беспокоишься только обо мне, Вал? Тебя ведь тоже могут ожидать неприятности, не так ли? Например тебя могут объявить "персоной нон грата" .
- Конечно, если бы меня объявили "персоной нон грата", это было бы весьма неприятно, особенно по возвращении в Москву. Но ты мой друг, и твоя безопасность заботит меня больше, чем моя собственная. Поэтому в первую очередь я хотел бы обусловить с тобой некоторые сигналы опасности. Да, кстати, ты принес мне те документы, что обещал в прошлый раз?
- Да, - сказал я и принялся вытаскивать их из кармана моего пальто.
- Нет, нет! Не вытаскивай их здесь, - напряженно прошептал он.
Он сделал мне выговор даже за то, что я принес их с собой в ресторан.
- Никогда не бери такие материалы с собой. Это очень опасно для нас обоих. Но, особенно это опасно для тебя.
Несколько успокоившись, он произнес голосом едва громче шепота.
- А теперь о сигналах опасности. Если через короткий промежуток времени нам предстоит встреча, и кто-то из нас двоих заметил человека, который ведет наблюдение, или что-то похожее на подготовленную для нас засаду, или просто выглядит неестественно - он должен воспользоваться этим сигналом. При этом нет необходимости ничего произносить словами.
Он поднял руку к галстуку и поправил его узел. - Это все, что тебе следует сделать - просто поправить узел галстука и возвратиться домой или к себе в офис. Я сам позднее позвоню тебе и назначу новую встречу, подыскав другое место для встречи, если возникли действительно опасные обстоятельства.
Демонстрируя чувство благодарности ему, я произнес: - Ты все продумал. Я вижу, что ты действительно беспокоишься о моей безопасности.
Он горделиво ответил: - Да, я всегда буду заботиться о тебе до тех пор, пока и ты сохраняешь лояльность мне.
- А теперь давай поговорим о другом сигнале опасности. Он будет использоваться, если что-то произошло, но не перед встречей. Например, если кто-то следит за тобой или кто-то незнакомый посещает тебя, объясняя свой визит причинами, которые имеют значение для тебя и меня . . . .
Теперь он несколько расслабился и сделал жест официантке, заказав ещё пару порций спиртного. Лично мне уже ничего не хотелось.
- Итак, Джон, вернемся к сигналам опасности. Как тебе известно, в том месте, где ты живешь, на перекрестке дорог Темпл Хиллз и Бринкли Роуд имеется дорожный знак. Он обозначает перекресток дорог и представляет собой большой черный крест на желтом фоне. Я бы хотел, чтобы ты каждый день посматривал на этот знак. Я прилеплю кусочек жевательной резинки на нижней части креста таким образом, чтобы она находилась частично на желтом поле, а частично на черном. Этот знак даст тебе знать о том, что я заметил опасность.
Я ответил: - Ясно.
- Прекрасно, тогда я продолжу. Место постановки сигнала опасности, которую выявишь ты, должно будет находиться на почтовом ящике на перекрестке дороги Пайни Брэнч Роуд и Четырнадцатой улицы в северо-западной части Вашингтона. Опуская письмо в почтовый ящик, ты прилепишь кусочек жевательной резинки на правой стороне ящика. Постарайся прилепить жевательную резинку в том месте, где сходятся голубой и красный цвет краски. Я буду смотреть на эту часть почтового ящика каждый день, и если ты поставишь там свой сигнал, я отправлюсь на место, расположение которого я тебе объясню несколько позднее. Если я помечу знаком черный крест на дорожном знаке, ты отправишься на это место в ближайшую среду или субботу.
Я снова хочу объяснить тебе этот момент. Очень важно, чтобы мы не допустили ошибки. И ты и я отправимся на это специальное место встречи в первую же среду или субботу после того дня, в который мы обнаружили знак опасности. Мы будем делать это в течение двух недель, пока не встретимся. Когда ты поедешь на это место, ты должен быть абсолютно уверен, что за тобой нет слежки, иначе последствия этого могут быть очень серьезны для нас обоих. Этим местом является вон та аптека, которая находится на противоположной стороне улицы, почти напротив нас. Войди в аптеку ровно в половине девятого вечера и жди меня там не более десяти минут. Мы коротко переговорим о ситуации и я дам тебе необходимые указания.
Вот те раз!, - подумал я. Этот парень уже продумал все детали. - Вал, - обратился я к нему. - У меня к тебе важный вопрос. Что будет, если у меня возникнут проблемы с ФБР ? Что мне нужно будет делать? Наказания за сотрудничество с вашей страной очень суровы. Скажи, что ты сможешь сделать, чтобы я не оказался в тюрьме?
Его ответ прозвучал для меня как удар молнии. - Я смогу переправить тебя в Советский Союз!
Произошла некоторая пауза, в течение которой он внимательно смотрел на меня, изучая мою ответную реакцию.
Мне следовало отвечать быстро и продуманно, иначе у него могли возникнуть подозрения. - Если учесть, что я не владею русским языком, то что я смогу делать там, чтобы заработать на жизнь?
- Джон, я уверен, что при твоих знаниях и талантах, ты наверняка сможешь быстро освоить наш язык. Ну, а о работе не беспокойся. Я позабочусь, чтобы у тебя была работа, соответствующая твоему уровню. Моя страна будет рада принять тебя. Для нас ты ведущий инженер и ученый.
- Как же я смог попасть туда?, - спросил я тихо. - Ведь если ФБР заинтересуется мной, то я не только не смогу выехать из США и отправиться туда обычными средствами транспорта, но даже не успею пересечь улицу.
- Если потребуется, то я все устрою для твоего побега.
В этот вечер Ревин был очень горд собой. Он втянул меня в свою операцию. Он успешно выполнил свою работу. Его шеф наверняка будет доволен.
Остальная часть встречи носила малозначимый характер, если не считать того факта, что он опять не принес с собой обещанных денег. - Придется немного подождать, - сказал он. - Мое правительство держит свое слово, а я говорю с тобой от имени моего правительства. Тебе заплатят и заплатят хорошо.
Затем Ревин объяснил мне методику, в соответствии с которой на следующей нашей встрече должна будет осуществлена передача документов.
- Отныне передача материалов во время обеда в ресторане исключена. Это для тебя слишком опасно.
Готовя меня к следующей встрече, он объяснил мне: - Ты подъедешь к телефонным будкам около бензоколонки Галф в торговом центре Ригс Плаза в северо-восточной части Вашингтона. Ровно в девять вечера ты должен зайти в одну из двух имеющихся там телефонных будок.
Он схематично нарисовал расположение будок. - Сделаешь вид, что звонишь по телефону, потом перейдешь через улицу и сядешь в свою автомашину. Затем около телефонной будки появлюсь я и тоже сделаю вид, что набираю телефонный номер для звонка. Ты будешь внимательно следить за моими действиями, и когда я на машине отъеду, ты последуешь на своей машине за мной. Я остановлюсь в безопасном месте и разыграю ситуацию, будто у меня случилась поломка автомашины. Ты подойдешь ко мне и, спросив, не требуется ли помощь, бросишь документы на переднее сиденье. Я специально оставлю стекло боковой дверцы немного опущенным.
Наша встреча на этом закончилась, и я высадил его на углу одной из вашингтонских улиц. Затем я отправился домой, почти не веря в то, что произошло. Но, когда на следующий день я встретился с агентами ФБР, они, видимо, не слишком удивились моему рассказу о событиях вечера накануне.
Один из них сказал: - Это их обычная методика действий в ходе перспективной и важной операции. По всей видимости, они приняли окончательное решение о твоей вербовке. Тебе следует быть очень осторожным. Они относятся к своему делу очень серьезно.
Мы обсудили новые запросы советских представителей в отношении информационных материалов. Я сказал агентам ФБР: - Я смогу достать документы, а затем мы встретимся и решим, что с ними делать перед тем, как передавать их ему.
Один из трех присутствовавших агентов заметил: - Наша лаборатория может предложить для передачи Ревину другие материалы, которые являются стопроцентной дезинформацией.
Агенты ФБР посвятили меня в тщательно разработанный ими план, в соответствии с которым мы должны были отныне проводить встречи и другие операции по связи друг с другом. Этот план превращал любые действия Ревина в некое подобие детской игры. Согласно этому плану я получил быстродействующее средство связи, которое должно было безотказно работать в любой момент в течение оставшихся десяти месяцев этой операции. До настоящего времени это средство связи остается секретным, поэтому я не могу рассказать о нём.
В то время я работал в одной из научно-исследовательских лабораторий фирмы Мельпар в качестве советника-консультанта по конструкционным материалам, исследованиям и маркетингу. По служебным делам я часто посещал военные учреждения и ведомства. Мне также доводилось принимать участие в конференциях представителей правительственных ведомств по многим техническим вопросам, включая выживание в джунглях Вьетнама, броневую защиту боевой техники и проблемы космической программы.
Это была конечно изнурительная работа, и все потому, что я не смог получить достаточно заказов для Кемпрокса. Это была моя беда. Я не очень удачно подобрал себе служащих и мне приходилось делать самому почти всю работу. Одновременно я считался командиром одного из резервных подразделений Армии, а именно 419-го химико-биологического-радиологического Центра, расположенного неподалеку от военно-воздушной базы Эндрюс.
ГЛАВА IХ
Дорогой подарок
2 декабря 1965 года. Я подъехал к бензоколонке Галф рядом с торговым центром Ригз Плаза. Было 9 часов вечера. Пройдя к двум телефонным будкам около поворота дороги, я вошел в одну из них и набрал номер одного из акционеров Кемпрокса. Мы поговорили с ним несколько минут и, повесив трубку, я вернулся к своей машине. Сидя в машине с погашенными габаритными огнями и открытым окном, поеживаясь от ледяных порывов ветра, я напрягал слух и зрение в попытке обнаружить признаки какой-либо активности вокруг. Так я просидел около десяти минут, гадая о том, появится ли Ревин. Рядом со мной лежал большой пакет, набитый несколькими, специально подготовленными дезинформационными материалами, которые наверняка должны были заинтересовать его.
Ревин подъехал в новой автомашине, которую он, по его словам, приобрел по дипломатической скидке. Это был темно-синий Рэмблер с черными шинами. Если бы не дипломатические номера, такой автомобиль не выделялся бы в массе других автомашин. Без электронных средств слежения, за ним трудно было бы уследить в городе.
Ревин шагал к телефонной будке и уже заметил меня. Одна его рука была в кармане пальто, а другой он вставил в прорезь телефона-автомата десятицентовую монету и набирал на диске номер. Я продолжал гадать насчет того, что могло быть у него в кармане. Может быть только замерзшая рука, а быть может и пистолет.
Затем он вернулся к своей машине. Мы оба завели двигатели, и пока я медленно выезжал с парковки, он быстро пересек площадку и выехал на шоссе. Я добавил газу и догнал его, когда он вливался в поток автомашин. Мы проехали несколько кварталов и затем он скользнул влево в боковую улицу и дал двигателю полный газ. Потом он снова повернул, затем через несколько улиц - ещё раз. В одном месте я успел заметить название улицы, но скорость для меня была слишком высока, а маневры - просто бешенными, чтобы уделять внимание чему-либо еще, кроме дороги и вождения.
