Единое целое

базах данных должны быть образцы. Один из высших сановников всѐ-таки, не бантов

хвост! Как думаешь, сколько продлится после этого твоя карьера? — Мои родители —

Бейл и Бреха Органа! — с ненавистью процедила Лея. — Они! — Бейл рисковал жизнью, чтобы воспитать тебя как свою дочь, — ледяным голосом произнѐс Баки. — Не бросай

тень на его память. А то ты, принцесса, слишком любишь бросаться лозунгами и

громкими словами. Как не на Альдераане воспитывалась! А хотя… Именно твои игры в

бунтарку погубили Альдераан. Сколько разумных там погибло помимо дома Органа?

Полтора миллиарда? Не слишком ли высокая цена за звание светоча демократии? Какой

демократии, Лея? Ты до сих пор называешь себя принцессой планеты, которая

уничтожена из-за тебя. Какое лицемерие! Лея отшатнулась, побелев. Баки знал, во что

тыкать: как выяснилось много позже трагедии с Альдерааном, тот полѐт за диском с

данными Звезды Смерти Бейл Органа не санкционировал. Лея сама сорвалась после

разговора с Мотмой. Та до Бейла просто не успела добраться. А Лея хотела показать себя

полезной и вообще незаменимой. Ей казалось, что всѐ пройдѐт быстро и легко. Что Звезда

полностью функциональна, никто и предположить не мог. Как и глубину амбиций

Таркина. Люк бы никогда не сказал Лее ничего подобного. Влюблѐнность, сострадание…

Баки же не был влюблѐн, а своѐ сострадание приберегал для очень короткого списка

разумных. — Ненавижу тебя! — выплюнула Лея. — Ненавижу! — Меня? — поднял брови

Баки. — Или себя? Подумай об этом, Лея. Найди себе целителя душ, наконец. К тебе твои

погибшие из-за тебя подданные во снах не приходят? Или ты уже настолько политик, что

от совести и воспоминаний не осталось? Лея застыла, и Баки надавил Силой, буквально

вбивая в неѐ мысль, что надо пойти к целителю душ. Пускать такое на самотѐк он не

собирался. Лея упѐртая, но и он не слабак. Продавит. — Иди, Лея, — с нажимом произнѐс

Баки. — Иди. Разберись с собой. Исцелись. Мы были соратниками и друзьями. Не

отбрасывай это в угоду политике. Она переменчива. А надѐжный тыл тебе не помешает. Я

всегда буду твоим другом. Лея кивнула, подхватила нечто среднее между манто и

палантином и вышла, стуча каблуками. Даже еѐ каштановый затылок и напряжѐнные

плечи выглядели задумчивыми. Баки, щурясь смотрел ей вслед: что-то странное было в

этой встрече. — Я горжусь тобой, сын, — сказал Кеноби, который промолчал всю беседу

с Леей. — Ты очень правильно безжалостен. Баки на это только польщѐнно хмыкнул.

Часть 10. Призраки

— Странно это всѐ, — задумчиво протянул Баки, уставясь в огромное окно. Свет он

погасил и теперь просто смотрел на кипящую за пластиной из прозрачной стали —

транспаристила — жизнь мегаполиса. — Такая агрессия… — Страх, — коротко пояснил

Оби-Ван, присаживаясь на диван рядом. — Страх иррационален. Ненависть тоже

иррациональна. Пока ты был просто другом и соратником, ты был для Леи безопасен.

Джедай? Так что? Мало ли как ты обзываешься: для верхушки ты лишь полезный

инструмент. И тут неожиданное родство. С тобой. С Вейдером. Ты стал угрозой, которую

или уничтожить, или сделать безопасной. Первое — очень под сомнением, второе… Ну, повторю ещѐ раз. Страх иррационален. — Зато теперь свою голову она начнѐт чинить, —

холодно произнѐс внимательно слушающий Баки. — Может, не будет такой оголтелой

политиканшей. Хан хоть и пыжится, но ему с политикой не справиться. — Он никогда не

стремился к политической деятельности, — напомнил Оби-Ван. — Как и я, — криво

усмехнулся Баки. — Ну да я туда и не сунусь, у нас куда более серьѐзная задача: Палыч и

его чертятки. — Да, — посуровел Оби-Ван. Под складками плаща блеснули пластины

брони: серебристые с синеватым оттенком. — Надо проверить. Всѐ, что только можно.

Сидиус был невероятно властолюбив, кроме того, он был сумасшедшим. Кто его знает, до

чего он додумался… — Найдѐм, — заверил его Баки и поднял брови. Прямо перед ними, на роскошном ковре, Сила стянулась коконом, формируя фигуру невысокого, даже

откровенно мелкого гуманоида. Баки из воспоминаний Люка почерпнул сведения о Йоде, но всѐ равно с изумлением рассмотрел гостя. Метр, может, чуть больше, роста. Зелѐная

кожа. Трехпалые конечности с мощными когтями. Кожа черепа покрыта редким пухом, зато из здоровенных острых ушей торчат пучки седых волос. Огромные золотистые глаза: болотный житель? Ну, раз в болото удалился в изгнание? Призрак опѐрся на узловатую

палку и недовольно уставился на Оби-Вана. У Баки тут же заворочалось внутри желание

дать неожиданному визитѐру хорошего пинка. — Крокодильчик сконденсировался, —

оскалился он. — Любитель насаждать личные ценности детѐнышам других видов. Зачем

пожаловал? Йода недовольно уставился уже на него. — Учить тебя нельзя, нет, —

проскрипел он. — Жестокий ты. Старый. Много тьмы. — Жестокий, старый, —

передразнил его Баки. — Плевать мне на тебя, Йода. Ты, старый хрен, сам, своими

усилиями угробил Орден. Всех, кто в него входил. И вместо того, чтобы свалить

Палпатина, пока возможность была, слился в своѐ болото. Трус. — И прежде, чем Йода

успел его перебить, неумолимо продолжил: — Твой ученик пал. Ученик твоего ученика

пал. Да в твоей родословной ситх! Два ситха! Падших и перешедших на Тѐмную сторону

Силы больше, чем оставшихся джедаями! Каков учитель! Любо-дорого смотреть! То, что

Квай-Гон не пал — так он просто не успел, умер. Оби-Ван Кеноби — единственный

достойный джедай в твоей родословной. Вот только не благодаря тебе, крокодил, а

вопреки. Учить он меня не хочет! Да кому ты нафиг сдался, земноводное? Йода

оскорблѐнно вскинулся, но Баки таким было не пронять. Он весь просто кипел от

негодования. Вот ещѐ только призрак ему нотацию не читал! — Люка он учить

отказывался, скотина, — продолжил возмущаться Баки. — Зато изнасиловать ему мозг

непривязанностями и прочей ерундой не постеснялся. Если ты сам одиночка по жизни, которого даже в разведение пустить стыдно, так это твои проблемы! Но нет, тебе

приспичило и остальных угробить. Хорош магистр: Орден под твоим руководством и так

зачах, а потом его война доконала. Слепошарый динозавр. Вымер весь? Вот и вали! Оби-Ван Кеноби слушал эту речь и молчал. Слов в защиту Йоды у него почему-то не

находилось. Зато до него вдруг дошло, что Баки, в отличие от Люка, родившегося и

выросшего здесь, тот ещѐ ксенофоб. Это чувствовалось сразу: Баки нормально

воспринимал только людей. Уже экзоты вызывали неприятие, а гуманоиды и ксеносы —

полноценное отторжение и агрессию. Оби-Ван заметил это ещѐ по общению Баки с

представителями Сената и прочими разумными. И что делать? С другой стороны, а надо

ли что-то делать? Баки себя в руках держит, а что он там думает, касается только его. Зато

Йоде полезно послушать, что о нѐм думают. Все остальные всегда молчали… — Тысячу

лет я!.. — начал Йода, потрясая клюкой. — Знаешь, крокодильчик, мудрость не всегда

приходит с возрастом, — перебил его Баки. — В твоѐм случае возраст пришѐл один. Нет, ну каков же старый дурак! — повернулся он к Оби-Вану. — Просрал все полимеры и ещѐ

права качает! Дуй на болото жрать лягушек, а к разумным не лезь! Ты за тысячу лет не

выяснил, как отличаются их физиология и психика от твоих, угробище! Тоже мне, мастер

дзен! Если тебе никто не нужен, то не факт, что все остальные тоже ни в ком не

нуждаются. Тьма всѐ закрывает! — оскалился Баки. — Если и закрывала, то тебе. Уходи.

Тебя здесь не ждут. И в твоей мудрости не нуждаются. Йода упрямо поджал губы гузкой, но тут Сила дрогнула, и из неѐ с неимоверным трудом, буквально собирая себя по

крупинке, сконденсировался высоченный широкоплечий мужик в джедайской робе, с

короткой, но неухоженной бородкой и такими же лохматыми волосами по пояс. Баки аж

восхитился: ему этот помято-потасканный гость живо напомнил пресловутых Детей

цветов: семидесятые, хиппи, тяга к эзотерике и расширяющим сознание веществам.

Только самокрутки с травкой не хватало. Оби-Ван замер, и это Баки не понравилось: на

лице Кеноби застыла благожелательная маска. — Мастер Квай-Гон, — нейтрально

произнѐс Оби-Ван, и Баки сообразил, кто это: Квай-Гон Джинн. — Нарисовался — хрен

сотрѐшь, — поприветствовал его Баки. — У нас тут сходка облажавшихся покойников?

Или что? Джинн выпрямился во весь свой впечатляющий рост — метра два, не меньше, —

и сложил руки на груди, пряча в рукавах. — Повежливее, юноша, — начал он менторским

тоном. — Я смотрю, вас не воспитывали, как надо. — Как надо — меня воспитали, —

огрызнулся Баки, начиная чувствовать проблески злого азарта. Давно уже у него не

получалось отвести душу и как следует с кем-то погавкаться, а тут и повод, и компания

подходящая. — И мне девяносто восемь, так что сам пасть закрой, малолетка. Оби-Ван

продолжал сидеть, смотреть и не реагировать, но у Баки создалось впечатление, что он

закрыл лицо ладонью и подглядывает в щелочку между пальцев. А Баки понесло: —

Правильно сказано: велика Федора, да дура. Один крокодил, вместо того чтобы каланче

мозги вправить, пихал ему падавана, когда каланче даже крысу доверить нельзя —

угробит. Второй словил гиперфиксацию и вместо того, чтобы позаботиться о ребѐнке, понѐсся неведомо куда! Знаешь, Квай-Гон, будь ты живым, я бы тебя просто измордовал

за такое. А из тебя, Йода, сделал бы сапоги. Хотя нет, на сапоги шкурки не хватит, мелкий

слишком. Квай-Гон прищурился. — Чего припѐрлись? — продолжил Баки. — Где вы

были, когда в вас нуждались? Где? Ни при жизни помощи не было, ни после смерти. Я

вообще не понимаю, что вы здесь делаете. — Я… — начал Квай-Гон — и Сила просто

взорвалась, хлынула Тьмой, выплѐвывая из себя здоровенное — ещѐ выше Квай-Гона —

нечто. Шлем, броня, сапоги и плащ. Шлем растаял, показав белоснежное лицо с горящими

золотом глазами. Баки чуть наклонил голову, рассматривая очередного визитѐра: Вейдер.

Оби-Ван показывал ему записи, Баки отлично помнил эту тощую каланчу, кудрявую и

голубоглазую. От того самого рыцаря ничего не осталось, даже рост изменился. Лысая

голова, белая кожа, навскидку — лет сорок, мощное телосложение. Да, от того Вейдера, что на голографиях и в записях, пришелец тоже отличался: исчезла панель с датчиками, или что оно там было, остались лишь броня и явно привычный наряд. Лицо… Ну, Вейдер

же говорил, что убил Энакина Скайуокера? Своѐ лицо он плохо помнил, да и отрицал

прошлое, так что выглядел родственником Энакина Скайуокера. Да, сходство есть, но

черты грубее, шрамы…

Вейдер. Ни убавить, ни прибавить. — Оби-Ван! — прорычал пришелец, сжимая кулаки.

Перчатки заскрипели. — А песок из тебя посыплется? — Баки наклонил голову набок. —

Вот же пугало огородное! Слушай, Йода, а ты же целый орден мизогинов воспитал, которые женщин за разумных не считают. Вон у этого чувырлы дочка вся в папашу, а он

всѐ равно за меня цеплялся: «Я твой отец! Мы будем править галактикой вместе!»

Каково? Чужой, но сын. А дочка? Девка, побоку. Впрочем, еѐ он дочерью так и не

признал. Я помню. — Что? — переспросил Вейдер, резко замерев, словно на стену

налетел. — Что значит «чужой»? Люк? Он замер, нахмурившись, всматриваясь в Баки, развалившегося на диване в складках фиолетового теплого стѐганого золотом халата с

пышной меховой оторочкой. Пошлятина неимоверная, но Баки очень нравилось. Тем

более, если есть возможность, почему не побаловать себя? Он дома, никто не видит. —

Кто ты? — прогудел Вейдер, выпрямившись и уперев руки в бока. Скалки только не

хватало, по мнению Баки. — Ты не Люк. — Ну хоть кто-то это вслух сказал, — закатил

глаза Баки на пару с Оби-Ваном, продолжающим молча наслаждаться представлением. —

Джеймс Бьюкенен Барнс. Зеркальное отражение Люка Кеноби. — Оглядев онемевших

призраков, он покачал головой. — Что зенки вылупили, придурки слепошарые? Ладно эта

каланча, — он ткнул в сторону Квай-Гона, — он Люка и не встречал никогда. А

крокодил? В упор не видишь, что мы с братишкой поменялись? — Брат? — протянул

Вейдер. — Стоп. Что значит — Люк Кеноби?! И он в упор уставился на скромно

улыбнувшегося Оби-Вана, кокетливо поправившего лежащий идеальными складками

плащ. — То и значит, — спокойно сообщил Баки. — Папа — Оби-Ван Кеноби. Мама —

Падме Наберрие. Законный брак, даже свидетельство есть! — похвастал он и достал из-за

ворота два кольца на цепочке. Глаза призраков впились в украшения. — Документы тоже

есть. Как и вообще всѐ остальное. Вы не волнуйтесь, всѐ четко: генетический анализ не

врѐт, Наберрие лично провели и убедились. Да, они меня признали. Официально. Так что

стесняться мне нечего. Вейдер моргнул, стекающий с его плеч плащ задрожал, плеснув по

комнате тѐмными щупальцами, но вновь принял форму. — А вот Лея Органа, она да, —

продолжил делиться семейными тайнами Баки. — Папа — Энакин Скайуокер. Мама —

ну, тоже Падме Амидала. Вот только этим родством принцесса Лея не гордится. Совсем.

И вообще отрицает. Обиделась она на своего биологического отца, понимаете ли. За дело.

