Фиктивный брак

– Не хочу жить с дядей Германом, хочу с папой. Папа, можно с тобой жить?

Этот вопрос ставит нас в тупик. О таком повороте событий я и не думала. Это логично, что Снежана, которая так долго мечтала о встрече с отцом, не захочет с ним расставаться, но как это реализовать в жизни?

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​– Ты можешь приезжать ко мне, когда захочешь, но если ты будешь жить у меня, то оставишь маму одну и она будет очень скучать по тебе, – севшим голосом произносит Тимур. А я точно знаю, что хочет он совсем не того, о чем говорит вслух.

– А мама тоже к тебе переедет. И игрушки мои, – немного неуверенно предлагает дочь.

– Думаю, папе сначала нужно сделать тебе комнату, чтобы ты могла у него оставаться. Так что пока что никто никуда не переезжает, – вмешиваюсь я, – а теперь быстро выходим, иначе пропустим торт.

Из кладовки выходим втроем. Причем Снежана намертво вцепилась в руку Тимура и отказывалась отходить от него. Ее страх понятен: она столько ждала этой встречи, что боится, как бы Огнев внезапно не испарился.

Обратно возвращаемся вымотанные и выжатые как лимон. Снежана спит, я задумчиво смотрю в окно, игнорируя взгляды Тимура, которому явно не терпится поговорить о произошедшем сегодня и договориться, как будем дальше действовать.

– Приехали, – его голос вырывает меня из размышлений, машина останавливается у моего дома.

Я тяжело вздыхаю. Наконец-то смотрю на него в упор.

– Все прошло намного лучше, чем я ожидала. Ты хорошо справился.

– Спасибо. Я завтра хочу заехать и провести с дочерью немного времени.

– Созвонимся тогда. – Тянусь к ручке двери.

– Снежана спит, я помогу отнести ее, тебе будет тяжело, – предлагает он.

– Не стоит, – резче, чем следовало, говорю я.

Почему-то впускать Огнева еще и в свою квартиру не хочется. Он и так стер все границы наших с ним прежних отношений, которые, как я думала, продлятся достаточно долго.

– Не перечь. У нее рука в гипсе. Тебе одной не справиться. Не будешь же ты ее будить? – строго одергивает меня Тимур.

– Ладно. Ты прав, – киваю, понимая, что проще с ним сейчас согласиться, потому что я ужасно устала и физически, и морально и сил с ним спорить не осталось.

Не знаю, кого благодарить – возможно удачу, которая окончательно меня еще не покинула, – но час назад Герман прислал сообщение, что ему придется задержаться в другом городе еще на несколько дней и сегодня он не вернется.

А это значит, что с Тимуром они сейчас не пересекутся, а еще у меня есть время, чтобы подумать, как рассказать ему обо всем. Молчать дальше смысла нет, Снежана проговорится в первую же минуту встречи.

Я открываю дверь перед Тимуром, и он входит в мою квартиру с дочкой на руках. Бережно держит ее, оглядываясь по сторонам. Я чувствую себя не в своей тарелке. Огнев здесь кажется лишним.

– Сюда. – Кивком указываю в сторону детской.

Тимур неторопливо пересекает кухню-гостиную, с интересом рассматривает фотографии и рисунки дочери, которые висят на стене у ее кровати.

Он кладет ее на мягкую кровать, я снимаю с ее ножек обувь и медленно, чтобы не разбудить, стягиваю курточку.

Я вижу, как трудно Огневу покинуть детскую комнату, он делает над собой усилие, прежде чем отрывает взгляд от Снежаны.

– Угостишь кофе? – спрашивает, хитро прищурившись, стоит нам вернуться в гостиную.

Я хочу отказать ему. Хочу, чтобы он поскорее покинул мою квартиру, чтобы в душе утихла буря, возвращая мне спокойствие. Но не могу. Что-то во мне забирает контроль, управляя мной.

– Да, конечно. Только переоденусь. – Киваю ему, а потом предлагаю присесть на диван.

Я открываю шкаф и выбираю джинсы и рубашку в клетку, тянусь рукой к спине, чтобы расстегнуть молнию, но безуспешно. Когда собиралась, мне помогла няня дочери, а сейчас рядом нет никого, кроме Огнева.

Я делаю глубокий вдох. Ничего ведь нет в том, что я попрошу его помочь мне? Он не сочтет это за флирт с моей стороны или намек на большее?

Господи, с каких пор, Соня, это тебя беспокоит? Давно ведь плевать на мнение других, в частности Тимура.

Я решительно покидаю свою комнату, становлюсь перед Тимуром. Он вопросительно изгибает бровь, скользя по моей фигуре взглядом. Не понимает, чего я от него хочу и почему до сих пор не переоделась.

– Помоги мне с молнией. У меня не получается расстегнуть, – безэмоционально прошу я. По моему тону ему должно быть ясно, что это вынужденная мера.

– С удовольствием, – улыбается он, поднимается с дивана и обходит меня, становясь за спиной.

Я чувствую на затылке его дыхание, и по рукам ползут мурашки. Он медлит. Слишком долго бездействует, как по мне. Волоски встают дыбом от этой близости.

Наконец-то его пальцы касаются замочка, он тянет его вниз, и мы соприкасаемся. Я не замечаю, что перестаю дышать. Аромат, которым пропиталась его одежда, окутывает меня. Я некстати вспоминаю, как сильно мне не нравится туалетная вода Германа. Сладковатая, с мускусными нотками. А вот древесный аромат Огнева настолько приятный, что хочется уткнуться в его грудь носом и вдыхать. А грудь у него, к слову, широкая, крепкая, мускулистая... Почему-то это я запомнила слишком отчетливо. И то, как водила по ней ладонями, и то, как царапала в момент страсти и боли.

– Все, – его голос возвращает меня в реальность.

Я понимаю, что мы слишком долго стоим вот так, бездействуя.

– Спасибо. – Стараясь скрыть смущение, придерживаю на груди платье и делаю шаг вперед, увеличивая между нами дистанцию. – Я сейчас вернусь.

Оказавшись снова в своей комнате, прикладываю руки к щекам. Лицо горит. Почему, спрашивается?

Платье скользит к моим ногам, я быстро меняю его на выбранную одежду и возвращаюсь к Огневу. Тот с невозмутимым видом сидит на диване, закинув ногу на ногу.

– Тебе с молоком или без? – останавливаюсь перед столешницей и тянусь к кофемашине.

– Без.

Я чувствую на себе его пристальный взгляд все то время, что стою к нему спиной. Лопатки жжет. О чем нам говорить? Зачем он остался?

Рядом с Тимуром воздуха всегда становится меньше и дышать труднее.

– Вот. – Протягиваю ему чашку и сажусь в кресло напротив.

Смотрим друг на друга и молчим. Тимур делает глоток, отводит от меня задумчивый взгляд. Попросить его уйти отчего-то не решаюсь. Нас обоих потрясла сегодняшняя ситуация, а признание Снежане стало незапланированным и внезапным, поэтому мы все еще не отошли от этого.

– Я хотел бы погулять со Снежаной послезавтра. Мы могли бы в парк сходить или куда она захочет, – предлагает Тимур.

– Я занята на следующей неделе. А Снежана идет в сад.

– Мы можем погулять вдвоем.

– Нет, – качаю головой, – не думаю, что ты готов к этому. Я буду волноваться.

– Соня, я взрослый ответственный человек. Снежана тоже не младенец. Думаю, мы справимся. К тому же нам с ней нужно немного побыть вдвоем, наладить отношения, узнать получше друг друга, – пытаясь убедить меня, настаивает на своем Огнев.

– Ты понятия не имеешь, как вести себя с детьми, Тимур. Вдруг… вдруг с ней что-то случится?

– Соня, ничего не случится. Мы сядем в машину, поедем… на ту же набережную – лебедей покормить, например. Потом поедим и я верну ее домой. Вожу я хорошо, но это тебе и так известно. Поверь, я с нее глаз не спущу.

– Слишком сомнительно, но я подумаю. Возможно, погуляем где-нибудь втроем.

– Как скажешь. Я не буду давить, но в дальнейшем я планирую забирать дочь. Поэтому тебе стоит проявить ко мне немного больше доверия.

– Я и так проявила к тебе столько доверия, сколько не смогла бы ни одна женщина в нашей ситуации, – раздражаюсь я. – А теперь, прости, я хочу отдохнуть, день был непростым, так что до встречи.

Я поднимаюсь со своего места, давая понять, что Тимуру пора уходить. Он делает это нехотя. Все еще надеется на то, что я изменю свое решение. Поглядывает в сторону детской комнаты.

– Я пойду попрощаюсь? – то ли вопрос, то ли утверждение.

– Только быстро и не разбуди ее.

Складываю руки на груди, смотря ему в след.

Тимур возвращается через несколько минут. В руке сжат листок с рисунком Снежаны.

– Я возьму его себе, ты же не против? – спрашивает, сжимая челюсти.

– Бери. Снежана обрадуется, что тебе понравилось.

Огнев хватается за дверную ручку, и я почти выдыхаю от облегчения, понимая, что он уходит. Но рано. Он оборачивается, смотрит мне прямо в глаза.

– Ты сегодня безумно красивая, Соня, – говорит, сбивая меня с толку. – Спасибо за этот день.

Если он хотел сразить меня этими словами, то вызвал абсолютно противоположный эффект. Я отчего-то безумно на него злюсь. За то, что раньше этой красоты рассмотреть не мог. Я ведь почти не изменилась. Прошло всего-то немного меньше пяти лет, а не десять или двадцать. Так где его глаза до этого были?

Глава 23. Тимур

Домой Тимур возвращался через силу, крепко сжав пальцами руль. С трудом сдерживал себя, чтобы не повернуть обратно. Снежана ведь, когда проснется, наверняка подумает, что он ее бросил.

Но он не бросит.

Теперь никогда.

Тимур не считал себя сентиментальным, но сегодня прочувствовал, что значит быть таковым, сполна. Сердце чуть из груди не выпрыгнуло, когда дочь застал в кладовке в слезах. А когда узнал, что ее расстроило, захотел наорать на всех детей, а потом себя утопить в фонтане у дома. Потому что он тоже виноват в том, что малышка оказалась несчастной.

Он пообещал себе, что все исправит. Он обязан это сделать. Пора пересмотреть свою жизнь. До этого момента он был сосредоточен лишь на бизнесе и плевал на все вокруг, в том числе и на личную жизнь, но появилась причина, по которой жить так дальше он не сможет.

Тимур заглушил двигатель на подъездной дорожке перед своим домом. Задумчиво посмотрел на окна, оттягивая неприятный разговор. Скандалы он не любил, женские слезы тоже, но с Настей пора завязывать. Особенно если он хочет завоевать доверие Сони и понравиться ей.

Давно он не покорял женщин. Обычно они сами вешались на него, не давая поохотиться, как настоящему мужику. А тут даже азарт появился. Соня, несомненно, притягательная, красивая женщина. А то, что она является матерью его дочери, придает ей какого-то неизвестного самому Оневу шарма и привлекательности в его глазах.

Огнев побарабанил пальцами по рулю, потянулся за портмоне с документами и покинул салон.

Стоило войти в дом, как на него сразу же налетела Настя, с паническим ужасом в глазах и тяжело дыша.

– Тимур! Слава богу! У малышки приступ! Она задыхается! Тимур, сделай что-то! Нужно скорую вызывать! Она же задохнется! Тимур! – Она ухватилась пальцами за ворот его рубашки, да так сильно, что Огнев и сам начал задыхаться.

