"Фантастика 2026-64". Компиляция. Книги 1-24

Глава 1

Мне пришлось ждать сутки, пока подошли драгуны и конные стрельцы из Костромы. Но это время не прошло впустую. Я приказал отправить вперёд фуражиров и квартирмейстеров. С ними пошли два гусарских эскадрона под командованием обер-офицера немца Бохум фон Бурберга. В данной ситуации, пожалуй, лучше рассчитывать на иностранцев. Нам нужно тихонько на цыпочках пройти 260 вёрст до Москвы. При этом боковые охранения должны перехватывать возможных гонцов в Москву. Провести почти 5 000 всадников по главной дороге от Ярославля до Москвы — не так просто. Эта орава съедает за четыре дня восемь тонн овса и сена, 1250 кг мяса, полторы тонны хлеба и четыре тонны овощей. Это по самым скромным расчётам. И, разумеется, платить именно мне за это расточительство. Люди и лошади также требуют отдых, а время сейчас самая важная компонента. Кто первым сможет занять почту, телеграф и телефон, тот и сможет диктовать условия. Я не знаю, кто сейчас усадил свою задницу в Кремле. Не знаю точно, что случилось с моим братом и где его первенец. Но рассчитываю получить более подробные известия к подходу к Сергиеву-Посаду. Возле Свято-Троицкой Сергиевой лавры у меня назначен пункт сбора. Туда подтянутся части нашей кавалерии и там же меня должны ожидать новости из первопрестольной. Я не собираюсь входить в город, не выяснив обстановку.

Мы проделали 190 вёрст за четверо суток. Такой темп изрядно обессилил наших лошадей, но зато позволил нам приблизиться к столице на расстояние одного рывка. Теоретически можно покрыть его за один световой день. Лошадей жалко, но на кону существование Российского государства в том виде, которое не стыдно оставить потомкам.

Прибыли в Лавру мы под вечер и пока мой отряд устраивался на ночлег, я встретился с ожидающими меня дворянами.

Первым делом я приказал привести Ртищева. Царёву ближнику и постельничему второго государя из рода Романовых, а также главе приказа «Тайных дел» всего тридцать три года. На вид он значительно старше, хотя скорей всего его подкосили сложные события последних дней. Окладистая борода до середины груди делала его похожим на сторонников консервативного крыла при дворе Алексея Михайловича. На самом деле этот господин значительно опередил своё время. Просветитель, меценат и убеждённый противник крепостного права, Фёдор Михайлович стал известен среди бояр тем, что тратил свои личные деньги на выкуп русских пленников из неволи. Его считали чудаком, но у меня с ним всегда были дружеские тёплые отношения.

А сейчас боярин сидит напротив меня, как нахохлившийся ворон. Да, его известия нерадостны. Неделю назад во время приёма иностранных послов государь почувствовал себя плохо. Сразу вызвали его личного лекаря по прозвищу Данила Жидовин. В реальности дохтура итальянской земли жидовской веры звали Стефан фон Гаден. Не понятно, что толком там произошло. Но через два дня государь испустил дух. В тот же день лекаря обвинили в отравлении царя яблоком. Без особых разбирательств его тут же разрубили на мелкие кусочки на Красной площади. И сразу же ближний боярин и царёв советник Артамон Сергеевич Матвеев созвал Думу. А там постановили выдвинуть на царский престол младшего сына усопшего трёхмесячного младенца Фёдора. В данный момент бояре рядятся, определяя состав регентского совета. Судьба старшего сына и наследника Алексея — не известна.

— Сам-то что думаешь, Фёдор Михайлович? — царедворец не торопится с ответом и это мне нравится. Сейчас проще всего ставить клише на тех, с кем желаешь свести счёты. Надеюсь, что глава приказа «Тайных дел» имеет объективную информацию.

— Иван Михайлович, я не знаю точной причины смерти государя. Мои люди смогли тайно осмотреть его тело, оно пока находится в Архангельском Соборе. Следов ранения не заметили. Ходят слухи, что его отравили. Но вполне допускаю, что это не так. Но, где тогда царевич Алексей? Он исчез на следующий день, когда государю стало хуже.

Да, это убийственный довод. Можно казнить личного лекаря, обвинив его в цареубийстве. Но почему так, внезапно. Почему не передали в «Тайный приказ», который как раз и должен заниматься подобными делами. Почему не разбирались, ведь, в конце концов есть мой Тимофей. Опытный лекарь, который мог бы дать объективную оценку произошедшего. И, конечно, тот, кто покушался на царя, вероятно и похитил царевича Алексея. Но сидя здесь в шестидесяти пяти вёрстах от Кремля невозможно найти истину.

Ртищев настороженно поблёскивает глазами. Теоретически он первый подозреваемый как царский постельничий, отвечающий вместе с кравчим за тело государя. Да ещё и глава приказа «Тайных дел», которому намного легче подготовить коварное злодеяние. Зря братец понавешал на избранных ближников по несколько приказов. У тестя Ильи Милославского аж девять приказов. Тот же Артамон Матвеев ведает четырьмя основными приказами и тремя четвертями (четвертными приказами). Это только уменьшает возможность контроля за ними. А какой при этом соблазн появляется?

— Да не журись, Фёдор Михайлович. Тебя доверяю как себе, — я сразу понял правильность своей догадки, когда царедворец буквально расправил плечи и поднял голову.

— Что происходит в городе? — далее я впервые получил внятные сведения о происходящем.

Дума пока хранит известие о смерти государя в тайне. Простой народ не догадывается об этом. Но вот стрелецкие приказы получили некую информацию о готовившемся нападении на столицу. Полковники обоих стрелецких приказов, расквартированных в посаде, получили распоряжение закрыть город. В Кремле расположились пять сотен поместной конницы. Значит Дума взяла сознательно курс на воинские части старой формации. Ну, это упрощает дело. Становятся выпуклыми фигуры, стоящие за всем этим бардаком. Ведь если бы смерть царя была бы случайной, то не было бы всех этих замен. А тут ещё неожиданно два солдатских полка получили срочное распоряжение выдвигаться из города к Смоленску. Из частей нового строя, пожалуй, в столице остался только драгунский полк. Да и тот стоит расквартированный в посаде, за чертой городских стен.

Интересно, похоже, что заговорщики сами себя переиграли. Ведь оба стрелецких приказа это всего от тысячи до полутора тысяч человек. Плюс три сотни поместной конницы в Кремле. А у меня около пяти тысяч отборных конных частей. Что-то тут не так. Может быть есть ещё засадные части с артиллерией, которые ждут нас на подходе к Москве. Ну не дураки же они. Такими силами город не закроешь.

С другой стороны, можно предположить, что меня просто не учитывают в своих раскладах. Надеются предложить мне остаться наместником с особыми правами в богатом регионе, откупиться таким образом. Возможно, я перестраховываюсь, а они и в самом деле не ждут столь стремительного удара.

В четыре утра первыми снялись гусары. Полк под командованием Жака должен к вечеру подойти к предместьям Москвы. А ночью подтянутся и остальные. Я планирую утром следующего дня прорваться через заслон в виде стрелецкого приказа, который стоит в посаде, прикрывая столицу с северо-востока.

Всё оказалось несколько проще. По совету вояк мы решили разделиться и просочились в предрассветной мгле к стенам Кремля. Со мной пошли всего три сотни всадников. Остальные блокируют другие выходы. К драгунам я отправил делегата, он должен найти командира полка. Голландца Александра Краферта я знавал лично и думаю, что тот не перебежит по собственной инициативе на сторону Думы. Больше чем уверен, что сейчас многие выжидают. Они понимают, что не все интересанты объявились. Вот и сами не торопятся. Пусть полковник хотя бы удержит своих вояк в казармах.

К Никольским воротам подъехала небольшая группа всадников и сразу начали ломиться в ворота. Разумеется, сверху начала отлаиваться охрана.

— Отворяй, царёв брат приехал. Живее, а то плетей прикажет всыпать, — наверху притихли, — сейчас сотника позовут. Ждите пока.

Минут через двадцать сверху раздался шум, нам приказали осветить себя.

Стоим, рядом со мной успокаивают горячившихся лошадей Фёдор Михайлович Ртищев и думские бояре Никита Иванович Лыков, Иван Борисович Троекуров и Пётр Иванович Репнин. Эта троица намедни по собственной воле явились в Свято-Троицкую Сергиеву лавру. Ну а умница Ртищев, зная их как убеждённых сторонников брата и проводимых им реформ, предложил взять с собой. Одобряю за инициативность, они мне не помешают для придания некой легитимности.

Вскоре открылась калитка и вышли три человека. Узнав меня представились:

— стрелецкий сотник Иван Маслов.

— полуголова (пятисотенный голова) дворянской конницы тульский помещик Дмитрий Иванович Хвостов.

— прапорщик Белгородского полка Иван Баскаков.

Хм, а мне не доложили, что тут находятся части нового строя.

— Докладывайте, что происходит в Кремле. И как самочувствие государя.

А вот сейчас интересно, какие сложные эмоции на их лицах. Все трое несомненно знают, что моего брата уже нет в живых. Но сообщать мне об этом боятся. Самым смелым оказался именно наименее именитый Баскаков:

— Так, Иван Михайлович, слыхал, что государь представился недавно. Попы говорили, что на днях погребение должно быть, — мужчина торопливо перекрестился в сторону церкви.

Ни хрена не понимаю, — а что колокола звонили? Панихиду отслужили? Дали народу проститься с царём?

Видимо от моего возмущённого тона вышедшим стало сильно неудобно.

— Чую, не всё так просто здесь. Хотят бояре скрыть сам факт смерти государя. А не они ли сами пошли на цареубийство? А где наследник? Чего молчите. Или вы заодно с бунтовщиками?

Я не собирался разоряться перед вышедшими. Раздражение, накопленное трудной дороге и кучей непоняток вылилось возможно на невинные головы. Зато вскоре стала ясна картинка происходящего в Кремле. Внутри стен находятся три сотни стрельцов, поместной конницы сотня, да рота Белгородского полка. Остальные части расположены недалеко от стен Кремля. Нам удалось уговорить открыть ворота для проезда. Правда подразумевалось, что это привилегия только для моей свиты. Я понимаю того же сотника Маслова и туляка Хвостова. У них приказ никого не впускать, тем более в столь ранний час. Но когда ворота раскрыли, раздался свист и почти три сотни гусар одним рывком втянулись внутрь Кремля.

Всё, пошло наше время. Теперь на счету каждая минута. Первым делом надо сменить охрану у всех ворот. Ещё в чужих руках остались Спасские, Тайницкие и Троицкие. Вскоре должны подойти остатки гусарского полка. Для остальных частей будет другая задача.

Пятый час утра, только ранние пташки появились на улочках Кремля. Увидев нас, они сразу испуганно исчезали. Первым делом нужно проверить Теремной дворец. Мне позарез необходимо знать, что с монаршей семьёй. Где царица с Фёдором и сам наследник. Нужно изолировать царёвых слуг, которые попрятались по щелям. С ними предстоит долго и вдумчиво работать. Важно проверить помещения приказов, примыкающих к Архангельскому собору. Здесь сфера ответственности Ртищева и его людей. Ему в помощь я выделил сотню кавалеристов.

По мере подхода наших основных частей мы формируем из них тактические единицы в несколько десятков человек. Стараемся перемешать драгун и наших Костромских стрельцов. Под руководством людей Ртищева они растворяются на улицах Москвы. У этих задача непростая, взять тёпленькими зачинщиков переворота. Матвеева и членов Малой (Ближней) Думы. То есть тех, кто явно замешан во всех этих делах.

Список пока ограничен теми, кто наиболее яро выкрикивал наследником Фёдора. Никита Одоевский, Василий Воротынский, Пётр Шереметьев, Григорий Ромодановский, разумеется Артамон Матвеев и ещё несколько известных фамилий.

Мои послания переданы с гонцами командирам воинских частей, находящихся в Москве и её посадах. И если от драгун я неприятностей не ожидаю, то оба стрелецких полка блокированы верными мне частями. При мне постоянно находится моя личная полусотня и оба эскадрона рейтар.

Голова ломит от дикой усталости и постоянного стресса. И когда мне доложили, что ко мне просится патриарх московский Иоасаф, то я чуть не взвыл. Так хотелось урвать часа полтора сна.

Его я знавал, когда мы с братом посещали Троицко-Сергиеву лавру. Тогда он, будучи архимандритом, и принимал нас. Седьмой по счёту патриарх всея Руси не молод, ему за шестьдесят. Смотрит строго, будто пытается изначально меня загнать в стойло. Но он пока не определился с линией поведения, всё-таки прошло несколько лет.

— Присаживайтесь, Ваше святейшество. В ногах правды нет. Извините меня за такой вид. Получив скорбные вести, пришлось сразу выехать в путь. Почти не спал. Вы не просветите меня на счёт того, от чего умер государь и где его наследники? И почему до сих пор в храмах не устраивают панихиды по усопшему?

Мой наезд немного смутил пожилого человека, — Иван, я рассчитывал, что ты первым делом навестишь Патриаршие палаты. А вместо этого ты вторгаешься в Кремль и приказываешь сажать в темницу уважаемых людей. Как это понимать и по какому праву?

Ага, дедуля захотел проверить границы дозволенного. Теоретически он почти прав. К сожалению, сейчас царь отнюдь не самодержец. А просто первый из равных, я имею в виду именитых бояр. Его старший сын носит титул наследника, ну и остальных деток величают царевичами и царевнами. А вот царёв брат не имеет официального титула. Так что для патриарха Иоасафа я просто князь Ярославский и царёв наместник определённой территории. И прямых прав на престол у меня немного. Но вот если с Алексеем и Фёдором что-то случилось, то я уже первый претендент. Решать, конечно, будет Земской собор. Но и роль церкви здесь недооценивать нельзя. Поэтому я только показал зубы и предпочёл договариваться.

Патриарх принял это и разговор пошёл более продуктивно.

— Не знаю, сын мой. Всякое говорят, может и было отравление, но достоверно не известно. Тело государя находится в домовой церкви и около него постоянно находятся священнослужители. Так что напрасно ты думаешь, что церковь одобряет то, что пытаются проделать бояре. Насколько я знаю, царевич Фёдор сейчас в покоях матери. Но там дежурят люди Григория Ромодановского, никого не пускают. Об Алексее Алексеевиче не перестаю молиться, но он как в воду канул.

Не исключено. Но мне не понятно, почему кандидатура моего старшего племянника не устроила заговорщиков. В любом случае плясать нужно от причины смерти брата.

С патриархом расстались более-менее учтиво, я даже ручку ему облобызал. А затем меня буквально скосило. Я позволил Пахому м Зубову увести себя в первую попавшую опочивальню. Дальше будто кнопку нажали и сознание меня покинуло.

Проснулся от того, что меня нетерпеливо теребили за плечо. Это Митя Зубов пытается меня добудиться, — Иван Михайлович. Так к вам пришли — Ртищев, Одоевский и ваш испанец.

Голова чугунная, но уже нет того ощущения безразличия ко всему.

— Митя, неси умыться и кофейку прикажи заварить.

Для кофейных дел у меня имеется личный слуга. Василия держу практически только за то, что он научился заваривать кофе по нескольким рецептам. И в турке на песке. А ещё с добавлением специй по-арабски в сосуде далла. Здесь не только различия в приготовлении, но и разная подготовка и перетирание зёрен.

Вскоре я почти пришёл в себя.

— Митя, зови гостей и завари им что-нибудь для бодрости.

Жак весь потемнел от усталости, но смотрится бодрячком. Он видимо представляет в этой компании армию.

Ртищев со спутником тоже выглядят усталыми. После того, как слуга принёс горячие напитки, гости отдали должное нехитрой закуске. Тонко нарезанная буженина, паштет и ломти порезанного ноздреватого хлеба. Скромно, но сейчас не до изысков. Минут двадцать мы молча насыщались. Никто не стал ломаться и отказываться от угощения.

Ну так, я хоть поспал часов пять, а эти уверен не ложились.

— Ну, Фёдор Михайлович, докладывай.

Думный откашлялся, продумывая ответ:

— Ну, значится так. Гроб с телом государя находится у алтаря домовой церкви Спаса Нерукотворного. Там монахи круглосуточно псалмы читают, я на всякий случай к ним своего человечка приставил. Царица и малец Фёдор на женской половине. Сейчас их покои Ваши гусары охраняют, чужих повязали и отправили к нам в тёмную.

— А что Алексей?

— Пока не нашли, зато нам удалось взять почти всех заговорщиков. Матвеев сдался сам, Ромодановский оказал сопротивление, пришлось вызывать подмогу. Трое раненых, его с сыновьями привезли сюда, в подвалы. Ещё пятеро из списка тоже у нас. Вот только Шереметьев шельмец утёк. Буквально за полчаса до этого сбежал. Семью оставил как есть.

— Ясно, пусть целовальник с вежеством их допросит. Можно немного припугнуть. Нам сейчас важно знать, что им известно. И ещё, утром подьячий аптекарского приказа Тимофей с помощниками должен быть у меня. Вот передашь ему записку.

Глава 2

Вечер я тупо просидел в кресле и смотрел на заходящее солнце. Оно позолотило крыши соборов, подкрашивая в зловеще красный цвет. Грядут тяжёлые времена.

Чёрт, как мне не хватает моего мозгового штаба. Мои парни, так же как и моя семья, остались в Ярославле. Поскрипев пером, я написал послание для сестры Анны. В нём просил незамедлительно по получении организовать приезд ко мне под солидной охраной нужных мне людей.

Я поименно перечислил самых нужных мне:

— Матвей Золотарёв.

— Иван Братилкин (большой)

— Иван Чижов (малый)

— Дмитрий Григорович.

— Василий Головин.

— Пётр Турбин.

— Сава Костылёв.

— Митрофан Калинин.

— Макар Телегин.

— Панкрат Нягин.

— Егор Мусатов.

Это мои гвардейцы первых выпусков. С ними я многое прошёл. Все грамотны, обучены и старому и новому счёту. Знают в различных объёмах историю, начиная от древней Греции и Рима, заканчивая современной. Уникальное для этого времени образование, которое мы с сестрой Анной смогли им дать. А главное каждый прошёл школу в основных кремлёвских приказах. А затем уже я забрал их с собой в Ярославль. Там мы вместе строили мою торговую и производственную империю. Именно их я ставил управляющими на первое время, пока готовил постоянных. Общая черта для них всех — это полное и безоговорочное доверие патрону, то бишь мне. Перекупить вряд ли получится. Я плачу им очень хорошие деньги. Знаю точно, что их семьи живут весьма достойно только лишь благодаря этим деньгам. Да есть и иные методы для их контроля.

У меня шестерёнки в голове прокручивались с явным скрипом. Пришлось попросить принести мне вина. Только опустошив два бокала я смог начать продуктивно думать.

И так, что мы имеем. Царь в гробу и вскоре будет погребён в царской усыпальнице Архангельского собора. Алексей пропал и его судьба пока неизвестна. Варианта два. Возможно его похитила противоборствующая партия. Тогда вскоре они его предъявят. Или же племянника уже нет в живых по какой-то причине.

Далее, жив младенец Фёдор. И в старой истории именно ему брат передал свой трон. Но тот рано умрёт. И тогда настанет время Софьи. Но и она не удержится возле власти со своим любовничком, взойдёт яркая звезда Петра Алексеевича.

Тьфу ты, уже не взойдёт. Не будет свадьбы брата с Натальей Нарышкиной. Моя матушка тоже пока жива. Надо будет завтра же её навестить.

А через несколько мгновений до меня дошло, во что я вляпался. Меня буквально раздавила многотонная плита ответственности, так что дышать стало невозможно. Это Великий Пётр со своей харизмой и обезбашенностью, а также даром предвидения, смог буквально развернуть страну на новый вектор развития. Это он мог драть бороды боярам, наряжать вместе с зашуганными жёнами и детками в европейские платья. Курить вонючий табак и травиться горьким кофе. Ему сходило с рук всё, он сумел загнать церковников в угол и создать послушный своей воле Синод. А я рядом с ним просто пигмей.

Правда спустя минут пять меня также резко отпустило. Я просто подумал, что без реформ первого государя Михаила Фёдоровича и брата Алексея Михайловича деяния Петра бы отчаянно буксовали. Он не на пустом месте создавал свою империю. А кому как не мне знать потенциал отца и брата. Нет, их невозможно назвать недалёкими и совсем неподходящими для царского торна. Но и гениями они точно не были. Все их реформы — результат работы советников различного уровня. И талант руководителя такого масштаба, как мне кажется — в первую очередь окружить себя действительно нужными людьми. А также уметь делать выбор, лавировать между сильными родами, оставаясь всегда выше их дрязг. В таком варианте я ничуть не хуже моего брата. Я могу навскидку назвать несколько очень мешающих ему черт характера. Первые годы правления Алексей был очень доверчив. Покидая Москву для богомолья, он слепо доверял реальную власть Борису Морозову. Чем это кончилось — всем известно. Далее он выбрал на роль духовного наставника игумена Новоспасского монастыря Никона. И тут уж мне пришлось брать грех на душу. И не случилось разделения страны по живому, не загорелись молитвенные дома, не потащили старообрядцев на костёр как еретиков.

А под конец жизни брат возвысил Артамона Матвеева и тот отблагодарил царя неверностью, подняв бояр против законного наследника Алексея Алексеевича.

Кроме этого, на мой взгляд брат очень много времени уделял поездкам по различным обителям. А сколько денег и земельных угодий он им отписал. Его постоянно бросало из одной крайности в другую. Взять это же баловство с шифрованными письмами. Вещь нужная для соответствующих служб. Но сколько жалоб я получал от управленцев на местах. Когда они получали непонятный письмена, которые не могли прочитать. И приходилось неделями и месяцами ожидать помощи в разъяснении.

Исходя из всего этого я могу предположить, что смогу справиться с навалившейся властью. Вот только ошибаться мне сейчас никак нельзя. Хожу по кромке. Мне нужно скользить между противоборствующими группировками и добиться избрания меня монархом. Обязательно состоится Земской Собор. Ведь даже мой брат, после смерти нашего отца был вынужден пройти процедуру утверждения на таком сборище, где представлены в различных пропорциях все сословия земли русской. И конечно прежде всего нужно закончить следствие. Выяснить настоящую причину смерти государя и местонахождения наследника.

Встал я рано и сразу отправился на службу в свою домовую церковь Спаса на Бору. После молитвы голова чиста аки стёклышко. В голове стройными рядами роются новые и новые мысли. То, что вчера мне казалось безвыходным, сегодня стало понятным и логичным.

С самого утра по всей Москве звучал траурный «перебор». Все храмы и церкви торопились известить прихожан о кончине государя. Для этого звонарь использовал только главный колокол, медленно раскачивая било, ударяя только по одной стороне. И учитывая количество церквей в белокаменной, можно получить представление о происходящем. В небо взмыли десятки тысяч побеспокоенных птиц. У Кремля начал собираться простой народ. В связи с этим пришлось усилить охрану на воротах.

Хорошо, что я не стал завтракать сегодня. Иначе вышло бы неудобно. Переговорив на коротке со своим главным лекарем Тимофеем Зимаревым. Я его оставил брату, когда уезжал в ссылку в Ярославль. При этом рассчитывал, что государь приберёт к себе способного парня. Но Алексей решил немного иначе. Он определил Тимошку помощником подьячего в Аптекарский приказ. За пять лет Тимофей сделал карьеру, поднявшись до подьячего. В принципе это солидная должность. Но при мне он бы получил больше чисто медицинской практики. Аптекарский приказ занимал немалое место в системе местного здравоохранения. Он ведал аптеками, аптекарскими огородами и сбором лекарственного сырья. А также контролем над практикующими лекарями и приглашением иностранцев на службу ко двору. Так что административную практику Тимофей получил дай боже. Ну и мой лекарь основной призвание тоже не оставил, лечил людей ещё по нашим общим методикам. Интересно будет его с вести со своим домашним лекарем Егорием. Когда я покидал Москву, Тимофей именно Егория порекомендовал взять с собой. Его ученик. Но, что интересно, за эти годы они работали немного в разных направлениях и забавно было бы их свести вновь.

Тимофей возмужал, солидный мужчина и даже небольшой животик отрастил. Он очень удачно женился на дочери дьяка посольского приказа и у них уже годовалая дочь Дарья растёт.

— Так что Дашка, даёт папке жару по ночам? — Тимофей заметно рад меня видеть, но нам нужно торопиться. С ним неприметный парнишка, его помощник.

У меня тилипает сердце, мы спускаемся по винтовой лестнице в помещение, где стоит гроб с усопшим. Ведь я не так давно видел брата и ничего не говорило о проблемах со здоровьем.

Внизу довольно холодно, всего градусов семь тепла. Много огня и спёртый воздух от зажжённых свечей. Несколько монахов в чёрных одеждах читают псалмы. На нас стараются не смотреть. Периодически окуривают помещение ладаном и миррой. А также окропляют гроб святой водой. Старшим тут игумен, тот стоит чуть поодаль и наблюдает за нами. По моему знаку игумен приблизился и отчитался. Тело царя обмыли как положено и соборовали согласно православным традициями.

— Отче, прикажите открыть гроб, — игумен изобразил негодование, но мне сейчас не до сантиментов. Я кивнул стоящим у входа Пахому и двум его телохранителям.

Фух, страшный тошнотворный запах чуть не вырубил меня и я порадовался, что не успел позавтракать. С трудом смог подавить позыв к рвоте.

Зрелище ужасное, царь наряжен в бело-красные одежды. Лицо практически не узнаваемо. Я переглянулся с Тимофеем и тот отрицательно покачал головой.

При всём желании не получится обнажить тело для исследования. Да и святоши такой вой подымут. В последний раз посмотрев на брата, я дал команду вернуть крышку гроба.

В себя пришёл только после того, как мне удалось помыться. Кусок в горло по-прежнему не лезет, зато траванулся чашкой кофе.

Итак, что нам стало известно. Кое-что. Сроки смерти не сходятся. Если верить Ртищеву и остальным, царь испустил дух восемь дней назад. Я не патологоанатом, но у нас были занятия в морге, и я отлично помню рассказ тамошнего врача. Он как раз рассказывал, как отличить без дополнительных процедур приблизительное время смерти человека. Если тело лежало в прохладном помещение как в нашем случае, то через неделю лицо конечно будет обезображено, сине-зелёная кожа, пятна по телу. Но облик узнаваем.

А вот через две недели и личность установить по внешним признакам уже не получится. Именно это я сегодня и наблюдал. Вывод — или меня обманывают, и брат умер раньше на несколько дней. Или его тело не хранилось изначально в прохладном помещении.

В остальном остаётся полагаться на данные осмотра тела Ртищевым. Следов умышленной смерти не обнаружено. Раны, синяки и следы удушения. Значит остаётся только вариант отравления.

Весь день я провёл, понукая дознавателей активнее допрашивать слуг, окружающих брата. А также его ближников, стольников и прочую придворную братию. Ради этого я разрешил оставить пока допросы задержанных представителей малой Думы во главе с Матвеевым. Но последнего я решил допросить лично.

Сейчас все томятся в подвалах Тайного приказа. Тот правда не рассчитан на такое количество сидельцев, и они сидят по два-три человека в камере.

Артамон Сергеевич довольно молод. Ему около тридцати лет. Русый вьющийся волос, вытянутое лицо и умные серые глаза. Одет небрежно, видать одевался второпях, мои ребята не стали давать ему возможность собраться и предупредить других соучастников.

Но вот что мне понравилось — это то, что он не стал пытаться на меня нападать. Я с утра поимел удовольствие пообщаться с Василием Воротынским. Так тот сходу принялся кричать, обвиняя меня во всех смертных грехах. Типа он невинная овечка, а я опасный разбойник.

Этот понимает, что у меня имеются веские основания к недоверию.

Чисто интуитивно я не стал сам наезжать на него. Наоборот, попросил принести нам горячего сбитня. Заметно, что боярин продрог в холодном помещении. Оно как раз и служит для того, чтобы сбивать спесь у преступников. Посидят в тёмной комнате пару дней. Да на холодном полу, невольно в голову полезут самые тёмные панические мысли.

После того, как его лицо покраснело, я заговорил:

— Артамон Сергеевич, я прибыл вчера и не имею полной картины происходящего. Вы не могли бы мне обрисовать, что происходит? Кто отравил моего брата и где его наследник Алексей?

Царедворец не сразу заговорил, сначала выдержал паузу, продумывая каждое слово. Его голос чуть хрипловатый и усталый. Я же одновременно жадно слушаю и пробую понять этого человека.

Ведь Артамон был ближним боярином моего брата. Именно с ним Алексей советовался по самым сложным вопросам. Царь ему безусловно доверял. И тем более непонятно это предательство. Артамон Сергеевич рьяный сторонник реформ в стране, сторонник прозападного курса, меценат и филантроп. Просто образец для подражания. Он полностью зависел от воли государя. С его смертью Матвеев практически оставался в одиночестве против агрессивно настроенных бояр радетелей старины, которые в Думе составляли абсолютное большинство. Что заставило предать его, человека, целовавшего крест царю в том, что будет верным наследнику. Ещё при жизни царя этот обряд прошли все придворные. Поэтому кандидатура Алексея как нового царя не подлежит обсуждению.

— И вот когда мне доложили, что Алексей Михайлович умер, практически сразу же Долгоруковы объявили, что Алексей станет царём при их регентстве. Их поддержали Одоевские, Троекуровы, Львовы, Куракины, Трубецкие, Хованские и многие другие рода из первых. Об исчезновении мальчика мне доложили позже, на следующий день. Тогда же стало известно, что большинство, кто входил в Ближнюю Думу, не проживут и двух дней. Уже притащили царева лекаря Жидовина и обвинили его в отравлении. А виновником оказался я, нашли подметное письмо, где я якобы переписывался с ним и обсуждал цареубийство. Тогда мы собрались у Милославского, там был Ромодановский, Одоевский, Воротынский и ещё несколько человек. Все те, кому грозил неправедный суд и быстрая казнь. Благо мы видели, как несчастного лекаря-фрязина буквально разрубили на мелкие кусочки, как барана. Вот тогда мы и решили держать сторону Фёдора, которого никто не охранял, и младенец находился в опочивальне царицы.

Через полчаса я приказал отвести Матвеева в камеру. Мне нужно думать, крепко думать. На его месте я бы тоже не стал дожидаться, когда за мной придут. Наоборот, если он не лукавит, тот бывший царский ближник хотел сохранить курс страны, выбранный государем. И остальные сидельцы тоже входили в ближайший круг царя.

— Фёдор Михайлович, прикажи всем боярам выдать тёплые одеяла и накормить как следует. Я не уверен, что их вина очевидна. Сам как думаешь? — Ртищев присутствовал при допросе. Сидел рядом с писцом.

— Не знаю, Иван Михайлович. Надо бы выслушать Юрия Алексеевича Долгорукова, он старший в роду и на него указал Матвеев. Братья Долгоруковы давно мутят воду в Думе и склоняют остальных противиться нововведениям царя.

Тут Ртищев споткнулся, вспомнив, что это место осталось вакантным.

— Добре, тогда давай сделаем так. Никто не должен прознать о моём разговоре с Матвеевым. Наоборот, пусти слух, что я собираюсь их казнить лютой смертью. Пусть те, кому надо думают, что у них всё в порядке. Кстати, а писец человек надёжный?

— Других не держу.

— Тогда проводи меня, как бы не заблудится в твоих казематах. Расширяться тебе надо, да и народ грамотный набирать начинай. Я тебе дам своего человека. Очень грамотный и имеет кой-какой опыт. Тебе понравится.

Первое испытание Ртищев прошёл. Если бы он стал топить Матвеева, то этим дал бы мне повод подозревать себя. Или он честен, или очень ловко умеет скрывать истинное лицо. Но в любом разе остался открым вопрос со временем смерти царя.

— Перт Иванович, — я вызвал к себе Петю Аксакова. Он уже много лет является моими глазами и ушами. Разведка и контрразведка в одном флаконе. До службы у меня тот трудился в «сыскном» приказе и зарекомендовал себя за это время только с лучшей стороны. Все акции, не нуждающиеся в огласке, я поручал именно этому немногословному человеку. И как хорошо, что я успел взять его с немногочисленной командой с собой в Москву.

— Надо бы прощупать Долгоруковых. Возможно, они держат взаперти наследника Алексея. Надо поговорить с его людьми, как ты это умеешь. Но узнай мне всё. С кем спит хозяин и почему кошка на его дворе родила пятерых, а не шестерых котят. Сроку тебе до завтрашнего вечера. Деньги возьмёшь у Салтыкова, он знает.

Глава 3

После ухода Петра я приказал подать обед. Что-то я проголодался, видимо организм наконец-то пришёл в норму и требует восстановить затраченные калории. Как же хорошо, что мои домочадцы остались в Ярославле. По моему приказу к дворцу под Ярославлем подтянулся Нерехтский солдатский полк. А его командир полковник Филипп ван Бокховен мне обязан своей стремительной карьерой. Так что я спокоен за своих близких и могу хотя бы об этом не переживать.

Мария Ильинична, к сожалению, больна. Я отодвинул в сторону комнатную боярыню и сам прошёл в опочивальню вдовой царицы. Да, она в сознании, но выглядит плохо. Жара нет, но женщина жалуется на слабость и зрение подводит. Я как мог её успокоил и пообещал позаботиться о племяннике. И сразу дал команду позвать к царице Тимофея.

Ну а младенец Фёдор и не подозревает о перипетиях вокруг его личности. Пускает пузыри и дрыхнет как сурок, рядом кормилица и мамки. Охрана здесь серьёзная. Смешанная, тут несколько постов охраны из моих гусар, рейтар личной охраны и обязательно дежурит кто-то из моих личных телохранителей. Чужих нет, стрельцам я не доверяю. Здесь Пахом ведает службой, а ему верю как себе.

К вечеру мне удалось встретится ещё раз с патриархом. На сей раз я решил проявить вежество и сам напросился к нему на приём. Патриаршие палаты только несколько лет как возвели русские мастера на месте старого митрополичьего дворца. Это целый комплекс, краеугольным камнем которого является церковь двенадцати апостолов.

Первый этаж чисто хозяйственный. На втором парадные помещения для официальных приёмов, но меня провели по лестнице сразу на третий этаж. Тут личные покои патриарха. Это видимо придаёт моему визиту форму приватного.

На сей раз я прибыл один, охрана осталась снаружи. Этим я стараюсь показать, что доверяю родной церкви. Глава русской православной церкви Иоасаф является вторым по счёту с таким именем. Интронизирован два года назад и имеет официальный титул «Великого государя». Поговаривали, что он в своё время поддерживал планы митрополита Новгородского и Великолуцкого Никона. Тот к тому времени уже был личным духовником государя, но взобраться на патриарший престол помешала моя злопамятная особа. Самым радикальным способом. Так вот, Иоасаф II входил в группу единомышленников Никона наряду с протопопом Авакумом, нынешним главой Тайного приказа Ртищевым, профессором богословия Каптеевым и другими членами кружка «ревнителей благочестия».

