Его дурман

Харитон

Сбившееся дыхание, запах прелой хвои, свист толпы и лай собак. Не знаю куда бежать, не знаю зачем, просто бегу, мечтая сдохнуть от разрыва сердца. Даже свежий воздух после загона больше не радует. Где-то слева от меня бежала Гера, но ее уже не чувствую, а еще запах крови самого младшего из нас. Ищейки не люди, они даже хуже зверей, заставлять ребенка быть целью, подвергать его травле. Сегодня редкий случай, когда охоту решили сделать днем, и у нас нет выбора. Хотя нет, он есть, броситься на какого-нибудь охранника и получить пулю, чтоб больше не мучиться.

Мы всегда стараемся убегать бесшумно, хотя бы как-нибудь заметая следы, но шкура уже давно не та, шерсть лезет, цепляется за кору деревьев, оставляя охотникам знаки. Под лапу попала шишка, неприятные ощущения, но все равно бегу. Бегу просто потому, что это дает хотя бы призрачное ощущение скорой свободы.

От скудного, стухшего корма наши тела уже давно превратились в скелеты, хорошо это не так заметно под плешивой шкурой. После года в заточении уже перестал верить в удачу, просто плыву по течению, полностью растворившись в днях, выгрызая надоедливых блох, когда раны позволяют двигаться.

И вот, очередная травля, нам открывают лаз и мы бежим, скорее по инерции, чем по-настоящему мечтая вырваться из этого ада. Мы уже давно перестали мечтать, из нас это выбили током и транквилизаторами. А еще делают ставки, слышал как-то от глумливого охранника. По лесу расставлены камеры, слабо одаренные гоняют нас, а те, что у верхушки, ставят на определенное расстояние, которое, по их мнению, тот или иной оборотень сможет пробежать.

В этом плане мы милосерднее, если в наши руки попадалась ищейка, мы его или ее убивали. Не мучили, как они нас, а милосердно обрывали жизнь неугодного. Как меня вообще поймали? Как оказался тут? Не помню.

Нос уловил запах жаренного мяса, даже не поверил сначала, думал, что все, благое сумасшествие смилостивилось и наконец завладело мною. Лапы сами ускорились, выжимали из меня последние крупицы сил, мне было даже без разницы на то, что где-то там еще одна ищейка, молодая, возможно даже ребенок. Неужели они позволили своему молодняку участвовать в этом? Я оборву его жизнь быстро, не буду уподобляться этим извергам.

На поляне помимо ищейки были обычные люди и двое детей, только из-за этого замер. От девушки с ножом пахло страхом и чем-то таким невероятным, таким, что хотелось подойти к ней, лечь в ногах и умолять о ласке. Она - мой враг, но это знание не могло заставить оскалить клыки и впиться в мягкое, податливое горло, пока то не покрылось твердой броней.

Это какая-то новая задумка ищеек? Не понимаю. Девушка смотрит мне в глаза, я словно слышал ее мысли, слышал ее мольбу не трогать остальных, что сейчас спешно стараются исчезнуть. Аккуратно положила нож на стол и стала медленно идти ко мне. Она же даже боевую форму не принимает, почему? Что она задумала? Я должен убить ее, должен сократить их братию на одну женщину, но тело не повиновалось, оно замерло в ожидании, когда ее руки коснуться меня.

Остальные пленники позади, они боятся, чувствую их страх и не могу осуждать, слишком многое оказалось позади, слишком много издевательств пережили. Вот она дотронулась до ошейника и я почувствовал запах ее крови. Разве я не должен жаждать этого запаха? Разве не должен сделать так, чтобы она истекала кровью? Обязан, но не могу, хочется самолично разгрызть специальный ошейник, лишь бы она больше не ранила об него свои нежные пальцы.

Я не хочу в это верить, она не может быть той самой, это какой-то новый вид садизма. И вот замок, который может открыть только ищейка, падает на землю, пачкая траву сгустками крови и гноя. Эти ошейники блокируют наши способности, блокируют регенерацию, но я сейчас в таком состоянии, что голодный, измученный организм не способен залатать даже пустяковые царапины.