– Настя, прекрати истерить и возьми себя в руки! Что произошло? Кому плохо? – Тимур взволнованно окинул взглядом пространство гостиной, но никого не увидел.

Достал из кармана телефон, готовый набрать скорую помощь в сию же минуту.

– Принцесса Диана! У нее снова приступ! – истерично взвизгнула Настя со слезами на глазах. – Не позволь ей умереть, прошу тебя! – доверчиво заглянула ему в глаза, дрожа от волнения и страха.

Тимур закатил глаза. Он ведь говорил Насте, чтобы не смела тащить домой это дрожащее недоразумение, которое кто-то по ошибке назвал собакой. Принцесса Диана – мини-йорк и у нее недавно выявили генетическое заболевание. В подробности он не вникал, но каждый раз это начинается с того, что йорк начинает задыхаться.

– Неси ее в машину, поедем в ветеринарку, – обреченно вздохнул Огнев, и Настю словно ветром сдуло.

Она как будто чувствовала, что сегодня он собирался выпереть ее из дома. Небось специально напугала бедняжку, и та теперь бьется в припадке.

Настя появилась через минуту. С любовью прижимала к груди Принцессу Диану, что-то шептала ей, успокаивала. Его бы так кто успокоил, когда в компании аврал происходит.

– Говорил же тебе, что проблем от нее не оберёшься. Еще и денег за нее выложили немерено.

– Она родилась от настоящих чемпионов, Тимур! Ты ничего не понимаешь в этом! Там мама и папа с титулами.

– Чемпионов чего? По задыханию? – раздраженно рявкнул Огнев, увеличивая скорость.

Если йорка не спасут, то этого не переживет не только Настя. Ему тоже достанется.

К счастью, ветеринарная клиника находилась недалеко, и уже через десять минут Принцессу Диану отдали в руки опытного и профессионального ветеринара. По крайней мере, за те деньги, которые дерут в этом месте, он таким и должен быть.

– Надеюсь, с ней все будет хорошо. Тимур, все ведь хорошо будет? – жалобно пискнула рядом Настя.

– Да, – на автомате ответил он.

– Долго что-то.

– Не мельтеши, сядь. – Кивком указал на диван. – Я на улице, если что. Позовешь.

Тимур поспешил скрыться, не желая слышать и видеть истерики Насти. Она так не убивалась, когда ребенка их потеряла. Хотя он до сих пор не уверен, что она не сделала этого намеренно. Он тогда уехал в командировку, а когда вернулся – ребенка уже не было.

Заключение он видел, но он прекрасно знает, как эти бумажки за деньги выдают. Он тогда обвинил Настю в том, что аборт сделала тайком от него, она кричала, что он бессердечный мужлан и она тоже умирает от горя.

Они тогда знатно поссорились и расстались. Надолго. После этого их отношения уже не смогли склеиться обратно. У него так и осталось недоверие к ней. Детей она не хотела и беременности рада не была. Но он не мог знать наверняка. И чувство жалости, чувство вины давило на него каждый раз, когда она звонила ему в слезах, рассказывая, что ей снился их малыш.

Собственно, это и не позволяло ему разорвать эти отношения до конца. Общее горе связывает людей прочно, а часто и навсегда.

– Они сказали, что оставят ее здесь на ночь.

Рядом с Тимуром возникла Настя. Он даже не заметил, как она подошла. Она растирает ладонями слезы, выглядит расстроенно и жалко.

– Заплатишь за прием? Я в машине подожду.

– Ага, – кивнул Огнев и вернулся обратно в клинику.

Он достал из кошелька банковскую карту, приставил к терминалу, когда колокольчик на входной двери ожил.

– Снова оставили в коробке рядом с лавочкой. Смотри, какой малыш. Ну как так можно? Что за люди? – послышался возмущенный женский голос.

– Поверь, проработаешь здесь хотя бы год и привыкнешь к такому, – отзывается девушка за стойкой администрации. – Эх, если малышу новый дом не найдем, придется в питомник отдавать, – вздохнула она, протягивая Тимуру чек.

Огнев развернулся, чтобы уйти, и взглядом наткнулся на работницу ветклиники с котенком в руках. Рыженький, совсем кроха, короткошерстный. Тот жалобно мяукал, но вырваться не пытался.

Решение пришло само собой.

– Простите, я ведь правильно понял, котенок ничей? – обратился к девушкам.

– Хотите взять? – с надеждой спросила та, что нашла его.

– Наверное. Да. У меня… у меня дочь есть, – эта фраза застряла у него в горле, так как непривычно было произносить это вслух. – Ей скоро четыре будет. Держать кота в квартире с ребенком такого возраста ведь безопасно?

– Конечно. У вас уже взрослая девочка. Если решились его забрать, то я могу осмотреть его сейчас, выдать паспорт с прививкой. Если у него все окажется хорошо, то сегодня сможете забрать, – словно боясь, что он передумает, произнесла девушка.

– Это долго?

– Минут двадцать, не больше.

– Хорошо, я подожду.

Обе девушки переглянулись и выдохнули от облегчения. На их лицах заиграли улыбки. Судьба котенка решена, он пристроен в хорошие руки.

Огнев подошел к кулеру, наполнил водой пластиковый стаканчик и присел на диван. Ждать долго не пришлось. Рыжего принесли даже раньше, чем обещали.

– Мы поместили его в переноску, вы все равно утром вернетесь за Принцессой Дианой, заодно и отдадите ее обратно. Так будет удобней перевозить котенка. Это мальчик, если что, – сообщила ветработница, протягивая ему пластиковую переноску.

– Благодарю.

Тимур вышел из здания, довольный собой. Он был уверен, что все дети обожают домашних животных, а тем более маленьких котят. Если он еще не покорил сердце Снежаны, то после такого подарка у нее шансов нет.

Конечно, он мог купить самого дорогого породистого кота, но слишком хорошо помнил, как в далеком детстве его отчим выбросил однажды котят, которых привела их кошка. Зимой. В мороз. Троих. Он через окно слышал, как они мяукали, ему их было безумно жаль, но помочь он не смог ничем. И этот рыжий комок шерсти навеял воспоминания из его неблагополучного детства.

– Почему так долго? – с упреком спросила Настя, когда он открыл заднюю дверцу автомобиля, чтобы устроить на сиденье переноску. – Что это? – обернулась к нему лицом.

Тимур не ответил, захлопнул дверцу, обошел автомобиль и забрался на водительское место.

– Это что – кот? – брезгливо сморщилась Настя.

– Да. – Тимур спокойно пристегнул ремень безопасности и завел мотор.

– Почему он здесь? – В глазах девушки плескалось недоумение.

– Потому что он едет к нам, – спокойным, ровным тоном ответил Тимур. Но спокойствие это было напускным.

– Это шутка такая?– нервно усмехнулась Настя. – Ты ведь знаешь, что я ненавижу котов. Да и как с ним будет жить Принцесса Диана? Ей противопоказан стресс, а кот – это сто процентов стресс. А что за порода? – не унимаясь, тарахтела Настя.

– Обычный уличный кот, – пожал плечами Тимур.

Он не спешил сообщать ей, что котенок отправится к Снежане.

– Кто-то оставил его на улице.

– Господи, с каких пор ты стал подбирать бездомных котов? Верни его обратно, Тимур! Я не буду жить в одном доме с ним! – требовательно заявила она. – А вдруг у него блохи? Или болезнь какая? А вдруг глисты?

Тимур резко дал по тормозам. Он понял, что это конец. Его выдержка не железная. Он повернул голову к Насте и в этот момент попытался понять, когда именно она стала его раздражать. Ведь раньше он не замечал этого так остро.

Но все познается в сравнении.

Соня была тихой и воспитанной. И в то же время упертой и гордой. И спорить с ней было одно довольствие. А Настя... от нее голова болеть начинала.

– Чудесно, тогда кот остается, а ты с Принцессой Дианой переезжаешь, – довольно усмехнулся он, принимая решение.

– Что? – пискнула девушка. – Ты шутишь, что ли?

– Нет, Настя. Я думал, дома поговорим, но давай сейчас. Ты в моем доме отныне лишняя. Давно нужно было с этим завязывать. Да, мы хорошо проводим вместе ночи, но на этом все. Мы абсолютно разные. Ты, если бы не вернулась, могла уже замуж удачно выйти. Ты молодая, вся жизнь впереди.

– Но я за тебя замуж хочу, – глупо моргая и пытаясь осознать сказанное Тимуром, говорит она.

– Нам с тобой точно не по пути. Мы пробовали. Не раз. Ничего нас, кроме привычки и привязанности, не связывает. Так что собери свои вещи, Настя, я отвезу тебя завтра в отель или куда скажешь.

Настя смотрела на него, не отрываясь. Глотала воздух, задыхаясь от возмущения. Все лицо и шея покрылись багряными пятнами.

– Ты не можешь со мной так поступить! Не можешь! – крикнула так громко, что Тимур чуть не оглох. – Я столько лет тебе посвятила не для того, чтобы остаться ни с чем! Ты обязан на мне жениться! На мне, а не на этой выскочке!

Тимур устало потер переносицу.

– Я сделал то, что было необходимо. Понимаю, тебе обидно было, но, наверное, так даже лучше. Поэтому прекрати истерику, Настя.

– Ты лживый ублюдок! – выплюнула она ему в лицо и дернула ручку дверцы автомобиля. – Видеть тебя не хочу! Подавись!

– Куда ты собралась-то на ночь глядя? – через открытое стекло раздраженно спросил Тимур.

– Подальше от тебя!

– Ты на каблуках. Не тупи, вернись в машину, я отвезу тебя домой.

– Подвезти меня предлагаешь, чтобы я быстрее собрала свои вещи и свалила? Не дождешься, Тимур! Слышишь меня? Я тебя не отпущу! – она кричала так громко, что привлекала внимание окружающих.

Терпение Тимура закончилось. Он в последний раз бросил взгляд на свою бывшую.

– Как хочешь. Но учти, у тебя нет с собой сумочки, а значит, ты без денег и такси не вызовешь. А до дома пять кварталов. И ты на каблуках.

– За меня не беспокойся!

Она отвернулась от него и зашагала вдоль дороги. Тимур же сорвался с места, скрываясь за поворотом. В салоне сразу и дышать без Насти легче стало. Нужно было давно ее выставить. Но все как-то руки не доходили до этого.

Глава 24. Соня

Снежана задавала миллион вопросов о Тимуре, ответы на которые в основном мне пришлось придумывать, а потом все же уговорила меня отправить ее в сад. Дверь за ними с няней только закрылась, как квартира снова наполнилась звуком трели.

Я распахиваю дверь, потому что уверена, что это мои, и застываю на месте, глупо моргая ресницами.

На пороге Огнев собственной персоной. В семь сорок утра. В одной руке стакан с кофе, второй же прижимает к себе кота.

– О нет, даже не думай, – предупреждаю его, загораживая проход.

Бровь Тимура вопросительно изгибается, уголки губ приподнимаются в улыбке, в глазах плещется озорство.

– О чем это ты? – интересуется так, словно не понимает, о чем речь.

– Об этом комке шерсти и рассаднике бактерий. Я понимаю, ты котенком решил очаровать детское сердце, но его в нашем доме не будет.

– Не думал, что ты так ненавидишь животных. – Тимуру все же удается пройти в квартиру. Без приглашения. Отодвинув меня в сторону.