Не понравилось ей, что он еѐ пытал для начала, а потом планету, на которой она жила, помог угробить. У призрака Квай-Гона неинтеллигентно отвисла челюсть. Йода понурил

волосатые уши и закрыл морду трѐхпалой ладонью. Однако почему-то никто из призраков

не уходил. Оби-Ван Кеноби скромно улыбался рядом с Баки. Они даже сидели одинаково: нога за ногу. — Так значит, Люк… — начал Вейдер, гневно раздув ноздри. — Анализ

делал? — поинтересовался Баки. — Нет. Фамилия? Так извини, Люк у Ларсов жил, блондин, потому что солнца жарят как сумасшедшие. Да и обоснование для опеки: родня, какая есть. Оби-Ван поступил так, как должен был поступить настоящий отец: он сделал

всѐ и больше, чтобы Люк выжил. Люк выжил. Получил знания. Сейчас ещѐ и средства для

комфортной жизни. Я очень отцом горжусь. — Ты… Ты солгал… — изумлѐнно произнѐс

Вейдер, пялясь на продолжающего безмятежно улыбаться джедая. — Как ты мог? — А

как ты мог врать напропалую? — поинтересовался Баки, рассматривая потрясѐнного

призрака ситха. — Как ты мог войти в Храм с легионом и вырезать всех, кто там

находился? Тех, кто был твоей семьѐй? Ладно, взрослые… Но ты и детей не пощадил. А

потом не пощадил и Падме: она умерла из-за тебя. Да, Вейдер. Именно так. Твой

любимый император не соврал: ты стал причиной еѐ гибели. Потому что именно еѐ

жизненные силы, еѐ и детей, он вытянул, спасая тебя. Люка и Леи просто бы не было, если

бы не Оби-Ван. Он отдал всего себя, чтобы они выжили и родились. Он. Не ты. Тебе дури

хватило только беременную женщину душить. Молодец. Так что не смей рот открывать, срань угрѐбищная. — Падме мне изменила! — взревел Вейдер. — Это не измена, когда

пытаешься уйти от насильника, — парировал Баки. — Ты ей нахрен не нужен был с

твоими мозговыми слизнями. Придавил женщину Силой — и доволен? Герой-любовник!

Тоже мне, молодец против овец! — Что значит — придавил Силой? — неожиданно отмер

Квай-Гон. — То и значит, — пожал плечами Баки. — Это даже на записях было видно: как он давит на неѐ. «Я на тебе женюсь!» Надо же, жених нашѐлся! Она: королева, сенатор

и набуанка! Гордость своей семьи, королевский дом! Века селекции и отбора. И он: просто падаван сомнительного происхождения с дурью в голове. Идиот. Иметь такого

мастера и ничему не научиться! Связи. Опыт. Знания. Да люди готовы почку продать, чтобы такой старт получить в жизни, а ты? Гонки на подах, потом гонки за Падме. Вы

десять лет не виделись. Вы жили в абсолютно разных условиях. Какая любовь может быть

после пары встреч?! Тем более брак. И не говори, что ты на неѐ не давил Силой. Не

поверю. Насильник как есть. И тут грозный ситх закрыл лицо руками. Его плечи

затряслись. — Я хотел, чтобы она меня любила! — сквозь внезапные рыдания крикнул он.

Баки и Оби-Ван переглянулись и изобразили синхронный фейспалм. Любила. Вот прямо

после пары встреч. Какая любовь? У Падме карьера в гору шла! Любовь… Если кто и

произвѐл на неѐ впечатление, так это Раш Кловис: равный ей по положению, богатый, сенатор, отменно воспитанный, вращающийся в тех же кругах, что и она. — Почему

император женится на принцессе? — без всякого сострадания произнѐс Баки. — Потому

что у них общие темы для разговора. У вас общих тем не было. Да и когда бы они

появились? Он покачал головой. Вейдера ему жаль совершенно не было. Он мог просто

уйти и начать действовать на нервы Наберрие, сватаясь. Мог податься в пилоты — там

нравы свободнее были, по словам Оби-Вана. Мог тупо спросить своего мастера, выполнима ли его мечта. Варианты… Много вариантов. Энакин Скайуокер ничего этого

не сделал. Результат оказался закономерен: карма безжалостна и настигает рано или

поздно.

Часть 11. На благо семьи

Как ни странно, расходиться призраки не спешили. Ни Йода, ни Квай-Гон, ни Вейдер.

Расселись по креслам и зыркали друг на друга и на Баки с Оби-Ваном голодными

гиенами. Баки аж восхитился: компания — один к одному. Ты ему плюнь в глаза —

скажет, божья роса. Непрошибаемые. Сразу видно, родня, чтоб еѐ! Йода затих, опѐршись

на клюку и о чѐм-то размышляя, зато Квай-Гон долго молчать не собирался. И претензии

свои высказывать начал почему-то не Вейдеру, которого когда-то так хотел взять в

падаваны, что аж ученика выпнул без тени сомнения, а Оби-Вану. И тон при этом был

такой, что Баки скрючило. Для Джинна его единственный успешный падаван так и

остался во всѐм виноват. Вот просто потому что это он. — Оби-Ван, — с ясно слышимым

разочарованием начал Квай-Гон. — Как ты мог? Я понимаю, ты всегда был слишком

привязчивым, тебя всегда волновали женщины, но это… — и он указал широким жестом

на Баки, — это перешло все границы. — То есть Избранному трахаться и размножаться

можно, а остальным, особенно Кеноби, ни-ни, — сделал вывод Баки. — Слушай, Джинн, а

ты часом не хиппи? Ну просто столько слухов ходит про тебя и твоих баб… Да и имидж

как бы намекает. Цветочков, правда, маловато. Квай-Гон тут же нахмурился и гневно

уставился на Баки. — Побольше уважения, юноша! — прогрохотал он. Баки восхитился: Джинна, видимо, пропагандируемое джедаями смирение не касалось. — Что ты на меня

смотришь? Оби-Ван рассказал, как ты по Тале страдал. Страдать-то страдал, но и по

сторонам не только посматривал. Не тебе нотации читать, ханжа и лицемер. Поэтому или

говори чѐтко по делу, или молчи. Ты мне никто, и уважать тебя только за то, что ты был

мастером, я не собираюсь. И вообще, чего вы все припѐрлись? Возмущаться, что я обрѐл

наконец свою фамилию и всѐ к ней причитающееся? Вас это каким боком касается, а? —

Ты не мой сын! — внезапно выдал Вейдер. — Ну здрасьте, приехали! — всплеснул

руками Баки. — Дошло, как до утки, на третьи сутки! И что? — Ты не мой сын, —

повторил Вейдер. — Ты не… Люк. В басе ситха сквозили неверие и глубокая обида. И

тоска. — Да, Вейдер, я не Люк, я его зеркальное отражение, — ещѐ раз повторил Баки. —

Извини, но мне ты не нравишься. Я сам далеко не подарок, но у меня есть хоть какое-то

оправдание. Жалкое, но есть. А у тебя… Он покачал головой, поджав губы. В теле Люка

Баки просто наслаждался эмоциями и не стеснялся показывать своѐ отношение к

происходящему. — Даже сейчас, зная, что Люк Скайуокер на самом деле Люк Кеноби, ты

не вспоминаешь о своѐм ребѐнке. Принцесса Лея, помнишь такую? Судя по всему, нет. Ты

ведь даже еѐ дочерью ни разу не назвал. Это Люк помнит точно. Твоя сестра. Так ты еѐ

называл. Не дочь. Твоя сестра. Да, это так и есть. И что? Баки рассматривал Вейдера, пытаясь понять хоть что-то. — Если ты так хотел детей, то почему признаѐшь только

сына? Даже сейчас ты хочешь, чтобы я был твоим сыном. Особенно сейчас! — осенило

Баки. — Обученный. Сильный. Не страдающий от навязанных догм. Безжалостный. Ты

аж трясѐшься, так хочешь, чтобы я был твоим сыном. Так? Ты… да тебе плевать уже, от

кого я. Власть. Возможности. Вот что тебя волнует… Ну да. С Леей каши не сваришь: она

упѐртая, вся в тебя. И скорее отгрызѐт себе руки, чем протянет их тебе навстречу.

Сдохнет, но не станет сотрудничать. А я… Я — шанс занять трон. Как ты там говорил?

Править как отец и сын? Самому кишка тонка была, Люк тоже отказывался, понимал, что

не потянет… А тут Кеноби! А Кеноби — это вам не Скайуокер: и связи, и мозги, и

хитрость… Тот же Палпатин, только с нормальными мозгами, не псих. Так, Вейдер? Ты

ведь своему мастеру завидовал. И боялся. И его, и того факта, что если император

преодолеет свою ненависть и подумает, то выкинет тебя к чѐрту и возьмѐт в ученики Оби-Вана. О… Вот тогда бы системы и планеты сами в Империю прыгали. Добровольно. И в

армии и флоте нужды бы не было. Кеноби стоило лишь поманить их пальцем…

Переговорщик. Не просто так. Оби-Ван скромно потупился, чуть улыбнувшись в усы, как

бы говоря: ну что вы, вы преувеличиваете… Вот только Баки ощущал, насколько он

доволен таким своеобразным признанием его заслуг. — Так что иди ты нахрен, Вейдер, —

неделикатно заключил Баки. — И ты, Йода, иди. И ты, Квай-Гон. Ковыряйте своими

амбициями мозги друг другу. И кстати, Вейдер, насчѐт власти: я попал в тело Люка в тот

момент, когда его убили. — Что?! — взревел, вскочив, ситх. — Мара Джейд, Рука

императора, — продолжил сыпать соль на раны Баки. — Палпатин отдал приказ убить

Люка Скайуокера пять лет назад, перед своей гибелью. Мара приказ выполнила: соблазнила парня и отравила. Яд ситхов, один из. Знакомая штука? Лицо Вейдера из

голубовато-белого стало почти прозрачным. — Клиническая смерть, видимо, или ещѐ что, но Люк эту дрянь смог из себя убрать. А Мару я убил. Глотку вырвал. Вейдер молчал, тяжело, с присвистом, дыша. Забавно. Память о доспехе? — И это только начало, —

безжалостно продолжал давить Баки. — Мы с отцом считаем, что Палпатин возродится.

Если уже не возродился. Хочешь вновь на поводок? — Умерли мы, — подал голос Йода.

— Живых дела император возрождѐнный. И растаял. — Что и требовалось доказать, —

равнодушно констатировал Баки. — Трус. Самый настоящий трус. Что надо было делать, когда война началась? Хватать народ в охапку и бежать, это как минимум. Организовать

тяжбы, надавив на Сенат и канцлера. Уверен, юристы смогли бы накопать нужное. Просто

революцию поднять: до Сената пешком дойти можно, даже напрягаться не надо. Что

сделал тот, кто обязан был защищать своих подчинѐнных? Своих учеников и учеников их

учеников? Ничего. Мямлил и смотрел, как они погибают один за другим. А потом просто

свалил в болото, лягушек жрать. Трус. Оби-Ван, даже сойдя с ума, сделал всѐ, чтобы

спасти сына и отомстить. А этот… Пфе. Он посмотрел на уставившегося на него Квай-Гона. — А ты что скажешь? — В тебе нет Света и добра, — напыщенно заявил Квай-Гон.

— И ты неминуемо падѐшь. — Обломись, носатый, — оскалился в улыбке Баки. — Я

скорее вознесусь. Сгинь, убожество. Тебе здесь не рады. И, не сдержавшись, ударил

Силой, вышвыривая призрака туда, откуда он вылез. Нет, ну какова наглость! Уважения

ему! За что? Что он сделал Люку или Баки, чтобы его уважать? Вейдер лишь молча

проводил разлетевшегося на миллионы световых точек призрака внимательным взглядом.

И даже не поморщился и не возмутился. А когда-то дырку в голове Оби-Вану прогрызал, стеная, какой же хороший Квай-Гон был, и как жаль, что не он взял Энакина в падаваны, а

ведь обещал! Ну… По скупым рассказам Оби-Вана у Баки сложилось впечатление, что это

у Квай-Гона стиль жизни был такой. Обещать и не выполнять обещанное. Как там?

Обещать — не значит жениться. — А ты, Лорд Вейдер? — спросил Баки, уставший от

этих бессмысленных разговоров и невнятных претензий. — Что скажешь ты? Что

сделаешь? Вейдер уставился в пол, сжимая кулаки. Баки ждал. Оби-Ван молчал, наблюдая. — Мастер… Палпатин предпринимал меры для возрождения, — тихо сказал

он. — Я знаю. Он хотел править вечно. И не призраком. У призрака много ограничений, а

он хотел всего по полной программе. Где? Как? Я пытался узнать, очень осторожно.

Единственное, что нашѐл — это где-то в Глубоком Ядре. Больше ничего. Мастер умел

хранить секреты.

— Спасибо, — кивнул Баки, и Вейдер исчез. — Хоть что-то. — Спасибо, — с чувством

произнѐс Кеноби. — Ты высказал им всѐ то, о чѐм я не решался даже подумать. —

Обращайся, — усмехнулся Баки. — Какой же трындец творился в этом вашем Ордене!

Хуже, чем в Гидре. — Иди отдыхать, сын, — тепло улыбнулся Оби-Ван, вставая. — Спи.

Завтра всѐ обсудим. Я к Люку загляну. И растворился в воздухе, уходя куда-то по своим

делам. Баки решил последовать мудрому совету: надо спать, пока возможность есть. А то

опять кто-то припрѐтся с претензиями. При всей плотности корусантской застройки

комнаты в этой квартире были огромные. В спальне хоть в волейбол играй. Непривычно.

Баки сообразил себе плотный сбалансированный ужин, неторопливо поел. Освежитель и

кровать — тоже здоровенная, три на три. На фига? Непонятно. Но он жаловаться не

собирался. Влез на это чудовище мебельного искусства, укрылся одеялом и отрубился. И

его никто не беспокоил: просто чудо какое-то! Проснулся он тоже сам, а не из-за

верещания будильника. Уставился на потолок и начал думать на животрепещущую тему: своѐ жилье. Можно это купить. Можно купить в другом месте. Что вообще он будет

теперь делать? Нет, понятно, что надо удавить Сидиуса, пока он не вылупился, но…

Дальше что? На Люка давили, требуя, чтобы он возродил Орден. Да, вот так сразу. Пока

что Люку удавалось съехать с этой темы, но политики свои попытки не прекращали. Баки

тоже успел наслушаться, особенно после того, как с Набу вернулся. Будут ли они что-то

там возрождать, пока неважно. Сейчас угроза возрождения Сидиуса на горизонте маячит

и возможны разборки с Империей. Да, она развалилась на два неравных куска, Республика

больше, Осколок, как презрительно называли республиканцы Империю, меньше, но две

трети ресурсов, верфи и производства стратегического значения как раз остались на

имперской территории. Это забывать не стоило. Ну и имперцы. Моффы, адмиралы…

Исанне Исард, сейчас вроде как рулящая этой кодлой. Чудовищно умная, хваткая и

безжалостная женщина, глава Службы имперской безопасности. Полковник Мадин

против неѐ щенок, так считал Оби-Ван, и Баки доверял его оценке. Имперцы даже не

пошевелились, когда произошло представление Люка Кеноби обществу. Почему?

Выжидают. Вхождение в семью Наберрие — заявка на смену курса. Но до чего же не

хочется вляпываться в политику! Баки знал себя: вся эта болтология и интриги не для

него. Он тактик. Ни разу не стратег. И Люк тоже тактик. И он тоже не любит политику. В

их семье — тут Баки хмыкнул, развеселившись — стратег лишь Оби-Ван. На Стива

надежды нет: вроде и есть проблески, но его часто заносит, тормозить надо. И что делать?