За год забыл, что такое человеческое тело, оно стало чужим, но обернуться нужно было, надо позвонить матери, дать знать в каком направлении меня искать. Надеюсь, меня еще не похоронили и она поверит, что звонит сын, и не подумает что ищейки устроили ловушку. Нет, она даже в ловушку пойдет, уничтожит всех, кто посмеет так жестоко шутить.

Первый раз не удалось ничего сказать, рот открыл, а голосовые связки даже не дрогнули. Неужели тот удар по горлу оказался фатальным для моего голоса? Нет, я не могу сдаться в шаге от желанной, но такой неожиданной свободы.

— Телефон, прошу.

Девушка не мешкала, сразу полезла в карман и протянула мобильник. Дрожащие пальцы пару раз промахнулись по кнопкам, но я упорно набирал заветный номер, а когда услышал усталый голос матери, стало жутко больно.

До заточения я был не самым хорошим сыном, пьянки, гулянки, никакой заинтересованности в деле, на которое мать потратила большую часть своей жизни. Я все исправлю, все сделаю, чтобы она начала мной гордиться, все, чтобы из непутевого отпрыска превратился в того мужчину, которым хотела видеть меня мать.

— Мам, найди меня по этому номеру. Нужна бригада, они скоро нас догонят.

Сначала с той стороны была тишина, а потом всхлип. Никогда не видел и не слышал, чтобы мама плакала, она, прошедшая Афган, впервые за всю историю альфа-женщина центральной стаи, просто не умела этого делать.

— Не бросай трубку, сынок, я скоро буду.

Взгляд тут же наткнулся на девушку, и ненависть к ищейкам все-таки проснулась. Мне хотелось ее убить, но не мог, внутри что-то сильно сопротивлялось этому.

— Не сбрасывайте вызов, пожалуйста. И снимите ошейники с моих людей, только кровь ищейки раскроет замки. Раз уж вы все равно решились помогать нам.

Она недоуменно смотрела на меня, словно не понимала, о чем я ей говорю.

— Пошли все к черту! Поля, села в машину, и мы забываем то, что видели сегодня. Мясо бракованное было, галлюцинации поймали. Все! Быстро!

А вот этого человека убить хотелось, но на девушке был его запах, как и ее на нем. Брат? Муж?

— Идиотка! Я не собираюсь подвергать опасности жизнь Димы. Дорогу домой сама найдешь.

Речь идет о ребенке. Она помогает нам, когда рядом ее сын? Не понимаю.

Машина резво уехала, а сама девушка бросилась помогать остальным, кто же она такая? Оборотни не стали на нее бросаться, они еще не до конца утратили разум, поняли, что помощь пришла, откуда мы не ждали.

Желудок скрипел от дикого голода, но все, что мог себе позволить, это снять одуряющее пахнущее мясо с углей и положить на стол. Кто я такой, чтобы брать чужую пищу? Тем более, что у оборотней не принято садиться за стол без приглашения, это не распространяется только на детей. Стянул горячее мясо с шампура и пошел в сторону этой странной особы, она как раз села рядом с Тимой, но тот был очень плох. Открытый перелом, где же ты смог так пораниться? Не уследил...

Нагота не смущала, тело настолько покрыто грязью, что она была как вторая кожа. А вот для Тимы это не очень хорошо. Вот он дернул носом в сторону ищейки, сначала зарычал, а потом жалобно заскулил. Он жаловался ей на боль, жаловался, словно она его мать. Щенок хотел от нее ласки, просил не оставлять его. Не продержаться он долго. Если помощь не прибудет через час, то он умрет, нужна сила других, сейчас мы не в состоянии даже себя залечить.

Остальные с опаской косились на странную шатенку, она фонтанировала болью, хотела помочь Тимуру, но не знала как. Потом додумалась до жгута, хотя это я должен был придумать, я обязан заботиться о щенке, который случайно попал под мою опеку. Подошел к ней чуть ближе, чтобы попросить майку на лоскуты, но она испуганно дернулась и немного отползла. Боится? Чертова ищейка! Не могу я ее убить, не могу пересилить себя! Молча содрал майку и Гера моментально оказалась рядом, молодая оборотница дождалась, когда вправлю кость назад, придерживая морду дернувшегося Тима, и помогла перебинтовать рану.