– Моя любовь к животным здесь ни при чем. И, к твоему сведению, я их очень люблю. Но коты и собаки – это рассадник бактерий и микроорганизмов, а у меня в квартире ребенок.

– Ты говоришь ерунду, – не соглашается со мной Тимур. – Посмотри на этого красавчика, да он создан для того, чтобы его тискали.

Я смотрю на него широко распахнутыми глазами. Таким я его ни разу не видела.

– Ты пьян?

Тимур фыркает.

– Просто хорошее настроение. А где Снежана? Она вчера сильно расстроилась, что я ушел, не дождавшись ее пробуждения?

Он оглядывается по сторонам, прислушивается к звукам в квартире. Но дома, кроме нас, никого больше нет.

– Она в саду. – Складываю руки на груди, смотря на него. – И не льсти себе: никто не расстроился из-за твоего ухода. Ты пока для дочери чужой человек, с чего бы ей скучать по тебе?

Пытаюсь уколоть его больнее, его присутствие меня раздражает. Особенно потому, что у меня при виде него ускоряется сердцебиение и отчего-то хочется взглянуть на себя в зеркало, чтобы убедиться, что хорошо выгляжу.

– Как в саду? Рано же еще, – удивленно вскидывает бровь Тимур.

– Сад с восьми работает. Няня забрала ее десять минут назад.

Улыбка быстро слетает с лица Тимура. Он хмурится и выглядит расстроенным.

– Я думал, ей понравится. Придется вечера ждать.

– Тимур, прошу тебя, придумай что-то другое. Я не готова вытирать по всей квартире лужи и убирать каждый день лоток. Котенок – это большая ответственность. Они болеют, за ними нужен постоянный уход, внимание. И я переживаю, как бы Снежана от него чего-то не подхватила. Она же лапами скребется в кошачьем наполнителе, – призываю его к благоразумию.

– Не возвращать же его обратно. Брось, Снежане понравится. Я в ее возрасте любил маленьких котят.

– У маленьких котят есть свойство вырастать. Давай ты его у себя оставишь, а Снежана будет играть с ним, когда в гости приедет.

– Так я могу забрать ее к себе?

– Нет. Не сейчас. – Прикрываю глаза, пытаясь не выпустить наружу свое раздражение. Слишком много Огнева стало в нашей жизни в последнее время. – Снежаны здесь нет, а мне нужно собираться на работу. Прости, но тебе пора. И котенку тоже.

Мои попытки выпихнуть Огнева из квартиры заканчиваются поражением. А еще тем, что котенок, испугавшись, вырывается из его рук и прячется под диваном. Сам же Тимур зажимает меня у стены. Мы замолкаем. Смотрим друг другу в глаза.

Я чувствую на своем лице его горячее дыхание. Аромат кофе просачивается через ноздри.

– Как насчет того, чтобы поехать куда-нибудь вечером втроем? Твой Герман ведь не вернулся еще?

Я отвечаю с запозданием. Просто губы Тимура в опасной близости от моих, а в голову лезут глупые воспоминания из прошлого.

Я облизываю свои пересохшие губы, замечая, как у Огнева дернулся кадык.

– Посмотрим, – даю неоднозначный ответ.

– Или мы можем вместе забрать из детского сада Снежану и поехать в зоомагазин, чтобы купить для Рыжего все необходимое? Как тебе такая идея?

Он отходит на шаг от меня, словно ему тоже становится жарко находиться так близко ко мне. Венка на его виске пульсирует.

– Только если кота ты оставишь у себя, – мой голос охрип. Я прочищаю горло, отталкиваюсь от стены. – Пойми меня правильно, у меня нет времени следить еще и за животным.

– Хорошо, – как-то уж слишком быстро соглашается Тимур. – Только в таком случае сегодня поедем ко мне. Покажу дочери, где живу, пусть выберет себе комнату, я попрошу дизайнера переделать ее под детскую. Ну и обустроим уголок для Рыжего.

Поехать к нему означает ступить на запретную территорию. Я молчу. Не знаю, что ответить. Рано или поздно мне придется это сделать. Снежана подрастет и захочет оставаться у отца. Это неизбежно. Но этот момент можно оттянуть. А Тимур, наоборот, приближает его.

– Это не очень хорошая идея, – неуверенно произношу я. – Ты ведь не один живешь.

Намекаю на Настю. С ней мне встречаться вообще не хочется. Их с Тимуром счастье до сих пор вызывает во мне тупую боль и разочарование. Потому что осознаю, что он предпочел когда-то ее мне. И хоть прошло немало времени, а рана до конца, похоже, так и не зажила.

– Со вчерашнего дня – один. Поэтому проблем точно не возникнет. А теперь, раз мы все решили и распланировали вечер, может, позавтракаем вместе где-нибудь?

Вот что я говорила? Его становится слишком много.

– Прости, но я спешу и мне некогда завтракать. Всего хорошего, Тимур. Где дверь, ты знаешь, и питомца своего, пожалуйста, отыщи и забери.

Я разворачиваюсь и, отчего-то уверенная в том, что Огнев сделает все именно так, как прошу, направляюсь гардеробную, чтобы собраться в офис. Когда возвращаюсь в гостиную, там уже никого нет. Лишь терпкий аромат парфюма и кофе, витающий в воздухе, указывает на визит Тимура.

***

Тимур весь день отвлекает меня от работы. Только мне удается прекратить думать о нем, как приходит очередное сообщение с вариантом, куда можно сводить вечером Снежану.

Мы сходимся на Луна-парке. Снежана давно мечтала прокатиться на колесе обозрения, а я все считала это не самой лучшей идеей времяпровождения для маленького ребенка: вдруг испугается высоты? Но мне так жаль малышку, ей неудобно с гипсом, рука чешется, она не может играть со сверстниками, поэтому решаю сделать ее чуточку счастливее, исполнив заветное желание.

Хотя… похоже, для счастья ей теперь достаточно одного Огнева.

Он приехал к детскому саду задолго до меня. Нервно расхаживал рядом со своей припаркованной машиной, когда я въехала на парковку. Снаружи уже стемнело, но недовольное и хмурое выражение его лица с легкостью можно было разглядеть в свете уличного фонаря.

– Они не пустили меня даже за ворота, – возмутился он, не успела я выйти из салона своего автомобиля.

– А с чего они должны были тебя туда впускать? – с насмешкой интересуюсь я, застегивая пуговицы на пальто и удобнее перехватывая сумочку.

Тимур одет для меня непривычно. Вместо строгого костюма – джинсы, свитер и куртка. Заросшая щетина придает его образу некоего шарма. Я одернула себя, когда поняла, что разглядываю его с интересом и думаю о том, какая на ощупь щетина.

– Я, вообще-то, отец Снежаны, – с гордостью в голосе произносит он, словно лично рожал ее в муках, а потом не спал по ночам, пережил и колики, и первые зубки.

– Без моего письменного предупреждения с предоставлением копии твоего паспорта никто не отдаст тебе ребенка. Это делается в целях безопасности, чтобы никакой больной урод не смог украсть ребенка, сказав, что он родственник,– говорю резче, чем следовало бы.

– Чудесно, меня сравнили с больным уродом, – зло хмыкнул он, пнув носком ботинка мелкий камешек на дорожке.

– Я всего лишь пояснила, что ты не сможешь не то что забрать Снежану, а даже пройти на территорию детского сада. Именно поэтому я и выбрала его. Мне не нужно волноваться за безопасность ребенка. Пост охраны, высокий забор, калитка на замке, многочисленные видеокамеры, по которым я в любую минуту могу проверить, чем занимается моя дочь, – все это помогает мне в течение рабочего дня оставаться спокойной за ее безопасность и не дергаться от паранойи.

Тимур как-то странно посмотрел на меня. Остановился посреди аллеи, взяв меня за руку. Взгляд его смягчился.

Я заметила, что у него обветренные губы. А еще небольшой шрам на виске, которого не было раньше. Я бы точно запомнила.

– Не забыла до сих пор? – спрашивает, не отрывая от меня взгляда.

И уточнять не нужно, что именно.

Отрицательно машу головой, отводя взгляд в сторону. Не хочу это вспоминать. Тема не из приятных.

– Мне жаль, что тогда так произошло, – его голос звучит искренне, но я не хочу верить в его раскаяние.

Мне легче было считать его корыстным человеком, подлецом, который взял мою невинность и грубым пинком под зад вернул меня к реальности на следующий же день. Огнев – прямое напоминание о моей недалекости и глупой влюбленности. Поэтому каждый раз, когда видимся с ним, превращается для меня в пытку.

– Мне стоило предвидеть такое развитие событий, сразу же позаботиться о твоей безопасности, но я занимался срочными делами...

– Это не твоя вина, Тимур. Но с тех пор я стала очень подозрительной и избегаю немноголюдных мест. Ты прав, я не забыла. Это сказалось на мне, и ничего не изменить уже.

– Этого больше не повторится, обещаю тебе. Ваша с дочерью безопасность у меня в приоритете, – серьезным тоном заявляет он.

– Не нужно. – Освобождаюсь от его рук, сглатывая ставший поперек горла ком. – Я теперь не твоя забота. У меня есть мужчина, который сумеет о нас позаботиться.

Горько отчего-то. Наверное, потому, что мне нужно было услышать это почти пять лет назад, а не сейчас. Сейчас его слова для меня не имеют никакого значения.

Огневу мой ответ не нравится. В глазах зажигается гневный блеск. Не знала бы его – решила бы, что ревнует. Но дело здесь определенно в дочери, а не во мне.

– Нам нужно будет поговорить. Наедине. О твоем Германе. Тебе это не понравится.

– Прекрати это. Я знаю, что ты пытаешься сделать, – раздражаюсь я.

– И что же?

– Настроить меня против него. Но не получится. Я его хорошо знаю и доверяю. Больше, чем тебе.

– А зря. И мы все же поговорим, Соня. Хочешь ты того или нет. Но не сегодня. Не хочу портить этот прекрасный вечер.

– Ты и так его испортил. – Качаю головой и быстрым шагом направляюсь к входу в детский сад.

Снежана, как и ожидалось, безумно рада приходу Тимуру. Ее счастливый смех и радостные крики вызывают во мне и ревность, и удовольствие одновременно. Делить любовь дочери с кем-то непривычно. А видеть Тимура рядом – невыносимо. Он принес в мою жизнь боль и разочарование, а сейчас стоит тут как ни в чем не бывало, обнимает Снежану, словно и не отсутствовал эти годы в ее жизни. Словно не выбрал вместо меня другую женщину.

Глава 25. Соня

До Луна-парка мы добираемся на разных автомобилях. Снежана с Тимуром. Несколько раз мне пишет Герман, и я снова ему вру. Столько лжи за последние пять лет от меня не слышал никто.

Дочь восторженно рассматривает аттракционы, но из-за гипса на руке я не разрешаю ей одной ни на чем кататься.

Пока Снежана с Огневым стоят в сторонке и едят сладкую вату, я покупаю билеты на колесо обозрения, нервно поглядывая на эту парочку.

Кабинка застекленная, опасности для детей никакой нет, поэтому за дочь не волнуюсь, когда мы устраиваемся на скамеечке с мягкой обивкой. Снежана рядом с Тимуром, я напротив них.

Места немного, поэтому наши с Огневым колени касаются друг друга. Он, кажется, не замечает этого, зато у меня места нашего соприкосновения огнем горят.