От политики им не сбежать никак. Хорошо, Оби-Ван помогает… — Хм, — неожиданно

произнѐс Баки, обдумывая зародившуюся в контуженном разговором с призраками мозгу

мысль. — А ведь… Он украдкой огляделся: Оби-Ван отсутствовал. Слава Силе! Не дай

все боги, Сила и прочие сущности мысль услышит! По мозгам даст. Наверное. Или нет?

— Действительно. Почему бы и не да! — произнес Баки, вставая. Вот разберутся с

Сидиусом и займутся очень нужным делом: воскрешением Кеноби, того, который Оби-Ван. Он политик, стратег и переговорщик. Хватит отлынивать, пора поработать на благо

не Республики или Империи, а семьи! Даешь увеличение количества Кеноби в

галактическом пространстве! А каком, это они потом решат.

Часть 12. Честно, прямо и открыто

Все хорошее почему-то имеет тенденцию быстро заканчиваться, вот и своеобразный

отпуск Стива и Люка завершился на неожиданной ноте: пошли волны от допроса Земо.

Старк не соврал: он действительно решил не изображать из себя всезнающего и

всемогущего, отдав пойманного полковника совсем даже не ЩИТу, который вроде как

расформирован, а вовсе АНБ. Земо ведь иностранный гражданин? Вот и пусть им

занимаются те, кто имеет на это право. А совсем не невнятная контора с неясными

целями: после прочистки мозгов Старк обнаружил, что очень на многое начал смотреть

совершенно по-другому. Отдавать ЦРУ пленника он не решился: слишком много власти

захапал Фьюри со своими ставленниками, и Джарвис нарыл нехорошие намѐки на

слишком близкое сотрудничество двух агентств. А вот АНБ оказалось в этом плане более

многообещающим. Да, Гельмут Земо — гражданин Соковии, да, свои преступления он

совершал на территории других государств, но покусился-то на святое! На Капитана

Америку, пусть тот и неуправляем, и на Железного Человека! Так что потрошили его без

всякой жалости. Что Годфрик Земо, отец Гельмута, плотно сотрудничал с Красным

Черепом и был одним из высших сановников Гидры, во внимание приняли — яблочко от

яблоньки недалеко падает. Хотя сын за отца отвечать и не должен. И что сам Гельмут —

полковник разведки Соковии, учли. Хотя и удивились: на кой крохотной стране разведка?

Раскопали и то, что Земо работал с фон Штрукером. Добились признания в организации

взрыва в Вене, в здании ООН. Даже до убийства Василия Карпова — перебежчика из

Левиафана — доскреблись. И теперь пытались понять, что со всем этим делать. Но

прежде всего директор АНБ Кристофер Д. Эванс хотел поговорить с Капитаном. У

умудрѐнного жизнью агента вся эта ситуация с Мстителями, ЩИТом, «Озарением» и

Гидрой вызывала изжогу и острое возмущение. Да, Фьюри числился погибшим, его

контора вроде как расформирована, но… И он попросил Старка связать его с Капитаном.

Кристофер очень хотел лично побеседовать с прославленным суперсолдатом. Старк

пожал плечами и прямо на месте позвонил. Капитан выслушал просьбу, гарантии

безопасности и прочее, и согласился приехать. Как он заявил, у него накопилось очень

много вопросов и претензий, и он хочет их озвучить. На следующий день ровно в

назначенное время в кабинет директора вошли два рослых молодых мужчины, одетых в

костюмы-тройки. Выглядели они в толпе агентов органично и не слишком-то и

выделялись. Кристофер пожал руки, усадил гостей в кресла, приказал подать кофе и

сэндвичи — время ланча, на что очень благосклонно покивали. Они с полчаса пили, ели и

беседовали, обсуждая светские новости, а потом столик с кофейником и пустыми

тарелками укатили, и пошла работа. — Что именно вы хотите узнать, Кристофер? —

поинтересовался Капитан Америка. — Всѐ, — уверенно сказал Эванс. — Совершенно всѐ.

— С тысяча девятьсот семнадцатого года? — прищурился Капитан. — Это дела давно

минувшие. Давайте начнѐм с две тысячи одиннадцатого. — Хм… Я всѐ-таки начну с

более раннего периода. С тысяча девятьсот сорок третьего года, пятого мая. Эванс

подался вперѐд. Если суперсолдат настаивает на том, что хочет поделиться тем, как стал

суперсолдатом — дату эксперимента Эванс помнил отлично — значит, это важно. Он

кивнул, и Капитан заговорил. Эванс слушал с квадратными от неожиданно всплывающих

подробностей глазами и радовался, что с согласия гостя все эти откровения записываются.

Капитан говорил и говорил, и Эванс хвалил себя за предусмотрительность: сегодня весь

день посвящѐн только Капитану и его спутнику. Они сделали перерыв на кофе, и Капитан

вновь заговорил. На этот раз начав рассказ с того момента, как проснулся в полном

фальши окружении. Он излагал только факты, опустив эмоции и не высказывая никаких

предположений. Его спутник, в котором Эванс сразу опознал пропавшего без вести

Джеймса Бьюкенена Барнса, одобрительно кивал, слушая своего Капитана. — Я пришѐл в

себя в комнате десять на десять футов, на стандартной госпитальной койке, одетый в

белую футболку с неизвестной мне эмблемой на груди, в брюках военного образца и в

ботинках, — говорил Капитан. — В комнате звучал в записи бейсбольный матч, на

который мы с Баки ходили в сорок первом году. Пахло стройкой и ещѐ чем-то

незнакомым. В комнате было фальш-окно — неестественный свет, очень далѐкие

странные звуки. Со стороны двери я слышал дыхание взволнованных людей. Как только я

сел на кровати, дверь открылась и вошла женщина… Кристофер слушал и умирал от

желания как следует побиться головой об стол. О чѐм думал Фьюри?! Или он, как обычно, ни о чѐм не думал, только свои хотелки исполнял?! Первые знакомства с миром. Первые

встречи с тщательно подобранными людьми. Давление любыми путями и средствами, контракт, который Капитан процитировал наизусть, и прочее, прочее, прочее… Про

промывание мозгов Капитан тоже сообщил. Он, Старк. Баки… Эванс только прикрыл

глаза, слушая описание закладок, триггеров и тех, кто активно впихивал эту дрянь в

головы людей по приказу Фьюри. Сомневаться в словах Капитана Эванс не собирался: врать тому резона не было. — Скажите, а вы обращались в министерство обороны? —

поинтересовался Кристофер. — Хотя бы за тем, чтобы получить свои награды? А ещѐ

многочисленные выплаты — за них, плюс жалованье, плюс военная пенсия. Можно

подумать, Пентагон бы отказался от возможности пропиариться за счѐт Капитана

Америки! Их бюджет и не такое выдержит. Сколько там должно было накопиться? Два

миллиона, три? — Обращался, — кивнул Капитан. — Генерал Росс не соизволил ответить, и мой повторный запрос тоже остался без ответа. Причины? Не знаю. Эванс нехорошо

прищурился. Генерал Таддеуш Росс в последнее время активно мутил воду и творил

херню. Он всѐ пытался получить сыворотку суперсолдата — результатом стали Халк и

Мерзость, ударными темпами строил политическую карьеру, ну и непонятно каким

образом обзавѐлся плавучей тюрьмой. А ещѐ мечтал посадить мутантов и вообще всех, кто хоть как-то отличается от человека, на поводки. А суперсолдат стоял в его списке

первым. — Кроме того, именно он предложил Мстителям подписать Соковианское

соглашение, по которому они переходят под управление правительства, — продолжил

Капитан. — Я отказался это сделать, что явилось причиной конфликта между мною и

Энтони Старком. И снова — только факты, без оценочных суждений и эмоций. — В

настоящее время между нами нет недопониманий, — завершил рассказ Капитан. —

Впрочем, это неважно. Главное, что мой брат, пусть и не по крови, жив и здоров. Всѐ

остальное преодолимо и решаемо. Баки Барнс улыбнулся настолько солнечной улыбкой, что она просто слепила глаза. Эванс только губы поджал: с Барнсом тоже придѐтся

разбираться. Семьдесят лет плена. Пытки и дегуманизация. Левиафан и Гидра.

Психопрограммирование и стирание памяти. Продажа, словно он имущество. Есть над

чем подумать. И думать придѐтся быстро и тщательно. А ещѐ продуктивно: суперсолдаты

на дороге не валяются, а лояльность Капитана стоит борьбы за Призрака. С ума сойти

можно! — Ещѐ советую проверить, действительно ли мѐртв Фьюри, — неожиданно

заговорил Барнс. — Он знал и активно участвовал в проектах Гидры. Просто откупался

жизнями других, когда его грешки на свет вылезали.

Эванс мысленно застонал, но кивнул. Он и сам понимал, что слишком вовремя помер

одноглазый ублюдок. — Не удивлюсь, если его воскресили, — продолжил Барнс. — Как

агента Коулсона. Проект Т.А.И.Т.И. Людьми воскрешѐнных назвать нельзя. От фейспалма

Эванс удержался с трудом. Ещѐ и это! — Да нет, — возразил Капитан. — Он просто не

умер. Я встречался с ним на его могиле, да и позже он пару раз показывался. — Моя

недоработка, — сурово произнѐс Барнс. Мысленно Эванс с ним согласился. Недоработка.

Не удержавшись, он бросил на невозмутимого Барнса укоризненный взгляд, и тот

виновато потупился. — Хорошо, — наконец взял себя в руки Эванс. — Проверим. Если —

совершенно неожиданно — с вами свяжется господин Фьюри, Капитан, я был бы очень

признателен за оказанную вами помощь в организации разговора с этим неуловимым

агентом. Капитан кивнул. Барнс чуть улыбнулся, и от этой улыбки у Эванса по спине

холодный пот потѐк. Ясно. Сержант Барнс тоже примет меры. Отлично. — Что ж, господа, — Эванс встал. — Думаю, пора прерваться на обед. И они пошли в столовую.

Агенты пялились на знаменитого Кэпа во все глаза. Его спутника тоже вниманием не

обошли. Подносы суперсолдаты уставили плотно, не побрезговав десертами. Эванс тоже

основательно подкрепился, и они вновь поднялись в кабинет. Предстояло ещѐ много чего

выяснить. Капитан в подробностях поделился историей нападения Локи на Нью-Йорк, во

всех деталях рассказал о своѐм участии в разгроме «Озарения», не выгораживая себя.

Барнс слушал и кивал. Эванс, по его ощущениям, стремительно седел. Дальше Капитан

перешѐл к созданию Альтрона руками Тони Старка и Брюса Беннера, а также обо всѐм, что последовало за ним. На этом волосы у директора АНБ буквально встали дыбом. — А

вы чем в это время занимались, сержант Барнс? — надеясь, что его голос звучит твѐрдо, спросил он. — Жил в Бухаресте, работал грузчиком на оптовой продовольственной базе,

— невинно ответил тот. — Подкармливал уличных котов. Славное было время, — Барнс

вздохнул. — А потом припѐрся Стиви и всѐ испортил. Как всегда! Двухметровый Капитан

тут же прикинулся виноватым щеночком, скукожившись и уставившись на друга

грустными глазами. — Прости, Баки, — умоляюще сложил он руки перед могучей

грудью. — Я был не в себе. Так себе оправдание, понимаю, но… я напортачил. —

Мелкий… — покачал Барнс головой. — Это прошлое. Но вот тормозов тебе зачастую не

хватает. Ничего. Приделаю. Эванс смотрел на взаимодействие суперсолдат во все глаза.

Такое взаимопонимание и дружбу не часто можно встретить. И ведь столько лет! Столько

пережито! — Я буду работать над собой, — пообещал Капитан. Эвансу показалось, что он

расслышал призрачный смешок. Внимательно оглядев кабинет, он встряхнулся. Уже

мерещится всякое. Разговор продолжился, пока не завершился событиями настоящего

времени. — И вот мы здесь, — спокойно констатировал Капитан. — Надеюсь, вы нам

поможете разобраться во всей этой ситуации. Потому что я не знаю, к кому ещѐ можно

обратиться. Коррупция и Гидра на всех уровнях. М-да… Разочарование Капитана

неожиданно больно резануло по психике. Эванс расправил плечи. — Вы пришли по

адресу, Капитан, — твѐрдо заявил он. — Самое главное, что теперь, благодаря вам, у нас

есть данные. Уже полдела сделано. Так что начнѐм мы с самого важного: документы. Для

вас, для мистера Барнса. Плюс положенное вам от государства. Суперсолдаты покивали, попрощались и вышли. Эванс уронил гудящую голову в ладони. Господи, кошмар

какой… такого дерьма он не ожидал. Затылок обдало прохладой, мужчина выпрямился, полный решимости исполнить долг до конца. Ещѐ бы Фьюри найти и наизнанку

вывернуть… Тут остаѐтся надеяться на Барнса. И Эванс погрузился в работу.

Часть 13. Квинлан Вос

— С чего начнѐм поиски? — спросил Баки у Оби-Вана. — Где этот старый хрен может

находиться? — Глубокое Ядро — это понятие растяжимое, — задумчиво огладил бородку

тот. — Но. Я уверен, мы сможем найти его убежище. Через Силу. Понимаешь, Баки, последние лет сорок вселенная была настолько насыщена Тьмой, что мы просто слепли

временами. Очень тяжело было что-то увидеть, понять… это как запах. Когда воняет

постоянно, сознание эту вонь отсекает. Ты просто не замечаешь. Мы многое не замечали.

— А сейчас? — прищурился Баки, отлично понявший аналогию. — А сейчас, как ни

удивительно, Тьма зияет прорехами, — улыбнулся Оби-Ван. — И завеса истончилась. Не

настолько сильно, как могла бы, будь Орден в силе, но… Люк осветил своим Светом

галактику. А значит, у нас получится. И начнѐм мы с медитации. По крайней мере сузим

зону поисков. — Отлично, — кивнул Баки. — Показывай. — Тебе раньше никогда не

случалось медитировать? — спросил Оби-Ван. — Жизнь не располагала, — ответил Баки.

