Её дикий сосед

Глава 4

Я забираюсь на кухонную стойку и тянусь к самому верхнему шкафчику — туда, где мы с Лиамом храним бутылку виски «на эмоциональные чрезвычайные ситуации». То, что я позволила своему лучшему другу наблюдать, как я трогаю себя, определенно попадает в категорию «какого черта я творила».

— Что ты там делаешь? — голос Лиама звучит спокойно, но с оттенком тревоги.

От его заботы и того дикого, почти первобытного взгляда, с которым он вломился в мою комнату, у меня всё внутри переворачивается. В набедренной повязке он бы выглядел чертовски сексуально.

— Ищу виски.

— Упс.

Я смотрю вниз — сердце подпрыгивает в горле, когда вижу на его лице то самое непроницаемое выражение. Он злится? Я травмировала его психику тем, что скучная Эмили решила «внести разнообразие» в свою сексуальную жизнь?

Отворачиваюсь, продолжая рыться в шкафу.

— А что за чрезвычайная ситуация заставила тебя прикончить целую бутылку?

— У меня в последнее время их хватает, — отвечает он. Он стоит так близко, что его горячее дыхание обжигает кожу за коленями. В животе кружится целый рой бабочек. Спокойно, Эмили. Это просто последствия неловкой ситуации. Лиам — просто друг.

Его пальцы обхватывают мою лодыжку, большой палец мягко скользит по коже.

— Кайл — полный идиот.

Прикосновение нежное, почти утешающее, но сердце сбивается с ритма.

Я нахожу бутылку джина, откручиваю крышку и делаю глоток. Горячая жидкость обжигает горло, и я морщусь. Наши взгляды встречаются.

Лиам кладет ладони мне на бедра, его кожа мягкая, но жгучая, и тянет вниз.

— Слезай, пока не упала.

Я вскрикиваю, теряю равновесие и лечу прямо ему в руки, автоматически обвивая его ногами.

Он несет меня в гостиную и садится на диван, усаживая меня на колени, по-турецки — колено по обе стороны от его бедер.

Мы сидели так много раз раньше, но сейчас… все иначе. Я чувствую каждый сантиметр его тела, прижатый к моему, только тонкая полоска кружева и джинса между нами.

Это не похоже на «просто друзья».

Лиам гладит меня по спине, большими кругами и каждый раз пальцы задевают лямку лифчика, резинку трусиков, напоминая, насколько я обнажена.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

Я не знаю, что ответить. С каждым его движением голова становится всё тяжелее, а ткань между нами — всё тоньше.

Что ты творишь, Эмили? Ты только что узнала, что парень тебе изменял — должна рыдать, а не сидеть в нижнем белье у друга на коленях.

Я опускаю взгляд, будто пытаясь разобраться, что там у меня с сердцем. Болит — да, измена неприятна. Но не разрывает. Если бы я действительно любила Кайла, разве не лежала бы сейчас в слезах?

Сухие глаза отвечают за меня. Я делаю ещё глоток из бутылки.

Я не любила Кайла — очевидно. Один вечер с алкоголем, и шрам на сердце затянется. А вот уверенность в себе… другое дело.

— Я скучная? — вырывается у меня.

— Что? — хмурится он.

— Ничего, — я прочищаю горло, выпрямляюсь, вдруг чувствуя стеснение. — Извини за то, что ты тогда увидел.

Кадык Лиама дергается, а ладони медленно скользят вниз, замирая на моих бёдрах.

— Извиняться должен я.

— А что с твоим свиданием? — спрашиваю я.

Он сжимает мои бёдра, то сильно, то мягче, будто пробует, как я реагирую.

— Я её продинамил.

— Почему?

Его взгляд опускается к моим губам, бёдра чуть подаются вперёд.

— Моё тело чертовски бурно реагирует на твои новые покупки.

Глаза расширяются. Я вспоминаю, как он тогда посмотрел, когда я была с Элли. Касаюсь кружевного края, охватывая грудь.

— Это?

Из его горла срывается приглушённый стон.

— Ты сейчас возбужден? — шепчу я. Алкоголь делает меня смелой. Я слегка двигаю бёдрами — пробую.

Он резко сжимает меня за талию, не давая пошевелиться. Между нами — едва вдох. Его глаза, обычно светло-зеленые, потемнели до тёмного мха, как сосновый лес, где мы играли детьми. Тогда я убегала, визжа и смеясь, делая вид, что не хочу быть пойманной, но сердце замирало, когда его руки всё-таки обнимали меня.

Большие пальцы скользят по коже чуть выше кружева — всего раз, но этого хватает, чтобы внутри всё растаяло. Бёдра сами двигаются в ответ.