Мы ездили таким образом по улицам Вашингтона около часа. Мне казалось, что при той скорости, с которой мы ездили, какой-нибудь полицейский непременно должен был остановить одного из нас или обоих. Во многих местах мы вдвое превышали разрешенный предел скорости. В конце концов мы оказались в районе Силвер Спринг на северной окраине города. Мы ехали по извилистым дорогам в парковой зоне, пока наконец не замедлили движение у знака остановки. Я взглянул направо, так как Ревин дважды мигнул своими фарами. Какой-то Фольксваген в ответ на его мигание фарами повернул в нашу сторону и на полной скорости направился к нам. В этот момент Ревин вывернул на парковую дорогу, которая тянулась на несколько миль без единого пересечения с другой дорогой. Я последовал за ним, и в этот же момент Фольксваген пристроился за мной и стал замедлять скорость. Его задача явно заключалась в том, чтобы перекрыть дорогу сзади нас.
Я ощутил тяжелые предчувствия. Мне это не сулило ничего хорошего. Вполне возможно, что Ревин выявил мое сотрудничество с ФБР. Эта пустынная как в сельской местности дорога была идеальным местом для "автоаварии". Вскоре Фольксваген уже настолько отстал, что исчез из виду, а я продолжал ехать, следуя за советским шпионом вдоль извивающейся дороги с односторонним движением и плотным лесом по обеим сторонам,.
Наконец Ревин затормозил на обочине у знака остановки, которым заканчивалась дорога. Он вышел из машины и поднял капот двигателя. Я подъехал сзади, остановился, вышел из машины и подошел к нему со словами: Да, старик, ну и бешенная гонка!
- Тише, Джон. В такие моменты не до разговоров.
Одной рукой крепко сжимая в кармане рукоятку пистолета, а другой держа пакет с информационными материалами, я подошел к открытому окну его машины и бросил пакет на сиденье.
Ревин, видя, что я напуган, произнес: - Сегодня ты сработал хорошо. Увидимся на следующей встрече.
Не говоря больше ни слова, я быстро вернулся к своей машине и рванул с места. Думаю, что я даже окатил новый Рэмблер Ревина грязью и мелкими камнями. Выбравшись из этой зоны, я поехал домой по кольцевой дороге. Когда ближе к полночи я въехал на дорожку у моего дома, мое сердце все ещё продолжало лихорадочно биться.
Вечер 14 декабря застал меня перед кинотеатром Корал в штате Мэриленд. Я стоял там, делая вид, что разглядываю афиши на стене, но на самом деле я поджидал Ревина. Поскольку я приехал несколько раньше времени, то решил зайти в соседнюю аптеку. Пройдя туда, я обратил внимание на мужчину, заглядывавшего в аптеку, который показался мне похожим на русского, и я пошел прямо на него. Я должен был почти столкнуться с ним, но он не смотрел в мою сторону. Любой другой уже бы заметил человека, который чуть было не натнулся на него. Однако этот не заметил, и я думаю, что он был контрнаблюдающим Ревина, так как очень не хотел встретиться со мной взглядом. Подойдя вплотную к нему, я сделал шаг в сторону и пошел прямо в аптеку. Уже в проеме двери, я обернулся, но он исчез.
Пробыв в аптеке около пяти минут, я купил несколько предметов, необходимых для дома. Затем я направился обратно к машине и положил бумажный пакет с покупками в багажник. Я вернулся ко входу в кинотеатр как раз в тот момент, когда Ревин появился из-за угла. Мы обменялись рукопожатием и сели в мою машину. Он предложил поехать дальше по дороге вглубь штата Мэриленд.
Мы отправились в отель Окленд. Войдя в ресторан, я сказал ему, что в машине у меня лежит для него информационный материал и что я был бы очень рад, если бы и у него было кое-что для меня.
Ревин удивленно посмотрел на меня и сказал: - Джон, мой шеф пока не дал добро на выплаты тебе. Сожалею, но . . .
- Ну, тогда, мой друг, - сказал я, - мне кажется, я сразу могу отправиться домой, тем самым сэкономив деньги, предназначенные на обед в ресторане. Более на такое безрассудство я не согласен. Твои обещания сладко звучат, но они пустые.
- Сделай на этот раз для меня одолжение, - попросил Ревин. - Останься и пообедай со мной. Я хочу, чтобы ты знал, что я твой друг, очень хороший друг. Я понимаю, что дело пока не приобрело желаемого для тебя оборота, но поверь, что я работаю над этим.
- Ну ладно, ладно, давай ещё раз встретимся. Но встречи с тобой для меня опасны. Очень опасны.
Мы заказали прекрасный обед, который сопровождался дискуссией по поводу взглядов Ревина на жизнь в Америке.
- Мне эта страна очень нравится, - сказал он. - Она для меня в какой-то мере как Мать-Россия, но в то же время абсолютно другая. Я восхищаюсь вашими автомобилями. У вас они всевозможных размеров, форм и по самым разным ценам. У нас это не с чем сравнить. Я считаю, что ваш народ счастлив и имеет так много всего, что я спрашиваю себя, действительно ли наша система распределения материальных благ для народа лучше, чем ваша? Но я знаю, что наш президент обещает в этом году значительное увеличение производства товаров народного потребления.
- Что ты думаешь о наших женщинах, Вал?
- Вот теперь ты заговорил о приятных вещах. Ваши женщины очень хороши внешностью. У нас же слишком много толстых женщин. У вас этого нет и надо сказать, что американские женщины стараются снизить вес. Наши женщины добавляют в весе в основном после тридцати пяти лет. Мне здесь также очень нравятся квартиры. У нас в Советском Союзе квартиры не так просторны. В общем, мне нравится Америка, однако мне надо помнить, что я здесь работаю временно и не должен строить себе иллюзий - через пару лет я вернусь в Москву и, возможно, никогда больше не увижу Америку.
Ревин объяснил, что с решением вопроса о выплате мне денег происходит некоторая задержка. Однако, если я продолжу передавать необходимую информацию, это повлияет на его боссов в плане ускорения решения вопроса о выплатах. Я ответил ему, что лучше бы это произошло к нашей следующей встрече, иначе ему не следует беспокоиться и приезжать.
Я не знал, что и подумать. Я был уверен, что он заплатит мне в этот вечер. Что-то было, по-видимому, не так, но что?
Когда мы сели в машину, чтобы возвращаться обратно, Ревин вытащил из кармана небольшую коробочку и вручил её мне. - Джон, это тебе от меня небольшой подарок в знак моего к тебе доброго расположения. Я хочу, чтобы ты знал, что я верю в тебя и тебе не следует беспокоиться. Я сдержу все мои обещания.
Я открыл коробочку. В ней находились золотые с автоматическим календарем наручные часы марки Омега. Я был по настоящему тронут. - Вал, не следовало покупать такой дорогой подарок ! Действительно не следовало этого делать. Ты ведь заплатил за него так дорого.
Ревин был доволен моей реакцией. - Надеюсь, что часы тебе понравились. Они помогут тебе приехать на нашу следующую встречу точно в то время, которое я сообщу тебе.
Я имел обыкновение приезжать на встречу раньше назначенного времени и Ревину это не нравилось.
Я высадил его в Вашингтоне и поехал прямо домой спать. Перед сном я показал часы жене.
- Не знаю, возможно, когда все это закончится, правительство продаст эти часы с аукциона, но я уверен, что до того момента я поношу их, чтобы Ревин не заподозрил чего-нибудь.
Моя встреча на следующий день с агентами ФБР подтвердила мое мныение о том, что мне следует носить эти часы, чтобы избежать нежелательных подозрений со стороны русского. Они высказали точку зрения о том, что теперь он усилит давление на свое начальство и, вероятно, к следующему разу прийдет с деньгами. Они также сказали, что мне следует оставить часы себе, поскольку это личный подарок, а не оплата за какие-то услуги. Я подумал, что это довольно великодушно с их стороны, но как-то не мог привыкнуть к мысли о том, что в течение предстоящих нескольких месяцев эти часы будут принадлежать мне.
В ходе последних двух заседаний Металлургического общества в поле зрения вновь появился Бутенко. 15 декабря он посетил совместное заседание обществ металлургов и сварщиков. На этот раз он не привел с собой своего друга Алексея Малинина, которого 1 ноября следующего года вышлют из страны. Эта встреча запомнилась докладом, который прочел Хайрэм Браун из кливлендской корпорации TRW на тему "Влияние свойств металлов на процесс их сварки."
Бутенко появился на встрече с красочными календарями для меня и нескольких других членов обеих обществ, которых он пытался обхаживать. Во время обсуждения технического доклада мы сидели вместе, и он, как обычно, скрупулезно записывал выступления. Перед заседанием Бутенко сказал мне, что был очень занят подготовкой материалов к отправке в Россию, однако принимал шаги к продвижению вопроса о торговом соглашении со мной.
Мне это было не понятно, т.к. Ревин ещё раньше сказал мне, что для заключения торгового соглашения нет возможностей. Однако Бутенко продолжал эту тему, как будто не был в курсе дела. Для меня это было ещё одним признаком того, что они работали по линии различных разведывательных служб.
Следующее заседание общества металлургов, которое почтил своим присутствием Бутенко, состоялось 10 января 1966 года. Тема дискуссии была "Использование гидростатического давления для прессования материалов." Основной доклад сделал приехавший из Великобритании профессор Пью, который рассказал о последних достижениях по прессованию материалов в сложных формах.
После доклада, в течение которого я снова наблюдал как Бутенко старательно страницу за страницей делает заметки, он тронул меня за рукав пальто и предложил отойти в сторону, т.к., якобы, хотел меня о чем-то спросить. Он отвел меня в свободный угол зала и внимательно следил, чтобы никто не смог нас услышать. При этом вел себя настороженно и несколько нервозно.
- Джон, возможно, интересующее вас торговое соглашение стало бы более близким и реальным, если бы вы смогли встретиться с моим шефом в какой-либо другой стране. Он не может приехать сюда, но если бы вы смогли выехать куда-нибудь и встретиться с ним, я уверен, что это дало бы хорошие результаты. При этих словах акцент в его произношении стал настолько явно ощутимым, что я в какой-то момент подумал, что он совсем потеряет способность говорить на английском языке.
Я положил руку ему на плечо и мягко спросил: - Эта другая страна, случайно, не Советский Союз?
- Нет, - возразил Бутенко, - это совсем другое место и оно значительно ближе отсюда, чем моя страна. Вы бы смогли поговорить с моим шефом в приватной обстановке. И конечно мы бы возместили все ваши расходы. Вам бы это не стоило ни цента. Ну, как, поедете?
В моей голове уже лихорадочно роились мысли в поисках подходящего ответа. Они проносились по извилинам мозга быстрее, чем импульсы в компьютере.
- А если это билет в одну сторону и оттуда нет возврата?
Не связано ли все это каким-либо образом с ФБР ?
А может быть это начало чего-то большого?
Есть ли тут какая-то связь с Ревиным? Эту мысль я отверг сразу же, но продолжал размышлять о Ревине. Не пытался ли Бутенко переманить меня от Ревина?
