Единое целое

Захарова Наталья

Единое целое.

Часть 1. Бантовы танцульки

Люк хлопал глазами, пытаясь понять, где он и что с ним. Перед глазами плавали

звѐздочки — верный признак сотрясения мозга. Что-то ревело, на него орали, его оглушал

металлический грохот. Над ним завис гуманоидный дроид идиотской красно-золотой

расцветки, полыхая голубым пламенем из сопел на ладонях, ступнях и в центре груди.

Люк успел откатиться в сторону, прежде чем в него ударил луч плазмы, и скрутил дроида

— да нет, это не дроид, это доспехи, внутри разумный! — Силой. Доспехи зависли в

воздухе, изнутри донеслась дикая ругань. Люк прищурился: может, киборг? Сила

плеснула, донося, что нет, не киборг. Просто разумный в доспехах. Странно. На

мандалорца не похож — те просто обожали пикировать на жертву сверху, используя

джетпак. Забрало шлема распахнулось, показав человеческое потное лицо с бородкой, сверкающее карими глазами. — Пусти, сволочь однорукая, я тебя убью! — рявкнул

обитатель доспеха. Люк изогнул правую бровь. — Не трогай его! — заорал какой-то

мужик сбоку. — Это не он! Люк скосил на него взгляд. Здоровяк в дурацком шлеме, прикрывающем только верхнюю часть лица, в синем костюме с полосками на животе и

звездой на груди и со… щитом? Точно, щит же! Тоже со звездой! Левая рука ощущалась

странно и поблѐскивала металлом. Правая зато оказалась живая. Что за бантовы

танцульки? Продолжая удерживать бородача Силой, Люк закрыл глаза, сосредотачиваясь

на том, чтобы понять, где он и кто тут ещѐ есть. Вот разумный — человек — отходит и

направляется вверх. Неприятное от него ощущение. Люк на всякий случай обездвижил и

его. Где он? Под землѐй. На поверхности снег, холод, техника. Тут, внизу, тоже холод и

техника. Синий беспокоится. Бородач негодует. Всѐ непонятно. Но Сила есть, как и

прежде, а значит, ему всѐ по плечу. — Так, — Люк заговорил, поражаясь сочности своего

голоса и ощущению, что говорит он не на Всеобщем. — Начнѐм по порядку. Кто ты? И он

уставился в упор на здоровяка в странном костюме. Тот замер. По видимой части лица

растеклась бледность, руки разжались, щит выпал и зазвенел на выщербленном и

покрытом копотью полу. — Баки?! — дрожащим голосом выдохнул здоровяк, от которого

шибануло ужасом. — Ты меня не помнишь?! Опять?! — Повторяю вопрос, — терпеливо

произнѐс Люк. — Ты кто? — Я Стив. Стив Роджерс! Твой друг! — выпалил здоровяк, Сила сообщила, что это именно так. — Хорошо, — продолжил Люк, без усилий

удерживая продолжающего бесноваться и комментировать происходящее мужика в

доспехах и разумного, находящегося где-то там, сверху. Верхние этажи? Вроде да. — Это

кто? — Энтони Эдвард Старк! — язвительно отозвался мужик, так и продолжающий

болтаться между полом и потолком. Сопла ревели, меняя тональность, но все попытки

вырваться были тщетны. Люк спокойно уставился в перекошенное лицо. — Гений, миллиардер, плейбой и изобретатель! — Исчерпывающе, — равнодушно произнѐс Люк.

— Ещѐ вопрос. Кто там, наверху? — Где? — хором произнесли Стив и Энтони. — Над

нами, — пояснил Люк. — Два этажа сверху. — Нет там никого! — рявкнул Старк. —

Земо, — коротко произнѐс Роджерс. — Это Земо. — Подробности, — потребовал Люк. —

Полковник спецвойск, имеет на нас огромный зуб, — коротко отрапортовал здоровяк, полностью сосредоточившись на Люке. — Считает нас виновными в гибели своей семьи.

— Месть, — хмыкнул Люк. — Понятно. Тогда, я считаю, надо прояснить, что тут делает

этот мститель. И кому и как он решил мстить. — Так он тебе и скажет! — пропыхтел

Энтони Эдвард Старк, и Люк перевѐл на него холодный взгляд. Ощущал он себя

непривычно. Словно его… заморозили? Разум работал чѐтко и удивительно ясно, и Люк

видел, что оставлять этого самого гения и миллиардера за спиной никак нельзя. От него

веяло застарелой болью, поднимающимся безумием, агрессией и злобой. Можно было

убить. Но можно было и поступить проще: Люк пожал плечами и долбанул по доспехам

Силой, ломая сопла и заклинивая сочленения. Миллиардер и дальше по списку с грохотом

свалился на пол, вышибая бетонную крошку и искры. Стив сморщился и прочистил

пальцами уши, сдвинув шлем. — Ты в порядке? — спросил он. — Притащи сюда Земо, —

велел Люк, не обращая внимания на ругань Старка. — Да, я… Я сейчас! — и Роджерс

кинулся наверх со щитом наперевес. Люк закатил глаза и чуть качнул головой. Чувства и

эмоции казались не то что взятыми под жесточайший контроль, а… вот даже определение

подобрать было сложно! О таком самоконтроле можно было только мечтать людям, да и

вообще большинству разумных, вот только одолевало ощущение, что плата за него была

просто чудовищной. Неожиданно Сила дрогнула, начиная закручиваться в подобие

смерча, но, прежде чем Люк сообразил, что происходит, и начал принимать меры, смерч

рассыпался искрами, слившимися в хорошо знакомую фигуру. — Бен! — сердце в груди

дрогнуло узнаванием. — Привет, Люк, — ласково улыбнулся призрак Оби-Ван Кеноби. —

Далеко тебя забросило. — Что происходит, Бен? — задал закономерный вопрос Люк: протез левой руки, изменившиеся габариты и прочие мелочи указывали, что он опять

вляпался. Осталось понять, куда именно. Оби-Ван вздохнул, Люк, рассматривая хорошо

знакомого ему призрака Силы, неожиданно понял, что тот молодеет на глазах.

Расправились плечи, вытертый плащ опал щегольскими складками. Старк продолжал

ругаться, пытаясь подѐргиваться в своѐм высокотехнологичном гробу. — Всѐ в порядке,

— ответил Оби-Ван. — Вы просто поменялись. — Понятнее не стало. Подошедший Оби-Ван ухмыльнулся, непринуждѐнно подхватил Люка под протез — тот с неимоверным

удивлением почувствовал это — и увлѐк подальше от матерящегося гения — в последнем

лично Люк сомневался. — Миров много, Люк, — пояснил Оби-Ван, улыбнувшись в

рыжие усы. Выглядел он молодым, лет тридцать, может чуть больше, энергичным и

полным жизни. Никакого сравнения с тем тусклым утомлѐнным стариком, каким Бен был

перед своей смертью. Да и на похоронах Вейдера. — Реальностей тоже много. Ты

поменялся местами со своим отражением. Он нахмурился, явно пытаясь подобрать

правильные слова. Люк ждал, зная, как тщательно Бен следит за тем, что говорит. — Он, Баки Барнс, теперь там, живой, — объяснил Бен. — А ты здесь. И вряд ли это

случайность. Люк кивнул, не-своим движением размял шею. По протезу прошла волна —

пластины сдвигались и перемещались. Привычно болело левое плечо и спина. Бен, внимательно наблюдающий за ним, чуть прищурился, словно во что-то вглядываясь. — Я

научу тебя технике, позволяющей исцелять себя, — неожиданно сообщил он. — Основы

ты знаешь, пора переходить на новый уровень. — Спасибо, Бен, — улыбнулся Люк, получив в ответ полную тепла улыбку. — Ты всегда мне помогаешь. — А как же иначе?

— неожиданно погрустнел Бен, но тут же стряхнул с себя странную меланхолию. Люк

мысленно сделал отметку: спросить. У него к Бену накопилось много вопросов, на часть

он уже и сам получил ответы, но далеко не на все. Грохоча сапогами, примчался Роджерс

с висящим мешком Земо на плече. — Вот он, — сказал он, безжалостно скинув того на

бетонный пол. — Баки, а это кто?! — Ты его видишь?! — поразился Люк, и Бен, всѐ ещѐ

держащий его под руку, напрягся.

—А что, не должен? — Стив стянул шлем с всклокоченной светловолосой головы и

уставился на призрака. — Не должен, — задумчиво произнѐс Бен. — Люк, тебе не кажется

странным, что вот это вот, — он указал на Старка, — никак не замолчит? — Тони вообще

не любит молчать, — сообщил Стив. Старк задѐргался в своей броне, и из его рта

полились ещѐ более гадостные помои — теперь в адрес Стива. — Хм… — протянул Бен, сосредоточившись на едва не пускающем пену мужчине, и двинулся в его сторону с такой

неотвратимой плавностью, что Стив, буквально сканирующий его взглядом, сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Оби-Ван обошѐл валяющиеся на полу доспехи

отвратительно алой с золотом расцветки с продолжающей материться начинкой и изящно

опустился на колени. На виски в упор не видящего его Старка легли полупрозрачные

пальцы. Оби-Ван сосредоточился, сканируя его разум. Люк наблюдал во все глаза, не

столько физически, сколько через Силу. — Как же тут, не побоюсь этого слова, нагажено,

— покачал головой Бен. — Люк, смотри и учись. — Да, учитель, — рефлекторно

пробормотал Люк, подойдя ближе. — Первым делом начнѐм сканирование периферии, —

тут же впал в модус наставника Оби-Ван. — Осторожно, без напора, мы же не хотим

навредить… — Что это вы так на меня вылупились?! — заорал Старк, дѐргаясь как

припадочный. — Затем начинаем сканировать глубже, — продолжил импровизированный

мастер-класс Оби-Ван. — Опять же не спешим, без напора. Вот! Видишь, Люк?

Прочувствуй. Люк сосредоточился и кивнул. Он это действительно прочувствовал: словно

два разных типа воды — соленая и пресная — рядом, не смешиваясь, но более плотная с

лѐгкостью скользила между струй. Дисциплинированный разум Оби-Вана против

хаотичного нагромождения Старка. — Вот, — нежно прошептал Оби-Ван. — Закладка.

Крючки. Первый. Сейчас, мистер Старк. И Энтони Эдвард Старк заорал.

Часть 2. Обнимашки для призрака

Почему-то болела не голова, а желудок и кишки. В горле клубилась тошнота. Рядом кто-то дышал. Баки чувствовал этот взгляд как ожог от солнечного луча, сконцентрированного лупой, на лице. Рвоту пока удавалось сдерживать, но это ненадолго.

Он явно не там, где был. Слишком тепло. Он голый. Укрыт мягким, лежит на мягком, под

головой подушка. Тепло другого обнажѐнного тела рядом. Не Стив точно — тот дышит и

пахнет иначе. И голяком в кровать к другу не лезет. Женщина. Запах соития. Они

занимались сексом. Боль — отравление. Но организм начал справляться с ним. От

женщины потянуло таким жутким удовлетворением, что волосы дыбом вставали. —

Прощай, Люк Скайуокер, — прошептала женщина, придвигаясь ближе. — Его

Императорское Величество Палпатин передаѐт тебе привет. Опасность! Рука сама собой

совершила движение, схватив что-то. Раздался сдавленный крик, к рукам присоединилось

ещѐ нечто — невидимое и могучее — опутавшее агрессора коконом, Баки распахнул глаза

и тут же зарычал. Пальцы сомкнулись, ломая гортань, выдирая еѐ одним стремительным

движением. Рыжеволосая зеленоглазая женщина, красивая, обманчиво хрупкая, мешком

свалилась на пол, брезгливо отброшенная. Баки перевернулся на бок, свесился с кровати и

вывернул желудок наизнанку. Желчь, вода и… словно живое, что-то чѐрное и склизкое, распадающееся на глазах. Яд?! Из чего? Баки вздохнул, вытер рот о наволочку, встал на

подламывающиеся ноги. Осторожно обошѐл вокруг, уставившись на труп. Не Романова, хотя и очень похожа. Ещѐ одна Вдова? Рядом с рукой женщины валялся какой-то

странный металлический цилиндр, напоминающий фонарик старого образца. Баки поднял

его, очень осторожно и внимательно рассматривая. Рука сама перехватила предмет

удобнее, правильно, палец нажал на кнопку. Вместо луча света из отверстия на одном

торце, окруженном короткими толстыми зубцами — эмиттер, как всплыло в памяти —

вырвался луч плазмы алого цвета. Сейбер. Световой меч. Куда он попал? И в кого? Это не

его тело. Совершенно. Но протез имеется — правой руки для разнообразия. Желудок

внезапно скрутило, и Баки опять проблевался, на этот раз желчью. А потом ему срочно

понадобился туалет, потому что кишечник решил очиститься от всего и сразу. Прямо

сейчас! Душ выглядел немного непривычно, но руки сами нажали, на что надо, Баки встал

под горячие тугие струи и закрыл глаза, наслаждаясь. Боль уходила, тело перестало

дѐргать короткими судорогами, прекратился озноб. С каждой минутой он чувствовал себя

всѐ лучше и лучше. И плевать на расход воды: кредитов хватит. То, что в комнате

валяется труп, Баки не волновало совершенно. Он обсушился под струями горячего

воздуха, поискал глазами халат, не обнаружил и вышел из душа. И залип, глядя на

отражение в зеркале. Русые волосы, натуральный блондин. Голубые глаза с чуть

сероватым оттенком. Лицо его: скулы, подбородок, ямочка. Мимика… Такая солнечная

улыбка была у Баки Барнса в далѐкой юности. Вот только шрамы на груди, на спине,

похожие на следы от молнии, а также ожоги, следы от ножа, даже пара круглых от пуль

свидетельствовали, что жизнь у этого парня не сахар. Впрочем, ничего нового. Баки

отвернулся от зеркала, прошѐл в спальню и начал одеваться. Вполне привычное бельѐ, штаны со штрипками, сапоги. Тонкий бадлон с воротником-стоечкой, сверху рубашка с

белым отворотом. Хм. Можно застегнуть, тогда белое не видно. Пояс-разгрузка.

Карманчики, нечто вроде крючка. Плащ завершал образ. Самый натуральный плащ с

капюшоном, тяжѐлый — бронеткань, как шепнуло сознание — с застѐжкой у горла. И

кожаные перчатки. Всѐ любимого Баки цвета, чѐрного. Он ещѐ раз огляделся, протянул

правую руку — и в неѐ сам прыгнул ещѐ один сейбер. Чѐрное с серебром, подходящий

под его хват. Насыщенно зелѐный луч. Он привычным движением подвесил его на

крючок, а второй, трофейный, неожиданно прилепил на магнит на пояснице. Удобно.

Хорошо. С телом что делать? И деньги? Кошелѐк, карта, как выглядят эти самые кредиты?