Я умышленно затронул тему реформ в церкви и через два часа неторопливой беседы мы расстались вполне довольные друг другом. Патриарх прощупывал меня на предмет отношения к церкви и вроде я не подкачал. Мне позарез нужна его поддержка. Примечательным стало наше прощание. Как бы вскользь патриарх поинтересовался моим мнением по поводу претендента на царский престол. Я ответил честно, как думал:

— Ваше святейшество, я как и остальные московские бояре крест царю целовал, что признаю наследником царевича Алексея. От этого не отказываюсь и все силы приложу, чтобы он сел на отцовский трон.

Что характерно, святой отец не спросил у меня, что я намерен делать в случае, ежели старший племянник физически не сможет занять место отца. Остальное осталось в тени. Я не упомянул младшего племяша, а патриарх просто кивнул в знак того, что принял моё мнение.

Тяжёлый день я окончил обходом Кремля. Со мною шагает верный Пахом, два телохранителя и десяток рейтар следом. На Боровицком холме необычайно пустынно. Обычно тут дотемна шныряют слуги или служащие различных приказов. А сейчас деловая жизнь застыла. Все выжидают, чем закончится и чья возьмёт? Как бы наблюдается значительный перевес партии консерваторов во главе с Долгоруковыми и их приспешниками. Им противостоит Ближняя Дума, состоящая из десятка бывших царских советников. Большая их часть в данный момент сидит в подвалах Тайного приказа. Но я склоняюсь к тому, чтобы выпустить сидельцев и при этом перетянуть на свою сторону. С теми, кто всеми силами стремится сохранить обычаи дедов и готов ради этого убивать даже детей — мне однозначно не по пути. Тут многое зависит от результата работы группы Петра Аксакова.

Убедился, что всё под контролем, мои части расположены не только возле Кремля, но и в стратегических точках города, включая дороги. В городе относительно спокойно, народ не собирается с непонятными намерениями. Значит я пока серьёзных ошибок не наделал. Мои противники уверены, что молодой брат покойного царя проглотил наживку, посадив в тёмную их оппонентов. Поэтому и не раскручивают ситуацию. Думаю, что в ближайшее время следует ожидать серьёзного разговора с их представителем.

С утра ко мне пожаловали командующие воинскими частями, находящимися в городе.

Белгородский разрядный полк был создан моим отцом для охраны русско-польской границы и являлся по структуре и организации промежуточным звеном между полками старой и новой формации. Теоретически командовал полком окольничий князь Григорий Ромодановский, в ведении которого находятся погранцы. Но тот пока сидит в подвале. Поэтому ко мне прибыл его реальный командир боярин Борис Репнин. Он насторожён, не понимает с чем меня следует кушать. Тем более тот может меня опасаться из-за опалы своего командующего. Но уверен, проблемы мне делать не будет. В местных тёрках на замешан в виду того, что его часть здесь оказалась чисто случайно.

Голландец Александр Краферт, командир драгунского полка у меня вопросов не вызывает. Он не заинтересован в сваре, лишь бы денежку вовремя платили.

А вот бравые командующие стрелецкими приказами мне не совсем понятны. Григорий Желобов и Василий Фуников вышли из низших слоёв служивого дворянства, пройдя по карьерной лестнице от десятника и полусотника до нынешнего своего положения. Оба из боярских детей и не совсем ясно, к кому они бегают за указаниями. К главе Стрелецкого приказа князю Черкасскому или кому ещё? Но и снимать их с должности — значить завести явных врагов. Поэтому я просто довёл до их сведения, что на завтра назначены похороны государя и надлежит выделить людей для совместного патрулирования городских улиц. Мы обговорили зоны ответственности и на этом расстались. На посошок я поинтересовался вопросом задержек оплаты жалования. Выяснилось, что они были и немалые. Особенно у стрельцов, почти полгода не видели серебра. Ведь те же драгуны — это профессиональное войско, сидящее на жаловании. А стрельцы — нечто среднее. Они сидят на земле, многие занимаются различными ремёслами, за счёт этого и кормятся. Ну и, разумеется, в случае необходимости их подымают на врага. Брат стрельцов держал в чёрном теле и зачастую задерживал выплаты.

Я же пообещал в ближайшее время заняться этим вопросом. Тут я убиваю сразу двух зайцев. Не предпринимая пока ничего, получаю простимулированных и относительно лояльных вояк. Ну и заранее показываю им, к кому лучше бегать пошептаться. Мне как воздух нужна поддержка в среде военных.

К концу дня, когда уже перестал ждать новостей, в кабинет заглянул Пахом с известием о приходе Аксакова.

Тот выглядит осунувшимся, небось пришлось помотаться, но глаза горят, значит есть, что сказать:

— Значит так, Иван Михайлович. Дворня Долгоруких не при делах, мы уж по-всякому крутили. И поить пришлось кое-кого, и денежкой поманить. Глухо. А вот мой человечек, которого я отправил на подворье к Василию Ивановичу Нагому, кое-что накопал.

Рассказ не занял много времени, и я погрузился в невесёлые размышления.

Род Нагих был в фаворе во времена Ивана Грозного, но постепенно к нынешнему времени оскудел. Этот Василий Иванович, про которого толкует Пётр, стольник при дворе брата, а до этого сидел воеводою в Торопце. Вернее, был им совсем недавно. Он однозначно входит в ближний круг князей Долгоруковых. Человек Петра проявил похвальную инициативу, просто ребята опрашивали слуг на предмет всего необычного в тот день, когда похитили царевича. Так вот один и вспомнил, что от Нагого приезжали люди, которые грузили в крытый возок нечто похожее на вытянутый свёрток. Вот это и стало отправной точкой поиска. Смогли отыскать возчика, который доставил к Нагим этот свёрток. Ну и как изюминка на тортике — удалось доставить сюда слугу, который увёз свёрток в тот же вечер в неизвестном направлении.

Дознавателю Ртищева понадобилось всего минут сорок, чтобы подопечный начал плакать и изливать перед ним свою ранимую душу. При чём внешне он абсолютно цел, умеют же работать, подлецы.

И так, что поведал этот товарищ. В тот злополучный день хозяин приказал подручному лезть в возок, взяв с собой лопату. Возчик отвёз их обоих за город, где в поле они прикопали тело. Просто слуга копал яму для этого и помогал перенести свёрток. Он и нащупал человеческие ноги. Тогда он ещё подумал, что неправильно это. Если умер ребёнок, а ноги были явно детские, то почему надо хоронить вот так как собаку, а не на кладбище как положено. Но ему неплохо заплатили, чтобы всё благополучно забылось. Ну а мы просто помогли бедолаге вспомнить. Хорошей новостью стало то, что этот мужичок запомнил то место. Сейчас в темноте искать смысла нет, а вот рано утром надо посетить тот место.

— Фёдор Михайлович, его я забираю. Дальше мои люди им займутся. А ты проследи, чтобы никто ни о чём не узнал. Я говорю про твоих людей, в своих я уверен.

Когда я узнал, что именно Ртищев входил в ближний круг митрополита Никона, то начал перестраховываться. А этот мужичок мне нужен живой и невредимый.

Похороны брата слились в нескончаемое мучение. Собственно, сам процесс принципиально не отличается от погребения обычного боярина. Только всё обставлено более пышно и растянуто на полдня. Царица совсем плоха и прощалась с супругом, когда гроб перенесли в его бывшие покои. Её вели под руки две служанки. Там же прощались те, кто не мог по статусу присутствовать на погребении в Архангельском соборе. Я говорю о слугах.

Патриарх с раннего утра находился в соборе, читал молитвы. После одиночного удара колокола процессия направилась к собору. Впереди важно шествуют одетые в чёрные одежды духовные лица высокого статуса. А после гроба уже идут светские. Я первым, как старший из рода Романовых, за мною бояре согласно знатности рода. А затем уже шла толпа дворян и детей боярских. После службы гроб оставили на алтаре, желающие подходили и просили прощение перед покойным за явные и нечаянные обиды и прегрешения. Если честно, мне стало легче, когда гроб поместили в каменный саркофаг и закрыли тяжеленной крышкой. Теперь в течении сорока дней во всех храмах будут проводить службу по ушедшему. А народу будут раздавать подарки и сладости, жертвовать деньги нуждающимся и церкви.

Лишь далеко после обеда я наконец-то вернулся в свой кабинет, где меня ждали новости. Аксаков нарисовался ещё в соборе и многозначительно мне кивнул. Значит нашли тело. Но не факт, что нужное мне.

Я очень надеялся, что в безыменной могиле прикопали какую-нибудь девчонку. Но, к сожалению, по предметам одежды и родимому пятну на спине опознали именно Алексея. Таким образом однозначного наследника на царский престол у нас нет. По факту только я или малыш Фёдор являемся прямыми наследниками по крови.

— Владыко, к несчастию тело, о котором я тебе говорил, принадлежит моему старшему племяннику, царевичу Алексею. Осмотр показал, что ему свернули шею как кутёнку безродному. Сделано это было после того, как его выкрали люди Долгоруковых. А его подельник Нагой поручил слугам прикопать наследника в поле. Если желаешь, сам поговори с одним из них. Тело мальчика сейчас во дворце, я дам команду, чтобы допустили твоих людей для досмотра.

Патриарх Иоасаф до этого момента, стоявший возле стола, со стоном сел в глубокое кресло. Он явно сильно расстроен, ведь смерть мальчика опять погружает Русь в смутное время, когда нет законного правителя. Различные группировки будут тянуть одеяло в свои стороны, пытаясь протолкнуть нужного ставленника. И совсем не обязательно, что он будет из рода Романовых. Народ ещё помнит смутное время и вряд ли захочет возврата. И церковь тоже не заинтересована в распрях.

— Сам-то что собираешься делать? — устало спросил меня глава церкви.

— Ну, дознание показало, что царь был отравлен. И я обвиняю в этом Долгорукова и прочих бояр, ибо им он мешал своими реформами. И убийство царевича на их совести. Непонятно пока, почему они его убили, возможно случайно. Ведь изначально-то тати хотели его использовать в своих целях. Но для этого нужно проводить дознание. Я хочу с Вашего позволения задержать Долгорукова и Нагого, чтобы выяснить все подробности цареубийства.

Хм, патриарх захотел, чтобы его люди тоже учувствовали в следствии. По мне, так это к лучшему. Никто не скажет, что я подтасовал факты. Пусть обвиняют в этом саму церковь.

После разговора с Тимофеем и внимательного изучения допросных листов, составленных на основании показаний слуг, наблюдавших в тот злополучный день за смертью государя, я пришёл к некоторым выводам.

Мой царственный брат умер своей смертью. Следователей смутил тот факт, что к вечеру у него пошла пена изо рта. На основании этого сделали вывод, что царя отравили. Действительно, это один из признаков. Но, наряду с этим не было жалоб на боли в животе, не было рвоты с характерным запахом, а также диареи.

Я вчитываюсь в строчки, где слуги описывают состояние живого ещё государя:

— Бледность лица, переходящая в синюшность, (возможно, нехватка кислорода).

— Жалобы на боли в грудине, (может это сердечный приступ?).

— Господин обильно потел, но жара не было, и кожа оставалась холодной. Дыхание затруднённое.

— Жалобы на усталость, периодически Алексей терял сознание. Когда приходил в себя, взгляд был затуманенный, спутанность речи.

Смерть наступила внезапно на второй день ночью. Если наступило осложнение в виде отёка лёгких, то тогда объяснима пена изо рта.

Я далёк от попытки поставить точный диагноз, но кто меня осудит?

На мой неискушённый взгляд похоже на инфаркт миокарда. При отсутствии медицинской помощи он вполне вероятно перешёл в острую сердечную недостаточность. Царь сгорел за два дня. Можно допустить такой исход.

С царевичем иная история. Тимофей сразу обратил внимание на неестественное положение головы мальчика. А также её странная подвижность и хруст при прощупывании. Никаких сомнений, что он погиб в результате перелома шейных позвонков. Наряду с этим незаметны кровоподтёки и следы удушения. Значит ему просто резким движением свернули шею. Быстрая смерть.

Мне нужно действовать очень быстро. Люди Аксакова уже работают, изучают подступы к хоромам Долгоруковых и Нагих. Вскоре, как стемнеет, придёт время силовых действий. И нет никаких сомнений, что будет упорное сопротивление. Ведь у меня формально нет никакого права на такие действия. Меня можно обвинить как татя, в темноте пошедшего на разбой.

В реальности войсковые части Москвы сейчас подчиняются разным ведомствам. Стрельцы — Стрелецкому приказу, части нового строя — Рейтарскому, в общем организационном плане — Разрядному. Главой московского гарнизона можно с большой натяжкой назвать стольника Петра Семёновича Прозоровского. Но, опять-таки только стрелецких полков. Боярская Дума могла бы назначить в отсутствие государя временного воеводу, но для этого нужно ещё собраться.

У меня, вроде как, нет полномочий командовать местными вояками, и моя родственная связь с покойным царём такого права не даёт.

Но, я наместник большого региона, включающего Кострому, Ярославль и Ростов с прилегающими территориями и войсками, дислоцированными там. И сейчас у меня в городе около 5 000 сабель, причём преданных мне и высокомотивированных. Стрельцы и драгунский полк просто сидят по казармам и только выводятся для участия в патрулировании города и в заслонах на дорогах. Их командиры пока молчат.

Остаются личные дружины бояр, немалая сила. Но их ещё нужно объединить. Поэтому я и тороплюсь. Уже получены первые сведения. И если на подворье Долгоруковых пока тихо, то у Нагих оживленно. Прибывают вооружённые люди. Никак обнаружили пропажу своего человечка и приняли меры. Пока что люди Ртищева успешно перехватывают посыльных. Бояре пытаются обмениваться информацией, наверняка не понимают, что точно происходит. Мы решили брать штурмом дворы обоих заговорщиков с наступлением темноты.

Глава 4

Разговор с сидельцами вышел непростой. И если Матвеев, с которым я встречался дважды за эти дни, выглядит вполне удовлетворённым, то остальные возмущены и сверкают глазами. И только присутствие патриарха Иоасафа мешает им наброситься немедленно на меня с резкими обвинениями.

Да, я решил играть с патриархом на пару. Сейчас мы ситуативные союзники.

Наиболее взъерошенным выглядит князь Григорий Ромодановский. Ну так ведь чай в камере сидел, а не на курорте прохлаждался. Князь Никита Одоевский, Пётр Шереметьев и князь Василий Воротынский выглядят более спокойными.

Первым заговорил я, — господа, в результате следствия, проведённого Тайным приказом выявлено следующее. Государь Алексей Михайлович умер в результате отравления, промучившись два дня. Его наследник царевич Алексей был зверски убит, ему сломали шею в тот же день, как его похитили. Тело нашли и сейчас оно во дворце.

Смотрю, бояре притихли, внимательно слушают. Даже Ромодановский, порывавшийся всё время меня перебить, угомонился. Он то не знает о последних новостях.

— Похитили мальчика доверенные люди Долгорукова, мы пока не знаем, что там произошло. Но уже после гибели царевича его тело забрали слуги Нагих и прикопали за городом. Нам удалось взять исполнителя и сейчас тело находится у нас. Таким образом, с вас снята вина в цареубийстве. Но я обвиняю вас в том, что вы, ближники государевы, не смогли уберечь его от ужасной смерти. Вы допустили всё это и теперь Русь опять стала перед вопросом, кто же взойдёт на царский престол? А значит вновь будет пролита кровь на радостях полякам и шведам.

И сразу после меня патриарх Иоасаф спокойным медоточивым голосом проинформировал всех присутствующих о том, что среди чёрного люда начинаются волнения. И бояре только подогревают их, высказываясь за призыв малолетнего сына шведского короля Карла на московское царство.

Первым высказался Шереметьев, — Иван Михайлович. Я думаю, что в этих обстоятельствах твоя кандидатура лучшая из всех.

Остальные, хоть и неохотно, но согласились. Про Фёдора никто и слова не замолвил. Видимо понимают, что со мной легче договориться, чем с многочисленными кланами старой московской знати, которые примутся рвать страну на части. Таким образом, мне впервые предложили стать во главе русского государства. Это напоминало малый кружок заговорщиков. Но не надо забывать, что тут находятся члены Ближней Думы, имеющих реальную власть. Ведь каждый их них стоял во главе нескольких важнейших приказов. Их сателлитов тоже не надо списывать со счетов. В сумме половина важнейших постов у них. Это благодаря брату, который стремился сконцентрировать власть в руках своих единомышленников. Ну и сам патриарх московский поддерживает это начинание. Значит и церковь пока с нами.

Москва замерла в ожидании грядущих перемен. Казалось, даже птицы и собаки исчезли с московских улиц. Как только стемнело, на улицы города вышли совместные патрули стрельцов и драгун. В каждом не менее двух десятков человек под командованием офицера. Пожалуй, только в Кремле наблюдается странное для этого времени суток оживление. Горят костры, около них греются верные мне солдаты. В моём кабинете создан временный штаб. Постоянно прибегают посыльные и получая ответные сообщения, немедленно исчезают. Эта ночь решит многое. Я настоял на том, чтобы после ареста Долгоруких и Нагих, начались задержания на подворьях их сторонников. Трубецких, Головиных, Сабуровых, Куракиных и многих других. Пока есть возможность и поддержка, надо действовать жёстко. Они пацана не пожалели в своих амбициях, так чего я их буду жалеть?

Прогнозируемо сопротивление оказали люди Василия Нагого, видать у них имеются осведомители среди моих людей, и они подготовились, стянув значительные силы. В целом нам удалось за счёт неожиданности застать злоумышленников врасплох. Всего один убитый при штурме подворья Нагих. Ну и два десятка получивших ранения различной тяжести. Зато к подвалам Тайного приказа потянулись возки с арестованными. А в их домах сразу обосновывались мои люди. Я так думаю, что непосредственных исполнителей будет ждать суровое наказание. Народ любит подобный экстрим. Необструганный кол, костёр и прочее членовредительство. А их имущество сразу же отойдёт в казну. Другое дело, что людей подневольных, так называемых детей боярских ждёт освоение далёких сибирских просторов. Я категорически против казней и жестоких телесных наказаний.

Этот звук заставил меня поморщится, даже не по себе стало. Он больше похож на звериный вой, но никак не изданный человеком.

Я спустился в пыточную Тайного приказа. Сейчас дознаватель занимается со Степаном Абашевым. Именно на него указали несколько людей князя Долгорукова. Он, по их словам, вынес тело царевича из дворца. Вот кат и показывал свои умения.

В воздухе пахло страданиями, кровью и палёным мясом. На крюке висело то, что ещё недавно было вполне успешным и жизнерадостным человеком. Этот отчаянно дрался на подворье и сумел убить одного из моих людей и ещё одного ранил. Но и его достали в плечо. Но по моему приказу всех раненых перевязывали и везли к Ртищеву.

Меня замутило от духоты и вони, пришлось выйти на свежий воздух. Вернувшись через десять минут, застал некое продвижение. Пленника отвязали и посадили на стул. Сейчас он жалко хлебал воду из кружки. Мокрые спутанные волосы закрывали окровавленное лицо, я заметил обрубки двух пальцев на руке. Человек подвывал и часть воды пролил на себя. Дав ему отдышаться, дознаватель продолжил допрос.

Теперь человек всхлипывая, торопливо вываливает на нас подробности тех дней. Монах в чёрной рясе, навязанный нам патриархом, даже привстал со стула. А писец заскрипел пером, пытаясь успеть за допрашиваемым.

Вырисовывается следующая картина. Пётр Алексеевич Долгоруков, стольник, окольничий и воевода в различные периоды своей карьеры. Вроде бы верно служил обоим Романовым.Но вот слаб оказался князь, не удержался от соблазна самому встать у руля. Посчитал возможным и своевременным занять царский трон. Как только он узнал от царского лекаря Стефана фон Гадена о резком ухудшении здоровья монарха, то сразу собрал верных людей и представителей крупных боярских родов, которые были недовольны царскими реформами или просто желали подняться выше к властной кормушке. Рядили полночи и решили, если царю станет хуже, то надо брать ситуацию в свои руки. Пока другие не опередили. Наследником царь выбрал царевича Алексея, значит нужно его спрятать в укромном месте.

Ну и когда к государю позвали духовника для исповеди и причащения, заговорщики поняли, что их час настал.

Они провели во дворец группу верных людей, подкупив слуг и охрану в покоях наследника. Но неожиданно столкнулись с сопротивлением двух личных охранников царевича, которые даже ночевали в его комнате. Завязалась неравная схватка и потеряв трёх человек (один убит и двое серьёзно ранены), заговорщики были вынуждены действовать более решительно. И только уже в карете, один из них обратил внимание на неподвижность похищенного царевича. А уж на подворье Долгоруковых стало окончательно ясно, что этот раунд заговорщики проиграли. Один из бунтовщиков не рассчитал силы, скручивая мальца. Тогда они вывезли тело мальчика за город и инициировали арест лекаря. Того обвинили в отравлении государя и быстренько провели судилище с последующей казнью. Разумеется, скрывая факт гибели царя от народа. Такой исход все посчитали благоприятным и затаились, выжидая ход ближайшего окружения уже покойного царя.

А когда я буквально ворвался в столицу и взял под арест малую Думу, то Долгоруков со товарищами решили, что бог на их стороне. Они выждали пару дней, а затем начали планировать новую схему. На этот раз с привлечением младенца Фёдора. Я же им мешал, меня не получится долго водить на коротком поводке. Я вполне успешен и способен испортить им все планы.

К моему счастью, наши телодвижения, розыск очевидцев захоронения Алексея и переговоры с московским патриархом остались для них секретом. А сегодня ночью часть из них были неприятно удивлены внезапными гостями.

После получения первых сведений о заговоре патриарх Иоасаф согласился применить пытки и к хозяевам допрашиваемых. Первыми потащили на дыбу Петра Долгорукова и Василия Нагого. Сразу пошли подробные списки участников заговора. Проблема в том, что там больше половины первых боярских родов Москвы. Всех посадить под замок никак не получится, просто завтра вся столица встанет на их защиту. Поэтому решили ограничится этими двумя. Ведь именно на их совести смерть царевича. Ну и царя на них тоже повесим. Пусть отвечают. А цареубийство — это, как и покушение на святую веру, самые злостные преступления, подрывающие стабильность существующей власти. За это полагается только лютая казнь.

Из патриарших покоев я вышел под лишь под утро. Нам удалось согласовать совместные шаги на первое время. Пока будет раскручиваться маховик следствия, все бояре будут сидеть тихонько, как мыши под веником. А чтобы они не делали резкие телодвижения, патриарх намекнёт по своей линии, что царёв брат вполне вменяем и ограничится арестованными. Получается, что супостаты пойманы, их вина более чем доказана, а там всё в руках божьих. Но главное — это мне удалось убедить владыку, что нужен срочный созыв Земского собора. Даже время определили, начало марта. Конечно, можно было бы обойтись решением боярской Думы, но именно Земской собор давал железную легитимацию власти. Бояре могли потом тыкать в меня пальцем, типа мы тебя подняли на трон, а ты так с нами поступаешь. А против общества не попрёшь. Народ — это сила.

Встал я к обеду, голова распухла от всего произошедшего. Я ведь ещё двенадцать дней тому назад спокойно сидел в своём Ярославле, довольный жизнью и полный неторопливых планов. Мне было уютно в созданном мною ограниченном мирке. Брат правил, воевал с врагами и своими боярами, а я жил себе не тужил. Мне удалось создать экономически и социально успешный оазис, противодействие прежних чиновников и костной среды обывателей было постепенно подавленно. Мне даже удалось создать там некое подобие Европы. Балы, дворцы — сейчас это кажется чудесным сном. А реальность — смерть близких, кровь, ненависть и абсолютно непонятные личные перспективы. У меня неплохие шансы взойти на царский престол, вот с мотивацией слабовато. Умом понимаю, что другой кандидат будет заведомо хуже. Ведь Русь уже вышла на путь европейского вектора развития. Разворот плавный и не сразу заметный. Мы с братом много сделали в этом направлении. Начали армейскую реформу, удачно провели денежную, приняли Новоторговый устав, значительно укрепили вертикаль царской власти и наполнили казну деньгами. Но страна в таком неустойчивом положении, развернуть — как пальцами щёлкнуть. И ждать прихода Великого Петра не приходится.

Сильно разболелась голова от долгого сидения за столом, я обрабатывал доклады своих людей, отвечал, советовал и приказывал. И вот сейчас устало откинулся на спинку кресла.

Сейчас бы попасть во власть ласковых ручек моей неофициальной жены Марии. Она великолепно умеет делать массаж на голову. Сразу любая боль проходит. Я встал и подошёл к окну. Там темно, видны только костры, это мои рейтары греются. Сделав несколько энергичных махов руками, поплёлся опять работать. К завтрашнему дню нужно набросать план мероприятий по проведению Земского собора. Чтобы у конкурентов не было ни малейшего шанса. Где же мои ребята? Я жду-не дождусь свой генштаб. Ведь просил Анну поторопиться, уже прошло две недели, как отправил гонца, а их всё нет и нет.

Наверное, этот день стал лучшим за долгий период. Сегодня прибыл санный поезд из Ярославля. Целая вереница саней въехала на территорию Кремля. Сопровождающий их гусарский эскадрон отправился в казарму, а я буквально вылетел навстречу прибывшим. Только Пахом заполошно крикнул вслед и погнал за мной неизменную охрану.

Ба, сестрица собственною персоною. Анна на мгновение прижалась ко мне и уступила место Маше. Как же я рад видеть их обеих. Жена осталась с детьми дома. Ну и правильно, не надо их пока сюда везти. Сестра кроме моих помощников привезла целый выводок своих учеников обоего пола. А супруга прислала мне привычных домашних слуг. Я же тогда сорвался в Москву и взял с собой только несколько человек. Пахома с телохранителями, Салтыкова и Зубова. Про слуг и не думал. А ведь именно они окружают уютом своего хозяина.

Сразу же мои спартанские апартаменты, которые были отведены царём именно для меня на третьем этаже Теремного дворца, стали значительно приветливее. А ночь, проведённая вместе с Марией просто волшебной. Прижимая к себе податливое тело, я чувствовал, как меня покидают мрачные мысли. К сожалению, под утро ей пришлось исчезнуть из моей спальни. Нам не нужны сейчас разговоры подобного плана. Патриарх начал подготовку своей паствы к тому, что я лучше любого другого подхожу на роль ревнителя постулатов православной веры.

Боярская Дума собирается впервые за последнее время. В Грановитой палате собралось почти шесть десятков представителей сильнейших боярских родов. Её роль после завершения Смутного времени стремительно падала. Но вот в чём фокус. Если при батюшке в неё входило лишь двадцать человек, то брат увеличил состав до сотни. Он таким образом пытался лавировать между строптивыми кланами и в обмен на поддержку своих проектов давал новым людям место в Думе. Отсюда и создание Малой (Ближней) Думы. Большая просто не могла выработать общее решение из-за противоречивых действий. Я не раз наблюдал, как важные бояре буквально дрались с оппонентами, таская друг друга за бороды. Такую толпу не так просто заставить слушать. Но вот сегодня первые бояре государства, облачённые различными титулами и должностями сидят по лавкам главного зала Грановитой палаты и внимательно внимают мне. После краткой вступительной речи Патриарха Иоасафа, в которой он довёл до сведения присутствующих сложное положение в государстве в отсутствии законного царя или его наследника. Выкрики из зала, предлагающие кандидатуру младенца Фёдора, были проигнорированы основной массой. Хм, заметно, что попы поработали на досуге. Изначально нам было трудно собрать кворум собрания Думы. Бояре элементарно боялись за свои шкуры. Ведь большинство были в курсе действий клана Долгоруковых. Но патриарх лично пообещал им неприкосновенность. А заодно намекнул, что репрессий с моей стороны не будет. И вообще, царёв брат неплохой кандидат. Не кровожаден, религиозен и чтит обычаи дедов. А то, что он балуется всякими проектами, так это лишь по молодости. Ну и видимо человек слаб, предпочитает принять желаемое за действительное. Позабылись мои жёсткие действия во время эпидемии бубонной чумы. Сказалось моё долгое отсутствие в Москве. А про экономические реформы в Ярославле им и неизвестны. Мы с братом скрывали моё участие в принятии Новоторгового устава и тот факт, что я активно сопротивлялся окончательному закрепощению крестьян вопреки мнению большинства советников царя. И таки добился того, что Земской собор в 1649 принял именно мою редакцию нового Соборного уложения.

Я старался говорить спокойно. При этом постоянно ссылался на патриарха и его роль в том, что Москва не поднялась в бунте, все против всех. На улицах тихо, город живёт прежней жизнью. Народ быстро смирился со смертью царя и покорно ждёт следующего.

— Поэтому я предлагаю как можно быстрее собрать Земской собор и послать немедленно гонцов для созыва делегатов. И сделать это надо до весенней распутицы. И пусть народ решит судьбу престола.

После часовых распрей лишний раз доказывающих, что это уважаемое собрание абсолютно недееспособно, нам удалось назначить дату на первую декаду марта.

Формулировка была следующая «Все бояре на верху приговорили следующее». Это стандартно в случае, когда самодержец по какой-либо причине отсутствует. А обычно это звучит иначе «Государь указал, и бояре приговорили».

Боярская Дума чисто совещательный орган и её полномочия никакими указами не регламентировались. Предусматривалось, что царь совместно с боярами управляет страной. Но в реальности монарх частенько издавал указы в обход Думы. Обосновывая это незначительностью или срочностью вопроса. Но я далеко не царь и без решения Думы о созыве Земского собора не обойтись.

Глава 5

Земской собор — ещё та песня. Батюшку выбрали на царство в 1613 году 1500 делегатов от всех сословий. Были представлены широкие слои населения: духовенство, бояре, дворяне, купцы, горожане, казаки и даже черносошные крестьяне. Конечно, подлые сословия имели меньшее представительство. Но, я уж постараюсь, чтобы у конкурентов не было ни малейшего шанса. Ведь на моей стороне объективное преимущество. Меня поддерживает церковь в лице патриарха и его немногочисленной, но очень влиятельной группы сторонников ныне покойного Никона. Да, даже мой Ртищев входит в их число. Эти люди ратуют за наведение порядка в церкви. Накопилось в ней масса проблем. Никон не только принёс страдания сотням тысяч людей, поделив прихожан на правильных и староверов-еретиков. Он также навёл порядок в церковных рядах. А так как он не смог провести свою реформу, это собираются сделать его сподвижники. Ну а я пообещал им в этом помочь. А роль церкви на умы простых людей переоценить невозможно.

Чёрный люд будет в основном представлен крестьянством, которым грех обижаться на меня. Горожане, те ещё помнят, что только благодаря мне Москва не понесла огромные потери от чумы. Купечество? Тут по-разному, я бы сказал пятьдесят на пятьдесят. Многим не по нраву пришёлся наш Новоторговый устав. Сложнее стало торговать худым товаром, получая при этом сверхприбыль. Тоже самое с высшим сословием. Но я работаю над этим. Люди Ртищева исподволь встречаются с боярами, напоминают про их грешки и неназойливо так советуют меня поддержать. В помощь мне и обе газеты, московские и ярославские «ведомости». Пусть их тираж и небольшой, но свой вклад в умы читателей привносят.

Отдельный разговор с дипломатическими представителями. Поляков можно смело сбросить со счёта, страна дышит на ладан, окончательно утеряв былое могущество. Зато традиционно гадят англы, шведы и французы тоже внимательно следят за происходящим. Остальные страны не так активны. Вот я и пустил слухи, что собираюсь открыть страну для западных торговцев. Поддерживать они меня не будут, но хоть пакостить временно прекратят. Примутся выжидать.

Открыть собор 3 марта, как планировалось — не получилось. Пришлось объявить о переносе на десять дней сроков в виду задержки прибытия делегатов. 12 марта Успенский собор московского Кремля гудел от эмоций. После трёхдневного поста 1200 делегатов собрались вершить судьбу страны. Первый день рядились, определяя кандидатов. Сразу откинули всех представителей правящих династий соседних стран. Зато выдвинули добрый десяток местных. Но к концу дня остались двое, я и Фёдор. Три дня шли дебаты и не скажу, что моё преимущество было очевидным. Но, постепенно возобладала логика. Все понимают, что за младенца Фёдора будут решать совсем иные люди. Так называемый регентский совет. А от них непонятно, что ожидать. Я же уже сумел себя зарекомендовать как человек, который не торопится наказывать и которого всегда можно убедить. Именно нежелание возврата к смутным временам и возобладало. А на следующий день в том же Успенском соборе было проведён торжественный обряд призвание на царство Ивана Михайловича Романова. Во все города отправились гонцы с грамотками об этом нерядовом событии.

Я думал, что смогу вздохнуть спокойно, ага, сейчас. Так мне и дали. Наоборот, дел стало ещё больше. И хотя венчание на царство состоится только 21 июня, я уже сейчас могу прибирать под себя вожжи управления. Сразу пошли на поклон иностранные послы и приказные дьяки. И если дипломатам я пока вешал лапшу на уши, отделываясь общими фразами, то дьяки являлись министрами в моём будущем правительстве и отталкивать их не следует. Единственно что меня радует, я сбросил на свой генштаб сразу кучу неотложных вопросов. Мне позарез нужно реформировать государственный аппарат, взяв за основу нововведения Петра I. У нас 55 приказов, а ещё сотни административных единиц поменьше. Губные и земские избы, и дворы. Они зачастую дублировали друг друга и были неповоротливыми, вносили хаос и позволяли процветать казнокрадству и бюрократии.

Жизненно важных вопросов масса, но мне нельзя сейчас делать чересчур активные телодвижения. Сначала надо поплотнее усесться на московский стол. Прижать к ногтю местничество и сформировать дворянскую свиту. Мне нужна безоговорочная поддержка обновлённой армии, основанной на рекрутском наборе и конечно купечества. Никто не сомневается, что плясать надо от казны. Когда она будет полна, можно будет закончить важнейшие реформы и начинать следующие.

Как известно, короля делает его свита. А у меня с этим не всё так прекрасно. Я собрал в малом зале тех, кому могу доверять. Большая часть — это мои люди, которые последовали со мной в ссылку:

— Никита Салтыков, без него я не смог бы так быстро прибрать большую часть Ярославского рынка. Мой переговорщик.

— Дмитрий Зубов, ординарец и личный порученец.

— Пахом, хранитель моего бренного тела. Командует десятью специально обученными бодигардами. Они даже спят у моей двери, и двое обязательно крутятся возле меня. Везде, почти.