Бутенко вновь начал задавать вопросы. - Джон, вы поняли, что я вам предлагаю? Согласны ли вы встретиться с моим шефом в другой стране, если я всё должным образом устрою?
Я вышел из состояния задумчивости и ответил с дружеской улыбкой: "Владимир, если вы советуете мне встретиться с вашим шефом в каком-то другом месте потому, что это будет полезно для бизнеса, то я согласен туда поехать. Когда это произойдет?
- Я пока не знаю. Вначале мне нужно все это соответствующим образом подготовить. А через некоторое время я свяжусь с вами.
Заметив, что помещение пустеет, он, протянув мне руку, сказал: - Мне пора уже идти, но вскоре я свяжусь с вами. Не говорите никому об этом нашем разговоре, даже вашей жене. Это в интересах вашей же безопасности.
На следующее утро я рассказал об этом разговоре сотрудникам ФБР. Никаких комментариев с их стороны не последовало. Они только в изумлении смотрели друг на друга. Один из них произнес: - Джон, не известно, что они будут делать дальше. Это ситуация с течением времени становится все более сложной. Только одно можно сказать с полной уверенностью, что они, определенно, заинтересованы в вас. Да, сэр, они явно заинтересованы.
ГЛАВА Х
Конспиративные встречи
20 января 1966 года. Как и было заранее условлено, я ждал Ревина перед магазином А&P в городке Оксон Хилл в штате Мэриленд. И вновь я надеялся, что Ревин на этот раз принесет деньги. Как только он вручит мне доллары, я буду уже точно знать, что он действительно считает меня своим агентом. Я увидел его стоящим около входа в магазин. Он осматривал автомобильную парковку, вглядываясь в темноту слабо освещенной площадки. Было 7 часов вечера и площадка было плотно заставлена автомашинами.
Я медленно направился к нему, держась в тени здания. Приблизившись к нему на расстояние около десяти футов, я произнес: - Привет Вал.
На какое - то мгновенье он оказался в замешательстве, но, восстановив самообладание, нервно сказал: - Я беспокоился за тебя. Я знал, что ты уже должен был подъехать, но не видел тебя.
- Ну вот я и здесь и надеюсь, что ты принес, наконец, кое-что для меня ! Я вел себя так, как будто мое терпение в отношениях с ним подходит к концу. На руке у меня были новые часы марки Омега, которые он подарил мне, а в кармане пальто - пистолет 22 калибра на случай, если дело примет какой-нибудь нежелательный оборот. Ведь ФБР не может всегда быть в нужном месте. Мне необходимо быть наготове и действовать быстро, если Ревин или его коллеги решат, что я агент спецслужб США, а не остро нуждающийся в деньгах ученый, как они до этого предполагали. Я очень хорошо знал, что жизнь вроде моей для такой страны как Советский Союз не значит ничего.
Мы с Ревиным прошли к моей машине, не произнеся ни слова. Перед тем, как сесть в мой Кадиллак, Ревин бросил последний взгляд вокруг магазинной парковки.
Пока мы ехали кружным путем в сторону южной части штата Мэриленд, чтобы сбить с толку возможных преследователей, я сказал: - Вал, на следующей неделе я собираюсь в Санто Доминго, чтобы продолжить усилия по созданию на острове небольшого химического предприятия. Я все-таки считаю, что у этой страны имеются богатые потенциальные возможности.
Он резко ответил: - Я считаю, что там весьма опасно. Тебе не следует туда ехать. По моему мнению тебе нужно оставаться здесь.
В зеркало заднего вида я следил за автомашиной, которая быстро догоняла нас. Мы были на прямом участке скоростного шоссе и двигались со скоростью шестьдесят миль в час. Автомашина сзади нас делала около девяноста миль в час. Когда она приблизилась к нам, Ревин пристально посмотрел на её огни. Свет её фар осветил внутреннее пространство моей машины и я заметил страх в глазах моего попутчика.
Автомашина быстро обогнала нас и скрылась. Во внешности и поведении Ревина явно проявилось облегчение. Радиоприемник работал на полную громкость, отопитель гнал в кабину теплый воздух, а Ревин бессильно осел на своем сидении. Он приходил в себя после испытанного им страха.
Когда мы приблизились к перекрестку дорог, он сказал: - Вон там. Заезжай туда.
И указал на маленький ресторанчик слева от дороги.
Я заехал на парковочную площадку и, когда я заглушил мотор, Ревин объявил, что сегодня вечером столик будет выбирать он. - Сегодня ты мой гость, - добавил он.
Мы вошли в ресторанчик и Ревин, вновь демонстрируя уверенность, выбрал столик, который обеспечивал некоторую уединенность.
Ужин проходил довольно ровно, однако затем Ревин приступил к делу. - Джон, я думаю, что нам пора серьезно поговорить.
- Кстати, - прервал я его, - дорожный знак на перекрестке улиц Бринкли и Темпл Хилз собираются убрать? Это тот самый знак, на котором ты планировал поставить жевательной резинкой сигнал в случае появления опасности для меня. Тебе, вероятно, следует подобрать другое место.
Слегка раздраженным тоном Ревин ответил: - Это не важно, если его уберут, мы обусловим другой сигнал. То, что я хочу сказать, значительно более важно, чем это. Сегодня я принес для тебя деньги, довольно приличная сумма, и я передам её тебе, как только мы снова окажемся в твоей машине. Но, вначале я хочу сообщить тебе о некоторых предстоящих переменах в наших отношениях.
Он зажег сигарету и внимательно посмотрел вокруг, прежде чем наклониться в мою сторону и произнести шепотом:
- Отныне мы будем встречаться вот так за обедом только для того, чтобы договориться о местах и способах передачи мне той информации, которую ты добудешь. Затем мы прекратим даже такие встречи, так как это будет безопаснее для тебя. Телефоном также не будем пользоваться, а в случае постановки сигнала опасности, наша личная встреча состоится в третий четверг каждого четного месяца перед кинотеатром Корал в восемь часов вечера. Ты усвоил?
- Да, в третий четверг каждого четного месяца, то есть в феврале, апреле, июне и так далее.
Я жадно впитывал всю сообщаемую им информацию. Ревин продолжал: Постарайся хорошенько запомнить эти условия. Не записывай их. Теперь о другом. Я хочу, чтобы ты сжег мою визитную карточку, а также визитные карточки, которые дали тебе мои коллеги. Мне также нужно, чтобы ты вернул мне шкатулку, которую тебе прислал доктор Ступарь !
Я выпрямился и коротко спросил: - Что значит тебе нужно? Я не признаю индейских подарков.
Ревин посмотрел на меня с удивлением. - Индейские подарки? Что это?
- Это, мой друг, когда дарят подарок, а затем забирают его обратно без всяких на то причин. У нас не принято забирать назад подарок. Поэтому ты не получишь шкатулку обратно.
Ревин произнес настойчиво: - Джон я хочу получить обратно только саму шкатулку, чтобы никто не смог её у тебя увидеть. Она сделана в Советском Союзе и её происхождение легко узнается. Тебе нельзя держать её у себя. Это может повлечь нежелательные последствия для нас обоих.
Я взглянул ему прямо в глаза и холодно произнес: - Шкатулку ты обратно не получишь, вот и все. Никто её у меня не увидит.
- Ну ладно, ладно, - сердито уступил он. - Но если кто-нибудь спросит тебя о ней, скажи, что ты купил её в универмаге Виктора Камкина в Вашингтоне. В этом магазине торгуют импортированными из Советского Союза высококачественными товарами. Кстати я не хочу, чтобы ты посещал его. Мы полагаем, что ФБР ведет за ним наблюдение и такие посещения для тебя небезопасны.
Ревин вновь наклонился ко мне и сказал: - А теперь снова вернемся к некоторым важным деталям нашего дела. Слушай внимательно. Я хочу, чтобы ты купил фотокамеру. Ею ты будешь фотографировать добытые тобой информационные документы. У тебя ведь нет хорошей фотокамеры, не так ли?
- Почему нет? У меня есть камеры Кодак и Минолта, которые мне очень нравятся. У Минолта небольшие размеры и её снимки очень хорошего качества.
Он вздохнул, явно разочарованный моей очевидной некомпетентностью.
- Эти камеры не подходят для такой работы. Они хороши для туристских съемок. Я хочу, чтобы ты купил фотоаппарат марки Контафлекс Супер Б. Это камера германского производства и стоит около трехсот долларов. Сумма денег, которую я передам тебе сегодня, превышает стоимость камеры. Поскольку ты инженер, то мне не придется объяснять тебе правила пользования ею. Читай инструкцию и выясняй технические подробности. Мне также хотелось бы, чтобы ты сделал много снимков своей семьи и различных других объектов, чтобы оправдать наличие этой камеры перед твоими друзьями и соседями.
Я прервал его: - Вал, где мне следует покупать эту камеру?
- Это хороший вопрос. Поезжай в Балтимору или Нью Йорк и купи её там. Однако, поезжай не под своим именем, а под другим. У тебя там спросят имя, когда начнут оформлять гарантию. Понимаешь?
Я не ожидал предложения с его стороны фотокамеры. Теперь в работе со мной он продвигался вперед очень быстро. Агенты ФБР также удивятся темпам, с которой он стал вести мою разработку.
- Чтобы отснять все те бумаги, потребуется очень много лампочек вспышек, - сказал я. - Что мне потом с ними делать?
Я заметил, что он сделал для себя вывод о моей полной неосведомленности в документальной фотосъемке.
- Джон, тебе не придется использовать лампочки - вспышки. Только свет настольной лампы. Поставь по лампе с каждой стороны снимаемой страницы и установи выдержку в одну пятнадцатую долю секунды. Следи за показаниями встроенного экспонометра и держи его стрелку в зеленой зоне, если тебе придется менять выдержку. Затем сфокусируй камеру и не шевелись, когда спускаешь затвор. Ты должен знать, что когда выдержка установлена на одну пятнадцатую долю секунды и камера сфокусирована, все остальное будет в порядке.
Сменив тему разговора, я сказал ему, что принес список сфер, в которых я мог бы добывать информацию. Я вытащил небольшую упаковку свернутых бумаг и сунул её ему. Он взглянул на меня одновременно с тревогой и испугом, схватил упаковку и сунул её в карман. - Не делай больше этого ! Я уже говорил тебе, что не следует приносить мне какие-либо материалы на встречи в ресторане. Это может оказаться опасным. Немного успокоившись, он добавил: - Я всего лишь забочусь о твоей безопасности.
- Понимаю, - сказал я примирительно. - Я решил, что ты имел в виду наши будущие встрече, а не о сегодняшнюю.
- Я имел в виду все встречи, - коротко отрезал он. - Все встречи отныне и навсегда.
Он коротко обговорил условия нашей очередной встреч, на которой мне предстояло передать ему первую катушку отснятой фотопленки, и назначил дату следующей встречи в ресторане.
Когда мы отъехали на автомашине от ресторана, он вручил мне пачку денег. Она выглядела толщиной в два дюйма. Я поблагодарил его и мы продолжили ехать молча, если не считать предостережения, которое высказал Ревин. - Джон, не клади эти деньги ни в какой банк. Держи их дома и расходуй понемногу. Не привлекай к себе излишнего внимания. Как говорят американцы, "не проявляй эмоций."