И где он вообще? — Ондерон, — раздался приятный голос, Баки развернулся, плащ

взметнулся и опал складками. Перед ним висел голографический мужчина приятных

серебристо-голубых оттенков с таким добрым и понимающим выражением лица, что

хотелось дать ему в морду. Вот только какой смысл лупить голограмму? — Ондерон —

город, государство? — уточнил Баки. — Ты искин? — Ондерон — это планета. Оби-Ван

Кеноби, — куртуазно поклонился призрак, в груди взметнулось узнавание, в памяти

вспыхнули сцены-воспоминания. Чужие. — Бен, — на пробу произнѐс Баки. — Бен

Кеноби. Я тебя… Помню? — Здравствуй, Баки Барнс, — тепло улыбнулся призрак. —

Сразу скажу: Люк Скайуокер, чьѐ тело ты сейчас занял, находится на твоѐм месте. Он

жив, здоров, в настоящий момент проводит допрос полковника Земо. — Старк? —

напряжѐнно осведомился Баки. — Стив? — Старк погружѐн в лечебный сон. Стив в

порядке. Баки расслабился, чувствуя, как его отпускает напряжение. — Как мне

избавиться от трупа? — спросил он. — Люка отравили по приказу Палпатина. Как мне до

него добраться? Приятное выражение застыло жестокой маской, Баки даже подавил

желание отшагнуть. А не прост призрак, очень не прост! — Сейчас разберѐмся, —

пообещал Бен и принялся выдавать чѐткие и внятные указания. Баки замотал тело в

простыню, взвалил на плечо и вышел, оставив на тумбочке несколько небольших

пластинок с номиналом: те самые кредиты. Он шѐл по гостинице, Бен плыл перед ним, сосредоточенно хмурясь, и никто не обращал на них внимания. Совершенно.

Встретившийся по пути робот с тележкой с полотенцами и разным барахлом от взмаха

руки Бена пискнул и направился в комнату. Обалденная способность, Баки тоже так хотел.

Гостиница была небольшая, на отшибе. Баки бросил труп в спидер, как назвал это

транспортное средство Бен, и рванул вперѐд. Буквально полчаса лѐту на бешеной

скорости, и вот они далеко за окраиной то ли города, то ли посѐлка. — Надо уничтожить

биологические следы в номере, — сказал Баки, когда спидер завис над глубоким

безжалостно изрезанным ущельем. — Так, сюда… Он бросил спидер вниз и вправо, лавируя между торчащими скалами разной высоты, острыми даже на вид. Пару минут —

и вот они уже на площадке между двумя огромными валунами, имеющей достаточную

площадь, чтобы вместить спидер. Призрак подхватил тело — Баки поднял брови — и

бросил на площадку. — Мара была помощницей Палпатина, — неожиданно заговорил

Бен, в руку которого сам собой прыгнул снявшийся с крепления сейбер Баки. — Рука

Императора. Диверсант, шпион и убийца. Баки мысленно покивал: аналог Романовой.

Правильно он еѐ оценил. И убил. — Палпатин погиб пять лет назад, — продолжил рассказ

Бен, точными движениями расчленяя труп, начав с головы. — Погиб от рук своего

ученика, Лорда Вейдера. — Она настолько предана была? — изумился Баки. —

Настолько, — кивнул Бен, продолжая шинковать труп ломтями. Сейбер гудел, пованивало

горелой плотью и плазмой. — Промывание мозгов, — понимающе кивнул Баки. — Ты, собственно, кто? И если ты призрак, то почему взаимодействуешь с физическими

предметами? Если взаимодействуешь, ты уже не призрак, а полтергейст.

Бен вздохнул, приятное выражение сползло с лица, оставив вымораживающие боль и

грусть. — Я расскажу, Баки, — тихо произнѐс он, не переставая махать сейбером, превращая труп в мелко нарубленный фарш. — Не здесь. А насчет следов не беспокойся.

Дроид вычистит всѐ до блеска. Наконец он отключил сейбер и протянул его Баки. — Я

покажу, куда лететь, — сказал призрак, садясь на переднее сиденье. Баки тут же прыгнул

за руль. — Давай. И спидер нырнул с отвесной скалы вниз, заставив Баки восторженно

присвистнуть. Невидимый щит, поднявшийся впереди, отсекал воздух. — Люк тоже

любит скорость, — улыбнулся Бен. — Сюда. Они долетели до города, чуть поплутали, и

вот уже они входят в нечто, похожее на бар. — Кантина, — коротко пояснил Бен. —

Хорошая. Можно поесть в отдельном кабинете. Кабинет был маленький, но Баки это

устраивало. Он заказал с помощью Бена еду, дождался, когда официант уйдѐт, и

набросился на содержимое тарелок. — Рассказывай, — потребовал он, насытившись, и

Бен кивнул. — Начни с начала и продолжай, пока не дойдѐшь до конца. Люк твой

племянник? — Почему ты так решил? — взгляд Бена стал острым. Его облик чуть

дрогнул, изменяясь: под коричневым плащом с рукавами блеснуло нечто похожее на

кирасу с наручами. — Ключевые точки, — пояснил Баки. — Скулы, подбородок, ямочка.

Надбровные дуги. Я диверсант. Меня учили, как искать сходство. И не только. Бен, внимательно слушающий продолжающего есть Баки, закрыл лицо руками. От него тянуло

тоской и застарелой болью. — Сын, — наконец выдавил он после продолжительного

молчания. — Люк… Скайуокер мой сын. — Но твою фамилию не носит, — отметил Баки, подбирая хлебной лепѐшкой подливку. — Рассказывай. Бен закрыл глаза, молчал…

Выпрямился. Плечи расправились, на лице отразилась решимость. — Хорошо.

Представлюсь заново: Оби-Ван Кеноби. Мастер-джедай. Магистр Ордена Джедаев. Член

Высшего Совета Ордена джедаев. Высший генерал армии Республики. Переговорщик.

Убийца ситхов. — Много титулов, — присвистнул Баки, наливая из горячего ещѐ подобия

чайника одуряюще пахнущий кофе напиток. Бен молча придвинул к нему коробочку с

чем-то похожим на леденцы. Сахар. — И все заслужены, — спокойно пояснил Бен. — Эта

история началась тогда, когда мой учитель, Квай-Гон Джинн, во всеуслышание объявил, что меня учить ему больше нечему, и он берѐт нового ученика. Бывшего раба девяти лет

по имени Энакин Скайуокер… Баки пил кофе, лопал десерт, и молча поражался. Это даже

не Санта-Барбара! Это гораздо круче. — Этот идиот на ней женился, — рассказывал Бен.

— С одной стороны, ничего странного: джедаи крутятся в высших кругах, а целибат в

кодексе не прописан. С другой… Я не могу понять, почему Падме согласилась. Да, Энакин был силѐн, слава Избранного, защитника Набу… С другой… — Любовь зла, и

козлы этим пользуются, — меланхолично сообщил ему Баки. — А твой ученичок тот ещѐ

козѐл вырос, верно? И что, они посрались и она пришла к тебе плакаться? — Откуда ты

знаешь? — с подозрением уставился на него Кеноби. — Опыт, — пожал плечами Баки, наслаждаясь отсутствием боли в спине. — Слово за слово, вы переспали, она успокоилась

и вернулась к мужу… Так? — Так, — кивнул Бен и неожиданно хмыкнул: — Из одной

постели в другую. В результате — беременность. Близнецы. Разнополые. Двойня. —

Королевская пара? — присвистнул Баки. — Ну вы сильны, мужики. Что дальше? — А

дальше было хуже, — сморщился Бен, всѐ равно продолжая сидеть прямо, как на приѐме.

— Война вроде как шла к завершению. Канцлер крутил носом и делал вид, что старик, что

ничего не может… Облизывал Энакина с ног до головы. Орден… Мы уже даже не жили.

И почти не выживали. Давление со всех сторон. Ни вздохнуть, ни… Неважно. Законы

давили так, что мы и пикнуть не могли. И вот, когда мы уже решили, что всѐ, что почти…

Грянуло. Мы… Он уставился на стол, на Баки… Выдохнул. — Мы влетели в ловушку с

разбегу. Баки только головой качал, слушая подробности интриги, длящейся тысячу лет.

Каков масштаб! Объявление Палпатина Императором. Гибель джедаев. Предательство

Энакина. — Я сошѐл с ума, — буднично делился наболевшим Бен. — Реально. Сила

кричала. Смерти моих братьев и сестѐр. Тьма. Энакин лично привѐл в Храм легион. Они

убили всех. Спаслись единицы, но их потом тоже убили: Палпатин не желал появления

мстителей. Йода удрал на своѐ болото. А я… Я попытался его остановить. Я надеялся…

Он махнул рукой, уставясь вдаль. — В тот день я потерял своѐ милосердие. — Сильно

искалечил? — понимающе спросил у него Баки. — Ну что ты на меня так смотришь? Я

семьдесят лет как диверсант. Смерть — не самое страшное, что может случиться с

человеком. С минуту Бен смотрел на него, потом улыбнулся облегчѐнно. — Спасибо, Баки, — произнѐс он. — За понимание. Я отрубил ему руку и ноги. И бросил в лаве

умирать. Надо было добить, но у меня просто не хватило… милосердия. Я хотел, чтобы он

мучился. Чтобы подох там, сгорел с концами. — А его спасли. — А его спасли, — кивнул

Бен. — Палпатин. Старый ситх знал и умел многое. Силовой вампиризм. Он вытянул из

Падме жизненные силы. И детей зацепил. Я… Я не мог этого допустить. К сожалению, смог спасти только тебя и твою единоутробную сестру. Лею. Падме умерла. Травмы, ну и

Палпатин. У неѐ шансов не было. — Когда ты понял? — поинтересовался Баки. — Как

только ты родился, — обезоруживающе нежно посмотрел на него Бен. — Ты… Я держал

тебя на руках и Сила орала: твой сын. Твой. Не его. Баки не стал указывать Бену на то, что

его сын — Люк, а не Баки Барнс. — И ты спрятал ребѐнка, — сказал он. Подумал и

добавил: — Обоих детей. Так? — Лею забрали Органа, — равнодушно сообщил Бен. —

Бреха не могла иметь детей. Она сильно пострадала, проходя Испытание, когда подавала

заявку на становление Королевой. Травмы. Импланты не позволили беременеть. Они

удочерили Лею по всем правилам, так что она теперь принцесса Альдераана. Навсегда

принцесса: Альдераан уничтожен. — Планета? — изумился Баки. — Планета, —

подтвердил Бен. — Альдераанцев осталось несколько тысяч: те, кто отсутствовал в тот

момент на планете. Уничтожил Альдераан Таркин. Он тоже мѐртв. Вот только Энакин

Скайуокер, Дарт Вейдер, в тот момент держал Лею за плечи и заставлял смотреть, как

Альдераан превращается в астероидное облако. А перед этим он еѐ пытал. Так что своего

отца Лея ненавидит. За дело. И да. Она знает, что Вейдер — еѐ отец. — А пацан где

вырос? — поинтересовался Баки. — Я отвѐз его на Татуин, — ответил Бен. — Планета в

пространстве хаттов. Энакин там родился и жил до девяти лет, там осталась его мать, а

потом погибла. Он ненавидел эту планету и ни за что не стал бы там искать. Я отдал Люка

его сводному брату. Сын рос там… Я жил неподалѐку и присматривал как мог. — Как-то

ты не туда смотрел, раз парень руку потерял, — высказался Баки и пошевелил пальцами

протеза. — Я к этому моменту уже был мѐртв, — хмыкнул Бен. — Закажи ещѐ каф. И

сласти. Люк — сладкоежка. Впрочем, все пользователи Силы любят сладкое. — Углеводы

и глюкоза, — понимающе кивнул Баки, не став отказываться. Это тело, вроде и более

мелкое, чем его родное, тоже жрало как не в себя. И признаков ожирения не показывало.

— Так почему умер?

— Понимаешь, Баки, — медленно начал Бен, — я к тому моменту уже давно был не в

себе. Во-первых, гибель джедаев. Я был магистром, а это не просто слова. Это связи. Это

Узы Силы. Это тысячи невидимых нитей, связывающих тебя с огромным множеством

разумных. И все эти нити в один момент лопнули. — Откат, — кивнул Баки. — Я…

Считай, я остался один. Йода залез в своѐ болото и не отсвечивал. А я… Можно упасть во

Тьму. А можно упасть в Свет. И этот Свет будет не ласковым. Совсем. — Я бы предложил

тебе обнимашки, — вздохнул Баки, — только тебя теперь не обнять. Я… Стив… Вот это, про падение в Свет — я понимаю. Стив иногда такой… Бен протянул руку, Баки

машинально взял еѐ — и обалдел. Призрак ощущался практически как человек. Словно

очень, очень упругий воздух. Баки молча встал, поднял Бена и обнял. Тот осторожно

вернул объятие… и затрясся в сухих беззвучных рыданиях.

Часть 3. "Люк, он твой папа"

Инопланетные кофе, еда и десерты Баки понравились. Он заказал ещѐ кофейник, полный

поднос сластей — какие-то шарики в сиропе, фрукты в подобии карамели и шоколада, нечто почти шоколадное, муссы в креманках, посетил уборную, которая здесь называлась

освежителем, и уставился на Бена, требуя продолжения страшной сказки. Призрак к этому

моменту уже успокоился и пришѐл в себя. Он с нежностью смотрел, как Баки придирчиво

оценивает вкусности на подносе, видимо, совершенно не отделяя Люка от Баки. Баки

собирался узнать, почему. — Ты же осознаѐшь, что я не твой сын, а просто чужак, которого неведомая хрень поменяла с ним телами непонятно за каким хреном? — спросил

он. — Что Люк где-то там в Оймяконе, а это полюс холода, на минуточку, и то, что там

август сейчас, вообще ни хрена не значит? — Люк силѐн в Силе, — отозвался Бен, продолжая наблюдать, опершись подбородком на руки. — Он не пропадѐт. Тем более что

я его навестил. Кстати, у этого вашего мистера Старка в голове было столько закладок…

В общем, я как истинный джедай не мог пройти мимо и не помочь. — Сильно мучился? —

оскалился Баки, наслаждаясь тем, насколько живым он себя ощущал в этом теле. Бен чуть

вильнул взглядом, ухмыльнувшись в усы. Баки понял эту пантомиму абсолютно

правильно: Старку было хреново, а будет ещѐ хуже. Потом. Когда очухается. — Ты от

темы не уходи. — Ты тоже мой сын, Баки, — с нескрываемым удовольствием заявил Бен, наблюдая как Баки пытается протолкнуть застрявший в горле карамельный шарик. Он

кашлянул, запил провалившийся в желудок десерт кофе и уставился на призрака с

дичайшим изумлением. — Зеркальное отражение. Это называли так. Мало сведений, но

основное мне известно. Одна личность, разделѐнная на два тела. — Да твою дивизию! —

только и смог высказаться Баки. — Личность или душа? Ты меня не путай, я сам

запутаюсь. Личность — это социальный конструкт, развивающийся благодаря

взаимодействию с социумом. Как личности, я думаю, мы с Люком абсолютно разные. —

В мелочах, — отмахнулся Бен. — А вот суть… Суть у вас одна. Я ведь вижу тебя, Баки

Барнс. — И какой я? — Ты похож на сверхновую, — тихо произнѐс Бен, откровенно

любуясь. — Свет… Ты освещаешь всю вселенную. Баки моргнул, чувствуя, что

неудержимо краснеет. Нет, он получал комплименты, но они-то касались физических

возможностей, внешности… А тут его похвалили за то, какая у него… душа? Суть? Он

откашлялся и запихнул в рот последнюю ложку мусса, поглядывая на шоколад, под тихий

необидный смех призрака. — Так что там с Люком? — наконец сформулировал он

очередной вопрос. — Ты сказал, что Лея знает, кто еѐ настоящий отец. И не в восторге. А

что насчѐт матери? Родственной связи с Люком? Знает? Кто ещѐ знает? — Лея знает, что

Люк — еѐ брат, — сказал Бен. — Но их пути разошлись. Лея политик, а Люк терпеть

политику не может. — А Люк знает? — прищурился Баки. — Или думает, что его отец —

Энакин? Бен отвѐл взгляд. — Вот ты козлина старая! — стукнул по столу Баки. — Почему

не сказал? — Потому что боялся, — голос Бена был полон горечи. — Я просто боялся, Баки. Прости. Потому что, если бы я дал Люку свою фамилию, его ничто бы не спасло. И

никто. Слишком опасно. Я… Я предпочѐл, чтобы все думали, что он сын Энакина, чем

лично, своими действиями натравить на него всю галактику. — Не понял? — моргнул

Баки. Бен помолчал, уставившись на столешницу. Вздохнул. — Энакин… — начал он. —

Энакин имел свою долю славы. Честно заработанную, тут стоит отдать ему должное. Он

выиграл гонки Бунта Ив в девять. В девять же помог уничтожить флот Торговой

Федерации и пробить блокаду Набу. На планете до сих пор помнят его подвиг и чествуют.