— Григорий Захарьев-Юрин, Илья Милославский, Борис Шереметьев, Гриша Лопухин — это те немногие из моих свитских, кто сделал ставку на меня. Вернее, их кланы не были против такого развития событий.

— Пётр Искаков — мои глаза и уши, а также командир небольшой группки работников плаща и кинжала.

— Семён Головин, мой представитель в Посольском приказе. От него я получаю самую важную информацию.

— Ну и несколько высокопоставленных офицеров, командующих полками, дислоцированными в моих городах. На этих я вполне могу рассчитывать. Я даже не говорю о Жаке, которого я уже назначил полковником, отдав ему полк моих личных рейтар. Думаю, недолго осталось томится в тесной девичей светёлке моей младшей сестрице Татьяне. Надо поскорее выдать её замуж за бравого испанца. Так я смогу избежать бунта внутри семьи и неожиданного подарка в виде внезапной беременности царевны. Хотя даже не знаю, как назвать титул сестры царя. Нужно срочно вводить институт великий князей, чтобы подчеркнуть принадлежность к правящей династии.

Много это или мало? Ну, для царской свиты бедновато. Но я помню, как мой брат начинал, у него кроме дядьки Бориса Морозова и опереться-то не на кого было. Не брать же в расчёт молодую поросль боярских родов, назначенных батюшкой из расчёта, что врагов надо держать поближе.

Ну и конечно моё богатство, парни и девушки подлого сословия, которых малолетними мы с сестрой Анной взяли к себе в обучение и вырастили из них специалистов высокого класса. Это управленцы-универсалы, им по силам многое. Организовать производство дефицитного кирпича, создать благоприятное мнение среди дворян, подгрести под себя торговлю определённым товаром. А сейчас они у меня будут разрабатывать государственную реформу во многих областях. Тридцать два парня, остальные девушки. И главное — у меня есть Анна, ректор московской и ярославской школ для мальчиков и девушек. Это наша кузница кадров, готовые преподаватели в новых школах. А я буду создавать их в каждом городе. Дайте только время.

В свободное время я штудирую трактат умнейшего итальянца Никколо Макиавелли. Его труд «Государь» представляет собой тоненькую книжку. Никакой воды, только сухие выжимки. Практически готовый цитатник для начинающего правителя.

«Став государем, вы можете быть милостивым или жестоким, честным или лживым — вы вправе делать всё, что укрепит ваше правление. Когда речь идёт о власти, любые средства хороши.»

Три правила государя:

Первое правило государя

Старайтесь лично присутствовать в новых владениях. Близость правителя позволит жителям ощутить собственную значимость и одновременно отпугнёт врагов.

Если вы не можете приехать сами, отправьте своих подданных. Так новые подданные привыкнут к укладу вашего народа и начнут адаптироваться.

Второе правило

Всегда принимайте меры по устранению потенциальных конкурентов. Защищайте слабых лидеров вокруг новых владений, они с удовольствием присоединятся к вам. Ваш союз может стать достаточно сильным, чтобы бросить вызов мощным государствам, которые могут угрожать вашей власти.

Третье правило

Будьте внимательны к будущим угрозам. Болезнь легче вылечить в начале, поэтому и соперников проще остановить при их первом наступлении.

Не всё мне нравилось в его рассуждениях. Он исходит из взаимоотношений правитель-слуга. При этом допускает любые коварства. Хитрость и беспощадность — его кредо. Но при этом правитель уподобляется машине для управления государством. А где-же дружба, благородство, благодарность. Лично я не готов предать своих близких и людей мне доверившихся. Тем не менее очень много интересного удалось подчерпнуть для себя.

Вот, руководствуя первым правилом я пока и сижу в Москве, хотя душа рвётся к жене и детям в Ярославль. Понимаю, что моё положение очень неустойчиво.

Аня привезла детей только в начале июня. Как-то нечасто мне удавалось уделять достаточно внимание малым. А тут при виде детей, вылезающих из кареты, моё сердце дало сбой. Я плюнул на то, что вокруг масса народу и прижал к себе Аню. А потом по очереди брал детей на руки и всматривался в их лица. Семилетняя Наталья не по годам серьёзна. А вот мой наследник Андрюха, как юла крутится в моих руках. Ему не терпится сорваться с места и кинуться изучать новое место. Пацану четыре года. Младшей Настюшке — всего два с половиной годика. Она, игнорируя папку, сразу шустро поковыляла в сторону не понятно откуда взявшейся курицы, выискивающей зёрнышки. А когда та возмущённо отбежала, девочка раскрыла маленькие ручки, пытаясь её поймать.

Я перехватил настороженный взгляд супруги. Она как наседка пасёт ситуацию. Замуж выходила по принуждению отца за царевича, а сейчас приехала к царю. Вот Аня и сторожится. Жизнь приучила её опасаться подобных катаклизмов. Она не знает, что лично ей и её детям принесут эти изменения.

Вон, тот же Иван Грозный имел семь жён и множество наложниц. Для него они были лишь средством удовлетворения похоти и продолжения рода. При необходимости он мог приказать казнить законную супругу за вымышленное прелюбодеяние. Или же упечь в монастырь. Если этого требовали интересы государства, с его точки зрения конечно.

Пришлось ночью доказывать Анечке свою любовь. И тогда она расплакалась, признавшись, что ей намекнули о том, что для царя лучшим выходом является женитьба на дочери сильного соседа. Например, короля шведского или датского. Неплохо также породниться с саксонским домом.

Убеждение в глупости этих досужих заключений заняло почти всю ночь. А потом мы заснули, тесно прижавшись друг к другу. Я только успел подумать, какая же Аня смелая. Она же собиралась драться за своих детей с неведомым врагом. Отсюда и её настороженность при нашей встрече.

С воскресного утра благовест разносил по всей Москве новость о том, что на царский престол садится законный царь. Венчание на царство происходит в Успенском соборе. Венчание является более важным событием, чем моё официальное избрание на Земском соборе.

Помазанник Божий — это уже не просто избранный государь. Его нельзя оклеветать, оттеснить, переизбрать. Страна стала «не безгосударна», а обрела самодержца, законного царя. '«Сам Бог предъизбрал и помазал Ивана на царство», — говорил народ.

Закончился недолгий период безвластия. Я получил мандат на продолжение реформ и всеми силами постараюсь сделать страну спокойной и богатой.

Собор был устлан коврами и бархатом, перед алтарем было устроено «великое место» — площадка, обитая красным сукном, куда вели 12 ступеней. С неё мне и пришлось произнести речь. Первую в новом статусе.

Иона, митрополит Ростовский и Ярославский, совершавший обряд царского венчания, в своей ответной речи также благословил на царство очередного государя из династии Романовых: «Да процветёт нам от вашего царского, прекрасно цветущего корня прекрасная ветвь в надежду и в наследие всем великим государствам Российского Царства!».

Процедура длилась несколько часов и изрядно меня утомила, ведь на мне были одеты в три слоя тяжеленные шитые золотом одежды. Вначале митрополит Иона возложил на меня священные регалии: животворящий крест, барму, царский венец — шапка Мономаха; а также вручил скипетр и державу. Во время литургии ещё повесили золотую цепь, весом килограмма полтора, а затем Иона помазал меня миром, ароматным маслом. Так называемое миропомазание.

После причащения мою особу осыпали «золотыми деньгами и серебряными». После этого я поспешно сбежал, просто с ног валился от происходящего.

В тот же день в Грановитой палате Московского Кремля состоялся пир, на котором было объявлено всем «быть без мест», то есть приглашенные должны были садиться произвольно, а не в соответствии с иерархией. Это мой мстительный выпад в сторону первых боярских родов. Именно они настояли на соблюдении всех старинных обрядов венчания, сохранившихся почти без изменения ещё от великих князей рода Рюриков.

А утром я проснулся и пытался понять, что во мне изменилось. Ведь теперь я помазанник божий и первое лицо в стране. Практически наместник бога на грешной земле. Даже патриарх, глава церкви являлся всего лишь главой духовной власти, и вынужден был подчиняться царю. Теоретически оба первых лица работали в симбиозе, осуществляя гармоничное взаимодействие власти светской и духовной. Но оба не могли напрямую низвергнуть другого. Если царь хотел избавиться от неугодного патриарха, он вынужден был инициировать собрание Архиерейского собора. Конечно, у дальновидного царя больше инструментов для влияния на иерархов церкви. Но и та, в свою очередь могла сильно осложнить жизнь самодержца. Патриархи стремились поднять свою независимость от светской власти и укрепить экономическое положение монастырей и обителей, а также увеличить влияние на умы прихожан. Я же буду стараться наоборот прибрать огромные участки земли монастырей и сельскохозяйственный угодья в казну. Но вот что я точно делать не собираюсь — это низвергать, как император Пётр Алексеевич, церковь в положение просителя. Ведь великий Пётр в своём стремлении копировать всё западное выплеснул из купели с водой и ребёнка. Русский человек всегда был высоконравственным и верующим. Уверен, что произошедшее в начале двадцатого века в России — следствие потери нравственности и деградации духовности. И церковь здесь казалась бессильна.

Первым делом я начал наводить порядок во дворце и вообще в Кремлёвском комплексе. Мне надоело прислушиваться и принюхиваться в ожидании пакостей от обиженных бояр и их приближённых. В Кремле вводится жёсткая пропускная система. И я сразу столкнулся с тем, что даже во дворце полно посторонних. На охране ворот и по территории у меня временно стоят смешанные патрули. Гусары, рейтары и части Белгородского полка. Но это конечно не дело, использовать так кавалеристов. Их стихия — лихие атаки на раздёрганные ряды противника и его преследование. Но мне нужно время, я жду иностранных наёмников. Мне показалось удачной идея пригласить на службу тех же швейцарских наёмников. У них всегда была серьёзная репутация. Дисциплина и верность нанимателю — их кредо. Вот я и решился отправить нужного человека. Питер Шталькберг саксонец и находится на службе русского правящего дома уже лет пять. За это время он обрусел, принял православие и даже женился. Но учитывая, что тот служил под Ростовом, в первопрестольной у него связей нет. Зато есть таковые среди наёмников немецких земель. Вот он и отправился по моему приказу вербовать на службу тех, кто готов честно продавать свои умения и верность. Питер должен сам отобрать не менее двух рот, которые и составят костяк комендатуры Кремля. Его же я намерен поставить комендантом. Пахом останется командиром моей личной охраны. Ну а Жак да Лара, получивший после крещения новое имя Дмитрий, командир полка моих личных рейтар. Скорей всего эта единица будет увеличиваться. Ведь мне придётся мотаться по регионам, включая районы боевых действий. И неприятности на пустом месте мне не нужны.

Непросто было наладить пропускную систему. Кроме служивого люда, торопящегося на службу в многочисленные приказы, сновали бояре с прислужниками, слуги и просители. Мне пришлось лично вникать в вопросы, постоянно возникающие на воротах.

Из шести ворот, Спасская башня, Никольская, Тайницкая, Троицкая, Боровицкая, Константино-Еленинская — я закрыл половину. Спасская — это парадный выезд только для исключительных случаев и для проезда царя. Боровицкие ворота предназначены лишь для хозяйственных нужд и прохода слуг. Никольские и Троицкие служили для пропуска знатного сословия и священнослужителей. Тайницкие и Константино-Еленинские вороты закрыты и без приказа коменданта открываться не могут.

Зато после того, как народ въехал в систему, на территории Кремля стало вполне безопасно ходить. Часть дневных посетителей имели постоянные пропуска, остальные вынуждены были их заказывать в бюро пропусков заранее.

А возле Константино-Еленинских ворот началось строительство трёхэтажного корпуса казарм комендатуры. Здесь будут тренироваться и проживать мои будущие гвардейцы. Тут же в подклети планируется изолятор для временно задержанных, всё как положено.

Глава 6

Теремной дворец представляет собою пятиэтажное новое здание, построенное отцом всего 23 года назад и соединяющее оригинальный старорусский стиль и итальянское зодчество. Когда я был маленьким, дворец казался мне огромным с большим количеством парадных и вспомогательных лестниц, открытых галерей и площадок. А сейчас я обхожу его быстрым шагом за полчаса.

В подклети нижнего этажа расположен Сытный дворец. Это старая двухэтажная часть, на базе которой и возвели Теремной дворец. Здесь располагаются продуктовые кладовые и хозяйственные помещения.

На втором этаже изначально были обустроены великокняжие покои. Сейчас осталась только «Золотая Царицына палата». В ней царица Ирина Годунова принимала важных гостей. В данные момент не используется, а я устрою здесь приёмную, уж больно красивый и торжественный зал, отделанный позолотой. Остальные помещения отданы для различных царских мастерских. Оружейники, ювелиры, чеканщики и прочие. Я же перестрою этаж для работы моих свитских, в первую очередь ближайших советников. Со второго этажа можно попасть в пределы четырёх домовых церквей (Воскресения Словущего, Верхоспасский собор, церкви Рождества Богородицы и Екатерининская церковь), а также на третий этаж.

Здесь находится подклет Теремов, то есть служебные и деловые палаты для приближённых царя. Тут также временные покои царицы и детей. Ну, детские опочивальни и игровые сейчас находятся на пятом этаже, а покои царицы переедут на царский, четвёртый. Я не собираюсь каждый раз бегать к царице на другой этаж, её место подле меня. А в принципе, весь третий этаж останется в распоряжении моих свитских. Они должны быть постоянно в моём распоряжении. Большие приёмы и заседании Думы только в приёмном большом зале Грановитой палаты.

Царский четвёртый этаж оформлен с большой пышностью. По широкой парадной лестнице, посетитель попадает в «Передние сени». Отсюда можно попасть на две смотровые башенки, на открытую галерею или в мою домовую церковь. Далее, через «Золотое крыльцо» попадаем в «Переднюю». Здесь царь даёт праздничные обеды и принимаются иностранные послы. Далее идёт «Престольная», богато обставленное большое помещение, а в красном углу стоит обитый бархатом царский трон. Сюда имеют доступ только самые близкие царю бояре и слуги.

Далее царская опочивальня, царицына опочивальня и молельня с боковыми комнатами. В одной находится буфет, другая ведёт в верхний Терем, где когда-то проживал и я. Царский этаж соединён с церковью Распятия переходом, свод которого расписан портретами уже ушедших царей.

В целом дворец построен с любовью, но есть один большой недостаток. Все помещения анфиладного типа. То есть коридоров нет. Из одной комнаты вы попадаете в другую. Для рабочих кабинетов это возможно и допустимо. Но вот жилые этажи поэтому и отрезаны от остальной части дворца. И перестроить невозможно, это легче выстроить заново.

Как известно, деньги рулят всем. Без них армия разбегается перед неприятелем, а чиновники руководствуются только принципом «кто больше даст». Поэтому я ещё два месяца назад озаботился выяснением, какие у меня есть активы и каковы наши расходы. Для этого одиннадцать моих людей начали аудит Дворцового приказа и приказа Большой Казны. В помощь им я отдал шесть подьячих образованного ещё при моём брате Счётного приказа. И только сейчас я получил отчёт о проделанной работе. Эти сведения имеют весьма относительную достоверность, ведь мы отталкивались от устаревших данных. Итого, в подвалах Благовещенского собора традиционно хранили золото и серебро, а также дорогие меха и прочую драгоценную утварь. Доходы поступали от налогов:

— Подворный налог.

— Посошное обложение.

— Промысловые и торговые налоги.

— Торговые пошлины, состоящие их таможенных сборов и кабацких доходов.

— Доходы от государственных земель.

— Монастырские доходы, мой брат начал взимать доходы церкви в пользу государства.

В сумме за последний год в казну поступило около 1.2 миллиона рублей.

Теперь расходы:

— Военные нужды.

— Внешняя политика, войны и посольские расходы.

— Государственное управление, жалование чиновникам и содержание приказов.

— Строительство.

— Социальные расходы.

В целом сальдо положительное, экономика потихоньку оживает. Но для моих планов мы банкроты. И это при том, что начал работать новый торговый устав, наведший порядок в процессе таможенных сборов и пошлин. Мы наконец-то перестали продавать иностранным компаниям стратегическое сырьё за бесценок.

Также оживился рынок и налаженный наконец пару лет назад выпуск медных денег. Поначалу народ брал их неохотно. Но мы не только жалование платили медью, но и налоги ею принимали. Так что к нынешнему моменту медь на рынке торговалась вовсю. К тому же на Печоре и в районе Нерчинска начали добывать своё серебро, что не могло не сказаться положительно на ситуации.

Теперь мы с генштабом начинаем марковать, где быстро достать большие деньги. А они есть у купечества, у бояр, а ещё у иностранцев. Самое заманчивое — это отобрать. Вот как мой брат прибрал денежки и активы Бориса Морозова. Или я сейчас наложил руку на богатства Долгоруких и Нагих. И если их дома, усадьбы, земли и прочее я перевёл в казну. То живые денежки пошли прямиком в закрома. Причём в мои личные. Мне нужны быстрые деньги, когда требуется реагировать мгновенно. Для этих целей я нагрузил Ваню Чижова, это мой казначей из числа ребят, приехавших в первой партии. Ему надлежит ведать моей малой казной. Тут и подарки с украшениями, лежащие в царской сокровищнице. Мне эти сверкающие безделушки ни к чему, а вот на переустройство приказов пригодятся. Здесь и подарки иностранных послов, богатейших бояр и купцов, приходивших со своими просьбами. И если я мог их решить, почему не взять подношение на доброе дело.

Вот такие пирожки с котятами. Вроде мы в плюсах, но не пошикуешь.

У меня в первоочередных планах коренные изменения в правительстве. Я собираюсь идти по пути Петра Великого. Тот вместо приказов ввёл коллегии. Вместо неповоротливой боярской Думы профессиональный Сенат. Ну и заодно племяш кастрировал церковь, подмяв её под себя и создав послушный Святейший Синод.

Сейчас у нас существует 55 различных приказов. Многие дублируют друг друга. Некоторые просто изжили себя.

Каждый приказ состоит из двух частей: одни занимались решением дел, другие — письменной частью. Первые назывались судьями, вторые дьяками и подьячими.

Судей в приказах было по одному, а в более важных — по два и более. Один из судей был главным. Главным судьёй обычно назначался кто-нибудь из членов боярской думы, иногда — стольник или дворянин. Остальные судьи большей частью были думные или простые дьяки. Исключением из общего правила являлся приказ «Тайных дел», который состоял только из дьяков и подьячих. Это объясняется особым характером этого приказа, являвшегося как бы собственной канцелярией царя.

Приказов по дворцовому ведомству аж тринадцать. Ну на хрена мне Панихидный приказ или ловчий с сокольничим.

Приказов по военному делу ещё больше, восемнадцать. Отдельно для каждого рода войск и для всех сфер военной деятельности.

Приказов по управлению госимуществом, расходов и доходов четыре. Но эти хоть нужные.

Отраслевых — двенадцать. Ну там треть можно спокойно убрать. К примеру иконный, соборного дела. Тот же сыскной можно объединить с разбойным.

Территориальные и четверти — здесь ничего не поделаешь, это вертикаль власти.

Ну и на посошок прочие приказы, конкретно дублирующие имеющиеся.

Хорошо, что у меня почти три с половиной десятка советников, а ещё есть девушки, которым тоже в уме не откажешь. Вот только их я не могу ввести в состав специально созданного Госсовета. Зато могу грузить сестру Анну своими проблемами. А уж она сама организовывает работу своих девочек. А мне на-гора уже выдаёт готовые рекомендации. В совет я также хочу ввести Артамона Матвеева, с которым у меня пошла положительная динамика. Он и при брате был ближайшим советником и даже активатором реформ. Кто как не он подскажет, где соломки подстелить. Возможно, я приближу и его соучастников переворота Никиту Одоевского, Василия Воротынского, Петра Шереметьева и Григория Ромодановского. А также тестя Илью Милославского. У всех есть немалый опыт руководства приказами. А вот своих свитских, с которыми я уезжал в ярославскую ссылку, я пока придержу. Они молоды и не получили такого образования как мои ребята. Зато энтузиазма у них выше головы. Им тоже найдётся работа. Тем более парни стремятся к военной славе. Вот и пусть учатся у лучших западных военачальников. К сожалению, наши воеводы привыкли к сражениям вчерашнего дня с участием стрелецкий полков и поместной конницы. Учить же проще с нуля свою молодёжь, чем переучивать маститых бородачей.

Сразу избавится от боярской Думы — не получится. Вернее, я хоть завтра могу её распустить своим Указом. Но это вызовет обоснованный взрыв среди этой части старой аристократии. Тут нужно подойти хитрее. Сначала накопить силушку, провести исподволь подготовительную работу. А потом найти подходящий повод, например кто-то из них посягнёт на самое святое — допустим на святую церковь. Вот тогда народ легко проглотит временную остановку работу Думы. А там и Сенат введём.

К октябрю вернулся Питер Шталькберг. Он привёз триста двадцать наёмников, да ещё с небольшим обозом. Сейчас наши полки нового строя имеют роты, численностью в 100–200 человек. Солдатский и драгунский полк состоит из 8–10 рот. Рейтарские полки меньше численностью, потому что комплектовались из более состоятельных людей, способных содержать коня и снаряжение. Таким образом у меня будет две полноценные роты.

Я не знаю какие они швейцарцы, подозреваю, что Питер привёз земляков. Но для меня это не принципиально. Они будут получать хорошее жалования, позволяющие верно служить господину. А пока я устроил их по стрелецким казармам. Строительство их апартаментов идёт полным ходом. А мне нужно ещё разбить прибывших поротно. Выделить сержантов и младших офицеров. Но это уже ложится на голову их новому командиру. Насколько я понимаю, люди собрались опытные, знакомые с дисциплиной. Но я буду лично следить за их тренировками. Должен же я понимать, кому вверяю свою жизнь. Сразу начали подбирать им вооружение и защитную амуницию. После неких споров решили, что мы закупим хорошие итальянские кирасы и шлемы. Вооружение в зависимости от ситуации. Это короткие палаши, кинжалы, алебарды и пистолеты. Форму заказали однообразную и к ней обязательные котты моих цветов. А официальный государственный флаг будет чёрно-жёлто-белый с двуглавым орлом по середине. В таких же цветах должен быть мой личный рейтарский экскорт во главе с будущим родственником Жаком-Дмитрием.

Их венчание прошло буднично, без излишней помпы. Только близкие, так я смог избежать преждевременного возмущения своих бояр, которые везде видят покушения на исконные обычаи. Никогда монархи не отдавали царевен за представителей мелкого дворянства. А мой Жак хоть и полковник, но свежеиспечённый. Погодите, дайте только время, я из него ещё генерала сделаю.

Как же мне не хватает придуманную Петром табель о рангах. Это абсолютно гениальное творение, как нельзя лучше, позволяет соотнести воинские, гражданские и придворные чины. Это мощный социальный лифт и шанс для представителей подлого сословия получить вполне законно и предсказуемо дворянское звание.

Мои ребята уже прорабатывают эту идею. Но у меня пока нет сил для её воплощения.

Как я и решил, первым делом навёл порядок во дворце. Теперь в нём можно ходить, не опасаясь неожиданностей. Уже стоят на постах мои гвардейцы. Пока без единообразной формы, но котты мы им пошили быстро. Эти же ребята взяли под свой контроль ворота и территорию Кремля. Сразу посыпались жалобы на обнаглевших иноземцев. В таких случаях вызвали одного из трёх младших офицеров. Те свободно владели русским и прекращали начинающиеся свары вызовом подкрепления. Самых буйных задерживали и препроваживали в Тайный приказ, который к этому времени заслужил очень неприветливую и зловещую репутацию. Я со своей стороны всячески поддерживаю действия гвардейцев комендантских рот. С ними все должны бояться связываться. Пусть они заработают репутацию отмороженных верных псов государевых. А я назначил им весьма значительное жалование. Могу позволить, я уже отменил несколько приказов, связанных с царёвой охотой. Птиц, собак, охотничьих лошадей и амуницию выгодно продал желающим на своеобразном аукционе. Кроме весьма значительной суммы в пару сотен тысяч рублей от реализации этого добра, я ещё заработал поддержку со стороны церкви и простого народа. Правда пришлось отстегнуть в фонд Патриарха на его будущие реформы. Но курочка по зёрнышку клюёт. Зато я расширил штаты личной охраны, доведя до двадцати пяти человек. Теперь они охраняют и моё семейство. Включая обеих любимых женщин и детей. Хватило на вооружение и снаряжение комендантской гвардии, а также на увеличение численности «Тайного приказа» до ста пятидесяти человек. Это основные штаты, я не говорю о внештатных осведомителях. Мне нужна эффективная служба, занимающаяся противодействием влиянию иноземных агентов и борьбой с внутренними бунтовщиками. Ртищев пока хорош на своём месте и не даёт мне повода усомнится в своей верности. Пока нам по пути, Фёдор Михайлович также убеждённый сторонник церковной реформы. А мне без неё никак не обойтись. Я хочу навести в этой среде порядок, подчинить церковь монарху, но при этом сохранить влияние церкви на умы народа. Это не будет просто, в какой-то момент мне придётся действовать жёстко.

Количество приказов сокращается в два раза до двадцати трёх. Служащих приказов придётся сильно сокращать. Мне не нужны те, кто просто переедет на новое место и точно также будет просиживать задницу. Мне нужны профессионалы, а таких тоже хватает. Придётся проводить что-то типа переаттестации. То есть сначала уволить, а лишь потом избранным делать предложения.

Прошло два года, как я уселся на царский трон. За это время мне удалось нарастить мяско. Моя свита из боярских родов увеличилась до тридцати человек. Это те, кто поставил на меня. Порой вопреки мнению старших в клане. У меня достаточно сильная спецслужба, которая первой на новый манер стала называться «Тайной канцелярией». Теперь я имею более-менее чёткое представление, чем дышат боярские рода из первых. А также провинциальные дворяне, которые составляли наряду со стрельцами главную силу старой аристократии. Стрелецкие приказы я постепенно перебросил на Урал и в западную Сибирь. Там у нас появились новые остроги и городки. А вот полков нового строя стало больше. Вот какими силами мы обладали на момент смерти моего брата.

— 8 рейтарских полков, каждый порядка 1000 всадников.

— 9 драгунских полков, в среднем 800 всадников.

— 12 солдатских полков, в среднем 1400–1500 человек в каждом.

— 2 гусарских полка по 900 всадников.

Более 28 000 человек, вроде не мало для армии. Но, полки разбросаны по всей европейской части России и собрать их воедино, значит оставить города и провинцию без защиты.

На сегодняшний момент у нас количество кавалерии выросло только на два рейтарских полка. Это я раздербанил окончательно поместную конницу, переведя подходящих в рейтары и другие кавалерийские части. Зато у меня есть около 20 000 иррегулярной конницы. Татары и башкиры, но этих стоит брать, только когда ожидаются трофеи. Иначе они начнут грабить свои же сёла.

А вот пехота, царица полей выросла до 16 полков. Да, части ещё сырые, мало офицеров, я дал приказ заманивать к нам иностранцев. Эти в принципе охотно едут за длинным рублём. Вот только не все нас устраивают. Попадаются любители немецкой шагистики — этакие держиморды. Или просто случайные люди.

Также у нас серьёзные проблемы с вооружением. Пока закупаем у тех же немцев и французов. Когда ещё туляки научатся делать своё оружие. А уральцы ещё не научились лить нормальные пушки.

Казна не сказать, чтобы стояла пустая. Я сократил количество приказов и на этом сумел сэкономить немалые деньги. Увеличились доходы от налогов и таможенных сборов. Сказался эффект нового устава. Количество наименований налогов сократилось и их сбор стал прозрачнее. Купцы перестали саботировать моих наместников.

Глава 7

Эти два года стали для моей команды проверкой. Сможем ли мы не только задумать перемены, но и воплотить их в жизнь? И чтобы не получить обратный эффект, когда начинаются стихийные бунты. И как я не торопился начать глубинные изменения, каждый раз останавливался, понимая, что рано. Пока рано, чересчур сильны бояре и приказные дьяки, практически министры, оставшиеся без портфелей. Сильно сопротивление общества. С трудом люди привыкают к европейским терминам. Противодействие идёт по всему фронту. Начиная с воевод и заканчивая последним служкой. Порой так и хочется по-петровски начать рвать бороды и пинками гнать зажравшихся бояр в светлое будущее.

В большой зале богатого боярского дома за круглым столом сидели пять человек. Каждый из них мог похвастаться своей высокородностью. Как минимум трое являлись потомками великокняжьего дома Рюриковичей. Во главе стола хозяин дома, князь Алексей Алексеевич Лыков-Оболенский. Царёв стольник.

Слева князь Александр Андреевич Барятинский, царский воевода. По другую сторону князь Михаил Юрьевич Долгоруков, бывший стольник, ныне находящийся в опале.

Напротив хозяина сидит боярин Фёдор Алексеевич Батурлин, дьяк Посольского приказа. Рядом с ним боярин Тихон Никитич Стрешнев, царёв стольник и дьяк Разрядного приказа.

Сегодняшняя встреча отнюдь не напоминает дружеское застолье, скорее поминки. Каждый успел высказаться и в помещении повисла зловещая тишина.

— А ну пошла отсель, — эта служанка высунулась, чтобы сменить блюда на столе. Но хозяину явно не до еды.

— Тихон Никитич, и когда он собирается остановить работу приказов? — князь Лыков-Оболенский поднял голову и вперил глаза в сидящего напротив.

— Думаю, к концу месяца.

— Да, Думу царь не собирал с начала февраля. Никак мы не нужны ему стали? Всё на Запад смотрит, вон сколько иноземцев по Кремлю ходит, их-то царь привечает. А на исконных бояр даже не смотрит. И патриарх ему в рот заглядывает. Нет, надо что-то делать, — это высказался князь Барятинский.

— А ты что скажешь, Михаил Юрьевич?

— А я что? Как моего дядюшку свели на плаху, так весь наш род попал в опалу. Кого отправили в ссылку, а меня так заперли в имении и не дозволяют появляться в Москве. Сюда как тать крался, тьфу, до чего дошли.

Теперь, когда сидящие за столом пришли к согласию, настроение у всех поднялось. Пришла пора действовать.

— Нет, тут тоньше надо бы, — Батурлин предостерегающе поднял указательный палец, — у Ивана сильная охрана. Он даже по Кремлю ходит в окружении нескольких тяжеловооруженных охранников. Стрелой взять, тоже нет гарантии, что решим вопрос. Здесь лучше без лишнего шума. Есть у меня нужный человечек на примете.

Долгое время я скрывал от общественности свои конкретные планы. С руководством приказов не раз встречались и обсуждали намечающиеся перемены. Но без конкретики. Зато нам удалось определиться, кого можно оставить во главе коллегий, как теперь будут называться приказы. А кто явно собирается саботировать работу. Заодно отсеем лишний балласт. Сейчас как? Доходы чиновников состоят из казённого жалования и кормления от частных дел. Подношения зачастую превышали жалования в разы и являлись дозволенной формой поощрения труда. Когда братец пытался выплачивать жалование своим служащим медью, те резко увеличили поборы. Началась чиновничья вакханалия и лихоимство. Я же собираюсь, наоборот, установить фиксированное жалование, при чём значительно выше существующего. Но и за взятки собираюсь наказывать. За прошедшее время моя команда окончательно сформировала штаты новых министерств — коллегий. Думу пока не решаюсь трогать. Я хорошенько подрубил основу старой аристократии, выведя стрелецкие полки за Урал и проведя огромную работу среди провинциальных дворян. Я сажал их на землю, выделяя небольшие участки земли. Таким образом ускорял формирование помещичьей прослойки. То есть я привязывал к себе дворян, делая их землевладельцами. Крестьяне остались закрепощёнными только отчасти. У нас появились вольные крестьяне, которые составляют хоть и незначительный, но всё-таки рынок рабочей силы для зарождающейся промышленности.

Но по-прежнему я опасался взрыва, организованного боярами. И если в Москве и моих вотчинных городах я держу ситуацию под контролем. То в других уездах мои наместники встречаются с пассивным саботажем, порой переходящим в открытое противостояние. И даже вмешательство Тайного приказа не всегда помогает.

— Вот зараза, — одевая кафтан я укололся обо что-то острое. Аня находилась рядом и помогла мне избавиться от иголки, непонятно каким-то образом оказавшейся в подкладе моей одежды. Я тут же забыл об этом, меня ждали в Патриарших палатах. Но через неделю меня неожиданно попросил задержаться мой духовник отец Евстафий. Святому отцу лет пятьдесят. Ранее он служил при епископе Ярославском Геронтии в чине протодиакона. Как-то так сложилось, что у меня с ним завязались вполне тёплые отношения. И когда я перебрался в Москву, то уговорил Патриарха Иоасафа перевести отца Евстафия поближе ко мне. Сам патриарх рукоположил его в иереи и теперь отец Евстафий является моим духовником.

Так вот он как-то загадочно начал доставать передо мной из мешочка различный мусор.

— Отче, с Вами всё в порядке? — а дальше начался цирк. Оказывается, моя благоверная понаслушалась всяких баек про сглаз и порчу, и задалась целью проверить мою спальню. И вот передо мной выложена на стол вся эта муть. Мешочек с землёй, птичьи перья и косточки. Ну, в общем подобный мусор всегда можно найти в углах, где плохо убираются.

А вот когда к моему духовнику присоединился Ртищев, я заволновался.

— Иван Михайлович, когда царица подняла шум, я тоже был уверен, что это всё чепуха. Но, в вашей одежде мы нашли ещё булавки. При чём спрятаны так хитро, что обнаружить непросто. Теперь, мешочек с землёй нашли в перине. Косточки среди вещей. А маленькая тряпичная фигурка среди книг нашлась под комодом. Тогда-то я и обратился к отцу Евстафию.

Мой духовник выглядит обеспокоенно, — ну и что? Вы хотите сказать, что кто-то хочет навести на меня порчу?

— Зря Иван Михайлович Вы так беспечны. По отдельности это выглядит пустячком. А вот всё вместе прямо кричит о колдовстве. Я вынужден доложить патриарху. Это уже дело церкви.

А вот это интересный поворот. Для меня вся эта фигня из серии бабских историй. Хиромантия вместе с гаданием на потрохах чёрного петуха. Но священник прямо вцепился в это, как клещ в задницу.

— Петя, как думаешь, мне уже начинать тревожиться?

Я пригласил Аксакова и рассказал о сегодняшнем разговоре.

— Не знаю, я в эти ведовские штуки не верю. А вот к твоей кухне присмотреться надо бы попристальнее.

Хм, я тоже подумал, что косточками меня не испугаешь. А вот травануть даже царя можно легко.