— Отец Игнатий что-то задвигал про молитвенную медитацию, но в двенадцать лет это

было не то, что меня занимало. А потом он начал мацать меня за задницу, и я вообще

перестал ходить в церковь. Глаза Оби-Вана налились просто ледяным светом, Баки даже

едва не сглотнул: словно призрак покрылся невидимыми остриями, способными

проткнуть и разрезать всѐ на свете. — Он ещѐ жив? — нежный голос призрака

контрастировал с беспощадными глазами. — Помер давно, — отмахнулся Баки, чувствуя

прилив тепла. Его защищают. Впервые за… непонятно сколько лет. — Повезло ему, —

расслабился Оби-Ван. — Начнѐм? Ты же снайпер, так что тебе должно быть привычно

сидеть и ждать. Баки кивнул. Оби-Ван сел напротив него, протянул руки, они крепко

сцепились ладонями, и Баки ощутил, как вокруг раскидывается невообразимое

пространство, заполненное живыми огнями. Жизнь, смерть, свет и тьма… — Я помню

силовую подпись Сидиуса, — прошелестел в голове голос Оби-Вана. — Вместе мы его

найдѐм. И они словно рванули вперѐд, как ищейки, пробуя Силу на вкус. В галактике

были мириады разумных, а им надо было найти одного-единственного — разум, состоящий из сплошной Тьмы, жестокости и коварства. Сложно, потому что разумные в

большинстве своѐм коварны и жестоки, да и адептов Тьмы тут хватало. Но Оби-Ван, словно акула, чующая миллиграмм крови за километры, уверенно барражировал в этом

океане, и Баки поддерживал его всеми своими силами, помогая, веря, что он справится. И

они реально справились. Они вывалились из медитации часов через десять: зверски

голодный Баки и светящийся потусторонним светом Оби-Ван. Им действительно удалось

сузить зону поисков, определив, куда именно следует лететь и где искать. — Интересно, почему Вейдер не нашѐл? — Баки, почти не жуя, глотал куски печѐного мяса, каких-то

овощей, запивая их аналогом лимонада: пить хотелось ужасно. — Сейчас? Оно ему не

надо было, — пожал плечами Оби-Ван. — Раньше? Пелена Тьмы была настолько

плотной, что найти спрятанное попросту невозможно. Смерть ситха заставила еѐ лопнуть.

Ну и Люк помог. А ещѐ рассыпались контролируемые Сидиусом техники. Пока жив был, держал, а сейчас… Поэтому и получилось. Коммуникатор раскрыл карту нужного им

участка, и Оби-Ван пытливо всматривался в подписанные звѐзды и сектора. — Где-то вот

здесь… — ткнул он пальцем. — Заодно научу тебя основам Силовой навигации. — Это

дело, — кивнул Баки. — Я знаешь чего понять не могу? Вот Лея сразу явилась права

качать. А Мадин и Мотма где? Остальные «демократы», — он изобразил руками кавычки.

— Присматриваются? — Естественно, — презрительно скривил губы призрак. — Выгоду

пытаются просчитать. Что ж тут непонятного. А вот Лея… Оби-Ван помрачнел. — Мне

кажется, — медленно произнѐс он, — там не только в характере дело. И в страхе. Что-то

ещѐ. Мне… Я не уследил. — Каким образом ты уследить мог? — возразил Баки. — Ты еѐ

видел когда? Один раз в детстве и один раз на Звезде? Не твоя вина. А тех, под чьим

присмотром она росла. Так что не стоит хандрить. Если что, поможем. Так-то она…

своеобразная, да. И принцесса на всю голову. Но это уже проблемы Хана. У нас Палпатин

на первом месте сейчас. А с республиканцами и имперцами потом разбираться будем. —

Да, — согласился Оби-Ван. — Тогда у нас будут аргументы для отстаивания своей

позиции. Собирался Баки недолго, но тщательно. Забил трюм всем необходимым для

комфортного путешествия — терпеть лишения он не собирался — и отчалил. Оби-Ван

учил его Силовой навигации, отличающейся от обычной, которую тоже преподавал. Они

летели сквозь гиперпространство, делая прыжки и выходя в космос совсем не в

привычных местах, пока не достигли Ядра. А дальше… Корабль нырнул в гипер, выныривая уже в секторе Бишкек. Баки как следует изучил всѐ, что смог добыть про Бисс, но к тому, насколько плотно охранялся сектор, система и сама планета, оказался

совершенно не готов. — Туда разве что ты сможешь пробраться, — сказал он. — Смотри: сплошная охрана, проверки, заградители. Наверняка и на поверхности сплошные минные

поля. Я, конечно, диверсант, но что-то я сейчас в своих навыках не уверен. — Баки, — с

нежностью посмотрел на него Оби-Ван. — Ты всѐ сможешь. Хорошо обученного

сильного одарѐнного даже База Дельта Ноль может не убить. Понимаешь? А ты очень

силѐн, сын. С обучением сложностей нет — я помогу. Но ты прав. Разведку произведу я.

Очень осторожно. Здесь полно силовых ловушек. И они уставились в иллюминатор на

висящую в космосе планету, окутанную зеленоватым свечением. Выглядело жутко даже

так. А через Силу и вовсе полный кошмар: разломанная в паре мест, истекающая Тьмой

ловушка. Планета была своеобразной воронкой, стягивающей вглубь себя Тьму чуть ли не

со всей галактики. Смерть Сидиуса сломала еѐ, так что собранное теперь наполовину

выплескивалось назад, но… для очищения от этого ужаса планете понадобится лет

двадцать при условии помощи от знающего джедая. А таковых сейчас в галактике две

штуки, считая Оби-Вана, даже полторы: Баки не думал, что освоился с Силой настолько, чтобы штурмовать крепость в одиночку. И вообще что-то там штурмовать. Призрак исчез, корабль висел в космосе на высокой орбите — спускаться они не рискнули — и

оставалось только ждать. Баки было не по себе. Не страшно — бояться он давно

разучился, но очень неприятно. Сам Баки никогда не считал себя светлым, скорее

сереньким, но сейчас, всей поверхностью тела и разума ощущая давление Тьмы, он

осознал, что деление на светлых и тѐмных вовсе не чисто идеологическое, по крайней

мере, в этой галактике. Нет. Здесь оно было реальным. Совершенно реальным, никаких

метафор, чтобы описать зло. От этой черноты, полной всего самого наихудшего, заходилось сердце. Время шло, Баки то ел, то читал новости, то просто бездумно пялился

в иллюминатор, то думал о Лее, Империи, Республике и ещѐ непонятно о чѐм. Оби-Ван

ввалился в каюту, когда он начал волноваться всерьѐз. Призрак упал на колени и затрясся

в рыданиях, меняя облик на глазах. Он вновь постарел, превратившись в седого старика в

потрѐпанной одежде, потом неожиданно помолодел, став тощим замученным мальчишкой

в каких-то обносках, с тяжѐлой и длинной для его худого тела винтовкой за спиной.

— Оби-Ван… — прошептал Баки, разглядывая ребѐнка лет тринадцати, не больше. Даже

если и больше, то… память о каком событии вылезла вот таким вот образом? — Я

Квинлана нашѐл, — прошептал Оби-Ван сухими потрескавшиеся губами. — Тело. Давно

он… там. Видимо, пытался штурмовать, он же Тень был… Его… Он… Оби-Ван затрясся, закрыл лицо грязными руками с обкусанными и сломанными ногтями. Баки ждал, не зная, что делать. Наконец, плюнув на всѐ, встал на колени рядом и обнял. Что ещѐ он мог

сделать? Оби-Ван успокоился нескоро. Квинлан, как выяснил из его сбивчивого рассказа

Баки, был его другом с ясельного периода. Они вместе росли, проказничали, работали… В

последний раз Оби-Ван видел Квинлана незадолго до окончания войны. Тот был истощѐн, но полон решимости что-то там сделать. Почти Падший, настолько глубоко ему пришлось

погрузиться во Тьму в своих поисках. Оби-Ван тогда помог, выступив якорем и маяком

Света, на который его друг сориентировался, пытаясь хоть как-то стабилизировать своѐ

состояние. А потом были чистка, смерти, Тьма… Оби-Ван не смог отыскать внутри своего

разума связь с Квинланом, но всѐ равно надеялся, что тот выжил. Нет. К сожалению, нет.

— Его пытали, — успокоившись, Оби-Ван вернулся к привычному образу, — но он сумел

вырваться. К сожалению, уйти не смог. Только спрятаться. — Надо его похоронить, — что

Баки усвоил крепко, так это тот факт, что покойников надо хоронить по всем правилам. —

Как хоронят джедаев? — Костѐр, — прошептал Оби-Ван. — И… Баки. Он что-то унѐс.

Важное. У него что-то так и осталось в руках. — Спустимся и найдѐм, — уверенно сказал

Баки, не разжимая объятий. — Но сначала тебе надо стабилизироваться и прийти в себя, верно? — Да, — пробормотал Оби-Ван. — Я не думал, что… что это будет так тяжело.

Баки сочувственно похлопал его по спине: странно — призрак, а ощущается практически

как человек. Интересно, это все призраки такие, или Оби-Ван такой выдающийся? Но его

друга надо будет похоронить. Оби-Ван успел хоть и скупо, но познакомить Баки с

разными страшилками, случающимися в этой вселенной. Тут тебе и нежить, и призраки, и

мутанты, и прочая хрень. Сила творила чудеса: и прекрасные, и ужасающие. Особенно это

касалось ситхов и джедаев. От них ни при жизни, ни после смерти не знаешь, чего

ожидать. На планету они всѐ-таки спустились. Выглядел Бисс что издали, что вблизи

странно: свечение, необычные растения… и затапливающая практически всѐ Тьма. Если

ещѐ сто лет назад это была тихая и процветающая планета, то после того, как ситх

обратил на неѐ своѐ внимание, еѐ захлестнули болезни, коррупция с криминалом и прочие

беды. Баки шѐл в компании Оби-Вана, глазел по сторонам, подмечая приметы упадка: мусор, трещины в стенах зданий, потрѐпанные жители со злобными взглядами… Прежде

чем делать попытки проникнуть в огромный комплекс, стоящий далеко от жилых

поселений, следовало подготовиться. — Вот знаешь, если б не мирные жители, я бы по

всей системе отстрелялся из лазеров Звезды Смерти, — признался Баки. — Испоганили

тут всѐ просто невосстановимо. Оби-Ван грустно вздохнул. — Даже это можно исправить, Баки, — тихо произнѐс он. — Но на это уйдѐт очень много времени. А помочь теперь

некому. — Это тоже исправим, — твѐрдо пообещал Баки. — Только не в том виде, в

каком это видели Йода и прочие козлы. Оби-Ван ухмыльнулся с ясно ощутимым

злорадством. — Да, сын. Именно так. Деньги и Сила творят чудеса: Баки и информацию

нашѐл о комплексе, пусть и частично, и нанял целую толпу смердящих пороками

моральных уродов, готовых за кредит штурмовать гробницу ситхов, и закупился разными

полезными вещичками. Толпа отправилась на штурм, их жаль ни Баки, ни Оби-Вану не

было, а они остались ждать результат. Квинлан Вос, мастер-джедай и Тень, почти

добрался до границы комплекса. Ему не хватило буквально пятидесяти метров, чтобы

вырваться на свободу, пройдя ограду. Баки, подумав, решил начать с него, и нанятые им

разумные должны были достать труп и всѐ, что рядом с ним. Оби-Ван Кеноби следил за

ними коршуном и заодно охранял. — Странно, что его не нашла охрана, — высказался

Баки, когда завѐрнутый в металлизированную пластиковую плѐнку труп опустили к его

ногам. — Сила, — Оби-Ван протянул было руку, но не смог заставить себя коснуться

плѐнки. — Квинлан был Тенью. Он мог ходить по теням, прятаться от всех… Последнее

усилие. Он хотел что-то спрятать, и Сила это спрятала. — Интересно, что? —

пробормотал Баки, отпуская поредевшую ораву наѐмников, пообещав ещѐ возможность

хорошо заработать. — Сейчас узнаем, — прищурился Оби-Ван. Хоронить Квинлана

решили на месте, тут же. Баки приволок несколько стволов сухих деревьев, сложил из них

огромный помост, нарубив дрова сейбером, облил всю конструкцию горючим.

Естественно, он знал, что ни один такой костѐр не сожжѐт тело до конца: не та

температура. Но Оби-Ван явно что-то планировал, сообщив, что закапывать обугленный

скелет не придѐтся. И он решил посмотреть. Труп они развернули и осмотрели.

Мумифицировавшееся тело несло на себе следы кошмарных пыток, Квинлан перед

смертью вытянулся струной, забившись в щель под каким-то торчащим неподалеку от

ограды то ли обелиском, то ли ещѐ чем… К груди он прижал свою добычу. Выцарапать

это оказалось невероятно трудно, но они справились, причѐм только после того, как Оби-Ван уверил Квинлана, что это он. Что Квинлан смог. Что может отдохнуть. Сила

дрогнула, и прижатые к груди сухие руки разжались. Волосы у Баки встали дыбом: он

чувствовал, что сейчас кто-то рядом с ними есть. Не видел, но чувствовал. Оби-Ван Силой

поднял нечто, похожее на книгу из металла и небольшой прозрачный камень в форме

ступенчатой пирамиды. — Великая Сила, как он умудрился… — прошептал он. — Что

это? — Баки наклонился, рассматривая добычу. На пирамиде ясно были видны

выгравированные знаки. — Фокусирующий кристалл, — потрясѐнно сообщил Оби-Ван.

— Без него клонировать одарѐнного полноценно… невозможно. Я думал, это выдумка! —

А оно оказалось правдой. И они уставились на темнеющий далеко вдали между скал

комплекс зданий.

Часть 14. Союзник?

Волосы Воса были заплетены в множество тонких тугих косичек, украшенных бусинами.

Оби-Ван, стоя рядом с погребальным костром, осторожно поправил их, прикоснулся к

бусинам. — Это его, отмечающие достижения как падавана, — тихо произнѐс он. — Вот

эта — астронавигация. Вот эта — касающаяся его становления как Тени. Вот эта —

боевые навыки. Это памятная от его мастера… Бусины прятались среди похожих, отменно

маскируясь. — У тебя были? — поинтересовался Баки. — Да, — вздохнул Оби-Ван. — Я

свою косу положил в погребальный костѐр мастера Джинна. Хотя и… Неважно. Они

встали рядом с помостом, на котором лежало тело Воса, и Оби-Ван начал напевно читать

то ли литанию, то ли ещѐ что… Баки внимательно слушал, ощущая, как медленно и

неотвратимо сгущается Сила. — Светящиеся существа мы, — начал Оби-Ван, провожая в

последний путь своего друга. Он годами надеялся, что Вос выжил. Что, может, спрятался

где, пусть тайно, но всѐ же… Увы, жизнь жестока. Оби-Ван читал древние рифмованные

строки, и Сила стягивалась к нему, собираясь в тугой шар, пока с последним словом не

выплеснулась с рук. У Баки едва не отвисла челюсть, когда с рук призрака стекло голубое

пламя, обхватившее помост с телом, практически не источающее жар. Костѐр вспыхнул

разом и буквально за пять минут превратился в пепел. — Светящие существа мы, — тихо

завершил ритуал Оби-Ван, и поклонился. Напротив возникла рослая фигура молодого

мужчины: мощные бицепсы, в безрукавке, масса чѐрных косичек до пояса, смуглая кожа и

золотая полоса поперѐк лица под глазами. — Спасибо, Оби, — освобождѐнный от плена

тела Вос махнул рукой и растворился в Силе, уходя на покой. — Всегда, Квинлан. Пепел

разлетелся, повинуясь взмаху полупрозрачной руки. — Теперь можно и комплексом

заняться. — Сначала надо заняться тобой, — сказал Баки и обнял призрака. — Я

сочувствую твоей утрате, отец. Оби-Ван Кеноби пошѐл рябью и внезапно на мгновение

почти обрѐл плоть. — Он жил как герой и умер как несгибаемый герой, — продолжал

Баки. — Мы сделаем всѐ, чтобы его смерть оказалась не напрасной. Идѐм. Я закажу много

вкусного, а ты расскажешь, каким он был. Хорошо? С самой вашей первой встречи. Это в

яслях было? — Да, — чуть улыбнулся Оби-Ван. — Ясли. Квинлан был старше, но мы

сразу же подружились. Ему было шесть. Мне — полтора. Он тогда страдал от своего дара, его мастер еле вывел его из шока, а меня только привезли в Храм. Он мне потом

рассказывал: он взял меня на руки, воспитатель попросил, и боль ушла. — Прекрасное

начало дружбы, — заметил Баки. — Вы сильно шалили? Он слушал, как рассказывает о

своей жизни Оби-Ван, с ностальгией вспоминая ясли, друзей, неожиданных врагов в лице

одногруппников… Порядки Храма, мастеров и рыцарей… Вос действительно оказался

тем самым настоящим другом — верным, готовым поддерживать и идти против системы.