В Ордене его слава Избранного, которой его так легкомысленно наградил Квай-Гон, была… специфична. Да, все знали, видели, что он очень силѐн. Но. Иметь силу — это

одно, а пользоваться ею, знать как, — это совершенно другое. А потом ещѐ и канцлер, Палпатин, начал подливать масла в огонь. Подарки, встречи и разговоры… — Хорошо

мозги полировал? — Неимоверно хорошо, — со вздохом признал Бен. — Я тогда был

просто рыцарь. Только посвящѐнный. Слава была, да… Убийца ситхов. Что она против

выгоды? А хорошее расположение канцлера — это выгодно. Для Ордена. Вот Палпатин и

пользовался возможностью потихоньку отравить его разум. — Бен, жопа ты с ушами, —

ласково начал Баки. — Не уходи от ответа. Почему ты сейчас не сказал Люку, чей он сын?

И не говори мне, что у него вода в жопе не держится и он не сумеет промолчать.

Думаешь, жить, зная, что твой отец — детоубийца, если я правильно тебя понял, и в

целом обожает геноцид, и выискивать в себе его черты — это зашибись как здорово? Да у

парня за всю жизнь рядом не было никого, кого бы он мог назвать по-настоящему

родным! Призрак закрыл лицо руками. — Я не ухожу от разговора, — прошелестел он, —

я… Баки, пойми. Я сошѐл с ума. Действительно! Он отнял ладони от лица и уставился на

Баки блестящими от невыплаканных слѐз глазами. — Когда я дал Люку фамилию его

отчима, — неожиданно жѐстко начал призрак, — я дал ему шанс выжить в столкновении с

Вейдером. Единственный шанс, Баки! Единственный! Я знал, я видел, что могло

произойти. К моменту их встречи Энакин Скайуокер окончательно и бесповоротно умер, потеряв всѐ человеческое. Он стал Вейдером: машиной, киборгом, убийцей. Верным

цепным псом Императора — на ученика он уже не тянул. Не с амбициями Палпатина.

Назвав его фамилию, сказав, что он Скайуокер, Люк получил шанс выжить. В Вейдере

затеплилось тщеславие и собственничество. Жажда власти. Он даже предлагал ему, обещал дать возможность править как отец и сын! Баки фыркнул и заржал. Отец и сын!

От детоубийцы. Смешно, обхохочешься. — Поэтому он пытался захватить его живьѐм.

Поэтому пытался захватить сам. Поэтому потом, увидев, что это невозможно, пошѐл

против Палпатина. Ничего удивительного: вся Линия Бейна строится на предательстве.

Вся. Вейдер исключением не был. Понимаешь, вся галактика считает, что рыцарь-джедай

Скайуокер погиб во время Чистки, с остальными. Что он мѐртв. И кстати, этому

доказательства есть, официальные. Палпатин подсуетился, отрезав ученику возможность

уйти. Мѐртв — и всѐ тут. О том, что именно он стал Вейдером, знали единицы. И тогда. И

сейчас. Вейдер уцепился за эту возможность руками и зубами. И, кстати, никогда не

проводил тест на родство. А возможность была. Верил Вейдер? Верил и Палпатин. Это

узда на ученика, кнут и вожжи. И кандалы. — А если бы Люк был Кеноби? —

прищурился Баки. — Если бы он был Кеноби… — горько усмехнулся Бен. — Его смерти

хотели бы все. Начиная с моих врагов, а их легион, и заканчивая Вейдером с Палпатином.

И смерть его была бы долгой и очень мучительной. Кто был Скайуокер? Рыцарь и

избранный, это да. И падаван, то есть ученик, мастера-джедая Кеноби, Высшего генерала

и дальше по тексту. — А что насчѐт матери? Этой Падме? — Баки начал понимать резоны

Бена. Но ощущение глобальной ошибки Кеноби его не отпускало. — Бывшая королева

Набу — Амидала. Сенатор, — ответил Бен. — То есть и Люк, и Лея из офигеть какой

богатой и аристократической семьи, — кивнул Баки. — Почему ты не отвѐз сына на Набу, не спрашиваю — там резоннее всего искать в первую очередь. Но ты всѐ ещѐ не ответил

мне на вопрос: почему ты, чѐрт возьми, сейчас, когда Палпатин сдох и Вейдер

окочурился, и ты давно мѐртв, не сказал Люку, что именно ты его отец? Никакой

политики, ничего, только личное! Сейчас, когда он хрен знает где и все местные разборки

ему уже побоку?

Бен мгновение смотрел на него, после чего отвѐл глаза. — Мне стыдно. — Что? —

Стыдно, — прошептал Бен. — Начиная с того, как он вообще получился, и заканчивая

тем, что я просто… я просто… Он беспомощно уставился на Баки, не в силах подобрать

слова. — Я пытался. И не смог. Просто не смог. Я мог только делать всѐ, чтобы он выжил.

Я умер, чтобы он выжил, и ни капли об этом не жалею. Я пытался дать ему семью. Но…

Он, как сверхновая, засиял на всю галактику. — Погоди… — с подозрением протянул

Баки. — Что значит — умер? Колись! — Я… — Ох, Бен, чувырла ты задолбанная, —

вздохнул Баки, обнял призрака за плечи и прижал к себе. — Ну тогда я сам Люку скажу.

Приснюсь ему и скажу. По-братски. — Спасибо, — прошептал Бен в плечо Баки, обтянутое чѐрной тканью. — Спасибо. — А теперь говори, — потребовал Баки. — Я был

не в себе, — горько усмехнулся Бен. — Сошѐл с ума, скажем откровенно. Истощѐн: я спас

Люка с Леей, но даром это не прошло. Травмирован и болен. И очень… устал. Видения

выжирали из меня остатки разума, но я всѐ пытался найти выход. Чтобы Люк выжил. И я

нашѐл. Чушь это, что только ситхи алхимией и ритуалами баловались. Джедаи тоже. Я не

учил Люка, не хотел, чтобы он превратился в моѐ подобие — светлое чудовище. Но и не

научить я не мог. Я использовал ритуал Последней жертвы. Светлый ритуал. Да. В момент

своей добровольной смерти от меча Вейдера я отдал Люку все свои накопленные знания, весь свой опыт. И ушѐл счастливым. — И? — надавил Баки, желая расковырять этот

гнойник до конца. — Он… впитал всѐ переданное. Он не сошѐл с ума. Не упал. Он просто

прогрессировал невероятными темпами. А Сила надо мной посмеялась. Меньше чем через

полгода я смог воплотить себя в виде Призрака Силы. И я начал его учить. И плевать мне

было на Йоду. — Вот на Йоду ты правильно наплевал, — авторитетно заявил Баки, бесстыдно пользуясь всплывшей памятью Люка. — Йода ваш кто? Рептилия.

Вертикальный крокодильчик без хвоста. Ещѐ и древний, как копролит. У него тупо другая

физиология. А вы все, ну, большинство — люди. Так? Другая физиология, другая

структура мышления, другая продолжительность жизни — всѐ другое. Чему он мог

научить настолько чуждый вид? Лягушек на болоте жрать? Тоже мне, философ

жѐсткопанцирный. — Йода любил лягушек, да, — задумчиво протянул Бен. — Я сообщу

Люку, — заверил его Баки. — И… Знаешь, если идти, то до конца. Надо и про мать

сказать. А Лея слишком нос задирает. Не к добру. Бен молча кивнул, кутаясь в плащ. — А

теперь помоги мне номер в гостинице снять, — поднялся Баки. — Поели? Можно и

поспать. *~*~* Они летели с Оймякона в Малибу, в недавно восстановленный дом Старка.

Сам Старк пыхтел и похрапывал в своей заклиненной броне и чуть ли пузыри не пускал.

Земо, скрученный, как копчѐная колбаса, с заткнутым ртом валялся рядом с ним на полу

джета. Стив тосковал. А Люк сидел за штурвалом — управление у джета было

элементарным. — Б… Люк, — подал голос Стив. — Иди отдохни. Лететь три часа, идѐм

на автопилоте, я подежурю. Люк не стал спорить. — Разбудишь, если что, — велел он.

Стив закивал, выглядя пришибленным и печальным. Люк встал и неожиданно просто

обнял его. Стив застыл. — Баки жив и здоров, — с нажимом произнѐс Люк. — Он

вернѐтся. Ясно? Роджерс закивал, что-то промямлил и протиснулся в кабину. Люк сел на

сиденье в салоне и тут же отрубился под храп Старка. Темнота неожиданно раздвинулась, превращаясь в нечто странное. Она поплыла, и вот Люк стоит посреди огромного

помещения с рядами стеллажей, заваленных вроде как оружием. Перед ним возникло

зеркало, в котором отразился Люк в своѐм привычном виде. — Привет, Люк, —

произнесло отражение, изменяясь. Потемнели и отросли волосы, раздались плечи, чуть

огрубело лицо. Баки Барнс вышел из зеркала, рассыпавшегося миллионом искр за его

спиной. — Привет, Баки. Как ты? — Отлично. Новости есть. От Бена. Сам он боится тебе

сообщать. — Что случилось? — Люк нахмурился, тут же став неимоверно опасным. —

Расслабься, парень, — хлопнул его по плечу Баки. — Новости хорошие. И у меня тоже.

Люк прищурился, сверля его взглядом. Баки потянул его присесть, и тут же вокруг них

по-ночному зашелестел хвойный лес, затрещал костѐр, в синее звѐздное небо полетели

искры. — Тебя попыталась отравить некая Мара Джейд, я еѐ убил, — сообщил Баки. —

Отцы у вас с Леей разные — так бывает, суперфекундация называется. Твоя мать —

Падме Наберрие, сенатор, бывшая королева Набу. Умерла родами, потому что Палпатин и

Вейдер — грѐбаные сволочи. А твой отец — Оби-Ван Кеноби. И он всю жизнь и всѐ

посмертие ссытся тебе в этом признаться. Теперь можешь психовать. Люк таращился на

него совой минуту, не меньше, переваривая свалившиеся на незащищѐнную шлемом

голову откровения. Моргнул раз, другой. Закрыл лицо руками и заорал. Баки молча ждал.

Люк обессиленно простонал в ладони и истерично рассмеялся. — Великая Сила! —

проорал он в звѐздное небо. — Спасибо! Я знал… Я чувствовал подвох! Спасибо!

Великие Братья, радость какая… — прошептал он, обмякнув на лавке из едва отѐсанного

бревна. — Спасибо… Бен. Что ж ты так… Почему? — Сначала он тебя оберегал —

считаться сыном Энакина Скайуокера сука Вейдера для тебя было безопаснее, чем его

сыном, — объяснил Баки, подсаживаясь ближе и притискивая к себе Люка. — Потом ему

было стыдно. Потрахался с замужней дамой, воспользовался минутой еѐ слабости и вот

это вот всѐ… У него в башке сильный перекос на эту тему и вообще изрядно насрано. Но

он умер, принося себя в жертву для тебя. Чтобы ты стал сильным. Чтобы тебя никто не

смог убить. Хотя вот эта Джейд почти ухитрилась. — Баки вздохнул. — Потому что

трахаться надо чаще и разнообразнее, чтобы не вестись на медовые ловушки. А то знаю я

их… — Реально знаешь? — покосился на него Люк, и их вдруг укрыло тѐплым одеялом.

Перед лавкой возник столик с чайничками, какими-то баночками и чашками: грубо

слепленными, без глазури, похожими на стаканы. — Реально знаю. — покивал Баки. — Я

их тренировал, навыки они на мне отрабатывали. И принялся наблюдать, как Люк

ловкими движениями составляет сложную смесь из каких-то семян, сушеных плодов, листьев, орехов и веточек. Тщательно отобранные ингредиенты отправились в чайник, Люк залил их кипятком и помешал длинной тонкой палочкой. Разлил по чашечкам. — Это

тцай, — пояснил он, протягивая Баки одну. Пахло остро, пряно и свежо. — У каждой

семьи есть свой рецепт. У моей он такой. Его готовят только для тех, кто считается частью

семьи. Баки молча склонил голову и сделал глоток. — Вкусно, — похвалил он, и Люк

довольно улыбнулся. Они молча пили чай, согревающий что-то там внутри, смотрели на

костер и грелись под одеялом. — Как ты? — Я… Облегчение чувствую, если честно, —

признался Люк. — Нет, я понимаю, что Вейдер меня спас из абсолютно эгоистичных

соображений, но… Знаешь, как камень с сердца упал. Что ты про мать говорил? Почему

Вейдер и Сидиус сволочи? — Потому что Вейдер приревновал еѐ к Бену, когда она уже

совсем на сносях понеслась к нему, и чуть не задушил, а потом, когда начались

преждевременные роды, Палпатин вытянул из неѐ по брачной связи все силы, чтобы сука

Вейдер не сдох. Бен успел спасти тебя и Лею, а Падме не смог. Он тогда и сам был… —

вздохнул Баки. — Я так понял, он в храме джедаев с младенчества. А они все были, ну…

семья. Когда Энакин вырезал храм, Бен почувствовал все смерти, каждую. Это напрочь

снесло ему крышу, совсем. Я не очень представляю, каково это, — признался Баки. — А

тебя он берѐг всю жизнь. И после смерти бережѐт.

— Бен всегда рядом, — прошептал Люк. — В детстве он приносил мне игрушки, вырезанные из дерева. Они были пропитаны такой любовью… Дядя Оуэн его ко мне не

подпускал. Гонял. А ещѐ Бена все боялись. И местная шпана, и криминал покрупнее. Он

убивал, не колеблясь. С лѐгкостью. И калечил. А потом ещѐ и лекцию задвинуть мог о

воспитании, и прямо не знаешь, что страшнее. Он помолчал, вздыхая, явно многое

переосмысливая. — Он был совершенно седой тогда, — продолжил Люк. — В морщинах.

