Его девочка (СИ)

Глава 21. Оксана

— Игорь, полгода уже прошло, а у нас ни одной зацепки. — Погладила живот, успокаивая нашу разбушевавшуюся девочку. Сегодня она вела себя особенно беспокойно. И да, я уже знала, что это девочка. Наша маленькая дочка, которая, так же как и я ждёт когда вернётся папа. — Шварц уже откровенно наседает на меня по поводу управления компанией. Постоянно указывает на мои ошибки. И кажется его терпение уже на пределе. У нас осталось очень мало времени.

— Я знаю, Оксана. Мои люди следят за ним круглосуточно. После того, как нашли крота, ребята остались самые проверенные. И я верю каждому, как самому себе. За Эдгаром следит лично Андрей. За периметром дома он не делает ничего, что вызывало бы подозрения. Дома точно нет ничего странного? Ты всё осмотрела?

— Ничего. Все подвальные помещения открыты. Там кладовка, прачечная, в общем, ничего, что нас бы заинтересовало. В саду тоже все постройки открыты. Да там их и нет особо. Конюшня и сарай с сеном. И я была везде. Эдгар либо ведёт себя настолько осторожно и обдуманно, что не дал нам ни единого шанса. Либо мы ошиблись, Игорь. — И как не страшно было осознавать, я всё чаще задумываюсь над тем, что мы ошиблись, Саша мёртв, и мне нужно бежать.

Я вообще удивлялась, как мне до сих пор удалось избежать свадьбы. Конечно, Паша не давит и не настаивает. И он, кажется, действительно меня любит. Я вижу, как меняется его лицо в моменты, когда он остается один. Когда думает, что его никто не видит. И мне безумно жаль его. Если раньше я ещё сомневалась в его причастности ко всему этому кошмару, и даже порой думала, что он слепо следует указам отца, то сейчас знала, что нет. Он просто попал в планы игры. Он просто удобен Эдгару. Я много раз хотела поговорить с ним, но Игорь каждый раз напоминал, что Паша может сделать выбор в пользу отца, и рисковать мне ни к чему.

— Как твоя семья? — Решила отвлечься от грустных мыслей.

— Лена на развод подала, нашла себе испанца.

— Прости, я не знала. Хотя по твоему лицу можно было бы сказать, что ты рад.

— Ты знаешь, наверное, да. У меня ощущение, что я дочь замуж выдаю. Устал я от наших отношений. А сейчас впервые за пятнадцать лет почувствовал себя свободным. — Игорь действительно был спокоен, и даже улыбался. Что в последнее время с ним случалось крайне редко. Мы вообще сблизились за это время, и если бы не он, я бы, наверное, просто сломалась.

Телефон зажужжал в сумочке и, достав его, увидела номер Паши. Что-то болезненно сжалось в груди от предчувствия, но я, отмахнувшись, ответила на звонок.

— Оксана, нам нужно поговорить. — Голос Паши взволнованный, но я не решаюсь спросить по телефону о том, что случилось. Договариваемся с ним о встрече в кафе, недалеко от офиса и, попрощавшись с Игорем, направляюсь туда.

По пути прокручиваю последние слова, сказанные моим «компаньоном по шпионажу».

«Ты многого добилась, Оксана, Саша бы тобой гордился.» Мы слишком часто непроизвольно стали упоминать его в прошедшем времени. Хотя и не прекращаем поиски, кажется, ни в одном из нас не осталось надежды. Только маленькие ручки и ножки, толкающие меня в живот, напоминают о том, что сдаваться нельзя. О том, что нужно искать нашего папу. Иначе всё это было зря. Без него мне нужна эта компания, я вообще не уверена, что без него мне хоть что-то нужно. Только надежда и вера в его возвращение помогали мне выжить всё это время.

У дверей кафе останавливаюсь, так как нужно ответить на звонок из офиса. Решаю вопросы о покупке новой площади, и попутно наблюдаю за Пашей. Он заметно нервничает. Постоянно поправляет галстук, словно он пытается его задушить. Комкает салфетку и то и дело нервно посматривает на телефон. Закончив разговор, прохожу в зал. Паша, как всегда, галантно ухаживает, помогая присесть. Но он сам на себя не похож. Он словно на грани истерики. Задаёт вопросы, и отвечает на мои совершенно невпопад. А его взгляд граничит между болью и ненавистью, но не ко мне, а словно в пустоту. Я не давлю на него и не пытаюсь узнать причину его беспокойства. И только когда мы оказываемся на улице, задаю вопрос.

— Паш, ты ведь не просто так меня позвал. Ты хочешь что-то сказать?

— Да, пройдёмся сначала.

Находим уединённую беседку в парке. И только там Паша начинает говорить.

— Оксана, мне нужно рассказать тебе кое-что очень важное. Это касается смерти Саши.