Именно он зачастую был единственной опорой для бредущего от одной катастрофы к

другой Оби-Вана Кеноби. Они долго разговаривали, пока Баки не ушѐл спать. Оби-Ван

остался стоять и смотреть в окно, пытаясь разглядеть далѐкие звѐзды. Всѐ ещѐ было

больно осознавать, что Квинлан мѐртв, но теперь ему было легче, зная, что друг свободен

и в Свете. Для Оби-Вана оказалось совершенно неожиданным, что Баки разделил его боль

и память, поддержал, не дав провалиться в боль потери и одиночество. Новый опыт.

Посмертный, но это неважно. Оби-Ван слишком редко получал помощь, чтобы не ценить

еѐ. Он вздохнул, покосился на дверь спальни — Баки снял дорогой номер в гостинице — и

переместился к Люку. Интересно, чем занят его сын? Что Баки, что Люк были для него

одним целым. А что имена разные, как и опыт, и точка зрения… Мелочи жизни. Это всѐ

грани одного существа, своим Светом освещающего галактику. Люк со Стивом проводили

спарринг, и Оби-Ван тут же включился в процесс, наблюдая. Оба они были одинаково

сильны и быстры. Однако Люку вместе с телом Баки достался весь его опыт, нарабатываемый десятилетиями, а Стив полагался только на силу и натиск и предсказуемо

проигрывал. И в то же время Бен видел, как они оба наслаждаются спаррингом в полную

силу, когда не приходится сдерживаться и учитывать хрупкость партнѐра. Кроме того, было видно, что Стив учится. На ходу осваивает новое для него, не отмахивается от

возможности научиться. — Очень хорошо, — похвалил Оби-Ван. — Люк, резче замах!

Следи за ногами. Под его руководством процесс пошѐл веселей. Наконец они разошлись в

стороны и Люк широко улыбнулся: — Мастер-класс, отец? — Почему бы и нет, —

проворчал довольно в усы Оби-Ван. Плащ исчез, он подхватил брошенный ему боккен и

встал в привычную стойку Соресу. — Полный контакт. Они сцепились, Стив, наблюдающий чуть в стороне, восхищѐнно вздохнул. Боккены мелькали с бешеной

скоростью, бойцы перемещались так, словно не касались пола ногами, и вокруг гудело

нечто, чему Стив не мог подобрать название. Та самая Сила? Он тоже так хочет! Может, и

его научат? Баки… Люк вроде не против. А сейчас есть и время, и желание. Кто знает, что

будет дальше, надо пользоваться моментом. И он начал следить ещѐ пристальнее. Не то

чтобы от этого было много прока: Стив никакого представления не имел о фехтовании.

Даже исторические фильмы никогда не смотрел. Даже ножи использовал только на кухне.

— Научите меня? — спросил он, когда Люк и Оби-Ван прервались ненадолго. — Но я

совсем ничего не умею. — Не прибедняйтесь, Стив, — внимательно посмотрел на него

довольный поединком Оби-Ван. — У вас очень неплохо получается для новичка. Было бы

желание… А оно есть. Тогда… Встаньте ровно. Вот так. Левая нога чуть вперѐд, на

полступни. Да. Руки… Люк вытер лицо полотенцем, наблюдая, как живо Оби-Ван взял

Стива в оборот. Тут же показал первую стойку и начал проводить через ката Первой

формы — Шии Чо. Чувствовалось, что опыт обучения у Оби-Вана громадный, да и

личный опыт мечемахательства ему не уступает. Наблюдать одно удовольствие. Вот и

хорошо: Люк чувствовал, что научить Стива владеть мечом правильно. Что оно

пригодится. У него не было видений, но… Ощущения имелись. Оби-Ван ушѐл через

несколько часов, сбросивший с себя груз тоски. Баки как раз проснулся и готовился

завтракать. Отлично. Поест — и будут решать, как пробраться в Цитадель Императора: именно так назывался этот комплекс. Если честно, Оби-Ван даже не понимал, каким

образом Квинлан прошѐл туда и вырвался обратно. Огромная территория. Казармы для

охраны. Помещения для боевых дроидов. Стойла для модифицированных ранкоров.

Автоматическое оружие: турели пушек торчали из каждой щели. Обелиски, от которых

волосы дыбом вставали, наполненные Тьмой. Кольцо из зданий разного назначения. И в

центре — башня. И им надо именно туда. — Хотел бы я понять, как твой друг смог

пробраться туда и оттуда, — вздохнул Баки за завтраком. — Слушай, а можешь разведать, что тут под поверхностью? Уверен, что здесь полно подземных ходов, тоннелей и

коммуникаций. Оби-Ван огладил бородку и кивнул. Да. Есть шанс. Хотя и ловушек

полно: ситх был тем ещѐ параноиком, и не зря. Но пытаться идти по поверхности —

самоубийство. Оби-Ван даже не мог понять, как именно Квинлан сумел спрятаться под

тем чѐртовым обелиском. Но он залез под основание, и эманации Тьмы послужили

дополнительной маскировкой.

— Сделаем. По-другому… Никак. Разве что организовать лихой налѐт сверху и

отвлечение. — Тут разве что звѐздный разрушитель поможет, — фыркнул Баки и застыл.

— Слушай, отец… — с каждым разом становилось всѐ проще и естественнее называть

призрака именно так. — А можно спереть Венатор? Призрак приоткрыл рот и внезапно

задумался. — Вообще-то можно, — неожиданно развеселился он. — Я даже знаю, где

хранят копию «Палача». — Что, правда? — прошептал Баки. — Того самого? — Того

самого, — покивал Оби-Ван. — Их вообще-то четыре штуки было. Систершипы. «Палач»,

«Лусанкия» и ещѐ два. «Палач» сгорел, упав на поверхность планеты. «Лусанкия»

спрятана на Корусанте. «Страж» сейчас в системе Фардон, под руководством гранд

адмирала Дроммеля. Он повреждѐн и ремонтируется уже лет… семь. И последний,

«Железный кулак», у Зинджа. Вроде начали постройку ещѐ трѐх, но с гибелью Палпатина

строительство заглохло. — Сломанный нам не нужен, с толпой на борту — тоже… А вот

где «Лусанкия»? — Корусант. Док на орбите. А что? По лицу Баки начала расползаться

ухмылка. Мгновение Оби-Ван смотрел на него… и расхохотался. — Это войдѐт в

легенды! — пафосно провозгласил он. — Как и вся наша жизнь, — согласился Баки. —

Возвращаемся. Без этого летучего ужаса нам тут делать нечего. — База дельта ноль? —

прищурился Оби-Ван. — Есть такое искушение, — кивнул Баки. — Но надо будет как

следует подумать, что окажется лучше. — Подумаем, — согласился Оби-Ван, чувствуя

себя бодрым и полным жизни. Да, призрак, но сейчас он вновь в гуще событий, вновь

ведѐт за собой, учит… — Собирайся. Нас ждѐт Корусант. И он поморщился. Баки

собрался быстро, и вот они вновь несутся через гипер, и опять не проверенными путями: Баки Силовая навигация очень понравилась. Во-первых, быстрее, во-вторых, безопаснее.

Их ждал Корусант с прячущимся где-то на высокой орбите сюрпризом. Плевать, что

экипаж отсутствует: для сильного и умелого ситха или джедая это не проблема. Главное

— найти, а как угнать — дело десятое. Неожиданно до Оби-Вана дошло, что, когда они

это сделают — именно когда, а не если — расстановка сил в галактике изменится

безвозвратно. Звѐздные разрушители класса «Палач» — это ультимативное оружие. Та же

Звезда Смерти, только плоская и летает быстро. Вон, на сектора, в которых летает Зиндж, никто и не думает лезть. Потому что чревато. А тут — бесхозный экземпляр. И

республиканцы, и имперцы тут же постараются захапать и корабль, и владельца себе. И

что из этого выйдет… — Кто сказал «Палач»? — неожиданно прервал его размышления

низкий голос: ничего схожего с тем тенором, каким обладал Энакин в юности. Да и

габариты… Оби-Ван поправил капюшон, скрывая вылезшую на лицо ухмылку. Чем

дальше, тем меньше у него болело внутри при виде бывшего ученика. Благотворное

влияние сына, не иначе. — Лорд Вейдер, — медовым голосом протянул он, заставив

призрака ситха вздрогнуть. — Что вас привело в гости? — Ишь, нарисовался — хрен

сотрѐшь, — ухмыльнулся Баки. — Папа, а мы можем это вот развеять? Вдруг он тут для

Палыча шпионит? — Я не шпион! — вскинулся Вейдер. — И вообще, повежливее, сын!

Баки с Оби-Ваном выпучили глаза на такое заявление и переглянулись. — Не понял? —

протянул Баки. Ситх надменно уставился на невозмутимого Оби-Вана. — Ты всегда был

коварным, старик, — процедил Вейдер. — Не удивлюсь, если это всѐ — твоя точка

зрения. Правда у тебя всегда своеобразная была… — Развеять, — постановил Баки. —

Пап, ну ты ж видишь, он совсем долбанулся и не лечится. — Я уверен, ты мой сын, — всѐ

так же с полным осознанием своей правоты пробасил Вейдер. — Мало ли что там мастер

сказал… Баки с Оби-Ваном вновь переглянулись. Им только ситха, зацикленного на

желании отжать себе хоть одного потомка, не хватало. Хотя… — Как я счастлив, Лорд

Вейдер, что вы признаѐте мои скромные заслуги в вашем воспитании, — промурлыкал

Оби-Ван со злым блеском в глазах. — Это наполняет моѐ сердце радостью. А сейчас

будьте любезны покинуть нас. Нам предстоит сложная миссия, хотелось бы отдохнуть. —

Что вы там про «Палач» говорили? — отмахнулся от него Вейдер. — Рассказывайте! —

Хрен с тобой, — вздохнул Баки. — Мы собираемся украсть «Лусанкию». У Вейдера

отвисла челюсть. — Что, правда? — прошептал он. — «Палач-II» жив? Он в волнении

сжал кулаки. Систершип его «Палача». Номер второй, с дурацким названием «Лусанкия»

— у Сидиуса никогда не было хорошего вкуса. «Палач»… Его корабль. Почти живой. —

Попустись, калечный, — посоветовал Баки. — Ты уже помер. А мне без кораблика как-то

грустно и печально. Поиграть не с чем. — Я вам помогу, — решительно заявил Вейдер, пропустив всѐ, ему не нравящееся, мимо ушей. Навык, отработанный ещѐ в Ордене. — Я

знаком с управлением корабля, так что подскажу, что и как. «Лусанкия» модернизирована

для работы без поддержки, там требуется самый минимум экипажа. Мы справимся. —

Мы? — поднял бровь Оби-Ван. — Мы, — решительно кивнул Вейдер. — Я не собираюсь

вновь сидеть у ног мастера. Баки так и хотелось спросить: «Кого именно ты имеешь в

виду, Сидиуса или Оби-Вана?» — но он сдержался. Союзник, тем более такой, не

помешает. А то, что больной на всю голову, так психиатры говорят, что здоровых людей

нет, есть необследованные. Баки подозревал, что к призракам это тоже относится.

Часть 15. Поиски

— К нам приставили наблюдателей, — вздохнул Стив. — А хотя ты, наверное, и так это

знаешь. — Если бы не приставили, это было бы неимоверно глупо, — сказал Люк. —

Заняться нам нечем, так что предлагаю помедитировать. — Мне это никогда не давалось,

— грустно улыбнулся Стив. — У тебя не было стимула и нормального наставника, —

возразил Люк. — Пошли на улицу. Они вышли на задний двор: просторный, с деревянной

террасой, газоном и лимонными деревьями в горшках по периметру. Пахло цитрусом и

фиалками, как раз раскрывшими цветки с наступлением темноты. Люк бросил пару

подушек на террасу и сел. — Посмотри, как красиво, — улыбнулся он звездам. — Где-то

там Баки и Оби-Ван. Стив молча кивнул. Люк вдохнул, выдохнул… Тихо скользнул

сознанием к Стиву, подхватив его Силой, рассмеявшись на восторг и изумление

последнего. Сила раскинулась вокруг и внутри, пронизывая всѐ и сразу. Они поднялись

куда-то вверх… И Люк замер. Угроза. К этой планете приближалось нечто опасное.

Сотни, тысячи злобных разумов. Они были ещѐ далеко, но направление Люк определил

чѐтко. И то, что вѐл их разум израненный, безумный, но полный непреклонной решимости

— тоже. — Что это? — вскинулся Стив. — Люк? — Грядущая опасность, — лаконично

ответил Люк, осторожно возвращая их из транса. — До неѐ далеко во всех смыслах, но…

Она будет. — Надо что-то делать! — вскочил Стив. — Мы… — Сядь, — покосился на

него Люк. — И начинай думать. Опасность летит в космосе. У Земли есть космический

флот? — Нет, — сдулся Стив, падая на подушку. — У неѐ есть орбитальная или

планетарная защита, вроде турболазеров? — продолжил допытываться Люк. Стив покачал

головой. — И последнее. Если ты сейчас помчишься всех поднимать, что они сделают? —

Ничего, — потерянно выдавил Стив. — Значит, надо думать, — наставительно посмотрел

на него Люк. — Пора научиться думать, Стив, а не пропаганду толкать. Ты уже поспешил

один раз. Результат тебе известен. — Ну да… — понурился Стив. — Но делать же что-то

надо! — Что? — поинтересовался Люк. — Определить количество агрессоров, их

вооружение и цели. — Начать надо с целей, — поправил его Люк. — До этого ж на

планету агрессоры не сваливались? Значит, надо понять, что изменилось. Узнаем, что им

тут нужно — сможем начать планировать всѐ остальное. — Как мы можем это узнать? —

деловито поинтересовался Стив. — Медитация! — рассмеялся Люк. — Ну, раз отпадает

разведка и прочее. Сила может всѐ, Стив. Главное, правильно сформулировать, что тебе

надо получить в результате. Сначала сами, придѐт отец, обязательно его попросим

помочь. У Оби-Вана дар предвидения. — Тогда давай медитировать, — сел удобнее Стив.