И весь такой… Усталый. Замученный. Я помню, как он сражался с Вейдером. Знаешь, такие движения… отточенные. А потом он посмотрел на меня, опустил меч и улыбнулся.

И просто рассыпался светом. Меч Вейдера… Он так. Одежду чуть опалил. И только.

Какая от него ненависть шла, ты представить себе не можешь, Баки. И страх. Вейдер Бена

боялся. Вот даже этого уставшего старика. — Мы с этим что-нибудь сделаем, —

пообещал Баки. — Не сразу, но сделаем. Замучили человека до смерти. Но из спальни ты

его гони. «Всегда рядом», надо же! Советами задолбает. Они переглянулись и

рассмеялись, два похожих и в то же время разных человека. — Ну не до такой же степени!

— усомнился Люк. — Хотя… — Лучше не рисковать, — постановил Баки и они вновь

рассмеялись, любуясь звѐздами.

Часть 4. Слишком много мозгоклюев

Люк открыл глаза, как только Стив подошѐл будить. — Мы прилетели, Баки. Ой. Люк. —

Называй Баки, — улыбнулся Люк, и Стив дрогнул. — Он мой брат. Родной. — Что? —

хлопнул ресницами Стив. — Как? — Я обязательно расскажу подробнее, — пообещал

Люк, вставая. — Если кратко: мы одна личность в двух телах. Отражения. Так что зови

как привычно. И не стоит об этом распространяться. — Ты прав, — кивнул Стив, подхватывая всѐ ещѐ храпящего Старка. — Пошли. — Где мы? — завертел головой Люк.

— Дом Старка в Малибу, — сообщил Стив, шагая хорошо знакомым маршрутом. — О.

Мисс Поттс. — С Тони всѐ в порядке? — требовательно спросила стройная ухоженная

блондинка. — Он трезв? — Трезв, спит, переутомился, — ответил Стив. — Доспех

заклинило, — добавил Люк. — Несите его в мастерскую, — вздохнула Поттс, едва

удержавшись, чтобы не махнуть обречѐнно рукой. — Хорошо хоть трезвый. А это кто? И

она указала на повисшего мешком на плече Люка мужчину, обмотанного верѐвками, мычащего в кляп из какой-то грязной тряпки. — Полковник Земо, — сообщил Стив, заходя в огромный лифт. — Террорист и убийца. Мисс Поттс кивнула, вновь

сосредоточившись на храпящем Старке: Люк чуть углубил его сон, чтобы это чмо

бородатое не проснулось в самый неподходящий момент. В мастерской Стив положил

Старка на специальный стол, и тут же ожили манипуляторы на стойках. Подъехали

дроиды, начав распиливать и разбирать доспех в попытке выковырять своего хозяина.

Люк с интересом завертел головой, бросив Земо на пол. Знакомо как всѐ! Неплохая

мастерская. — Прошу простить, у меня дела, — сказала Поттс и покинула их, негодующе

цокая каблуками. — Что дальше? — спросил у Стива Люк. — Земо надо передать

властям, но каким? Кто занимается расследованием? Стив сел на продавленный диван, задумавшись. Неожиданно оказалось, что пояснить, что и как, очень сложно. Даже его

собственное положение. Это неприятно укололо. Люк показательно поджал губы и встал.

— Так. Начнѐм с простого. Моемся. И едим. Есть хочу невыносимо. И ждѐм пробуждения

Старка. Посмотрим, что он скажет теперь, когда мозги от закладок избавили. — Мистер

Барнс, — неожиданно раздался женский голос. — Можете пояснить подробнее? Что с

Сэром? — Кто ты? — требовательно спросил Люк, подкрепляя вопрос толикой Силы. —

Пятница, искусственный интеллект, — ответил голос. — Каковы твои функции? — Я

помогаю Сэру, мистер Барнс. — Пятница отвечает за… за всѐ, — неловко пояснил Стив.

— Как Джарвис. Но Джарвис… Он теперь Вижн. — Понятнее не стало, — заметил Люк.

— Джарвис тоже был искусственный интеллект? — Да, — вздохнул Стив. — А теперь он

обрѐл тело. Люк застыл. Дроид с самосознанием. С одной стороны, хреново и даже очень: его родная галактика изобиловала восстаниями машин, так что дроидов форматировали

регулярно, с другой — ТриПиО и ЭрДва. Дроиды, оставшиеся от Энакина Скайуокера. Им

никто ничего не стирал. — Ладно, — протянул он, решив разобраться позже, заодно

порывшись в памяти Баки, — потом всѐ. Еда, душ, одежда. — Прошу пройти за Дубиной,

— отозвалась Пятница, и вперѐд выехал маленький дроид на гусеничных шасси с одним

манипулятором на спине, которым он приглашающе помахал. — Он проводит. Мистер

Роджерс? — Да, Пятница? — Могу я попросить вас перенести Сэра в более

комфортабельные условия? — Разумеется, — кивнул Стив, подхватывая сопящего Старка, освобождѐнного от брони. — Сейчас. Пусть спит. И сообщи, пожалуйста, когда

проснѐтся. Следующие несколько часов Люк наслаждался комфортом: водяной душ и

даже огромная ванна. С пузырьками. Вкусная и сытная еда. Много еды. Прекрасный каф.

И сладости. Ему было хорошо. Единственное — очень привычно ныли спина и плечо.

Левое. Протез? Ещѐ что? Стоило проверить себя специальной медитацией, показанной

Беном. Если что — начать процесс исцеления. — Мистер Барнс, Сэр проснулся и

приглашает вас на разговор, — неожиданно раздался голос Пятницы. — Вас проводить?

— Пожалуйста, — попросил Люк. Проснулся. Отлично. Посмотрим, как он теперь

заговорит. Старк обнаружился в просторном кабинете с роскошным видом на океан, понурый, взлохмаченный и чистый. На голографическом экране перед ним проигрывалась

та самая запись, которой Земо в Оймяконе сорвал Старку все тормоза. — Девяносто

первый год, — хрипло произнѐс Старк. — В то время ещѐ не было технологий, обеспечивающих такое качество ночной съѐмки с камеры наружного наблюдения. И

камеры в том месте не было — я же изучал материалы следствия. Разные ракурсы, чѐткий

свет… Это постановка, рассчитанная на меня. Игровое кино. Я вообще не уверен, что на

видео ты и мои родители. Но снято умно. Он потѐр лицо ладонями и вновь уставился на

экран. — Земо сейчас допрашивают компетентные люди, имеющие на это право, —

размеренно продолжил Старк. — Они соберут всѐ в отчѐт и представят его куда надо и

кому надо. А я о многом должен подумать. — К примеру? — наклонил голову Люк. Стив

сидел тут же, молча слушая и не спеша что-то говорить. — К примеру, кто так долго и

упорно форматировал мне мозги, — отозвался Старк, отключая экран. — Больно было! —

рявкнул он. — Зато польза, — отрезал Люк. — И нечего на меня орать, миллиардер и

плейбой. Что-то все твои деньги и постельные подвиги не защитили от чужого влияния.

Лучше бы спасибо сказал, но от тебя не дождѐшься. Да? Старк уставился на него со

злобным прищуром, но Люка таким и в семь лет было не пронять. — Кого ты подпустил к

себе так близко, Тони? — спросил Стив. — Ну, выбор-то небольшой, — искривил рот

Старк. — Обадайя. Роуди. Вы, два брата-дегенерата. Ванда. Уилсон. Пеппер. Хэппи. —

Могу глянуть и уточнить этот вопрос, — с каменной мордой сообщил Люк, мысленно

хихикая. Старк, может, и был гениальным изобретателем, как его успел просветить Стив, вот только с реалиями жизни был знаком своеобразно. Родился с золотой ложкой в жопе, вырос в башне из алмазов и считал, что крут и страшнее пули или яда ему ничего не

грозит. Идиот. А Бен, выдѐргивая крючки и триггеры из его мозгов, с лѐгкостью считал

образы их создателей и всѐ-всѐ обстоятельно расписал Люку. Да, имѐн не назвал, но этого

и не требуется. Старк уставился в пол между расставленных коленей. — Хреново

сомневаться в самых близких, — заявил он. — Пятница, позови Хэппи. И Пеппер. И

Роуди связь организуй: гулять так гулять! — Не трясись, Старк, — посоветовал ему Люк.

— Лучше думай. Последние закладки, самые мощные, имеют образ женщины и алое

свечение. Две штуки машут крыльями. Это для начала. — Пятница, отмени предыдущее,

— протараторил Старк. — Крыльями, говоришь? Пятница. Где сейчас Сокол? И Ванда?

Он выдохнул, едва не трясясь от бешенства и возмущения. — Ещѐ, — потребовал Старк.

— Лысый череп, много чѐрной и коричневой кожи, — продолжил Люк. — Фьюри, —

мрачно определил Стив. — Большая грудь в чѐрном вырезе, красная помада, — добавил

Люк. — То есть мне в мозг только ленивый не срал, — зло заключил Старк. — А ему? —

он указал на Стива. — Мне… — возмущѐнно начал Стив. Люк жѐстко, через Силу

скомандовал: — Сидеть! Стив рухнул в кресло как подкошенный. Люк подошѐл к нему и

уставился прямо в глаза.

— Спи. Воля у Стива была стальная. Он некоторое время сопротивлялся навеянному

Силой сну и приказу, но Люк надавил, не жалея, и Стив отрубился. — Сейчас посмотрим,

— пообещал Люк, вспоминая мастер-класс от Бена. Нет. От Оби-Вана. От отца. Вот. От

отца. Так правильно. — Хм… — протянул он, крайне осторожно сканируя периферию. —

И этот тут. И… Опять? Крылья и чѐрная кожа. Алая помада. Алые волосы. Так. Это ещѐ

что за спрут? И… Опять красная помада? — Тѐмные кудряшки? — заинтересованно

спросил Старк. Люк кивнул. — Тѐтя Пегги. Во мне она тоже покопалась? — Как ты

догадался? — с явным сарказмом спросил Люк. Старк фыркнул, о многом задумавшись.

Люк сосредоточился. Плевать на Старка, пусть сам разбирается, что и как. Ему надо

прочистить башку Стива. Тот в памяти Баки временами очень сильно напоминал Бена в те

моменты, когда у отшельника падала планка, и он проваливался в свои воспоминания.

Очень страшные воспоминания, как понимал Люк. И тогда… Спасения от него не было.

Бен тогда мог буквально пройти по трупам — Люк слышал сплетни на базарах, а один раз

даже сам стал свидетелем. Извиняться после такого Бен не спешил. Он вообще понимал

справедливость, возмездие и отсутствие мстительности крайне своеобразно. Стив мало от

него отличался, разве что его отчаяние и ненависть не так крепко настоялись. Ну и

образование с опытом были попроще, не такие изысканные. В остальном же… Да, Баки

был прав, когда говорил, что у Стива и Бена очень много общего. Это хорошо. Люк видел, что Стиву отчаянно не хватает примера. Отцовской фигуры. Того, кто выбьет из него дурь

и потом покажет, как правильно. Так что собирался организовать это знакомство и

ученичество со всем тщанием. Но сначала надо разобраться с триггерами. И он

погрузился в медитацию, плавно и нежно доставая из разума Стива всѐ лишнее, одновременно Силой отслеживая Старка. Этому пафосному мудаку Люк не доверял от

слова совсем. Да, он может быть другом, но проблем от этого будет больше, чем пользы.

С такими, как Старк, отношения надо строить сугубо деловые. Так проще и легче. А что

Стив этого не понимает, так это у него, кроме Баки, друзей не было. Но Баки — он

побратим. Совсем другое. Ничего. Люк на то и здесь, чтобы всѐ поправить и сделать как

надо. Вон, Баки сделал: Бен наконец сказал правду, и не с какой-то точки зрения, а как

есть. Факты. И это только начало. И вообще, Баки — семья. Люк не мог ответить на его

добро меньшим.

Часть 5. К бабушке и дедушке

Прежде чем лететь и знакомиться с родственниками матери Люка и Леи, Баки

основательно припарадился: оделся в дорогое и красивое, сшитое персонально для него, включая чѐрные перчатки из тончайшей кожи, постригся не у дроида, а у куафера-человека, который сделал ему причѐску стильную, но при этом строгую, купил яхту себе

под стать. Он сын королевы или фермер татуинский? Правдой было и то, и то, но являться

к родовитой родне татуинским фермером Баки не собирался. Ему нужно было признание

Наберрие. Конечно, Люк по молодости натворил всякого, что всколыхнуло всю галактику, но любые факты можно подать по-разному. И то, что будет в минус фермеру, отпрыску

сенатора и генерала засчитают в плюс. Баки твѐрдо решил, что о том, чей он на самом

деле сын, он объявит громко и чѐтко. Он хотел, чтобы его знали как сына известного на

всю галактику генерала, магистра и просто мастера, чтобы Бен, нет, Оби-Ван — хватит

называть его псевдонимом — мог гордо заявить: вот он, его потомок. И плевать на всех и

вся. У него создалось мнение, что Оби-Ван дошѐл до ручки задолго до своей смерти. Что

им никто не гордился. Никто его не хвалил. Только гнобили и принижали, и требовали

пахать и пахать. Вот только лошадь тоже пахала больше всех, а председателем колхоза так

и не стала. Кроме того, ещѐ одним толчком в сторону восстановления статус-кво стали

воспоминания о сестре. Лее. Картина, на взгляд Баки, вырисовывалась так себе. Лея

Органа, навсегда оставшаяся принцессой Альдераана, была удочерена своими приѐмными

родителями полностью, официально и со всем сопутствующим обвесом в виде связей, воспитания и прочего. И на брата-фермера, каким бы героем и звездой Силы он ни был, смотрела свысока. Играла в демократию Лея самозабвенно, но суть еѐ была сутью

аристократки, для которых все, кто ниже по статусу, не более чем расходный материал.

Бен держал Баки в курсе и дел на Земле, где Люк вправлял мозги Стиву и Старку, и здесь.