За два квартала до въезда в округ Колумбия Ревин попросил меня остановиться и высадить его. Я повернул за угол на шоссе Глассмэнор, остановил машину и засунул деньги в карман моего пальто. Мы обменялись рукопожатием, и он вылез из машины. Как только я свернул в жилой район, я сразу же заметил неподалеку небольшой Фольксваген с погашенными огнями, в котором кто-то сидел. Я проехал дальше по улице и увидел другой Фольксваген, который только что тронулся от тротуара и был без огней. Вероятно, они ожидали здесь, чтобы забрать Ревина, подумал я.
Я принялся разворачиваться, чтобы выбраться из лабиринта улиц. Время уже подходило к полуночи и с такой суммой денег в кармане я ощущал некоторую нервозность. Повернув за угол, я снова увидел первый Фольксваген, который был уже в движении и в нем находился второй пассажир, вероятно Ревин. Я заметил отблеск от дипломатического номерного знака. Наконец я выбрался на дорогу и направился к себе домой.
На следующий день на парковочной площадке загородной больницы в штате Вирджиния у меня состоялась встреча с агентами ФБР. Пересев в их автомашину, я рассказал им о встрече с Ревиным и передал им деньги.
Они проявили большой интерес и удивление, что Ревин, наконец, выдал мне деньги. Я описал им свои действия, которые мне предстояли на следующей встрече. У меня сложилось впечатление, что агенты ФБР намеревались лично быть там, чтобы наблюдать за его действиями, хотя они никак не обмолвились об этом. Надо сказать, что у меня возникало какое-то ощущение их присутствия, когда агенты ФБР были неподалеку. Они доверяли мне и считали, что я полностью информирую их о происходящих встречах, однако для них также было важно находиться поблизости от места действия. Я думаю, что они, по-видимому, собирали конкретные улики шпионской деятельности Ревина, чтобы представить их в Госдепартамент, где в соответствующее время будет приниматься решение о пресечении его деятельности.
Перед тем как уехать в Доминиканскую республику, я приобрел фотокамеру, о которой говорил Ревин. Через несколько дней я встретился с одним из агентов ФБР и показал ему камеру. Он записал номер аппарата F29103. Я показал ему счет на имя Альберта С. Боулда, то есть на то имя, под которым я представился продавцу магазина. Агент сказал, что он скопирует счет и вернет его мне, чтобы я мог отдать его Ревину и тем самым подтвердить ему, что я поступил так, как он мне советовал.
Мы обсудили некоторые документы, которые я подготовил для передачи Ревину. Агент пообещал получить официальное разрешение на передачу этих документов и приготовить их к моему возвращению из Доминиканской республики.
Затем мы поговорили о вероятности каких-либо неожиданностей или сложных обстоятельств, которые могли возникнуть во время моего пребывания в Санто Доминго. Все таки это был оккупированный город, со многими тысячами солдат армии США и Организации Американских Государств, патрулирующих улицы. Неделей раньше я сказал этому агенту, что для того, чтобы не подвергать риску операцию с Ревиным, было бы желательно рассказать ему о том, куда я собираюсь, а иначе он начнет беспокоиться и подумает, что я работаю в контакте с американскими специальными службами. Я также сказал этому агенту ФБР, что если Ревин начнет подозревать, он может организовать покушение на меня во время моего пребывания в Санто Доминго. Агент ответил:
- Вот вам два имени и телефонный номер, по которому можно позвонить, если с вами что-нибудь случится. Эти люди будут в курсе того, что вы участвуете в контрразведывательной операции против иностранного правительства. Им дадут указание оказывать вам всяческое содействие в случае какого-либо осложнения. Если вам придется вступить с ними в контакт, а я надеюсь, что этого не потребуется, не посвящайте их в содержание вашей деятельности в Вашингтоне. Им не нужно этого знать.
Он напомнил мне о необходимости зафиксировать в памяти имена и номер телефона и уничтожить листок бумаги, на котором они были записаны.
ГЛАВА Х1
Сигналы опасности и поддельный паспорт
26 января я выехал в Доминиканскую республику, для того чтобы ещё раз проработать возможность заключения торгового соглашения с доминиканским правительством. Я вновь надеялся встретиться с некоторыми руководителями страны и обсудить с ними возможности организации бизнеса в этой островной республике. Кроме этого я чувствовал, что поездка поможет мне в поддержании отношений с Ревиным. Он увидит, что если я вновь поехал туда, значит я действительно заинтересован в бизнесе в Доминиканской республике.
Я провел в поездке четыре дня с двадцать седьмого по тридцатое января, с четверга по воскресенье, посвятив эти дни деловым дискуссиям со многими доминиканскими бизнесменами, юристами и правительственными чиновниками.
В Санто Доминго я снова остановился в отеле Амбахадор и провел много времени с моим добрым другом Биллом Слотером, который организовал мне встречи со многими деловыми людьми. Мы посетили несколько предприятий и прошли вдоль всего бульвара Джорджа Вашингтона. Повсюду были американские войска, а также воинские подразделения из Перу,Парагвая и Бразилии. Только один раз я услыхал там стрельбу. Обстановка была, в целом, спокойная, но довольно напряженная. В университете проходили инспирированные коммунистами студенческие демонстрации, и один полицейский участок был ими подожжен. Туда были направлены силы правопорядка для подавления демонстраций.
Правительство пыталось выкупить у населения обратно тридцать тысяч единиц огнестрельного оружия, которое было захвачено во время революции в апреле 1965 года. Из бесед с молодыми доминиканцами я понял, что большая часть этого оружия увезена далеко от города на фермы и в деревни или просто спрятана в тайниках в горах. Многие молодые люди говорили, что хотят приобрести оружие, и что я мог бы получить 100 американских долларов, если бы у меня был на продажу револьвер 38 калибра. Другие говорили, что пистолет стоит от 135 до 175 долларов в зависимости от его состояния.
Я взял у Билла Слотера мотоцикл Хонду и ездил на нем по городу, пытаясь собрать данные для анализа ситуации, а также оценить ущерб, причиненный революцией. На некоторых зданиях были видны повреждения и выбоины от обстрелов из танковых орудий и авиационными ракетами. Стены были покрыты надписями "Янки убирайтесь домой."
Вне всякого сомнения, это была оккупированная страна. Повсюду находились часовые и патрули. Вскоре должны были состояться выборы и две основные политические силы, во главе которых стояли Хуан Бош и Хоакин Балагер, вели между собой ожесточенную борьбу за власть.
Совершая поездки по городу, я проявлял повышенную осторожность. Я не знал, подозревал ли все ещё меня Ревин и предупредил ли о моем приезде советских агентов, или уже поверил, что я работаю на Советский Союз.
Я встречался с американскими бизнесменами на острове и обсуждал с представителями доминиканского правительства вопросы, касающиеся создания в Доминиканской республике химического предприятия, однако снова уехал, не заключив никакого конкретного соглашения.
10 февраля 1966 года в половине девятого вечера я вошел в аптеку, находящуюся в торговом центре Ширлингтон. Пройдя к прилавку прессы, я купил несколько журналов и книгу в мягкой обложке, а затем вышел и двинулся вдоль по улице. Я прошел всю улицу до конца и, не встретив Ревина, медленно пошел назад. Я знал, что приехал на встречу раньше условленного времени, но считал это необходимым, так как именно по этой причине я в значительной степени выглядел в глазах Ревина непрофессионалом. Мы с Ревиным заметили друг друга почти одновременно. Он стоял на другой стороне улицы, делая вид, что рассматривает витрину в магазине одежды. Я продолжил идти вдоль улицы до тех пор, пока двинулся и он. Затем я перешел улицу и оказался позади него. Мы оба вели себя так, будто не знали друг друга.
Ревин замедлил шаги и я приблизился к нему. Никто из нас не остановился. Мы продолжали идти и я решил на ходу окликнуть его. - Вал, произнес я, - ты можешь дать мне набор отмычек для замка? Я знаю одно место, где можно достать представляющие интерес отчеты. Но нужно вскрыть простой английский замок.
Ревин выглядел раздраженным и в ответ прошипел: - Не сейчас, Джон, дождись следующей встречи и мы поговорим об этом. Мне нужно сосредоточиться на том, что необходимо сделать сегодня, поэтому пожалуйста помолчи !
Мы прошли к зданию с двумя стеклянными дверями. Сквозь стекло я видел внутри здания лестницу, ведущую на второй этаж. Ревин попытался открыть вначале одну дверь, затем вторую. Обе были заперты. Когда он бросил взгляд вокруг, у него был явно испуганный вид, но вокруг не было ничего, что могло бы вызывать опасения. - Давай уходить отсюда, - сказал он, - Я не понимаю, что произошло !
Мы прошли до угла квартала, где находилась парковочная площадка, и он произнес: - Теперь, Джон, давай мне то, что ты принес ! Быстро !
Я передал ему небольшую упаковку с несколькими роликами фотопленки и быстро пошел к своей автомашине, не сказав ему ни слова, то есть сделав именно так, как он инструктировал меня несколько недель назад.
Без происшествий я добрался до своего дома и через несколько дней встретился с представителями ФБР. Агенты выдвинули предположение, что Ревин подобрал это здание со стеклянными дверями в вечернее время, когда двери были незапертыми. Очевидно, впоследствии, он не проверил их. Другой вариант заключался в том, что, возможно, его менее тщательные в исполнении коллеги проехали или прошли мимо дверей, не попытавшись проверить заперты ли они по вечерам. Мы беседовали в течение двух часов о том, что необходимо сделать, чтобы развеять возможные подозрения советских представителей при последующей передаче им документов.
Наша следующая встреча с Ревиным состоялась во вторник 1 марта в ресторане Мосби в городе Фэрфакс в штате Вирджиния. Нам предстояло встретиться в фойе ресторана, а не приезжать туда вместе, как мы делали до этого. Я, как обычно, приехал раньше условленного времени и ожидал в удобном кресле, из которого мне была хорошо видна входная дверь. Прошло пятнадцать минут, истекли уже и пять минут после того времени, когда Ревин должен был появиться. Я испытывал чувство некоторой напряженности, которое сопровождало меня в течение всей этой операции, но сразу же расслабился, как только появился Ревин. Думаю, что более всего я опасался увидеть появление вместо Ревина нескольких физически крепких людей из их посольства. Когда я заметил Ревина, я понял, что операция пока идет успешно.
Он подошел, извинившись за опоздание. Мы обменялись рукопожатием и прошли в уютный ресторан. Когда мы сдавали в гардероб верхнюю одежду, я заметил, что пальто Ревина было западногерманского производства. Он заметил, что я смотрю на его пальто и сказал: - Я купил его в Германии несколько лет тому назад - это хорошее пальто.
Я подумал про себя: - И везде то ты побывал. Думаю, что за границей ты провел больше времени, чем в Советском Союзе.
Оговорив заказ с официантом, Ревин был готов приступить к делу.
- Мне кажется, это приятное местечко. Ну, а ты как, Джон ? Я вижу на твоем лице следы загара после твоей поездки в Санто Доминго. Там уже нет революции ? Ха - ха !
Видимо он решил немного пошутить.