Люк только хмыкнул: вот и мотивация. — Не могу сосредоточиться, — пожаловался Стив

через пару минут. — Ты всегда такой нетерпеливый? — спросил Люк. — Не всем дано

быть снайперами, — огрызнулся Стив. — Я из другого теста. — Я сам из другого теста, так что вставай, — скомандовал Люк. — Медитация в движении. Раз у тебя мотор в одном

месте, будем это использовать. Повторяй за мной и следуй за мной. И он сделал первое

плавное движение комплекса, позволяющего расслабиться. В следующие дни Стив

упорно постигал науку медитации. Сначала получалось только с помощью Люка, но

пасовать перед трудностями он не привык, и где-то через полторы недели наступил

прорыв. Провалиться в странный транс, напоминающий чем-то боевой, получилось

внезапно. Вот он делает упражнения, двигаясь в определѐнном ритме, а вот вокруг него

раскидываются мириады звезд. Стив поднялся вверх и увидел приближающуюся к Земле

армаду. Она была… Разве могут существовать такие корабли? Эти чудовища, похожие на

творения одновременно Босха и Гигера? С такой леденящей убийственной аурой? И злой

жестокий разум, доминирующий над едва осознающей себя аморфной массой. Рой и

матка — первая ассоциация, что возникла у Стива. Рядом вспыхнула сверхновая Люка. —

Вот и они, — пронеслось где-то там. — Рой. И они вернулись назад, раскрывая глаза. —

Ждѐм отца, — вынес вердикт Люк после обсуждения увиденного. — И верим в Силу. —

Мы можем его позвать? — заметался Стив. Переживать ожидание в покое он не умел

совершенно. — Стив, — мягко, с непривычным для себя терпением сказал Люк. — Я

оценил их скорость. Им идти до Земли ещѐ примерно два года. — А если эти твои

гиперпути? — внезапно остановился Стив, всплеснув руками. — Варп? Да какая разница, как называются эти проколы пространства?! Что тогда? — Стив, — всѐ так же терпеливо

и мягко повторил Люк. — Два года. Уж поверь мне. Два года. Не раньше. — Но… — А

если тебе нечем заняться, то взял в руки боккен и пошѐл повторять ката Шии Чо. Вперѐд.

— Но! — Так, — вздохнул Люк. — Спарринг. Срочно. Прямо сейчас. **** Баки никогда и

подумать не мог, что будет угонять космический корабль. Нет, не подумайте, корабли

угонять приходилось, всякое случалось, как и машины, самолѐты и мотоциклы. Но вот

космические корабли — нет. Что ж. Всѐ бывает в первый раз. Возвращение на Корусант

прошло буднично и без эксцессов, если не считать Вейдера, пялящегося сквозь лобовой

экран, сложив руки на груди. Ситх покидать их отказался категорически, делая вид, что не

слышит. — Папа, его развеять можно? — спросил Баки, когда корабль вышел на забитую, как парковка у супермаркета, орбиту планеты. — Или так и будет висеть и пыхтеть? —

Пусть пыхтит, — снисходительно отмахнулся Оби-Ван. — Хоть делом займѐтся.

Полезным. Ладно. Теперь нам надо добраться до дока. Он на высокой орбите и

замаскирован под станцию. Это нам ещѐ повезло: изначально хотели на планету посадить.

— Палач, — посмотрел на него Баки. — Девятнадцать километров. На Корусанте. Где

логика? — Какая логика, Баки? — тоскливо вздохнул Оби-Ван. — Логика. Ха. У Сидиуса.

На поиски ушло прилично времени, даже с учѐтом помощи Оби-Вана и Вейдера. На

орбите висело дохрена всякого разного: и боевые станции, и просто станции богатеев, и

спутники, и ещѐ бог знает что. И всѐ такого размера, что туда не только Палач влезет.

Каждую станцию, каждый док нужно было проверить — когда Силой, а когда и по

старинке, ручками и ножками. Причѐм Баки не то чтобы представлял, как именно будут

выглядеть «ухо», «нос» и «хвост» этого «слона». Вейдер рыскал, как взвинченная до

предела ищейка. Он никогда не был хорош в Силовом поиске и после смерти тоже

навыков не улучшил, но мотивация же! «Палач»! Сын! Возможно, и трон! Последнее

было под вопросом, но вот первые два пункта вызывали в ситхе неподдельный энтузиазм.

Вейдер всегда был хорош в самообмане, вот и сейчас, предположив, что Оби-Ван просто

соврал, чтобы сделать гадость, иначе почему столько лет молчал, вскоре уже практически

уверился в том, что его предположения правдивы. Вся эта ситуация вызывала у него

дичайшие приступы бешенства и зубовный скрежет. Он искренне верил, что правильно

поступил, спасая Люка от Сидиуса, и ничуть не жалел, что помер в процессе убиения

доставшего его до печѐнок императора. Нет, об этом он не жалел, наоборот, гордился тем, что сделал хоть что-то хорошее. И плевать, действительно хорошее оно или нет, и какие

мотивы им в тот момент двигали.

Но вот сейчас… Его душила обида: у Оби-Вана два сына, а у него ни одного. Ясности

мышления не способствовал и тот факт, что он стал призраком. Ничего странного, сильные ситхи цеплялись за любое существование отчаянно, тем более теперь ничего не

болело. Но… Справиться с давлением Тьмы — привычное даже в искалеченном теле дело

— призраку оказалось непросто. Но сейчас у него появилась цель, и Вейдер отбросил все

размышления и сомнения. Баки целеустремлѐнности тоже всегда было не занимать. Как и

Оби-Вану Кеноби. Но пока все их усилия оставались безрезультатными. Слишком много

вокруг Корусанта было… всего. — Я найду его! — шипел Вейдер, сжимая призрачный

кулак. — Найдѐм, — соглашался Баки, устало вытягивая ноги после наполненного

беготнѐй дня. — Сколько мы проверили? Треть? Немного осталось. И они продолжали

искать. Как ни странно, все эти дни Баки никто не трогал, даже Сенат не доставал и

Мадин. Странно, по мнению Баки. То проходу не дают, то забывают о том, что

существуешь. В конце концов они его нашли: небольшая по меркам этой галактики

станция, потрѐпанная, висящая среди скопления принадлежащих элите личных станций.

Вроде и в гуще, но вроде и в отдалении, очень удачно, она даже в глаза не бросалась, затмеваемая другими. Баки даже сам удивился, что их поиски увенчались успехом: корабль замаскировали отменно, они сперва даже не сообразили, что это именно

Лусанкия, взгляд соскальзывал с неѐ, останавливаясь на чѐм угодно. Внутри станции-дока

было подозрительно пусто. Баки с отцом обшарили еѐ всю целиком, пока Вейдер

предавался восторгам в корабельной рубке. — По-моему, о ней попросту забыли, —

сказал Баки. — Ну бывает же так, что вымерли все, кто знал. — Тут ещѐ и Сидиус помог,

— без тени сомнения заявил Оби-Ван. — Очень сильное отвлечение внимания. Да, немного спало, но… Он покачал головой. — Он очень много знал, — вздохнул Оби-Ван.

— И все эти знания применял только во вред. — Ну, выпотрошить его на предмет знаний, не загадившись Тьмой, мы всѐ равно не можем, — пожал плечами Баки. — Так что

придѐтся учиться самим.

Часть 16. "Луксанкия"

Осмотр корабля затянулся. Баки вернулся в квартиру, отдохнул, выспался, сделал кое-что

и они продолжили. Он только головой качал, ловя отваливающуюся челюсть: такая

громада, да ещѐ и летает. И как этим рулить? По отчѐтам из систем корабля, полученных с

помощью подсказок Вейдера, «Лусанкия» была готова к вылету. Всѐ отлажено, всѐ

заправлено, образно говоря, поворачивай ключ зажигания и вперѐд, выжимай штурвал.

Баки от таких перспектив становилось не по себе. Как этой громадиной рулить в

одиночку?! Кроме того, его беспокоил тот факт, что ещѐ шесть лет назад, незадолго до

гибели Палпатина, «Лусанкию» готовили к вылету. А потом люди просто покинули док

и… Забыли? Умерли? Ещѐ что? Он склонялся к тому, что все вымерли, иначе корабль не

остался бы так надолго без присмотра. — Ну и как? — уставился он на Оби-Вана и

ностальгически вздыхающего Вейдера. — Как этой громадиной рулить? — Сила, —

хором ответили призраки, недовольно покосившись друг на друга. — Сейчас покажем. —

Тебе — нам, — начал Оби-Ван, — надо распространить свою Силу на весь корабль.

Помнишь, как ты силой управлял спидером? Принцип тот же. Баки скривился. Спидер

длиной три метра, а тут девятнадцать километров! Зачем такой огромный? — У меня на

«Палаче» весь штаб находился, — вздохнул Вейдер. — А вообще корабли такого типа —

это полностью автономная единица. Всѐ есть. — Только у нас ничего, — буркнул Баки, и

постарался осознать корабль как продолжение себя. — Так. Отец. — Что? — опять хором

ответили призраки и уставились друг на друга с неприязнью. Баки хмыкнул: попытки

Вейдера примазаться было очень забавно наблюдать. — Как это сделать? —

требовательно посмотрел он на Оби-Вана. Тот подошѐл, положил ему руки на плечи… И

Сила хлынула неудержимым потоком во все стороны, заполняя собой каждый сантиметр

переборок, каждую, самую крохотную деталь. Оби-Вана совершенно не смущало

отсутствие кодовых ключей управления, экипажа, ещѐ чего… Корабль в восприятии Баки

заполнялся Светом, их с Оби-Ваном общей Силой, и оживал, просыпаясь. Включились

огни. Тихо начали прогреваться огромные двигатели: основные и вспомогательные. Сами

собой поворачивались рычаги, нажимались кнопки, включались системы… Вейдер

смотрел с дикой завистью. — Вот, — прошептал в их общем сознании Оби-Ван. — Ещѐ

немного, и мы отправимся в полѐт. Вещи и еду собрал? — Да. — Тогда нас здесь ничего

не держит, — усмехнулся Оби-Ван. — Готов? Баки кивнул, сглотнув, одновременно видя

буйство Силы и поцарапанные стенки ангара за огромным лобовым экраном, опровергающим все законы физики. — Поехали, — прошептал он. В сознании раздался

смешок Оби-Вана, Вейдер выбросил щупальца Силы, открывая ворота ангара. Корабль с

невозможной для такой громадины плавностью стронулся с места. Открылись первые

ворота ангара, вторые, третьи… «Лусанкия» скользила сквозь них, словно несомая на

руках. Заскрежетав, открылись внешние ворота станции, показав буйство заполненного

движением космоса возле Корусанта. Нос корабля высунулся из ворот, и Баки просто

ощутил всем собой истерику, что разразилась вокруг. Корабли разлетались в стороны, люди и нелюди орали, что-то пытались сделать диспетчеры орбитальной оборонной

системы… «Лусанкия» величаво выплывала, заполняя собой пространство, даже не задев

ворота, настолько ювелирно Оби-Ван, чьи глаза сейчас сияли звѐздами, управлял

маневровыми двигателями и их общей Силой. Корабль вынырнул из ангара полностью, створки ворот станции закрылись, запечатываясь намертво под злорадным взглядом

Вейдера. «Лусанкия» медленно, но неудержимо набирала ход, готовясь покинуть орбиту

Корусанта и отправиться в путь. Вокруг опасливо носились корабли, но нападать никто не

рисковал, зато связь трещала попытками узнать, кто же там внутри. — Ответь, —

злорадно ухмыльнулся Вейдер. — Пусть обделаются от ужаса. Баки кинул взгляд на Оби-Вана и покачал головой: — Если не отвечу, обделаются жиже. Вейдер хохотнул. Оби-Ван

сосредоточился, Баки щедро плеснул Силой, «Лусанкия» дрогнула: включились основные

двигатели, помогая набрать необходимую скорость. Вспомогательные и маневровые

горели в сознании Баки ослепительными огнями, корректируя движение. Громада корабля

вздрогнула, уходя в гиперпространство. Панели управления замигали, сообщая о переходе

на автопилот. Баки рухнул в кресло капитана. — Это было просто… — он подавил

желание выразить восторг нецензурно под весѐлым взглядом Оби-Вана. — Просто…

Даже выразить не могу, насколько круто! А куда мы вообще летим? — Бисс, — напомнил

Оби-Ван. — И База дельта ноль? — прищурился Баки. — А потренироваться? Тут же

вооружения на целую армию. И всѐ такое классное! — Мой сын, — самодовольно

прогудел Вейдер, и Баки тут же показал ему средний палец. Оби-Ван сложил руки на

груди, снисходительно покосившись на непрошибаемого ситха. Тот сделал вид, что

ничего не слышит и не видит. — Так куда? — прервал многозначительное молчание Баки.

— Нам надо что-то такое, раздолбав которое мы получим положительную репутацию.

Призраки задумались. Сложная задача. Надо выбрать что-то нейтральное и такое, что

мечтают угробить все. Мечтают и не могут. — Пиратские базы, — без тени сомнения

предложил Оби-Ван, и Вейдер кивнул. — Их расплодилось как тараканов. А справиться…

У всех другие проблемы. Флоррум. Возле Кесселя. И рядом с Хейпским содружеством. —

Значит, с них и начнѐм, — постановил Баки. — Это планеты, планетоиды, спутники или

искусственные станции? — Обычно искусственные станции, — огладил бородку Оби-Ван. — Только Флоррум — планета. Раньше полностью контролировалась пиратами, но

как сейчас — не знаю. Так что давай сначала к Кесселю. Там спайсовые рудники, пиратами аж кишит. — Как проложить курс? — деловито поинтересовался Баки. Нет, яхтой он благодаря памяти Люка управлял легко и просто, но то яхта, а это — супер

разрушитель. — Я покажу, — пообещал Оби-Ван. — Пока можешь отдохнуть и поесть. —

Ты ещѐ осмотреться предложи, — усмехнулся Баки. — Тут этим можно заниматься до

морковкина заговенья. — Что за морковкино заговенье? — озадачился Вейдер. — Вот и

изучай тему, — посоветовал ему Баки. — Сила всѐ знает, обратись к ней. Сам он понятия

не имел, что это такое. Просто присловье, оставшееся от жизни в СССР. — Мы выйдем из

гипера возле Скопления Мау, — продолжил Оби-Ван. — Пространство хаттов. Там до

Кесселя рукой подать. Империя его в свои границы так и не включила, посылала

заключѐнных подыхать в шахтах. Этот кусок контролируют хатты, так что возмущаться

ни Империя, ни Республика не будут. Можем, кстати, на шахтах и потренироваться: они

вдалеке от населѐнных пунктов. — Обогнѐм гравитационный колодец Скопления, —

прогудел Вейдер, — затем сквозь Аккадизскую заверть. Шахты в Северном полушарии, Южное обитаемо. А пираты везде. — Передушим по одному, — пожал плечами Баки, вызвав горделивое раздувание груди Вейдера. Ситх выглядел так, словно сейчас

прослезится от гордости. — Так. Есть хочу. Дальнейший перелет прошѐл спокойно: Вейдер с Оби-Ваном пикировались, показывали Баки разные полезные техники, проводя

мастер-классы. Баки учился, ел, спал, гулял по кораблю, ужасаясь масштабам и

наполнению ангаров и прочего. Корабль летел.