Он мог свободно перемещаться, его не видели, если он не хотел, так что знал призрак

Оби-Ван Кеноби примерно всѐ и ещѐ немного. Баки это устраивало целиком и полностью: он освоился в теле Люка и теперь успешно бороздил океан Силы, обучаясь обращению с

Великой. Тут и Оби-Ван помогал, и воспоминания и умения Люка органично всплывали и

впаивались в умения и знания самого Баки. А ещѐ в теле Люка удивительно свободно

дышалось, и Баки радовался каждое мгновение, что это тело не реагирует на всѐ с

эмоциональным диапазоном того айсберга, что потопил Титаник. Оби-Ван просвещал его

насчѐт реалий этой вселенной и делился знаниями и воспоминаниями. Чету Органа он

вспоминал с ностальгией. — Бейл был удивительным человеком, — задумчиво погладил

бородку призрак. — Очень умный. Добрый, но не в ущерб себе. Преданный: сначала

королеве, потом Альдераану, потом уже друзьям. Хитрый. Если услышишь слух, что он

увивался возле Падме, не верь. Враньѐ и провокация. Для Бейла всегда существовала

лишь одна женщина — его супруга и королева Бреха, он налево даже не смотрел, не то

что ходил. Падме была его другом и соратником, но не более. Лею он забрал, так как

своих детей у них быть не могло. А ещѐ она кареглаза, шатенка и невысокая. Один в один

типаж Брехи. Ну и наследственность: Энакин Энакином, а Падме с Набу, там селекция

проводится тщательная и абы кого на семейное древо не прививают. К сожалению, хотя

Лея умна, получила отличное воспитание и имеет хорошее происхождение со стороны

матери, характер у неѐ отцовский. И ещѐ она очень… категорична. — В папашу пошла, —

соглашался Баки. — Знаешь поговорку — «от осинки не родятся апельсинки»? Явно про

неѐ. — Не представляю, что такое осинки и что такое апельсинки, — улыбался в усы Бен,

— но ты прав. — Ещѐ бы! — весело улыбался Баки. — Поможешь мне с Наберрие? —

Обязательно. В общем, на Набу Баки прилетел, демонстрируя товар лицом, тем более что

средства на это имелись. Во-первых, сам Люк скопил неплохую сумму. Во-вторых, Оби-Ван, выбитый из своей жуткой депрессии животворящим пинком Баки, вспомнил, что он, на минуточку, магистр Ордена джедаев и член Высшего совета, и знает прорву счетов, на

которых водятся такие суммы, что можно полгалактики скупить и ещѐ останется. Да, после проверки выяснилось, что часть из них пуста — видимо, специалисты Палпатина

постарались, тот не мог упустить возможность ограбить своих врагов, но и того, что

осталось нетронутым, хватит на всѐ и даже больше. Набу Баки восхитила: много воды, много зелени, удивительно красивая, просто воздушная архитектура. Жители одеты

пышно и со вкусом. И еда оказалась выше всяческих похвал: прежде чем что-то делать, куда-то идти и с кем-то встречаться, Баки решил как следует набить желудок.

Объяснение, почему он столько ест, было простым: Сила требует силу, то есть топливо.

Да, и на одной Силе можно жить, вот только такие эксперименты до добра не доводят. Так

что в здоровом теле — здоровый дух, и прочее. И только после визита в ресторан Баки

связался с представителями семьи Наберрие и договорился о встрече. Представился он

Джеймсом Бьюкененом Барнсом, у него и документы были на это имя — Набу оставался

частью Империи, а Люк Скайуокер в списках «Их разыскивает Империя» числился

номером один. До сих пор. И цена за его труп — на поимку живого даже не надеялись —

была просто астрономической: Баки аж глаза выпучил, не в силах осознать количество

нулей. Да уж. Палпатин, он же Дарт Сидиус, подошѐл к проблеме серьѐзно. Вопрос

оставался один: почему награду не убрали? И кто еѐ должен выплатить, если б каким-то

чудом Люка грохнули? И как? Его даже ситхский яд не взял, а от этой дряни дохли все без

исключения. Но Баки высказался на этот счѐт однозначно: — Бережѐного бог бережѐт, а

небережѐного конвой стережѐт. После чего сделал себе практически настоящие имперские

документы на новое имя. Тем более что сейчас, причѐсанный, приодетый, с другой

мимической маской и другими движениями он очень сильно отличался от изображѐнного

на голофото Последнего джедая. У него даже волосы потемнели, став ближе к

каштановым. И уж точно никто не будет ожидать такой неимоверной наглости от героя

Сопротивления. Ради любопытства Баки посмотрел розыскные списки дальше. И номером

два как раз был Оби-Ван Кеноби: обаятельный рыжеволосый красавец мастер-джедай и

Высший генерал. И сумма за живого — за труп платить никто не собирался — не

отличалась от Люковой ничем. Разве что в досье имелась пометка: предположительно

мѐртв. Ситхи решили перестраховаться? Встречу ему назначили в поместье Наберрие.

Баки, добравшийся туда на понтовом спидере с водителем, нанятым в агентстве за очень

хорошие деньги, едва не присвистнул: а хорошо живут королевские дома! На трон Набу

как раз воссела племянница покойной Амидалы: Пуджа Наберрие с тронным именем

Анунна. Двоюродная сестра Люка. Баки вошѐл в главное здание поместья так, словно

находится здесь по праву, а если присутствующие не в курсе, то это не его проблема. Кто

как выглядит и называется, он выучил заранее, и поприветствовал хозяев

приличествующими ситуацией поклоном и словами: — Дедушка, бабушка, я рад наконец

с вами познакомиться.

Наберрие были крепкие орешки: за сердце никто не схватился и в обморок не брякнулся, хотя некоторые и побледнели. То ли так сложилось случайно, то ли специально, но в

поместье находилась вся семья, кроме Пуджи: Сола, старшая сестра покойной Падме, еѐ

супруг Даррен, их старшая дочь Риу. Руви и Джобал — родители Падме и Солы. Все, кто

остались в живых и не порвали связи после сначала падения Республики, а потом и

падения Империи. — Внук? — стоило отдать должное Руви, сейчас считающегося главой

семьи после смерти его матери, Винамы — сарказм в его голосе отсутствовал полностью.

— И кто же вы, юноша? Я не припомню вас. Просветите, пожалуйста, кто ваши родители.

— Падме Наберрие и Оби-Ван Кеноби, — ответил Баки с достоинством, внимательно

наблюдая за реакцией. Они… нет, не знали, но подозревали или догадывались. Его

изучали внимательно и въедливо. А он и не подозревал, что аристократов натаскивают на

чтение по лицам так же качественно, как разведчиков и диверсантов. На Земле такого не

было. Интересно. Впрочем, учитывая рассказы Оби-Вана и тот факт, что практически все

дома с претензией на знатность увлекались селекцией, неудивительно. — Чем вы можете

доказать этот факт? — наконец пришѐл к какому-то выводу Руви. И прочитать его мысли

Баки не мог: удивительно крепкие ментальные щиты. — Банальным генетическим

анализом, — спокойно сообщил Баки. — Данные Оби-Вана Кеноби есть в розыскном

листе. Исчерпывающие. Можно легко сравнить, ну а кровь вашей семьи… — он еле

заметно улыбнулся. Вот тут их проняло: Руви застыл, Джобал с остальными украдкой

переглянулись. И Баки абсолютно не врал. Любой тест на генетическое совпадение

покажет, что и как. Баки сам проверил: да, с Кеноби совпадение есть. Конечно, было бы

лучше, если б имелось свидетельство о браке, но вот тут начинались проблемы. И не

потому, что оно отсутствовало, нет! Потому что оно было. Энакин Скайуокер и Падме

Наберрие действительно заключили брак. На Набу. Их венчал священник, Максирон

Аголерга, понтифик Братства Познания, по всем правилам, пусть в свидетельстве и были

вроде бы вписаны псевдонимы: Вере и Сет. Эту информацию удалось выцарапать из

памяти ЭрДва, которую никто и никогда не стирал. Баки еѐ уничтожил, потому что дроид

заснял свадьбу Энакина с Падме во всей красе. И как Энакин потом вбивал Силой в мозги

понтифика запрет о распространении информации — тоже. О чѐм думала Падме, Баки

даже представить себе не мог. Логически объяснить еѐ действия было совершенно

невозможно. Резоны Энакина Баки хоть как-то понимал: джедаям было запрещено

вступать в брак. Монашеский орден как есть. — Проверим, — сказала Джобал, и слуга

немедленно принѐс небольшой приборчик. Здесь технологии продвинулись настолько, что

провести тест можно было за пару минут. Пока брали каплю крови, пока прибор

сравнивал, Баки продолжал размышлять на тему брачного свидетельства. Его предстояло

найти и изъять. А ещѐ найти личные записи этого самого Аголерги: как просветил его

голонет, члены Братства Познания в обязательном порядке вели личные дневники, фиксируя произведшие на них впечатление события, и то, что монах не мог говорить на

эту тему, не отменяло того факта, что он мог еѐ описать. Сила настойчиво намекала, что

так оно и есть. Значит, придѐтся разобраться. Тем временем Руви дождался писка прибора

и посмотрел результат. Лицо его дрогнуло. Потом прибор пискнул ещѐ раз, Руви вновь

посмотрел — и от него просто хлынуло изумление, быстро, впрочем, подавленное. —

Совпадение… есть, — откашлялся Руви, продолжая смотреть на экран прибора

остановившимся взглядом. — Это в папу, — объяснил ему Баки, сообразив, что так

поразило дедушку. Счѐтчик мидихлориан. — Папа у меня очень выдающийся. По

Наберрие пошли шевеления и кивки: чтобы оставаться не в курсе деятельности Оби-Вана

Кеноби, пусть и годы назад, надо быть гунганом. А гунганами Наберрие не были от слова

совсем. Теперь оставалось ждать, что перевесит: польза от признания, страх или жадность.

Баки рассчитывал на пользу: пусть Палпатин и был набуанцем, свою родину он, будучи

императором, ни в кредит не ставил. Королевы, избираемые одна за другой, были чисто

декоративными фигурами, а сам император называл их просто и ѐмко: украшение Двора.

От украшений не ждут мозгов или пользы. Они просто украшают. Да, Палпатин вроде и

не гнобил Набу, но и никаких преференций от него планета не дождалась. И

пренебрежения ему не простили, это Оби-Ван сообщил без тени сомнения. Баки

способностям Кеноби добывать и обрабатывать информацию просто поражался. И хотел

научиться так же. И Люка научить. Можно не любить политику, но уметь готовить

политиков сильный пользователь Силы просто обязан. Иначе… Плохо будет. История

джедаев тому доказательство. Палпатин сделал их как маленьких. Никакая Сила, опыт и

знания джедаям не помогли. Потому что от бюрократии ничто не спасѐт. Медленная варка

лягушки: Ордену тысячу лет закручивали гайки, пока не задушили. — Добро пожаловать

домой, внук, — сказала Джобал и раскрыла руки для объятий. Баки бережно обнял старую

женщину, сканируя Силой эмоции окружающих. Они были разнообразны и

занимательны. От Руви пахло меркантильностью: он высчитывал, что семье принесѐт

признание. От Джобал тянуло застарелым горем и надеждой. Сола металась между

радостью и негодованием. Судя по всему, на покойную сестру, что та скрыла факт

беременности от семьи. Даррен просто спокойно воспринял прибавление в семействе. Риу

была озадачена. В целом, неплохой набор. Отторжения нет, скрытого желания продать

имперцам родственника подороже тоже нет. Уже хорошо. — Что ж, — когда Баки

закончил обнимать и пожимать руки, Руви вновь откашлялся, — теперь надо решить, как

мы распорядимся этим знанием. Баки про себя отметил, что кормить его дорогие

родственнички не собираются, так что он очень правильно пообедал перед визитом.

Ладно. Если они не соображают, что сытый мужчина — более покладистый мужчина, это

не его упущение. Он не маленький, потерпит. Но запомнит, это уж точно. И Баки, приятно

улыбаясь и всем собой демонстрируя воспитание и манеры, сел в предложенное кресло, готовясь отстаивать свои интересы. Оби-Ван стоял за его спиной, положив руки на плечи

и незримо поддерживая: Наберрие призрака не видели. От него тянуло потрясением и

изумлением. Баки небрежно коснулся его руки, делая вид, что поправляет воротник, и

приготовился торговаться.

Часть 6. Горький урок

Стив очнулся с удивительно хорошим настроением. И состоянием: не болела голова, что в

последнее время случалось всѐ чаще и чаще. Он неторопливо встал, вымылся и пошѐл на

вкусный запах. Пахло кофе, оладьями, жареным беконом и ещѐ чем-то удивительно

приятным. Баки, вернее Люк, обнаружился на кухне, накрывающим стол. Стив озадаченно

почесал макушку, разглядывая уставленный блюдами стол и кучу вилочек и ложечек, пожал плечами и сел. Его этикету учили, чтобы не позорился на банкетах, так что ничего

сложного он не видел. Завтрак прошѐл в уютном молчании. Наконец Люк разлил кофе и

щедро плеснул в чашки молока — непривычно белого. Себе добавил разных сиропов, к

Стиву пододвинул сахарницу. — А где Старк? — спросил Стив. — Кажется, мисс Поттс

приковала его где-то неподалѐку, чтобы не понѐсся творить глупости, — сказал Люк. —

Не стоит вмешиваться, Стив. Это их жизнь. И вообще, дам совет. Деловые отношения

иногда продуктивнее дружеских. Стив молча кивнул, уставясь на дно опустевшей чашки.

— Ещѐ каф? — Пожалуйста. Они выпили ещѐ кофе, доели печенье, Стив осторожно

покосился на Люка. — Баки, — начал он и Люк кивнул, показывая, что всѐ правильно.

Нечего Старку знать, что сейчас происходит с Зимним Солдатом. — Баки. Я… Стив

страдальчески заломил брови, уставясь на Люка как нашкодивший щенок влажными

глазами. — Прости меня. — А тебя-то за что? — удивился Люк. — Не ты себе в голову…

гадил. Не тебе и извиняться. Закладки — это такое коварное дело, я тебе скажу. Сам ни за

что не поймѐшь, что с тобой не так. К сожалению. А у тебя ещѐ и на психопрофиль вся эта

дрянь легла идеально, и вот, пожалуйста. Мир уже чѐрно-белый, а не цветной. Стив

вздохнул ещѐ горестнее. — И ведь ничего уже не исправить, — сказал он. — Если бы я

его услышал… — Кого? — спросил Люк, считывая внезапно вспыхнувший в сознании

Стива образ: мужчина, огонь, опасность. Воспоминание имело вкус того самого алого

свечения, что Стив назвал Вандой. — Брок Рамлоу, — вздохнул Стив, и от него пахнýло

стыдом. — Командир отряда Альфа. Да и не только его. Он меня предупреждал. Он делал

всѐ, чтобы хоть как-то… Я не слышал. Я не слушал. И он погиб. — Расскажешь? —

спросил Люк, и Стив кивнул, молча подвинув к нему пустую чашку. — Он меня бесил с

самого начала, — принялся рассказывать Стив. — Злой, саркастичный, едкий.

Безжалостное чувство юмора. Мне всѐ время казалось, что он думает: ты сывороточный, а

я сделал себя сам… — А он сделал себя сам и имел все основания так думать, —

подхватил Люк. — И ты стал его презирать. Да, Стив? Презирать. Ненавидеть. И тихо

завидовать: а вдруг он прав, и ты, Стив, без сыворотки ничего из себя не представляешь?

— Да, — обронил Стив. — Я ему завидовал. Поэтому я начал его ненавидеть. Так было

проще. Ненавидеть проще, чем послушать совет и подумать. Понимаешь, Баки, они были

двойными агентами. Вот только в Гидру их отправил Фьюри. Всѐ он знал, этот

одноглазый скот. И потом, когда началось «Озарение», вся эта мерзость… Он Альфа

Страйк просто бросил на растерзание. — Потому что они слишком много знали о том, что

он творил, — сказал Люк, и вопросом это не было. — Расследование показало бы, что…

— Да! — перебил его Стив. — Я потом всѐ не мог понять: почему они так по-дурацки на

меня охотились. Эта драка в лифте… Там вздохнуть было нельзя свободно, столько

народу набилось, не то что драться. И в молле… Ну глупости это, что от целующейся

пары отворачиваются. Гражданские — может быть, но Альфа-то профи! Он закрыл лицо

руками, едва не воя от стыда. И понятно, что не его вина, не с его промытыми мозгами, но

Стиву было ужасно стыдно и больно: а вдруг, если бы он прислушался, а вдруг смог бы

преодолеть программу, а вдруг… — Никакого вдруг, Стив, — сочувственно похлопал его

по плечу Люк. — Даже если б свершилось чудо и ты превозмог, ничего бы не изменилось.

