Его девочка (СИ)

Глава 16. Оксана

Когда проснулась утром, поняла, что чувствую себя намного лучше. Первое, что ощутила, это его пальцы на своих волосах. Он гладил меня, нежно, трепетно. Словно я бесценное сокровище в его руках. Мне было настолько хорошо, что не хотелось открывать глаза. Казалось, что это сон, что я открою глаза, и он развеется. Всё станет слишком сложно. Слишком больно. Уже по привычке погрузилась в воспоминания, анализируя то, что произошло. Помню, как призналась Саше в любви. Я не хотела этого делать, но как-то вырвалось в запале. Мне хотелось, чтобы он понял меня. Чтоб заглянул в мою душу и осознал, что там происходит. А сказав это, просто потеряла сознание. Всё-таки сказалась вся обстановка за последнее время. Дальше все воспоминания были обрывками. Сначала разговор с Борисом Аркадьевичем, он задавал вопросы, брал анализы, но я не могла вспомнить, чтобы он говорил, что со мной произошло. А потом в голове всплыло воспоминание, где Саша говорил «я тебя тоже…» Учитывая то, что ранее я призналась ему в любви, видимо он… Нет, не может быть. Все наши отношения складывались неподходящим образом для чувств. Я сама слабо понимала себя, но он стал мне необходим. Физически, морально, до дрожи, до одури. И я не знаю, каким ещё чувством это можно назвать. Что же касается Шумилова, я вообще сомневаюсь, что этот человек умеет любить. Хотя бы себя. Он настолько поглощён в своё горе, что единственное, что он чувствует, это гнев, и адское рвение к саморазрушению. В его жизни нет места для меня. По крайней мере до тех пор, пока он не найдёт убийцу своей семьи.

Чувствую, что он смотрит на меня, и понимаю, что нельзя дальше притворяться спящей. Пора получить ответы на свои вопросы. И первый, что меня интересовал, это что со мной. Открываю глаза, и на миг, кажется, что он смотрит на меня с любовью. Всего лишь на миг, ведь люди обожают выдавать желаемое за действительное. Хочется прикоснуться к нему. Потрогать его, как это разрешается любящим женщинам. Любящим и любимым. Но я всё тот же маленький, глупый мотылёк, который подлетел слишком близко к самому яркому факелу. Сжимаю пальцы в кулак, в попытке сдержать свой порыв и задаю первый вопрос.

— Саша…Что со мной? — кажется, он думает, нужно ли мне сообщать информацию. Хмурит брови, отчего по лбу пролегают морщинки, делая его чуть старше, но всё таким же красивым, мужественным. А затем он говорит то, что убило во мне все надежды.

— Родная, у тебя под сердцем малыш. Наш малыш. — А в голове набатом его слова «я тебя тоже…я тебя тоже…»

Он просто посчитал нужным так сказать, не искренне, не потому что любит, а потому что обязан. Как когда-то с Ликой. Он ведь не любил её, но принял её ребёнка, и собирался жениться. Просто правильный поступок, но от этого на душе ещё более гадко. Отворачивается от меня. Потому что знает, не увижу в них любви, только обязанность. Отходит к окну и треплет волосы. Напряженно смотрит в окно, а я вижу его профиль, который, кажется, уже стал родным. Подумать только, ведь две недели назад я даже не знала его. Точнее я знала о его существовании, но думала о нём, как о чём-то эфемерном. Он уедет в штаты, и всё пойдёт своим чередом. Ничего уже не пойдёт. Моя жизнь перевернулась вверх дном, и уже не станет прежней. Смотрю как он, до побелевших костяшек, сжимает подоконник и, не успев себя поймать, задаю вопрос.

— То что ты сказал ночью…Это из-за этого? Потому что я оказалась беременна? Да? — Я знаю ответ на этот вопрос, и в то же время не хочу его слышать, более того, мне страшно услышать подтверждение своих слов.

— О чём ты? — всё ещё пытается уйти от разговора.

— Ты сказал, что любишь меня. Ты сказал «я тоже».