Я с улыбкой ответил: - Да, весьма недурно уехать на несколько дней от этой холодной погоды. Однако, меня весьма беспокоит качество отснятых пленок, которые я передал тебе в прошлый раз.
- Для первого раза получились очень даже не плохо, но расскажи, как ты все это делал. Некоторые кадры оказались не совсем хороши.
Я рассказал ему о том, как, согнувшись между двумя настольными лампами, фотографировал каждую страницу материалов. В дальнейшем я наклонялся над спинкой стула и снимал значительно больше плёнок.
Ревин сказал: - Это очень утомительно. Тебе бы надо штатив, тогда бы ты мог делать эту работу значительно легче. Кроме того, желательно купить также и спусковой тросик и тогда камера не будет дергаться при спуске затвора. Да, Джон, когда будешь покупать штатив на треноге, выбирай из тех, которые хорошей конструкции и устойчиво держат камеру.
Я кивнул. - Понял и обзаведусь этим без промедления.
Затем Ревин в общих чертах рассказал мне о том, из каких сфер он хотел бы получать от меня научно-технические отчеты и информационные материалы. Он подчеркнул, что чем продуктивнее я буду выполнять работу по добыванию информации, тем больше денег для меня он сможет получить от своих боссов. После этого он проинструктировал меня насчет того, где и как будет происходить следующая передача фотопленок.
- Джон, мне нужно, чтобы ты приехал в 11 часов вечера в ресторан Нормандские фермы в городе Потомак в штате Мэриленд. Закажи себе что-нибудь выпить, а затем выйди на парковочную площадку к своей автомашине. Я как раз подъеду к ресторану, когда ты подойдешь к своей машине. В тот момент, когда я буду проезжать мимо тебя, ты просто передашь мне ролик с пленкой. Это должно произойти ровно в 11 часов вечера. Нужно, чтобы твои действия были очень точно согласованы по времени с моими, воспользуйся для этого теми часами, которые я тебе подарил.
Я ответил ему, что всё понял и буду точно следовать его инструкциям.
Затем он сказал: - Я бы хотел, чтобы для этой передачи пленки ты применил более компактную упаковку. Я объясню тебе, как это сделать. Он прикурил следующую сигарету и тихим голосом продолжил: - Найди в твоем доме темное место, например туалет, открой там металлическую коробочку с пленкой и вытащи из неё плёнку. Затем намотай вытащенную отснятую фотоплёнку на ролик с другими пленками. Ты понял ?
- Да, - ответил я - думаю, что понял. Ты хочешь, чтобы я смотал все плёнки в один ролик. А как же при этом уберечь пленки от воздействия света?
- Это очень просто, - пояснил он. - Заверни ролик с пленками в черную бумагу и обмотай эту упаковку сверху клейкой лентой. Затем положи упаковку в конверт без каких-либо пометок и надписей и в таком виде передашь его мне.
- Хорошо, я понял, - ответил я с серьезным видом.
- Теперь ещё одна проблема, о которой я тебе уже говорил. Дорожный знак, который ты предполагал использовать в качестве места постановки сигнала опасности, ликвидирован рабочими, которые строят там дома. Я говорю о том знаке, который находится на пересечении улицы Бринкли и шоссе Темпл Хилз.
- Это совсем не проблема. Подбери другой дорожный знак недалеко от твоего дома.
- Я не знаю другого знака, подобного этому.
Ревин проявил некоторое раздражение. - Подыщи какой-нибудь неподвижный объект, прояви инициативу !
- Что ты скажешь в отношении почтового ящика на углу переулка Мидлтон Лэйн и авеню Олд Брэнч ?
- Хорошо, он пойдет, я знаю где это находится, - согласился Ревин. Мы будем ставить точно такой же сигнал с помощью жевательной резинки, которую ты должен ставить на моем почтовом ящике. Ты помнишь, о чем мы договаривались?
- Да, - ответил я, - кусочек жевательной резинки на линии, где сходятся красное и голубое поле.
- Правильно, - одобрил он.
- Есть ещё проблемы? А теперь расскажи мне, что прошла твоя поездка в Доминиканскую республику.
- Других проблем нет, если не считать проблемой моё беспокойство по поводу того, что если наши отношения выявят, то мне негде будет спрятаться от ФБР или полиции. Ты, в крайнем случае, можешь уехать в Советский Союз, а мне светит тюрьма или ещё что похуже. Мне кажется, что это занятие слишком опасно для меня и я подумываю о том, чтобы оставить его.
Ревин самоуверенно заявил: - Тебе не о чем беспокоиться. Если возникнут проблемы, я отправлю тебя в Советский Союз.
- Но, что я стану делать в Советском Союзе. Я имею в виду, чем я буду зарабатывать себе на жизнь?
- С этим проблем не будет. Я уже говорил об этом тебе. Я могу тебя заверить, что тебе будет предоставлена очень хорошая работа и в моей стране ты будешь счастлив. Он зажег очередную сигарету и продолжил: - Но, вначале мы должны подготовиться к твоему отъезду из Соединенных Штатов, если в этом возникнет необходимость. Он откинулся на спинку стула и, обдумывая свои дальнейшие слова, выпустил в воздух несколько колечек табачного дыма.
- Джон, нужно, чтобы ты передал мне две или три фотоснимка какого-либо американского паспорта, и на его основе специалисты в Москве сделают паспорт для тебя, чтобы ты смог, когда в этом возникнет необходимость, без проблем покинуть с ним пределы США. Как ты понимаешь, выехать из страны представляет огромную проблему. На пунктах выезда таможня и другие правительственные ведомства осуществляют очень жёсткий контроль, и пройти через него можно только в том случае, если выездные документы в безупречном состоянии. Я поговорю со своим боссом и потом скажу тебе, что нужно сделать, чтобы гарантировать надежный выезд.
Мы закончили обед и пошли к моей машине. - Вал, - снова обратился я к нему, - хочу поставить тебя в известность, что Владимир Бутенко спрашивал меня, не могу ли я выехать из США и встретиться где-нибудь с его боссом. Он уверял, что может обеспечить хороший бизнес для моей фирмы Кемпрокс. Что он имеет в виду?
Ревин остановился и пристально посмотрел на меня. У него перехватило дыхание. - Он так и сказал? Что ещё он пытался делать?
Мы стояли на тротуаре в холодном вечернем воздухе.
- Он обещал добиться заключения со мной торгового соглашения и просил меня, так же как и ты, достать для него некоторую информацию. Может быть в конце концов я все - таки получу с его помощью торговое соглашение?
Я знал, что такие заявления Бутенко на фоне его грубых попыток вовлечь меня в работу на ГРУ не понравятся Валентину Ревину.
Ревин что-то пробормотал по-русски - это прозвучало очень грубо. Затем он сказал: - Больше Бутенко тебя не будет беспокоить, я позабочусь об этом. Не его дело вмешиваться в отношения, которые касаются только тебя и меня. Ты работаешь только со мной, понял? Кто-нибудь ещё из нашего посольства кроме Бутенко говорил с тобой об этом ?
- Нет, только он.
Ревин возобновил движение по направлению к моей машине, говоря на ходу: - Отныне Бутенко не будет докучать тебе своими глупыми вопросами. Он более не появится на заседаниях Общества металлургов и ни под каким предлогом не станет тебе звонить по телефону. Однако, если он снова войдет с тобой в контакт, тебе следует в этом случае только подать мне обусловленный между нами сигнал опасности и рассказать мне об этом. Если он допустит такое вновь, ему придется иметь дело с нашим послом Добрыниным.
Я провез Ревина ещё несколько миль до оживленного перекрестка дорог, где он сказал, что хочет выйти и встретиться с приятелем, который в этом месте, якобы, занимается торговлей. Я подумал, что как-то странно заниматься торговлей в такой поздний час. Перед тем, как мы достигли перекрестка, я сказал ему: - У меня в багажнике лежит для тебя бутылка хорошего шотландского виски. Я ценю твое доброе отношение ко мне и в знак признательности хочу вручить её тебе.
Он ответил: - Благодарю тебя, но сейчас доставать её оттуда займет много времени. Прибереги её до следующего раза.
- Да нет, я быстро достану её оттуда, - ответил я ему, подруливая к обочине дороги в сотне футов от перекрестка. Я выскочил из машины, открыл багажник, схватил упаковку, в которой находился самый дорогой шотландский виски, какой только я мог купить, быстро вернулся на водительское место и передал упаковку Ревину. За нами не было видно никаких машин, поэтому я постоял на обочине около минуты, пока Ревин благодарил меня. Затем мы проехали ещё сотню футов до перекрестка, где он вышел. Я направился к себе домой.
На следующий день я провел четыре часа в беседах с агентами ФБР, обсуждая с ними различные аспекты моей встречи с Ревиным в ресторане Мосби. Их особенно заинтересовал подход к проблеме паспорта, как гарантии моей безопасности. Договорились, что я передам Ревину фотоснимки американского паспорта.
Почти через месяц, в 11 часов вечера последнего дня марта я вошел в бар ресторана Нормандские фермы. Машину я запарковал в месте, указанном мне Ревиным на маленькой схеме, которую он начертил на салфетке в ресторане Мосби. Я заказал напиток и решил попросить у официантки сэндвич, если это не займет слишком много времени. Однако времени это заняло много. Поэтому я оставил 5 долларов в оплату напитка и сэндвича, который я так и не получил. Мне было уже пора уезжать на место встречи с Ревиным. При мне находилась упаковка с роликом плёнки, обернутая алюминиевой фольгой. Упаковка была размером с бейсбольный мяч.
Когда я вышел на парковочную площадку, то мне показалось, что она действительно слишком ярко освещена для того дела, которое предстояло нам с Ревиным. Я заметил грузовик-фургон, окрашенный в цвета Службы ремонта электросетей. Это выглядело подозрительно. Рядом с моей автомашиной стоял большой транзитный автобус из округа Колумбия, и это также вызывало подозрения. Ревина не было видно, хотя я приехал точно в условленное время. Затем я прошел к моей машине, послонялся вокруг неё несколько минут, потом залез в неё и уселся за рулём, делая вид, что ожидаю кого-то, кто должен подойти. В машине было холодно, поэтому я запустил мотор и подождал ещё несколько времени. Мое внимание привлекли деревья позади и справа от меня. Мне это не понравилось. Там меня могли поджидать с винтовкой. В таком деле начинаешь сомневаться во всём. Я решил уехать.
Медленно руля вниз по извивающейся дороге, я испытывал чувство разочарования. Через несколько миль я подъехал к мигающему красному световому сигналу и остановился. Посмотрев направо, я увидел на заправочной станции мужчину, который бежал от телефонной будки к автомобилю с погашенными огнями. Это был Ревин, я узнал его по приметной длинноногой походке. Я повернул направо и направился в сторону Вашингтона, который находился в нескольких милях от этого места. Отсюда до моего дома было около сорока пяти миль. Я ехал с умеренной скоростью, ожидая, что что-то должно произойти. Вдруг в зеркало заднего вида я увидел огни автомашины, которые становились всё ярче и ярче. Это должен был быть Ревин с каким-то своим новым трюком. Он проскочил мимо меня в зоне, где обгон запрещен.Я подумал про себя, что он не уважает не только наши законы, но и правила ведения разведдеятельности.