Глаза у Люка, которому Баки тут же похвастался при случае, были даже не квадратные. —

Мне такое даже в голову прийти не могло, — прошептал он, когда они с Баки встретились

всѐ у того же костра. — Угнать звѐздный разрушитель! В одиночку! — С отцом, —

поправил Баки. — Ну и Вейдер там бултыхается, как последний придурок. Люк злорадно

хихикнул. Что поделать, сложные у него с Вейдером были отношения, сложные.

Отрубленная рука — после отказа править Империей как отец и сын, пытки друзей, гибель подчинѐнных… Люк тихо радовался, что никто не знает, что Скайуокер и Вейдер

— одно лицо. Да, фамилию Скайуокер он носил с гордостью, но… Он тогда правду

сказал: что бы делал, если бы окружающие узнали, кто такой Вейдер — неизвестно.

Потому что Вейдера оправдать он не мог. Пытался, да. Но не мог. Известие, что он ни

разу не Скайуокер, сбросило с его души огромную тяжесть, грозящую когда-то раздавить.

Люк отлично понимал: Вейдер тогда спасал не его, он спасал свои мечты и надежды на

власть. — Не давай ему спуску, — сказал Люк. — Он убийца. — Ну, мы с тобой не лучше,

— заметил Баки. — Не в том дело, что он убийца, братишка, а в том, что его это прѐт

неимоверно. Люк покивал. Он тоже мог похвастать личным кладбищем, как и любой

военный, в принципе, но радости от того, что нажимает на гашетку или берѐтся за рукоять

сейбера он не испытывал. Совершенно. Его вело понимание: такое, как уничтожение

целой планеты простить нельзя. А вот ситх… Люк это отметил: Вейдеру убивать

нравилось. Для него это было в чѐм-то рутиной, а в большей степени развлечением и

наслаждением. Не последним средством из множества, когда другого выхода просто нет, как ни старайся. Вейдер просто любил убивать. Страшная привычка и способ действия. —

Куда летите? — прошептал он, оглядываясь: вокруг них развернулся командный мостик, потрясающий размерами. Знание, понимание, как управлять этой громадой, оседало в

разуме, впитываясь в сознание. Теперь он не просто знает, как. Он может. — К Кесселю,

— ответил Баки. — Потренируюсь на пиратах. «Лусанкия» очень мощно вооружена, но

Оби-Ван и Вейдер в один голос утверждают, что с Силой я смогу управлять всеми еѐ

орудиями. — А мы тут застряли, — вздохнул Люк, жадно рассматривая ангар с

истребителями, в который плавно трансформировалась рубка. — Знаешь, что-то мне

подсказывает, что это ненадолго, — почесал нос Баки. — Ну, твой отдых на Земле. Как

тебе моя родина, кстати? — Очень странно, — тут же отозвался Люк. — У вас столько

всего! И пустыни, и джунгли, и горы… очень необычно. Но красиво. И тихо. Людей мало.

Баки заржал. Да уж, по сравнению с Корусантом людей мало. — И одни люди везде, удивительно, — задумчиво продолжил Люк. — Как там Стив? — отвлѐк его от

размышлений Баки. — Прыгает, — хмыкнул Люк. — К нам тут какая-то армада летит

чуть ли не на досветовых скоростях, обещает добраться года через два, а он вибрирует.

Хочет что-то делать. — Что именно, учитывая, что космического флота у нас нет? —

полюбопытствовал Баки, делая отметку в памяти: разобраться, кто там летит и принять

меры. Но всѐ это после Бисса. — Что-то! — многозначительно поднял палец Люк. — Стив

такой Стив, — улыбнулся Баки. — Ты его там придерживай, а то опять натворит дел. —

Стараюсь как могу, — заверил Люк.

Часть 17. Император умер

Мадин, упираясь подбородком в сложенные ладони, смотрел запись. Уже в который раз.

Рядом сидела Мотма, болтая в стакане кореллианским виски, делая вид, что любуется

игрой света в рубиновой жидкости. Мадин и сам хотел выпить, но он свою дозу принял

ещѐ при первом просмотре — весьма щедрую — и продолжать веселье не спешил. Ему

нужна ясная голова. А не алкогольный дурман, который хорошего не посоветует. На

экране разворачивалось зрелище, которое Мадин не думал, что когда-то в своей жизни

вновь увидит: орбитальная бомбардировка суперразрушителем. Жуткое творение

сумрачного гения Лиры Уэссекс выпрыгнуло из гиперпространства сразу и вдруг, заполнив собой небо над Кесселем. Чѐтко над Северным полушарием, где расположены

спайсовые шахты. Как раз в тот момент, когда очередная пиратская флотилия готовилась

начать качать права. С неба несколько минут рушилась сияющая голубым и зелѐным

смерть — и ничего не осталось, только тут и там с выжженной поверхности планеты

поднимался дым. Пираты тоже остались в воспоминаниях выживших очевидцев и

записях, разлетевшись на куски, посыпавшиеся вниз металлическим дождѐм. Разрушитель

ещѐ два раза произвѐл точечную зачистку, после чего исчез. Ни требований, ни

сообщений, кто и почему… Ничего. Вздохнув, Мадин включил другую запись: орбита

Корусанта, станции самого разного назначения… И разрушитель, просто ювелирно

выплывающий из все эти годы спокойно висящего над планетой дока. «Лусанкия».

Систершип «Палача». Тоже ни ответа, ни привета, и кто был, образно говоря, за рулѐм, неизвестно. Но вот подозрения у Мадина имелись. — Этой махиной невозможно

управлять в одиночку, — высказалась наконец Мотма. — Нужна обученная команда. Но

кто? И почему так тихо? Чего они добиваются? — Где в настоящий момент находится

Люк Скайуокер? — неожиданно отмер Мадин, вновь любуясь тем, как плавно выплывает

из дока и уходит в космос «Лусанкия». — Тот, который теперь Кеноби? Мон замерла.

Отпила глоток виски и поставила стакан на стол. — Он вернулся на Корусант за двадцать

семь дней до… этого, — начала она. Мадин кивнул. — Ни с кем не связывался, никого не

посещал, странных закупок или поиска информации не осуществлял. Носился по

станциям… Мон осеклась, глядя на экран с застывшим кадром: корабль на фоне неба. —

По станциям, значит, носился… — тихо произнѐс Мадин. — Один. Искал он, Мотма.

Разрушитель искал и нашѐл. — Но откуда он вообще мог о нѐм знать! — вскинулась Мон.

— Откуда этот разрушитель вообще взялся?! — Откуда взялся, понятно, — всѐ так же

тихо продолжил Мадин. — Император приказал, его и спрятали. Не суть важно. Важно

другое: столько лет висел себе без дела, и тут… И никто и не чесался. Кто учил Люка

Скайуокера? Мадин отвернулся от экрана, взмахом руки погасил изображение и уставился

на Мотму жутко спокойным взглядом. — Ну? Мон, вспоминай. Ваша первая встреча.

Татуинский фермер, вроде как потомок Скайуокера, который Энакин. Возраст подходит, вроде даже похож. Вспоминай, Мон. Что ты увидела? Что подумала? — Пацан, —

ответила Мотма. — Деревенщина. Обаятельный, этого не отнять. Решительный. Дурак. —

Дальше, — поощрительно улыбнулся Мадин. — Удивительно легко завязывает

знакомства, — продолжила Мотма. — Связи полезные формирует в любых кругах. Свои

способности не выпячивает. Траур. Кто-то у него погиб, близкий… почти перед вылетом

на Звезду, — прошептала Мон, пялясь на Мадина. — Пилотировал как… — Итак, — тихо

и размеренно заговорил Мадин. — Пацан сидел сиднем на Татуине почти двадцать лет.

Никуда не лез, разве что выиграл гонки Бунта Ив. Второй человек за всю историю гонок.

Затем происходят несколько взаимосвязанных событий: принцесса Лея добывает чертежи, еѐ перехватывает Вейдер, уничтожение Альдераана… И внезапный визит некоего старика

в джедайской мантии с сейбером наперевес в компании этого самого татуинского

фермера, числящегося сиротой — отец вроде как Энакин Скайуокер, но это не точно, мать

неизвестна, на Звезду Смерти. Итог: планы возвращены, принцесса спасена, фермер

садится в истребитель и попадает с первого выстрела куда надо. Старик не вернулся. —

Предельно странно выглядит, — согласилась Мон. — Но бывает и не такое, ты и сам

знаешь. — Обычно это «и не такое» тщательно готовят годами и не в одиночку, —

напомнил Мадин. — Дальше. Чествование, все дела… Фермер тих, скромен и не

навязывается. И неожиданно начинает демонстрировать крайне настораживающие

умения. Часами тренируется: в одиночку, рядом никого, кто мог бы хоть что-то

подсказать. Стычки, вылеты, бои… Вейдер гоняется за ним как одержимый. Финал: Вейдер и Палпатин мертвы, что произошло и как — неизвестно, вчерашний фермер

молчит, вот только когда его просят рассказать об отце — тоже молчит. И, кстати. Про

генерала Скайуокера он не спрашивает! Это крайне важно. Пару раз что-то там спросил, мелочь, и всѐ. — К чему ты ведѐшь, Крикс? — прищурилась Мон. — Время идѐт. Наш

якобы Скайуокер сидит на заднице ровно, а затем неожиданно летит на Набу. И там его

встречают с распростѐртыми объятиями. Королевский дом, Наберрие вывернули бы

наизнанку самозванца! Но они устраивают представление, демонстрируют доказательства, и вот уже Люк Кеноби неожиданно получает доступ к счетам, демонстрирует всѐ обаяние

джедайского дипломата и набуанского аристократа, а потом резко исчезает. А космос

бороздит «Лусанкия». — И? — Мон вновь схватилась за стакан. Неожиданно заорал

комлинк Мадина, тот живо прочѐл сообщение, включил экран… И замер. На записи вновь

выпрыгивал из гипера корабль. — Где? Что? — тряхнула его за плечо Мон. — Крикс, что

такое? Мадин отмахнулся, напряжѐнно уставившись на экран. Запись со спутника

показала огромный комплекс, целый город практически, окруженный массивной оградой, с башней посреди. «Лусанкия» зависла чѐтко над комплексом, и с корабля полился

водопад энергии. Синие и зелѐные лучи стирали с земли всѐ тщательно и не торопясь, не

давая возможности убежать или дать отпор. Комплекс не спасли ни турболазеры,

внезапно показавшиеся из укрытий, ни энергетические щиты, ничего. Огонь лился и лился

с небес, пока от комплекса не осталась огромная воронка в земле. Время шло. Мадин

прокрутил запись, на которой оседала пыль и остывали спекшиеся в стекло земля и

камень. Неожиданно от Лусанкии отделилась точка, приземлившаяся возле края воронки: катер. Открылся трап, из кораблика вышел человек в чѐрном, с тяжело колыхнувшимся на

плечах плащом. Он откинул капюшон, Мадин с Мотмой подались вперѐд. Спутник, ведший запись, приблизил изображение. — Прощай, Дарт Сидиус, — прочитал по губам

Мадин. — Привет тебе от Высшего генерала ВАР, советника Высшего совета Ордена

джедаев и просто Убийцы ситхов Оби-Вана Кеноби. Гори в своѐм ситхском аду, тварь.

Воздух над воронкой задрожал, наливаясь темнотой… и рассыпался пеплом. — К-к-кеноби… — у Мон Мотмы дрожали губы. — Он же умер! — Не умер, — мрачно

констатировал Мадин. У него были самые скверные предчувствия. Но пока абсолютно не

оформленные. Он смотрел на совершенно беспощадное лицо Люка, абсолютно точно не

Скайуокера, а Кеноби, улыбающегося чудовищно жестокой и полной удовлетворения

улыбкой, понимая, что всѐ это не начало, а завершение очень долгой и тщательно

рассчитанной интриги.

Спутник продолжал снимать. Люк Кеноби постоял, вернулся на борт и унѐсся к

«Лусанкии». Разрушитель дал ещѐ один залп, увеличивший воронку вдвое, и ушѐл в

гипер. *~*~* Исанне Исард уже отбушевала, распекла подчинѐнных, разнесла всех, до

кого дотянулась, и сейчас еѐ накрыл жесточайший отходняк. Она молча проклинала и

Вейдера, и Палпатина, и собственного отца, которые заигрались в тайны и переиграли

сами себя. И теперь император не вернѐтся. Не вернѐтся уже никогда. Не осталось ни

надежды, ни смысла. Исанне прекрасно знала, что с гибелью на Звезде Смерти

Императора — именно так! — ничего не закончилось. Да, она не знала подробностей, но

она всегда умела собирать информацию. По капле. По крошке. По одному неосторожно

или намеренно сказанному слову. Она знала, что Палпатин хотел править вечно и делал

всѐ, чтобы это желание стало реальностью. Она даже знала, где именно ведутся работы: Бисс. Исанне ждала. Пять лет напряжения, пять лет непрерывной работы. Она держала

всех в кулаке, щедро рассыпая удары кнута и даруя редкое вознаграждение, она следила

за Республикой, делающей вид, что одержала победу, она искала врагов и союзников и

держала в поле зрения тех, кто может стать фатальной преградой на победном пути. Люк

Скайуокер был одной из таких персон. Исанне даже сочла, что всѐ, опасность устранена, когда до красавчика Скайуокера добралась Мара Джейд, Рука императора. Мара, сладко

улыбаясь, продемонстрировала хрипящего и умирающего Люка, сообщив, что дала ему яд

ситхов авторства Экзара Куна. Исанне даже позволила себе отпраздновать победу: ещѐ

один враг устранѐн. А потом Мара не вышла на связь, исчезла, как не было, а Люк

Скайуокер, живой и здоровый, стал делать очень странные шаги. И начал он с того, что

сменил фамилию. И на какую! Кеноби был единственным выжившим Магистром джедаев, и убийцей ситхов его звали совершенно не зря. Слишком много успел этот джедай, слишком много вреда причинил. И вроде умер, но Исанне слишком хорошо знала, что

смерть для по-настоящему сильных форсъюзеров не значит ничего. А Кеноби был очень

силѐн. И когда не стало сдерживающего его Совета, он развернулся. Теперь она это

видела. И поражалась красоте интриги. И стратегическому дару джедая. Агенты

докладывали, что появилась крайне интересная информация. С Набу. С Татуина. С

Ондерона… Ещѐ из нескольких мест. Кеноби, который до сих пор числился в розыскном

листе номером один, деля это место с Люком Скайуокером, исчезнувший во время

Чистки, всѐ это время был жив. Жил себе, не тужил, и ждал. Чего ждал? Исанне не

бралась даже предполагать, учитывая, что остались свидетельства предвидения магистром

будущего. Мог Кеноби увидеть устраивающий его вариант? Мог. Так вот. Ждал, пока не

начал действовать. Визит на Звезду Смерти был подтверждѐн документально: остались

записи. Исанне их пересмотрела, впечатлившись доброй улыбкой седого и потрѐпанного

джедая и тем, как его тело рассыпается миллионами световых частиц до того, как его

коснулся меч Вейдера. И той опаской, с которой ситх топтал плащ, валяющийся на полу.