Перед тем, как блюдо попадало на царский стол, оно проходило многоступенчатую проверку. Сначала в присутствии дворецкого его пробовал повар. Затем пробовали слуги, переносившие блюда. Последним снимал пробу стольник или чашник. Но это эффективно только для сильных быстродействующих ядов. А вот травить тем же мышьяком можно и небольшими порциями. Яд будет накапливаться в теле человека и приводить к постепенному ухудшению самочувствия. Но в этом случае лучше рассчитывать на вдумчивую работу с персоналом.

Через три дня одновременно я получил две новости. Обе не из разряда приятных. Патриарх Иоасаф прочитал мне нудную лекцию о колдовстве и ведовстве. Попытки обращаться к потусторонним силам, не связанным с верой в Христа, всегда порицались церковью. Колдунов и ведьм пытали и сжигали на кострах по всей Европе. Но на Руси к этому относились не так ожесточённо. Подобные случаи редки и их расследует сама матушка-церковь. У неё есть свой суд и свои дознаватели. И я не собираюсь в это влезать. Но, подозреваю, что в церковных застенках подозреваемых в колдовстве не шибко балуют. Наверняка пытают.

Поэтому я смотрю на симпатичную девицу весьма юных лет, зарёванную и всклокоченную, и во мне подымается волна возмущения. Возможно, если бы на её месте оказался страхолюдный мужик, я прошёл бы мимо. Но, нормальный половозрелый муж с правильным воспитанием по отношению к женщине, не может отвернуться от молоденькой и весьма симпатичной, хотя и глупенькой девчонки.

Аксаков смог вычислить, кто подсунул мне эту колдовскую дребедень в опочивальню. Это не так было и сложно. Служанок, допущенных в царскую опочивальню, немного. Все они из знатных родов, черни здесь нет. Вот и эта Настёна, оказалась какой-то там внучатой племянницей главы боярского рода Стрешневых. Её не надо было пытать, она сразу вывалила на дознавателя всё, что знала. Прямо со дня рождения. В слезах и слюнях, икая, заваливала его нужной и не очень информацией.

Если ей верить, а я склонен доверять этим ненаигранным эмоциям, её матушка, служащая комнатной боярыней у вдовы брата Марии Милославской, решила помочь моей жене забеременеть. Якобы Мария через матушку сама попросила Настю разложить эти обереги в моей опочивальне определённым способом. Недалекой девушке и самой казалось странным, что моя супруга не ходит с животиком, как другие женщины. Вот дурёха и согласилась. Дичь, конечно, но чаще всего так и происходит.

— Эту запереть, но вреда не учинять. Начинайте работать с её матерью. Нужно узнать у той подробности такого «внимательного» отношения к моему семейству, — Я специально при Ртищеве отдаю приказания Петру Аксакову. Пусть понимает, что я ему доверяю, но при этом задействую свою личную службу.

Действовать надо быстро. Арест исполнительницы скоро станет известен заказчикам. Через полчаса служба Аксакова вместе с парнями Ртищева потащили мать задержанной в подземелья церковников. Я не против, раз церковь решила, что это её дело, пусть разбираются.

А с утра пошли аресты более серьёзные. Надо понимать, что та тётка раскололась. Следы ведут к боярским родам столицы. Что замечательно, что инициатива исходит от церковного судьи. То есть я, как бы и ни при чём. Но допросные листы мне приносят ежедневно. Вскоре выяснилось, что сформирован заговор против меня и моих ближников. В группе заговорщиков представители старых московских боярских родов. Головка из пяти человек и десяток примкнувших мастью поменьше. Но в целом это уже не шутки. Тот же боярин Стрешнев показал, что меня собирались обложить со всех сторон. Кроме попытки навести на меня порчу, есть среди моей челяди и их человек, которому поручили подсыпать в моё питьё яд. У арестованного слуги обнаружили пузырёк с тёмной жидкостью. По косвенным признакам это настойка болиголова. Несколько капель выжимки из ядовитого растения приводили к параличу нервной системы. Вовремя моя жёнушка подсуетилась. Не исключали они и коварный удар кинжалом с лезвием, покрытым ядом. Крепко видать я их зацепил.

Москва забурлила, пошли слухи о том, что на царя покушались бояре. Назывались имена причастных. Хорошо, что зараза не вышла за пределы столицы. На периферии пока тихо.

Я со своими советчиками решил воспользоваться ситуацией и на две недели раньше начал реформу госучреждений. В один прекрасный день комендант перекрыл все входы в Кремль. Служаки, торопящиеся на службу, получали извещение, что их вызовут в другой день. Заранее набранный царский указ опубликовали обе московские газеты. Также глашатаи на площадях зачитывали его для народа. С сего дня приказная система приказала долго жить. Теперь в стране есть двадцать три коллегии и несколько специальных учреждения типа «Царской канцелярии» и канцелярии «Тайных дел». Утверждены штатные единицы, изменены частично названия должностей. Но во главе коллегий по-прежнему дьяки и подьячие. Ну не хочу я этих президентов и вице-президентов. Возможно попозже поменяю. Одиннадцать основных — это военная, адмиралтейская, иностранных дел, мануфактур, горная, торговая, большой казны, ревизионная, судная, вотчинная и главного магистрата. Я сознательно не использовал слепо немецкие названия, только если выхода не было.

Отдельно опубликован и Табель о рангах. Как и у Петра там четырнадцать разрядов, только статские должности немного изменены.

Боярская Дума отменена, она и так практически не работала, скорее агонизировала. Теперь у нас имеется Госсовет. Туда входят на первом этапе одиннадцать моих ближников из числа именитых бояр во главе с Артамоном Матвеевым. А также девять моих советников. Согласно табели о рангах им сразу присвоены чины восьмого ранга надворных советников, что автоматически делает их дворянами. При чём потомственными. Неплохая карьера для вышедших из подлого сословия. Таким образом я получаю лояльный мне государственный орган высшей власти. Его функционал обширен — законотворческая, исполнительная, надзорная и судебная. Скорее всего Госсовет будет расширяться по мере надобности.

Нам понадобился месяц, чтобы новые коллегии стали пусть со скрипом, но работать. Думаю, даже уверен, что у Петра Великого на это ушли годы. Просто я знал в каком направлении двигаться и у меня были грамотные помощники. А ему приходилось идти наощупь и пинками гнать своих дворян и слуг. Теперь сформированные бригады разъезжались по городам. В их составе обязательно был член Госсовета и пара человека из моих ближников. Ехали в сопровождении сильного отряда. Смысл в том, что моих ближников бесполезно перекрикивать своим высокородством. Они и сами из первых исконных боярских родов. И провинциалам быстро найдут укорот. А вот мои советники и займутся переформатированием новых госучреждений. Наместник же должен оказывать им самую действенную помощь. Губные и земские избы, которые играли роль органов местного самоуправления, перешли под руку наместника и теперь действуют по новым правилам.

Три месяца шли разбирательства по делу о покушении на жизнь государя и колдовстве. Ну и так как разбирательство со знанием дела проводили церковные дознаватели, то и суд состоится под эгидой церкви. Но вот предложение патриарха Иоасафа заставило меня призадуматься. Он собирается действовать на основе Соборного уложения моего брата от 1649 года. В нём была ужесточена ответственность за покушение на основы государства. Это как раз наш случай. И по нему тем, чью вину суд признал доказанной, полагается смертная казнь. Но на Руси в этом плане к боярам всегда относились снисходительно и предпочитали отправить в ссылку или постричь в монахи. Но Иоасаф требует более радикальные меры, — пойми Иван Михайлович, если сейчас не вырубить с корнем эту заразу, то бояре так и будут ставить нам палки в колёса.

Ну, его можно понять, он продвигает свою церковную реформу, и она буксует из-за противодействия епископов на местах. Не все хотят жить по-новому. Ведь Патриарх, продвигая реформы, задуманные Никоном, хочет навести порядок в церкви:

— Обновить церковные книги, исправив накопленные ошибки в богослужебных текстах.

— Усилить роль патриарха и независимость Московской патриархии.

— Упорядочить церковные каноны и устранить противоречия.

— Унифицировать богослужения и привести церковнославянский язык к приемлемому варианту. Ведь сейчас лишь подготовленный человек мог прочитать церковную книгу. Они все написаны на старославянском.

Всё перечисленное не нравилось архиереям (епископам) на местах.

А тут подвернулось дело, на примере которого можно показать преимущество реформы и дать понять консерваторам от церкви, что все под богом ходят.

— Не знаю, Ваше Святейшество. Я бы не хотел такого эффекта. Давайте подумаем, как нам поступить.

За колдовство и ведовство полагается отрубание головы мужчинам (привилегия бояр), а так виселица. А для женщин уготовлено утопление в воде. А я кумекаю, как мне сохранить их жизни. Меня устроит их ссылка в места отдалённые. Допустим в Тобольск и восточную Сибирь. Назначу их небольшими руководителями и заставлю пахать не покладая рук на благо страны. Разумеется, им придётся поделиться большей частью своего имущества. Там бедных нет. У каждого по несколько десятков вотчин.

Взять, к примеру Лыкова-Оболенского. У него 8 000 душ крестьян, у Долгоруковых более 10 000 душ. Ну, приблизительно у всех так. Я даже не говорю про злато, серебро, мягкую рухлядь и яхонты.

Глава 8

— А её куда? — Фёдор Михайлович Ртищев напомнил мне про арестантку, которая так и томится у него в камере. Мы же её не отдали церковникам, просто забыли. Вот девица и просидела всё это время в одной из камер. Правда её регулярно выводили гулять, кормили и вообще Ртищев буквально воспринял мою фразу, что «вреда не учинять и отнестись с вежеством».

А бог её знает, не отдавать же сейчас, когда суд над заговорщиками уже состоялся. Приговоры двусмысленные, казнь может отменить государь при особых обстоятельствах. Вот меня их родня и завалила этими самыми особыми обстоятельствами. У каждого нашлись.

Я вспомнил, как тогда пожалел совсем молоденькую девицу, ей семнадцати даже не было. Да и Аня просила за неё, уверяла, что та по молодости и недомыслию пошла на уговоры матушки.

— А прикажи-ка привести её, хочу посмотреть ей в глаза, — сказал и выкинул из головы. А к вечеру, когда я работал в кабинете, раздался стук. Заглянул Пахом и сообщил, что привели преступницу. Мой глава охраны очень нервно перенёс всё произошедшее за последнее время. Вот и сейчас он буквально втащил девчонку, держа за локоть. И видимо сделал ей больно, потому что она скособочилась, прижав руки к груди, стараясь скрыть свои эмоции.

— Ладно, Пахом. Оставь нас одних. И прикажи принести нам перекусить. Что-то я проголодался.

— Да ты садись Настя. Не голодна? — девушка отчаянно замотала головой.

Ясно, гордая значит. Хотя, её должны были нормально содержать. Вот она даже переодеться успела и в порядок себя привести. И не скажешь, что провела достаточно долгое время в застенках.

Слуга принёс нарезанную буженину, соленья и ломти вкусно пахнущего хлеба. Отдельно в вазочке поставил щучью икру, знает, что я питаю к ней особый пиетет. Кувшин с ягодным морсом и два стаканчика.

Девица посопротивлялась для виду, но видимо решила, что норму на сегодня выполнила и накинулась на еду. Я же только делаю вид, что голоден. А сам мучаю бутерброд с икрой.

Ну вот не лежит душа её наказывать, она просто ещё наивна по молодости. Во время еды девица бросает на меня быстрые испуганные взгляды. А когда я встал, чтобы размять спину, она тоже подскочила.

Хм, хороша зараза. Яркие губки так и манят. Волосы немного встрёпаны, но её это идёт. Сам не ожидал, как приблизился к девушке и впился в сахарные уста. Та забилась в моих руках как пойманная птичка, но быстро успокоилась. А я заграбастал ей, прижав к себе.

Ничего себе девочка, а тело вполне себе развито. В меня упёрлись две упругие дыньки, а руки с удовольствием принялись оглаживать попку. Я так возбудился от близости с этой девчонкой, что опомнился только, когда прижал её к столу и задрал ей юбки.

Нет, так не пойдёт. Она не девка простая, а боярская дочь. Да и не дело это, бросаться на каждую смазливую девчонку. С трудом успокоился и попросил её вернуться за столик. Сам поухаживал за нею, налив морс.

Вот же природа, любая женщина, даже такая юная уже знает о силе своей власти. Вот пять минут смотрела на меня как кролик на удава. А сейчас куда всё делось? Взгляд с поволокой и такой специфичный, оценивающий. Девчонка, наверное, уже прикидывает, как повыгоднее расстаться со своей невинностью.

— Да Ваня, заходи. Что принёс?

Ивана Чижова назвали «Малым» в шутку. Братилкина Ивана, который этому в пупок дышит, по той же причине прозвали «Большим». Они оба в моём Госсовете. Одни из самых толковых. Вот и сейчас Иван принёс мне предварительные итоги проверки поступлений в казну за прошедший год. Почти три миллиона рублей. Я рассчитывал на большее. За счёт налоговой реформы и оживления экономики в целом я планировал на сумму в четыре миллиона. Тогда я могу сверстать свои планы по строительству новых оружейных заводов в Туле и на Урале. Ведь нужно закупать оборудование и нанимать западных оружейников. С производством своего оружия у нас полный швах. А тут такое.

Увлёкшись цифрами, я заметил только сейчас, как мой советник бросает любопытные взгляды на мою гостью. Выпроводив её, я задумался:

— А что, Ваня. Хороша девка?

Парень густо покраснел и промямлил нечто маловразумительное. Это Иван, двух метров роста с косой саженью в плечах. Да от его голоса все птицы в радиусе километра в панике разлетаются. Он неплохой саблист и ему мало равных на кулачках. А тут прямо как девица на выдании.

А что, почему бы и нет, — это племянница боярина Стрешнева. Того самого, что приговорили к смертной казни. А я вот думаю, что с девчонкой делать? Ведь она этого не заслужила. Как считаешь?

Парень опять мучительно покраснел и замотал головой, — нет, зачем, конечно не надо.

— Вот и я думаю, что не надо. Ей бы мужа нормального, чтобы прикрыл и научил уму разуму. Как думаешь? — ладно, хватит над парнем издеваться.

— Возьмёшь в жёны? Я сам похлопочу о ней у родительницы.

Ну, опять подростковые смущения, — так как же это. Она боярыня, а я.

— А ты, Иван, член Госсовета, царёв ближник и по родовитости мало ей уступаешь. Короче, не хочешь, так я Саве Костылёву предложу.

На парня стало невозможно смотреть, такие муки испытывает, даже не передать. Он ещё живёт вчерашним днём и не понимает, что слово «боярин» очень скоро забудется. Останутся дворяне различных рангов. А он по должности соответствует армейскому премьер-майору. А учитывая близость Ивана к моей особе и опалу доброго десятка боярских родов, думаю родичи Насти не будут сильно возражать.

Мы провели блестящую операцию. Вот что значит правильно подойти к вопросу. Мои люди вместе с парнями Ртищева навестили всех арестованных по очереди. Тех вызывали как бы на очередной допрос, а там ждали вполне вежливые люди. Ну и господам боярам вдумчиво объясняли их положение. Показывали челобитные к царю от их родственников и уверяли, что царь проникся их раскаянием. Учёл заслуги их рода перед престолом в прошлом. А дальше всё просто. Каждому делали предложение, от которого они просто не могли отказаться. От моего имени им делали предложение поехать в ссылку в определённый город, расположенный у чёрта на куличках. Там и предлагалась должность, на которой придётся попахать. И тогда возможно, спустя некоторое время, даже снятие опалы. Конечно, при этом придётся поделиться благосостоянием. Отписать в казну землицу, крестьян и некие материальные блага.

Затем предлагающие делали вид, что торопятся и прощались с осужденным. Ну, не надо быть гением, чтобы сообразить, что богатства они ещё накопят. А вот жизнь — она одна единственная. Согласились все. А после пошёл плановый процесс передачи имущества. Бывшие заговорщики вернулись в пока ещё свои дома и начали готовиться к отъезду.

Одним махом я забрал в казну 600 000 рублей, 30 000 четвертей пахотной земли, 7 000 дворов, 55 000 душ обоего пола, 245 деревень, 85 сёл, 24 господские усадьбы. И ещё много чего вкусного.

Вот интересно, а если мне попытаться спровоцировать остальные боярские рода? Я готов потерпеть, ради такого дела. В результате патриарх Иоасаф заработал свои дивиденды. А я вообще под шумок начал грандиозные, давно задуманные реформы. И не заметно, чтобы народ принял это в штыки. Бояре — те да, особо в провинции. Там они не пуганные ещё. А вот в Москве, Ростове, Ярославле, Костроме и Твери — всё так, как и должно быть. Народ пока растерян, но царские наместники работают, а мои помощники не дают им почивать на лаврах.

Это надо было видеть. Царский парадный выезд. Нет, мой братец даже на охоту выезжал куда торжественнее. Но я вообще человек скромный и противник тратить деньги на мишуру. Но всё-таки, царь-батюшка никак едет.

Впереди гарцует полуэскадрон моих личных рейтар. Затем идёт полурота моих «швейцарцев». Эти вообще красавцы, вооружены алебардами и наряженны в кирасы. Затем едет вереница карет с моей свитой и замыкает второй полуэскадрон. По нормам моего батюшки с такой свитой даже в сортир несолидно выходить. Не поймут.

Тихон Никитич Стрешнев, только недавно вышедший из церковных подвалов, явно не ожидал такого внимания своей особе. А я специально его не предупреждал.

Бедолага вывалился из дома, путаясь в кафтане, скатывался колобком по крыльцу. А видимо его жинка подала мне большой бокал с вином и каравай с хлебом. Ну, я отломил кусочек и макнул в соль. Потом пригубил вино и посмотрел в лицо хозяина, намекая, что не мешало бы и в хату пригласить.

Со мной потащилась небольшая группка свитских. Человек так тридцать. Они сразу заполнили всё помещение первого этажа. А пока хозяин дома пытался понять, как ему со мной вести себя, я дал команду внести подарки.

Слуги сноровисто втащили богатую шубу из чернобурки и расставили запечатанные кувшины с дорогим фряжским вином.

— Ну, Тихон Никитич, а мы к тебе не просто так. У нас купец, у вас товар. Почему бы нам не породнится.

На боярина без смеха смотреть невозможно. Он никак не поймёт о ком речь. Растеряно смотрит на немолодую супругу. Видимо прикидывает, не её ли я торгую.

— Так, мне дочек бог не дал.

— Да не журись ты, Тихон Никитич. Глянулась моему молодцу твоя племянница Анастасия. Может позовём её?

Вот сейчас он порозовел и отмер. Сердито кивнув жене, предложил мне пройти к столу. А супружница усвистала наверх, надеюсь за Настей.

Так мы и сели за стол втроём. Кроме нас двоих ещё и жених скромно притулился на краешке стула.

— Вот, познакомься Тихон Никитич. Мой ближник, член Госсовета Иван Прохорович Чижов. Большого ума человек, далеко пойдёт. Я плохого не предложил бы.

Занятно смотреть за ними. Иван дико стесняется и готов провалится сквозь землю. А вот боярина строптивость одолевает. Понял, за кого я сватаю его племяшку. А вот отказать мне — кишка тонка. Так что мы просто соблюдаем традиции.

Женщин долго не было, и нам даже накрыли стол. Но есть мы не собирались. Я только налили жениху вина, чтобы отошёл от ступора.

Да, надо же — отдаю такую красоту в чужие руки. Анастасия диво как хороша в красном, расширяющемуся книзу платье и даже шубку соболиную накинула для пущей важности. Меня опять торкнула предательская мысль оставить её для себя. Но повернув голову, перехватил взгляд Ивана. Он смотрел на девушку, как на богиню. А в глазах столько всего намешано. А вот на меня посмотрел, как преданный пёс. Который выбрал хозяина раз и навсегда.

Дальнейшее сватовство длилось минут двадцать. Ожидаемо нам не отказали и обменявшись подарками мы назначили день помолвки. Пусть теперь попробуют отказаться.

Подобные сценки происходили весь месяц. Мне подготовили список боярских дочек на выдании, и я буквально затерроризировал столичных бояр. При приближении моего выезда они забивали ставни, заколачивали наглухо ворота и прятались по подвалам. Но к концу марта я пристроил большую часть своих неженатиков.

Этим я преследую две цели. Главная — я стимулирую своих ближников на абсолютную верность. Они должны знать, что от меня получат намного больше, чем от конкурентов.

А вторая — браки на дочерях исконных боярских родов подымают их значительность в глазах общества. Сейчас их воспринимают только как моих выдвиженцев. Если меня не станет, и они вернутся к прежнему сословному состоянию. А так пойди сковырни родича московского боярина. Накось — выкуси, не прокатит уже.

Наступил 1665 год. Почти шесть лет, как судьба занесла меня на царский трон. Моя жизнь сильно изменилась с тех пор. Я с острой ностальгией вспоминаю спокойные и комфортные времени своего сидения в Ярославле. Но жизнь распорядилась мною по-своему и поставила перед дилеммой. Я выбрал сложный и полный неожиданностей путь. Мне показалось, что я смогу добиться для русского народа лучшей доли. Не уверен, что мне это удалось. До сих пор у меня мелькает низменная мыслишка, что зря я тогда решился. Мог бы сидеть себе в провинции и выращивать капусту. От меня бы быстро отстали, как только поняли бы, что мне власть не нужна. И тогда я бы смог жить и радоваться, как растут дети. Баловать жену и сидеть вечерами перед камином, попивая хорошее вино и думая, какой в этом году у меня на подворье будет урожай ячменя.

Но, эта слабость быстро проходит и опять, стиснув зубы нужно впрягаться. Чем дольше я занимаю царский стол, тем больше понимаю, что невозможно стать хорошим для всех. Невозможно себя перепрыгнуть, нельзя вытащить за несколько лет гигантскую страну, отставшую от той же Европы на пару сотен лет. Да, нам удалось многое, главное — это перемены в головах людей. Нам удалось зародить дворянство, которое смыслом жизни видит служение Родине. На поле бране или как чиновник статской службы. Живут они за счёт своих участков земли и жалования.

Смогли мы начать промышленное производство различных товаров. В первую очередь чугуна и железа. Вскоре мы сможем сами себя обеспечивать оружием и пушками. Наша армия полностью перешла на рекрутский набор. Таким образом она стала профессиональной. Вооружены полки пока разномастно, ведь оружие за нереально большие деньги мы вынуждены покупать у тех же немцев, французов и англичан. Подготовка частей тоже хромает. Нет, мне удалось переманить в Россию много хороших офицеров. Но моя армия не имеет боевого опыта. Не считать же таковым действия на Смоленщине. Мы окончательно вышвырнули с тех земель поляков. А также прибрали всю левобережную Украину, включая Киев. В этом плане история повторилась. Но поляки к этому времени уже не те. Их сам бог велел причесать по панскому чубу.

А вот на севере и на юге у нас противники посерьёзнее. Шведы как отхватили у нас северные земли, так и пытаются закрепиться на нашем берегу. Король Карл XI активно укрепляет крепость Ниеншанц, возведённую на месте впадения Невы в реку Охта. Её предназначение сдерживать русских и принимать суда других держав для торговли с Россией. Таким образом они уселись у нас и даже пытаются развиваться. Естественно, что мне это не нравится. Насколько я знаю по депешам наших послов, король активно проводит армейскую реформу. Её суть в том, что каждая шведская провинция содержит определённое количество солдат, которым выделяется земля. В мирное время они фермеры, в случае необходимости — солдаты. Это система резервистов, чем-то напоминает наши стрелецкие приказы, но намного более мотивированных и обученных. Пока шведская армия не так грозна, как при следующем короле Карле XII. С тем самым, с которым бодался Пётр Алексеевич. Но именно сейчас закладывается качественный фундамент для этого. А нам самое время попытаться вернуть свои исконные земли и надрать шведам задницу. Но моя армия пока что не имеет боевого опыта. Тот же Пётр здорово обжёгся в битве под Нарвой. Вой я и кумекаю, как бы нам без первого блина обойтись.

Тут ещё и второй вопрос. На юге у нас турки со своими вассалами крымскими татарами.Пётр попытался ввязаться в драку с ними. Взял Азов, потерял половину войска, потопил почти весь флот, построенный в Воронеже и в итоге отдал обратно, заключив позорный мир.

Вот я и прикидываю, войну на два фронта мы не потянем. Это Екатерина II могла, с её маршалами и большим войском. Война — это всегда колоссальные деньги, а заодно людские потери. Но если твоя армия не воюет, будут воевать другие. На твоей территории, тут без вариантов.

Я привычно в очередной раз расчерчиваю лист на квадратики, подписываю их и соединяю стрелочками.

Значит у нас имеются два фронта. Северный и южный.

Шведы. Пётр сделал большую ошибку, когда неподготовленно начал войну с сильной Швецией. Это был момент, когда умер Карл XI и на трон сел пятнадцатилетний подросток. Ну и Пётр решился. Вот только не рассчитал военный и организаторский гений нового короля. В результате чего пришлось побегать от шведов и только ценой огромных потерь удалось их победить.

Ну, сейчас правит его отец и тот скорее организатор, чем полководец. Армия пока не вышла на пик своей формы.

Что нам важнее, Балтика с выходом в Северное море или юг с Чёрным морем? Пожалуй, всё-таки Балтика. Здесь пересекаются торговые интересы десятков стран. Очень заманчиво, стратегический перекрёсток. Сейчас мы изолированы, и шведы гребут деньги лопатой, торгуя нашим товаром с европейцами.

И ещё одно, наклёвывается сильный союз с датским королём Фредериком III, королём польским Яном II Казимиром и курфюрстом Саксонским Иоганном Георгом II.

Та ещё компашка, но все они имеют серьёзные претензии к шведскому королю. Поляков и саксонцев скандинавы прижимают на суше. Ну а с датчанами у шведов традиционное чаепитие, заключающееся в войнах, как на суше, так и на море. Если я сумею убедить их выступить единым фронтом, то может получиться очень даже неплохо.

Теперь юг. Турция как враг слабее шведов и справиться с нею вроде бы полегче. Но, засушливый Крым и подлые татары, там нужно проводить сложную логистическую операцию. Придётся растягивать отнюдь не резиновую армию или дробить её, разбрасывая части на большом расстоянии. И главное — пока что в Чёрном море у нас нет таких стратегических интересов.

Вывод, в краткосрочной перспективе на юге воевать проще. Но в долгосрочной — Северная война необходима. Неплохо было бы прибрать и Ингерманландию, которая сейчас под шведами. И таким образом сделать Финский залив внутренними водами России.

Глава 9

Тогда возникает следующий момент, я думаю, что мы в состоянии выиграть в этой войне. И сразу встаёт вопрос со строительством Санкт-Петербурга.

Шведский город Ниена с крепостью специально углублен в нашу территорию. Так легче сдерживать подходящую русскую армию. А вот Пётр свою столицу не стал строить на развалинах шведской крепости. Перенёс в самое узловое место. Мимо Петропавловской крепости, которую он построил в первую очередь, никак не пройти вражескому флоту. Но уж больно климат там поганый. Город выстроен на болотах и сколько трудов стило его возвести.

Я задумчиво смотрю карту этого региона. Ежели сместиться на юг? Ведь те же Афины имеют порт в городе Пирей, а в Риме — Остия. То есть мегаполис не имеет непосредственного выхода к морю. А только через порт, расположенный недалеко.

Да, но десять километров меня не спасут. Болота там конкретные. А если отойти от берега на 50–70 километров, теряется смысл. Тогда надо строить два города. Та же ситуация, если допустим разместить столицу на берегу Ладоги. Там от залива 50 км приблизительно, на месте Шлиссельбурга, например. Но тогда уже лучше использовать Новгород. Но Пётр не был дураком и столицу сразу строил с нуля. Вот и я хочу широкие проспекты и шикарные виды на взморье. Куда ни ткни, понимаешь, что Пётр нашёл единственное правильное решение.

Отдельная тема — служба иноземцев в нашей армии. Ведь воевать нам предстоит в Европе. А кто лучше европейцев может знать об устройстве и порядках в армиях соседних стран.

Прошёл уже второй набор офицеров на службу в русскую армию. Около 700 человек от младших до старших офицеров. Правда только сейчас мы научились отделять плевел от зёрен. Ведь каждый третий являлся типичным авантюристом. То есть предъявляли поддельные офицерские патенты. А мы ведь обещали претендентам повышение на одно звание. Хуже того, эти «солдаты удачи» в случае опасности просто сдадутся на милость победителя, оголив фланги.

Были и те, кто видел смысл своей службы в муштре солдат по немецким традициям. А зачем мне пехота, которая замечательно выглядит на платцу и не умеет производить построения в полевых условиях. Поэтому отбор идёт.

Особый царский манифест гарантирует иностранцам пакет условий. Кроме материальных, это свобода вероисповедания, особый суд и европейские правила выхода со службы.

Разумеется, не обошлось без генералов, которые могут командовать армиями. Не могу сказать, что у нас нет своих воевод. Но те умеют воевать только по старинке. Мне проще обучить молодёжь, используя опыт иноземцев. Но для этого мне нужно научиться этим генералам доверять. А проверить удастся только в бою.

На сегодняшний момент у меня пять генерал-майоров из иноземцев. И. Вейсбах, Г. Бон, В. Дельдин, Ф. фон Балк и Х. де Ропп. Два голландца, саксонец, богемец и даже португальский еврей. Треть среднего и младшего офицерского состава наши природные русаки. Со временем, уверен, эта пропорция изменится.

Русская армия создана по европейскому образцу и включает:

— Пехоту, это линейный части и гарнизоны.

— Кавалерию, это драгуны, кирасиры, рейтары и гусары.

— Артиллерию, включавшую в себя осадные, крепостные и полевые орудия.

— Инженерные части

— Иррегулярные части — казаки, башкиры, татары.

Гвардейских полков у меня нет и даже не собираюсь их создавать. Только мой комендантский полк. Зачем плодить элиту, которая будет влиять непосредственно на государственный строй, свергая по своему разумению монархов.

Флота военного, как такового, пока тоже нет. Но в планах.

Итак, численный состав моей армии следующий.

— 21 600 в кавалерии.

— 45 000 в пехоте.

— 7 000 в гарнизонных войсках.

— около 60 000 в иррегулярных частях, но там сложность в управлении.

Я не учитываю стрелецкие приказы, перемещённые за Урал и в Сибирь.

Итого моя армия насчитывает 73 600 человек без учёта иррегуляров. На первый взгляд немало. Но ведь во время войны всегда приходится делить армию, чтобы реагировать на угрозы и создавать неприятелю проблемы в виде охватов и окружения.

По данным моих дипломатов и неких доброхотов, численность шведской армии на уровне 65000–70000 человек.

— Полевая армия 40 000–50 000.

— Гарнизонные войска 15 000 — 20 000.

— Флотские экипажи около 10 000 человек.

Цифры весьма приблизительны, но уровень ясен.

Вроде моя армия посолиднее по пехоте и кавалерии. Но, всегда есть одно маленькое, но гаденькое «но».

Шведы постоянно воюют на континенте, и их солдаты и офицеры по уровню качественно превосходят моих вчерашних рекрутов. Вооружение на порядок лучше и главное, их армия мобильна благодаря помощи сильного флота. Они могут себе позволить подогнать эскадру и перебросить туже пехоту из Або в Ревель или Нарву. А вот моей пехоте нужно месить грязь в сложных погодных условиях.

Созданный штаб из моих генералов, где также присутствовали мои генералы Василий Борисович Шереметьев, Григорий Григорьевич Ромодановский, Алексей Никитич Трубецкой и Пётр Иванович Потёмкин, подключился к обсуждению предстоящей Северной компании. А пока они горячатся, доказывая каждый свою правоту, я же пытаюсь понять для себя. Не делаю ли я ошибку, начиная эту войну?

С одной стороны, нам жизненно важно вернуть исконно русские земли, утраченные в результате Смутного времени. Это русская Прибалтика и север. Но враг опасен и недооценивать его нельзя категорически.

С другой стороны, Пётр Алексеевич к началу Северной войны успел пройтись по югу страны, продолжив начатую регентшей Софьей компанию против турок и их вассалов. Два похода в целом были неудачными. Потери громадные и в основном от болезней. Единственно — Пётр получил некий опыт. Стало ясно, что без флота и артиллерии брать города на побережье сложно.

Моя армия не воевала, но я и не потерял около 7 000 человек. И кое-что я тоже успел сделать. Моя армия лучше вооружена, потому что я потратил нереальные деньги на закупку стрелкового вооружения. Пушки мы льём свои. Ещё мой брат наладил производство гаубичных аналогов единорогов Шувалова, которые мы назвали «соколами». Но это полевая артиллерия. Также есть у нас и батареи осадных орудий. А как ещё брать штурмом города?

Есть два немаловажных нововведения. В частях относительно неплохо налажена медицинская служба. Лекарей пока мало, но мы активно обучаем новых. Их задача — профилактика болезней и оказание скорой помощи на местах сражений.

У нас также уже действуют два учебных заведения для подготовки офицеров. Там учатся как дети аристократов, так и чёрного сословия.

Также введены единое обмундирование, вооружение и военные уставы. Рекрутская повинность внедрена уже пять лет назад.

И ещё, я не удержался и создал полевую кухню. Мне вообще не понятно, почему солдатские мобильные кухни появились в истории так поздно. Ведь технологически они не сложны. Два котла и топка. Всё это стоит на крепкой одноосной основе с конной тягой. Сейчас солдаты питаются за счёт местного населения или готовят самостоятельно, сбиваясь в артели. Я же запустил полевые кухни ещё три года назад. Не сразу нам удалось отработать окончательный вариант. Первые кухни пошли в войска и практически моментально заработали любовь солдат.

Малая ротная кухня рассчитана на питание 150 человек, большая до 350. Но тут всё упирается в проходимость. Дороги у нас весьма условные. А как развезёт, так солдатики кормилиц на руках вытаскивают. Но при этом любовно называют «матушка».

Скажете пустяк? Не думаю. На голодный желудок особо не повоюешь. А так мои снабженцы лично следят за доставкой провианта и солдатику не надо переживать на этот счёт.

А пока мои полки проводили манёвры возле Новгорода, послы занимались не менее важным делом. Формированием «Северного союза». На первый взгляд формируется неплохой альянс. Кроме датского-норвежского королевства, саксонцев и поляков, наклёвывается военный союз с Голландией, Пруссией и курфюршеством Ганновер. Но и шведы не сидят, в ожидании нападения. Они проводят активные консультации с англичанами. Но последние мне не опасны, боевые действия предполагаются на суше, где англосаксы традиционно слабы.

Мы выбрали для начала войны весенний период. Как и Петр, я решил атаковать в первую очередь сильнейшую крепость Нарву (русский вариант Ругодив). Но мы решили не афишировать свои намерения и когда только закончилась осенняя распутица, войска отправились на манёвры. Ещё раньше в этот город скрытно пробрались люди из Тайной канцелярии. Их задача, добыча достоверных сведений.

