Эхо Тесвиерии

Глава 28

Пенелопа

Пенелопа шла медленно, стараясь сохранять спокойствие. Каждый шаг отдавался эхом в её голове, усиливая напряжение. Журналисты вокруг казались погружёнными в собственные мысли, никто не обращал внимания на происходящее. Они толкались и спорили, желая занять наиболее выгодный ракурс, лишь несколько взглядов скользнули по ней.

Фабиан наблюдал за ней, наслаждаясь каждым мгновением. Его бледно-зелёные глаза блестели, отражая мрачное удовлетворение. Пенелопа знала, что ей нельзя показывать страх, иначе это лишь усилит его уверенность в своём контроле. Она старалась держать себя в руках, хотя сердце бешено колотилось. Нужно было действовать очень осторожно, чтобы не спровоцировать его.

Когда до него осталась пара метров, Фабиан сделал шаг назад, развернулся и завернул за угол одного из зданий. Пенелопа пошла следом. Они преодолели проулок и вышли на многолюдную улицу. Фабиан шёл расслабленно и, кажется, насвистывал какую-то детскую мелодию, обрывки которой действовали Пенелопе на нервы.

«Сколько это может продолжаться?» – подумала она, когда он в очередной раз остановился, чтобы рассмотреть витрину магазина.

Фабиан никуда не торопился, а она не могла ничего ему сделать, потому что он специально выбирал места, полные людей, и не убирал руку с кнопки детонатора. Она находилась так близко, что могла при желании схватить его за локоть. Он знал это и упивался её бессилием, периодически бросая издевательские взгляды.

Преодолев очередной поворот, Фабиан неожиданно замедлился и обратился к ней таким тоном, будто они очень хорошие друзья, вышедшие на прогулку:

– Ты любишь чизкейки? Здесь неподалёку раньше была очень милая кофейня. Я бы хотел туда заглянуть.

От подобного заявления Пенелопа чуть не споткнулась и широко распахнула глаза. Улыбка Фабиана превратилась в усмешку.

– Приму молчание за знак согласия, – сказал он и вновь вырвался вперёд на пару шагов.

Пенелопе не осталось ничего другого, кроме как идти за ним и гадать, про какую «кофейню» он говорил. К её удивлению, под этим словом Фабиан имел в виду вполне обычное заведение, спрятанное в небольшом уголке Лайтсайда около офисных высоток.

Его интерьер был выполнен в нежных пастельных оттенках, стены украшены винтажными картинами и милыми постерами. Маленькие столики покрыты белоснежными скатертями, а рядом поставили мягкие кресла. Над головой нежно мерцали лампы с абажурами, создавая мягкое освещение. Повсюду были расставлены горшки с цветами, придающие помещению свежесть и живость. Аромат свежей выпечки и кофе наполнял воздух.

Здесь царила атмосфера спокойствия и гармонии, выглядевшая сейчас в глазах Пенелопы насмешкой. Она села напротив Фабиана, выпрямив спину и устремив на него цепкий взгляд. Он, наоборот, улыбался и с любопытством осматривался вокруг.

– Как же здорово, что тут всё осталось по-старому. Раньше я частенько посещал это место. Они уделяли особое внимание таким мелочам, как фарфоровые чашечки и десертные тарелочки ручной работы, – с энтузиазмом сказал он. – А какая здесь музыка.

Фабиан блаженно прикрыл глаза, а Пенелопа нехотя прислушалась. Играло что-то спокойное и ненавязчивое.

– Здравствуйте. Что будете заказывать? – спросила дружелюбная женщина в годах, напомнившая Пенелопе Маргарет.

– Мне, пожалуйста, капучино и кусочек шоколадного торта, а миссис Хейзел будет мокко, – в тон женщине ответил Фабиан, заставив Пенелопу вздрогнуть.

Он назвал её самый любимый напиток отнюдь не просто так. Таким образом Фабиан расставлял границы, давая понять, что знает о ней даже такие мелочи.

Женщина кивнула, записала заказ в блокнотик и ушла.

– Зачем ты меня сюда привёл? – спросила Пенелопа.

Фабиан сделал вид, что задумался.

– Я хотел бы сделать тебе предложение, от которого ты вряд ли сможешь отказаться, – ответил он.

Сердце Пенелопы пропустило удар, а руки вспотели. Она совершенно не понимала этого мужчину, но знала, что он опасен. Это нервировало и изводило её.