Этот момент, когда сердце буквально вколачивается в грудную клетку, а спину обдаёт холодным липким потом. Переломный момент. Когда понимаешь, что ты либо сделаешь несколько шагов вперед, либо тебе сломают ноги, лишив возможности идти дальше. И я боялась услышать то, что он скажет. Боялась, что он понял мой блеф, что он на стороне отца, но что-то подсказывало, что он всё же скажет другую правду. И её я боялась не меньше. Это страшно, когда ты понимаешь, что в один миг могут быть разрушены мечты. Малышка ощутимо толкнулась и я, схватившись за живот, начинаю оседать на землю. Паша подхватывает меня и помогает сесть.

— Я знаю, что сейчас не самый лучший момент, но я кое-что узнал, услышал случайно. И это очень важно для тебя. Для нас всех. И ты должна это знать. Сегодня к нам домой приходил Ефимцев. Меня не должно было быть дома, но я вернулся за документами из кабинета отца и подслушал их разговор. Они говорили о тебе, Оксана.

— Что они сказали? — Напряжённо всматриваюсь в его лицо, пытаясь предугадать ответ.

— Они говорили о том, что после того как убрали Сашу, только ты мешаешь им добраться до компании. И что если ты и дальше будешь протестовать, то тебя придётся убить. Оксана, ты понимаешь, что это всё он?! Это он убил Сашу. Я не понимаю, как он мог?! Я бы мог понять, что он мстит за Лику, хотя он и не виноват в её смерти, но за компанию? Его, тебя, вашего ребёнка? Оксана, я не верю, что это мой отец. Я не верю, что он может быть таким..! — Его состояние граничило с безумием. Он расхаживал вдоль скамейки, на которой я сидела, взъерошивал волосы, и уже переходил на крик. А я в этот момент принимала самое тяжёлое решение в моей жизни. Я понимала, что он узнал часть правды, но не всё. И рано или поздно он всё равно узнает всю правду. Это как сорвать пластырь. Нужно сразу, одним рывком. Так легче. Так мама учила в детстве.

— Паша, присядь, пожалуйста. — Его взгляд резко фокусируется на мне, делает несколько шагов и садится рядом со мной. Обхватываю его ладони, сжимая со всех сил. Словно ему это поможет. Хотя понимаю, что сейчас я сама сознаюсь ему в предательстве. И, так же как и его отец, всажу нож в спину.

— Ты не удивлена. — Не спрашивает, подтверждает увиденное. — Оксана, что происходит?

— Я сейчас расскажу тебе всё. Только не перебивай, пожалуйста. Это будет очень сложно для меня. Сложно и больно. — Кивает в знак согласия. — Я знаю обо всём, Паша. С самого начала. Твой отец редко совершает ошибки. Сегодня была вторая. Когда меня похитили, это было по его приказу. И в тот день он приходил к Маврину, думал, что я в отключке, а я слышала его голос, и запомнила его. Но ты не знаешь одного. Паш, я не могу быть уверена на сто процентов, но Саша был уверен, что за нами охотится тот же человек, что и убил его семью и твою сестру. Он играл с нами, обходил на каждом шагу и однажды передал послание через своего человека. Он тогда сказал, что ему понравилось стрелять в отца Саши. Получается, что это он убил Лику. — Паша ничего не отвечал, я только чувствовала, как он перехватил мои ладони и всё сильнее сжимал их в своих руках. Я чувствовала боль от его тисков. Но знала, что ему сейчас гораздо больнее. Поэтому сдерживая слёзы, продолжила.

— Паш, есть слабая надежда, что Саша жив. Мы похоронили другой труп, понимаешь? Его подготовили заранее, те же слепки зубов, травмы. Нас обманули, только не знаю зачем. Мы так и не нашли его. Мы везде искали, мы надеялись, что твой отец приведёт нас к нему. Но всё бесполезно, он слишком осторожен. За пределами дома он ни разу не вёл себя подозрительно, а в доме его негде спрятать. Ты сам это знаешь. Иногда мы перестаём верить, что сможем найти его. Прости меня, Паш. Я давно должна была признаться, но не могла никому доверять. Я очень виновата перед тобой.

Он молчал в ответ. Долго всматривался в моё лицо, словно пытаясь найти мне оправдание. А затем задал один единственный вопрос.

— Из-за этого ты согласилась на моё предложение?

— Прости, я не могла поступить по-другому. Он бы убил меня ещё тогда.

Паша отпустил мои руки, поднялся, ещё несколько секунд смотрел мне в глаза, а затем быстрыми шагами двинулся прочь. А я не имела права его останавливать. Во всей этой жуткой истории он был не меньшей жертвой, чем я или Саша. Я смотрела ему в след и из глаз беззвучно текли слёзы. Я не знала, что делать. Я потерялась. Опустила лицо в ладони и зарыдала. Впервые я рыдала в голос, не пытаясь остановиться и не заботясь о мнении окружающих. Почувствовала прикосновение ладони к плечу и подняла голову.

— Я знаю, где его искать. Пойдём.

Он тащил меня за руку к выходу из парка, не давая время одуматься. Оглянулся на несколько секунд, а глаза горят гневом и решимостью. Я не знала его таким. Для меня Паша всегда был оплотом спокойствия. Всегда держал себя в руках, неизменно весел и вежлив. Сейчас он был другим, словно изменился за одно мгновение. Он был одержим, и казалось, ничто не могло вывести его из собственных мыслей.