Нарву построили в 13 веке датчане, а Иван III для борьбы с Ливонией построил напротив русскую крепость Ивангород и захватил Нарву. Потом город переходил из рук в руки, за него бились шведы и русские. Мне важно захватить крепость, чтобы её гарнизон не угрожал тылам нашей армии.

Скоропостижная смерть патриарха Иоасафа заставила меня изменить ближайшие планы. Несколько дней длились панихиды и литургии по усопшему, затем последовало отпевание. Погребение состоялось в Успенском соборе Кремля. Разумеется, я озаботился вопросом, насколько естественной стала смерть моего ближайшего сподвижника. Быстрое следствие показало, что умер тот от банальной пневмонии. К сожалению, к моим врачам патриарх не обращался, и я был вынужден смириться с его потерей.

К этому факту я отношусь двояко. С одной стороны, Иоасаф сумел с моей помощью провести так необходимые нам церковные реформы. Он сумел удержать русский народ от раскола и не допустил перекосов в богослужении в пользу греческих традиций. Русская церковь теперь абсолютно автономна от константинопольского патриархата и приспособилась под нужды именно русского народа.

С другой стороны меня не устраивает тот факт, что патриарх практически является ровней монарху и влияет напрямую на управление государством. Это мы с Иоасафом смогли разумно разделить полномочия, к радости обоих. А вот мои наследники обязательно столкнутся с проблемой этакого двоевластия. Поэтому смерть патриарха позволяет провести задуманные изменения.

Из исторического опыта тот же английский монарх Генрих VIII решительно отфутболил папу римского с его полномочиями и сам встал во главе англиканской церкви. Пётр I, воспользовавшись смертью патриарха Андриана, тоже отменил патриаршество и создал Священный Синод, сразу подмяв его под себя. Пётр Алексеевич фактически стал во главе Русской православной церкви, хотя официально духовного сана не имел. Но был объявлен «верховным защитником и покровителем» церкви.

Но и отменять институт патриаршества я пока не хочу. Меня устроит изменение статус-кво, при котором патриарх не сможет вмешиваться в политические процессы, ограничившись духовной сферой. А подобное желательно одобрить на архиерейском Соборе. Собрание православных епископов должно подтвердить изменения. Можно, кончено, поступить по-своему как Пётр Алексеевич. Хрясь, со всей молодецкой силой мордой о стол, и ваши не пляшут.

Всё-таки архиерейский Собор рассматривает вопросы богопознания и богопочитания, а не государственного устройства. Но я заинтересован в консенсусе с церковными иерархами. Они должны навечно стать верными помощниками российских монархов, ведя за собой паству в нужном направлении.

В результате поиска мне удалось определиться с новым патриархом. На Большом архиерейском Соборе был утверждён и позже принял первосвятительский сан новый патриарх Тихон. Митрополит Рязанский показался мне лучшей кандидатурой. Он понимает, что не следует церкви влезать в дела светские. И его роль при государе определена изменениями на том же Соборе. Роль патриарха на Руси регламентировалась несколькими документами. Это Уложенная грамота от 1589 года, Соборные грамоты от 1590 и 1595 годов, а также Уложением о патриаршестве. А сейчас православные епископы подтвердили новое Уложение о патриаршестве. Процесс шёл сложно. Мне пришлось подкупать, угрожать и даже шантажировать отдельных невменяемых личностей. Но у меня вроде получилось.

А за эту лояльность я сохраняю монастырям и храмам их земли и льготы в налогообложении. Но церковь обязана активнее заниматься просвещением молодёжи. Им надлежит при каждой церкви создать школы для детей, в которых те смогут получить как богословские знания, так и общеобразовательные.

Порой мне кажется, что я похож на снежный ком, который катится с горы. По мере движения я обрастаю массой и влиянием, но при этом порой лишаюсь возможности быстро изменить курс. Как монарх огромной страны я имею массу ограничений в своих действиях. Чаще всего наложенных самим собой на свои же поступки. В своё время я буквально проштудировал трактат Никколо Макиавелли «Государь». В нём есть сомнительные и циничные утверждения, но в целом это уникальный труд. Я переработал многие его пункты и успешно их использую. Мои спецслужбы регулярно вычисляют тех моих подданных, кто обладает чрезмерными политическими амбициями. То есть нужно защищать и приближать слабых лидеров и уничтожать потенциальных конкурентов.Болезнь легче вылечить в начале процесса. Классика.

Залог успеха в отношениях с поданными — гармоничное сочетание щедрости и скупости, политика кнута и пряника. Причём наказывать нужно сразу и желательно чужими руками. А награждать из своих рук, старательно растягивая удовольствие.

Но мой прагматизм дал сбой, когда моя Маша напросилась ко мне на приём. Ну, скажем так, на неофициальный приём. Просто отловила меня в проходе, когда я торопился на Госсовет. Погладила мою щёку, как только она умеет и прошептала на ухо, что желает со мною переговорить, с глаз не глаз. Договорились встретится после ужина.

И вот сейчас в моём кабинете, который является самой уютной для меня комнатой во всём дворце, мы сидим напротив друг друга и по лицу собеседницы я понимаю, что разговор состоится не из лёгких.

— Ваня, я хочу замуж, — пытаюсь уловить в лице любимой хоть намёк на улыбку. Хоть лучик нежности в глазах. Но девушка необычайно серьёзна.

— И за кого, если не секрет? — моя жалкая попытка всё-таки перевести разговор в другую тональность не удалась.

— Григорий Ларионович Лопухин сделал мне предложение. Или скорее он спросил у меня, возможно ли обратится к тебе с таким вопросом.

Ах, Гришка. Когда успел подсуетиться-то, стервец. Отец Григория Ларион Дмитриевич — был думным дьяком при моём братце. А сам Гриша один из первых отошёл под мою руку. Ещё подростком он безоговорочно принял мою сторону и никогда не предавал. Сейчас Григорию уже почти тридцать, он мой ближник, и я намерен посадить его на Новгородское наместничество. Это регион чрезвычайно важен в свете предстоящей войны со шведами. И я сейчас буквально поставлен перед сложнейшей для меня проблемой.

Я люблю Машу, наверное люблю. А как ещё назвать чувство, когда одно только её присутствие поднимает моё настроение на невиданную высоту. При взгляде на неё меня охватывает желание обнять и защитить. А то чувство нежности и благодарности, когда она покидает мою постель утром? Что тогда любовь?

Правда, мы давно, пожалуй уже несколько месяцев, не были вместе. Много работы и я просто замотался. Нет, это не охлаждение отношений. Но, наверное, мне стало неудобно смотреть жене в глаза. Хотя Аня никогда меня не попрекала связью с другой женщиной.

А теперь Мария сидит рядом и смотрит на меня влажными глазами. Не хочу, я не хочу её отдавать другому. Даже такому как Григорий. Она моя. Но вот ведь жизнь, зараза.

С другой стороны, девочка просто хочет иметь свою семью, детей и чтобы мужа не приходилось ни с кем делить. Я ведь сам воспитал её в духе свободных традиций.

Упав перед ней на колени, я уткнулся лицом ей в ноги. А Маша стала меня успокаивающе гладить, нежно касаясь головы. Сделав адски трудный выбор, я поднял голову, — он тебе хоть немножко нравится?

Машино лицо тронула мудрая материнская улыбка и она кивнула.

Этого мне хватило. Потом девушка целовала мои руки, будто не знала сразу, что я не смогу ей отказать. А когда она ушла, я неожиданно для себя со всей дури вмазал кулаком в кирпичную стену. Боль отрезвила меня, даже пришлось дать отбой вбежавшему охраннику. А потом, после бокала портвейна, на меня напал очередной приступ самокопания. Мне опять стало казаться, что вся эта ноша не для меня. Я не хочу постоянно идти на компромиссы с самим собой. Ну не нужна мне эта огромная власть и заискивающие взгляды придворных. Хочу просто жить, любить, воспитывать и наслаждаться свободой. А я сам себя запер во дворце и не могу даже делать то, что мне нравится.

Глава 10

Искусство войны — это очень полезный инструмент, которым должен владеть любой государь. Это не только Макиавелли говорил, мой отец и брат понимали важность присутствия на поле брани царя. Война необходима для поддержания власти и монарх просто должен быть в рядах своей армии. Совсем не обязательно командовать, для этого есть генералы. Но поддерживать своих солдат государь обязан. В противном случае он рискует прослыть трусом. А вот ежели все тяготы военной компании государь поделил со своей армией — это залог поддержки с их стороны.

Первым открыл военную компанию датский король Фредерик III. Его армия вторглась в Гольштейн-Готторпское герцогство на юге страны, в ту его часть, которая поддерживала шведов. А те в ответ попытались высадиться под Копенгагеном, но их флот был разбит в морском сражении. Ян Казимир медлит, явно выжидает, чья возьмёт. А вот саксонец Иоганн Георг II вторгся в область Видземе (включала современную Ригу). Шведы называли Видземе хлебной провинцией и учитывая важность Риги, выслали свой флот с десантом.

А вот моя армия в это время чисто случайно проводила манёвры в районе севернее Новгорода.

Ингрия — район, исстари входивший в состав Новгородской вечевой республики. Позже вошёл в состав Московского Великого княжества. В настоящее время оккупирован шведами.

Я заблаговременно разместил там склады провианта и боеприпасов. В принципе у меня есть батареи осадных тяжёлых орудий. Но наша задумка иная. У меня нет никакого желания месяцами штурмовать крепкие стены Нарвы и Ивангорода. Я хочу заманить основные силы шведов в ловушку.

Подойдя к стенам Нарвы, мы начали вялый обстрел стен города. Ну так, чтобы не расслаблялись. Я ждал известий от моих лазутчиков. К началу июня стало ясно, что штурм Риги провалился окончательно. Как только шестнадцатитысячная шведская армия подошла к городу, саксонец снял осаду и отступил в Курляндию. Тогда шведский генерал Симон Грундель-Хельмфельт перебросил свою армию по морю в Пернов и направился к осаждённой Нарве.

Против 16 000 шведов у меня было стянуто около 24 000 русских, включая кавалерию и 4000 иррегулярной конницы. В пушках у нас относительный паритет, 37 у шведов и 54 наших. Но мои пушкари ещё не прошли испытание боем.

В моей армии на данный момент два рейтарских полка. Это элитная конница, состоящая из русских дворян. Полк драгун и гусар — эти смешанные с большой частью иноземцев.

Десять полков пехоты в среднем по 1200–1500 человек. Я много вкладывал в подготовку именно пехоты. Мои солдатушки единообразно вооружены, умеют совершать перестроения в полевых условиях, но только у офицеров есть опыт боевых действий. Ну и смешанная конница из казачков и татар играет роль догоняющего-заманивающего.

Как только мне доложили, что армия неприятеля подходит к Нарве, я дал команду сниматься. Тяжёлые орудие ещё с вечера снялись и пошли своим ходом на юг.

Вот чем лёгкая вспомогательная конница хороша, так тем, что умеют почистить вражеские тылы или показать пятки, стремительно убегая. Обстреляв подходящие части шведской армии, они кинулись тикать. Естественно, шведская кавалерия начала преследование. Хаккапелиты, лёгкая шведская конница, обгоняя тяжёлых рейтар, с улюлюканием бросились в погоню.

Верстах в трёх от города грунтовая дорога ныряет в хвойный лес. Она перепахана копытами и сапогами прошедших армейских частей. Через 800 метров грунтовка выныривает из леса и упирается в большой луг. А уж там выстроились стройными рядами мои пехотинцы. Восемь полков образовали полумесяц, ещё два в резерве.

Вот выметнулись казачки, эти стремительно проскочили нам за спину и растворились в берёзовой рощице. Время громко отсчитывает, как метрономом, мгновения. Будто определяя — кому жить, а кому умирать. Я вижу, как солдаты переминаются, в ожидании команды унтеров. Но надо ждать.

Наконец показалась лёгкая конница. Эти вылетели, горяча коней и стали притормаживать. Явно не ожидали увидеть превосходящие силы пехоты. Сотен пять скопились вдоль дороги, не решаясь напасть. Но тут их начали сзади подпирать рейтары. А когда давление увеличилось, конница начала разгон. Атака нескольких тысяч конников всегда страшна, но наши полковые ряды окутались дымом и место сражения скрылось с моих глаз. Мне только и осталось, что нервно тискать рукоять сабли. А когда дым развеялся, стали видны стройные ряды пехоты. Враг не смог добраться до них, сейчас там настоящий ад. Сотни лошадей бьются на земле, слышны крики и стоны раненных. Оставшиеся в живых бросились назад. Даже с нашего места слышны крики унтеров, понукающих быстрее производить перезарядку. Командующий моей армией Фридрих фон Балк посылает вестового, и пехота начинает рассредотачивать свои ряды, пропуская вперёд батарею полевых орудий. Сейчас пушкарям предстоит первыми встретить элитные части шведов.

Кроме Балка возле меня находится Григорий Ромодановский. Пётр Потемкин с кавалерией, скрывшейся в лесу. А Иоганн Вейсбах командует артиллеристами. От них зависит исход сражения.

Мы ждём, клюнет шведский генерал или останется прикрывать город.

Потянулись томительные минуты. Фон Балк дал команду пехоте расслабиться и перекусить сухим пайком. Солдаты просто сели, вытянув ноги. Им, возможно, ещё придётся повоевать.

— Идут, идут, — это полусотня казачков выметнулась на луг.

— Пехота идёт, — доложился хорунжий.

Всё, теперь дело серьёзное пойдёт. Мне не нравится, что Пахом начал оттеснять меня на задний план. Ещё немного и я не смогу увидеть сражение.

Под барабанную дробь шведы красиво выходят из леса. Тут же выстраиваются в боевые порядки, давая выйти другим частям. Так в течении двадцати минут огромный луг заполнился людьми. Между двумя армиями не более сотни метров. И никто не стремится начать первым. Если честно, я уже был готов на переговоры с их генералом. Возможно, удастся договориться полюбовно. Меня устроит, если они оставят Нарву, тогда я дам им уйти.

Но нет, зазвучал рожок, истерично забили барабанщики и шведы тронули свои полки.

— Ну давайте же, стреляйте, — торопил я мысленно пушкарей, до хилого ряда пушек осталось не более 30 метров. Когда фон Балк дал сигнал открыть огонь, передняя часть луга покрылась дымом. Дальше я уже не ориентировался. Звучали сигналы, кричали рядом люди. А я растерянно стоял, отмахиваясь от охраны. Те же пытались оттащить меня в сторону.

А когда развеялось, картинка разительно поменялась. Картечь проделала убийственные прорехи в стройных рядах шведской пехоты. Наши пушкари, бросив орудия, стремительно убегали под защиту своей пехоты. Сейчас ряды противника смешались, а вот наши быстрым шагом приближаются.

С обоих сторон раздались залпы и пехота пошла в штыковую. Сейчас уже непонятно, кто где. Такое ощущение, что столкнулись два поезда. Над полем стоит дикий ор, солдаты теряют человеческий облик, отбрасывая мушкеты и вцепляясь зубами в глотки врагу. А когда сражение распалось на отдельные островки, вперёд пошли наши резервы. Два полка грозно, сохраняя ряды, сходу ударили, опрокинув остатки армии шведов.

И те побежали, сначала робкий ручеек, я потом всё увеличивающийся втягивается на лесную дорогу. Но она узкая и не может вместить всех желающих, образовалась пробка. Тогда вражеские пехотинцы начали бросать оружие и сдаваться.

Пришло время нашей конницы. Она еще практически не учувствовала в сражении. Первыми полетели лихие казаки и татары. Вслед за ними устремились мои гусары. А вот рейтар мы придержали, будут в резерве.

Постепенно сражение приблизилось к городу. Тут шведскому генералу удалось организовать отпор. Теперь уже их пушки выстроились перед остатками войска. Вот только фон Балк не собирается атаковать в плотном строю. Наша легкая кавалерия осыпает пушкарей стрелами, а в ответ стрелять по ним из пушек — гиблое дело. Пушкари начали прятаться, пришло время больших батальонов. Двинулись наши части, судя по донесениям, у нас потери в пределах нормы. Костяк остался.

Пехотные ряды жадно заглотили вражеские батареи и вышли на оперативный простор. Отсюда отлично видны стены Нарвы. Судя по всему, её гарнизон присоединился к основному отряду. Но даже отсюда видно, что ряды шведов расстроены. А наша лёгкая кавалерия зашла в тыл шведам и теребит их. А на флангах накапливаются мои рейтары и гусары.

Не знаю, даже обидно как-то. Хотел ещё повоевать, но вдруг шведы прислали парламентёра. Вскоре мой Ромодановский с фон Балком встретились с главнокомандующим шведской стороны. Ну а когда тот в сопровождении ординарца потрусил на лошади в нашу сторону, стало ясно, что эту компанию мы выиграли. Шведы сдаются.

Дальше пошли политесы. Я грозно хмурил брови и делал вид, что с трудом поддаюсь переговорам. Мне жизнь моих солдат дорога. Поэтому я пошёл на условия, выторгованные у генерала Симона Грундель-Хельмфельта. Швед сдаёт нам город со всеми припасами и орудиями на стенах, но мы обязуемся не устраивать там резню протестантов. Они-то в своё время вырезали всех русских. Но я не кровожаден. Сам генерал остаётся у меня в гостях, впрочем, как и его солдаты. Когда гарнизон сдаст город в целости и сохранности, мы отпустим шведов. Без оружия, знамён и артиллерии.

Да, я понимаю, что с этими ребятами нам придётся ещё столкнуться. Но эта битва осталась за нами. А битый враг — пуганный враг, это уже не те солдаты, что были уверенны в своей непобедимости.

А пока шведы чухаются, мы оставили в городе сильный гарнизон под командованием Ромодановского и быстрым маршем отправились к Ивангороду.

В эту компанию нам ещё удалось освободить: Ям, Копорье и Орешек. Это русские крепости в Ингерманландии, захваченные шведами сорок два года назад. Практически, выход к Балтике завершён. Остались небольшие крепости вдоль побережья. Но на носу осень и мне важнее обустроить армию на зимние квартиры. А по весне продолжим. Моя задача, освободить всю Ингерманландию с выходом к Балтике. Если получится, то мы прорубим окно в Европу на добрых сорок лет раньше.

В целом летнюю компанию можно считать успешной. Понятно, что всё ещё впереди. На очереди Лифляндия и Эстляндия. Я уже не говорю о землях севернее и западнее Ладоги. Но начало положено. Мои солдаты и офицеры поняли, что шведов бить можно. Их нужно не бояться, а опасаться. Шведская армия остаётся самой сильной в нашем регионе. Мы неожиданно, без значительных потерь и долгого топтания вокруг крепостных стен смогли взять четыре не самых слабых крепости в районе будущего Санкт-Петербурга. Здесь сработали два фактора. Это наличие у нас больших осадных мортир, две батареи которых удалось закупить у французов. И тот факт, что мы смогли всего за неделю взять значительно более сильную крепость Нарву с её многочисленным гарнизоном. При этом заставив сдаться армию опытного шведского генерала. Известия об этом достигли осаждённых.

Вот о чём должен думать комендант осаждённого гарнизона? — «Эти русские взяли Нарву и разбили подошедшую армию. Взятых в плен отпустили, не допустив бесчинств среди населения в городах. Почему и мне тогда не сохранить для короля людей и их семьи. Помощь в ближайшее время точно не подойдёт. Шведская армия увязла в Ливонии и Польше. Кому нужны напрасные жертвы?»

Я не обольщаюсь, впереди долгая война. Тот же Пётр воевал больше двадцати лет, откусывая по кусочку земли у упрямых шведов. Те упорно не хотели терять свою репутацию гегемона, ну и континентальные богатые земли, разумеется, тоже терять не собирались.

На зимние квартиры армия встала не только в освобождённых крепостях. Здесь не хватает фуража и провианта для моих полков. Пришлось оттягивать части к Новгороду и Пскову. Последний стал моей военной опорной базой. А вот в Новгороде наместником сел мой ставленник Григорий Лопухин. Обвенчавшись в Москве, где мне пришлось играть роль посажённого отца в храме, он сразу засобирался на новое место службы. Если честно, смотреть на счастливое до неприличия лицо своего ближника мне было непросто. Мария тоже выглядела довольной. Но вот посетить Новгород по дороге домой я не пожелал. Не хочу мешать их счастью.

В Твери, где мы остановились на постой, меня нашёл гонец от Никиты Салтыкова. Он начальник царской канцелярии и действительно находится на своём месте. В моих делах всегда образцовый порядок. Письма от него регулярно приходили, но обычно с оказией. А тут гонец передал срочный пакет. В нём маленькая записка, — «Царица занемогла, совсем плоха. Приезжай.»

Несмотря на сумерки, я приказал запрягать коней. Передвигался я в специальной карете со всеми удобствами. Да какие уж тут удобства, гусарский эскадрон выметнулся из города. До Москвы 176 вёрст. Вскоре большая часть всадников отстала, лошади не выдерживали. А мы скакали одвуконь. На станциях меняли лошадей, на одной из них остановились, когда сил скакать больше не было. После непродолжительного отдыха опять дорога, благо дождей нет. На третий день грязные и смертельно уставшие мы подлетали к Москве. Комендант Шталькберг попытался отдать мне рапорт, но я оттолкнул его конём и поскакал ко дворцу.

Опочивальня царицы на верхнем этаже. В предбаннике много народу из её свитских. Я только ополоснул лицо, руки и прошёл в комнату.

Ввиду солнечного утра опочивальня хорошо освещена. Аня лежит неподвижно, рядом с нею суетятся две служанки. А вот вид стоящих рядом Тимофея с моим личным лекарем Егором не порадовал, на сердце стало тяжело. Третьим стоит Салтыков. Они как-бы отстранены и закрыты невидимым щитом от той части комнаты, где стоит кровать с больной. Будто она их не так и интересует. Будто им известно нечто, что исключает Аню из круга их интереса. Так выглядят посетители около постели умирающего, они всё для себя поняли. А вот я нет.

В три шага я очутился возле жены. Чёрт, лицо бледное, будто восковое. Я притронулся к её руке, прохладная и влажная.

Повернувшись к стоящим, бросил, — рассказывайте.

Рискнул Тимофей, — это началось неделю назад. Царице неожиданно стало плохо, она жаловалась на боли в животе. Мы пытались бороться, давали травяные отвары, мёд. Когда прикладывали нагретый лён или соль, становилось легче. А вот два дня назад стало совсем худо. Пошла кровавая рвота, боли стали невыносимыми, и я дал ей опиумную настойку. К утру царице стало легче и даже удалось накормить её бульоном. Но вскоре начался сильный жар и живот вздулся. Ночью она в последний раз пришла в себя, Вас спрашивала. С тех пор в сознание не приходит. Мы послали за батюшкой. Вчера тоже святой отец приходил исповедовать.

Я стою растерянный и не знаю, что делать. Это похоже на прободную язву. А впрочем, это может быть что угодно. Как без УЗИ определишь? Дёргаюсь и пытаюсь отдавать приказы, но тут же сам их отменяю. Какая нахрен полостная операция? Без антибиотиков и прочего.

— Всё, отошла, — служанки отпрянули в сторону, — вздохнула в последний раз и отошла, — пояснила старшая.

Дальнейшего я не помню, меня увели силой. Я только успел увидеть склонившегося над телом священника и как моей Ане подвязывали руки.

День, ночь — всё слилось. Забылся лишь под утро. С утра встал и попытался заниматься делами. Но вскоре понял, что не в состоянии. Мысли постоянно возвращались к ней.

Хоронили царицу в Вознесенском монастыре, а поминальные службы прошли в Успенском соборе Кремля. Так я остался вдовцом, а мои малые сиротами. Я их почти не видел всё это время. На отпевании присутствовали старшие. Наталье уже двенадцать, а наследнику Андрюхе девять. А вот семилетнюю Настёну я решил не травмировать. Она очень эмоциональна у меня.

Через неделю ничегонеделания вроде отпустило. Я взял детей и уехал в Саввино-Сторожевский монастырь. Здесь любил бывать ещё мой брат. Недалеко от Москвы и спокойно, он даже построил здесь свою резиденцию и часто приезжал с семьей на отдых и для духовного уединения. Вот здесь на лоне природы мы и провели несколько дней.

Всё произошло настолько стремительно. Ведь ещё десять дней тому назад я был вполне счастлив. У меня была любящая жена, в этом плане мне повезло. Ну кто из сильных мира сего может похвастаться тем, что любит и любим? Я вспоминал, как увидел её впервые из окна дворца. Как разглядывал вблизи во время венчания в церкви. Как мы трудно притирались друг к другу. Аня подарила мне трёх замечательных деток. А вот уберечь её я не сумел. Как ни торопился. Видимо там наверху решили, что мне обломилось чересчур много всего хорошего. Надо опустить на грешную землю, чтобы не загордился.

А когда боль притупилась, я решил возвращаться. Ко мне каждый день приезжали советники и забыть про дела никак не получалось.

Глава 11

Вопреки ожиданиями, моя казна в результате начавшихся боевых действий не так сильно просела, как ожидалось. Сказался великолепный урожай зерна в этом году. Затяжная бабья осень без сильных осадков позволила снять урожай в большинстве центральных областей.

На первом же заседании Госсовета мы занялись планированием предстоящей весенней компании. Понятно, что Карла не устраивает потеря пяти крепостей. Тем более, что Ян Казимир окончательно обосрался под Ригой. Получив по сусалам, стремительно кинулся в бега. Фредерик осадил Шлезвиг и топчется возле его стен. Видимо ждёт, когда Карл доберётся до этих мест и можно будет с почётом отойти.

Саксонец пока безуспешно пытается покорить Бремен-Верден.

Недаром сейчас Швеция считается великой державой. Только на континенте, не считая Данию, она завоевала Эстляндию, Лифляндию, Ингерманландию и часть Карелии. В северной Германии за ними — шведская Померания, Бремен-Верден в нижней Саксонии. В Норвегии — Бохуслен, Херьедален и Емтланд. И вот сейчас коалиции нужно заставить ненасытного захватчика подавиться чересчур большим куском завоёванного. Это будет сложно. Я, естественно, собираюсь как минимум вернуть русские земли и восточную Прибалтику. А там как получится.

Карта шведских земель на конец 17 века

Правду говорят, что беда одна не ходит. Умерла Мария Ильинична Милославская, вдова брата. Пережила сестру лишь на двадцать дней. Оставила пятерых детей круглыми сиротами. Вообще общеизвестно, что Алексей Михайлович был очень плодовитен, чемпион в этом деле среди русских монархов. От двух жён у него было полтора десятка детей. Часть умерли в раннем возрасте. А сейчас, в изменившейся истории, на моём попечении остались лишь:

— Евдокия, 14 лет.

— Марфа, 12 лет.

— Софья, будущей бунтарке 9 лет.

— Екатерина, 7 лет.

— Ну и шестилетний племянник Фёдор.

У меня теперь принцесс, хоть соли в бочках и продавай на развес. И если Таню я пристроил, она теперь замужем за генерал-майором. Аня категорически не желала замужества. Её устраивала устоявшая жизнь. Сердечный друг и единомышленник под боком и очень интересная работа. На ней практически держатся всё образовательные учреждения. А вот Ирина — типичная великосветская клуша, её и интересуют лишь новомодные балы и развлечения.

Фёдора я воспитаю сам, он будет помощником моему Андрюхе. А вот племянниц надо пристраивать в хорошие руки. Время ещё есть, но думаю, что лет через пять Россия окончательно займёт место среди великих европейских держав. И за моими принцессами ещё очередь стоять будет.

Кстати, давно собирался. Я начал набрасывать проект Указа о великокняжии. Это не дело, что отпрыски нашей фамилии являются обычными высокородными. Отныне вводится институт великий князей, что автоматически подымает и статус девчонок.

Готовиться к весенней военной компании мы начали заранее. Начали завозить фураж, провиант и боеприпасы в Псков и Новгород. Это наши опорные базы. За зиму я смог набрать дополнительно несколько солдатских полка. У нас диспропорция — кавалерии достаточно, а с учётом иррегуляров даже излишне. А вот пехоты не хватает. И именно пехота выигрывает сражения. С полевой артиллерией относительно нормально. Мои заводы отлили более двухсот новых орудий. С осадной артиллерией похуже. А вот стрелковое оружие приходится пока покупать за границей.

На тульском заводе смогли изготовить первую партию в тысячу фузей новой конструкции. Гладкоствольное оружие комплектовалось импортными шведскими замками. Разработка своих собственных пока буксовала. Этого количества категорически не хватает. Армии требуются десятки, если не сотни тысяч легких и удобных фузей. Мои купцы пёрли из-за границы как готовое оружие, так и стволы и замки по отдельности. А доводили уже в Туле. По прикидкам, только года через три мы сможем наладить этот процесс и закрыть потребности армии. А пока что наблюдался полный разнобой. Каждый пехотинец отливал для своей фузеи пули сам. Они отличались калибром. Если унифицировать калибры и боеприпасы, то всё можно изготовлять в полковых мастерских.

Передо мной выстроились ровные ряды новых полков. Мы смогли подготовить пять пехотных полков. Да, они пока не прошли горнила сражения. Но вид уже весьма воинственный. Мне приятно смотреть на солдат и офицеров. Наша армия внешне отличается от тех же шведов или немцев. Я сразу решил, что мои солдатушки будут носить удобную и практичную форму. Никаких буклей, париков и треугольных дурацких шляп. Деревянные башмаки, непрактичные и холодные мундиры пусть носят европейцы. У них климат помягче. Мои же носят удобную мягкую обувь и кафтаны, который лучше подходят для наших климатических условий.

Да, офицеры жалуются, что их полевые мундиры сильно проигрывают нарядностью европейским. А я отвечаю, что на поле брани офицер является главной мишенью для врага. Зато парадную форму разрабатывали лучшие умы портняжного искусства. На моих Кремлёвских балах армейские офицеры выделялись красивыми мундирами и пользовались неизменным успехом у слабого пола. А ещё у некоторых на лацкане красуются орденские ленточки и памятные медали «За Нарву». Это мои офицеры, отличившиеся в прошлой военной компании. Эти даже стоят немного наособицу. Будто отмеченные богом. Пётр Алексеевич был мудрым человеком, когда начал вводить знаки отличия. Вот и я пошёл по его стопам, заранее обеспокоился этим вопросом. Ведь воевать нам придётся постоянно. А награждать землёй, крестьянами и деньгами муторно. Вот я и создал ювелирную мастерскую, находящуюся в ведении царского монетного двора.

Для солдат мы подготовили медали «За отвагу» и «За храбрость», последняя имеет две степени. Вручаются только рядовому и сержантскому составу, а также младшему офицерскому за доблесть, проявленную в бою или спецоперациях.

Военный орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия (в простонародье Егорий) был особенно почётен.

Он имел четыре степени и давался только солдатам и офицерам, проявившим в бою личную доблесть.

Высшим орденом является орден «Святого Андрея Первозванного» и вручается за верность, храбрость и оказанные отечеству услуги. Проще говоря, вручается государственным деятелям.

Отдельно идёт орден «Александра Невского», вручается за военные заслуги высшим офицерским чинам.

Надо понимать, что каждый орден был не только красивым украшением к мундиру. К нему полагались внушительные денежные выплаты, земельные наделы, именное или даже потомственное дворянство. Тот же Георгий автоматически давал потомственное дворянство. Отсюда и интерес к нему. Со временем материальная составляющая будет уменьшаться по мере роста статуса награды.

На мгновение, мне показалось, что сзади стоит Аня. Когда я работал, у неё была привычка подойти сзади и подуть тёплым дыханием мне на макушку. Вот и сейчас мои отросшие волосы взъерошил ветерок. Резко оглянувшись, понял, что это всего лишь сквознячок. Кто-то открыл дверь в приёмную моего кабинета. Сразу открылась внутренняя дверь.

Без стука ко мне в кабинет входят только три человека. Это начальник моей личной охраны Пахом, Митя Зубов, мой ординарец и секретарь Егор Мусатов. Когда-то в будущность наместником Ярославским, я держал на этой должности Салтыкова. Но сейчас Никита Иванович заведует намного большим хозяйством, на нём вся царская канцелярия. А вот Егор мне приглянулся за исполнительность и удивительное качество опережать мои просьбы. Его предок служил касимовскому царевичу, а Егор при мне абсолютно заслуженно получил потомственное дворянство. Он единственный отказался от моих услуг шафера. А ведь я предлагал ему в жёны племянницу Василия Нарышкина. Так нет, упросил дозволить ему самому сделать выбор. Видать сказалась кровь, выбрал себе пухлую татарочку, дочь богатого торговца скотом. Ну, вольному воля. Захотел по любви, так тому и быть.

Егор всегда аккуратен и пунктуален. Невысокого роста, щуплый и чернявый, он всегда находится в приёмной. Уходит только когда я ложусь спать. Порой силком отправляю его домой к любимой жёнушке. Ну, за верность я своему секретарю плачу как министру. Чтобы не было соблазна с другой руки кормиться. Ведь секретарь в курсе почти всех моих дел.

— Иван Михайлович, к вам просится Головин. Говорит, срочно.

Семён Никитич Головин встал во главе коллегии иностранных дел сразу, как я решил Шереметьева поставить во главе коллегии внутренних дел. Боря склонен больше к импульсивным действиям и на посту министра внутренних дел он находится под моим присмотром. Да и Ртищев, глава коллегии Тайных дел, не даёт конкуренту расслабиться. А вот Головин имеет огромный опыт, много лет отработал в Посольском приказе. Дослужился до подьячего и что важно — я с ним плодотворно общался, будучи ещё юношей. Вот Семён и вписался в эту должность как родной. Он знаком с зарубежными послами, со многими состоит в приятельских отношениях. И этот человек никогда не принимает поспешных решений.

Я встал, чтобы чуть размять спину. А заодно оказать уважение сорокапятилетнему дипломату. Внешне Головин невзрачен. Невысок ростом, сутулится и имеет привычку почёсывать тыльную сторону левой кисти. Особенно когда мысленно уходит в себя. На лысой голове он носит круглую шапочку, а видимо по роду службы, всегда носит иностранные кафтаны.

— Заходи, садись Семён Никитич. Что случилось? — я ежедневно знакомился со сводкой, предоставляемой мне коллегией иностранных дел. Видать что-то незаурядное произошло.

Головин скользнул к стулу и пристроив свой зад, почтительно подал мне бумагу.

Это депеша от нашего посла в Польше. Тот сообщает о смерти польского короля Яна II Казимира Ваза. Дальний родственник шведского короля так и не проявил себя в прошлогодней компании. Его войска практически только обозначили нападение на шведов. Но всё-таки он отвлекал на себя некоторое внимание Карла XI. А сейчас, после его смерти временным правителем Польши стал епископ Ян Пражмовский. Тёмная лошадка и тот сразу объявил, что прекращает участие в боевых действиях.

