Феликс Булкин

Глава шестая. Папа Булкин усмиряет Агнессу Ивановну по методу африканских племён

Пока дядя Гавря привыкал к балкону, папа Булкин домывал окно в гостиной, а мама Булкина наводила порядок в кухонных шкафчиках, я смотрел в окно на кухне и караулил Агнессу Ивановну с Жорой. Во дворе их не было, значит, тоже пошли в парк смотреть белок. Честно говоря, это плохая затея ― доверять хорошего, розового Жору этой вредной старушенции. Если человек не любит собак, ему вообще никого доверять нельзя.

Неудивительно, что в друзья себе Агнесса Ивановна выбрала Зефира Минтаевича. Они часто встречались посреди двора, обсуждали клумбы и ругали владельцев автомобилей за неаккуратную парковку. Кстати, я только недавно узнал, что строгие объявления в клумбах писала Агнесса Ивановна.

Я уже глаза проглядел, а Жора всё не появлялся в своей синей коляске и оранжевом комбинезоне с динозавриками. Так уж и быть, буду называть цвета по-человечески, мне не жалко.

– Феликс, что же ты с другом на балконе не сидишь? ― спросила мама Булкина, совершенно не ожидая моего честного ответа. Она протирала полки, и видно было, что больше всего на свете сейчас её заботит выравнивание баночек с крупами. Я знаю, что всякие уборки обычно делают, когда очень нервничают. Хотя есть и другие способы справиться со стрессом: повыть, поваляться кверху лапами и предложить кому-нибудь приятному почесать пузо, погрызть мосол.

Стоило мне отвлечься на маму, как появились Жора и Агнесса Ивановна. Мне хорошо было видно её довольное лицо. Зелёный вязаный берет лежал на пышных рыжих волосах немного набекрень, в одной руке она держала пучок кленовых листьев, другой толкала коляску. Жора тоже неплохо выглядел после прогулки. Прогулки вообще любому на пользу. У клумбы Агнессу Ивановну перехватил Зефир Минтаевич. Он нёс два ведра камней. Почему-то люди любят выкладывать всякие горки из камней, а потом обижаются, что собаки не проходят мимо, а задирают лапы. Зефир Минтаевич поставил вёдра на дорожку и стал что-то рассказывать Агнессе Ивановне, размахивая длинными руками и кивая на наши окна. Я догадался, что речь идёт о скорой помощи и папином выпрыгивании в куст шиповника. Долго беседовать у друзей не получилось, потому что Жора стал выгибаться в коляске.

– Ой, Жорик приехал! ― улыбнулась мама Булкина, которая тоже подошла к окну. ― Я как раз со шкафчиками успела.

Потом мама Булкина нахмурилась, обернулась и крикнула вглубь квартиры:

– Милый, Жорик возвращается домой! Иди и карауль своего волкодава на балконе.

– Всё под контролем, ― послышался голос папы Булкина.

В этом я немного сомневался. Не полностью, а именно немного, потому что не привык обижать своих домочадцев недоверием. Что ж, походка Агнессы Ивановны не обещала ничего хорошего. Она припустила к подъезду и даже по пути завезла Жору в лужу. Я зажмурился и стал про себя считать. На счёте одиннадцать затрезвонили в дверь. Вернее, Агнесса Ивановна затрезвонила. Кто же ещё? Как она быстро коляску по ступенькам затащила! Это потому, что у неё задние лапы длинные и ими легко перешагивать ступеньки.

Я помчался к двери, скользя на гладком полу, как будто мог впустить Жору с няней в квартиру. Мама Булкина оказалась у двери быстрее, повернула ключ и отпрянула, потому что Агнесса Ивановна не собиралась рассусоливать.

– Где он? ― затрубила она на всю квартиру.

– На балконе, ― тут же призналась мама Булкина.

– Вы понимаете, что это добром не кончится? ― Агнесса Ивановна швырнула листья на пуфик под вешалкой, достала из коляски Жору и передала его маме Булкиной. ― Вы о ребёнке подумали? Сначала одну собаку завели, теперь вообще чудо-юдо какое-то подобрали. А глисты? А лишай?

Жора смотрел то на свою шумную няню в берете набекрень, то на маму, у которой очки снова съехали на кончик носа, и наконец заревел.

– Ч-ч-ч, ― затрясла его мама Булкина. ― Агнесса Ивановна, не надо так громко возмущаться. Вы напугали Жорика.

– Я?! Я напугала Жорика? Да я единственный человек в этом доме, который создаёт ребёнку благоприятную среду обитания, ― зашипела Агнесса Ивановна.

– Ррряв-тяв, ― это я подал голос, потому что обычно не терплю грубости. И вообще, надо периодически напоминать, кто тут хозяин.

– Вот, полюбуйтесь! ― поставила руки в боки Агнесса Ивановна. ― Скоро эти существа выживут нас всех из квартиры. Давайте подбирайте всех подряд! Вон, в парк белок завезли. Берите в дом белок! Будем по колено в скорлупе от орехов ходить, а потом и на четвереньках.

Мама Булкина махнула рукой и унесла Жору в детскую, а Агнесса Ивановна сняла пальто, берет, надела тапочки и пошла в гостиную, где за стеклянной дверью, на балконе, лежал на коврике для йоги самый добрый волкодав в мире ― дядя Гавря. Свою старую куртку заботливый папа Булкин свернул ему в виде подушки. Я побежал за Агнессой Ивановной, потому что не мог допустить нападения человеческой няни на ирландского волкодава. Волкодаву точно потребуется помощь. Но тут как из-под земли появился папа Булкин.

― Спокойствие! ― он выставил вперёд раскрытую ладонь. Я слышал, что в Африке местные жители так усмиряют диких буйволов. ― Не надо нервничать! Пойдёмте пить чай с курабье.

Агнесса Ивановна уставилась на ладонь, наверное, и правда этот способ усмирения подействовал, потому что она развернулась и с причитаниями, что в этом доме все сошли с ума, поплелась на кухню. Папа Булкин подмигнул мне, помахал дяде Гавре, который лежал на балконе шерстяной горой, и тоже пошёл на кухню.