Обогнав меня, он посигналил звуковым сигналом, и я последовал за ним. После этого он снизил скорость до разрешенного предела, проследовал по нескольким извилистым дорогам к жилому кварталу, где остановился и вылез из машины. Я припарковался за ним на расстоянии двух корпусов автомашины и сидел за рулем, положив руку на пистолет, который вынул из кобуры. Пистолет я держал довольно низко и рядом с дверцей машины так, чтобы он не мог его увидеть, подойдя и встав рядом.
Он выглядел несколько испуганным и сказал: - Мне не понравилась обстановка на парковочной площадке, поэтому, исходя прежде всего из интересов твоей безопасности, я решил сделать вот таким вот образом. Что ты подумал по этому поводу ?
- Я могу сказать только одно, Вал, у тебя так много разных идей и приемов, как ни у кого другого из тех, кого я знаю. Вот тебе плёнки. Увидимся на следующей встрече. Да, Вал, принеси мне денег.
С этими словами я отъехал.
На следующий день агенты ФБР снова удивлялись его оперативным приемам. Один из них сказал. - Да он просто дурак. Удивительно, что вы способны удерживать его интерес к вам, передавая ему такую макулатуру.
- Могу это объяснить лишь тем, что я над всем этим очень много работаю. Время, в течение которого мы беседуем с вами, и то время, которое я провожу с Ревиным - это лишь часть моей работы по этому делу. Мне требуется время, чтобы найти и перефотографировать информационные материалы, нужно время на подготовку отчётов для вас после каждой встречи и, наконец, у меня уходит много времени на обдумывание и беспокойство по поводу того, чем все это закончится. Сегодня я принес вам написанный мною от руки план дальнейших действий в отношении Ревина. Ознакомьтесь с ним и скажите, что вы о нем думаете.
Мы беседовали ещё несколько минут и договорились в отношении нашей следующей встречи, которая должна была состояться после моей встречи в ресторане с Ревиным 19 апреля.
19 апреля я приехал на обед с Ревиным в ресторан гостиницы Стоун Хаус в городке Силвер Спринг штата Мэриленд. Он опоздал и я, ожидая его, замерз. Стоун Хаус это ресторан, расположенный на углу перекрестка оживлённых улиц. Я прождал около входа более пятнадцати минут после условленных семи часов вечера и, не дождавшись его, решил уехать. Однако, пройдя на угол, я увидел Ревина, паркующего свою автомашину Рэмблер на дороге, примерно в сотне ярдов от меня. Он запер дверцу и бегом побежал к ресторану. Приблизившись, он узнал меня и перешел на шаг. Подойдя ко мне, он улыбнулся и произнес: Как видишь, моя машина стоит на заметном месте, поэтому почему бы нам не поехать куда-нибудь на твоей машине? Мы тронулись и сделали круг по Университетскому бульвару, пока не подъехали к ресторану Леони в парке Лэнгли штата Мэриленд. Уже во время обеда в ресторане Ревин сообщил мне, что на следующей неделе у него день рождения. Встреча за обедом была сравнительно недолгой. Большую часть времени занял Ревин, рисуя и объясняя мне схему места, где должна была состоятся следующая передача фотоплёнок. Он также вручил мне список тематики технической информации, в соответствии с которым он бы хотел получать от меня материалы, отснятые на фотоплёнку.
В этот вечер у Ревина было очень переменчивое настроение. - Джон, последняя переданная тобой пленка была просто великолепного качества. Я бы даже сказал профессионального исполнения. Ты усваиваешь быстро, может быть даже слишком быстро.
В его голосе послышались нотки подозрительности. Затем он вновь стал веселым. - Но, Джон, ты ведь такой талантливый и ты умеешь фотографировать через микроскоп, поэтому что же мне ожидать от тебя, как не профессионального исполнения? Я действительно получаю удовольствие от работы с тобой, мне не приходится долго объяснять тебе непривычные для тебя вещи. Расскажи мне, как ты фотографируешь эти отчёты и бумаги.
Я допил свою водку Коллинз и ответил: - Как я уже тебе говорил, я использую две настольные лампы. Ставлю их на мой рабочий стол и запираю входную дверь кабинета. Между лампами размещаю треногий штатив, а в фотокамеру ставлю объектив для съемки крупным планом. Затем я устанавливаю на шкале затвора выдержку в одну пятнадцатую долю секунды и проверяю фокусное расстояние. Иногда отчет не лежит ровно на плоскости и мне приходится прижимать его дополнительным грузом или левой рукой. Должен сказать тебе, что эта работа, во время которой мне приходится висеть между двумя лампами, чертовски утомительна. Через несколько часов я становлюсь мокрым от пота. Фотографирование последнего материала заняло у меня пять часов.
Причина, по которой и пользовался левой рукой, чтобы прижимать страницы документов, заключалась в том, что я хотел, чтобы Ревин видел, что это именно я сам фотографирую материалы. Однажды во время съемки я, якобы случайно, сфотографировал свой кабинет таким образом, чтобы он смог увидеть стол и кафельную плитку на полу. Когда я фотографировал некоторые крупноформатные страницы, я клал их на пол и делал так, чтобы в кадре был виден рисунок кафельной плитки. Таким образом он мог к своему удовлетворению убедиться, что фотокадры были сделаны в моём доме и мной самим.
Ревин продолжал инструктировать меня по вопросам безопасности. - Следи за тем, чтобы имеющееся у тебя в наличии количество кассет с пленкой не превышало допустимого уровня. Если кто-нибудь заметит, что мусорный ящик переполнен необычно большим количеством коробок из под фотопленки и отпечатками фотографий, это может вызвать ненужные вопросы. Поэтому тщательно собирай эти отходы и относи их в различные мусорные ящики и другие ёмкости.
Затем Ревин вытащил перечень собраний, проводимых научными группами и ассоциациями.
- Джон, на этих собраниях обсуждаются вопросы, которые очень интересуют моих друзей, и они хотели бы получить копии протоколов заседаний, если таковые ведутся и сохраняются. Пытаясь получить такие протоколы, пожалуйста будь осторожен, так как на некоторых из них может стоять гриф "секретно". Ты ведь можешь доставать их, не так ли?
Я посмотрел вокруг, чтобы убедиться в том, что нас никто не подслушивает и ответил: - Вал, это зависит от обстоятельств. Я могу поинтересоваться и узнать, есть ли возможность заказать эти отчеты, но может случиться, что у меня не окажется служебной необходимости знакомиться с материалами в какой-то конкретной области. Как ты, вероятно, знаешь, в Соединенных Штатах к секретной информации допускаются только те лица, которые имеют право знать о ней по служебной необходимости. Кроме того, я хочу сказать тебе, что заседания в твоем перечне прошли совсем недавно, и весьма возможно, что отчёты ещё не готовы для распространения.
Ревин, самоуверенно взглянув на меня, заявил: - Всё это мне известно, но я плачу тебе за то, чтобы ты добывал информацию, а не приводил мне множество причин, по которым её нельзя добыть. Мне необходимо иметь по-настоящему хорошие информационные материалы, чтобы я имел возможность показать моим боссам, что ты действительно работаешь на нас.
- Вал, что слышно о тех материалах, которые я уже ранее передал тебе, как они оценены ?
- Конечно они представляют интерес, но ни один из них не оказался секретным.
- Ну что же, для этого требуется время точно так же, как твое, так называемое торговое соглашение, потребовало несколько лет, - сказал я.
Ревин отреагировал резко: - Будет лучше, если получение секретных материалов не займёт годы.
Я ответил почти так же резко: - Эта работа опасна и мне нужна от вас большая помощь, чтобы я не попал в неприятную ситуацию. Я хочу иметь канал выезда из США и гарантии, что ваша страна предоставит мне подходящую работу в случае, если я в конце концов окажусь там.
Я вытащил небольшой конверт и вручил его Ревину. - Здесь фотографии американского паспорта. Я сделал их совсем недавно. Надеюсь это то, что вам нужно.
- Раз уж мы коснулись этой темы, - произнёс Ревин, - я могу сказать, что мой босс уже начал работу по подготовке канала твоего выезда из страны. Он проинформировал меня, что тебя обеспечат паспортами, другими удостоверяющими документами и суммой денег, достаточной для того, чтобы выехать из страны, если в этом возникнет необходимость. Я могу тебе также сообщить, что наши люди в ряде ключевых стран окажут тебе помощь в переезде.
- Ты сказал "паспортами", означает ли это, что мне потребуется больше одного паспорта?
- Да, - ответил Ревин. - Тебе будет нужен также и доминиканский паспорт. Поэтому во время твоей следующей поездки в Санто Доминго сфотографируйся там и получи три фотографии для паспорта. Их необходимо получить там, так как фотобумага, освещение и размер фотографий, сделанных там, соответствуют местным условиям. Мой босс решил, что раз уж ты знаешь эту страну, её следует использовать в качестве части маршрута выезда. А поскольку береговая линия там не очень хорошо охраняется, мы сможем сделать так, что тебя в ночное время подберет в море наша подводная лодка или другое судно.
Я был восхищен всем услышанным и сказал ему: - Вал, ты действительно уже всё предусмотрел. Я очень рад, что работаю с тобой, а не с кем-либо другим, кто мог бы и не отличаться такими способностями.
Это ему польстило. - С тобой, Джон, тоже легко работать, так как ты реалист, а не какой-нибудь простоватый американец.
Он наклонился вперед и улыбнулся. - Сегодня я принес тебе деньги. Я передам их тебе позднее. Если ты сможешь достать что-то действительно ценное, я принесу тебе значительно больше денег. Хотя и сегодня сумма весьма значительная.
Мы закончили с едой, расплатились по счёту, и прошли в гардероб. Там было самообслуживание, и когда мы оказались в углу, Ревин вручил мне толстый конверт с деньгами, который я быстро засунул в карман моего пальто.
Мы подошли к машине и Ревин попросил меня довезти его до того места, где был запаркован его автомобиль. Я доставил его на расстояние четырёх кварталов от гостиницы Стоун Хаус.
На очередной встрече агенты ФБР проявили очень большой интерес к плану моего побега и к тому, что Ревин принес денег значительно больше, чем раньше. Всякий раз, когда я передавал им деньги, они всегда шутливо спрашивали о "тех, что остались у меня". У меня появлялось желание добавить к переданным мной деньгам ещё тридцать девять центов от себя, чтобы привести их в замешательство.
3 мая тихим и ясным весенним вечером в половине девятого я приехал в один из аптечных магазинов в городе Александрия в штате Вирджиния. Запарковав свою машину за три квартала от магазина, я по пути к нему обследовал район места встречи. В магазине я прошел к стеллажу и в ожидании Ревина просмотрел почти все журналы.
Наконец он появился, прошел в заднюю часть торгового зала и сделал небольшую покупку. Когда он выходил из двери на улицу, наши взгляды на мгновение встретились. Согласно его инструктажу, я должен был подождать с минуту и затем последовать за ним заранее согласованным маршрутом. Ровно через одну минуту я покинул магазин, повернул направо и зашагал на расстояние в два квартала через деловой центр Александрии. В конце второго квартала, где мне нужно было сделать поворот налево и пройти ещё два квартала, я увидел Ревина, стоящего на другой стороне улицы и рассматривающего витрину магазина одежды. Когда и пересёк улицу, он поравнялся со мной. Мы пошли по тёмной улице, освещённой редкими фонарями, которые были скрыты кронами деревьев. Время от времени мы оба спотыкались на кирпичном тротуаре, который проложили, по-видимому, ещё в колониальные времена. Пройдя почти квартал, Ревин произнес: - Я скажу, когда передать его мне. Не разговаривай !