— Да, Семён, разваливается на глазах наша Северная коалиция.

Не прошло и трёх недель, как мы получились неприятные известия из Дании. Сильный десятитысячный шведский отряд перешёл по льду пролива и вступил на датский остров Зеландия. Фредерик жидко обделался и, не дожидаясь осады Копенгагена, запросил мира. Привыкли датчане прикрываться своим флотом и на суше чувствуют себя как дети. А ведь шведы их просто на понт взяли. У тех совсем не было артиллерии, а без осадных орудий приступать к штурму укреплённого города — пустая трата времени и сил.

Теперь ещё поляки выходят из игры, — Семён, а что саксонец, не сдрейфил пока?

— Ну, Иоганн Георг II рассчитывает на поддержку своего французского патрона Людовика XIV. Но против него выступает эрцгерцог австрийский, поэтому ситуация пока стабильная. Вот сегодняшнее послание для меня, что доставили дипломатической почтой.

Хм, припрятал значит на посошок самое важное.

Перечитав дважды послание курфюрста саксонского, я передал вскрытый документ для ознакомления Головину.

— Интересно, Ваше Величество. Он просит нас о помощи.

Да, немец понимает, чем ему грозит остаться одному против шведов и просит меня весной напасть на крепости, находящиеся в руках шведов. А я не планировал это делать. Армия, базирующая в Пскове, должна только обозначить осаду Тарту и не дать шведам пройти по суше на восток, сковать их действия в Эстляндии. А основные операции пройдут на севере. Там три крепости — Выборг (Корела), Кексхольм и Сортавала. В случае успеха Ладога станет внутренним озером России, а будущей столице не будут угрожать близкорасположенные вражеские гарнизоны. А крепость Ниеншанц, на месте которой возник в будущем Санкт-Петербурга, в данный момент на стадии перестройки. Шведы задумали укрепить стены и возвести новые мощные бастионы. Думаю, мы сумеем быстро её захватить.

— Готовь заседание Госсовета, пригласи военных. Будем думать. А саксонцу ответь, что поможем.

Мой генералитет пока в смешанном составе. Четверо наших — Шереметьев, Трубецкой, Ромодановский и Потёмкин. Напротив варяги-наёмники, которые пока не приняли наше подданство. То есть у меня почти паритет, уравновешивающий друг друга. Но воюют иноземцы на совесть, — это Вейсбах, Бон, Дельдин, фон Балк и де Ропп. В той или иной степени все неплохо зарекомендовали себя в прошлой в летней компании. И если у них есть умения и опыт бороться с европейскими армиями, то у наших доминирует патриотизм и огромное желание утереть иноземцу нос. Особенно мне импонирует богемец фон Балк. Уравновешенный и любящий во всём строгий порядок. Но при этом генерал не опускается до откровенной муштры солдат. Понимает, что дисциплина необходима, но забивать солдата шпицрутенами для этого совсем не обязательно. Я помню, как он повёл сражение при Нарве. Поначалу генерал опасался моего «мудрого» вмешательства. А когда понял, что мешать я не собираюсь, сразу оказался в своей стихией. Его вестовые чётко работали, предавая указания командующего. Думаю, он способен на самостоятельные действия. Если дать ему в помощь того же Ромодановского, то вполне можно разделить армию.

К этому времени нам удалось сформировать пять новых пехотных полков, три артиллерийские батареи полевых орудий и ещё одну тяжёлых, осадных.

Предварительно мы составили план предстоящей весенней компании. На северо-запад от Пскова выдвигается фон Балк, Дельдин, Трубецкой и Ромодановский. Западная армия включает в себя:

— Пехотные полки, 28 000 человек.

— Вся тяжёлая кавалерия, это около 13 000 всадников.

— Вспомогательная конница около 8 000 всадников.

— Артиллерия 3 000 человек и 75 пушек.

Полевые орудия поделили приблизительно поровну, две трети осадных орудий досталось группировке, которой предстоит наступать на север от Новгорода. Нам предстоит штурмовать несколько крепостей. А вот тяжёлая кавалерия в лесах Карелии неэффективна, там раздольнее лёгкой вспомогательной.

Со мной идут остальные генералы, старшим пока назначен Вейсбах, но я планирую разделяться.

С нами выступают:

— Легкая кавалерия и драгуны, 3 000 всадников.

— Пехота и артиллерия, 21000 человек при 49 орудиях, в основном осадных.

Иррегулярная конница, 12 000 всадников.

Там предстоят большие концы на марше и лёгкая конница жизненно необходимо для разведки и блокирования врага. А ещё казаки, татары и башкиры быстро парализуют снабжение крепостей.

Выступаем сразу, как просохнет земля. Пётр Аксаков, начальник моей личной спецслужбы уже получает известия с городков, которым вскоре предстоит перейти в правильные руки. Его шпионы изучают, чем дышат гарнизоны и гражданские. И, само собой, ищут подходы к охране. Выгоднее всего застать тех врасплох и захватить ворота. У нас есть определённые намётки на этот счёт.

По нашим данным общая численность гарнизонов в трёх крепостях около 5 000 человек, плюс возможно шведы смогут усилить их за это время. В любом случае наши силы вроде бы значительнее. Но не надо забывать, что мои солдаты и офицеры пока недостаточно обстреляны. И мы собираемся разделиться на две, или даже три группы.

Как обычно, я встаю рано. После энергичной зарядки иду в церковь. Сидя перед алтарём, начинаю молиться. А на самом деле медитирую. При этом голова пустая до звона. Ни одной вменяемой мысли. А вот когда прихожу в себя, то задачи, накануне казавшиеся нерешаемыми, становятся ясными. Всё, что я когда-либо видел, слышал, о чём читал — вспоминается предельно чётко. Так мне удалось без лишних мучений воспроизвести петровскую Табель о рангах и многие его указы. Мы своевременно перешли на Григорианский календарь, окончательно внедрили арабскую цифирь и нам удалось прийти к тому варианту кириллицы, которая просуществует практически без изменений до начала двадцатого века.

Но сейчас мои послезнания никак не могут помочь. Невозможно вспомнить то, чего не случилось. История страны, да и Европы тоже, пошла по-другому, альтернативному пути. Надеюсь, что изменения к лучшему. Но разобраться и предугадать действия исторических личностей, сильных мира сего, стало трудно. Не только Пётр Алексеевич теперь остался только в моей памяти. Но и мальчишка-король Карл XII не сможет в будущем нагибать половину Европы. Ведь я собираюсь лишить его основы. Швеция в результате наших действий обязана потерять основную часть армии, репутацию великой державы и главное — свою экономическую мощь, черпаемую в эксплуатации захваченных территорий. Он, кстати, даже может вообще помереть в младенчестве. Иди-знай.

Я даже не упоминаю монархов государств восточной и центральной Европы. Кто покинул раньше этот бренный мир, кто-то пришёл преждевременно к власти, изменилось течение исторических событий.

А мне придётся идти наощупь, пользуясь услугами дипломатов и шпионов. Ну и, разумеется, руководствоваться логикой.

Глава 12

На ярко голубом небе весело играли в догонялки кудрявые барашки облаков. Но мне не до любования природой. Я вышел прогуляться по территории Кремля. Внутри всё кипит, час назад как вернулся из инспекционной поездки в Тверь. Она задумывалась как последняя проверка перед отправкой войск на линию боевых действий. А в итоге я перенервничал и чуть не приказал казнить высокопоставленных офицеров.

В Твери квартируют два линейных пехотных полка и полк драгунов. По приезду для меня и свитских Тверской наместник Михаил Сабуров устроил торжественный приём. Но я решил сначала проверить подготовленность частей к весенней компании. А через два дня пошли оргвыводы. Два полковника арестованы и отправлены в подземелья Тайной канцелярии. С ними предстоит вдумчивая и серьёзная работа. Казнокрады и предатели, одним словом. Сабуров, пока что сидит под домашним арестом, а вместо него я назначил временного наместника.

Сразу обратил внимание на бедственное состояние животных в конюшне. Поговорив с людьми, выяснил, что фураж для лошадей, который был оплачен казной, ушёл налево. Лошади худые с выпирающими ребрами смотрятся убого. Как на таких воевать?

И если Белгородский полк, хорошо показавший себя в прошлой компании, выглядит вполне достойно. То Архангелогородский фузилёрный полк, набранный зимой, напоминает мне стрелецкий приказ времён Смутного времени. Вместо закупленных за огромные деньги мушкетов солдаты вооружены каким-то старьём. Мундиры из худого сукна, обувка больше подойдёт крестьянам. Питание убогое, а ведь этот полк получил четыре новых полевых кухни. Про них отдельный разговор. Я сорвался и приказал наказать не только полковников, но и старших офицеров.

Сразу отдал приказ проверить состояние в других частях. До начала компании осталось всего полтора месяца, а тут такая катавасия. Теперь я понимаю Петра Алексеевича, почему он драл бороды и охаживал бояр палкой. С ним и иначе нельзя. Мне тоже остро захотелось начать строительство новой столицы, где мне удастся создать новое общество. Никакого панибратства и местничества. Ведь эти люди искренне не понимали, за что я на них сержусь. Ну украли малёхо, солдатушки пойдут в бой босые и полуодетые со старыми пищалями, вместо современных фузей. Что тут такого, они даже были готовы поделиться украденным со мною.

Первые результаты проверок меня немного успокоили. Не так всё плохо. Там, где командовали иноземные офицеры, состояние частей было получше. Я не склонен идеализировать тех же немцев, голландцев, французов и шотландцев. Наверняка дома, в привычных условиях они тоже не стали бы скромничать. Но сейчас эти наёмники оказались на чужбине и многие из них намеренны связать своё будущее с Россией. Жалование у офицеров весьма достойное, об этом я позаботился, чтобы не было соблазна предать. Они склонны при тяжёлых обстоятельствах на поле боя сдаться и не жертвовать собою. Но вот иноземцы неожиданно и показали себя с хорошей стороны. Подавляющее большинство наших русаков тоже не были замешаны в воровстве у казны и своих же подчинённых. Но ведь командиры видели проблему и никак не реагировали. Привыкли принимать это как данность.

Здесь как раз отличились интенданты, которые поставили плохое сукно и провиант. А чаще просто не довозили до места, продавая оптом на рынке. Ну ничего, сейчас миндальничать никак нельзя. Первым делом, пока дознаватели Ртищева допрашивали казнокрадов, люди из Дворцовой канцелярии и коллегии Большой казны опечатывали недвижимость супостатов. Личное имущество и деньги перевозились в казённые подвалы, а домочадцев определяли по родне. Полная конфискация, а участь нечистых на руку чиновников определит суд. Скорее всего поедут осваивать просторы Сибири. Не рубить же им руки, уши и прочие излишества, когда нам категорически не хватает грамотных чиновников на местах. А там, глядишь и прощение заслужат.

Прошлым летом мне было легче, сейчас же перед новой военной компанией бил настоящий мандраж. Постоянно казалось, что я упустил что-то очень важное. Я дёргал свиту и генералов, заставляя их отправлять во все стороны разведку.

Всё, Псковская группировка войск ещё три дня назад выдвинулась на штурм Дерпта. Их задача- как минимум, стянуть силы шведов и нейтрализовать их. Тем самым выполнить обещание единственному оставшемуся союзнику курфюрсту саксонскому. А заодно снять угрозу осады уже нашей Нарвы.

В Карелию пошли части под командованием Вейсбаха, де Роппа и с ними Шереметьев. У них задача — осада крепостей Выборг и Кексхольм.

Я иду с центральной, самой малочисленной армией, состоящей из конницы. Гусары, драгуны и казаки.

Первое же столкновение с противником показало, что мои опасения были излишне тревожными. Встреченный нами сильный отряд шведских рейтар, промышлявший южнее крепости Ниеншанце, был наголову разбит. Мы подловили их из лесной засады. Неожиданно легко взяли и саму крепость, расположенную в устье реки Охты. Гарнизон не ожидал скорого появления русских войск, часть стен были разобраны ввиду проведения строительных работ. Поэтому комендант просто сдался. Нам досталось сорок пять пушек и немало боеприпаса.

Практически мы стоим чуть восточнее того места, где Пётр построил свою столицу. Оставив гарнизон, где пленные солдаты заканчивают работы на стенах, двинулись на восток. По мере продвижения к Орешку стали приходить первые сведения. Опираясь на гарнизон Орешка (Нотебурга) наши осадили Выборг и частично Кексхольм. Связавшись с Вейсбахом я решил двигаться к посёлку Новая Ладога. Там с Новгорода заблаговременно подтянулась флотилия небольших лодок на подобии казачьих чаек. Как выяснилось, речная эскадра шведов, промышлявшая на Ладожском озере, была застукана практически со спущенными штанами. Они кинули якоря на ночёвку вёрстах в семидесяти от посёлка. Ну и наёмники из лихих людишек тихо подплыли и атаковали в темноте. Суда пожгли, два захватили и привели назад.

Олонец — довольно серьёзно укреплённый городок, являющийся центром региональной торговли. Сюда сходились несколько просёлочных дорог. Гарнизон 800 человек при тридцати небольших устаревших орудиях. Шведы не раз пробовали захватить этот наш форпост в Карелии, но каждый раз откатывались. А сейчас здесь не только активно строят судовую верфь, но и начал работать железоделательный завод. Наш замысел — строить морские фрегаты и вооружать пушками, отлитыми здесь же. Сам городок побольше Архангельска будет. Да и защищен не в пример лучше.

Олонецкий комендант Яков Стрешнев формально являлся подчинённым Новгородского наместника Григория Ларионовича Лопухина. А в реальности, учитывая удалённость от крупных городов и близость врага, был вполне самостоятелен. Мне показалось в своё время, что на таком месте должен быть человек инициативный и умеющий принимать решения. Именно по его предложению наша армия предприняла глубокий обход по правой стороне Ладоги к городку Сортавала. Ранее он назывался Сердовольским погостом и был расположен на северной оконечности Ладожского озера. По озеру параллельно неторопливо шли два захваченных фрегата, на котором ряженные моряки изображали шведов. Неделю мы пробирались вдоль берега озера по лесным дорогам. Попутно прервали панические сообщения мелких поселений и самой крепости. Нам нужно попытаться захватить её изгоном (внезапным нападением). По донесениям лазутчиков, стены крепости невысокие и большей частью деревянные. Но и мы двигаемся налегке, без артиллерии.

Удачно получилось, оба судна бросили якоря недалеко от небольшой пристани и вскоре команда без помех высадилась на берегу. Начавшаяся стрельба послужила нам сигналом. Мои гусары выметнулись из леса и обогнав небольшой караван крестьянских телег, влетели в город.

На всё, про всё ушло два часа. Гарнизон Сортавалы пытался отстреливаться, а комендант с небольшой командой заперся в ратуше. Но это уже ничего не решало. Что примечательно, местные жители радостно высыпали на улицу, встречая нас. Как оказалось, здесь большая часть жителей — православные карелы. Для них мы принесли свободу. Я имею в виду свободу религиозную в первую очередь. Церковь шведы снесли в первый же год захвата поселения ещё в далёком 1632 году. Пощадили только православный мужской монастырь неподалёку.

Не только по религиозным соображениям нам здесь рады. Как выяснилось, городок заточен на торговлю с Олонцом и всей юго-восточной Карелией. Поэтому купцы сразу начали делиться с нами сведениями о численности и расположению шведских застав. Они же сообщили о двух полках вражеской пехоты, расположившихся западнее лагерем в сорока верстах от Сортавалы. И тут сразу выяснилось, что нам нечего противопоставить шведам. Конница у нас в основном лёгкая, она хороша догонять и наводить панику. А вот против плотного строя пехотинцев, да с прикрытием двадцати пушек — только людей зря положить.

Пришлось посылать трофейные фрегаты и все доступные суда на другой берег к Вейсбаху. Нам нужен хотя бы один фузилёрный полк. Пушки мы снимем со стен города.

Я в немалых раздумьях. В данный момент мне Сортавала не нужна. Держать там сильный гарнизон смысла нет. Шведы обложат со всех сторон и возьмут измором, а помощь осаждённым будет идти очень долго. Советники предлагают разрушить стены и сжечь город, благо он из дерева.

Шведский командующий Эрик Дальберг боя не принял. Как только он понял, что его полки попадают в клещи, сразу снялся и бросив артиллерию, скорым маршем отправился на северо-запад. По их следам пустилась вспомогательная лёгкая конница. А наши части встретились с Астраханским линейным полком под командованием подполковника Михаила Игнатова. Он него и узнали последние известия.

К сожалению, осада Выборга и Кекхольма продолжается. Обложены они плотно, даже с воды. Но сказывается недостаточное количество тяжёлых осадных орудий. В основном идет сапёрная война. Наши пытаются заложить мины под стены города. А те роют встречные туннели. Мой командующий восточной группировкой раскинул сеть кавалерийских разъездов, чтобы не допустить незаметного приближения шведской армии. Ну никак не смогут они оставить на произвол судьбы Карелию и Ижору.

Сдались крепости только к апрелю. За это время в наших руках оказалась часть Лифляндии и Эстляндии. Сдался в мае и гарнизон Дерпта, это после того как русская армия разгромила корпус генерала Арвида Виттфельда. Было захвачено много пленных и военной амуниции.

И сразу завозились союзнички. Саксонец Иоганн Георг II вновь осадил Ригу. А тут ещё поляки посадили на престол нового короля. Михаил Корибут Вишневецкий не был горячим поклонником нашей страны. Ещё его отец сражался с Богданом Хмельницким и держал сторону польской короны. Но новый круль польский и великий князь литовский не мог спокойно смотреть, как русская армия захватывает земли, на которые он сам имеет виды. В письме мне он пишет, что согласен на то, что Карелия и Ингерманландия останутся за российской короной. А сам жадно посматривает на Лифляндию.

Ну, что мы захватили, отдавать не будем. А так, пусть щипает пёрышки шведскому королю. А тому сейчас совсем не весело.

Ещё совсем недавно его флот господствовал на Балтике. А сейчас датчане опомнились, Фредерику III видимо надоело выслушивать от своих вояк и подданных обвинения в трусости, и он открыл морской сезон. Первое же сражение закончилось поражением любимца шведского монарха адмирала Густава Стенбока. Пошла непруха шведам.

Я же, пользуясь относительной передышкой в военных действиях начал первые шаги в строительстве новой столицы. Проект разрабатывался почти два года. Пока существует весьма приблизительный план будущего города. Но вот основательный проект Петропавловской крепости с её шестью выступающими над куртинами бастионами уже подготовлен саксонскими инженерами. Проведены все изыскания, в бюджете заложены немалые деньги и теперь строятся деревянные бараки для рабочих. Я ведь планирую привлечь на стройку несколько тысяч рабочих одновременно. Только для строительства Петропавловской крепости на первом этапе уже нанято 800 человек. Я буду использовать труд каторжников и прочих сидельцев, а также вольнонаёмных свободных крестьян. Да, такая прослойка низшего класса существует. Привлечь же их можно только хорошими заработками. Эти чёртовы болота на месте строительства вынуждают нас делать лишнюю работу. Мы долго и нудно забиваем сваи из лиственницы, потом закладываем крупные буты камня и только потом начинаем планировать участок. Крепость получится немного больше той, что воздвиг Пётр Алексеевич. Займёт почти всю площадь Заячьего острова, а это 19 гектар.

Над Москвой плывёт праздничный перезвон. Ноябрь 1670 года, столица готовится встречать победителей. Три с половиной года длилась война со шведом. Три с половиной года мы вбухивали в войну почти все доходы казны. Потери в армии составили около 15 000 человек. Из них небоевых не менее половины. Если честно, я просто не представляю — как Петр Алексеевич вытянул 21 год войны. Насколько я помню, там потери составили около 100 000, если не больше. А уж сколько миллионов рублей он вбухал в свои авантюры. Я имею в виду Азовский поход и строительство флота из сырого дерева. Ситуация сейчас в корне отличается. В той истории король Карл XII погиб в сражении. Говорили, что его кончили свои же. Уж больно многие были недовольны его фанатичным желанием воевать против всех.

А вот в новой истории, нам бы пришлось ещё пободаться со шведами. Их экономика могла выдержать ещё пару лет. Но произошло то, что сразу меняет политическую ситуацию. Скончался Карл XI. А его малолетнему наследнику Карлу XII ещё лет десять ждать совершеннолетия. А в реальности страной остался управлять регентский совет, под управлением королевы-матери Кристины и опытного царедворца Магнуса Делагарди. Именно по инициативе последнего Северная коалиция и решила заключить мир. Как всегда вечный и нерушимый. И подкрепил желание заключить мир с нашей стороны тот факт, что начались активные переговоры шведов с англичанами. Островитян категорически не устраивал такой перекрой территорий в северной Европе. Ещё и турецкий султан начал проявлять активность на юге. Поэтому коалиция союзников дружно подписала мир в городке Штральзунд, что на севере Померании.

Согласно ему, за Россией оставались занятые ею земли. То есть Карелия, Ингерманландия, а также небольшая часть Эстляндии и Ливонии. Саксония получила свои Померанию, а Дания южную часть Скандинавского полуострова. А вот поляков с Лифляндией прокинули. Дело в том, что трон под Михаилам Корибутом зашатался. Шляхта вознамерилась посадить своего, коренного поляка и им всем стало не до новых завоеваний. Таким образом по итогам войны Швеция сохранила только небольшие территории в Лифляндии. Но свой статус великой державы потеряла однозначно. А вот Россия получила право для своего пока очень малочисленного флота выход в Северное море через Балтику.

В честь победы была построена триумфальная арка, улицы украсили флагами и символами победы. По всей стране проводились молебны в честь победы. А уж когда армейские части победителей вошли в город, столица буквально взорвалась криками радости. Впереди вели пленных шведских офицеров, несли знамёна и везли трофейные пушки. Потом шёл царский выезд, где гордо стоял я, весь в белых парадных одеждах на колеснице на подобие древнеримских триумфаторов. За мною вышагивали отличившиеся части во главе с офицерами. Народ желал зрелищ и он получил свой праздник. На улицах звучала громкая музыка, от казны выставили угощения, а уж фейерверки поразили самых искушённых наблюдателей.

Буквально через две декады я принял титул императора Всероссийского. Это стало возможно после нашей победы. Россия уверенно заявила о своём праве встать в один ряд с другими серьёзными игроками на континенте.

Для этого решения были и другие причины. В Европе титул «царь» не приравнивался к королевскому. С этого момента я стал ровней для сильнейших монархов. А страна получила новый статус.

Таким образом я закрепил новую геополитическую реальность. А остальным игрокам придётся принять это как данность.

И, конечно, на армейцев просыпался дождь наград. Ордена, медали, повышения в чине, денежные и прочие награды. Награждать всегда приятно. Особенно тех, кто и в самом деле выказал способность побеждать, а также верность короне и русскому народу. Таких оказалось немало. Как среди иноземцев, так и наши отличились. Случаев откровенного предательства не выявлено. Вспоминается первое сражение под Нарвой, когда Петра кучно предали именно наёмные офицеры. Они просто сдались на милость победителя, бросив своих солдат.

Вообще энергичность и прозорливость Петра удивительны. Но победы он частенько выцарапывал чисто навалом и пушечным мясом. Та же Полтавская битва происходила при следующих условиях.

Наша армия насчитывала 60 000–70 000 человек. В том числе:

— Пехота, около 40 000 человек.

— Кавалерия, около 18 000 сабель.

— Артиллерия, около 100 пушек.

Со шведской стороны 17 000–20 000 человек:

— Пехота, около 8 000 штыков.

— Кавалерия — около 7 000 сабель.

— Артиллерия — 4 орудия.

Другое дело, что Пётр поставил шведов в такие условия, что они вынуждены были принять сражение после длительного и тяжёлого похода. При нехватке продовольствия и бросив по дороге 37 пушек. По разным источникам цифры немного разнятся, но в целом баланс верный. А вот в конце войны военачальники Петра научились воевать и били шведа в хвост и гриву.

Не жалел солдатушек царь-император, ох не жалел. А вот мне ещё Сибирь заселять нужно. И почти 80 000 человек, которые не полегли на полях сражений, как в старой истории, дадут многократный прирост через некоторое время и глядишь — Сибирь до Дальнего Востока не будет такой безлюдной.

Глава 13

Это Рождество было особенным. Первое мирное Рождество за несколько лет. Я собственных детей-то видел урывками, мотался по стране. И если в первый период моё присутствие было жизненно необходимым на полях сражений, то на третий год я больше занимался промышленностью. Мотался на Урал и по другим крупным промышленным центрам. Нам нужно было наладить производство железа, чугуна и готовой продукции. Невьяновский и Каменский заводы, Тула, верфи в Архангельске, Воронеже и Олонецке, строительство Петропавловской крепости, текстильные мануфактуры, сибирские и уральские рудники, производства селитры и пороха — всё и не упомянешь. Но я буквально не слазил с седла, прописался в своём возке, доставшемуся мне от брата. Понятно, что я старался поручать руководство своим управленцам, но на местах лучше доходило, когда приезжал злющий царь-батюшка и давал всем разгон. Правым и виноватым. Вот тогда всё начинало крутиться. А вот когда прошли торжества по поводу победы, оказалось, что механизм заработал сам. Глава военной коллегии Григорий Ромодановский доложил о состоянии дел в отвоёванных землях. Мы оставили там сильные гарнизоны, а линейные части распустили по местам постоянной дислокации. Постепенно жизнь втянулась в прежний ритм и у меня появилась возможность отдохнуть.

Саввино-Сторожевский монастырь встретил нас тишиной и благодатью. Недавно выпал обильный снег и мой поезд с трудом добрался до этих мест.

Я решил дать себе отдых, плюнуть на всё и уединится в стенах монастыря. Тем более я расширил царскую резиденцию, которая была пристроена к монастырской стене. Теперь двухэтажное здание приветливо распахнуло свои двери.

Сразу детские крики и гомон нарушили уединение местных монахов. Но, я думаю, насельники не в обиде. Я привёз богатые дары, игумен остался очень доволен новыми книгами, иконами и дорогой одеждой.

На второй день я уже пожалел, о том, что вывез всех детей. Своих и брата. Они настолько разные, и если моих я воспитывал как хотел, то племянников доверили мамкам и дядькам. Разброс по возрасту девять лет. Старшая — великая княжна Евдокия, она уже засиделась в невестах, ей восемнадцатый идёт. Второй племяшке Марфе четырнадцать годков и Софье одиннадцать. Великому князю Фёдору девятый пошёл.

Моя старшенькая Наталка, ей шестнадцать недавно исполнилось, Настюшке десять. Ну и великому князю-цесарю Андрею Ивановичу двенадцать. Наследника я воспитываю сам, частенько беру с собой в поездки. Он подрос буквально за одно лето и стал интересоваться моими делами. Вот я и решился, пусть будет подле меня. Была бы жива мамка, наверное, воспротивилась бы. А так, я просто опасаюсь, что в один прекрасный день обнаружу, что упустил сына. Пример царевича Алексея, первенца Петра Алексеевича тому пример.

Я наблюдаю, как дети под присмотром мамок и дядек играют в саду, лепят снежную бабу. Вообще среди наших чернявых то и нет. Все русой масти, разве что Софья кареглазая. Она невысокая с живым взглядом, понятно, откуда у неё столько прыти. Надо будет отдать её на воспитание сестре Анне. Думаю, из неё толк будет, пусть растёт помощницей и всю свою энергию тратит на реформу образования.

Моя Наталья нашла общий язык с Евдокией. Они близки по возрасту и стоят чуть в стороне, не хотят играть с мелкотой. А вот моя младшенькая Настёна, Марфа и Фёдор с Андрюхой вовсю увлечены ваянием снеговика. Только Андрей нет-нет, а посматривает на меня. Будто ожидает моей реакции.

М-да, надо что-то с этим делать. Как минимум Евдокию и Наталью нужно срочно выдавать замуж за отпрысков европейских монархов. Теперь нет уже необходимости искать среди своих. Мне поступают сигналы от коллегии иностранных дел о подобных предложениях. Вот только они пока меня не устраивают. Многочисленные мелкие немецкие княжества, а также мизерные итальянские и балканские монархии меня не интересуют. Возможно, для Евдокии и подойдёт. Вот зацепить бы Людовика, дофина Франции. Малолетний король Испании Карлос II тоже неплох. Отпрыск императора Леопольда, Иосиф очень хороший вариант для моей Натальи. Есть интересные варианты среди племянников Людовика XIV. Но тут надо работать нашим дипломатам. Племянницу Марфу тоже можно рассматривать как потенциальную невесту. А вот для младшенькой я буду искать супруга особенно тщательно. Насчёт Андрея я уже присматриваюсь к Марии, дочери курфюрста Баварского. Кроме этого, есть ещё очень привлекательные варианты:

— Мария Луиза Орлеанская, племянница Людовика XIV — отличная кандидатура.

— Мария Антуанетта Австрийская (не путать с той, что жила в 18 веке)

— Мария София Нойбургская, дочь пфальцграфа Филиппа Вильгельма.

— София Шарлотта Гановерская, дочь курфюрста Ганновера.

Большинство из них ещё совсем девочки, но это не мешало заключать династические браки и ждать совершеннолетия детей.

Мне выгодно взять невестку из этих домов. И тем самым наладить особые родственные отношения.

Пробыв десять дней на богомолье, я окончательно пришёл в себя. Много гулял, медитировал в храме и неторопливо размышлял о ближайших годах. У меня появилось стойкое убеждение, что чем дальше, тем меньше я сам себе принадлежу. Планов громадьё, а проследить за всем не успеваю. Отчасти спасают мои штабисты. Мы с Аней по-прежнему продолжаем подготовку кадров для управления. Из их числа отбираем лучших, эти идут в мой резерв. Остальные разъезжаются по городам и налаживают с нашей помощью среднее и высшее образование.

И если для подготовки священнослужителей мы основали духовные семинарии, то для светских в каждом крупном городе появились гимназии и специальные школы, типа навигационной. Из высших — это военные училища, московский университет и медико-хирургическая академия.

В малом зале Теремного дворца я собрал тех, чьё мнение мне сейчас особо важно. Семён Головин, глава коллегии иностранных дел. Именно его люди проделали огромную работу. Они подкупали вельмож, приближённых к монархам, интриговали и действовали на свой страх и риск. Но теперь у нас есть определённая картинка.

Напротив, также сидят глава императорской канцелярии Никита Салтыкова и глава Госсовета Артамон Матвеев.

— Ну, господа хорошие. Хочется услышать ваше мнение. За кого будем сватать принцесс? Кто достоин стать императорским зятем и родичем?

Опять начались прения. Наш список женихов несколько изменился. Мы добавили другие кандидатуры и убрали тех, кто нам наверняка откажет. Так отпали французы и испанцы:

— Фридрих III Бранденбургский.

— Виктор Амадей, герцог Савойский.

— Максимилиан II Эммануил Баварский.

— Эрнст Август Ганноверский.

— Гастон Савойский.

— Фердинанд Брауншвейг-Вольфенбюттельский.

Мой главный дипломат настаивает на кандидатуре курфюрста Бранденбургского. Правитель молод, ему всего двадцать три года. Перспективен, его земли находятся между Саксонией и Померанией.

А вот Матвеев и Салтыков предлагают баварца. Богатые земли южно-германского княжества кажутся им предпочтительнее.

Лично я склоняюсь к мнению Головина. Я могу путать, но почему-то мне кажется, что именно его креатура станет вскоре первым прусским королём Фридрихом I.

Так и решили, будем действовать в обоих направлениях. Предпочтительный вариант для Натальи, менее — отходит Евдокии. На минуту мне стало жал отдавать дочь в жёны будущему королю прусскому. Но дома её ожидала более печальная участь. А так она будет блистать при дворе короля, прославившегося своей расточительностью и роскошью двора.

На том и порешили, а потом я пригласил своих вельмож отобедать в узком кругу.

Неожиданно возник вопрос, касающийся моей персоны.

— Ваше Величество, я также навёл справки, касаемые возможной невесты для Вас. Прошло немало времени, с тех пор как нас покинула Анна Ильинична. А у Вас единственный наследник, рискованно ставить всё на него.

Первым моим желанием было наорать на Головина. Но сдержавшись, я промолчал. Вельможи правильно поняли, что я не желаю сейчас обсуждать этот вопрос. А вот вечером, прогуливаясь по Кремлю и меряя шагами брусчатку, я задумался. Четыре года прошло после смерти супруги. Не скажу, что я не нуждался в женской ласке. Но что-то мешало мне завести любовницу из знатного рода. Хотя такие попытки предпринимались регулярно. Самые известные рода пытались пристроить таким образом своих дочерей. Но мне проще было держать возле себя парочку молчаливых служанок. Когда совсем становилось невтерпёж, я довольствовался их услугами. Об этом знали самые близкие и в этом ничего такого не видели. Но о женитьбе я не задумывался. Но единственный наследник — это и в самом деле чрезмерный риск. Нужен ещё один, а лучше два сына.

С другой стороны, у меня как императора, немного другие возможности. Одно дело для того же Людовика XIV выдать племянницу за, пусть будет, наследника монарха суверенной страны. Он может сядет на отцовский трон, а может в результате интриги уступит место другому. А вот император влиятельной и сильной державы — совсем другой коленкор. Тут нужно подойти разумно. Ну, с теми же французами и испанцами я бы родниться не стал. А вот англичан заиметь в родственниках — было бы недурственно. Хотя, если вспомнить, как Георг V отказал своему неудачнику кузену Николаю Александровичу в 1917 году, так с такими родичами и врагов не надо.

А вот с теми же датчанами у русской императорской фамилии отношения были весьма тёплые. Дания является ключом к Северному морю, а ещё представители династии Ольденбургов — Глюксбургов по женской линии всегда отличались отменным здоровьем и плодовитостью.

Польшу я, пожалуй, рассматривать не буду. Она сыпется прямо в руки. И если не я, то мой наследник точно её приберёт.

Не будем откидываться окончательно Бурбонов, с Францией лучше дружить. Сейчас это сильнейшая держава.

Дом Габсбургов, весьма смело. Сейчас Австрия одна из могущественных государств Европы. Ганноверскую династию (Англия) держим в уме, Гогенцоллерн (Пруссия) — весьма полезно для баланса сил в северной и центральной Европе. Кто там ещё остался, ну разве что присмотреться к любимой сто сорок пятой дочери могучего и непобедимого султана Мехмед IV. Но Турция сейчас настолько неустойчива и зависима от французов, что рассчитывать на изменения отношений с этим государством просто глупо. Война с османами неизбежна, вопрос только когда.

Свои выводы я перенёс на бумагу и передал Матвееву. Как мой премьер-министр, а это фактически его должность как главы Госсовета, он должен дать ход этому брачному делу.