Оно и понятно… Исанне слишком хорошо знала, кто прячется в чѐрных доспехах с

системами жизнеобеспечения и почему. Не спрятался. Потому что от Кеноби — любого

Кеноби — спрятаться невозможно. Она снова включила запись с Бисса и просмотрела в

замедлении, кусая губы. Ничего не изменилось. Спрятанная и забытая, а потом угнанная

неведомо кем «Лусанкия» всѐ так же подчистую уничтожала тот самый комплекс, в

котором выращивались клоны императора Палпатина, а потом на поверхность садился

катер и из него выходил младший Кеноби — с повадкой и осанкой принца крови, гордый

и совершенно безжалостный. Исанне смотрела и качала головой, вспоминая, как впервые

увидела этого красавца: солнечный, яркий… Да. Это и сбило их всех с толку, вот эта

яркость. Кеноби, тот, который старший, всегда был более… тихим? Элегантным? И

заполняющим своим присутствием, держащим внимание, прячущимся на видном месте.

Он и спрятал. Своего сына. На виду, а они и купились, идиоты. А теперь… Что теперь?

Теперь по галактике ползут слухи. Что за бойней в Храме стоял не только Палпатин, но и

Энакин Скайуокер, Падший, ставший ситхом, Дартом Вейдером. Да. Тот самый

Скайуокер. И что магистр Ордена Оби-Ван Кеноби отомстил. Высший генерал, один из

пяти, ему подчинялась самая большая секторальная армия… А он не только составлял

планы, руководил логистикой, исполнял обязанности магистра и ещѐ Сила знает чем

занимался, но и в бой отряд водил! Разрушение Звѐзд Смерти сразу приобрело флѐр

военной операции и даже законность. И пыжащееся Восстание тут ни при чѐм. Кто они

были, по факту? Бунтовщики! Как ни крути, Палпатин признан императором законно!

Документы есть. И вся их подрывная деятельность была бунтом. А вот Кеноби…

Представитель прежней законной власти, выступающий против захватившего трон

тирана! Исард взялась за голову. Этот Кеноби! Эти Кеноби! Непредсказуемые, видящие

будущее, сильные, умные, харизматичные, со связями во всех уголках галактики! Но хуже

всего — умные. Умнее неѐ. Исанне это признавала: если бы это было не так, она давно

нашла бы Оби-Вана и закопала в землю. Но… Но. С тех пор как Люк присоединился к

бунтовщикам, их дела резко пошли в гору. Оно и понятно: очень сильный форсъюзер.

Очень. И умелый: иначе пояснить выживание в боестолкновениях с войсками, Вейдером, Императором и ещѐ Сила знает кем невозможно. И что теперь делать? Люк Кеноби

недаром раскрыл своѐ происхождение именно сейчас. Значит, самое подходящее время.

Потому что теперь ни Вейдер, которого Исанне терпеть не могла за грубость и привычку

ко всему подходить с позиции силы, ни тем более император не вернутся. Кеноби

перевернули все возможные расклады. Как, впрочем, и всегда. Исанне, тяжело вздохнув, открыла розыскные списки Империи и недрогнувшей рукой убрала из них Оби-Вана

Кеноби и Люка Скайуокера. Потому что ловить их… Это же чисто анекдот про ранкора.

Нет, она ловить этих ранкоров не будет. Она будет умнее. Кеноби — это потенциал. И

Исанне собиралась найти способ захапать этот потенциал не себе — не настолько она

самоуверенна — а на нужды Империи. Император умер! Да здравствует император! *~*~*

Баки стоял на мостике, любуясь звѐздами. «Лусанкия» висела на высокой орбите какой-то

необитаемой планеты, давая возможность отдохнуть. Оби-Ван стоял рядом, тоже глядя

куда-то туда, сквозь горизонт и звѐзды. Вейдер отсутствовал. Баки не знал, что было

причиной, но, когда они уничтожили Цитадель императора, призрак просто исчез. А после

второго залпа Баки ощутил, что… Он не мог описать это внятно — что Вейдер больше не

вернѐтся. Никогда. То ли в котѐл угодил, то ли на перерождение ушѐл, то ли растворился в

Силе. Но тот первый крик, после залпа по цитадели… Он просто пробирал до костей.

«Лусанкия» стирала Цитадель с лица планеты, а ситх кричал, тая и растекаясь тьмой, словно его тащили куда-то, чтобы сожрать. Император? Баки готов был и в такое

поверить. Туда и дорога. Сожалеть о нѐм Баки не собирался.

Часть 18. В Асгард

Что ж, Люк и не сомневался, что поднятые визитом в АНБ волны раскатятся во все

стороны. Первым делом зацепило, естественно, ЩИТ. Контора сейчас переживала не

лучшие времена, но работать продолжала, хотя и считалась вроде как проходящей

реорганизацию или вообще упразднѐнной. Нормально информацию никто не давал, разобраться в этом вопросе было невозможно, но Люк не удивился, когда, пошуршав по

каналам, известным Баки, и отправив запросы, получил данные, что и работает всѐ как

работало, и Фьюри где-то там за кулисами сидит, ниточки дѐргает. С ним стоило

разобраться в первую очередь: невероятно опасный тип, мутящий что-то непонятное.

Именно вот этот момент Люку и не нравился: невозможность понять, чего же добивается

Фьюри. Палпатин шѐл к трону, это ясно. Вейдер охотился за остатками джедаев. Тоже

понятно. Мотма хотела сбросить Палпатина и сама встать на вершину. Тем более

понятно! А вот чего хотел Фьюри, Люк не мог даже предположить. Власти ради власти?

Силы? Стать кукловодом? Гением интриги? Организовать вторжение на Землю? Спасти

землян от вторжения? Что он хотел? Если посмотреть со стороны, то всего и сразу. Так

что его предстояло найти, и не убить — нет, это глупо, — а вывернуть наизнанку. И

только потом убить. Оставлять такое в живых просто нельзя. Он не остановится. Делиться

своими планами со Стивом Люк не собирался. А вот с Баки обсуждал его часто и много: тот знал куда больше, чем думал Роджерс. — Фьюри подвинулся крышей ещѐ в девяносто

пятом, когда столкнулся с крии и скруллами, — объяснил Баки. — Он тогда был рядовым

агентом. Тогда и глаз потерял — кошка выцарапала. То есть флеркен. Снаружи милая

кошечка, а внутри хтонический звездец. С тех пор Фьюри уверен, что нападение из

космоса неизбежно. Когда Пирс выдвинул его на место директора ЩИТа, Фьюри просто

понесло. — Псих, — вздохнул Люк. — Это многое поясняет. В том числе и отсутствие

логики и тормозов. — Именно так, — покивал Баки. — Одноглазый прячется, но найти

его можно. Не такой уж он неуловимый, как сам считает. Дам я тебе пару полезных

контактов, они за деньги кого хочешь достанут. И они реально достали. Не прошло и

месяца, как Люк уже тащил в подвал снимаемого ими дома упакованного в деревянный

ящик, как хрупкую посылку, Фьюри. Хороший дом, хороший подвал. И район отменный: Александрия, город-сателлит Вашингтона. Всѐ дорого, престижно, надѐжно и безопасно.

Самое оно Фьюри допрашивать. Стиву Люк сказал прямо: — Если хочешь наблюдать за

допросом, будешь молчать и сидеть в тѐмном углу. Этот человек и так загадил тебе мозги.

Желаешь повторения? Стив замотал головой: — Нет, нет… А Оби-Ван будет? — Зачем он

тебе? — спросил Люк. — Просто соскучился, — объяснил Стив. — Может, мне тоже

нужен папа? Я же безотцовщина. — Похвальный уровень самоосознания, — произнѐс

Люк. — Но ты прав. Будет лучше, если отец поприсутствует. У него и опыта больше, плюс он как призрак Силы сейчас видит многое не так, как живые. Я позову. Оби-Ван

явился сразу же, готовый оказать помощь и поддержку. Он тепло поприветствовал Люка, обняв, потом обнял очень довольного Стива… На Фьюри, насмерть прикрученного к

стулу из цельного бревна, он взглянул с интересом. — Надо же! — Оби-Ван поднял бровь, оглядывая напряжѐнно уставившегося на него мужчину. — Как на Мейса похож! Я ему

многое мечтал высказать… И об ещѐ большем спросить. — Пользуйся моментом, —

щедро предложил Люк. — И ни в чѐм себе не отказывай! Да, Баки определѐнно влияет на

него положительно, решил Люк, увидев, как довольно пригладил усы отец. — Итак, дети

мои, что вы желаете узнать? — спросил Кеноби, обходя пучащего единственный глаз

Фьюри по кругу. — Всѐ? — предположил Стив. — Всѐ — это слишком много, — не

согласился Люк. — Зачем нам знать, до скольки лет он писался в кровать и с кем пошѐл на

выпускной бал? Нам необходимо знать следующее: его цели, как пролез на своѐ место, с

кем сотрудничает… Такого плана данные. Оби-Ван кивнул, подошѐл ближе и положил

пальцы на виски замычавшего в кляп пленника. Фьюри задѐргался, мыча и явно ругаясь, потом закатил глаза, потом обмяк, уставившись куда-то вперѐд остекленевшим взглядом.

Оби-Ван вырвал кляп изо рта мужчины и встал за его спиной, вновь положив пальцы на

виски. — Активная защита, — пояснил он. — Спрашивайте. Господин Фьюри ответит.

Люк со Стивом переглянулись, включили диктофон и достали список вопросов. —

Начинаем, — жѐстко произнѐс Люк. — Допрос директора агентства ЩИТ Николаса

Фьюри, двадцать пятое июня две тысячи… Стив забился в самый тѐмный угол подвала

после первых пяти ответов. Фьюри был сумасшедшим в самом клиническом смысле. Он

поднимал мѐртвых, экспериментируя на людях и вводя им клетки толком не

исследованных инопланетян; он прекрасно знал про Гидру, но считал, что против

инопланетян все средства хороши; он позволил жить на Земле скруллам — искусным

природным метаморфам, способным принять чей угодно облик, потому что счѐл их

подходящими союзниками… Фьюри не гнушался ничего, добиваясь нужных ему

результатов. Он убивал, воровал артефакты и людей, шантажировал, пытал, брал

заложников, уничтожал репутации… Не сам, разумеется, но он отдавал приказы. Люди

для него были не больше, чем расходным материалом. Их ему жаль не было, совершенно, он боялся лишь вторжения и заражал этой боязнью остальных. Та самая харизма

сумасшедшего, уверенного в своих мыслях. Использованных для достижения результатов

агентов он с лѐгкостью выбрасывал, уничтожая: ему не нужны были свидетели, способные хоть как-то вякнуть про неправомерные приказы и тому подобное. Сколько их

было, таких… Тот же Альфа Страйк, те же полевые агенты, просто люди, попавшие в зону

его интересов. Допрос всѐ длился и длился: Оби-Ван держал крепко, не показывая

усталости или неудобств. Люк зачитывал вопросы, задавал подсказанные неслышно Оби-Ваном… Стив молча слушал. Если поначалу в нѐм поднялся протест против методов

допроса, то потом этот самый протест увял на корню. Допрос шѐл с перерывами почти

десять часов. К окончанию даже Люк был еле живым от усталости — моральной, не

физической. Выслушивать эти бредни, эту мерзость… — Какая же он дрянь… —

процедил Стив, на котором просто лица не было. — И я вот не знаю, это безумие или оно

просто обнажило всю внутреннюю гниль? — Это психопатия, как у вас говорят, —

объяснил Кеноби-старший. — Очень, очень похоже на Палпатина. — Но тот вроде

вначале был нормальным? — спросил Люк. — Этот тоже, — ответил Кеноби. — Вначале

был нормальным. — Ну, раз они настолько похожи, предлагаю и финал господину

директору устроить такой же, — прищурился Люк. Оби-Ван улыбнулся в усы и одним

плавным движением сломал Фьюри шею. — Тело лучше сжечь, — внимательно

вглядевшись в труп, посоветовал Оби-Ван. — Что-то мне в нѐм не нравится… И с его рук

стекло голубое пламя, за считанные минуты превратив тело в невесомый редкий пепел. —

А запись допроса размножить, одну копию в АНБ, остальное в газеты, — процедил Стив, с ненавистью пялясь на пустой стул из бревна. — Пусть жрут, что заварили. — А как же

карьеры достойных избранников народа? — ахнул Люк, картинно прижав руки ко рту.

Стив фыркнул, рассмеялся… — Я не настолько милосердный, — сообщил он, угомонившись. — И нет. Их мне не жаль. *~*~* Следующую неделю Стив любовался

поднявшимся скандалом, отбиваясь от директора АНБ, жаждавшего с ним пообщаться.

Стив ни с кем общаться не желал. И, судя по тому, что у них на пороге не появились

никакие агенты, не очень-то директору Эвансу он был нужен. Так, для проформы запрос, на который не ждут положительный ответ. В газетах и на телевидении творилось

страшное: этот скандал переплюнул и памятный многим Уотергейт, и прочие

импичменты, и вообще звѐздные скандалы. Столько жареных фактов, столько вонючих

доказательств, такие высокопоставленные личности замешаны… Естественно, прежде чем

посылать записи куда надо, Люк со Стивом воспользовались полученными от Фьюри

кодами допуска для проверки нужной им информации. Стив без тени сомнения скачал

прорву всякого, Люк тоже ни в чѐм себе не отказал… А потом припѐрся неожиданный

гость. Тор. — Друг мой Стивен! — прогрохотал он, толкнув крякнувшую и повисшую на

одной петле входную дверь. — Мы дожили до великой радости! — Это какой? —

процедил недовольный Люк, кисло разглядывая дверь. Расходы! Придѐтся платить за

ремонт! Иногда в Люке просыпался рачительный фермер, считающий каждый кредит, и

тогда окружающим становилось плохо, больно или неудобно. — Матушке моей, царице

Фригге, исполняется три тысячи лет! — прогрохотал Тор, совершенно не замечая

недовольного взгляда Люка и гримасы Стива. — На празднование вас приглашаю! Стив и

Люк переглянулись. — Сначала почини дверь, — велел Люк. — Я не по починке! —

взмахнул молотом Тор, едва не снеся люстру. Люк глубоко вздохнул, выдохнул… и

сдержался. Стив покосился на него с явным удивлением: ожидал драки и вправления

мозгов. Это будет позже, пообещал себе Люк. Обязательно будет. Но сейчас… Сила

настойчиво толкала принять предложение, а если Люк как следует начистит этому

придурку рыло, о визите в Асгард можно будет забыть. — Окей, Тор, мы будем рады

принять твоѐ приглашение, но оставить дом открытым не можем, — сказал Стив. —

Приходи послезавтра. Починим и отправимся с тобой. Идѐт? — Конечно, друг мой

Стивен! — прогремел Тор, опять едва не снеся молотом люстру. Люк отчѐтливо

заскрежетал зубами. — Ты и твой брат по битве приглашены! Развернулся и утопал, пафосно размахивая алым плащом. Стив похлопал Люка по напряжѐнному плечу. —

Спокойно. Он всегда непрошибаемый. — Потому что в грязь носом не тыкали, —

процедил Люк. — Ладно. Надо вызвать мастера. Где там справочник? Через день они