Я нёс два бумажных пакета, в одном из которых находились семь роликов 35 миллиметровой фотоплёнки и новый бумажник с открыткой с пожеланиями всех благ по случаю его дня рождения, а в другом - журналы, которые я купил в аптечном магазине. Когда мы оказались в самом темном, густо обсаженном деревьями месте, Ревин выдохнул резким шёпотом: - Теперь давай их мне !
Я передал ему пакет из моей левой руки. Я всегда шел справа от него для того, чтобы оставить свободной правую руку на случай, если мне неожиданно придётся ею активно действовать.
Приняв пакет, он тихо произнёс: - Очень профессионально, Джон, очень профессионально.
Я улыбнулся, польщённый его похвалой, повернул направо, как он инструктировал, и направился к своей машине. Он повернул налево и исчез в темноте.
На следующий день у меня состоялась встреча с представителями ФБР. Теперь мы использовали кодирование для обозначения мест, используемых для инструктажа и передачи информации. Мы стали проявлять повышенное внимание при изучении района встречи непосредственно перед встречей и чаще стали практиковать смену таких мест. Агенты ФБР перешли к записям моих устных сообщений, а я стал передавать им любые записи, которые сделал накануне, так что русские ничего не смогли бы найти в моём доме или на мне самом.
23 мая. Ревин вновь выбрал ближний район штата Вирджиния для нашей встречи. На этот раз это был современный мотель Хоспитэлити Хаус, расположенный по адресу: шоссе Джефферсона Дэвиса 2000 в г. Арлингтон штата Вирджиния.
Как обычно, я прибыл раньше условленного времени. В этом месте находились два высоких многоквартирных дома и я выяснил, что если я ставлю машину в дальнем конце парковочной площадки, тогда у агентов ФБР появляется хорошая возможность сфотографировать нас обоих при нашем выходе к парковке после обеда в ресторане. Даже если мы ехали в другой ресторан, они всё равно могли сделать весьма красноречивые и убедительные фотоснимки. К этому времени я посвящал довольно много времени изучению основ разведывательной деятельности и заранее обдумывал все возможные обстоятельства и ход проведения каждой предстоящей встречи. Я хотел хорошенько подготовиться к предстоящему этапу операции, чтобы не упустить никакой мелочи, которая могла бы помочь нашему правительству положить конец шпионской деятельности сотрудников советского посольства. К этому времени уже не проходило и дня, чтобы я не потратил несколько часов на обдумывание или изучение публикаций на темы шпионажа и контршпионажа. Я всегда любил тщательно выполнять работу и чувствовал, что недостаток у меня опыта в этой области может быть компенсирован активной работой по реальному делу, как я это практиковал в мои молодые годы. Моя научная практика оказывала мне значительную помощь. Я был способен анализировать проблему или ситуацию и на основе анализа вырабатывать подход к её решению или приходить к самому решению. Я надеялся, что общее руководство и советы агентов ФБР уберегут меня от какой-нибудь западни. Ведь они были профессионалы, а я - дилетант.
Пройдя две сотни футов до отеля, я оказался около его входа ровно в 7 часов вечера. Погода снова была ясная и теплая. Ощущая некоторое внутреннее напряжение, я задавался вопросом о том, что скажет Ревин о качестве, количестве и содержании переданных ему фотоплёнок. Пройдя в обитый бархатом холл гостиницы, я попытался сделать вывод по поводу того, видел ли кто либо из коллег и приятелей Ревина, как я пересек парковочную площадку. В ожидании Ревина я рассматривал других посетителей, надеясь выяснить, есть ли здесь кто-нибудь из ФБР. Разумеется я никогда не узнаю этого.
Я решил пройтись по холлу, чтобы увидеть приближение Ревина к гостинице. Как раз, когда я подходил к боковой двери холла, я увидел, как он идёт от угла здания ко входу и поспешил обратно к своему креслу. Он подошёл к входной двери, быстро развернулся и пошел обратно к автомобильной парковке. Я вновь прошел к боковой двери и, бросив взгляд на угол здания, увидел его стоящим на обочине тротуара спиной ко мне и с сигаретой в руке. Я вышел, чтобы поприветствовать его. Такие мои действия были больше похожи на поведение дилетанта, чем опытного агента, каким он всё ещё мог меня считать.
- Привет, Вал, - произнес я, подойдя к нему.
Он повернулся ко мне и улыбнулся. - Привет, Джон. Долго меня ждёшь?
- Примерно минут пятнадцать, - ответил я. - Ну как , останемся здесь?
- Думаю, что да.
Он всё ещё внимательно изучал детали обстановки и теперь уже, судя по всему, пришел к выводу, что за ним нет слежки.
- Давай войдём, кажется, это надёжное место.
Мы заказали довольно простые блюда и уделили значительную часть времени учебному курсу контрразведки, в котором Ревин выступил в качестве преподавателя, а я - ученика.
- Я подобрал несколько потайных мест, которыми ты теперь сможешь воспользоваться, когда у тебя будут фотоплёнки для передачи мне, - сказал мне Ревин.
Я спросил: - Что ты имеешь в виду, говоря о потайных местах ? Это не то, что называют тайником? Обычно их так называют в книгах и кинофильмах. А может быт я говорю о чём-то другом?
Ревин ответил: - Да, их можно назвать тайниками. Это правильно. Похоже, ты хорошо информирован.
По его лицу скользнула подозрительная улыбка и затем он продолжил.
- Использование тайников повышает твою безопасность. Они снимают множество проблем, если за кем-либо из нас ведут слежку. Я подготовил небольшую схему, чтобы показать тебе, как это всё делается. Первое место для тайника находится около небольшого дерева. Ты вложишь фотоплёнку внутрь жестяной банки из-под пива и положишь банку у основания этого дерева.
Я прервал его: - А могу я использовать банку из под кока колы, поскольку я не пью пива?
- Можешь использовать любую жестяную банку, мне всё равно.
Он продолжил свой инструктаж. - Дерево находится около Хайд Филд, это небольшой аэродром недалеко от твоего дома. Ты знаешь, где находится Хайд Филд ?"
- Да, у моего отца была лицензия на право управления частным самолётом и он там довольно часто арендовал самолёт.
Ревин вытащил листок бумаги с нанесённой на неё схемой района.
- Вот это место. Видишь, здесь находится дерево, а рядом с ним проходит узкая дорога. Если ты остановишь машину вот здесь, твоя дверца будет как раз напротив дерева. Ты должен положить там жестяную банку и прикрыть её листвой и мусором, чтобы она не было слишком заметна. Не забудь смять банку, чтобы она не выглядела слишком новой. Новая банка может привлечь чьё-либо внимание. Это место находится на расстоянии ровно в одну шестнадцатую мили от телефонной будки, расположенной около последнего ангара аэродрома в Хайд Филд. Тебе всё ясно из того, что я тебе сказал?
- Конечно, - ответил я, - но мне не очень нравится идея оставлять плёнку в таком месте. Кто-нибудь может найти её и передать в полицию - и тогда мне крышка.
- Не беспокойся, я окажусь в этом месте сразу же вслед за тобой, и она там будет находиться не более часа. А теперь я расскажу тебе о других мерах безопасности. В городке Клинтон в штате Мэриленд ровно в двенадцати минутах езды на автомобиле от места закладки тайника находится телефонная будка. Она расположена напротив бакалейного магазина Миллера. Сразу же после того, как ты положишь банку у основания деревца, поезжай к этой телефонной будке. Тебе следует раскрыть в будке телефонный справочник округа Колумбия на странице сто тридцать пятой и в нижней части страницы написать произвольный телефонный номер с тремя нулями на конце. Это будет для меня сигналом, что банка заложена и её можно изымать. Поставив этот сигнал, ты можешь ехать домой. Кстати, закладывать банку нужно будет в одиннадцать часов вечера в тот день, который я тебе сообщу. На следующее утро тебе следует поехать на заправочную станцию Шелл на перекрестке дорог Аллентаун роуд и Темпл Хилз роуд и в телефонной будке открыть справочник телефонов округа Колумбия. На странице двести тридцать пять ты увидишь написанный мною телефонный номер с тремя нулями на конце. Если ты обнаружил такой номер, это означает, что я получил фотоплёнку. Если моего сигнала нет, быстро поезжай к тому же деревцу и сам забери фотоплёнку. А теперь повтори всё, что я тебе сказал.
Я повторил его инструктаж и задал несколько вопросов. Судя по всему, ему понравилось, как я запомнил его сложные наставления.
- Мне надо, чтобы ты выполнил всю эту процедуру вечером второго июня. Обязательно удостоверься, что за тобой нет слежки. Мне хотелось бы получить любой из перечня технических отчётов, которые я просил тебя достать, но более всего мне нужна информация в отношении лунного спутника Сэрвейер. Кажется его также называют лунным зондом Сэрвейер.
Он изложил также некоторые дополнительные требования к информации, о которых я не могу пока говорить, так как это касается секретных вопросов наших национальных программ в оборонной и космической областях.
(Ревин не знал, что пятого и шестого мая я был в Питтсбурге на секретной конференции специалистов Армии, посвященной разработке новых вооружений, на которой состоялась дискуссия по новым тенденциям в научно-сследовательских и конструкторских разработках защитных средств для наших военнослужащих, принимающих участие в боях во Вьетнаме. Я также ездил в Канаду для обсуждения возможностей организации бизнеса в области разработки специального оборудования для выживания в критических условиях. Будучи в Оттаве, я сфотографировал там советское посольство. Впоследствии я рассказал Ревину о поездке в Канаду, однако не упомянул о секретной конференции по вооружениям.)
Ревин проявил настойчивость. - Так вот, Джон, мне нужна эта информация ! Постарайся и используй все твои возможности, чтобы достать её.
Затем он обрисовал место следующего тайника. - Следующий тайник, который нам предстоит обработать, будет находиться на пересечении шоссе Гарднер и дороги номер триста семьдесят три штата Мэриленд. Тайник должен быть заложен двадцатого июня в десять часов вечера. Я хочу, чтобы мы воспользовались теми же самыми телефонными будками, только на этот раз мы раскроем в телефонном справочнике раздел желтых страниц , но те же самые номера страниц, что и раньше, и с теми же условностями в телефонных номерах, которые послужат нам сигналами.
Ревин зажёг сигарету. Сегодня он работал по-настоящему. Мне даже показалось, что он продвигает меня в этом направлении слишком быстро. На каждой встрече он раскрывал передо мной новые оперативные приемы.