Тем временем какая-то неправильная ищейка организовала стол из овощей и шашлыка, а потом, заметив, что мы не подходим, пригласила разделить еду. Каждый из нас просто цеплялся за обычаи, цеплялся за свой разум и старался показать, что еще помнят, какого это, быть нормальным оборотнем.

Дождался, когда остальные возьмут свои порции, и схватил первый кусок. Было уже даже без разницы, что еда, возможно, отравлена, быстрее отмучаемся, но напоследок поедим что-то, что гораздо вкуснее помоев. Даже овощи, которые раньше практически не признавал, оказались просто божественны на вкус.

Мы настолько увлеклись едой, что только Гера вспомнила о ее хозяйке, она протянула самый сочный, предлагая разделить трапезу. Это означало, что оборотница принимает ее за свою и не хочет с ней враждовать, хочет завести дружбу, но та поступила странно, схватила еще хлеба и понесла к раненному. И снова я упустил из виду Тимура, организм увидел то, за счет чего может хоть немного прийти в себя, и низменные инстинкты просто отключили разум.

Временная передышка кончилась, на нас вышла верхушка той тюрьмы, где нас содержали. Аркадий, младший сын главы клана ищеек. Сейчас мы ничего не сможем противопоставить ему и его группе, и максимум, на что способны, так это закрыть собой Тиму и тянуть время в надежде, что хоть кого-то из нас мать успеет спасти.

— Девчонку оставить целой, наша кровь проснулась. Остальных постарайтесь пленить, если не получится, то убейте. — потом он посмотрел на щенка за нашими спинами и спокойно добавил: — того добить.

Девушка, что недавно нам помогала, с ужасом смотрела на пришедших, словно никогда в жизни их не видела, и она их боялась. Запах страха резко ударил в нос, и все мое существо разрывалось, спасать ее или помогать моим невольным соратникам охранять Тима.

От звука вертолета в душе разлилась радость. Еще утром мечтать не мог о том, чтобы увидеть родных, что смогу вздохнуть загазованный городской воздух родной столицы, а теперь вот, получил помощь от ищейки и мама прилетела гораздо раньше, чем предполагал.

Началась методичная стрельба, которая оглушала чувствительные уши, но это все равно симфония, услышать которую настоящее блаженство. Мужчины нашей стаи спугнули компанию ищеек, но не девушку, она пораженно смотрела на оборотней, которых тренировали больше десяти лет для подобной работы, это элитный отряд, подчиняющийся только моей матери. Но где она сама?

Первым стали пристегивать раненного щенка, его аккуратно закрепили в ремнях и начали поднимать, и именно в этот момент он очнулся и завыл. Наверняка у него горячка, он просто не осознает, что происходит. Вот только удивило не это, а то, что от ищейки запахло агрессией, она бросилась к Тиме, словно мать, от которой против воли увозят дитя. Один из наших прекратил ее путь одним точным ударом, и все, сознание померкло, оставляя только цель — оборотня, который позволил ударить мою самку! Мою! Он за это заплатит. Пару прыжков, зубы нацелены в глотку, но дальше вместо вкуса чужой крови была пустота.

Назойливое солнце, бьющее лучами в глаза, заставило проснуться, а так не хотелось возвращаться в реальность. Слишком хорош был сон о свободе и найденной паре.

Резонанс начался из-за запаха чистого постельного белья, вместо прелой соломы и испражнений, недоверчиво открыл глаза и замер. Белый глянцевый потолок, гудение кондиционера и шум работающей газонокосилки.

Несмотря на боль в связках — рассмеялся. Окунуться в реальность, принять, что теперь свободен, на самом деле было легче, чем можно подумать, хотя осознание еще не до конца пришло. Слабость тела не остановила, скатился с большой кровати и подошел к окну, из которого открылся вид на мамин сад. Под тенью деревьев играли щенки, они весело пытались куснуть друг друга либо за хвост, либо за нос.