Кабинка медленно поднимается вверх и идет по кругу. Снежана восторженно пищит, прилипнув к окну, я же задумчиво разглядываю огни города, что открылся нам как на ладони. А еще пытаюсь игнорировать излишнее внимание Тимура в мою сторону.

Отвлекаюсь, когда на мое колено ложится ладонь Тимура. От неожиданности не нахожусь что сказать.

– Красиво, правда? – спрашивает он тихо, склоняясь ко мне.

Теперь он совсем близко. Вдох – и я чувствую его аромат. Глаза в глаза, и я теряюсь, словно неопытная девчонка.

– Да. Я здесь в последний раз была, когда еще в школе училась. Столько лет прошло, не верится, – грустно усмехаюсь я.

От колена по всему телу проходят мурашки. Но скидывать руку Тимура не спешу. Хочу показать ему, что для меня его прикосновения ничего не значат.

– Мама, это звезда? – плюхается рядом Снежана, указывая пальцем куда-то вдаль, и разрывает наш с Огневым зрительный контакт.

– Нет, солнышко. Это, скорее всего, какая-то вышка. – Обнимаю ее и целую в макушку.

В кабинке становится жарковато, поэтому я развязываю шарфик Снежаны, сама же расстегиваю пальто. Тимур внезапно садится тоже рядом со мной. Он совершенно расслаблен и уверен в себе. А вот я напряжена. И отсчитываю секунды до того момента, когда покину кабинку. Потому что слишком тесно здесь для нас двоих. Потому что слишком близко ко мне этот мужчина. И легко обмануться, представив, о чем мечтала давным-давно.

Но, несмотря на напряжение между нами, вечер получился душевным. Единственное, что пошло не так, – по дороге домой Огнев свернул в противоположном направлении.

Одной рукой я держу руль, второй нахожу в сумочке телефон. Набираю Огнева.

– Что за игры, Тимур? Уже поздно, куда ты везешь Снежану?

– Домой, – спокойно отвечает он в то время, когда у меня внутри все бурлит от негодования.

– Дом в другой стороне.

– Твой – да, а мой – нет.

И снова этот ровный, спокойный, уверенный тембр голоса.

– Тимур, – вздыхаю я, подавляя в себе раздражение. – У меня нет настроения играть в твои игры. Мы провели втроем хороший вечер, так зачем ты сейчас все портишь?

– Ты, наверное, забыла, что я хотел познакомить Снежку с Рыжим. Мы ненадолго, езжай за мной. И не злись, тебе не к лицу.

Я рычу в ответ и отключаюсь. Спорить с ним бесполезно. Я дам ему ровно пять минут. А потом заберу дочь и уеду домой.

Но пяти минут оказывается недостаточно.

Сначала Тимур показывает Снежане дом и предлагает выбрать себе комнату. Потом они ищут кота, который успел затеряться на немаленькой площади дома. Я же дальше гостиной не могу шагу ступить. Это место навевает мне воспоминания из прошлого. Стоит мне вверх по лестнице подняться, и наткнусь на дверь комнаты, в которой когда-то жила.

Ничего здесь не изменилось за четыре года. Даже диван, на котором меня успокаивал когда-то Огнев, здесь стоит. Даже запах остался тот же. Хотя нет, погодите… Все же изменилось: нигде не слышно противного женского голоса, который принадлежал Насте. И ее вещей тоже нигде не видно.

Неужели и в самом деле разбежались?

Я подхожу к столу и наливаю себе воды из графина. В горле пересохло. В доме тепло, но я вся дрожу. Как в ту ночь, когда Тимур нашел меня посреди трассы. Я слышала, что Соколов покинул город через несколько недель после нашей с Огневым свадьбы. Не знаю, приложил ли к этому руку Тимур, или это входило в планы Соколова, но мне стало намного спокойней, когда узнала, что он далеко.

Я в первое время собственной тени боялась, из дома лишний раз не выходила, а потом с трудом сумела взять себя в руки и начала жить, не оглядываясь по сторонам.

– Солнышко, нам уже пора домой, – зову дочь, когда понимаю, что мы у Тимура гостим уже больше получаса.

– Мам, ну еще несколько минуточек. Ну пожалуйста. Посмотри, какой котик! Папа сказал, что он мой и я могу приходить играть с ним, когда захочу. Можно мне остаться?

Я бросаю недовольный взгляд на Тимура. Манипулятор.

– Не сегодня, Снеж. У нас с собой ни пижамок нет, ни сменной одежды, – нахожу весомую причину, по которой мы не сможем остаться.

– Ну тогда я просто еще немножко поиграю. Хорошо?

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​И смотрит на меня такими жалостливыми глазами, что отказать невозможно.

– Хочешь чего-нибудь? Ты за рулем, так что могу предложить газировку или лимонад, – предлагает Огнев, приближаясь ко мне.

Он выглядит довольным собой. Ловко все так обставил. Знает, что не схвачу Снежану за руку, пытаясь увести ее силой. Теперь мне приходится терпеть его общество дольше, чем я планировала.

– От лимонада не откажусь, – скрещиваю руки на груди, чтобы Тимур не заметил, как дрожат от волнения мои пальцы.

– Отлично, сейчас принесу. Присаживайся, я поговорить еще с тобой хочу, пока дочь занята.

– Я не расположена сегодня к разговорам, – качаю головой.

– Это не займет много времени. Не волнуйся, – заверяет меня, поступая, как всегда, по-своему.

Тимур пододвигает ко мне стакан с напитком и, удостоверившись, что Снежана поглощена игрой с котенком и нас не слушает, садится рядом и склоняется ко мне. Слишком близко для обычного разговора. Кожа покрывается пупырышками, когда его ладонь ложится на мое колено.

Он заглядывает мне в глаза. Говорит тихо, чтобы услышать могла лишь я.

– Я пробил твоего Германа, и то, что я узнал, мне не понравилось.

Он смотрит на меня серьезно, ни насмешки, ни игривого тона больше нет.

– Ты проверял моего жениха? Это, знаешь ли…

Я не успеваю выразить свое возмущение, так как указательный палец Огнева оказывается на моих губах, заставляя меня замолчать.

Я напрягаюсь. Уже поняла, что хороших новостей от него ждать не стоит. Но все же мне неприятно, что он лезет в мою личную жизнь. Я ведь не слежу за его Настей.

– Это нормально, что я решил разузнать побольше о нем. Ты будешь жить с ним – значит, и моя дочь тоже. Я лишь решил удостовериться, что он тот, за кого себя выдает, – спокойно поясняет Тимур.

– И как, удостоверился? – спрашиваю едко, убирая от себя его руки.

– У него полно долгов, Соня, и он влез в новые. Со дня на день на его пороге появятся кредиторы или коллекторы. И это заденет не только Германа, но и вас с дочерью. Тебе не кажется странным, что он так быстро сделал тебе предложение? Не хочу тебя разочаровывать, но, скорее всего, он рассчитывает твоими деньгами покрыть свои долги.

Мне с трудом удается скрыть удивление. Не верить Огневу нет причин. Я более чем уверенна: его люди предоставили ему проверенную информацию. Но я не хочу, чтобы он знал о моем неведении.

– Нет ничего странного в том, что два человека любят друг друга и желают поскорее в полной мере принадлежать друг другу, – немного резче, чем следовало, говорю я. – И да, я знаю о проблемах Германа, но в скором времени они решатся, – вру без труда.

А у самой в голове бардак. Герман ведь ни словом не обмолвился о своих долгах. И подарки мне дорогие дарил. Как же так? Неужели все настолько серьезно, что Тимур забеспокоился? Или его люди все же перепутали что-то? Герман недавно сделку удачную заключил, он целыми днями на работе, в командировки летает, в отчетах весь.

– Какой у него долг? Мне было неудобно спрашивать, – прочищая горло, произношу я.

Впиваюсь пальцами в стакан так, что еще немного – и тонкое стекло покроется трещинами. Это крайне неприятная новость. Потому что проблемы Германа я воспринимаю как свои собственные.

– Я перешлю тебе файл на почту, посмотришь сама. Ничего криминального на него не накопали, но его долги – повод задуматься, так ли сильно он тебя любит. Может, он просто ищет легкие пути решения своих проблем. Последний его кредит был взят двадцать шесть дней назад. Недальновидный поступок для человека, который задолжал серьезным людям и продолжает транжирить деньги, не находишь?

Я сглатываю подступивший к горлу ком. Двадцать шесть дней назад. Это прямо перед моим днем рождения. Герман мне серьги с бриллиантами подарил.

Ну нет, бред это все.

– Это какое-то недоразумение. Герман вернется в город, и я спрошу у него.

Настроение моментально рушится. Тимур в этом деле профи.

– А насчет его корыстных планов на меня – когда мы познакомились, он понятия не имел, кем я являюсь. Так что твои предположения неверны. Мы с ним любим друг друга. Смирись с тем, что наша дочь будет жить со мной и Германом.

Тимур сжимает губы в тонкую линию, мышцы на его руках натягиваются, словно канаты. Мои слова ему не нравятся, но придется с этим смириться.

– Я тебя предупредил, Соня, а как с этим поступать – дело твое. Но если на горизонте появятся опасные люди, я заберу дочь к себе. Ты не знаешь, во что ввязываешься, – качает он головой и поднимается с места. – Моим людям пока не удалось узнать точно, во что он влез, но явно не для отдыха он столько денег наодалживал.

– Мой адвокат обещал, что к концу недели оформят наш развод, – говорю ему в спину. – Я больше не твоя забота. И нам с дочерью ничего не угрожает. Так что не беспокойся по этому поводу.

Тимур поворачивает голову в мою сторону, прячет руки в карманах и смотрит на меня прищуром своих глаз.

– Я надеюсь на твою рассудительность, Соня. Если мои люди нащупают что-то еще, я дам знать. И если мне что-то не понравится – и ты, и дочь отправитесь под мою защиту. И мне все равно, будет Герман твоим мужем в эту минуту или женихом. Мы повязаны, Соня. С того дня, как умер твой отец. А дочь сделала эти узы только прочнее.

– Никаких уз давно уже нет. – Резко встаю со стула. – Солнышко, нам пора, – обращаюсь к дочери, больше находиться в одном доме с Тимуром не могу.

А еще очень сильно хочу позвонить Герману и спросить, какого черта происходит. Но лучше сделать это при личной встрече. Чтобы у меня была возможность увидеть его глаза, выражение лица. И понять по реакции, правдивой ли была информация Тимура и на самом ли деле все настолько плохо.

Глава 26. Соня

Герман задерживается в командировке, и это плохо. Я места себе не могу найти из-за информации, которую мне предоставил Тимур. А по телефону выяснять, правда это или нет, не хочется. Мне нужно видеть выражение лица Германа, его глаза. Чтобы понять, врет он или говорит правду.

Снежана без умолку болтает о Тимуре. Всем рассказывает, какой у нее папа, меня же донимает вопросами, когда мы снова погуляем с ним.

Мне не хочется видеться с Тимуром, но дочери отказать не могу. Поэтому два дня подряд после работы мы проводим время втроем. При этом я веду себя отчужденно, давая понять Огневу, что мы не друзья.

В четверг мне приходит сообщение от Германа, что он наконец-то прилетает. Я отвечаю ничего не значащими словами, с каким-то страхом ожидаю нашей встречи и разговора. А поговорить есть о чем.

Утром, когда я еду на работу, мне звонит Тимур. Игнорировать его сложно, так как он очень настойчив. Не возьму трубку – будет звонить до тех пор, пока не отвечу. Это мы уже проходили.

– Да, – равнодушно произношу я, ожидая нового предложения, куда сводить дочь.