Я постоянно сравниваю себя с Петром Алексеевичем. Понимаю, что это глупо. Мой племянник, которому уже не суждено родится, рос в условиях, когда всё исконно русское вызывало у него ненависть. Это шло ещё с детства, когда стрельцы во время бунта растерзали его учителей и родственников. Произошедшее сильно повлияло на его характер. Противостояние с боярами вылилось в отрицание всего русского и почитание заграничного. Немало он наделал ошибок, но не было бы его, страна так и прозябала бы на задворках истории. А скорей всего её бы разорвали на части более сильные.

Пётр сделал две важнейшие вещи, позволившие двигаться в правильном направлении. Он создал сильную армию с флотом и развернул вектор территориальной экспансии с юга на запад. На юге остались цивилизации, которым история уготовила место второго плана.

В данный момент мой штаб советников разрабатывает территориально-управленческую реформу. Переходим на десять губерний, во главе которых встанут генерал-губернаторы. Дальше идут провинции и уезды.

Когда В Санкт-Петербурге появятся основные здания, столица переедет туда.

Ну и очень назрело новое Уложение. Старое, которое мы готовили с братом — безнадёжно устарело. Нужно менять законодательство, я обязательно внесу положение о преемственности власти. Указ о престолонаследии вышел вскоре после окончания Северной войны. Главное в нём то, что монарх сам по своему усмотрению назначал преемника. И необязательно он должен быть только мужского пола. Отменялись окончательно и дремучее лествичное право и передача престола строго от отца к сыну. Ежели старший сын оказался не способен принять престол, это право передавалась следующему в очереди. Возможно даже внуку.

Вместо Сената у меня работает Госсовет. Функции похожи, там собраны люди, отобранные по принципу профессионализма и личной преданности. Его важнейшая роль, кроме всего прочего, править страной в моё отсутствие. Госсовету подчиняются коллегии, он наделён широчайшими полномочиями. В ведении Госсовета вопросы комплектования армии, развития торговли и промышленности, а также контроль финансов.

В отличии от этого высшего судебного и управленческого органа, мой, так называемый генштаб, состоял из советников, вышедших из самых низов и получивших дворянские титулы за верную службу лично мне. Их задача — разработка вопросов, которые я ставлю перед ними. Это различные реформы и прорывные идеи в области внутреннего управления страной. В их сферу входит экономика и финансы, новые предприятия и прогнозы, основанные на разведке недр. Именно мои штабисты первыми оценили и направили ресурсы на разработку богатств Алтая и западной Сибири. Так значительно возросла добыча серебра, меди, золота и железа. Пусть и полукустарными методами, но у нас появился стабильный источник своих драгметаллов. А это напрямую повлияло на экономику и торговлю в целом по стране. Теперь, когда у меня появились живые деньги, я мог не только активнее привлекать лучшие зарубежные умы, но и платить нашим свободным работникам, привлекая их на стройки по всей стране. Работать по принуждению под плёткой, загибаясь от голода и болезней или в относительно нормальных условиях и за приличную зарплату — две огромные разницы. Сразу ко мне потекли рабочие руки. В первую очередь с юга страны. Зачастую они приезжали из соседних регионов. С той же правобережной Украины и Валахии. Кстати, разработка угля и железа в районе будущих Донецка и Кривого Рога на очереди. Тем более там имеется излишек свободной рабочей силы. Вот только бездорожье наше российское не позволяет эффективно перемещать грузы. Только как предки — по воде, да зимой по замёрзшим рекам. А где нет близко судоходных рек, там упираясь в грязи и разбивая колёсные оси телег на колдобинах.

Впервые весьма смутная информация о неком заговоре против государя появилась от людей Аксакова. И только когда я сориентировал на эту тему Тайную канцелярии, мы смогли зацепить ниточку, которую надо очень аккуратно тянуть, распутывая весь клубок.

Первой ласточкой послужил доклад моего управляющего с одного из уральских заводов. Он уверял, что наблюдает там натуральный саботаж. Причём осознанный и продуманный. Кто-то всеми силами тормозит реконструкцию железоделательного завода. Мы специально закупили за золото новейшие печи и механизмы, намереваясь наладить производство современного стрелкового оружия из своей же качественной стали. Но вот всё время что-то мешало. Отправленный тайно человек Аксакова кое-что нарыл. Дальше вышли на важного чиновника из канцелярии тобольского генерал-губернатора. Аккуратно взяли его в разработку и выяснилось, что не всё так прекрасно в моей империи. Это уже настоящий заговор как против меня, так и всей новой государственной системы. Следы вывели нас на московского дворянство. И такие имена вылезли, я сам сразу не поверил.

Но рубить с плеча сразу не стали, к сожалению, наши действовали по указке некоторых европейских стран. В первую очередь британцев, в меньшей степени французов. Видать здорово мы оттоптали пятки самым влиятельным странам в Европе.

К сожалению, зараза внедрилась почти во все административные единицы. На местах саботировали, чиновники тянули и волокитили дела, ссылаясь на неопределённые трудности. Вал доносов в Тайную канцелярию — это особая песня. Мы не сразу поняли причину и поначалу пытались разбираться. Оказывается, что доносы имели цель обрушить систему следствия. Даже в Госсовете нашлись те, кто если не поддерживал открыто заговорщиков, то ограничивался чисто формальным подчинением. Типа я — не я, никакой инициативы.

И только когда пошли первые аресты, стало ясно, что голову подняли бояре, окончательно потерявшие власть. К ним примкнули дворяне, которым не нравилась европеизация общества. Это они с методами Петра ещё не знакомы. Я-то всеми силами старался вводить элементы европейской культуры постепенно, с оглядкой.

Часть помещиков остались недовольны, тем что крепостное право не имеет абсолютной величины. 15–20% землепашцев по-прежнему являлись вольными и, собственно, именно они стали питательной средой для зарождения рабочего класса и ремесленничества.

Также введение подушного налога и обязательная служба для дворянского сословия подвигли многих на бунт против власти. Служить значится мы не хотим, только получать горазды.

Петра Алексеевича Аксакова я назначил «оком государевым» в чине генерал-прокурора. Полномочия у него невиданные, штаты расширены и теперь нам предстоит вычищать авгиевы конюшни. Не хотят господа бояре по-хорошему. Значит начнутся репрессии.

А когда у скромного секретаря помощника главы коллегии внутренних дел Ивана Давыдова обнаружили при обыске крупную сумму денег (5 000 фунтов и 12 000 рублей), то сразу английскому посланнику Джону Кулпиперу, к которому, собственно, и вели следы, была вручена нота о разрыве дипломатических отношений с английской короной. Доказательств участия английских дипломатов было более чем достаточно. Они не только оказывали материальную поддержку, но и диктовали свои условия. Нашёлся интересный документик, в котором заговорщики обозначили своё видение дальнейшей судьбой страны. Упор сделан на моего племянника Фёдора. За его спиной собирались встать старые московские рода. Что бояре и к ним примкнувшие собирались делать со мной и моим сыном — легко можно представить. Вариантов не так много, достаточно вспомнить судьбу моего брата и его наследника. Скорей всего изобразили бы несчастный случай.

Глава 14

Были арестованы и офицеры. Но там всё скромно, армия заговор не поддержала. Ну это и понятно. Гвардии, этакого исполнительного механизма всех дворцовых заговоров, я не создал. Таким образом не было рядом бездельников, кичащихся своей элитарностью. А силовикам я создал неплохие условия для службы. Своему личному экскорту, телохранителям Пахома и гарнизону Кремля платил втройне. Поэтому-то заговорщикам пришлось искать наёмников, для проведения силовых акций.

Церковь также удержалась, имелось лишь несколько случаев, когда священники призывали к неповиновению.

Но у бунтовщиков не срослось, заговор не вышел на уровень смертельно опасного для моей семьи и новых властей. Возможно, если я бы не имел своих спецслужб, сориентированные именно на внутреннюю оппозицию, то и проморгал бы это дело. Тогда ещё непонятно, куда бы всё привело.

Целая гроздь представителей боярских родов загремели в казематы Тайной канцелярии. А их близкие притаились в ожидании репрессий.

Лыковы, Прозоровские, остатки рода Долгоруковых, Львовы, Барятинские, Хворостинины, Хилковы, Хованские, Нагие, Нарышкины — да всех и не перечислишь. Понятно, что их семьи зачастую и не знали обо всём. Но тут жалеть нельзя. Два месяца шли разбирательства, а затем начались суды. Меня ещё уговаривали казнить половину арестованных. Ведь по новому Уложению, регламентирующему в том числе судопроизводство, за покушение на государя и его семью полагается казнь. Да не простая, с извращениями.

Но проработав этот вопрос, я решился казнить только троих. На князя Василий Васильевича Долгорукова у меня вырос за эти годы огромный зуб, и я воспользовался тем, что он и сюда влез по самые уши.

Ещё двое являлись исполнителями более низкого уровня, но замарались, отдавая приказы убивать моих представителей, выдавая это за разбойничьи нападения.

Остальных обрабатываем по отработанной схеме, суд объявляет об их вине и приговаривает к смертной казни. А там я стану мягок, позволю себя уговорить и объявлю о замене казни ссылкой в далёкие регионы. Разумеется, обдеру их как липку, реквизируя имущество и недвижимость в казну. Оставлю только минимум, чтобы смогли подняться на ноги в далёких регионах Сибири. Сразу объявлю, что через определённый период времени приму их прошения о снятии наказания. Но это исключительно в том случае, если они смогут стать нам полезными и окажутся там достаточно эффективными.

Всё эти месяцы Кремль находился на осадном положении. Моя семья под тройным надзором, строжайший пропускной режим и все спецслужбы переведены в параноидальный режим работы.

Срочно присланного Лондоном нового посланника Головин голодным отправил обратно. И я не принял его просьбу о личной аудиенции. Разумеется, нам придётся возобновить дипотношения. Но небольшой перерыв в них явно пойдёт на пользу. Надо показать бриттам, что мы не заинтересованы в более тесных отношениях.

Здесь имеется нескольку причин. Кроме личных, ну не перевариваю я этих подоночных торгашей, есть и объективные.

Политическая ситуация в Европе несколько изменилась. Англия активно поддерживала в войне против нас Швецию. Также наблюдается конфликт интересов в торговле. На лицо изменения приоритетов во внешней политике обоих сторон. Ну и не надо забывать о личной неприязни и недоверии.

Я выжду, когда ситуация позволит с достоинством и наиболее эффективно восстановить связи обеих стран. А пока так.

Первой ласточкой прилетело известие о том, что браком с моей племянницей Евдокией заинтересовалось герцогство Савойское. Небольшое по площади, оно, тем не менее занимало стратегическое положение и за него бодались Бурбоны и Габсбурги. Вот герцог Карл Эммануил II и решил, что союз с русским медведем, встающим на задние лапы, поможем ему удержать трон. И наша Евдокия подошла бы для его отпрыска Виктора Амадея.

Я дал команду начать проработку соглашения. Такие дела быстро не делаются. Пройдёт не меньше года, пока дипломатам удастся согласовать все точки и запятые. А там глядишь и кто поприличнее найдётся.

Видимо в таких делах удача ходит парой. Вскоре прибыл личный представитель курфюрста Бранденбургского с торговой миссией. Вот он через Головина и передал, что его государь взвешивает возможность помолвки с моей старшей дочерью. Но ушлый немец, будущий король Пруссии, желает знать, какие земли я отдам в приданное дочери. Пошёл торг, этот вариант я изначально рассматривал как приоритетный. Возможно, я и пойду на некие уступки в его пользу.

Бранденбург он нас далековато, а вот если история пойдёт по тому же пути, и курфюрст станет первым прусским королём Фридрихом I, то его земли будут находиться почти впритык к нашим. И тут наклёвываются интересные варианты. За счёт некоторых территориальных подарков пока ещё не моей Эстляндии я могу получить лояльное государство по соседству. А также отличных работников, учёных, инженеров и прочих специалистов.

А вот с Крымом надо решать, меня задолбало это положение, когда оттуда исходит постоянная угроза. Турецкий султан пыжится и раздувает щёки. Постоянно озвучивает угрозы, понукаемый французами и бриттами. Но мне война с ним сама по себе не нужна. А вот Крым прибрать надо.

На обновлённом Госсовете, который покинула треть его членов по известным причинам, мы начали разрабатывать предстоящую компанию на юге страны.

Нам в первую очередь предстоит взять Азов и крепость Херсон. А уж от них отталкиваться. Когда преодолеем перешеек (Перекопскую линию), сильно укреплённый султаном, то сможем планомерно осваивать и сам полуостров. При этом строя форпосты, вытесняя врага на юг.

Если отъезд Евдокии на новую Родину прошёл без излишней помпы, свадебный поезд покинул Москву в начале августа, то брачный договор с Фридрихом III, курфюрстом Бранденбургским и герцогом Прусским был подписан только к октябрю. Дипломаты пережёвывали каждую строчку, добивались ясности по каждому пункту.

Основные пункты брачного соглашения — Россия обязуется выступить на стороне Пруссии, когда та осадит крепость Мемель. Также Фридриха интересует Митава. Для того, чтобы поддержать будущего родственника и союзника, нам придётся нарушить договор и сами захватить всю Ливонию с городами Рига, Пернов и Ревель.

Ну, вопрос с поляками и ливонцами назревает стремительно. Там идёт деградация власти, шляхта схлестнулась с магнатами, все против всех. Даже трудно сказать, кто там верховодит. На троне один правитель сменяет другого. Думаю, это вопрос нескольких месяцев. И нам нужно будет вводить свою армию, чтобы те же австрияки не воспользовались удобным моментом.

Мои посольские немало потрудились, чтобы у меня появился выбор достойной невесты. И хотя мне настойчиво предлагали иные варианты, я намерен остановить свой выбор на одной из дочерей датского короля. Прежний Фредерик III скончался в прошлом году и сейчас на троне сидит его сын Кристиан V. Ему двадцать пять лет, и он уже успел стругануть сына и дочь. Но глупо ждать, когда она подрастёт. Нас в данном случае больше интересуют его сёстры. Я подхожу к выбору невесты с чисто прагматической целью. Мне нужно породниться с датской короной и получить от этого выгоду для страны. Уж поверьте, я сумею выбить из молодого короля торговые и экономические преференции. Ну и конечно, что немаловажно, это здоровье будущей императрицы.

Передо мной список доступных вариантов. Там три принцессы дома Ольденбургов. Вообще от покойного короля осталось пять дочек. Старшая Анна-София уже замужем за курфюрстом саксонским. Вторая Фредерика-Амалия выдана за герцога Гольштейн-Готторпского.

Остаются Вильгемина-Эрнестина, Ульрика-Элеонора и Доротея. Мои подсуетились и даже озаботились изображениями потенциальных невест. Я задумчиво перебираю небогатые сведения о них. Так, их мамаша София-Амалия Брауншвейг-Люнебургская благополучно выносила девятерых детей и только один сын не прожил долго. Значит гены у девочек хорошие.

Так, возраста идут следующим образом — 20, 17, 14. Мне в принципе до фонаря, могу взять и подождать. Внешность — мне все не нравятся. Крупноватые с грубыми чертами лица. Мне важны только их плодовитость и способность их царственного брата к разумным компромиссам. Он и сам должен понимать, что шведский лев немного поизносился, но сил у него хватит, чтобы основательно пошерстить данов. Да и те же англы спят и видят, как они монополизируют всю торговлю на Балтике и Дания здесь их естественный оппонент. Россия может стать той скалой, отталкиваясь от которой датчане смогут прибрать всю торговлю в регионе и заблокировать для флота англичан Балтику и даже часть Северного моря.

Рассеяно беру ещё одну стопку бумаг. Зачем-то секретарь Головина положил изображение второй по очереди дочери.

Фредерика-Амалия, пожалуй, поинтереснее будет, более тонкие черты лица. Ей 21 год, три года назад её выдали замуж. Хм, а муженёк то того. Помер, получается она вдова.

Мысли заработали в ином направлении. А ведь дама носит титул вдовствующей герцогини-концорт Гольштейн-Готторпской. То есть де- юре она правитель герцогства. Весьма вкусного герцогства. Его земли расположены одновременно и в Дании, и в Германии. Столица город Шлезвиг. Надо срочно озаботить этим вопросом Головина. Кто реально управляет герцогством и почему за два с половиной года у супругов не появились дети? Если это вина герцога, то я склонен разыгрывать именно эту карту. Ведь женившись на действующей герцогине, я автоматически получаю её земли. Хм, эта идея захватывает меня всё больше и больше.

Герцогство Гольштейн-Готторпское на политической карте 17 века

И мне абсолютно всё равно, что она уже побывала замужем. Если будет проблемной, родит мне пару сыновей и пусть катится назад в своё герцогство.

И поехали мои людишки в Данию и герцогство Гольштейн-Готторпское. Вынюхивать и расспрашивать. Дело это не быстрое, но мне торопиться некуда, время пока есть.

Девять с половиной лет прошло с того момента, как я принял решение сесть на престол, заменив брата. Думать о том, правильно ли это было — бессмысленно. В той ситуации я понимал, что страну надо удержать о новой Смуты. Ну и, конечно, я хотел изменить страну к лучшему. Провести реформы, столь ей необходимые без ломки костей по живому. Передо мной стоял образ Великого Петра и мне было в принципе ясно куда двигаться. Пользуясь полученными способностями вспоминать в процессе медитации малейшие, ранее известные подробности, я смог начать нужные реформы, старательно огибая подводные скалы, о которые набил массу шишек сам Пётр Алексеевич. Объективно рассуждая, я добился похожего результата. Но при этом Северная война у нас длилась всего три с половиной года и потери на порядок ниже. Уже сейчас казна ежегодно получает порядка двадцати миллионов рублей и имеется даже небольшой профицит в бюджете. Это при том, что идёт активное строительство промышленности, прогрессивная система образования также требует огромных денег. Деньги требуют все. Медики, рудознатцы, военные, управленцы в далёкой восточной Сибири. Впереди война с турками за Крым, освоение Ливонии и Эстляндии. Но мы не одни, у нас появились союзники. Всё конечно относительно и моя дочь с племянницей не смогут заставить мужей выполнять свои договора. Но с Россией стало выгодно дружить. Наш флот пока небольшой, строим мы медленно, но зато со стапелей сходят корабли, который долго прослужат российской короне. И главное, мне удалось создать такую систему управления, при которой информация из самых удалённых уголков страны поступает по нескольким каналам. Везде пристроены выпускники моих школ. Это позволяет анализировать реальную ситуацию на местах и планировать необходимые изменения.

Отдавая дань традиции, я переименовал Госсовет в Сенат. Теперь его члены стали сенаторами. Из-за возросшей нагрузки было принято решение увеличить Сенат до 27 человек. Я против громоздких сооружений, но за счёт того, что у нас появились комитеты, стало возможно распределить обязанности. Это когда не все занимаются всем, а несколько человек входят в определённый комитет и продвигают только порученную им работу.

Конкретную информацию по моему делу удалось получить только через пять месяцев. Жизнь потенциальной невесты российского императора теперь не стала для меня значительным секретом.

Сведения о её детстве просмотрел поверхностно. Росла под строгим присмотром матери, которая не отличалась мягкостью характера. Образование получила классическое для принцессы, довольно качественное на мой взгляд. А вот тут я невольно поморщился. По свидетельствам придворных в юном возрасте принцесса отличалась незаурядным умом, сильным характером и пылким темпераментом. Что это строчки вызывают у меня острое недоверие. Ну ладно, на то они и придворные. Взаимоисключающие черты, на мой взгляд.

Дальше, замужество. Здесь поинтереснее, супруг постоянно конфликтовал с её отцом и из-за этого брак однозначно не был счастливым. Имеется в виду, что в семье не было взаимоуважения, о приязни даже и речи нет. Есть свидетельства, что смерть супруга герцогиня встретила довольно спокойно. Сильно не горевала. Тут вопрос в другом, невозможно герцогиню заставить выйти замуж за монарха далёкой дикой страны. А именно такой ей кажется Россия. Наши посланники в принципе добились понимания у Кристиана V. Даже подготовлен вчерне проект брачного договора. А вот сестрица его не настроена выходить ещё раз замуж. Видать нахлебалась. Невольно вспомнил мою Анечку. Её я тоже взял, после смерти первого супруга. И я помню, как много времени у меня заняло приручить её к себе.

Основным вопросом стала способность герцогини к рождению ребёнка. Выяснилось, что дело скорее всего было в самом герцоге. У него не было потомства, ни официального, ни нагулянного на стороне. Подкупленные слуги показали, что женский пол он любил, но ни одна дама или служанка от него не понесла. Конечно, этот не гарантирует то, что его вдова однозначно способна к деторождению. Но шанс велик, её старшая сестра уже четверых подарила супругу, саксонскому курфюрсту.

— Ваше Величество, я категорически против, — Никита Салтыков похож сейчас на охотничьего пса, взявшего след медведя. Прямо шерсть дыбом и глаза налились красным.

— Это чрезвычайная глупость. Опасность даже трудно спрогнозировать, те же англичане будут рады чрезвычайно, захватив Вас.

Ситуация интересна, эту идею первым выдвинул Головин. Мы обсудили доступные варианты, и похоже, что мне придётся остановиться на другой сестре датского короля. Но это как когда перед тобой замаячит что-то значительное. Ты уже решишь, что тебе очень повезло. И тут бац, и в результате у тебя на руках лишь малая часть того, о чём грезил.

Так и тут. Я уже мысленно уже присвоил себе лакомый кусочек под названием герцогство Гольштейн-Готторпское. А тут такой облом. Девица то с характером оказалась. Я даже послал к ней Салтыкова со своим изображением и письмом, в котором я лично излагал свои соображения. В ответ вежливая улыбка и в итоге отрицательный ответ.

Вот Семён и двинул на первый взгляд идиотскую идею. Мне следует инкогнито приехать к ней в гости. И под видом некоего дворянина напросится на аудиенцию. Посмотреть самому на неё.

Доводы Головина следующие, — Ваше Величество, я не склонен сейчас к придворным реверансам. И скажу прямо, Вы на том изображении сильно проигрываете реальному образу. Да и знаю точно, что у Вас особая харизма, которую не передаст парсуна. Пообщавшись с Вами несколько минут, хочется слушать ещё и ещё. У Вас очень приличный немецкий, для герцогини он тоже вполне привычен, вы сможете общаться без толмача. Думаю, столкуетесь.

Ну а что, в конце концов, что я теряю. Мне даже не обязательно признаваться даме, если она вызовет у меня отторжение, я извинюсь и испарюсь. А мой имидж при этом никак не пострадает, там же буду не я. А какой-нибудь граф, или даже барон.

И ещё одно, я страстно хочу посмотреть современную Европу. И не проходясь маршем в составе своих полков, а путешествуя. Скромно, как и полагается аристократу средней руки. Путешествуя в составе небольшой флотилии, я спокойно затеряюсь среди экипажа. Истину будут знать всего несколько человек. А я получу возможность посидеть в кабачках, попить голландское пиво, закусывая пенный напиток жирными колбасками.

Глава 15

Я уже решился, но автоматически ищу недостатки этого предложения.

Вот тот же Пётр, будучи царём, спокойно перемещался по Европе под именем Петра Михайлова. При этом любой кабатчик точно знал, кто перед ним. Но все делали вид, что не знают правды. Вот только шведы чем-то обидели молодого царя, не проявили вежества, чем и заслужили Полтаву.

Сейчас не принято охотиться на монархов. Это плохой прецендент, любой государь понимает, что завтра он может оказаться в такой ситуации. Поэтому нередко короли свободно посещают другие страны. Даже если они находятся с ними в натянутых отношениях. Исключение является только война между ними. И то пленных монархов содержат со всей вежливостью и почётом, и отпускают за богатый выкуп.

Вот это я и изложил это своим собеседникам. Салтыков уже понял, что меня не переубедить и стал думать в более прагматичном ключе. Как сохранить мою поездку в тайне и обставить всё в лучшем виде.

В итоге я объявил, что устал и планирую удалиться на богомолье в Кирилло-Белозёрский монастырь. Хочу отдохнуть душой и телом.

И ведь в самом деле императорский выезд в сопровождении моего личного экскорта отправился на север Руси. Но там вместо меня едут проверяющее. Заодно наведут шороху, но то будет на обратном пути в Москву.

А сам я отправился с небольшой охраной из тридцати человек к строящейся Петропавловской крепости. Там уже должны ждать три военных фрегата, охраняющих русские торговые суда в неспокойных водах Балтики. Надеюсь, мне удалось хоть на время сохранить инкогнито.

Странное ощущение, на флагмане в основном экипаж знает, кого везёт. Вон как матросы и офицеры косятся в мою сторону. А там на юте сидит простой граф Иван Михайлович Азарьев, у меня даже грамотка есть, подтверждающая мою личность. Я сомневаюсь, что в тех далёких краях кто-то детально знаком с семейством Азарьевых. А они и в самом деле существуют. Вот только не уверен, что их тоже в дороге охраняет дюжина специально натасканных бодигардов и два десятка тяжеловооруженных солдат. Все служат мне не один год.

А я наслаждаюсь компанией Мити Зубова и Пахома, который одет в одежды богатого торговца и якобы является старшим в нашем представительстве. Чуть поодаль расположился Афанасий Сицкий. Он представляет наш дипломатический корпус в Дании и сейчас едет якобы на службу. А в реальности его задача — обеспечить мне благоприятный режим.

Июльский бриз ласково обдувает моё лицо. Я же наслаждаюсь тонким вкусом фалернского вина и закусываю тонкими ломтиками острого сыра. При этом блаженно щурюсь на полуденное солнышко и пытаюсь представить себе, что я и в самом деле мелкий дворянчик и могу делать всё, что моей правой ноге вздумается.

Наша флотилия величественно минула Нарвскую Губу. Где-то глубже находится теперь уже русская крепость. Держим курс на Ригу. Мне очень интересно посмотреть на этот город.

Правда от побережья до самого города-крепости нам пришлось добираться почти три часа. Скрипучие телеги благополучно доставили всю компанию к стенам города.

Своеобразный посад, где, по-видимому, живут слои победнее. Деревянные дома низенькие и похожи на наши. Но вот дальше выросли мощные городские стены.

М-да, солидно. Не даром поляки обделались, и так и не смогли взять крепость штурмом. Глубокий ров с водой, валы и нависающие бастионы. Шведы совсем недавно провели реконструкцию фортификационных сооружений. По договору при заключении мира, город отошёл польской короне. Но возникла интересная ситуация. Почти 50 лет им владели шведы и многое сделали для благоустройства города. Построили школы, обновили инфраструктуру. Это настоящая столица шведской Ливонии. Являясь крупнейшим торговым центром Балтики, город притягивал внимание различных сторон. Через этот порт шёл экспорт зерна, льна, древесины и других товаров из внутренних районов России. Он имел обширные связи. И не только с Ганзой, а также с Амстердамом, Лондоном, Стокгольмом и другими столицами.

Судя по всему, здесь заправляют по-прежнему немецкие гильдии. Население 25–30 тысяч человек. А это очень немало.

Судя по пояснениям Афанасия, в магистрате заправляют балтийские немцы. Латыши — в основном сельчане и ремесленники. Шведы — военные и представители администрации. Были также русские, поляки и евреи.

Для меня и моих приближённых сняли весь этаж постоялого двора. На ужин подали кашу, хлеб, капусту, рыбу и куски жаренного мяса. Еда неприхотливая, но сытная. А когда меня потянуло помыться, Афанасий договорился, и мы направились в общественные бани.

А уж утром дружно направились в Старый город. В прошлой жизни я был в Риге проездом, по дороге в Юрмалу. Сам город видел только с экрана телевизора. Типичная средневековая готика. Узкие улочки, трёх-четырёхэтажные каменные дома с остроконечными крышами. Зато зашли в Домский собор. Службы не было, и мы просто осмотрели витражи. Ещё нам на пути попалась Петракирха (церковь Св. Петра). В новых зданиях, построенных в духе северного барокко ранее размещалась шведская администрация. А сейчас сидят чиновники магистратуры.

Юмор ситуации в том, что городские власти оказались предоставлены самим себе. Шведские чиновники в основном уехали, а прибывшего польского управленца вскоре отозвали. В Варшаве начались волнения и всем стало не до новых приобретений. Понятно, что власть в городе прибрали патриции из немецких купцов и руководители цеховых гильдий.

Надо срочно заняться этим вопросом. Я сразу же написал письмо в Сенат с приказом выдвинуть армию в этот регион. Параллельно указал, что надо начинать работу с членами магистрата. Чтобы захват города прошёл бескровно. Ведь в городе имеется немалый гарнизон из местных, которые охраняют стены и ворота.

С большим любопытством я ознакомился с Домской школой и шведской гимназией. Меня интересовала организация учёбы. Жители в основном исповедуют лютеранство. Один из членов магистрата дал бал для видных горожан. Ну и для неприметного русского графа Азарьева тоже удалось получить приглашение. Мне даже удалось переговорить с этим чиновником.

Чёрт, вот как он сумел раскрыть мою истинную сущность. Был исключительно вежлив и даже предупредителен. Я его вычислил по оговорке, он попытался назвать меня по моему официальному титулу. Но моментально исправился и закашлял, сделав вид, что горло перехватило.

Ну я и выдал пару тезисов, где предлагал принять сторону российской короны. А взамен мы не будем вмешиваться в их внутреннюю кухню. Мужчина кивнул в знак того, что понял меня.

— Афанасий, откуда у местных информация обо мне? Мы же держали всё в полном секрете?

— Хм, Ваше Величество. Но личность Вашего уровня узнаваема. Вы же не сидите взаперти в Теремном дворце. Много иноземцев посещают Москву и Ваши балы.

— Ну да, надеюсь меня не будут торжественно встречать в том месте, куда мы стремимся.

— Чем дальше от нашей границы, тем меньше на это возможности, — с улыбкой ответил посольский.

В польский Гданьск заходить не стали, только одно из купеческих судов высадило там нескольких пассажиров.

Более, борт корабля я не покидал. Даже когда мы пошли вдоль прусского берега. Я не хочу, чтобы весть обо мне летела впереди нашей эскадры. Ведь тогда теряется эффект неожиданности и наверняка мой визит закончится неудачей.

После захода в Копенгагенский порт, где нас оставили все торговые суда, мы взяли курс к нашей оконечной точке плавания.

Географически герцогство расположено одновременно в двух государствах. Область Шлезвиг лежит на юге Дании. А вот Гольштейн в землях, входящих в состав Священной Римской империи. Отсюда и сложности политического устройства. Юг герцогства конфликтовал с севером. Немецкий Гольштейн, потенциальный сторонник Швеции против датского Готторпа. Династия, к которой принадлежит здешняя вдовствующая герцогиня, относится к младшей ветви Ольденбургской династии. При Петре III представители этой линии правили и в России. А вот сейчас я уже не уверен, что ситуация повторится.

Герцогиня физически находилась в своей резиденции, что в замке Готторп. У неё имеется свой двор, советники и чиновники. Это я знаю из докладов моих посольских. Сами города сохраняют определённую автономность от центральной власти и управляются муниципалитетами. Важную роль играют дворяне и местные землевладельцы. Насколько я знаю, герцогиня пытается лавировать между этими силами. На неё также давит братец. Король Дании хочет окончательно прибрать в свои загребущие руки экономические сильное и богатое герцогство. Он в этом плане мой конкурент. Кристиан V формально дал своё согласие на моё сватовство, но рассчитывает на упрямство своей сестрицы. Уверен, знает её сложный характер.

Наши корабли встали на рейде города Киль. В этом портовом городе мы проторчали два дня. Ждали, когда мои люди арендуют достаточное количество гужевого транспорта. Всё-таки нас почти четыре десятка. Да ещё изрядно сундуков с вещами и подарками.

Мы специально выбрали Киль. Он находится в центре герцогства, и я решил начать изучать владения герцогини с юга. Проехав по восточному побережью, мы зависли в славном городе Гамбурге. Затем перебрались на западное побережье, омываемое уже Северным морем. Это побережье сильно изрезано шхерами и нормального порта здесь нет. Лучше всего обустраивать перевалку грузов в Гамбурге, который связан с морем судоходной рекой Эльбой.

Путешествие до северной границы герцогства проходило неторопливо. Я решил устроить себе отпуск. Поэтому поздно вставал, сибаритствовал. Мы часто останавливались в небольших городках. Опять перебравшись на восточное побережье, замкнув таким образом круг, наш «торговый» караван начал приближаться к столице, расположенной в бухте Шлей. Рекой она соединена с Балтикой. Типичный небольшой средневековый город с населением 10 000 человек. Устроившись на постоялом дворе, мы начали присматриваться к замку.

Неплохо устроились местные правители. На озере Бургзее есть небольшой остров, на котором и стоит замок Готторп. Ранее он являлся резиденцией епископов Шлезвига, но лет двести назад был перестроен в роскошную резиденцию герцогов.

У нас заняло неделю, чтобы подкупить местных чиновников и получить пропуск на трёх человек на остров. Судя по всему, на сей раз нам удалось остаться нераскрытыми. Я взял с собой Зубова и охранника. Сицкий, конечно, нам бы не помешал, но он личность в этих краях известная. Всё-таки посланец русского императора при датском дворе. Но я немецкий знаю достаточно хорошо, говорю конечно с акцентом, но мало ли здесь иностранцев.

Длинное трёхэтажное здание с дополнительным цокольным этажом и центральной башенкой, украшенной шпилем, стоит в центре острова. Позади ещё видны пристройки. Всё это окружено французским парком, симпатично. Фасад симметричный, высокие прямоугольный окна. Нам удалось зайти внутрь, просторные залы с кессонными потолками. Возможно, нам показали представительский зал, уж больно он велик. Богатый декор, лепнина. Вход в боковые галереи закрыт для посещения. А вот за небольшую денежку служитель согласился показать нам местный планетарий.

Оказывается, для этого и служит та центральная башенка. Там установлен огромный глобус, диаметром метра три. Интересно как. Дальше служитель начал покашливать, намекая, что пора и честь знать.

Выйдя во внутренний двор с аркадами, мы застали небольшую компанию, прогуливающуюся по парку. Пять женщин и высокий худой мужчина. Вполне вероятно, что одна из них наша герцогиня. Меня резко заинтересовала скульптура некой нимфы с музыкальным инструментом в руках типа лютни. А боковым зрением я сканировал проходящих.

Не знаю, никого похожего на изображение герцогини, врученное мне Головиным.

Я так разорюсь на одних взятках. Трижды приходилось подмазывать скрипящий механизм местной бюрократии, пока наконец я не получил разрешение на высочайшую аудиенцию.