Новая программа, более жѐсткая. Или вообще полное стирание памяти. Чего мелочиться?

Стив с ужасом уставился на него. — Поэтому помни об этом, Стив, — Люк смотрел

жѐстко. — Помни, делай выводы. Да, их гибель ты исправить не можешь, но можешь

обелить их имена и наказать тех, кто причастен и ещѐ жив. — Да, — кивнул Стив, расправляя плечи и на глазах превращаясь в того самого легендарного Кэпа. — Так и

сделаю. — А я научу тебя защищаться, — предложил Люк. Стив видел Оби-Вана, значит, всѐ получится. — Чтобы больше тебе так в голову не… лезли. — Прямо хоть шапочку из

фольги носи, — усмехнулся Стив. — Я раньше думал — какой же дурак Магнето в своѐм

шлеме! А теперь понимаю, что дурак тут вовсе не он. У Магнето друг сильный телепат, —

объяснил Стив Люку. — Мужик правильно понимает, — одобрительно кивнул Люк. —

Дружба дружбой, а голову защищать надо. Иначе сам не поймѐшь, как под чужие песни

запляшешь. — Ты прав, — поджал губы Стив, чуть стрельнув глазами в угол и на

потолок. Люк его понял правильно: дроиды Старка пишут всѐ происходящее. И это Люку

не нравилось совершенно. — Думаю, мы достаточно надоедали мистеру Старку, — встал

Люк. — Пора и честь знать. — Да. У Тони… мистера Старка своя жизнь, — неожиданно

нехорошо улыбнулся Стив. — Я не собираюсь в неѐ вмешиваться. Мы помогли ему, пора

домой. Пошли, Баки. Скажем нашему гостеприимному хозяину спасибо и до свидания.

Тони Старк обнаружился на открытой террасе, нависающей над океаном. — Мы

попрощаться, — сказал Стив. — Валите, — махнул Старк. — Знать не хочу, куда вы

двинете. Машину можете взять в гараже. — У нас своя, — тут же обрубил привычную

благотворительность Старка Люк. — Живи своей жизнью, миллиардер и плейбой. И

принимай меры. Тебе неимоверно повезло. Не выбрасывай в помойку этот шанс. Идѐм, Стив. Они развернулись и вышли. — Куда теперь? — завертел головой Стив. — Есть

местечко, — улыбнулся Люк, вороша память Баки. Сведений о конспиративных

квартирах, домах, счетах, схронах с оружием и прочим там имелась масса. Голодные, босые и необогретые не останутся. Пора брать судьбу в свои руки. И они зашагали к

дороге. — Но машины-то у нас нет, — заметил Стив, глядя на далѐкие небоскрѐбы Лос-Анджелеса на горизонте. — Хотя тут не так уж далеко. И он привычно забросил щит за

спину, на крепления. Видок у них был тот ещѐ: Капитан Америка и Зимний Солдат. В

форме. С оружием: у Люка на спине даже маленький автомат висел, про остальное и

упоминать не стоило. — Пробежимся? — предложил Люк. — Я нас прикрою. Никто не

обратит внимания. — Кто последний — тот креветка! — весело улыбнулся Стив и

сорвался с места. Скорость у него была как у гоночного автомобиля этого мира. Люк,

тоже рассмеявшись, помчался за ним, с лѐгкостью догнав и держась вровень.

Возможности тела Баки поражали. То, что Люк мог достичь с Силой, было доступно Баки

благодаря сыворотке. Они добежали до окраины города с лѐгкостью, дома с садами

раскинулись во всей красе, они промчались сквозь них, а потом Люк свернул в переулок, второй… Его вели память Баки и Сила, уверенно направляющая к безопасному убежищу.

— Сюда, — сообщил Люк, показывая на достаточно крепкий дом, окружѐнный

разросшейся живой изгородью из здоровенных кактусов, переплетшихся между собой и

топорщащих во все стороны колючки.

— Жилым не выглядит, — заметил Стив, огляделся и перемахнул через калитку. Люк

перепрыгнул еѐ следом, огляделся, сопоставляя воспоминания Баки с реальностью. —

Нам сюда, — показал он, обходя дом. Ключ лежал под здоровым камнем, который

простой человек не поднимет. Люк вставил ключ в скважину, открыл дверь и уставился на

вторую, бронированную. И с электронным табло. Сила справилась с замком с лѐгкостью, позволив войти в дом. Он ощущался нежилым, но было чисто и отсутствовали запахи

сырости и плесени. — Закрой дверь, — сказал Люк и пошѐл смотреть, что и где. Дом был

большим: два этажа, потолки высокие, мебели, правда, минимум, явно чем-то обработана, чтобы пыль не садилась. Кухня, два санузла, спальни. Гардеробная с прорвой одежды.

Подвал. Оружейная. И сейф. Отлично. — Мы здесь надолго? — поинтересовался Стив. —

Знаешь, я ведь так и не видел современных домов. Ну, кроме дома Уилсона. — Этого

мозгокрута? — хмыкнул Люк. — С ним мы ещѐ разберѐмся. А пока… Отдых, Стив.

Отдых. Будем спать, есть, пить вволю. Тренироваться. И гулять. — Узнают, — вздохнул

Стив. — Нет, — уверенно заявил Люк. — Не узнают. Гарантированно. Мне тоже

любопытно. — Отдых… — задумался Стив. — Я… Слушай, я даже и не отдыхал

нормально никогда! Разве что у Старка, хотя… нет. Это не отдых был. — Выкинь Старка

из головы, — посоветовал Люк. — Ему теперь не до ваших игр в песочнице будет. Бизнес.

Тѐтя Пегги. Остальные. Есть куда приложить фантазию и деньги. А вот мы… Так. Сейчас

решим проблему с продуктами, поедим, и ты мне расскажешь, как в это дерьмище

вляпался. Полностью. С самого начала. Пора разбираться, как разруливать проблемы.

Часть 7. Создать прошлое

После бесед с Оби-Ваном Кеноби Баки Барнс очень чѐтко осознавал свою ценность для

помешанных на селекции набуанских аристократов: с одной стороны Падме Наберрие, одна из вершин многовекового труда семьи; с другой — магистр Ордена джедаев, Переговорщик, Убийца Ситхов, генерал и много прочих званий Оби-Ван Кеноби.

Конечно, Наберрие захотят его размножить. Для них это стандартный подход к таким

вещам: хорошие гены должны оставаться в семье. Но жениться Баки не планировал. Дети?

Может быть. Жениться для этого не обязательно. Впрочем, до детей ещѐ тоже не скоро

дойдѐт, потому что Баки хотел — и требовал — официального признания. Не просто плод

тайной страсти или секса по-дружески, а результат законного и одобренного брака. Выход

подсказал Оби-Ван, умилѐнно наблюдающий, как Баки наворачивает сладкое под каф с

синим молоком, больше похожим на сливки. — Джедайский брак, — сказал Оби-Ван, основательно подумав. — Это не бумаги и не сертификат, это Узы Силы. Кто бы что ни

думал, а Ордену больше двадцати пяти тысяч лет, порядки в разные времена были

разными, но Узы Силы всегда на первом месте. Да, в последние годы не афишировали, Йода косо смотрел и прочие долгожители и радикалы, но… оно было. И в немалом

количестве. Просто не выставляли напоказ. Вон, даже на нашу с Энакином Ученическую

связь неразорванную и то не сильно одобрительно косились. — Йода косился? —

понимающе тихо хмыкнул Баки, делая глоток. — Он косился именно на тебя, старый

крокодил. Что-то у него к тебе было. То ли боялся, то ли ещѐ что. Это мы потом обсудим.

А теперь подробности, пожалуйста. — Узы Силы, созданные при свидетелях, — начал

Оби-Ван. — Свидетели: Квинлан Вос, мастер-джедай, Тень. Гарен Мулн, мастер-джедай, пилот-ас. Сири Тачи, мастер-джедай, Тень. Все они мертвы, оспорить утверждение никто

не сможет. Впрочем, даже если кто и жив или каким-то чудом воскреснет, они мои слова

подтвердят. — Почему? — полюбопытствовал Баки. — Квинлан Вос, Гарен Мулн, Бент

Эритае, Брук Чан, Аалто — все они были в одном со мной ясельном клане. Клан Когтей.

Эти узы на всю жизнь… — меланхолично улыбнулся Оби-Ван. — Да, Брук и Аалто… не

сложилось с ними. Но вот остальные, они меня поддерживали в любых обстоятельствах.

А Сири была прекрасным другом. — Хорошо, со свидетелями определились, — кивнул

Баки, подтягивая к себе пиалу с чем-то непонятным. — Сертификаты, ещѐ что? — Нет, —

оскалился Оби-Ван. — Узы или есть, или их нет, и это может подтвердить, ощутив, только обученный джедай или ситх. — Прекрасно. Кольца? В вашей культуре есть такое?

— У джедаев нет, — качнул головой Оби-Ван. — А вот у Набу есть. И они должны быть

дорогими, эксклюзивными и потрясающими. И выражать суть брачующихся. — Закажу,

— кивнул Баки. — Буду носить на шее на цепочке. Продемонстрирую при случае.

Наберрие аж прослезятся. Дальше. Нам нужна версия вашего с Падме знакомства, влюблѐнности и всего этого вот. И ещѐ… Люк ляпнул Лее, что она его сестра. Лея знает, что она дочь Вейдера, так? О том, кто еѐ мать, она знает? Оби-Ван задумался. — Люк знал

о том, что Вейдер — его отец, только с его слов. Я говорил ему, что его отец — Энакин

Скайуокер, которого сгубил император и убил Дарт Вейдер. — Что, безусловно, правда, но не вся. Баки налил себе ещѐ каф. — Тогда так. Ты назвал его Скайуокером и пристроил

его к Ларсу и Беру как родственникам Вейдера для безопасности ребѐнка и потому, что ты

мог быть тысячу раз отец, но сошедший с ума джедай, одолеваемый видениями, совершенно не в состоянии заботиться о младенце. Сел помедитировать, провалился в

видения, очнулся через двое суток, а младенчик-то и помер уже. — Именно, —

торжественно кивнул Оби-Ван. — Ларсам я сказал, что это Люк Скайуокер. Всѐ. Я не

говорил, кто его родители. Подтвердить слова анализом? Они фермеры были, не до того, тем более что Беру не могла иметь детей, и плевать ей было, кто там у неѐ на руках

пищит. Оуэн… Своеобразный человек был. Пытался мне угрожать, представляешь? — И

что ты сделал? — полюбопытствовал Баки. — Посмотрел на него, — пожал плечами Оби-Ван, и Баки рассмеялся, представив эту картину. — Я держался осторонь. Я… Я боялся, что вольно или невольно окажу на тебя влияние. Сошедший с ума джедай — не лучший

пример для подражания. — Кстати, это тоже можно упомянуть, — предложил Баки. —

Сумасшествие. Узы лопнули, и ты двинулся, не вынеся потери. — Одобряю, — кивнул, подумав, призрак. — Хорошо ложащееся в исходники предложение. Кольца… Так. Есть у

меня ювелир на примете. Берѐт дорого, но изделия уникальны. И… Мы чуть изменим его

воспоминания. Он сделает запись, поставив нужную нам дату. — Знакомство и дата брака,

— напомнил Баки. — Тут и выдумывать ничего не надо, — пожал плечами Оби-Ван. —

Просто чуть подробности добавить. Познакомились мы на Набу, во время вторжения

Торговой Федерации. Я чѐтко знаю, что девочкам понравился: не раз слышал их

обсуждения и хихиканье. Убийство Мола добавило восторгов: набуанцы запись поединка

сохранили. Потом наши пути разошлись, но расстались мы добрыми друзьями. Дальше…

Через десять лет мы вновь встретились. Падме к этому моменту стала сенатором.

Покушение, мы еѐ охраняли с Энакином на пару. Арена Петранаки на Джеонозисе: общая

опасность сближает. Допустим, это стало толчком к развитию отношений. Ну и за год до

окончания войны мы связали себя Узами Силы. Сообщить семье Падме не решилась: опасно. Палпатин постоянно рядом крутился, а уж шпионов и вовсе тьма. Служанки…

Они ничего не сообщат. — Почему? — поинтересовался Баки, предчувствуя какое-то

дерьмо. — Мертвы, — лаконично пояснил Оби-Ван. — Панака постарался. Это я знаю

чѐтко. Он метил в моффы и выслуживался перед Палпатином. Про брак он сообщил. —

Он жив? — нехорошо сощурился Баки. — Нет, — скривил губы Оби-Ван. — Умер. Три

года назад примерно. — Хорошо… Значит, нам нужны кольца, а также требуется

уничтожить записи. И начнѐм мы с дроидов. Не откладывая дела в долгий ящик, Баки

подозвал сначала астродроида, которому давно требовалась чистка и покраска, и приказал

изобразить каталог хранящихся в нѐм записей. Память у малыша была обширнейшая.

Решив перестраховаться, Баки тщательно пересмотрел то, что относилось к свадьбе

Энакина и Падме, а также к их личным встречам. Набралось приличное количество. Он

лицо ладонью чуть не разбил, просматривая записи встреч: эти два идиота ну совсем не

палились! Если Падме ещѐ хоть как-то старалась, то Энакину всѐ похрен было. Ещѐ, просматривая записи, Баки отметил пару очень интересных моментов. Нехороших

моментов. То, что Скайуокер Силой запретил понтифику распространяться о венчании, он

понимал. Но вот общение с Падме… Скайуокер давил. Это Баки видел. Просмотревший

запись Оби-Ван помрачнел. — Что-то такое я предполагал, — поджал губы призрак. —

Энакин был очень силѐн. А контролировать себя зачастую не спешил. Он еѐ продавил.

Силой. Знаешь, я всѐ никак не мог понять, почему Падме, набуанка до мозга костей, вдруг

влипла в этот брак. Ну не сходилось у меня! Еѐ воспитание, карьеризм и прочее — и вдруг

тайный брак, как у соплюшки из захолустья. Это вот многое поясняет. Энакин при их

первой встрече заявил Падме, что женится на ней.

— Сколько ему было? — изумился Баки. — Девять, — хмыкнул Оби-Ван. — Ему девять, ей четырнадцать. Антураж: Татуин, лавка старьѐвщика, Энакин — раб, а Падме

изображает из себя служанку. Свободнорождѐнную служанку, это очень важно! — И тут

такая заявочка… — оторопело пробормотал Баки. — Видение? — Нет, — отрезал Оби-Ван. — У Энакина они отсутствовали полностью. Он был настолько погружѐн в Живую

Силу, что видения отсутствовали. Совсем. Предчувствия имелись, видения — нет. —

Очень странно, — высказался Баки. — Но уже не важно. То есть копаться в этой истории

мы можем до посинения, но для решения актуальных задач она неважна. Слушай, я всѐ

собираюсь тебе сказать: держи в голове, что мы с тобой ровесники. Мне девяносто восемь

так-то. — Правда? — удивился Оби-Ван. — И что? В моѐм отношении к тебе, Баки, ничего не изменится! Баки молча прикрыл глаза. Непрошибаемый. Ну точно как Стив!