Новое поколение. В момент, когда оказался в лапах ищеек, им было от силы пять лет, и вот теперь их отобрали для дальнейшего обучения. Этой особенностью матери всегда поражался, она практически в месяц может сказать, каким вырастит оборотень, и примерно в годичном возрасте указывает на тех, кто будет приближен к верхушке, будет охраной. Естественно, если родители не откажут, никто не будет заставлять отдавать детей, но практически никто не отказывается, зачем, если это означает обеспеченное будущее? Да и детей отдают родителям на каникулы, не запрещая видеться с ними во время первой части обучения, а дальше все, в них воспитывают преданность альфе, и тесное общение с родными может помешать этому.

В дверь раздался робкий стук, кое-как произнес «войдите» и стал наблюдать за молодой девушкой, что призывно улыбнулась и закатила тележку с накрытым завтраком. Ма решила устроить прием сыну по высшему разряду? Приятно, но после аромата ищейки, чье имя так и не узнал, запах молоденькой волчицы кажется слишком приторным, не вызывающим никакого возбуждения.

— Доброго утра, Харитон Владленович.

Кивнул и упал в кресло у камина, что сейчас был не зажжен. Эту комнату сам обставлял, большая кровать стояла чуть на возвышении, и при желании могла закрыться плотными шторами, ниже находилась зона отдыха, столик, два кресла с диванчиком, плазма и камин, слева от которой дверь, ведущая в ванную, ну и шкаф в зоне кровати, никогда не понимал тягу к гардеробным.

— Агата Николаевна попросила зайти к ней после завтрака. — передала то ли просьбу, то ли приказ волчица.

— Спасибо. — голос был все еще сорван, и слова давались с трудом.

— Что-нибудь еще? —спросила она и сложила пальцы рук в замок, дабы еще больше выделить свою грудь, но нет, красавица, больше со мной такие номера не пройдут.

— Нет. — она заметно сникла, но кивнула и покинула комнату.

Получить настоящий завтрак с любимой арахисовой пастой и джемом, а так же с несколькими тарталетками с рыбой, оказалось настоящим блаженством. Старался контролировать себя и не заталкивать в рот все разом, чтобы насладиться нормальной едой. Организм еще долго будет требовать усиленного питания, и мама об этом была осведомлена, ибо еды на подносах было столько, что к концу завтрака живот начал болеть. Никогда не считал себя слабаком, но целый год голода и активной травли накладывают свой отпечаток, радует только одно — не успел сломаться, хотя и был на грани.

Принял душ с настоящим гелем и почистил зубы не об кость, а зубной щеткой. Никогда не задумывался о том, что бытовые мелочи могут доставить столько удовольствия. Сейчас в зеркало смотрел очень худой мужчина, в волосах была видна седина, да и борода не отличалась аккуратностью. Недолго думая залез в шкафчик и сбрил на лице лишнюю растительность, открывая вид на острые скулы. Да, мужик, тебе всего двадцать шесть, а выглядишь на все сорок.

Кое-как подобрал что-то из одежды, ведь большая часть была безнадежно велика. Не спадали только спортивки, а на майку все равно, недолго ей висеть мешком, полгодика, даже меньше, и приду в форму лучше прежней.

Мысли сразу же ускакали в сторону глазастой незнакомки и ее мудака, осознание, что он имеет на нее права, больно кольнуло. Знать, что где-то далеко кто-то другой укладывает ее в постель, настоящая пытка, но время назад не повернешь, у нее уже даже ребенок есть, и муж, который сейчас по всем параметрам меня обойдет. Сегодня же идти и завоевывать пару не вариант, глянет на скелет, обтянутый кожей, да отвернется, к тому же она явно моя ровесница, а они к этим годам, как правило, обзаводятся мозгами, что тоже затрудняет дело.

Ладно, этот мир еще не видел создания более упорного, чем оборотень. Главное не сорваться и не убить того урода, что бросил жену в лесу на растерзание четырем голым мужикам, что перекинулись из волков, а ведь голову готов дать на отсечение, про теневую сторону мира он ничего не знал.