– Доброе утро, Софья. – А вот кто-то моих намеков не понимает: я ему грубость, он же все так же спокоен, сдержан и вежлив. – Не могла бы ты сегодня заехать ко мне в офис? Нужно кое-какие документы подписать, без тебя никак.

Короткая пауза, во время которой я пытаюсь понять, что происходит.

– Пришли бумаги курьером, – прошу я. Тимура и так слишком много в моей жизни стало, так что добровольно к нему ни ногой. – Раньше ведь это работало прекрасно. У меня дел сегодня полно.

– Неужели тебе ни капли не интересно посмотреть на компанию? Пройтись по отделам, оценить все собственными глазами? – проникновенно говорит Тимур.

– Абсолютно неинтересно. Ты ведь знаешь, что меня этот бизнес никогда не интересовал. Я очень рада, что он процветает и приносит мне деньги, что работа всей жизни моего отца развивается и твердо стоит на ногах, но я к компании абсолютно равнодушна, – раздраженно произношу я, сама же пытаюсь найти место, чтобы припарковаться перед зданием офиса.

Тимур тяжело вздыхает.

– В любом случае тебе нужно будет подъехать. Собрание акционеров через неделю, мне нужно обговорить с тобой кое-что. Грядут перемены. У нас, конечно, контрольный пакет акций. Пока что. Но нас пытаются подмять под себя. Это не телефонный разговор, и уж тем более передавать курьером я ничего не собираюсь. Поэтому очень прошу тебя, Софья Ивановна, найди в своем плотном графике местечко для меня и приедь в компанию, пожалуйста. Твой пропуск ждет тебя у охраны.

Я глушу мотор и задумчиво стучу пальцами по рулю. Тимур прижал меня. Врет или правду говорит? Что за дела там в компании? В любом случае его голос звучал взволнованно и серьезно, и игнорировать это я не могу. От дохода зависит наше с дочкой будущее. Мой бизнес приносит хорошие деньги, но я люблю быть уверенной в завтрашнем дне. И знать, что смогу позволить себе жить как обычно. Ни в чем не отказывая и не задумываясь о том, какая сумма у меня на банковском счету.

– Хорошо. Мне нужно закончить кое-какие дела у себя, часика через четыре буду у тебя.

– Спасибо. Буду ждать тебя.

Тимур отключается первым, я же прячу телефон в сумочке, стискиваю руль и откидываюсь на спинку сиденья. Я уже скучаю по прежним временам. Когда не было Огнева в моей жизни и этого напряжения.

Собираюсь с мыслями, покидаю салон автомобиля и направляюсь к офисному зданию, где располагается моя компания.

А через четыре часа, как и обещала Огневу, стою перед входом в помпезный бизнес-центр в самой дорогой части города.

Я соврала, когда сказала ему, что абсолютно равнодушна к компании отца. Это вовсе не так. Вот сейчас я вхожу в холл и замираю, оглядываясь по сторонам, и меня заполняет ностальгия.

Ничего здесь не изменилось за то время, что я игнорировала это место. Тот же запах, та же атмосфера. Даже девушка за стойкой администрации бизнес-центра та же. Правда, волосы теперь у нее короче и взгляд слегка потухший.

Турникеты справа, но я иду в другую сторону. Сюда каждый раз, приходя к папе на работу и умирая от скуки, я бегала за вкуснейшим малиновым чаем и круассаном с миндалем.

Кофейня все еще на месте. И ассортимент не изменился. Сколько раз мы с папой здесь обедали, сколько раз я сидела и делала домашку за чашкой остывшего чая. Это все словно было в прошлой жизни. Жизни, которую теперь не вернуть.

– Малиновый чай и круассан с миндалем. – Достаю из сумочки кошелек и замечаю, что пальцы у меня дрожат от нахлынувших чувств.

Через пять минут я уже сижу за столиком со своим заказом и откусываю кусочек хрустящего круассана, который застревает в горле, потому что я с трудом сдерживаю всхлипы.

Я подношу чашку ароматного чая к губам и делаю глоток, когда рядом слышен знакомый голос:

– Вот ты где. Случайно заметил тебя здесь.

Я вздрагиваю от неожиданности, разливая горячий напиток на блузку.

– Ай, горячо, – шиплю я, со стуком ставя чашку на стол.

Мужские руки подают мне салфетку.

– Обожглась? Здесь есть медпункт, я позвоню и попрошу принести ко мне в кабинет какую-нибудь мазь, – заботливо говорит Тимур, с тревогой смотря на меня.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​– Да, печет. – Первая слезинка скатывается по щеке.

Но плачу я не из-за пролитого чая, что щиплет кожу. Это лишь причина, которую я озвучиваю, чтобы Огнев не смог понять моих настоящих чувств.

Не удалось сдержать слезы. За минуту до его появления еще и вспомнила, как здесь Тимура караулила. Он тоже любил сюда заглядывать. Флиртовал с девушкой бариста, а я жутко ревновала, злилась и завидовала.

– Пойдем, Сонь, нужно обработать ожог, чтобы зажило быстро. – Он берет мою сумочку и верхнюю одежду, прикасается ладонью к моей пояснице, когда я поднимаюсь со стула.

– Да, пойдем. – Я шмыгаю носом, разглядывая уродливое пятно на белой блузке.

***

Кабинет отца претерпел кардинальные изменения, и от этого становится грустно. Единственное, что осталось как прежде, – пейзаж за окном. На набережную.

Тимур переделал все под себя. Светлые тона и темная мебель. Отец любил классику, Тимур предпочитал скандинавский минимализм.

– У меня есть сменная одежда, можешь переодеться в мою рубашку, – предлагает он, распахивая дверцы шкафа, где аккуратно висят два костюма.

– Спасибо, это было бы чудесно.

Я подхожу к нему и забираю рубашку. В этом кабинете есть личная уборная, дверь которой почти не заметна. Я прохожу внутрь и дрожащими пальцами расстегиваю пуговицу на блузе.

В зоне декольте кожа покраснела. Я включаю кран, смачиваю полотенце и осторожно смываю с себя липкий чай.

– Ох, – выдыхаю, когда от соприкосновения с полотенцем жжет кожа.

Смотрю на себя в зеркало и вздыхаю. Приходится умыть лицо и стереть косметику. Из-за того, что я плакала, тушь размазалась и под глазами кожа черная.

– Я принес спрей, он хорошо помогает при ожогах. – Дверь в уборную открывается без стука, и я встречаюсь взглядом с Огневым. – Прости.

Ему бы отвести взгляд, а лучше выйти, но он не двигается. Лишь жадно скользит по мне взглядом, рассматривая все то, что не успел когда-то.

Я тянусь к рубашке, что висит на крючке рядом с раковиной.

– Погоди, нужно распылить. У тебя кожа покраснела, – перехватывает мою руку Тимур, делая шаг вперед.

В тесном пространстве уборной невозможно скрыться от взгляда Огнева. Как и сбежать. Он почти прижал меня к стене, а его дыхание касается моего лица.

Ноздри Тимура раздуваются, кадык дергается, когда он опускает взгляд ниже. На мою грудь в тесном бюстгальтере. Она у меня, кстати, после родов стала на размер больше.

– Не плачь больше. – Он проводит пальцем по моей скуле, и у меня перехватывает дыхание от того, с какой нежностью и лаской он на меня смотрит. Рядом с ним я снова чувствую себя той юной влюбленной девчонкой, которой когда-то была.

Когда-то я все отдала, чтобы оказаться с ним в закрытом помещении наедине. И чтобы увидеть на дне его глаз желание. А сейчас... сейчас все, чего я хочу, – чтобы он исчез из моей жизни вновь.

– Я плохо переношу боль. Давай свой чудо-спрей, – говорю я, прочищая горло.

Я делаю вид, что совершенно не замечаю его действий. И "случайных" прикосновений.

– Давай я, – предлагает Тимур.

Он снимает крышку с бутылочки и подносит к моей коже.

– Больно не должно быть, но, если что, говори. К счастью, ожог легкий, – сипло говорит он.

– Хорошо.

Смотрю куда угодно, только не на мужчину, стоящего передо мной. Слишком интимной кажется обстановка.

В несколько нажатий Тимур распыляет по моей коже спрей. Специфический запах разносится по помещению.

– Слегка щиплет, но терпимо. Могу я теперь одеться? – спрашиваю с вызовом, наконец-то обуздав свои эмоции.

Вроде бы все не так уж и плохо, но...

Огнев отступает на шаг назад, как бы говоря своими действиями, что я вполне могу действовать самостоятельно. При этом даже не собирается отворачиваться или уходить. Ни капли стыда у него нет. Я ведь не настоящая жена ему, чтобы он любовался мной в таком виде.

Я с гордо задранным подбородком надеваю его рубашку. И пальцы почти не дрожат, когда к пуговицам тянусь.

Подкатываю манжеты: рубашка значительно больше моего размера. Хорошо, что на улице поздняя осень, под верхней одеждой будет не заметно.

– Давай помогу. – Тимура вновь становится слишком много. Он пытается застегнуть пуговицы на рубашке, я же отшатываюсь от него.

– Ты можешь помочь мне, если выйдешь отсюда, – произношу холодно я.

– Не понимаю, почему ты злишься, – качает он головой, не слушая меня. Застегивает пуговицу за пуговицей, пока не доходит до моей груди.

Он застывает, а у меня кожа становится гусиной. Мелкая дрожь пробирает все тело от его прикосновений. Тимур проводит пальцем по моей ключице. Осторожно обводит покрасневшую кожу, словно боясь спугнуть меня или сделать что-то не так.

– Что ты делаешь? – Отступать некуда. Позади меня стена.

– А на что это похоже?

Тимур одной рукой упирается о стену над моей головой, второй же держит меня за талию. Я оказываюсь в цепком капкане его рук. И неважно, что я давно взрослая девушка. Все равно рядом с ним теряюсь и не могу дать отпор, на который способна.

Я хочу оттолкнуть его, напомнить, зачем мы здесь, но не успеваю. Он наклоняется ниже и берет в свой плен мои губы.

Это настолько неожиданно, что на мгновенье я торопею. Забываю о том, кто я и что у меня, вообще-то, есть жених. Просто пялюсь перед собой, на опущенные ресницы Огнева, и не понимаю, какого черта происходит.

Когда я наконец-то отмираю и способность мыслить трезво возвращается, я упираюсь ладонью в его грудь, призывая прекратить это. Но Тимура и с места не сдвинешь. Он даже не думает прекращать это непотребство. Наоборот, углубляет поцелуй, заставляя меня подчиниться и разомкнуть губы.

Я кусаю его. Но он никак не реагирует. Уже обе его руки сжимают мою талию, прижимая к своему телу еще теснее.

Я делаю вдох, и в ноздри ударяет аромат его парфюма. Терпкий вкус его слюны проникает в мой рот. Жесткая щетина царапает подбородок, рот терзает мой язык.

Наш поцелуй с привкусом железа. Это кровоточит его губа, которую я укусила. Я чувствую, как подгибаются коленки, я ему почти не отвечаю, все еще сопротивляюсь и мычу, но жар уже прильнул в низ живота. Особенно когда я успела ощутить твердость паха Тимура.

Осознавать тот факт, что Огнев желает меня, трудно. А отгадать, что им движет в это мгновенье, – почти невозможно. В какой-то момент я забываюсь, и Тимур выигрывает.