Он резко подхватывает меня и усаживает рядом, на диван. Сам откидывается, закидывает руку на лоб, подол рубашки приподнимается, обнажая полоску кожи и тёмные завитки волос на животе.

Под джинсами — отчётливый, плотный силуэт.

— Ты действительно возбуждён, — выдыхаю я. Сердце грохочет, голова кружится — то ли от вида, то ли от джина.

— С тех пор, как я вошёл и увидел тебя.

— С Кайлом? — моргаю.

— С Элли. — Он стонет. — Мой член с ума сходил. Я не мог уйти из квартиры.

От его признания меня будто пронзает током. Всё тело дрожит от желания.

Хочу сказать ему: «Потрогай меня, почувствуй, как моё тело само говорит тебе «да», — но язык опережает разум, и я прыскаю смехом:

— Значит, маленький мистер Лиам возбудился, увидев новое бельё Эмили?

Рука Лиама падает с лица, ноздри расширяются.

— Он не маленький.

Грудь тяжелеет, соски напрягаются, пульсируют от жара. Я опускаюсь на четвереньки и тянусь вперёд, взгляд скользит к поясу его джинс.

Член дергается в ответ, ткань приподнимается, открывая намек на набухшую, лиловую кожу.

Боже…

Тепло вспыхивает между бёдер. То самое томительное желание возвращается, зовет к разрядке.

Мое тело хочет Лиама.

— Эм… — его голос хриплый, натянутый.

В глубине сознания что-то царапает: остановись, вы просто друзья. Но друзья не смотрят, как друзья ласкают себя.

Джин делает меня смелой. Я не скучная.

Я кладу ладонь ему на бедро и поднимаю взгляд.

Глаза Лиама темнеют, губы приоткрыты. Грудь тяжело вздымается, нижняя губа зажата между зубами. Он следит за движением моих пальцев, когда я веду ими от внешней стороны бедра всё ближе к молнии.

— Эм… — повторяет он, мягко обхватывая моё запястье.

Наши взгляды встречаются. Его глаза почти чёрные.

Кадык поднимается, язык облизывает губы. На них блестит влага, подчёркивая мягкую линию рта.

Я наклоняюсь ближе.

Каков он на вкус — как джин, покрывающий мой язык, или с собственным, особенным привкусом Лиама — опьяняющим с первого же глотка? Мне нужно знать.

— Нам не стоит этого делать, — его слова звучат растянуто и глухо сквозь пульсирующий в венах алкоголь.

Не стоит делать это…

Это — поцелуй?

Мы с Лиамом, друзья с детства. Одна мысль о поцелуе кажется безумной… и чертовски заманчивой.

Я моргаю, пытаясь переварить его фразу ещё раз.

Не стоит… целоваться.

Я резко отдёргиваю руку от его груди и поднимаюсь. Кожа пылает, будто на ней смешались все оттенки стыда.

Лиам не хочет меня целовать.

— Прости, — выдыхаю я.

Он тянется ко мне:

— Ты сегодня рассталась с парнем и осушила полбутылки.

Щёки обжигает его взгляд, слишком мягкий, полный сочувствия и сожаления. Бедняжка Эмили, расстроилась из-за измены и теперь кидается на первого встречного. Я жалкая и скучная, а Лиам — великолепный, сексуальный, идеальный, и…

— Комната… плывёт, — шепчу я.

Пол исчезает из-под ног или это Лиам подхватывает меня на руки. Второе звучит правдоподобнее: его тело двигается рядом, мышцы напрягаются, перекатываются под рубашкой.

— Пора спать, — шепчет он.

Спать…

От одного слова меня прошибает дрожь. Перед глазами вспыхивают картинки — Лиам подо мной, надо мной, вокруг меня, между моих бёдер. Мой друг. Моя кровать. То самое место, где скучная Эмили занимается скучным сексом.

В висках начинает стучать, и я едва сдерживаю стон. Нет ничего хуже, чем разрушить дружбу сексом. Разве что разрушить её скучным сексом.

Я позволяю ему донести меня до кровати, укрыть одеялом и стараюсь не застонать от неловкости, когда он целует меня в лоб — по-дружески.

— Поговорим завтра, — говорит он и уходит, не оборачиваясь.

Я переворачиваюсь на бок и утыкаюсь лицом в подушку, пахнущую свежим бельём — чистую, выглаженную, идеально подготовленную… для скучного постельного секса.

Этот вечер успел пройти путь от неловкости до полного «застрелите меня». Да, теперь это точно не возбуждение. Это позор.

Я хватаю телефон с тумбочки, прищуриваю один глаз и с трудом набираю сообщение Элли:

Я бльше н хч скуч. Выдд меня з втр.

Отправляю.

Завтра я пойду с Элли в бар, встречу кого-нибудь, кто не мой лучший друг и докажу, что я совсем не скучная.