Феликс Булкин

Глава пятая. У нас новый жилец

Вот так номер! Утром Афанасий Иванович гулял с нами в парке, рассуждал про космос и искал белок, а потом вдруг заболел. Разве так бывает? Я ещё совсем молодой мопс, мало что знаю про жизнь. Это дядя Гавря успел всякого повидать. Он даже катался на электричке. Наверное, и про болезни знает побольше моего. Надо бы спросить. Только вот как? Кто теперь выведет дядю Гаврю на улицу? Катастрофа! Я закрутился на месте волчком и мог бы заработать головокружение. Или, того хуже, меня могло стошнить прямо на пол, но тут я вспомнил, что папа Булкин не зря взял ключи от квартиры Афанасия Ивановича. Наверняка он уже там спасает дядю Гаврю.

Я всё же закружился и шмякнулся лапами кверху. В этот момент в комнату зашла мама Булкина. У неё закончился очередной урок, поэтому мама была взволнованная, растрёпанная и краснощёкая.

– Что это у вас окно открыто? ― спросила она меня. А кого ещё? Больше народу в комнате не было. ― Милый? Ты где?

Я тихонько поскулил, хотя понятно было, что обращается она не ко мне.

– Ой, Фелечка, ты что это тут, один валяешься? Хорошо, что из окна не выпал! Смотри не запрыгивай на подоконник!

Мама закрыла окно.

– И-и-и-и, ― заскулил я ещё жалобнее.

– Наверное, что-то забыл купить. В магазин выскочил, что ли? ― пожала плечами мама Булкина и ушла на кухню.

Я преодолел головокружение и поплёлся за ней. Мне нужна была поддержка, потому что с моей чувствительностью можно получить нервный срыв на ровном месте. «Надо позвонить Жуже», ― решил я и тут же передумал, потому что у Жужи нет телефона. Это, конечно, жуткая несправедливость, что у собак нет личных телефонов, хотя, с другой стороны, всё логично, потому что, прежде чем заводить телефоны, у собак должны быть карманы. Вот кенгуру…

Не успел я додумать эту мысль, как затирленькал домофон. Мама выскочила в прихожую, сняла трубку и спросила: «Кто?»

– Мы! ― послышался бодрый голос папы Булкина.

– Открываю, ― ответила мама Булкина и поправила съехавшие на кончик носа очки. ― Интересно, кто это мы? Жорика он, что ли, обратно привёз?

Хорошо, что наша квартира на первом этаже, иначе маме пришлось бы долго гадать и волноваться, а тут ответ сам позвонил в дверь. На пороге стояли папа Булкин и дядя Гавря.

– Гав, ― вежливо поздоровался дядя Гавря и пошамкал, потому что у него уже осталось довольно мало зубов, вроде бы только три.

– Это кто? ― отступила поглубже в прихожую мама Булкина. ― Кого ты подобрал?

Я хотел вмешаться и всё объяснить, ведь дядя Гавря ― это не какой-то чужестранец-подобранец, а родной человек. Тьфу! Родной пёс. Мама представить не может, какая у него доброта внутри помещается! Он в сто миллионов раз лучше, например, Агнессы Ивановны. Его, если научить варить кашу, можно вместо неё няней нанять.

– Понимаешь, ― сказал за меня папа Булкин. ― Это пёс Афанасия Ивановича из третьего подъезда. С ним беда ― инфаркт! Только что увезли. А пёс вот остался ― дядя Гавря. Родственников нет. Только мы.

Мама села на мой матрасик.

– Дядя кто? ― голос у неё был какой-то желеобразный.

– Гавря, ― повторил папа Булкин и откашлялся.

Я подошёл к дяде Гавре, который топтался на придверном коврике и изо всех сил старался уменьшиться.

– Милый, но у нас Жора!

– Гавря совершенно безобидный, просто страшный, ― сказал папа Булкин.

Я закатил глаза. Всё! Это провал! Зачем говорить «страшный»? Дядя Гавря не страшный. Он всего лишь необычный. По мне, Котя и Зая гораздо страшнее. Мама сейчас выпроводит и дядю Гаврю, и папу Булкина, и им придётся поселиться в пустой квартире Афанасия Ивановича. Но тогда и я с ними попрошусь. Вот!

– Есть ведь собачьи гостиницы, ― не сдавалась мама Булкина.

– Ладно, ― вздохнул папа Булкин. ― Я беру ответственность на себя. Пёс пока перекантуется на балконе. Представь, каково ему?! У хозяина инфаркт. Тебе не стыдно, что ты так негостеприимна? Проходи, Гавря.

Он отцепил поводок и подтолкнул гостя вперёд. Дядя Гавря потряс бородой и упёрся передними лапами перед собой, чтобы нечаянно не шагнуть слишком широко.

– Знаешь что? ― сказала мама Булкина. Я навострил уши. ― Теперь ты будешь неотлучно находиться дома с этим волкодавом. И гулять с ним тоже будешь ты! Можешь переселяться на балкон!

Папа Булкин усердно кивал.

– Тебе не обидно, что она назвала тебя волкодавом? ― шёпотом спросил я у дяди Гаври.

– Нет, что ты! Я ведь и правда волкодав. Где тут у вас балкон? Я могу приткнуться там за телескопом.

– У нас нет телескопа, ― сказал я и потупился. Наверное, дядя Гавря думал, что у всех людей квартиры уже сразу со встроенными телескопами на балконах.

– Нет телескопа? ― округлил глаза дядя Гавря. ― Ну, это ничего.

Папа Булкин протянул маме Булкиной руку, помог встать с моего матрасика и пригладил кудряшки. Я проводил гостя на балкон, который внезапно оказался не таким уж и просторным, потому что почти весь заполнился дядей Гаврей. Следом пришёл папа Булкин и принёс коврик для занятий йогой и свою старую куртку.

– Вот, устраивайся пока. У нас тут не холодно. Солнечная сторона. Форточку я закрою.

– На соседского кота не обращай внимания, ― шепнул я дяде Гавре в косматое ухо. ― Кот всегда за стеклом, да и вообще толку от него никакого.

Дядя Гавря кивнул. А я подумал, что мама ― это цветочки. Что будет, когда явится Агнесса Ивановна?!