Я начинаю отвечать. Сначала вяло, а потом так, словно это мой последний поцелуй в жизни. И вот уже Огнев меня почти не держит, а его руки проникают под рубашку, скользя вдоль моего тела. Я не понимаю, что происходит. Я не склонна к случайным связям и вспышкам желания. Я вообще к близости равнодушно всегда относилась, но сейчас больше всего мне хотелось бы оказаться в спальне.

Я бесстыдно стону, когда губы Огнева опускаются ниже, он прикусывает нежную кожу на моей шее, вызывая табун мурашек по всему телу.

Мы так увлеклись друг другом, что перестали воспринимать реальность. И пропустили тот момент, когда оказались не одни.

– Тимур? – женский голос заставил нас в мгновение оторваться друг от друга и повернуться в сторону приоткрытой двери, которую Огнев не закрыл, войдя.

На пороге стояла Настя. Глаза расширены, во взгляде ужас, разочарование, боль, гнев. Она моргает часто-часто, переводя взгляд от меня к Огневу и обратно. Ее глаза наполняются слезами.

– Как… что… Это ради нее ты меня бросил, да? Снова ради этой твари, которая отобрала тебя? Которая заставила на себе жениться, уничтожив между нами все? – истерично орет она.

Я сейчас должна испытать триумф. Уделала бывшую соперницу. Но вместо этого мне неловко, а чувство вины, взявшееся ниоткуда, не дает покоя. Видеть чужую боль неприятно. Знать, что именно ты являешься причиной этой боли, – еще хуже. Пусть это даже такая неприятная особа, как Настя.

– Что ты здесь делаешь? – стальным голосом спрашивает Тимур, заслоняя меня от бывшей. – Мы, кажется, обо всем с тобой поговорили.

– Уже неважно, – севшим голосом говорит Настя. – Теперь я вижу, что все и в самом деле кончено и тебе плевать на мои чувства и на то, что я жить без тебя не могу. Прощай, Тимур. А ты, Соня, радуйся, что победила. Вот только на чужом несчастье счастья не построишь.

Я чувствую себя настоящей стервой. Еще и Герману изменила. Это ведь измена, правда? Я была готова отдаться Огневу прямо здесь. Господи, что же я натворила?

– Настя, прекрати этот концерт. – Тимур выходит из уборной, уводя вместе с собой девушку.

Я слышу их голоса, но разобрать, о чем говорят, невозможно.

Меня сейчас волнует лишь одна мысль: если бы Настя не прервала нас вот так внезапно, насколько далеко я разрешила бы зайти Тимуру? И почему я трясусь так, словно сотворила что-то очень ужасное? Это ведь был поцелуй. Всего лишь поцелуй. И об этом никто больше не узнает.

Я застегиваю оставшиеся пуговицы рубашки и решаю, что мой визит к Тимуру окончен. Нужно уходить. И чем быстрее, тем лучше.

Глава 27. Соня

Когда я вхожу в кабинет, Насти уже нет. Резким движением я поправляю волосы, упавшие на глаза, и забираю с дивана свою сумочку и пальто.

– Забыл попросить охрану аннулировать ее пропуск. Настя умеет давить на жалость и играть на публику, не обращай внимания, – спрятав руки в карманах и прислонившись бедрами к краю стола, говорит он.

– Зато ты бесчувственный сухарь и плевать тебе на чувства окружающих, – не выдерживаю я.

– Прости? – с интересом смотрит на меня Огнев, не понимая, о чем речь.

– Не скажу, что мне нравится Настя, но она тебя любит, и ты был с ней до тех пор, пока не надоела. А потом выбросил, словно мусор, не жалея ее чувств. Ты и со мной когда-то так поступил. Я ведь тогда влюблена в тебя была по уши. Доверчивая наивная дурочка, поверила, что смогу завоевать твое сердце, – грустно усмехаюсь я, зато Тимур меняется в лице. Становится предельно серьезным, словно для него это стало открытием.

Мы молча пялимся друг на друга. Я понимаю, что, скорее всего, сболтнула лишнего, но наболело. Он хотел разговора – он его получит.

– Соня, мне жаль…

– Не нужно, – выставляю ладонь перед собой, – я это давно пережила и переболела. Все уже в прошлом. Мне твое истинное лицо открылось в тот момент, когда ты даже не захотел выслушать о моей беременности. Но у меня все же была надежда, что ты хоть немного изменился за эти годы, – отчитываю его, словно подростка.

– У нас с Настей давно нет никаких отношений, – говорит в свое оправдание. – Поверь, ей плевать на меня, ее больше всколыхнул тот факт, что мы с тобой вместе.

– Мы не вместе, – резко перерываю его.

– Ты поняла, о чем я. А теперь, пожалуйста, поставь свои вещи обратно и сядь. Сделаем то, ради чего ты сюда пришла. Нам есть о чем поговорить.

Я хочу возразить, но он прав. Я сюда приехала, чтобы обсудить деловые вопросы. Поцелуй выбил меня из колеи, но это был всего лишь кратковременный порыв. Несдержанность. Все из-за моей излишней сентиментальности.

Следующие полчаса Тимур знакомит меня с документами и рассказывает о дальнейших перспективах и планах развития компании. Мы обсуждаем новые обстоятельства в виде смены власти, а значит, придется заново со всеми договариваться.

– Они хотят войти в учредители, это означает размывание долей. И мы с тобой будем уже не в большинстве, Соня. Градский и Чепин не на нашей стороне, и, боюсь, они могут склонить и других к принятию выгодных для них решений, а не для нас.

– Почему мы вообще должны делиться с кем-то? – недоумеваю я.

– Потому что прилегающие к порту территории собираются передать в концессию инвесторам, а там наша техника и склады. Нас оттуда вышвырнут и переманят всех грузовладельцев. Конечно, мы не останемся в минусе, у нас все же есть и другие направления деятельности, но такой лакомый кусок терять не хочется.

Я тяжело вздыхаю. Я в этом вообще ничего не понимаю. Понятия не имею, как построен бизнес и какие схемы доходов осуществляются. Знаю только, что у нас вроде есть грузовые корабли. И что отец перед смертью подумывал о том, чтобы прикупить парочку газовозов или танкеров.

– И что делать? – Поднимаю на Тимура взгляд.

Он перекатывает между пальцами карандаш. Задумчиво смотрит перед собой. И что главное – совершенно безразличен ко мне как к женщине сейчас, словно это не он совсем недавно зажимал меня в уборной, будучи на взводе.

– Я не знаю. Пока не вижу выхода из этой ситуации. Либо теряем территорию, либо делимся шестью процентами акций.

– Я… я недавно случайно на статью наткнулась. Там говорилось о том, что продают один из портов. Он обанкротился. Сейчас, подожди, найду.

Я достаю из сумочки телефон, листаю ленту новостей за прошлую неделю.

– Вот. Этот порт. Всего двести километров от того, где вы работаете сейчас. Если его выкупить, то мы ни от кого не будем зависеть. – Поворачиваю к нему экран.

– Там низкая осадка, не зайдет ни одно большое судно.

– Но ее можно увеличить. Можно же? – переспрашиваю, смотря на сомневающегося в моем предложении Тимура.

– Можно. Но перегонять всю технику, строить заново склады, приводить в порядок помещения – а там, я уверен, ничего не делалось лет тридцать, – все это обойдется слишком дорого.

– Но компания ведь станет ни от кого не зависима? Это совсем другой уровень. Откаты нужно будет платить или нет?

Тимур окинул меня странным взглядом.

– Что? – не выдерживаю я такого внимания к себе с его стороны.

– А говорила, что ничего не знаешь о деятельности компании и тебе это все неинтересно, – качает он головой, улыбаясь. – Нужно просчитать инвестиции и их окупаемость. Собрание акционеров назначено через две недели, совет директоров соберется немного раньше. До этого времени у нас должна быть на руках вся информация. Это может сработать. Не хочешь стать моей правой рукой? У нас неплохо получается.

– Спасибо, но у меня полно своих дел . Я лишь предложила это, потому что мне на глаза вовремя попалась информация. Мне достаточно забот со своей компанией, чтобы еще и здесь вникать в дела. И я не держусь за «Гранд Эмпаер», в этом плане я полностью доверяю тебе.

– Хоть в чем-то ты доверяешь мне, – хмыкает Тимур.

– Ну, раз мы все обсудили, я, пожалуй, уже пойду. – Пропускаю мимо ушей его шуточку и поднимаюсь со своего места, но Тимур меня останавливает.

– Не хочешь поужинать вечером? Я могу к вам заскочить, привезу из ресторана что-нибудь, организуем семейный ужин , – предлагает он.

– Я… сегодня Герман прилетает. У нас с ним планы, – произношу, чувствуя неловкость. Ведь с ним целовалась меньше часа назад, а потом к другому мужчине иду.

Этот поцелуй все никак не дает мне покоя. И если бы только поцелуй!

Я замечаю, как дернулся кадык Огнева, как помрачнел он и с силой сжал карандаш. Ему мои слова явно не понравились.

– Хорошо. Тогда я надеюсь, что мне на выходных все же выпадет шанс погулять вдвоем с дочерью? Мне кажется, я заслужил доверие в этом плане. Ты за эти дни могла убедиться, что мы хорошо с ней ладим и никаких проблем не должно возникнуть.

– Посмотрим, – с сомнением произношу я.

Я понимаю его желание как можно больше времени проводить с дочкой, но слишком уж волнуюсь. Мало ли что может случиться? Она непоседа, и за ней постоянно нужно следить.

– Подумай, – кивает мне Тимур, откидываясь на спинку кресла. – И, Соня, будь осторожна.

Я не отвечаю. Спешу к выходу из его кабинета, запоздало вспоминая, что оставила свою испачканную блузку на умывальнике в уборной.

***

Герман предлагает поехать к нему, но я не могу. Не после того, как сегодня чуть не отдалась по глупой случайности другому мужчине. Я уговариваю его встретиться в ресторане. Вру, что у меня есть всего несколько часов, прикрываясь здоровьем дочери. И мне стыдно за это.

– Соня, объясни мне, что происходит? У меня такое ощущение, что ты отдаляешься от меня. Я что-то не так делаю? – взволнованным голосом спрашивает он.

– Что? Нет, конечно. Просто последние недели выдались очень тяжелыми. Сначала Снежана попала в больницу, потом возникли некоторые проблемы в компании, да еще и развод этот, – мое оправдание звучит жалко.

– Хорошо. Я рад, что у нас все в порядке. До встречи, моя хорошая, уже не терпится обнять тебя.

– Целую.

Я отключаюсь первой. До встречи с Германом еще несколько часов есть. Нужно заехать домой и переодеться, в таком виде не могу ни у себя в офисе, ни перед ним появиться.

Я немного опаздываю и к ресторану подъезжаю на полчаса позже условленного времени. Это все из-за сомнений, что поселил у меня в голове Тимур. Я даже успела пересмотреть файлы, что он мне прислал, и… мне это не понравилось.

Я вхожу в ресторан, оставляю в гардеробной пальто. Герман поднимается со своего места, когда я иду ему навстречу. Он хочет поцеловать меня в губы, но я как бы невзначай подставляю ему щеку. Потому что мои губы все еще помнят прикосновение другого мужчины. И я чувствую себя от этого виноватой. Это сродни измене.

– Ты выглядишь изумительно, – делает мне комплимент Герман и отодвигает для меня стул.

Мы обмениваемся стандартными фразами, делаем заказ. Чувствуется, что разговор между нами немного напряжен. Или же мне кажется. Не решаюсь в лоб спросить его о долге. Зато намекаю, что нам пора бы уже начать искать дом или пентхаус, до дня бракосочетания осталось не так уж много времени.

Герман соглашается и сразу же переводит тему, словно выбор нового жилья не так важен, как открытие новой выставки. И это меня настораживает. Он вообще собирался покупать для нас жилье или это были просто пустые звуки?

В общем, после ужина с Германом я нахожусь на распутье. И что самое ужасное – когда он все же целует меня на прощанье, долго и чувственно, я не ощущаю того жара и трепета, что с Тимуром. И сердце бьется почти ровно. И пульс не учащается.

Да что со мной не так?

Следующие несколько дней проходят по стандартной схеме – кроме того, что я игнорирую и Огнева, и Германа. Ближе к выходным я все же сдаю оборону, на свой страх и риск разрешаю Тимуру на несколько часиков забрать Снежану и покормить лебедей в парке. Снежана безумно счастлива, у меня же сердце не на месте.

Я понимаю, что Тимур взрослый и ответственный мужчина. Наверное. Понимаю, что он не причинит дочери вреда, но все равно ужасно боюсь отпускать ее с ним. Пусть ей и не один год и она уже взрослая девочка.

Тимур приезжает на полчаса раньше. Поднимается ко мне в квартиру. Снежана радостно несется к нему, я же стараюсь не смотреть на него, избегаю наглого взгляда, направленного на мои губы.

– Снежана скучает по верховой езде, поэтому в три за ней приедет няня и они отправятся на ипподром проведать лошадок. Поэтому не опаздывай, пожалуйста, – строгим голосом даю наставления я. – Здесь водичка, печенье, салфетки. Если она попросится в туалет, зайди в какой-нибудь ресторанчик, их там в парке несколько. Если…

– Соня, притормози, – перебивает меня Тимур. – Выдохни. Все будет хорошо. Мы справимся. За два часа небо не упадет на землю. Слышишь меня? – говорит спокойно и ободряюще.

– Я просто переживаю. Может, мне все же стоит с вами поехать? – с сомнением смотрю на него.

– Все будет хорошо. Отдыхай здесь. Вот увидишь, я справлюсь.

Огнев и в самом деле справился. Только не так, как я ожидала.

Трель звонка прокатилась по квартире минут на двадцать раньше назначенного времени. Честно говоря, я думала, что придется звонить Огневу и угрозами заставлять его привезти дочь. А тут сам явился. Не выдержал, что ли?

Но стоило мне открыть дверь, как все сразу стало ясно.

– Что произошло? – бесцветным голосом спросила я, оглядывая с ног до головы перепачканных грязью Тимура и Снежану.

Он держит на руках заплаканную дочь.

– Ничего такого.

Он проходит в квартиру, опускает на пол Снежану.

– Ничего такого? – начинаю заводиться я. – Да она вся перепачканная какой-то дрянью. Еще и мокрая! А на улице, на минутку, почти зима! – гневно выкрикиваю я.

Я могла еще много чего наговорить Тимуру, но тут из-за угла появляется няня, которая приехала за дочерью и, всплеснув руками, начала причитать.

– Боже мой! Солнышко, что же такое случилось! Сонечка, не волнуйтесь, я сейчас ее умою, чаем напою, в сухую одежду переодену.

– Она не мокрая, не волнуйтесь. Это только курточка испачкалась, – виновато произносит Огнев.

Няня уводит дочь, я же складываю руки на груди, испытующе смотря на Тимура.

– Может, все же расскажешь, что у вас там случилось? Не зря я не хотела тебя с ней одну отпускать.

Тимур кривится от моих слов.

– Так и знал, что ты это скажешь.

Он снимает с себя грязную куртку, разувается. У него носки и штаны промокли полностью. Волосы тоже в грязи. Только лицо, кажется, успел помыть.

– Мы кормили лебедя, он оказался каким-то диким. Ухватил куклу Снежаны. Дочь расплакалась, я попытался догнать лебедя, но поскользнулся и упал. Немного окатил грязью Снежку, но я проверил: она сухая.

Я пытаюсь удержать строгое и серьезное выражение лица, но получается с трудом. Тимур выглядит так глупо. Его губы растягиваются в подобии улыбки, и я не выдерживаю и начинаю смеяться в голос.

Он пожимает плечами, в глазах огоньки веселья.

– На самом деле это не очень смешно, вода была ледяной, и я отморозил все, что можно. Пустишь меня к себе в душ? И я не отказался бы от горячего чаю. Не хочется как-то слечь с простудой.

Он выжидающе смотрит на меня, мой смех резко прекращается. Пустить его означает остаться с ним наедине.

– Да, конечно. Ванная комната там, – указываю рукой, – полотенце на полке.

– Спасибо. Честно говоря, сомневался, пустишь ты меня или нет, – признается он.

– Сделай так, чтобы я не пожалела об этом своем решении, хорошо? – хмуро кошусь в его сторону.

Огнев скрывается за дверью, ведущей в гостевую ванную комнату, я же иду в детскую.

– Сонечка, все хорошо, у Снежаны, как оказалось, только куртка в болоте была, а на лице и руках грязь, скорее всего, от одежды Тимура уже. Ножки не промокли, штанишки тоже. Что нам делать? Дома остаться? – спрашивает няня.

Я смотрю на печальное лицо дочери.

– Если не промокла, то езжайте на ипподром.

Глаза Снежаны заблестели, она сразу же повеселела.

– Только веди себя хорошо, дочь, поняла?

– Да. А папа с нами поедет?

– Нет, папа сейчас моется, а потом будет пить чай и отогреваться. Но если ты хочешь, можешь остаться и полечить папу.

Снежана задумалась. Выбор явно был сложным. И мне даже принесло какое-то удовлетворение, что выбрала она не Тимура. А лошадок.

И только когда дверь за ними закрылась, я наконец-то поняла, что осталась с Огневым одна в квартире. Плохой знак.

Глава 28. Соня

Прислушиваюсь к шуму воды, доносящемуся из ванной комнаты. В собственной квартире становится неуютно. Сердце быстро колотится в груди, разгоняя по венам кровь.

Вспоминаю, что одежда Тимура полностью промокла и вся в грязи, поэтому направляюсь в гардеробную. У меня есть несколько домашних вещей Германа, они почти одного телосложения с Огневым. Выбираю белую футболку и спортивные трико. Кофты нет, Тимуру придется добежать вот так до своей машины.

Я иду к ванной комнате, но на полпути останавливаюсь от звука трели дверного звонка. Мои что-то забыли?

Открываю на автомате и замираю, встретившись взглядом с Германом.

– Привет, солнышко. – Он протянул мне букет из белых роз и перешагнул порог.

– Привет. – Я застыла с его же вещами в руках.

– Уборку затеяла? – Его бровь вопросительно изогнулась.

– Я? А, да. – Я растерянно оглянулась, пытаясь придумать, как выпроводить его. Если увидит здесь Тимура – точно не о том подумает.

Герман потянулся ко мне за поцелуем, и я легко клюнула его в губы.

– Ты надолго заскочил? – интересуюсь с натянутой улыбкой.

Господи, ситуация хуже некуда. Ощущение, словно муж из командировки вернулся, а я в шкафу любовника прячу.

Обувь Огнева не дает мне покоя. Герман пока не заметил ее, но она, как красный флаг, маячит перед глазами.

– Надеюсь, что надолго. Соскучился жуть. Дочь дома или с няней? Может, выделим для себя часик? – с хитрой улыбкой спрашивает он, наступая на меня. – Что-то не так? Ты не рада меня видеть?

Скорее всего, у меня на лице все написано. Никогда не умела скрывать эмоции.

– Нет, просто ты так неожиданно приехал, – выкручиваюсь я, а сама понимаю, что из глубины квартиры уже не доносится звук воды. – Я как раз на работу собралась, срочные дела появились. Может, поужинаем где-нибудь? – предлагаю.

Не знаю, почему так сильно боюсь встречи Тимура и Германа. Может, потому, что не люблю давать поводов для сомнения. Всегда стараюсь быть идеальной женщиной.

– Малыш, какой ресторан? Единственное, что я хочу на ужин, – это тебя, – говорит ласково, ловя мой взгляд.

– Просто…

– Сонь, у тебя одежды никакой не найде… ся. Опа, привет, – доносится из-за спины мужской голос, и я прикрываю веки.

Глаза Германа сначала расширяются от удивления и неверия, потом же в них замечаю гневный блеск.

Я оборачиваюсь и громко стону. Тимур не придумал ничего лучше, чем выйти в одном полотенце, обмотанном на бедрах.

Черт, какое же у него тело все-таки! Но сейчас не лучший момент любоваться им.

– Герман, это не то, что ты подумал! – спешу оправдаться я.

Какая же заезженная фраза! Вот уж не думала, что именно я когда-то произнесу ее. А Тимур тоже хорош! Видел же, что я не одна, мог и подождать немного!

– Интересно получается, – гневным взглядом окинул нас Герман. – Это что такое, Сонь?

– Он здесь случайно оказался, упал и испачкался, – кивком указываю на кроссовки Тимура, перепачканные грязью. Оправдание так себе. Хоть и не ложь.

– Думаю, нам с тобой нужно поговорить. Наедине, – жестко чеканит Герман, при этом не отводя взгляда от Огнева.

Тимур тоже не рад этой встрече. Он недолюбливает Германа.

– Говорите, я могу в комнате подождать, – равнодушно пожимает плечами Огнев.

– Нет, ты, мужик, уйдешь. И мне плевать, что официально ты все еще числишься мужем Сони. Это ненадолго.

– Герман, – одергиваю его, но бесполезно. Эти двое завелись, словно индюки. Когда дошло до оскорблений, я вспомнила, что не просто так здесь стою. Это, вообще-то, мой дом.

– Тимур, вот вещи, оденься, пожалуйста, и уходи. Герман, а ты успокойся и подожди меня на кухне.

Ни Герман, ни Тимур не сдвинулись с места.

– Тимур, – с нажимом говорю я, вручая ему одежду. – Пожалуйста, уходи.

Он хочет возразить, но лишь резко выхватывает из моих рук штаны и футболку, окатывает презрительным взглядом букет, который я прижимаю к груди, хмыкает и молча скрывается в проходе. Я поворачиваюсь к Герману.

– Ничего такого не было, – выставляю перед собой ладони.

– Что он здесь делал? – Герман идет в сторону кухни, я за ним.

– Я уже сказала что.

– Брось, Соня, сколько можно считать меня слепым дураком? – Он разворачивается на пятках, буравя меня осуждающим взглядом. – Ты когда-то сказала, что дочь родила от случайной связи, так почему она точная копия Огнева этого? Зачем ты от меня это скрывала? У вас с ним что-то есть? Поэтому с ним разводиться так не хотела.

Я делаю глубокий вдох. Злюсь и на Германа, и на Тимура. Ощущение, словно меня загнали в угол. А в чем я виновата, собственно?

– Я не солгала тебе, Герман. – С трудом сглатываю собравшуюся во рту слюну.

– Правда? – ехидно интересуется он.

– Просто не договорила, что эта случайная связь случилась с Тимуром. Это было всего раз, и я не хотела, чтобы он знал о дочери. Мы все эти годы прекрасно без него жили, но тебе вдруг захотелось, чтобы я срочно развелась! – всплеснула руками, вымещая словами злость на мужчине.