- А теперь я объясню тебе точное место расположения тайника, - сказал он. - На пересечении дороги номер триста семьдесят три и шоссе Гарднер, при движении со стороны скоростной магистрали "Голова индейца", находится начало изгороди из колючей проволоки. Следуй до конца этой изгороди и там увидишь телефонный столб. Это и есть место тайника. Ты можешь остановить автомашину, подняться пешком вверх по склону небольшого холма и положить контейнер на землю позади столба. Конечно, жестяную банку нужно прикрыть листьями. А затем, двадцать восьмого июня мы встретимся на открытом воздухе. Нам нет смысла встречаться в ресторанах. Лучше не встречаться друг с другом на людях. Для тебя это ничего не меняет, так как ты по-прежнему будешь получать свои деньги.
Он описал мне, как должна будет проходить наша следующая личная встреча. Её проведение планировалось во время нашего совместного прохождения через жилой район Чилэм в штате Мэриленд.
Я вновь коснулся вопроса о моем паспорте. - Вал, начались ли мероприятия по изготовлению моего паспорта и подготовке условий на случай моего вынужденного отъезда из США ? Меня это беспокоит.
- Да, и как только ты передашь мне твои фотографии, сделанные в Доминиканской республике, ты сразу же получишь весь комплект документов для выезда. Я прослежу за тем, чтобы работу в Москве выполнили быстро. Мой шеф сказал, что твой приезд в нашу страну может быть очень полезен для тебя, разумеется после того, как ты какое-то время поработаешь здесь со мной. Ты сможешь в значительной степени помочь нашим ученым, а жизнь в Москве тебе понравится.
Я с удивлением посмотрел на него и спросил: - А как насчет моей жены и детей? Они поедут туда со мной ?
- Думаю, что с этим возникнут значительные трудности. Им будет хорошо здесь. В материальном плане о них здесь позаботятся ещё до твоего выезда из страны, а если на это не будет времени, то после твоего отъезда. Мое правительство обязательно возьмет на себя решение этого вопроса.
Ревин продолжил: - А в Москве я познакомлю тебя с симпатичной русской женщиной, чтобы ты не чувствовал одиночества по вечерам. И я обязательно представлю тебя всем крупным и наиболее известным ученым. Я знаю одну очень привлекательную преподавательницу русского языка, так что ты сможешь быстро освоить наш язык. Россия тебе понравится.
Мы обсудили ещё несколько научных отчетов, которые Ревин хотел получить, и затем он спросил меня, не смогу ли я раздобыть для него информацию в отношении ученых и инженеров, которые планируют посетить Советский Союз. Я сказал, что сделаю все, что в моих силах.
Закончив с едой и разведывательной подготовкой, мы пересекли парковочную площадку, беседуя на общие темы. Ревин предложил мне приобрести карту этого района, изготовленную фирмой Галф, так как пригороды на ней были изображены лучше, чем на любых других картах. Он пояснил, что она мне потребуется для того, чтобы отмечать на ней места тайников, которые мы с ним обсуждали. (Агенты ФБР также сказали мне, карты Галф были лучше других).
Ревин спросил меня, не могу ли я передать ему копию моей книги по высокотемпературным покрытиям. Он заметил: - Я видел такую копию у доктора Ступаря и она показалась мне заслуживающей большого внимания. Мне бы хотелось иметь такую у себя. Доктор Ступарь также говорил мне, что люди из нашей Академии наук высоко оценили содержание книги и сказали, что она легко читается.
- Я польщен твоими комментариями, - сказал я. - У меня в багажнике есть одна копия, так что ты можешь её взять. Если хочешь, я поставлю на ней мой автограф.
- Нет, лучше, чтобы на том экземпляре, что будет у меня, не было твоего имени.
Я открыл багажник и вытащил оттуда книгу с огненно-оранжевой с желтым обложкой. Ревин взглянул на нее. - Нет ли у тебя листа бумаги, чтобы завернуть ее?, - спросил он. - А то кто-нибудь может опознать обложку.
Я вручил ему прайс-лист моей фирмы Кемпрокс, который едва прикрыл обложку книги. Затем мне пришла в голову идея. Я выхватил у него книгу, содрал с неё обложку и вывернул так, что была видна только белая бумага. Затем я сунул книгу обратно ему в руку, снова сложил прайс-лист и положил его в багажник . Ему понравилось то, что я сделал.
- Джон, - сказал он, - ты думающий человек. Мы прекрасно сработаемся, а я прослежу за тем, чтобы мое правительство позаботилось о тебе, хорошо позаботилось.
Когда мы тронулись, Ревин попросил меня проехать через те места, где планировалось закладывать тайники, чтобы заранее ознакомиться с ними.
Агенты ФБР проявили особое внимание к моему рассказу о деталях встречи и тайниковых операций. Они были обеспокоены интересом, проявляемым советским представителем, к лунному зонду Сэрвейер. Впоследствии было принято решение не передавать Ревину никакой информации по лунному зонду, хотя я и не представлял себе, как этого можно было избежать. Нам следовало сорвать следующую тайниковую операцию, ту самую около аэродрома Хайд Филд. Было решено подготовить некоторую информацию для тайниковой операции, которая планировалась на двадцатое число.
Мне предстояло подготовить для Ревина объемистые технические отчеты. Такие отчеты нужно было писать от руки. Я проводил долгие часы, готовя необходимые материалы, а затем ещё дольше склонялся над горячими настольными лампами, фотографируя их на фотопленку. Теперь я понял, что работа контрразведчика не из самых легких.
ГЛАВА Х11
К о н е ц ш п и о н а.
В июне я вновь ездил в Канаду, на этот раз в канадский медицинский научно-исследовательский центр в Торонто. После моего возвращения, вечером двадцатого июня я заложил тайник на пересечении шоссе Гарднер и дороги№ 373, поставил сигнал в телефонной книге в городке Клинтон и поехал домой. На следующее утро я проверил другую телефонную будку и убедился, что Ревин изъял банку из-под кока колы с пятью роликами 35 миллиметровой фотопленки.
Затем 28 июня, согласно нашей договоренности, я поехал на перекресток улицы Чилэм и Шестнадцатой авеню в жилом районе Чилэм в штате Мэриленд на встречу с Ревиным. Собирался дождь. Я чувствовал приближение его по состоянию атмосферы и поэтому надел плащ. Ревин стоял на углу, но был без плаща. Я немного опоздал. Это было несколько необычно и Ревин сказал мне, что немного беспокоился. Мы двинулись пешком через жилой квартал и в это время дождь хлынул на нас как из ведра. Мы побежали к машине. У Ревина не было выбора. Он явно нервничал. Я знал, что те материалы, которые мы передавали ему, были далеко не того качества, которое он ждал, и поэтому он, вероятно, мог начать испытывать определенные подозрения. Как бы подтверждая эти наши опасения, Ревин заявил: - Джон, я не понимаю, почему материалы, которые ты передаешь, не содержат ничего существенного. Они представляют определенный интерес, но мой шеф сказал мне, что они не содержат ничего нового. Почему так происходит, что ты не можешь достать ценные материалы, которые обещал? Складывается мнение, что у тебя всегда есть любые предлоги и отговорки, но нет того, что нам нужно.
Я заметил: - Вал, это требует намного большего времени. Я не могу бесцеремонно прорваться к закрытым досье и взять секретные материалы. Я просил у вас какие-нибудь отмычки, но вы мне их не дали. Вы упустили ряд ценных материалов, а сейчас таких возможностей уже не стало.
Мы поехали к Колледж парку в штате Мэриленд далеким кружным путем и в результате приехали к гостинице Кальверт Хаус на бульваре Балтимор. Запарковав машину позади гостиницы, мы побежали к ней. Дождь все ещё поливал и Ревин весь промок. Уже в здании он сказал, что привез деньги для меня и обрисовал следующее место тайника. Затем он сообщил мне, что недавно они с женой Александрой и трехлетней дочерью переехали на другую квартиру в жилом районе западный Гэмпшир в городке Силвер Спринг. До этого он жил в доме на 16-ой улице в Вашингтоне. Он был очень доволен своей новой квартирой.
- Джон, - сказал он, - у нас есть бассейн и кондиционер. Это здорово. Я имею в виду такую жизнь. Так приятно поплавать, а потом прийти в прохладную квартиру и посмотреть телевизор.
Я заметил, что он быстро привыкает к нашему образу жизни. Мне захотелось положить конец его работе в интересах КГБ. По мере того, как я все больше узнавал о деятельности КГБ в глобальном масштабе из сообщений сотрудников ФБР и из того, что сам читал, я стал ощущать по отношению к Ревину сильную неприязнь. Это чувство становилось каким-то странным. Мне он нравился как человек, но я ненавидел его за то, что он делает. Я спросил его, не желает ли он получать от меня процент от тех денег, что он мне передает. Он ответил: - Нет, Джон, я уже взял свою долю. А ты получил свою.
Когда мы вернулись к машине, он передал мне целую пачку денег двадцатидолларовыми банкнотами, подчеркнув при этом, что если я добуду более ценную информацию, то он начнет выплачивать мне значительно большие суммы денег по сравнению с теми, которые уже заплатил.
Когда я встретился с агентами ФБР, они проявили большое удовлетворение тем, что мы получаем все больше денег, но высказали опасения по поводу того, что время приближается к тому моменту, когда мы не сможем больше передавать Ревину информацию и он станет испытывать подозрения и паниковать. Это может даже стать опасным, если он решит, что я веду с ним игру в интересах ФБР.
Спустя пару недель после этого, а именно 12 июля был арестован бывший подполковник Армии США за продажу русским оборонных секретов. На следующий день, 13 июля пришло сообщение, что курьер Госдепартамента США американец чехословацкого происхождения Фрэнк Мрква оказался двойным агентом. Он позволил двум чехословацким дипломатам втянуть его в шпионаж до такой степени, что они вручили ему подслушивающее устройство для установки в кабинете высокопоставленного сотрудника Госдепартамента. Стало складываться впечатление, что США начали серьезную борьбу со шпионажем представителей стран из-за железного занавеса. Газеты писали, что советских агентов стали выдворять и из других стран. Появились сообщения о том, что руководитель КГБ генерал Владимир Семичастный проявляет обеспокоенность тем, что его шпионов стали разоблачать значительно чаще, чем раньше.
Наша тайниковая операция 20 июля выделялась из других тем, что она впоследствии стоила Ревину значительно больших неприятностей , чем любая другая одиночная операция. В ходе её проведения его сфотографировали в телефонной будке в тот момент, когда он искал на 135-ой странице желтого телефонного справочника сделанную мною надпись телефонного номера, который должен был служить подтверждением, что я осуществил закладку тайника в районе дороги Кул Спрингс в Адельфи в штате Мэриленд. Эта фотография была потом опубликована в газетах.
В данном случае я должен был заложить банку из под кока колы рядом со знаком, запрещающим сваливать мусор. Однако таких знаков оказалось два, и они находились на расстоянии 150 футов один от другого. Я, естественно, вместо нужного знака выбрал другой, который находился в зарослях шиповника и ежевики. (Впоследствии я узнал, что Ревин во время поисков банки исцарапал себе все руки.) После изъятия тайника Ревину нужно было ещё поставить сигнал изъятия в справочнике в телефонной будке рядом с пересечением шоссе Ривердейл и бульвара Балтимор. Будка находилась напротив ресторана Белая Башня. Ближе к полуночи я проверил сигнал и убедился, что он изъял контейнер из тайника.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги