Её Дневник

37

Её Дневник. 23.03.2019

Сколько ещё принижений мне придётся вытерпеть? Сил уже не осталось. Совсем. Разговор с братом добил меня полностью. Отец соизволил смиловаться и поставил вопрос ребром. И только от меня зависит, на какую сторону упадёт монета. Если я попрошу прощения у него и у бабы Лиды за своё «хамское» поведение, меня ожидает несколько иная участь. По завершении учебного года меня отправят за границу на обучение по обмену. Главное – с глаз долой, а как уже не особо важно, можно и разыграть благородный жест. Интересно, если бы «замечательная Олеся» знала, что действительно творится в золотых стенах особняка Соболевых, она бы продолжала хотеть оказаться на моём месте? Мечтала бы ездить на БМВ, носить дорогую одежду и побрякушки с драгоценными камнями? Сейчас я готова отдать ей всё, лишь бы вырваться отсюда.

Я соврала Андрею, когда звонила и говорила, что у меня всё хорошо. Лишь бы его не впутывать. Ведь Кирилл прав, отец одним движением руки отправит компанию «ПалитРа» в небытие, оставит молодых тружеников без источника дохода и порубит им все связи, что они смогли наладить за неполные три года работы. А вот в том, что Владимир Воронцов за сына не вступится, я уверена на девяносто девять процентов. Проверять вероятность одного процента как-то очень уж боязно.

Пишу сразу после разговора с отцом и плачу. Я трусиха и «благородный папочка» прекрасно знал, как быстро поставить меня на место. Выбрала вариант малой крови и своего очередного унижения. Просила прощения, чтобы остаться в городе до конца мая. А за это время я хорошенько продумаю план, как, наконец, срезать короткий поводок и вырваться из вечной моральной давки. А ведь ещё к проклятой бабке ехать, унижаться. Это после всех её ядовитых слов! Господи, Олеся, иди же на моё место!

– Как мне теперь к тебе обращаться? – спросила я у отца, когда он с довольным выражением лица выслушал мои извинения.

Отец посмотрел на меня достаточно странным взглядом, будто сразу не понял вопрос. Видимо в его сознании, так же как в моём, ещё не усвоилась эта страшная истина – мне всё известно. Затем немного нахмурился и ровно произнёс:

– Для меня ничего не изменилось, Милана. Тебе решать.

Я кивнула, желая его ужалить.

– Хорошо. Оставим всё как есть. Будет довольно странно для твоих деловых партнёров, если я начну называть тебя Николаем Михайловичем. Хотя Лидия Алексеевна уже изъявила пожелание в соблюдении субординации.

Он нахмурился ещё больше.

– В отношении неё тоже можешь оставить всё как прежде. Хочу предупредить – Кире по-прежнему ничего не известно. Пусть это останется так.

Кивнула и отвернулась, чтобы уйти.

– Я не отпускал, – холодный голос резанул по уху и я моментально замерла.

Что ещё? На колени упасть?

– Какие у тебя отношения с младшим сыном Воронцова?

Вот тогда мне снова стало страшно и даже не за себя. Отцу доложили, где я вчера была, как пить дать! И в этот раз он придал этому гораздо большее значение, чем в прошлый.

– Никаких, – соврала ему, не оборачиваясь.

– Интересно… А вот он сегодня утром заявил моему личному помощнику, что намерен оставить Виталия Полянского «не у дел».

Старалась не выдать своего волнения, когда отец обошёл меня. Не дала ему поймать мой взгляд. Мне казалось, если он сможет заглянуть мне в глаза, то увидит всё, что происходило у меня с Андреем в последние два месяца. И все мои извинения вмиг сойдут на «нет».

– Не смей с ним больше видеться, Милана, – процедил он сквозь зубы. – Ладно бы кто другой! Но из всех обеспеченных молодых людей ты связалась со скандальным неудачником! Ты знаешь, какая о нём ходит слава?

«Знаю! Только вот мои отношения с Андреем гораздо чище и правильней, чем у твоего сына с его любовницей!» – я проглотила эти слова. Не позволю себе больше раскрывать рот.

– Он вовсе не такой, как о нём говорят… – вместо этого сказала я.

– Не такой! – Отец фыркнул. – В выпуском классе он переспал с новенькой преподавательницей прямо в учительской! Знаешь, сколько его отцу пришлось выложить в «благотворительность» чтобы его не отчислили из гимназии?

Сжала челюсти, чувствуя, как защемило в груди. Чёрт! Я знала, что Воронцов далёк от идеала джентльмена, так почему же так больно слушать подобные откровения? Нужно уметь хорошо врать. Хлеще Киры, тогда может и жить с отцом будет проще.

– Хорошо, поняла. Я не собираюсь с ним видеться.

– Я проверю, Лана. Хочу, чтобы ты знала, Полянский дал согласие на свадьбу. Не смей глупить и портить себе жизнь.

Ничего не ответила. У Полянского, в отличие от меня, хотя бы спрашивали согласия.

– Ты поняла меня? – осведомился деловым тоном отец.

– Поняла.

– Свободна.

Вышла в зал, в подавленных чувствах. Не глядя по сторонам, упала на диван и обняла подушку. Старалась собраться изо всех сил. Нужно терпение, здравый смысл и холодный расчёт. Я справлюсь. Я выберусь. Что для этого нужно? Грамотно воспользоваться информацией, что приобрела. Сделать всё, чтобы отец добровольно выпустил меня, и желательно не с алтаря с нелюбимым мужчиной.

Меня сжали за плечи. Вздрогнула и быстро обернулась. Передо мной добродушное лицо Лёши. Золотистый тёплый взгляд и мягкая улыбка. Судя по холодной куртке, только что приехал. Брата ждёт? Так вроде тот уехал ещё ранним утром встречать белорусов.

– Привет, – мягко улыбнулся Лёша. – Ты в порядке?

Едва кивнула в ответ, стараясь совладать со своими эмоциями. Поднялась с дивана, приглаживая футболку. Лешины руки сжимают мне предплечья. Он стоял слишком близко и даже не пытался подвинуться в сторону. Странно, раньше всегда держал дистанцию. Повела плечом освобождаясь. Я больше не хотела прикосновения этих рук. Переболела, переждала. Мне нужен Андрей. Теперь так будет всегда.

– Кирилл вроде бы уехал, – выдавила я, не понимая, кого он ждёт.

Лёша вздохнул, ловя каждую эмоцию на моём лице. У него всегда был очень внимательный взгляд, но сейчас – совсем уж пронизывающий насквозь. Не хотела выдавать ему своих чувств. После того, как я узнала правду о вечере в доме Олега, моё мнение об Алексее сильно изменилось.

– Я хотел бы поговорить с тобой, Лана. У тебя есть время?

– Я никуда не спешу, – уверила его и поддалась его позыву.

Мы вышли из гостиной в прихожую. Лёша огляделся, словно не хотел, чтобы кто-то из домашних нас заметил. Выглядел очень взволнованным, ещё никогда его таким не видела. Коснулся ладонью моей щеки и тихо спросил:

– Это правда, что ты снова видишься с Андреем?

– Почему ты спрашиваешь?

– Подозреваю, вчера он не просто так уехал из офиса, сорвав совещание. Ему позвонила твоя подруга, да?

– Лёша, я знаю, как ты некрасиво поступил с Андреем, когда пытался выставить его передо мной подлецом. Не хочу говорить с тобой о наших отношениях. Мы вместе. Это единственное, что я могу тебе сказать.

Он прищурился, недовольно чертыхнувшись.

– Я хотел как лучше, Милана, поверь мне.

– Почему каждый пытается лесть в мою жизнь, и решать, как для меня будет лучше? – не выдержала я.

– Я говорил тебе – у Андрея голова забита далеко не тобой…

– Про Кристину я всё знаю. С женой своего отца у него никаких отношений нет!

Лёша выдержал паузу, с тоской вглядываясь в мои глаза.

– А я не Кристину имел в виду…

Холод ворвался в мою грудь вместе со вздохом, осыпая всё тело колючими, неприятно жалящими мурашками. Отстранилась от него, не спуская взгляда от светлых блестящих глаз. Зачем он снова пытается выставить друга в плохом свете передо мной? Больше не стану верить его словам.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я ничего не буду тебе говорить. Спроси Андрея сама: с кем он провёл новый год. И сама всё поймешь.

– Мне не важно, с кем он проводил время до встречи со мной! Прекрати говорить подобные вещи. Скажи лучше, твоя будущая жена знает, что ты приезжаешь в наш дом учить меня уму разуму?

Лёша ничего не ответил, скользя по мне странным, оценивающим взглядом.

– А ты изменилась, – тихо сказал он. – Даже разговариваешь по-другому.

Подошёл совсем близко, захватывая мне руку и притягивая к себе, я чувствовала его дыхание на своём лице.

– Что стало с маленькой нежной девочкой, что всегда робела, стоило задержать на ней взгляд?

Я пошевелиться не могла, окутанная бурей эмоций. Нет, совсем не тех, что я испытывала раньше. Меня словно настиг давно опоздавший поезд, из-за которого я прошла весь путь пешком, а теперь не знала, что с ним делать. Разве что потребовать деньги за несостоявшийся проезд.

– Она давно выросла. Ты просто не заметил.

– Так ли давно? – ухмыльнулся он.

Да, не так давно. Но разбудил во мне женщину далеко не ты, Лёша.

– Пусти, пожалуйста… – тихо прошептала я, чуть отстраняясь, когда его лицо оказалось совсем близко.

Он не послушал, охватив мою талию свободной рукой, и коснулся моих губ. Растерянность полностью овладела мной. Сколько раз я представляла вкус его поцелуя, как мечтала ощутить на своих губах, но не теперь. Это совсем не те губы, что я хотела целовать до дрожи в спине… Упёрлась руками ему в грудь и попыталась отстраниться. Лёша не позволил, лишь усилив порыв, сжимая меня крепче. Он словно требовало ответа, настойчиво и уверенно углубляя поцелуй. Раньше бы я легко поддалась, но теперь я забилась в его руках испуганной птичкой.

– Ой, я кажется не вовремя! – услышала я довольное мурлыканье Киры.

Лёша тут же оборвал поцелуй, и мы оба уставились на вошедшую девушку. Её черные глаза светились азартом. Ох, теперь она мне покоя не даст. Всему дому растрезвонит, насколько я «плохая» девочка. Опустив взгляд, понеслась на второй этаж, сгорая от стыда.