Но он не подтвердил мои мысли. Он говорил совсем другое. Говорил слова, в которых хотелось купаться. И в этот момент я поняла, что для меня не важно, правда это или нет. Я счастлива даже так. Я никогда не задумывалась о детях. И даже сейчас я не понимала, хочу ли этого ребёнка. Но одна мысль меня безумно грела. Этот ребёнок не только продолжение меня, но и Саши. И даже если он исчезнет из моей жизни, его ребёнок останется со мной. А значит и он сам никогда меня не покинет, даже если в воспоминаниях, даже если в своём отражении, но он будет со мной.

Мне казалось, что этот мужчина уже ничем не сможет меня удивить, но я ошибалась. Нет, Шумилов не изменился. И наверное не изменится никогда. Он всё так же командовал мной на каждом шагу. Но он стал нежным. Нежность ощущалась в каждом движении, в каждом прикосновении. Уже в конце дня наш охранник привёз столько одежды для меня, что она просто не помещалась в шкафу. И первым делом Саша всё проинспектировал. Выудив из пакетов трикотажный домашний костюм бежевого цвета и тёплые носки, умилительно розового цвета, он отдал всё это мне с незамедлительным приказом «одевай, вам нельзя мёрзнуть». И так было во всём. Он готовил кушать, укутывал меня в плед, раздувал камин, и был настолько заботливым, что сердце каждый раз щемило от нежности. Но вместе с этим, он стал ещё более серьёзным и напряженным. И я понимала почему, ведь здесь, в нашем маленьком мире, по-своему мы были счастливы. Но мы не могли прятаться вечно, всё, что ожидало нас за пределам этой крепости, так и оставалось там. Саше нужно было решить этот вопрос, и я ничего не могла с этим сделать. Но, тем не менее, несколько дней мы прожили своей жизнью. Не было страха, боли, крови, предательства. Хотя нет, воспоминания были. Хорошие воспоминания. Саша много рассказывал о себе, о своём детстве, и я с таким трепетом слушала его, словно меня пустили в храм. Тот самый, который он выстроил вокруг своего сердца из боли и смерти близких ему людей.

Но наш маленький мир закончился слишком быстро. Тем самым вечером приехал Игорь. Они долго разговаривали в кабинете, а затем Саша подошёл и сказал, что ему нужно уехать по важным делам.

— Мне нужно уехать, малышка. Но я очень скоро вернусь, дождись меня, слышишь? — и в требовательном порыве прижал меня к себе так, что казалось, кости захрустели. А я, наконец, позволила себе касаться его. Гладить его лицо с лёгкой щетиной, и запоминать черты кончиками пальцев.

— Конечно, дождусь, я всегда буду ждать тебя. Каждый миг, только вернись. — И какой-то необъяснимый страх окутывал меня своими щупальцами, не давая вдохнуть. Настойчиво заставляя проснуться от сладкого сна, и снова окунуться в реальность. Я ещё долго смотрела в окно, после того как они уехали. Казалось, время замедлилось, и течёт сквозь пальцы, словно густая патока. Уже дремала в кресле, когда услышала звук подъезжающей машины.

«Вернулся», пронеслось в голове и, повинуясь порыву, я бросилась к крыльцу, на ходу закутываясь в плед. Выскочила на улицу, сделала несколько шагов к воротам, и тут же попятилась назад. Это был не Саша. К крыльцу направлялась группа людей, в масках и с оружием. А у ворот лежало тело нашего охранника. И почему-то не оставалось сомнений, что он мёртв. Что есть силы, бросилась обратно в дом, но как только коснулась ручки двери, меня резко схватили за волосы и потянули на себя.

— Стоять цыпочка, тебя то, мы и искали. — Первой мыслью было сопротивляться до последнего, но почему-то здравый смысл подсказывал, что церемониться со мной не будут. И вот теперь я

по настоящему, задумалась о ребёнке. Пусть он ещё совсем маленький, пусть это всего лишь точечка, не имеющая сформированного тела. Но это часть нас, и я обязана его сберечь.

Саша найдёт нас. Обязательно найдёт и вытащит. С этими мыслями я покорно склонила голову и последовала в указанном направлении. К машине, которая разделила мою жизнь на «до» и «после».