– Для начала я хотел сказать тебе, что восхищён твоей работой и тягой к справедливости. Мы похожи в этом, – произнёс Фабиан.

– Очень в этом сомневаюсь, – фыркнула Пенелопа.

– И я могу понять, почему ты так думаешь. Наши методы достижения целей слегка различаются. Я готов пожертвовать несколькими десятками человек, чтобы спасти тысячу, а ты не предприняла ни одной попытки убить меня, пока мы гуляли. Впрочем, думаю, что смогу убедить тебя изменить методы работы, – сказал Фабиан.

Пенелопа внезапно почувствовала себя маленьким диким зверьком перед лицом браконьера. Она знала, что он скоро накинет ей петлю на шею, но бежать уже поздно.

К их столику опять подошла официантка с двумя чашками кофе и кусочком торта. Пенелопу замутило от сладкого запаха.

– Спасибо, – вежливо сказал Фабиан, принимаясь за еду.

– Если буду ещё нужна, обращайтесь, – произнесла женщина, прежде чем оставить их.

Фабиан быстро поглощал торт с выражением наслаждения на лице.

– Как же давно я не ел ничего сладкого, – промычал он. – Заставила же ты меня поиграть в прятки.

Пенелопа сложила руки на груди и его фразу никак не прокомментировала. Фабиан закончил есть и сделал большой глоток кофе.

– Прошу прощения за свою несдержанность. О чём мы говорили? Ах да, о целях и методах. Скажи мне, Пенелопа, неужели в твоей жизни нет людей, ради которых ты готова разрушить мир к чертям? – спросил он.

В мыслях Пенелопы сразу всплыли лица Итана и Лив. Неужели он имеет отношение к похищению дочери? Фабиан заметил перемену в ней и усмехнулся.

– Да. Ирэн работает на меня и похитила твою дочь по моему приказу, – подтвердил он её мысли.

Внутри Пенелопы всё зазвенело от нахлынувшей злости.

– Зачем она тебе понадобилась? – сквозь зубы спросила она.

– Она? Ни за чем. Мне нужна ты. Я предлагаю обмен – жизнь твоей дочери на наше долгое и перспективное сотрудничество. – Фабиан протянул руку, которую Пенелопа проигнорировала.

Её сердце стучало глухими ударами, словно отбивая ритм последних секунд перед решающим выбором. Взгляд затуманился от нахлынувших эмоций, а в голове пульсировала одна мысль: «Что важнее – долг или кровь?» Каждый вдох отдавал болью, сжимающей рёбра железным кольцом.

Оливия была частью её самой, её маленькой вселенной и центром мироздания. Только одно воспоминание о её нежных объятиях, улыбке и смехе наполняло её силой и придавало смысл каждому дню. Ради неё она готова была рискнуть и забыть обо всём остальном. Ведь какой прок от справедливости, когда теряешь самое дорогое?

Но Пенелопа знала и другую правду, которую не могла игнорировать: её профессия обязывала бороться с преступниками и защищать от них общество. Если отступится сейчас, значит, предаст саму идею правосудия и принципы, которыми жила всю жизнь. Она не сможет стать преступницей, как бы Фабиан того ни желал. Её задача – остановить зло, а не примыкать к нему.

И вот теперь перед ней встал выбор, разрывающий сердце. Любовь матери тянула назад, удерживала возле дома, семьи, тепла домашнего очага. Долг звал вперёд, требовал найти способ поймать Фабиана, готового проливать кровь невиновных в угоду своим принципам.

Пенелопа глубоко вздохнула, собирая остатки воли, готовая выбрать путь, который в любом случае сломает что-то внутри её. Она боялась за дочь и мужа и злилась на свою беспомощность. Что она вообще может сделать в таких обстоятельствах? Что, если он действительно убьёт Лив? Нет. Она не может рисковать ею ни при каких обстоятельствах, но и так просто не сдастся. Сейчас главное – выиграть немного времени.

– Добавлю ещё условие. Ты оставишь команду Ноа в покое и отзовёшь своих людей с саммита, – процедила она, наклонившись ближе.

– Хорошо. Я ожидал от тебя подобного и подготовился, – ответил Фабиан и посмотрел на свою до сих пор протянутую руку.

Пенелопа медленно и осторожно пожала её, ощущая себя испорченной с головы до ног. Одному Богу теперь известно, что заставит её делать этот мужчина. Улыбка Фабиана стала кровожадной. Пенелопа почувствовала резкую боль в ладони. Перед глазами у неё всё поплыло, и она потеряла сознание.