Мать нашел в кабинете, она сидела в глубоком кресле и перебирала документы, но стоило увидеть меня, как подскочила и бросилась обнимать. Мы никогда не были с ней близки, воспитанием занимались в основном няньки, из-за чего и вырос избалованный, имея при этом самую властную и жестокую мать на свете. Она знала, как воспитывать чужих детей, чтобы те выросли преданные своей альфе, но вот как воспитывать собственного сына — понятия не имела. И вот сейчас, когда до бедовой головы дошло, насколько неправильно жил, хочется наладить отношения. Пусть в моем возрасте мужики не могут даже себе признаться, но хочется получить ее заботы и любви, которой не хватало в детстве.

— Как спалось, родной?

Видеть, как глаза этой суровой женщины наполняются слезами, было неприятно, в основном из-за того, что причиной стал я. За год она сильно постарела, слишком сильно для оборотницы.

— Не поверишь, как в сказке. — натянул широкую улыбку. Хотелось показать ей, что не такой уж я и слабак, как все думали. А ведь другие наследники кланов на самом деле гораздо более достойные звания приемника, нежели был я, но этот момент будет исправлен.

— Ну и замечательно. Ты извини, но наше общение хочу начать с неприятной новости. Помнишь ту ищейку, что помогла вам?

В этот момент все тело напряглось в ожидании самого худшего.

— Я знаю, потом бы ты хотел увидится с ней и отблагодарить, но не получится, в тот день Михаил думал, что она бросилась добить Тимура, и немного перестарался. Сломалось ребро, сильное внутреннее кровотечение, мы об этом не знали, стало известно только после того, как сама попыталась разыскать ее, все-таки наследника стаи спасла. В общем, прости, сынок, она не выжила.

В ушах раздался треск, словно полопались все сосуды. Очень хотелось расслышать мать, чтобы не было этой правды. Не успел обрести пару, как потерял ее. Это странно, вроде не знал эту девушку, не полюбил, просто зверь выбрал ее, а я согласился, но при этом горе от потери сжало душу костлявой рукой, разрывая ту на клочки.

— Это точно? — сиплый голос стал еще тише, просто не смог найти в себе силы говорить громче.

— К сожалению. Зато мы смогли спасти Тимура, крепкий оборотень, из него выйдет толк. Не знаю, как так вышло, но мальчишка рос в детском доме, видимо кто-то из наших нагулял полукровку, а мать оказалась беспутной, сдала того в роддоме. Дикой, ужас, ты проспал два дня, а он после операции всего один, и вот уже сутки беснуется. Сможешь зайти к нему? У ребенка травмирована психика, и ему надо увидеть хоть кого-нибудь, кто был с ним... там.

Я не понимал о чем она говорит, сознание слабо воспринимало информацию, пришлось кивнуть, чтобы не пугать мать. Она сразу решила отвезти меня в частную клинику, которую держит мой дядя, именно там, по словам мамы, лечат самого маленького заключенного того проклятого места.

В дороге она говорила что-то еще, но я практически не слушал, о чем она, в голове до сих пор не укладывается, что та хрупкая ищейка, которая не испугалась, освободила раненных оборотней, и которая пострадала от их же руки, мертва. Хорошо же мои сородичи заплатили за помощь.

Михаил, тебе житья не будет, обещаю, срать мне на кровную войну, он ни мог не понять, с помощью кого мы выбрались, с помощью кого смогли связаться с миром и попросить помощи. Она же даже боевой формы не имела, иначе из-за страха перед своими же облачилась в броню.

А как теперь мне жить? Я попросту не смогу быть ни с одной женщиной, это физически невозможно с того самого момента, как учуял пару. Можно забыть о детях, нормальной семье! Лучше бы и не встречал тебя, лучше бы сдох там, чем теперь осознавать, что на жизни можно ставить крест.

— Рит, ты чего такой смурной? Неужели настолько сильно расстроился из-за этой ищейки? — голос мамы был взволнован, что так же за ней не наблюдалось до моего похищения.

— Мой зверь признал ее, ма. — почувствовал, как она пристально взглянула на мое лицо, но не мог оторвать взгляд от обивки переднего пассажирского сиденья.