Спустя час меня привезли в какой-то загородный дом. Хотя они и не пытались скрывать от меня дорогу, или наше местонахождение, я всё равно не знала, где мы. Меня привели в комнату, в подвальном помещении. Старая кровать, ведро и маленькое окошко под потолком, лицом к которому стоял мужчина. Его силуэт казался мне смутно знакомым, пока он не повернулся. После, я уже точно знала, кто он. И от этого стало ещё более мерзко. Никогда не понимала, что заставляет близких людей предавать.

— Вы?! — от шока я больше ничего не могла сказать.

— Добрый вечер, Оксана. Добро пожаловать в мой дом. — Сказав это, он мерзко ухмыльнулся, и направился ко мне.

— Дмитрий Павлович, вы хоть понимаете, насколько это мерзко?! — и хоть я понимала, истерика не самое лучшее поведение для похищенного человека, эмоции накрыли меня сполна. — Он же доверял Вам!

— Тише, тише, девочка. Не кричи. А то ведь я и разозлиться могу. — Казалось Маврин совсем не испытывает мук совести.

И тут я поняла, Саша меня не спасёт. Он, правда, доверял ему, и если бы были подозрения, наверняка бы уже давно разобрался с ним. Сейчас же я оказалась в одном доме с этим психом, и единственное на что мне стоило надеяться, это на то, что Шумилов пойдёт на его условия. И то, что после этого меня оставят в живых. А ещё я понимала, что для своего же блага я должна как можно меньше вступать в контакт с похитителями. В частности с моим бывшим боссом. Но я не могла задать этот вопрос. Меня накрыло не только отчаяньем. Но и болью за мужчину, которого я любила. Игорь ведь говорил, что всё это скорее всего дело рук того же человека, который убил родителей Саши. А ведь, насколько мне известно, Маврин был другом Владимира Шумилова. И он убил Лику. Однажды он уже выстрелил в беременную девушку. Никто не помешает ему сделать это ещё раз.

— За что вы с ним так?

— С Сашей? А ты не понимаешь? Неужели ты настолько тупая. — Даже не спросил, констатировал факт.

— Я не знаю вашу историю. И мало понимаю в бизнесе. Может, расскажете? Я так понимаю нам тут долго сидеть.

— Не так уж долго, но я, пожалуй, расскажу тебе. Деньги, Оксана, большие деньги. Думаю, стоит начать с самого начала. Мы с Вовой Шумиловым этот бизнес вместе начинали. И так сложилось, что по документам всё принадлежало ему. Он говорил, что несерьёзен я для такой ответственности. Знаешь, какого это, всю жизнь замом, всю жизнь вторым, когда ты делаешь ничуть не меньше?! — рассказывает, а глаза яростью наливает, и каким-то безумством. И мне страшно становится от его сумасшествия. Но я не могу остановиться. И снова задаю вопросы, которые возможно погубят меня позже.

— За это вы убили родителей Саши?

— Я?! Зачем мне убивать курицу, несущую золотые яйца? Шумилов умел вести бизнес, и никогда не скупился в бабках. Да, я ненавидел его. Но лишь за то, что моя жизнь зависела от него. Как ты уже заметила, после его смерти бизнес перешёл Шумилову младшему. И вот тут уже начались проблемы. Саша никогда не ценил мой вклад в наше дело. Поэтому мне пришлось довольствоваться зарплатой управляющего. А в сравнении с половиной чистой прибыли это копейки. Так что ты понимаешь, что смерть Шумилова старшего мне была не выгодна. Но Саша сделал мне подарок. Удрал на три года в штаты, и дал мне карт-бланш на всё. И вот тут то, я получил реальную награду за своё терпение. Общими усилиями я возобновил получение своей половины, и так продолжалось ровно до того момента, пока наш мальчик не решил вернуться. И знаешь что?! Этот сосунок узнал обо всём! И уволил меня!!! Меня!! Понимаешь?! — он уже не говорил. Не был так наигранно спокоен. Он орал, брызгая слюной, метаясь по комнате и глядя на меня безумным взглядом.