— Паша, куда мы идём? — Он остановился, изучил меня взглядом, задержался на животе и выругался.

— Я не должен тебя впутывать в это, должен разобраться сам. Я отвезу тебя в безопасное место, а затем продолжу.

— Нет, я должна быть рядом. Я должна быть с ним, пойми. — И сама уже на грани истерики, потому что понимаю, что скоро всё решится. И от этого страшнее. Когда ты думаешь о том, что случится когда-нибудь, когда ты находишься в неизвестности, ты надеешься, веришь. Но вот наступает момент, когда ты узнаешь всё. И тебе страшно, что станет ещё больнее. — Паша, где он?

— В доме есть бункер. Вход под сараем возле конюшни. Отец помешан на безопасности, поэтому сделал его на случай, если нужно будет спрятаться. Это единственное место, где он мог закрыть Сашу. Никто не будет искать у себя под носом.

— Ты хочешь сказать, что всё это время он был рядом?

— Оксана, я не уверен, жив ли он, правда. Возможно, его уже нет. Прошло слишком много времени. Но если он жив, он там. Всё-таки немного я знаю своего отца, хоть и оказалось, что не слишком хорошо. У меня есть все ключи и коды от бункера. Только отца желательно отвлечь, и тебя я с ним не отпущу. Блять…Я не могу доверять ни одному человеку, они все, по сути, работают на отца. — Он даже не смотрит на меня, обращается по имени, но разговаривает сам с собой. Лёгким касанием к плечу привлекаю его внимание.

— Я позвоню Игорю. Они с Андреем помогут. — Несколько минут Паша сомневался, затем кивнул и продолжил.

— Я оставлю тебе все доступы и ключи. На полу под сеном люк. Дальше разберётесь. Охрану придётся снять. Я не думаю, что они в курсе всех дел отца, но одно знаю точно. Они ему преданы. Сейчас я поеду к отцу. Как только будете готовы, дай знать. И постарайся сделать так, чтобы Ефимцев не путался под ногами.

— Будь осторожен, Паша. — Он лишь усмехнулся.

— Я бы сказал, что он не убьёт родного сына, но…кажется, его это не останавливает. Но я постараюсь. Так же как и ты будешь беречь себя. — Привлёк к себе, сжал в своих объятиях и аккуратно коснулся губами моего лба. — Прости меня, я постараюсь всё исправить. — Прошептал отрывисто, и выпустил меня из рук.

Я так много хотела сказать ему. Что он ни в чём не виноват. Что мне так жаль, что я не могу помочь. Ведь его семья уже разрушена. Так же как и наша с Сашей. И даже при живых родителях, кажется, он тоже сирота. Но он уже ушел. А я дала себе пару минут, чтобы приготовиться. Собрать убегающие мысли, успокоить свою девочку и нырнуть в свой страшный омут. Последний прыжок, и я либо разобьюсь, либо вырастут крылья.

Ровно с этого момента пошёл обратный отсчёт. Игорь пытался оставить меня в стороне, но единственное, что за это время он выяснил, это то, что упрямости мне не занимать. Уже через час, мы ехали с вооружёнными до зубов Андреем и Игорем, к дому Шварца. А ребята, следившие за Эдгаром, отправились к Ефимцеву. Трепет ожидания буквально витал в воздухе, и даже Андрей казался беспокойным. Единственное, что мне не давало покоя, это охрана особняка. Я знала этих ребят, и не могла представить, что нам придётся нанести им вред. Всю дорогу я лихорадочно искала выход. И только в пяти минутах от цели попросила Игоря пропустить меня вперёд. Я не знала, что делать, но упрямо отпихнулась от него, пообещав, что всё будет в порядке. Первой мыслью было рассказать им правду, но рисковать так я не имела права. Слишком далеко всё зашло. Улыбнулась им и прошла в дом. Решение пришло само собой, на столике лежало снотворное Эдгара, видимо после всего, что он сделал, старика всё же мучили кошмары. Достав лимонад из холодильника, намешала ударную дозу, в глубине души надеясь, что это их не убьёт. И написав Игорю смс «дай мне двадцать минут» отправилась к ним. Но уже через пятнадцать они спали крепким сном. Прощупала пульс, и с облегчением поняла, что, кажется, не перестаралась. С Игорем и Андреем мы встретились у задних ворот. Вошли в сарай и под слоем сена нашли люк. Дальше счёт пошёл на минуты. Как сказал Паша, после открытия люка, Эдгар, скорее всего, получит уведомление. А значит у нас очень мало времени. Спустились по ступеням вниз и остановились перед большой железной дверью с поворотным механизмом. От волнения в горле не хватало воздуха, облизнула пересохшие губы и дрожащими пальцами набрала код. Отступила в сторону, Игорь повернул механизм, а я зажмурила от страха глаза. Слышу скрип двери и тут же ЕГО голос. И я не выдержала, рухнула на колени и зарыдала, завыла в голос. Я не была готова к этому моменту. Не была.