Правда, гораздо умнее и хитрее. — Ладно, — согласился он. — Приступим. И принялся

стирать память сначала у астромеха, потом у протокольного дроида. Астромех пытался

хитрить и сопротивляться. Баки хмыкнул, попросил помощи у Оби-Вана, тот показал, что

и как надо делать. Дури у Баки хватало с избытком, Меху-Деру живо продавило дроидов и

вправило им мозги в нужную сторону. Процесс пошѐл как по маслу: Баки стирал всѐ

ненужное, пока не добился результата, пусть на это и ушло больше недели. После этого

настал черѐд колец. Ювелир выслушал задачу и задумался. Как выразить в металле суть

представителей Набу и Ордена джедаев? Гербы не прокатят, это понятно. — Дерево, —

предложил Баки, насмотревшийся на панорамы Набу. — С корнями. А мужское —

голубой сейбер, очень просто. Или женское сейбер, а мужское дерево? — Да. Так

правильно, — кивнул Оби-Ван. — Партнѐры носят на себе суть супруга. И гравировки

внутри. Имена со всеми титулами, это важно для набуанцев. Статус. Ювелир выслушал

пожелания и начал предлагать дизайн. В конце концов он и Баки определились, и теперь

осталось только дождаться заказа и поправить мастеру память. А для обоснования визита

Баки заказал ещѐ пару колец, простых, с надписями. Пусть будут. Если что, подарит кому.

Зато в памяти и записях мастера не будет противоречий. Приходил? Да. Заказывал? Да.

Вот эскизы и прочее. Баки не собирался хоть что-то пускать на самотѐк. Сразу после

получения колец Баки повесил их на цепочке на шею и начал собираться. Вот теперь

можно и на Набу лететь. А там — родню обаять и записи о свадьбе Скайуокера

уничтожить. Мелочи. А уже после визита Баки планировал навестить дорогую сестру.

Плана беседы с ней у него пока не было, но пряников Лея от него точно не получит. Тоже

мне, цаца! Брат-фермер еѐ не устраивает! Сила подсказывала Баки, что, узнав о смене

статуса, Лея кардинально изменит своѐ отношение и планы на Люка. И Баки

предвкушающе потирал руки, представляя себе, как он еѐ обломает. Но сейчас на первом

месте стояли Наберрие. Что сказать… Прогнозы Оби-Вана оправдались, как и Баки.

Наберрие ухватились за новоявленного родственника руками и ногами сразу же, как

получили результаты теста на генетическое родство. Теперь оставалось ответить на

вопросы и выработать стратегию признания. Ну и документы. На сообщение о

джедайском браке набуанцы только моргнули. С одной стороны, доказать нельзя никак, с

другой, открывается возможность выправить документы с их стороны. Невзначай

обмолвившийся о кольцах родителей Баки выжал из женской части родни целый водопад

слѐз. Джобал прижала к груди кольца и разрыдалась. Руви вздохнул, обнимая супругу. Он

горе от воспоминаний переживал молча. Понадобилось время, чтобы всех успокоить, и

беседа вновь перешла в деловое русло. — Мы сделаем записи о домашнем браке, —

наконец изрѐк Руви. — Есть вариант. Понтифик Братства Познания. Он имеет право

венчать. В то время им был… — мужчина задумался, — Максирон Аголерга. Да. И раз

брак тайный, семейный, то записи в Братстве отсутствуют. Или… Надо подумать, как

лучше. Баки решил, что наведается в Братство сегодня же. И любые записи, где

упоминаются Падме и Скайуокер, изымет. Тут ему помогут Сила и Оби-Ван. Визит в

архив неожиданностей не принѐс. Запись они нашли быстро. Баки засунул еѐ в карман и

пошѐл искать дальше — ему нужны были личные дневники Аголерги. Они тоже нашлись

в архиве: несколько полок, подписанные и пронумерованные. Баки в два счѐта нашел

записи за нужный год и принялся листать толстую прошитую книгу, исписанную чѐтким

почерком с затейливыми завитушками. Запись имелась: двадцать листов восторгов.

Детальное описание платья и украшений невесты, описание жениха, описание природы и

поместья… Восторги насчѐт романтики и прочего. Баки осмотрел дневник: записи можно

было осторожно вырезать, что он и сделал. Немного предусмотрительно взятого с собой

клея, правильно прижать листы — и вот уже всѐ выглядит нетронутым. Хорошо, что

священник страницы не нумеровал! Вернулся он в поместье с добычей и первым делом

развернул свидетельство. Два идиота, вот первая мысль. Никаких тебе псевдонимов, которые отлично были слышны на записи. Бумага хвасталась настоящими именами. О чѐм

они думали?! Всѐ добытое полетело в чашу, стоящую на столе, и сгорело. Пепел Баки

смыл, чашу вымыл и поставил на место, после чего пошѐл спать. Всѐ. Никаких

подтверждений, что Падме Наберрие и Энакин Скайуокер сочетались браком, больше не

существует. А Вейдер пусть удавится в своѐм посмертии. Порядка через боль Баки

нажрался по самые гланды, и хоть как-то оправдывать геноцид не собирался.

Часть 8. Перспектива сияющего песца

К проблеме отдыха Люк подошѐл со всей ответственностью рыцаря-джедая: мастером он

пока что себя не считал, хотя его именно так и называли. Проблемы с продуктами

решились с помощью доставки, вода, электричество и прочее в доме имелись, подключѐнные, уборка тоже не напрягала совершенно: отличное медитативное занятие.

Они спали вволю. Завтракали. Убирали дом: протереть пыль, помыть полы, если

требуется — убрать на кухне. Обедали, очень плотно. После чего шли знакомиться с

окружающим миром. Знакомился не только Люк, но и Стив. Как выяснилось, его

понимание окружающей реальности было достаточно однобоким, так что он теперь

восполнял пробелы в знаниях и учился отдыхать. Они гуляли по улицам, заходили в

магазины — крошечные частные лавки и огромные моллы, посещали кафе и кофейни.

Пробовали новое, сравнивали. Ходили на фермерский рынок, где можно было не только

купить продукты, но и вволю почесать языки. Знакомились с людьми. Смотрели фильмы.

Даже пару раз посетили концерты. Их никто не узнавал: без пафосных костюмов

Капитана и Солдата, причѐсанные, неторопливые, одетые как подавляющее большинство

молодых мужчин, они просто стали одними из. Не супергероями, а просто сильными и

красивыми парнями, на которых заглядываются девушки. Естественно, они знакомились и

углубляли знакомства, благо в средствах не нуждались: память Баки хранила в себе много

полезного. Стив начал рисовать. Люк заинтересовался комнатными цветами. А вечерами

они проводили спарринги: полный контакт, без ограничений. Единственное, на протез

Люк надевал перчатку для кикбоксинга. Память тела Баки была потрясающа и невероятна.

В драках и умении убивать он был уникальным специалистом. Стива он размазывал за

пару минут просто за счѐт своих навыков. — А на авианосце ты был слабее, — жаловался

Стив, утирая кровь с разбитой губы или текущую из носа. — Там я тебя жалел, — заявлял

Люк. То, что жалел не он, а Баки, его не смущало совершенно. И жалеть Стива он не

собирался: пусть шевелится, пусть учится не продавливать массой или брать силой и

скоростью, а понимать, что и как делать. Да, Стива учили, но недостаточно жѐстко и мало.

А потом Люк купил тренировочные мечи — боккены, как назвал их продавец, и Стив

начал огребать в пять раз больше. Люк теперь часами тренировался, повторяя ката одно за

другим, благо регулярно появлялся Оби-Ван, информировал, что и как, и помогал

осваивать науку обращения с сейбером. И пусть вместо сейбера просто палка в форме

чуть изогнутого меча, это сути не меняло. Стив, поглядев на такое дело, тоже

подключился. Медитации ему понравились, особенно в движении, и он тоже начал

уделять физическому развитию и оттачиванию навыков всѐ больше времени. Жизнь

наконец стала жизнью, а не превозмоганием и выживанием. *~*~* Баки с удовольствием

наблюдал за тем, как суетятся Наберрие, вводя его в семью по всем правилам. Домашний

брак, умерший понтифик, документы, намѐки, подготовка к официальному объявлению…

Заодно почти незаметно Люк сменил фамилию на Кеноби. Баки был этим очень доволен и

с самим Люком поделился новостью. Тот воспринял идею положительно. — Знаешь, Баки, — они вновь сидели посреди нигде, принявшего вид пустыни, грелись у костра и

пили тцай, слушая ночные звуки. — Я ведь своим, как я тогда думал, отцом очень

гордился. В голонете остались записи, просто надо знать, где искать: пропаганда, оно и

понятно, но сплошь положительная. Генерал Скайуокер спас, генерал Скайуокер

освободил, генерал Скайуокер доставил помощь… Палпатин пиарил своего протеже по

полной программе. Я… я тоже хотел спасать и помогать. Люк отхлебнул тцай, помолчал и

продолжил: — Бен… Оби-Ван сказал, что Вейдер убил Скайуокера. Не соврал. Сидиус

организовал записи, официальные, что рыцарь Скайуокер умер от меча Дарта Вейдера.

Отрезал ему пути. Но… он и сам так говорил. Неоднократно. Скайуокер умер, и всѐ тут. Я

его убил. А потом вдруг оказалось, что Вейдер, это бездушное чудовище, и есть тот самый

прославленный Скайуокер. Я… — Ты пытался найти хоть что-то положительное, но

получалось плохо, — сочувственно покивал Баки. — Но ты пытался. — Да, — взгляд

Люка был холодным. — Я пытался. Потому что никто не подозревал, что Вейдер и

Скайуокер — одна личность. Не знаю, что бы я делал, если б об этом узнали окружающие.

Просто не знаю. Зато теперь я уверен, что своим настоящим отцом я могу гордиться. Он

сделал всѐ, чтобы я выжил. Он умер, чтобы я выжил. Его фамилию я буду носить, не

пряча постыдную тайну. А то, что в розыске числюсь…. — Люк лукаво улыбнулся, — Так

там на первом месте Люк Скайуокер, а не Люк Кеноби. — Кеноби тоже есть. На втором

месте, — указал Баки. — Так Оби-Ван же! — указал на несоответствие Люк. — А вообще, плевать на них. Сейчас в Империи нет ни императора, ни ситхов. А остальные боятся. —

Мара, — напомнил Баки. — Рука императора, — пожал плечами Люк. — Тут я протупил, признаю. Но больше такую ошибку не совершу. А вообще я способен договариваться.

Посмотрим. — Ну, пока я вполне успешно договариваюсь за тебя, — улыбнулся Баки. —

Наберрие такие прикольные. Как Стиви? Сколько раз на дню он вскакивает, чтобы бежать

и спасать? Справедливость насаждает? — Тьфу-тьфу, — поплевал через плечо Люк, —

такие дурные наклонности я из него выбил. Сейчас он учится отдыхать. Учится понимать, что не всегда помощь другому уместна и приветствуется. Учится владеть собой. Мы

боккены купили и теперь регулярно проводим поединки. И спарринги тоже. Отец

помогает, показывает, как правильно. Даже этикет и прочее попутно. Он великолепный

учитель. — Да, он такой, — покивал Баки. — Я рад за Мелкого. А то его вытащили изо

льда и тут же начали мозги промывать и исполнения долга требовать, а этот лопух и уши

развесил. — Закладки, — вздохнул Люк. — У тебя, кстати, их прорва была. Теперь нет.

Наше перемещение их вырвало с корнями, голова болела долго. Так что больше никаких

поводков, Баки. — Я рад, — облегчѐнно обмяк Баки, прикрыв глаза. — Спасибо.

Огромное тебе спасибо. Люк молча похлопал его по плечу. — Так что там с роднѐй? —

Завтра представление, — улыбнулся Баки. — Документацию они сделали, вроде как Оби-Вана и Падме венчал понтифик Братства Познания, который давно очень удачно помер.

Свидетели есть, Джобал и Руви, так что никто и не вякнет. Даже сертификат обеспечили, который якобы дома хранился. — Это хорошо, — пробормотал Люк, хмурясь. —

Осталось лишь решить вопрос с Леей. Но тут проще. Вейдер соврал, чтобы меня

совратить, а я купился. Это раз. И про Лею он тоже соврал. Сказал, что родилась двойня.

Имени матери, кстати, Лея не знает. Еѐ это не интересует. Она считает родителями только

Бреху и Бейла Органу. — Этой линии и буду придерживаться, — кивнул Баки. — Не

нравится мне Лея совершенно. Вот уж точно папина дочь. Люк кивнул. Молча.

Представление Люка Кеноби охреневшей от такой новости общественности прошло

скромно и тихо. Наберрие устроили очередной приѐм, на котором присутствовали

королева, еѐ свита, советники и с сотню самых влиятельных людей планеты — почти по-семейному, никого лишнего. Пуджа, поставленная в известность заранее, помогающая

организовывать документы и некоторые мелочи, царственно подала руку, а потом одарила

родственника благосклонным кивком: максимум, который она могла себе позволить по

протоколу на людях. Руви лучился от гордости, Джобал рассказывала собравшимся

вокруг неѐ дамам душераздирающую историю любви, закончившуюся так трагично: она

умерла родами, пострадав от рук Вейдера, он спас сына и, не выдержав потери, погрузился в скорбь. Да, тот самый Кеноби. Да, брак был одобрен семьѐй. Да, имеются

свидетели. Да, юношу пришлось воспитывать не на Набу, во избежание… Ну вы же

понимаете!

Общественность кивала, понимая. И про астрономическую сумму в розыскном списке. И

про связи знаменитого Переговорщика и Убийцы ситхов. И про желание захапать в семью

такие гены и возможности. Зависть сквозила в каждом жесте гостей. А юноша женат? Ах, он ещѐ холост?! Какие перспективы! Баки держался с поистине королевским

достоинством и просто блистал в сшитой по фигуре одежде. Ничего чѐрного, максимально противоположный привычному наряду Люка Скайуокера образ. Белое, синее, золотое. С неожиданно начавшими темнеть волосами, почти каштановыми, как у

Наберрие, сочеталось превосходно. С дамами и немногочисленными девицами он вѐл себя

галантно, но очень сдержанно, с мужчинами был вежлив и полон достоинства. И откуда

что взялось? Что Баки — рабочая косточка, что Люк — татуинский фермер. Но Кеноби и

не таких обтѐсывал, так что краснеть ни Баки, ни Наберрие не приходилось. Оби-Ван

держался за его левым плечом и подсказывал, если требовалось. Знания джедая поражали: он в этих тонкостях этикета и прочем был как рыба в воде. Тот факт, что некий Люк

Кеноби имеет сходство с неким Люком Скайуокером, а также родство с неким Оби-Ваном

Кеноби никого не смущал. Мало ли в галактике похожих разумных! Тот факт, что Набу

вообще-то является частью Империи, пусть и потерявшей больше половины территорий, но всѐ ещѐ могущественной, тоже никого не смутил. Как Оби-Ван и предсказывал, факта

пренебрежения набуанцы Палпатину не простили. Плевать им было на то, что тот ситх до

мозга костей и сумасшедшее чудовище. Где выгодные контракты? Где подчѐркивание

статуса планеты как родины императора? Где блага и возможности? Ах, нету! Ну и фига

тебе в кармане, император! Очень такая безопасная после смерти сумасшедшего ситха

фига. Баки придерживал своѐ мнение при себе. И совсем уж со счетов Палпатина

сбрасывать не собирался. Потому что при местном уровне технологий от разумного с

такой властью и деньгами можно ожидать чего угодно, хоть вселения в младенца.