— Но ведь получается, вы воровали у него. — Говорю спокойно, делая несколько шагов назад.

— Я?! У него?! Я брал своё! Или ты думаешь, что после того как раздвинула перед ним ноги, имеешь право обсуждать меня?

— Я ничего не думаю, просто сказала, как оно есть.

— А знаешь что? Мне вас ничуть не жаль. Сначала жаль было впутывать тебя. А ведь могла согласиться на моё предложение, сейчас бы как сыр в масле каталась. — Маврин, плотоядно оскалившись, протянул ко мне руку, в попытке дотронуться до моих волос. Отчего меня отшатнуло в сторону. Он словно не заметил этого. Потёр подбородок и продолжил. — Но нет, тебе нужна была рыба покрупнее. Все вы бабы алчные. Если бы не ты, возможно, он бы уехал, и всё было бы как раньше. Но нет, приворожила ты его, защитничка включил. Я думаю, ОН правильно поступает с этой семейкой. Им всем нужно гнить в земле. И если я всё сделаю правильно, меня вернут. Я снова получу своё.

— Он? О ком вы? — и тут он словно очнулся. Посмотрел на меня глазами, полными гнева и отчаянья. Замахнулся и тыльной стороной руки ударил по лицу. Не удержавшись, я тут же рухнула на бетонный пол, оцарапав колени и ударившись ладонями. Рот заполнил солоноватый привкус крови.

— Не твоё дело, сука! Твоё дело сидеть и ждать! Поняла меня?! — схватил меня за волосы и подтянул от пола до уровня своих глаз. — Поняла, я спрашиваю?!

— Поняла, — киваю, стараясь не злить его больше. Ребёнок. Я должна беречь его, с остальным я разберусь. Всё будет хорошо. Я чувствую.

Когда он ушёл, осмотрелась в помещении, и поняла несколько моментов. Во-первых, самой мне отсюда не сбежать. Окно слишком высоко, да и если я и доберусь до него то, скорее всего не протиснусь из-за слишком малых размеров окна. Дверь закрыли, как только Маврин покинул подвал. Да и скорее всего меня охраняют. Во-вторых, больше злить его я не имею права. Как бы я ни старалась знать, кто за этим стоит, я сделаю себе только хуже, не только себе. И, в-третьих. Маврин не главное действующее лицо. Он всего лишь пешка, в чьей-то чёрной игре. Кто-то настолько ненавидел семью Шумиловых, что старался стереть их с лица земли. И этот кто-то знал их всех. Слишком мало информации. Словно что-то ускользает из моей памяти. Отчаянье навалилось с такой силой, что стало трудно дышать. Мне стало страшно, за себя, за ребёнка, и за Сашу. Кто мог настолько ненавидеть его? За что столько предательства? Маврин не один, за его спиной стоит кто-то ещё. Кто-то, о ком он не хочет говорить. Даже боится.

Спустя где-то час мне принесли еду. Видимо я всё же нужна им живой и здоровой. Почему-то подумала о том, что не стоит есть их еду, но моему желудку было плевать. При виде и запахе ужина болезненный спазм скрутил живот, и я всё же решила поесть. Не ради себя. Ради ребёнка. Съела всё, выпила стакан воды и поняла, что была права. Усталость свалила меня, веки закрывались, и как бы я не старалась сдержаться, всё равно погружалась в сон. Уже глубоко в сознании услышала звук открывающейся двери и голоса, но даже не смогла открыть глаз.

— Она спит?

— Да, мы дали ей снотворное.

— Почему кровь на губах?

— Довела.

— Идиот! Чтоб пальцем больше никто её не тронул. Красивая девка. Она понадобится мне позже. Действуй по инструкции, как только наш друг явится, сообщи. Если я, конечно, не узнаю об этом раньше.

Один голос принадлежал Маврину. Второй же казался очень знакомым, но каким-то искажённым. Всё равно не могла вспомнить, где я его слышала. Всё уплывало из моего сознания, ускользало, погружая меня в глубокий сон.