— Черт. — ругнулась она и запустила пальцы в волосы. — Допустим. Допустим, она бы выжила тогда, но разве это могло изменить ситуацию? Ты жил бы с ней, а кровь требовала убить, и она испытывала точно такие же ощущения. К тому же ее бы не принял клан, как твою будущую луну, ищейку в наших рядах ни в какой роли не примут.

— А что делать с наследниками? Я детей к тридцати хочу, семью хочу. Ма, что мне теперь делать?

Она взяла мою руку в свою и тепло улыбнулась, улыбнулась именно так, как я мечтал в детстве.

— Ничего. Медицина не стоит на месте, пусть ты не сможешь быть с другой женщиной, но дети — не проблема, найдем какую-нибудь волчицу и искусственно оплодотворим. Подберем самую крепкую и здоровую, с хорошими генами.

Это был выход, но сама мысль о подобном вызывала тошноту.

Больница встретила острым запахом медикаментов, нас сразу же пропустили, а медсестра еще и сопровождать вызвалась. Мы поднялись на второй этаж и прошли в самый конец, где была палата для буйных пациентов.

Я никогда не видел Тимура в человеческом облике, мы общались на эмпатическом уровне, но этого хватало для заботы друг о друге, и было любопытно, как же он выглядит.

Тим оказался очень худым подростком лет тринадцати, отросшие до плеч смоляные волосы, брови вразлет, тонкие губы, острые скулы. Мальчишка вырастит настоящим сердцеедом, каким когда-то был я. Тимур сидел на кровати, поджав под себя ноги, и смотрел в небольшое окошко, что было зарешечено, но активности не проявлял. Кое-как заставил медиков пригнать доктора и открыть дверь, Тимур не сумасшедший, а если и так, то пусть меня запирают в такое же место.

— Здравствуй, Тим.

Он резко повернулся ко мне, стоило подать голос, сморщил нос, принюхиваясь, и после этого подскочил бы, но перебинтованная нога была пристегнута к кровати. Видимо, ему вкололи убойную дозу питательных веществ, раз гипс не наложили.

Под моим взглядом лечащий врач стушевался, достал ключик и отстегнул подростка, который сразу же скинул оковы и побежал ко мне, прижимаясь лицом в район солнечного сплетения и крепко обнимая. Неловко обнял его в ответ и улыбнулся.

— Поедем кататься?

Он поднял заплаканное лицо и тоже постарался улыбнуться.

— Я ждал, - прошептал мальчонка, — ждал, когда ты придешь за мной, верил.

Не выдержал и сам крепко прижал его к себе. Никогда не проявлял особого сострадания к сиротам, есть они и есть, но судьба конкретно этого ребенка не безразлична мне, ощущение, будто он мой младший брат, бросить которого не имел права.

Ничего, у этого ребенка теперь будет все, он вырастит и станет моей опорой, если не приемником, в сложившихся то обстоятельствах.

— Молодец. Ну что, поехали домой?

Мать неодобрительно цокнула языком, и я на инстинктах отрицательно отреагировал на это, повернулся к ней и осклабился, из-за чего она от неожиданности сделала шаг назад.

— А где Она? — робко спросил Тимур.

Внутри все сжалось. Говорить этому ребенку, что женщина, которая нам помогла, мертва, я не мог. Просто язык не поворачивался.

— Она мне не мама, но при этом почему-то кажется, что это так. Не могу объяснить.

Я вспомнил ее взгляд, когда Тиму стали поднимать в вертолет. Наш мир горазд на странности, но что они признают друг друга, что у ищейки появится материнский инстинкт к оборотню, а у оборотню к ищейке привязанность, какая бывает у ребенка к матери — просто невозможно.

— Она ищейка, Тим, а ищейка не может общаться с оборотнями. Надеюсь, ты понимаешь.

— А кто такие ищейки? И почему не могут? — парнишка выскользнул из моих рук и теперь стоит напротив, пытливо смотря в мои глаза.

Мда, кажется, паренек вообще ничего не знает о мире, в котором оказался, но это поправимо, я обучу его всему, что знаю сам.