С вечера Зубов мучал меня, пытаясь подобрать мне подобающую случаю одежду. Я уже начал ругаться на его попытки добиться максимального результата. Дело в том, что моя даже повседневная одежда не подойдёт в данном случае. Думаю, что герцогиня меня расшифрует на раз. Столько золотой вышивки и драгоценностей может нацепить только лицо очень высокого ранга. Чересчур простое тоже не по чину. Вот мы и мучались. В итоге из меня сделали состоятельного дворянина. Легенду для посещения мы с Афанасием продумали заранее.

Я бью челом и трясу мошной, дабы получить право завести на свои земли местных крестьян. Мы знаем, что здесь переизбыток рабочей силы. Земли мало, а свободных рабочих рук навалом. Вот я и хочу навербовать для работы на своих предприятиях человек 200–300. Решение этого вопроса находится исключительно в руках правительницы. Нет, я мог бы решить это с её советниками. Какой нормальный чиновник откажется от серебра. Тем более, что у них имеется малая печать герцогини, дабы не отвлекать правительницу по пустякам.

На сей раз мы изображаем немного напуганных дворян из далёкой дикой России. Разумеется, мои документы были проверены пред тем, как нам разрешили прибыть на остров.

Опять же в прежнем составе мы прибыли на лодке, только на сей раз охранник тащил сундучок с подарками. В приёмной нас заставили присесть и промурыжили полтора часа. Время обеденное, может герцогиня изволила отобедать?

Зала среднего размера, довольно скромно обставлена. Сразу понятно, что это чисто рабочее помещение. За столом у дальней стенки сидит женщина, в сопровождении её служащего я подошёл ближе и представился:

— Ваша Высочество, разрешите представиться. Граф Иван Азарьев, подданный российской империи.

— Присаживайтесь граф, — по мановению ручки мой сопровождающий испарился, и мы остались одни.

Нет, изображение этой женщины мне точно не показывали. Странно, а может это и не герцогиня вовсе? А сама она сейчас хихикает, подглядывая через дырочку за стенкой за гостем из дикой страны.

Рост не определишь, она сидит. Сероглазая, цвет глаз такой необычный — будто палевый, лицо чуть вытянутое, аристократичное. Волос собран на голове в затейливую причёску. Изящная шея и верхняя часть груди открыта. Кожа белоснежная, как у многих северянок. Светлое платье, минимум украшений. Общее впечатление скорее положительное.

— И как?

— Извините?

— Ну, Вы меня разглядываете с таким интересом. Вот я и рискнула поинтересоваться результатом.

Давненько меня так не макали лицом в какашку, я даже покраснел. Пришлось натужно изворачиваться, — прощу меня простить. Я невольно залюбовался Вами. Просто впервые вижу герцогиню.

— Прощаю. Не хотите рассказать немного о себе и пояснить, зачем Вам наши работники.

Я так увлёкся рассказом о том, что дескать у меня большие наделы земли и я строю на ней современные предприятия, внедряя новейшие формы руководства. Не то, чтобы я придумал всё. Ещё в бытность наместником Ярославля я действительно ввёл на некоторых своих мануфактурах методы стимуляции. То есть политику кнута и пряника. За плохую работу штрафовал, за хорошую поощрял. Я даже ввёл систему карточек, чтобы мои рабочие покупали в моих же магазинах товары и продукты, расплачиваясь не живыми деньгами, а специальными карточками.

— И как? Это сработало? Каковы результаты, насколько поднялась производительность?

Судя по напольным часам, мы беседуем уже сорок минут. Это при том, что изначально на аудиенцию отводилось максимум пять.

Женщина встала и прошлась по комнате. Подойдя к окну, она стала высматривать нечто снаружи. Этим она позволила отчасти оценить рост и фигуру.

Ну, трудно понять, платье свободное до пола, но двигается легко. И на полголовы ниже меня.

— Скажите, граф. А ведь я Вас уже видела в своём парке. Несколько дней назад. И ещё эти подарки, — женщина повела рукой в сторону сундучка, который я оставил у её секретаря, а тот занёс его в кабинет.

Там не было ничего очень дорогого и выделяющегося. Мне просто показалось, что ей понравится наряд русской принцессы в старом стиле. Кокошник, сарафан, летник с костяными пуговицами и вышивкой бисером. А также бусы из речного жемчуга. Моим советникам показалось, что ни одна женщина не устоит против новой шмотки. Видимо мы не угадали.

Глава 16

Теперь пришла её пора меня внимательно рассматривать. Она даже сделала круг вокруг меня. Разумеется, я встал сразу, как хозяйка замка поднялась со своего кресла. Обойдя меня, женщина демонстративно окинула меня с ног до головы и неожиданно сказала, — не желаете прогуляться по моему парку?

Я активно пожелал, поэтому женщина вызвала секретаря и меня повели через другой выход на улицу. Сама же она вышла минут через пять, сейчас на ней накидка, видимо у воды свежо. За нею опять тащится тот высокий придворный и ещё одна женщина.

Что примечательно, мы неторопливо идём по дорожке, посыпанной мелкими цветными камушками. Сопровождение тащится чуть поодаль. Несколько минут шли молча, я даже начал переживать.

Но, когда мы подошли к воде, герцогиня остановилась и повернулась ко мне.

— Граф, я не ошибусь, если предположу, что Вы сюда прибыли с определённой целью?

Пока я переваривал эту фразу, она продолжила, — меня дважды навещал русский посланник с определённым предложением. Я отказала, но видимо недостаточно ясно.

Опять она испытывающее смотрит мне в лицо. Наверное, герцогиня не должна так себя вести. Всё-таки она правитель суверенного государства, а я всего лишь гость из далёкой страны с весьма незначительным титулом. Но такое ощущение, что она меня расшифровала. Возможно, она тоже заказала заблаговременно рисунок моей физиономии? Но последующая фраза показала, что я ошибаюсь.

— Граф, можете передать своему патрону, что моё мнение неизменно, — на этой фразе она перестала сверлить меня взглядом тёмно-серых глаз и развернувшись, двинула вдоль берега по дорожке. Мне пришлось идти чуть позади.

Опять встали, — а Вы в самом деле хотите приобрести у меня работников? Или это причина чисто для отвода глаз.

— В самом деле. Я действительно стараюсь на своих предприятиях добиться высоких результатов, — голос у меня дал хрипотцу, я практически не вру. В самом деле пытаюсь. А лучшая тактика сейчас — не отрицать и не подтверждать.

Уже вечером после ужина, лёжа кровати я прогонял в уме нашу беседу. При расставании герцогиня неожиданно сделала мне интересное предложение, — а не хотите поработать на меня, граф?

Этот вопрос поставил меня в довольно неудобное положение. Я, как бы, не против чаще с ней видеться, чтобы завести более доверительные отношения. Но для этого придётся изменять свои планы и задержаться здесь надолго. А у меня там держава плывёт не понятно куда без капитана. Ещё от силы неделя и надо отчаливать. Поэтому мне пришлось извиниться и отделаться неопределёнными намёками, типа — может быть, если что, тогда сразу. Вроде не отказался, но взял время уладить свои дела.

Мне однозначно не удалась моя задумка втереться к ней в доверие и понять, как на неё эффективно воздействовать. Но с другой стороны меня она точно запомнила и даже выделили среди прочих просителей.

Подводя итог могу сказать одно. Дама интересная и с претензией. Умна, с характером, такой управлять непросто. Чисто внешне, довольна приятная на мой взгляд. Я ожидал худшего. Не красавица, но и отторжения к её внешности у меня точно нет. Вот только представить её на месте моей супруги не могу, хоть убейте. Не стыкуется она у меня с маленькими детьми. В ней много величия и королевского достоинства, мне бы чего попроще. С такими мыслями и заснул.

За день до назначенного отъезда Афанасию удалось достать для меня приглашение на частный бал, устраиваемый богатым местным купцом и меценатом. Видимо он был на особом счету у герцогини и ожидалось её появление.

Ну, меня балами не удивишь. Я видал побольше и пороскошнее. А здесь по-немецки всё скромно, без излишней помпезности. Так как я тут никого толком не знал, то мне только и оставалось прогуливаться вдоль стен большой залы и прислушиваться к разговорам. Как всегда о делах, прибылях и лошадях.

Удивило меня, что бал открыл менуэт и впереди на правах хозяина шествовал устроитель бала с супругой. У нас бы обязательно ждали обещанного приезда начальства. Фредерика-Амалия прибыла где-то через час в сопровождении небольшой свиты. А на танец «Павана» я даже пригласил одну симпатичную дамочку, тоже скучающую в одиночестве.

Сам танец итальянского происхождения. Он парный, медленный и церемониальный. Торжественная процессия пар, двигающихся медленно и плавно, заполнила главный зал. Недалеко от меня оказалась сама герцогиня. Она танцевала с красивым чернявым мужчиной в чёрном, показушно элегантном наряде. Красивая пара, действительно красивая. Но, разумеется, я больше поглядывал на партнёршу. Герцогиня полна благородства, сдержанности и утончённости.

Но я не собираюсь оставаться до конца бала. Была мысль пригласить Фредерику-Амалию на танец, в контакте всегда лучше проявить галантность. Но вокруг неё собралась немалая свита. Вот и сейчас какой-то лысый толстячок нашёптывает ей на ушко некие любезности. А тот кабальеро чисто испанской наружности стоит рядом и неприязненно погладывает на помешавшего. А герцогиня тут на расхват. Вот ещё парочка придворных подошли к ней, такое ощущение, что у них тут приватный кружок. Дама обмахивается веером и почему-то поглядывает в мою сторону. При этом она ухитряется перекидываться фразами со своими спутниками.

А когда я начал протискиваться через гостей, пробираясь к выходу, мне неожиданно преградили путь.

Как она успела? Ведь только что стояла и улыбаясь принимала комплименты в углу зала, а через минуту она уже перекрыла мне путь к отступлению.

— Граф, Вы не пригласите даму на танец? — я с подозрением смотрю на неё. Это неправильно, наши отношения — владетельная герцогиня и незначительный проситель и вдруг она меня сама просит о танце. Дама кавалера, сама! Так не принято, но я молча согласился:

— Ваше Высочество, но я не уверен, что смогу достойно составить Вам пару. У нас «Сарабанду» не танцуют.

— Ничего, в худшем случае, Ваше Величество, оттопчете мне ноги.

Смысл её фразы дошёл до меня только когда начался танец. Мне сразу стало легче, теперь не надо изворачиваться. Да и танец оказался медленным, что позволило нам переброситься несколькими словами.

— И давно Вы меня раскусили?

— Нет, просто Вас узнал один мой знакомый. Он часто по делам бывает в вашей стране и узнал Ваше Величество.

— Вы на меня сердитесь?

— Нет, за что?

— Ну, я напросился к Вам на приём, выдав за другого.

Ответом мне стал смех. Приятный на слух, впервые слышу, как герцогиня смеётся.

Потом мы вышли в сад и немного прогулялись. Теперь, когда расставлены все точки над «И», наш стиль общения изменился. Фредерика-Амалия немного кокетничает со мной и явно стала в подчинённое положение. Она понимает разницу в нашем статусе. В итоге я просто напросился к ней в гости. Раз она нормально реагирует на меня и не стала устраивает истерику, надо с нею работать.

Два дня я пробыл в замке Готторп, не стал отказываться от ночёвки в одной их гостевых комнат. Мы не только гуляли по острову, но и немного поработали. Не знаю, не уверен. Но если женщина интересуется Россией, спрашивая меня о природе и людях, населяющих далёкую страну — получается, как минимум, она задумалась.

А перед расставанием Фредерика-Амалия попросила меня рассказать об Ане. И в конце спросила, в каком качестве я её вижу.

— Мне нужна жена, которая родит мне детей и станет помощницей в моих делах. Всё, я не собираюсь ограничивать вашу свободу, всё можно решить. Было бы желание.

По пути домой я продумывал итоги тайного визита. Я неплохо развеялся и получил удовольствие от путешествия. Однозначного согласия при этом не получил. Да и её брат, как только поймёт, что сестра согласна, сразу начнёт нам мешать. Ему не выгодно отдавать герцогство мне. Но он и не может просто так забрать эти земли. Ведь часть принадлежит Священной Римской империи и её наследникам. Не идти же войной на них. А если я предложу ему особые условия для его купцов. Допустим право беспошлинной торговли на пару лет в русских портах.

Афанасий Сицкий остался в Дании и будет проталкивать наши интересы с этим браком. А я начну действовать издалека.

Вся эта история заняла больше восьми месяцев. И пока у датской короны не начались неприятности со стороны шведов и немцев, Кристиан так бы и мариновал меня. Нам пришлось немного намекнуть нужным людям, действовать подкупом и шантажом, но Дания опять стала перед вопросом войны. И союзников не наблюдается. Я тоже отделывался общими фразами, а Головин откровенно футболил датского посла. Вот только тогда дело наладилось. После официального предложения с моей стороны было получено согласие на помолвку. От моего имени действовал наш посол. Брачный договор юристы и дипломаты обеих стран вылизывали особенно тщательно. Я тоже желал получить торговые преференции для наших торговцев. А ещё мне жизненно необходимо датские корабелы. У нас суда получаются тяжёлые, здесь нужны специалисты. Не помешают и их инженера.

Как я не хотел, но венчание придётся проводить в Москве. Санкт-Петербург пока выглядит неказисто. Доминирует над округой монстроидальное сооружение Петропавловской крепости, перекрывшей подход к строящемуся городу со стороны Балтики. Портовая инфраструктура и ещё с десяток домов, этого явно недостаточно для приёма всех желающих.

Учитывая ситуацию, Фредерика-Амалия приехала со своей свитой намного раньше того времени, на которое было назначено венчание. Её свадебный поезд горожане встретили настороженно. В народе ходили разговоры, что императора вынудили жениться на старухе, которая свела в могилу первого мужа. Да что народ, даже часть моих ближников считали, что я серьёзно ошибся с выбором. Им казалось, что вернее было бы сосватать старшую дочь английского монарха Карла II Шарлотту-Генриетту. А уж ежели останавливаться на датском королевском доме, то предпочтительнее четырнадцатилетняя Доротея. Правда все без исключения признают тот факт, что ситуация на Балтике после сближения с Данией кардинально изменилась. А тут ещё весьма торжественно, с помпой объединённая русско-датская эскадра прошлась по Балтийскому морю и сразу шведы заныкались по щелям. Воевать на два фронта в такой ситуации они посчитали верхом глупости.

Моя будущая жена сразу, с первых дней по прибытию, начала учить русский язык, обычаи двора, православную веру и основы будущей роли императрицы. При переходе в православие она приняла имя Екатерина Александровна.

В день свадьбы на ней было традиционное русское венчальное платье из серебряной парчи. На голове диадема из драгоценных камней, взятых из сокровищницы Кремля. Поверх платья богато украшенный царский кафтан, как знак вступления в царскую семью. Жених одет более скромно, в военный мундир. Я являюсь шефом Белгородского полка и иногда ношу полковничий мундир, из наград на груди только Георгиевский крест третьей степени. Награда за последнюю кампанию.

Венчание проводилось в моей домовой церкви митрополитом Новгородским Кириллом. Катя с любопытством крутила головой, оценивая пышное убранство храма. Золочёные иконы, масса свечей, цветы и гирлянды. Они там у себя помешались на экономии, моя без пяти минут жена, не устаёт показывать разницу между нашими культурами. Вспоминаю, как на её месте испуганным воробушком стояла Аня. Екатерина другая. Сильная и уверенная в себе женщина. Она уже сейчас, не зная толком русского языка, пробует вникать в серьёзные вопросы.Она постоянно видится с моей сестрой Анной. Надеюсь, Катя возьмёт на себя эту сферу, немного разгрузив сестру.

Вот над нашими головами подняли золотые венцы, после чтения положенных молитв мы обменялись кольцами и прошли троекратный крестный ход вокруг аналоя. Преклонив трижды колени в знак смирения перед богом мы переглянулись. Катя устала, это видно по подрагиванию век. Я немного изучил её за последнее время.

Небольшая церковь забита до отказа. Здесь и иностранные гости, члены императорской фамилии, сенаторы, духовенство и военные.

После венчания, уже на правах супруга я сжал руку Екатерины. И только сейчас увидел в её глазах лёгкую панику. Не так она и бесстрашна, как пытается показать.

Торжественный приём и бал происходит в большом зале Грановитой палаты. Даже отсюда слышен грохот фейерверков. Московский люд гуляет не менее грандиозно. Ещё бы, сколько денег затрачено на угощения и праздничные мероприятия.

Екатерина Александровна от волнения начала говорить с гостями с сильнейшим акцентом. Но при этом по-прежнему поражает своим поистине королевским благородством и выдержкой.

Но всё рано или поздно заканчивается. Уже под утро я отвёл жену в её опочивальню. При этом прижал к себе и посмотрел в глаза.

Ба, да она боится. Боится именно того момента, когда останется со мною на едине. Ну, какой-никакой опыт у меня имеется. Поэтому я просто потёрся носом о её щёку, поцеловал и отправил спать, сославшись на общую усталость.

Уснул сразу, как срубило и проснулся уже ближе к обеду. Митя тут же впустил служанок, я убеждённый противник того, чтобы моя свита облачала бы меня в одежды. Поэтому две юные прелестницы просто принесли всё необходимое для утренних процедур. А сам Дмитрий полил мне воды и помог одеться. При этом довёл до моего сведения, что императрица встала в девять утра и позавтракав, ушла гулять с детьми.

Мне сразу стало интересно, как она сможет наладить отношения с ними. Ведь Андрей с Настёной и Фёдор с сестрами уже довольно взрослые.

Моя любимица Настя держится вместе с двоюродным братом Фёдором. Они погодки, десять и одиннадцать лет. Старшей тут племянница Марфа, ей уже пятнадцать стукнуло. Поэтому она смотрит немного свысока на возню мелких. Софье тринадцатый год пошёл. Черноглазая пышка с внимательным взглядом, оно редко учувствует в играх. Больше пропадает в дворцовой библиотеке. Ну а великому князю-цесаревичу Андрею Ивановичу скоро четырнадцать. Мой наследник тоже держится наособицу. Он чувствует свой особый статус, его и учат иначе. Изначально он больше изучал различные науки, чем воинское искусство.

Но сейчас я наблюдаю удивительную картинку. На покрытой изумрудной травой полянке Екатерина собрала вокруг себя детей. Вот она резко присела и все вместе с ней повалились на землю. Затем она встала и начала активно жестикулировать руками. Молодёжь это явно развлекает, и они смеются.

Удивительно, что даже старшие участвуют в забаве. Это какая-то игра, её смысл я не понимаю, так как нахожусь далековато и меня скрывает кустарник. Просто не хожу разрушать их игру. Пусть супруга использует свои методы. Мои дети сильно тоскуют по мамке, Настя частенько плакала первый год, Андрей — тот старался не выказывать своих чувств, но тоже переживал. Я это видел. Екатерина, конечно, не сможет заменить им мать, но если сможет завоевать их доверие — это уже не мало.

Две недели мы с женой притирались. Я старался приучать её к своим прикосновениям. То коснусь руки, а оставаясь наедине, оставлял руку на её талии. Но женщина сразу каменела. Поэтому я делал вид, что просто случайно дотронулся. О её жизни в браке и после него у меня данных мало. Но её домочадцы не сообщали, что у госпожи имелся любовник. Тот длинный и худой дворянин оказался её доверенным лицом, не более.

Я не знаю, почему она так реагирует на прикосновения. Но вот наши беседы с ней довольно увлекательны.

Видимо мне не хватало собеседника такого плана. Раньше я любил прогуливаться с Марией и дискутировать на высокие темы. Анечка, наоборот, их не любила, она была домашней кошечкой и получила своеобразное патриархальное образование. А вот Екатерина имеет весьма широкий кругозор. Она куда лучше меня ориентируется в европейских реалиях. Женщина лично знакома со многими видными членами королевских домов. А, учитывая, что рассказывать она умеет, даже передаёт эмоции тех, о ком говорит — то я часто прошу её дать оценку тому или другому политическому деятелю.

Как и Маша, Катерина с удовольствием погружается в жизнь своей новой родины. И уже сама пытает меня о новых для себя вещах.

А когда я попытался описать ей протяжённость России, от новых европейских регионов до Дальнего Востока, то она поражённо застыла. Что интересно, она остановилась и положила ладошку мне на кисть, впервые позволив себе близкий контакт по собственной воле. Она, разумеется, видела карту России, но не представляла сколько времени потребуется, чтобы пересечь всю страну. А я ещё немного рассказал о Китае и Японии, так жена загорелась там обязательно побывать.

Глава 17

Екатерина Александровна ломает мои представления о супруге императора. Вместо того, чтобы заниматься рукоделием на своей половине или прогуливаться с фрейлинами, она упорно стремится обосноваться в моей личной библиотеке. А последняя является моей гордостью. И пусть по количеству фолиантов она уступает дворцовой, зато там собраны действительно уникальные экземпляры. Многие в единственном числе. Пришлось дать ей разрешения читать, но не выносить.

А ещё Катерина взяла в моду приходить в мой кабинет и сидеть на стульчике. По началу меня это отвлекало и раздражало. Но когда она смогла подсказать мне эффективный способ выйти на несговорчивого голландского учёного Захария Янсена, создавшего телескоп и уговорить его приехать к нам в Россию, то я приказал поставить ей в углу маленький рабочий стол. С этого момента ей была доверена почта и переписка с некоторыми важными персонами. Женщина отказалась от отдельного кабинета, а вот местечко в углу её почему-то устроило. Порой я забывал о её присутствии и только шелест переворачиваемых страниц напоминал о том, что я не один.

В этот день я заработался и даже пропустил ужин, просто хотел закончить редактировать новый указ об упрощении торговых пошлин. Заглянувший в кабинет Митя правильно понял мой кивок и исчез. Вскоре слуги накрыли нам столик с яствами. Ничего такого, учитывая пост. Там была рыба и овощи. Здесь всё дело в поваре, а мой отменно умел готовить речную рыбу.

Принюхавшись, и Катя присоединилась ко мне. А какая рыба без настоящего слегка охлаждённого «Шардоне» из далёкой Франции. Оставив правила приличия, мы ели руками. Думаю, для Екатерины это был новый опыт. Когда я первый начал отламывать кусочки рыбы и макнув в пряный соус отправлять в рот, она удивилась:

— Катя, так вкуснее. Попробуй, у нас на кончиках пальцев есть специальные окончания, которые делают еду лучше. Вот смотри, — и я осторожно поднёс к её рту сочный кусочек.

Незаметно мы прикончили бутылку вина и подъели блюдо с вкуснейшей рыбой. Сполоснув руки, я решил было продолжить работу, осталось недолго. Но меня заинтересовала фигура жены на фоне заходящего солнца. Та подошла к окну и стала рассматривать нечто снаружи. При этом угасающее светило раскрасило золотом её каштановые волосы. А ещё облегающее шёлковое домашнее платье, обрисовало соблазнительную зрелую женскую фигуру. Это зрелище застало меня врасплох, и я невольно сглотнул, даже рот моментально пересох. У меня целую вечность не было женщины. Возбуждение заставило меня тихо подойти к Екатерине и обнять, прижавшись к ней сзади. И что удивительно меня не оттолкнули. Расхрабрившись, я прижался плотнее и так мы застыли на несколько минут. Судя по реакции её тела, происходящее на улице стало уже не таким интересным. А когда я позволил себе коснуться её груди, женщина повернула голову ко мне, чуть раскрыв рот. Дальше мы долго целовались как школьники, дорвавшиеся до запретного. Вскоре мои мучения стали настолько ощущаемыми, что императрица разорвала наш контакт и с улыбкой посмотрела, как я пытаюсь скрыть своё возбуждение.

Ну, какая уж тут работа. Судя по её многозначительному взгляду, мой вынужденный целибат подходит к концу. Я сразу побежал приводить себя в порядок. Мне казалось, что все, включая прислугу понимают, для чего мне понадобилось принимать ванну в это неурочное время.

Когда Катя всё-таки пришла в мою спальню, я с удовольствием наслаждался обалденным стриптизом. Это и отличает взрослую женщину от девочки. Супруга смотрела на меня с полуулыбкой и медленно снимала с себя многочисленные тряпочки. Я и не знал, сколько ей приходится одевать на себя каждый день. А по мере разоблачения моё возбуждение росло и росло.

Угомонились мы поздно, и я сразу пресёк её попытку уйти к себе. Просто прижался к её спине, для надёжности оккупировал прохладную ножку и с наслаждением уткнулся лицом в её волосы.

Ну, где эти долбанные скептики? Просто накануне я получил отчёт об оживлении нашей внешней торговли. И главную роль тут сыграли наши новые порты и взаимные уступки по пошлинам с Данией. Мы без единого выстрела заняли всю Ливонию и большую часть Эстляндии. Теперь русские купцы пользуются домашними портами Рига и Мемель. А ещё значительно расширили географию торговли приобретение Гольштейн-Готторпского герцогства. У нас появились незамерзающие и отчасти замерзающие порты на западном побережье Балтики и порт Гамбург, находящийся уже в Северном море. Разумеется, сейчас у наших кораблей льготный проход через пролив и датчане также пользуются льготным правом торговли с Россией. Это ситуация чрезвычайно не нравится Швеции. Хрен да с нею, но вот бритты начинают сбивать коалицию против союза России, Пруссии и Дании.

Да, я пожертвовал своему зятю некоторые земли в районе реки Неман. Отдавать ему Митаву, которая уже оказалась под нами, посчитал излишним. Зато договорились совместно пилить польские земли. Там сейм так и не избрал нового круля, поэтому в этом бардаке сам бог велел навести порядок. Наш правильный порядок. А Фридрих вполне вменяем, да и моя Наталья ему на ушко ночью правильные речи нашёптывает. Я согласен на увеличение его будущего королевства, пока ещё курфюрства прусского.

С утра проснулся с ощущением, что этот день будет особый. И в самом деле он не рядовой. Я обещал на вторую годовщину нашей свадьбы устроить нам настоящее путешествие.

Катя семь месяцев назад подарила мне сына. Назвали его Петром, и сейчас состояние здоровья малыша позволяет оставить его на мамок, а самим отправится в длительное путешествие. В планах провести инспекцию строительства Зимнего дворца в Санкт-Петербурге. После окончания строительных работ я планирую перебраться в новую столицу. Одновременно переезжают основные коллегии и Сенат. Для этого есть все возможности. А далее нас ждёт поездка по странам западной Европы. Для Екатерины Александровной это будет первое посещение заграницы в высоком ранге императрицы. И она этого ждёт как девчонка.

Я, одетый для дальнего путешествия спустился на плац, где построился мой личный конвой. А пока комендант Кремля генерал-майор Шталькберг чётко по-военному делал формальный доклад, я краем глаза осматривал своё семейство. Настя, как всегда, возле Фёдора. Младенец Пётр на руках у мамки, а вот Андрей стоит ближе ко мне. Он остаётся, но уже вполне понимает свой статус. Три года назад я официально назначил его своим приёмником и это устраняет все недомолвки и попытки внести изменения в порядок наследования. Великий князь-цесаревич Андрей Иванович также является шефом Ярославского полка со званием полковника. Все офицеры моей армии дали присяги на верность моему наследнику. В этом плане я спокоен.

А вот Катя, наверное, мыслями уже в пути. Она стоит в дорожной одежде возле своих фрейлин, отдавая им последние распоряжения. А по лицу заметно, что она нетерпелива и возбуждена.

Уловив обращение с полным именованием моего титула, я посмотрел на молодцеватого и раскрасневшегося коменданта гарнизона. И вдруг к голове будто кровь прилила, обдало жаром. Уши моментально заложило, и я полностью оглох. Да и в глазах что-то двоится. Меня повело в сторону, и я только заметил удивление и тревогу в глазах Шталькберга. Небо резко прыгнуло в сторону и сознание покинуло меня.

Сначала я почувствовал странный запах, пахло едой. Потом прорезался слух. Рядом кто-то негромко говорил. Слава богу, живой. Но вот попытка открыть глаза и приподняться — не удалась. Потихоньку я поднёс руку к лицу и коснулся глаз. Протерев их, я наконец смог разглядеть помещение, в котором нахожусь.

Что-то я глючу — в голове туман, будто я прихожу в себя после серьёзной болезни. Светлые стены, футуристического вида кровать. Это сильно напоминает обычную больничную палату. Я здесь не один, лежит ещё страдалец. Около него сидит на краешке кровати немолодая женщина. Она пристроила на тумбочки какие-то баночки и пытается кормить с ложечки лежащего больного.

Теперь ясно, откуда запах еды.

— О Надюха, смотри, сосед очухался. Кликни сестру, скажи, чтобы врача позвали.

К концу дня я был близок к попытке наложить на себя руки. Когда в палату просочился среднего возраста крепыш, с бритой до ослепительного блеска головой и назвал меня Константином Павловичем, я окончательно понял, что попал.

— Ну а что, мы Вас подлечим. Полежите в палате интенсивной терапии недельку, а там посмотрим. Константин Павлович, а родня то у Вас имеется? А то Вас привезла скорая три дня назад с инфарктом, и никто так и не приходил.

Увидя моё отрицательное движение головой он продолжил, — Вы в состоянии оплачивать эту палату или нам придётся перевести Вас в общую? А там шесть человек, сами понимаете. Да и желательно проколоть Вас лекарствами, которые придётся покупать за свои деньги.

Ну, узнаю родную медицину. Пока в палате суетился народ, я ещё держался. А вот вечером на меня накатило. Передо мной перематывается жизнь, проведённая в другом русле истории.

Вот я впервые осознал себя в другом теле. Новые люди, другая культура, иная ответственность. Я, как бы заново проживаю эту жизнь. Вспоминаю близких мне людей. Брата Алексея, жену Аню, детей, вторую супругу. Как же они там без меня. Я, конечно, пытался подготовить всё, чтобы моё исчезновение не привело к краху моих начинаний. Общество Российского государства стабильно, органы власти имеют большой запас устойчивости. Пока сын не достигнет совершеннолетия, ему будут помогать назначенные мною члены регентского совета. За это я не волнуюсь.

От сильной боли за грудиной я застонал, и сосед вызвал медсестру с поста. Женщина пригнала дежурного врача и тот обколол меня лекарствами, от которых я мгновенно отключился.

Две недели я пролежал в этой палате, потом перевели в обычную.

Вскоре я сам начал вставать, ходил в туалет и столовую.

Как объяснил мне лечащий врач, мне повезло. Вовремя приехала скорая, слесарь сломал дверной замок и меня забрали. Первичный инфаркт удалось своевременно купировать, поэтому в принципе я могу вернуться к полноценной жизни. Но, с кучей ограничений.

Вернувшись домой, я быстро наладил свой быт. Так как Наташа не отвечала на мои звонки, я поехал к ней домой. Дверь никто не открыл, а вышедшая соседка сказала, что с Натальей случилось что-то плохое и она в больнице.

Ужасно видеть человека, которого знал и любил всю жизнь в таком состоянии. Обширный инсульт сделал из неё восковую мумию. Переговорив с её врачом, я вернулся в палату. Пожилая женщина подключена к аппарату поддержания жизни и никаких шанцев на улучшение. Через некоторое время её отключат и всё.

Несмотря на категорический врачебный запрет, дома я позволил себе рюмку коньяка. Да плевать, это не жизнь, а жалкие судороги. И я налил полный фужер. Меня быстро развезло, и я отключился.

Опять видения — какие яркие краски, такие бывают на восходе, когда солнышко ещё не вошло в полную силу. Поляна с луговой травой, над нею стелется белесый туман. Он мешает рассмотреть подробности, такое ощущение, что кроме этой поляны ничего в мире не существует. И полная тишина. А нет, послышался птичий гомон и стрекотание цикад. Небо чистое, безоблачное, но светила не вижу.

Я поднял свои руки в попытке рассмотреть кисти. А они будто прозрачные, даже косточки просвечивают сквозь кожу.

Но меня это, почему-то совсем не волнует, на душе спокойно. Здесь не нужно волноваться. Неужели это и есть смерть, небытие. Так незаметно перешёл грань, оставив позади все тревоги и горести.

Вот только, я опять вспомнил своё семейство. Мысль о близких, о детях и жене, о всём том, что занимало меня полностью добрых три десятка лет, не даёт насладится раем. А это место ничем иным не может быть.

Мой внимание привлёк отсвет и движение. Ко мне приближается невысокий человек. Он смотрит мне в глаза, и я даже не могу определить во что он одет. Да это и не важно. Его глаза, я утонул в них.

Трудно передать мои ощущения. Ясно, что это сила, величину которой я не могу даже осознать. Она не злая и не добрая, скорее нейтральная. И она меня просветила насквозь, каждую клеточку моего сознания. Я это почувствовал, от неё невозможно скрыть свои помыслы.

Мне немного больно, но я смог уловить нечто-то похожее на вопрос. И мне показалось, что от ответа будет зависеть всё.

Неожиданно боль отпустила, и я полетел. Моё сознание отправилось в неведанный полёт.

Не сразу понял, что меня кто-то настойчиво зовёт.

От ярко-голубого неба заслезились глаза. В теле необыкновенная лёгкость, но вставать я не тороплюсь.

Странное ощущение, голова лежит на чём-то мягком. Настойчивые руки расстёгивают мою верхнюю одежду. Чуть повернув голову, увидел знакомые глаза, тревожно смотрящие на меня. Видимо моё путешествие в другой мир осталось незамеченным. Потому что я по-прежнему одет в ту же одежду. Катя сидит на земле, её юбки испачканы в земле, а она удерживает мою голову на своих коленях. Рядом стоит Андрей, а мой личный лекарь Егор пытается делать мне реанимацию, срывая мундир. Но у меня ничего не болит. Наоборот, хочется встать и побежать, раскинув руки. А вдруг удастся взлететь как птица. Ведь ежели та сила посчитала возможным вернуть меня назад в новое тело, может она наделила меня способностью летать?

Последнее, что я помню, это ощущение влаги на моей щеке. Екатерина, заплакала, когда поняла, что всё со мной нормально. Вот только она в меня вцепилась с такой силой, прижав к себе, что подняться сам бы я не смог при всём желании. Да и не стал бы. Мне опять стало так легко и спокойно. Ведь мы всего два года в браке. Сам не пойму, как мне удалось завоевать сердце северной красавицы. Она из той породы, что не подпускают к себе близко. Почти никого.

Я дома, надеюсь окончательно. На моё похлопывание по руке Катя отреагировала по-своему. Чисто по-женски, ещё больше разрыдалась.

А вот интересно, в прошлой жизни мне категорически не везло с женским полом. Любил всю жизнь только одну женщину, но чувства получились безответные. А попав в новый мир, мне удивительно везло на спутниц жизни. Наверное, я это чем-то заслужил. Может тем, что не стал отказываться от огромной ответственности, заняв место брата?

В любом случае я благодарен той силе, которая дала мне возможность жить такой насыщенной жизнь.

Аминь!