Расслабили разумные булки, а тут хоба — и явился типа наследник во всѐм блеске

сияющего песца. Сила при размышлениях на эту тему шептала, что такой вариант

возможен. Да, у Баки, как и у Люка, пока что не было видений возможного будущего. То

ли просто не присущий им талант, то ли ещѐ что. Оби-Ван, с которым Баки поделился

сомнениями, гуляя по парку после завершения представления, задумался. — Знаешь, Баки, — протянул он, уставясь куда-то вдаль, пока они неторопливо шли по дорожке, вымощенной узорчатой плиткой. — Я с тобой согласен. Раньше как-то не задумывался, не

до того было, а вот сейчас… Палпатин был очень умным и очень знающим ситхом. И

просто невероятно властолюбивым. То, что у него крыша протекла основательно, ничего

не значит. Он… он слишком любил власть, свой статус, свою силу… Не мог он так просто

жить и не принять меры, опасаясь предательства. — А какие у него есть варианты? —

спросил Баки. — Ну, здесь. У нас-то почти всегда если помер, то с концами. Хотя тоже

случаются неожиданности. — Ну, смотри, — огладил бородку Оби-Ван, чуть прищурясь.

— Становление призраком. Перенос сознания в чужое тело: недолго, потому что мощь

лорда ситхов и слабость разума и энергетики обычного разумного плохо стыкуются. То

есть вселиться можно, но: надо сначала найти подходящий сосуд, а потом мчаться туда, где есть или гораздо более подходящее тело, или хотя бы голокрон. Есть ещѐ вариант: вселение в клона. Очень не рекомендуется. Очень. — Почему? — с искренним

любопытством спросил Баки. Казалось бы, вот твой клон, вселяйся и живи. Но и тут, оказывается, есть сложности. — Потому что клоны с высоким содержанием мидихлориан

сходят с ума, дохнут и разлагаются заживо, — коротко пояснил Оби-Ван. — И чем

сильнее дух, тем быстрее дохнет тело. Так что проще перерождение организовать, чем

вырастить клона, тем более своего собственного. — А как давно помер император? —

прищурился Баки. — Сколько лет назад? Пятнадцать? Двадцать? — Пять, — задумчиво

произнѐс Оби-Ван. — Я ведь говорил. Когда Мара… Он замер, на лице расползались

шокированное выражение. — Умер-то он пять лет назад, — севшим голосом пробормотал

призрак. — Вот только императорствовал двадцать пять. А до этого тоже… возможности

имел. Баки… — выдохнул он. — Я уверен, Сидиус нашѐл способ вернуться к жизни.

Часть 9. Безжалостность

— Так что там с Леей? — поинтересовался Баки, наслаждаясь приготовленным Люком

тцаем. Пусть сон, но всѐ ощущалось, и можно менять окружающее под себя. — А что с

Леей? — тяжело вздохнул Люк. — Сложно с ней. Понимаешь, когда мы, два идиота, это я

про себя и Хана, припѐрлись еѐ вызволять, она вроде вела себя как-то… дружелюбно.

Но… вот чувствовалось что-то. Она принцесса, и тут два парня невнятного

происхождения. Я в неѐ почти влюбился. Красивая. С характером. Принцесса. Я не

подумал, что надо сосредоточиться на том, что она принцесса, а на остальное не обращать

внимания. Совсем. Баки кивнул, подсовывая Люку здоровенный кусок торта. Тот

моргнул, разглядывая многослойное шоколадное чудо, и заработал ложкой. — Пока

продолжалось восстание, а это пять лет заняло, — продолжил Люк, отставив пустую

тарелку, — мы пережили многое. И потери, и… многое, в общем. Она меня даже один раз

поцеловала! Специально, чтобы вызвать ревность Хана. Он… обаятельный. Наглый. И с

хорошим происхождением, невзирая на то, что пошѐл по кривой дорожке контрабандиста.

— То есть? — Соло — потомок кореллианских королей. Их никого не осталось. Тракан

Сан-Соло скоропостижно помер, его жена сошла с ума и покончила жизнь

самоубийством, остальные тоже кто погиб, кто ещѐ что. В общем, по прямой линии

остался только Хан. Лея это почти сразу поняла: услышала фамилию, планету рождения, спросила, кто родители и… всѐ. А я кто? Фермер с Татуина. А что джедай… Так кого это

волнует? Ни денег, ни власти, ни происхождения. Только неоднозначная слава. — Ну, положим, ты сын королевы и едва ли не самого знаменитого джедая своего времени, —

напомнил Баки. — Но факт, что бытие определяет сознание. — В смысле? — уставился на

него Люк. — В смысле воспитание важнее происхождения, особенно когда ты о нѐм не в

курсе, — объяснил Баки. — Лею я поставлю на место, не переживай. А слыть безобидным

милашкой — оно тебе надо? Оно и мне не надо, что бы там Стив ни думал. Репутация

добряков и благотворителей нам с тобой уже не грозит, ну так что? Надо выжать

максимум из той, которая есть. Я вон Кеннеди убил и ещѐ много кого. Ты — самого

императора и ещѐ полтора миллиона человек. Да, нас не любят. Те, на кого нам насрать.

Но у нас есть мы, есть Стив и есть Оби-Ван. Поверь, братишка, это огромное до фига. —

Нам надо такую славу, как у Оби-Вана, — подумав, сообщил Люк. — Переговорщик, мастер-джедай, но и Убийца ситхов. Это тоже было в пропаганде. Мне удалось найти

куски, с трудом, из голонета спецы императора о джедаях и прочих орденах и сектах

почти всѐ вымарали. Просто так не найдѐшь, или с доступом проблемы. Полезешь

смотреть — а к тебе уже летят. — Оно и понятно, — пожал плечами Баки. — Значит, просим Оби-Вана, чтобы он нас как следует обтесал. Вон, с его помощью я даже этих

снобов Наберрие обаял! — похвастался он. — Тебе тоже надо. И Стиву. — Сделаем, —

кивнул Люк. — Хватит быть фермерами. Мы тоже принцы! Почти. Над костром в лесу

разнѐсся смех. Встреча с сестрой состоялась достаточно быстро. Стоило Баки вернуться в

республиканское пространство, как тут же с ним начали связываться соратники по борьбе.

Баки только кривился презрительно: сенаторы, как сидевшие в креслах при Старой

Республике, так и продолжавшие сидеть, генералы, адмиралы… всем вдруг понадобился

скромный парень по имени Люк Кеноби — Баки не собирался скрывать своѐ

происхождение. Естественно, сын Кеноби заинтересовал власть имущих гораздо сильнее, чем сын Скайуокера. Баки даже лучше Оби-Вана Кеноби понимал, чего от него хотят: чтобы он, как весь Орден джедаев во времена Республики, убивал для них и решал

проблемы, которые они сами решать не хотели. Ничего нового. Его звали, приглашали, требовали… Баки улыбался мило, отвечал уклончиво и никаких обещаний не давал. Оби-Ван гордо сжимал его плечо. — Ненавижу политиков, — с чувством произнѐс призрак, когда они возвращались с очередного светского раута. — Именно из-за них Орден

превратился невесть во что. Мы ведь… Мы ведь просто хотели помогать, сын. Галактика

полна боли и ужаса, мы старались помочь и принести нуждающимся хоть какую-то

надежду. Осветить эту тьму… Нас лишили этой возможности. Медленно, неторопливо.

Сначала одно, потом другое, сократился Поиск, поредели Корпуса… Многие просто

уходили из Храма и не возвращались годами. Как Фэй. Как Джон Антиллес. Как Винама

Бода. Их много было. Они предпочитали не молоть языками в пользу сенаторов, а

помогать делом. — Разберѐмся, — пообещал Баки. — А разведка хорошо работает.

Быстро узнали. — Так там сейчас глава — полковник Мадин, — хихикнул Оби-Ван. —

Бывший имперец, что характерно. Не чета Исард, главе службы безопасности Империи, но он неплох. — Дашь мне досье на каждого фигуранта? — спросил Баки. — У Люка

перекосы восприятия, я не могу полностью доверять его памяти. — Конечно, —

улыбнулся в усы призрак. — Органа, Мадин, Мотма, Акбар… Ну и остальные. —

Разумеется. — И все такие наглые, — продолжил бурчать Баки. — Ну да, я теперь парень

с именем, богатый… Связи появились. Сразу видно: Кеноби. Это от Скайуокера Люку ни

хрена не досталось, кроме протеза и нехорошей славы. Ничего, я им жадные ручонки

вырву, чтоб не лезли, куда не просят. О. Отец. — Да? — встрепенулся призрак, уставившись на Баки вмиг повлажневшими глазами. — Нам надо, чтобы ты как следует

нас обтесал. Меня, Люка, ну и Стива до кучи. Твои манеры до сих пор с восторгом

вспоминают. — Да, конечно! — закивал призрак, явно не в силах справиться с волнением.

— Я вас всему научу! Баки мысленно покачал головой. Господи, довели человека, вон как

на просьбу учить реагирует. Но это они тоже исправят. А вот дома их ждал сюрприз. Лея.

Баки не собирался ни в чѐм себя ограничивать: к чему скромничать, если на счетах суммы

с шестью нулями? Он снял огромную квартиру в понтовом небоскрѐбе Корусанта с видом

на бывший императорский дворец, остов Храма джедаев и башню лорда Вейдера.

Отличный вид. Цена тоже. Но и удобства все и даже больше: два уровня, зимний сад под

транспаристиловой крышей, окна с защитой от обстрела и прочие радости. И личная

посадочная площадка, на которой уже стоял бронированный спидер с гербом. В гости

пожаловала принцесса Лея собственной персоной. — Я тебя не звал, — заявил Баки сходу, минут двадцать помариновав Органу в малой гостиной. Переодеться в домашнее, умыться, все дела. — С чем пожаловала? Лея стиснула кулаки. Выражение лица у неѐ

стало совершенно зверское. Баки нехорошо улыбнулся. Жаль, конечно, что Люк ростом не

вышел — сказались условия роста и взросления, однако скрытая платформа сапог дюйм

добавляла, и Баки не стыдился этим пользоваться. Полноценно нависнуть над Леей не

выйдет, но всѐ же… Впрочем, можно по-другому. Силой. И он просто позволил себе

отпустить контроль, затапливая гостиную невидимой, но очень хорошо ощутимой

энергией. Лея дрогнула, чуть отступив, но тут же гордо вскинула подбородок. Баки почти

залюбовался. Понятно, почему Люк влюбился. Почему за Леей шли в бой. Характер у

этой крошки был стальной. И хватка как у крокодила. И красавица: точѐная фигура, большие глаза и высокие скулы. Даже не столько красавица, как харизматичная.

— Ты сама начала, — холодно произнѐс Баки. — Что ты сказала в последний раз? Что

никакого отношения к сыну Вейдера не имеешь? Так могу тебя поздравить, Лея. Нас

обоих поздравить. Я сыном Энакина Скайуокера, Лорда Вейдера не являюсь. Мои

родители — мастер-джедай Оби-Ван Кеноби и Еѐ Величество королева Амидала, в миру

Падме Наберрие. Брак официальный, засвидетельствованный, одобренный

родственниками. А вот ты, Лея, действительно дочь своего отца. От кого? Не знаю и знать

не хочу. — Что ж твой отец тебе свою фамилию не дал? — выплюнула Лея. — Он спас

мне жизнь, — пожал плечами Баки. — Это всѐ, что мне нужно знать. Лея. Я тебя не

понимаю. Что я тебе сделал, что ты так на меня бросаешься? Что? Я со своим

предполагаемым родством к тебе не лез. Молчал. Не навязывался и не просил какой-либо

помощи. Не действовал на нервы со своей влюблѐнностью. Да, Вейдер соврал, и жестоко.

Он хотел, чтобы я присоединился к нему в попытке переворота, он даже предлагал мне

статус наследника. Всѐ, чтобы я переметнулся к нему. На тебя, уверяю, он даже не

смотрел, хоть в этом тебе повезло. Так почему такая нетерпимость? Что я лично тебе

сделал? Мы больше года не общались! И тут, как только оказалось, что я не фермер, а

потомок королевской крови, ты примчалась! Так что? Ответишь? — Ты должен сражаться

за Республику! — выпалила Лея, сжав кулаки. Глаза у неѐ сияли, щѐки разрумянились. —

Кому это я должен? — спросил Баки. — Что-то не припомню, чтобы я у кого-то из вас

одалживался. А напомнить тебе, что ты мне должна? Лично ты? Жизнь. Я тебя, идеалистическую идиотку, спас. Благодарности, правда, не дождался. Ну, когда это

принцессы благодарили фермеров хотя бы за еду, которую они едят? Лея раздула ноздри.

Вокруг неѐ тихо кружилась Сила, что Баки ощущал просто отлично. Сильная. И

совершенно необученная. И слава Силе за эти малые милости! А сейчас с обучением туго, плюс одарѐнный должен осознавать этот факт, верить в него всей душой и всем

сознанием. Вот тогда и будет толк. А иначе… будет Хан Соло. Сильный одарѐнный, который абсолютно не верит в Силу. Абсолютно. Зато он верил в себя, в удачу, и Сила

вела его через космос — его единственную любовь, позволяя совершать подвиги и чудеса.

Даже его лоханка летала именно потому, что Хан любил свой корабль и не мыслил себя

без него. — Так что? — устало сел на диван Баки, элегантно положив ногу на ногу. — Без

экспрессии. По существу. — Ты переметнулся к имперцам! — топнула Лея. — Тебя тоже

вырастили имперцы, — напомнил Баки. — И что? Ты готова отказаться от опекунов? Бейл

Органа подчинялся приказам императора Палпатина, или ты этот неудобный для тебя

факт успела позабыть? — Не смей! — оскалилась Лея. — Или что? — совершенно

спокойно посмотрел на неѐ Баки, и Лея неожиданно побледнела. — Принцесса Лея

Органа. Я не знаю, почему ты так на меня взъелась, и мне, если честно, плевать. Мы

хорошо сотрудничали, но, видимо, этому пришѐл конец. Поэтому… Лея, запомни раз и

навсегда. Нам с тобой делить нечего. Я к тебе не лезу. Не лезь и ты ко мне. Мы просто два

человека, какое-то время выполнявшие одну задачу, имеющие общих знакомых. Всѐ. Лея

прищурилась. — А если ты, принцесса Лея, — неторопливо продолжил Баки, — вдруг

решишь мне напакостить, прямо или косвенно… — Баки встал, подошѐл к вытянувшейся

струной женщине, — так за мной не заржавеет сообщить всем желающим, что твоим

отцом является Лорд Вейдер. Генетический анализ это докажет с лѐгкостью: в имперских