– Значит, это я виноват, да? В том, что ты не смогла сказать мне правду! Ты думала, что я не узнаю, не догадаюсь? Да там одного взгляда достаточно! А теперь этот Огнев разгуливает по твоей квартире нагишом. И позволь заметить, что твоей дочери здесь нет. В квартире вы вдвоем. Так что я должен думать, по-твоему, а? – шипит он мне в лицо.

Где-то в квартире хлопнула дверь. Тимур все же ушел. Но облегчение не пришло .

– И это мне ты говоришь? – завожусь я. Напряжение последних дней дает о себе знать. – Когда ты собирался сказать мне о своих долгах, а, Герман? И собирался ли вообще? – Скрещиваю руки на груди, внимательно наблюдая за тем, как меняется выражение лица Германа.

Он сразу же теряется, но быстро берет себя в руки. Теперь в его голосе нет ноток упрека. Глаза бегают по сторонам, ему явно некомфортно оттого, что я в курсе его проблем. И это лишь доказывает тот факт, что Тимур мне не соврал.

Становится грустно от этого.

– С чего ты взяла, что у меня есть какие-то долги? – спросил он, пряча руки в карманах.

– Только не ври. Ненавижу ложь, – мой голос звучит глухо, пыл сошел.

– Это он тебе сказал, да? – криво усмехается Герман. Видно, что нервничает. – Ты что, не понимаешь? Он нас рассорить хочет. Ему этот развод совершенно не выгоден. Ведь развод равен потере акций. Если меня с дороги уберет, все останется по-прежнему ему.

– Герман, я в последний раз спрашиваю. И ожидаю от тебя честного ответа. У тебя есть проблемы с долгами? – Выжидающе смотрю на него, пропуская мимо ушей его браваду.

Он тяжело вздыхает. Сжимает губы в тонкую линию. Во взгляде я улавливаю… стыд?

– Сонь, я почти все уже решил. За это тебе не стоит волноваться.

– Что произошло? Ты взял в долг у кого-то денег? Ввязался во что-то серьезное? Я имею право знать. Ты позвал меня замуж, а сейчас оказывается, что я почти ничего о тебе не знаю, – раздраженно говорю я, в этот момент ясно понимая, что оно так и есть.

– Это долгая история. Кофе не найдется? – с надеждой спрашивает он.

– А ты сократи ее, Герман. Я слушаю, – не поддаюсь на его провокации.

Чувствую себя стервой. На самом деле я зла на Тимура за то, что он не отсиделся в ванной комнате, а специально вышел, да еще и в таком виде, но злость эту отчего-то срываю на женихе.

– Ты ведь знаешь, что я руковожу семейным бизнесом, – нехотя начинает он. – У нас два автомобильных салона. Полгода назад нам поступил крупный заказ на автомобили премиум-класса. Мы работаем только по предоплате… В общем, слышала о судне, которое захватили пираты где-то с полгода назад? Там еще в составе экипажа были наши моряки. – Напряженно смотрит на меня. – По новостям с неделю крутили репортажи.

– Эм, было что-то.

– Ну, теперь на этих автомобилях, видимо, разъезжают эти самые пираты, – невесело усмехается он. – Мы попали на круглую сумму бабок. Заказчики – люди серьезные, нам пришлось сбрасывать цены на все тачки в салоне, чтобы хоть как-то обналичить деньги и отдать им.

– А как же страховка? Разве в таких случаях она не покрывает убытки?

Мне становится легче, что Герман не проиграл все деньги в казино и не связан с криминалом. Но неприятное чувство и обида все равно никуда не деваются. Ведь мы пара. Одно целое. Почти семья. А он утаил от меня такие важные вещи.

– В том то и дело, что не покрывает, – недовольно пробурчал Герман и провел ладонью по волосам.

– Почему ты не сказал об этом мне?

– Почему? Может, потому, что не хотел, чтобы ты считала меня неудачником? Нищим? Ты роскошная женщина, Соня, простым мужикам не светит быть рядом с тобой.

– Или потому, что надеялся за мой счет выплатить долги? Полгода назад ты потерял свои чертовы автомобили, и полгода назад мы «случайно» познакомились, – едко замечаю я. – Не находишь в этом закономерности? – горько спрашиваю я.

Больно осознавать, что тебя, скорее всего, просто используют.

– Ты поэтому хотел, чтобы я Тимура с должности сняла? Чтобы получить доступ к моим счетам?

– Соня, ты, вообще, следишь за тем, что говоришь? Это он тебя надоумил? Ну конечно, он, больше ведь некому! – гневно выкрикивает он, сжимая руки в кулаки и наступая на меня. – Да на фиг мне твои деньги не нужны, дура! Я же тебя люблю! А на отставке Огнева настаивал, потому что боялся именно этого! Он не отпустит тебя, понимаешь? Так и будет лишним звеном в наших отношениях. А ты рот раскрыла и слушаешь его…

– Прекрати!

– Что, не нравится правда? – зло хмыкает он. – А мне не нравится, что, когда ты спишь, во сне его имя шепчешь. И что скрывала, что ребенок от него.

Он резко замолкает. Я ошарашенно смотрю на него.

– Я не шепчу, – неуверенно произношу я.

– Значит, я глухой, – зло чеканит он. – Он манипулирует тобой и твоими чувствами. Подумай об этом, пока не поздно. Он ублюдок, который вас с дочкой оставил, а ты ему в рот заглядываешь и рада стараться.

– Герман, хватит. – Выставляю перед собой ладонь, отгораживаясь от него. Не хочу больше слышать этот бред.

Он криво усмехается и качает головой, смотря на меня с сожалением.

– Разберись в своих чувствах, Соня. Потому что я точно уверен, что люблю тебя, а вот ты, кажется, все еще надеешься на то, что Огнев прибежит к тебе и опустится на колени. А на самом деле ему плевать на тебя. Был бы я на его месте, не ушел бы сейчас, оставив тебя с другим мужиком.

Мне немного стыдно перед Германом. Потому что в его словах есть доля правды. Я только что обвинила его бог знает в чем, высказала подозрения, нагрубила. А он ничего плохого, кажется, не хотел.

– Он был моей первой любовью, и только. Я с ним общаюсь лишь из-за дочери. Так что ты ошибся: нет у меня к нему никаких чувств, – мрачно произношу я.

А сама о поцелуе том проклятом вспоминаю.

– Очень надеюсь на это. Я пойду. А ты подумай обо всем хорошенько, Соня. И пойми, что я тебе плохого не желаю. И от тебя не откажусь. Всегда буду рядом.

Мне приятно слышать эти слова. Всегда мечтала о таком мужчине, как Герман. Но счастье затмевают мысли о Тимуре.

Герман разворачивается и идет к выходу. Я зову его.

– Что? – Поворачивается ко мне, смотрит с надеждой.

– Может, тебе помощь какая-то нужна? У меня есть деньги, если что, – предлагаю ему несмело.

– Со-о-оня. Не смей больше такое предлагать. Ты женщина. Я решаю твои проблемы, а не ты мои. До вечера, – жестко отрезает он и уходит, хлопая дверью на прощанье.

Я делаю глубокий вдох. Ком в горле перекрыл доступ к кислороду. Тяжелый день. До безумия.

И снова стук в дверь.

Неужели Герман одумался и вернулся? Вот сейчас он набросится на меня, поцелует, мы помиримся, и все у нас будет хорошо. Без Огнева.

Но за порогом вовсе не Герман.

Тимур.

В глазах безумный блеск. Он зол. И весь напряжен. Смотрит на меня странно, не моргая.

«Проходной дом», – все, что успеваю подумать, прежде чем он набрасывается на меня, впиваясь в губы жестким поцелуем.

Глава 29. Соня

В первое мгновенье я застываю, не в силах поверить в то, что происходит.

Огнев вернулся.

Он меня целует.

Снова.

И, судя по всему, в этот раз останавливаться не собирается.

Наконец-то я отмираю, пытаюсь его оттолкнуть, мычу ему в рот. Но мое сопротивление выглядит настолько жалким, что Тимур его почти не замечает.

Его рука перемещается на затылок и фиксирует мою голову. Он словно с цепи сорвался. Словно пытается доказать, что я принадлежу только ему.

Мысленно я все еще отрицаю то, что происходит, отрицаю свое желание поддаться именно этому мужчине, наплевав и на гордость, и на то, что я до сих пор несвободная женщина

Во мне все еще ярко горит разочарование от Германа. Он не должен был вот так просто уходить. Он должен был... поступить как Тимур. Заткнуть мне рот поцелуем, подавить меня силой. Но это делает Тимур.

Он напористый и определенно знает, чего хочет. В отличие от меня. Потому что меня раздирают сомнения.

Рядом с ним меня прошибает током и подкашиваются коленки, чего не бывает с другими мужчинами. Но, господи, это же Огнев! Тот самый, который бросил меня после первой брачной ночи и четыре года после избегал, даже не предполагая, что я воспитываю его дочь.

Он эгоистичная сволочь, которая думает лишь о своих желаниях.

Он точно не пара мне. Не теперь, когда я уже не та наивная девочка, которая заглядывала ему в рот. И я совершу ошибку, поддавшись ему сейчас.

Я честно думала, что выработала против него иммунитет. Но моя реакция на его поцелуй говорит об обратном.

– Что ты делаешь? – Мне наконец-то удается вывернуться из его объятий. Мой взгляд полыхает гневом. Тимур же дышит тяжело и прерывисто.

– Тс-с-с, сейчас не время для разговоров, – тихо шепчет мне и в этот раз целует более нежно и осторожно. Словно спрашивая разрешения.

– Тимур, мне не нравится твоя игра. У меня есть Герман, – пытаюсь возразить, но и так понимаю, что терплю поражение.

– О нем я не хочу слышать. Мне стоило дать ему пинок под зад сразу же, как он вошел к тебе, – жестко чеканит он. – Но ты послала бы меня следом за ним, не так ли? Я дал вам время поговорить, а теперь моя очередь. И разговор будет долгим. И приятным.

Поцелуи Тимура неторопливые и чувственные. Я против воли подаюсь ему навстречу, чувствую на себе его дыхание, все еще сомневаюсь, стоит ли это делать, все еще не знаю его намерений на свой счет, все еще боюсь обжечься. Снова.

Он слегка отстраняется от меня и хищно улыбается. Тянет вверх мою кофту. Я краснею под его взглядом: знаю, к чему это все.

Он рассматривает меня с жадностью, проводит пальцами по моей скуле. Касается моих горящих губ. И все это в полном молчании, под звук биения наших сердец и тяжелое дыхание.

И я срываюсь. По-настоящему.

В этот раз я тянусь к нему первой, так отчаянно и самозабвенно, и не ведаю, что делаю. Пылко и смело целую в ответ, и мне становится жарко. Под напором и ласками мужчины мое натянутое словно струна тело наконец-то расслабляется, желание берет свое, дурманя разум. Я закрываю глаза и поддаюсь нашему безумию на двоих, разрешая Тимуру вести в этой игре.

Все мои мысли вылетают из головы. Есть только я и он. И все в точности так, как я хотела когда-то давно.

Я не замечаю, как мы остаёмся без одежды, не замечаю, как царапаю спину мужчины, слышу его сдавленный стон и забываю обо всем. Его пальцы ласкают меня так откровенно; его губы не пропускают ни одного миллиметра моего тела. Так хорошо мне не было ни с кем.

Не помню, как мы оказались в спальне на кровати. Простыни смяты, контроль давно потерян. Тимур похож на оголодавшего зверя, а мне остается лишь наслаждаться этим всем и не думать, что будет дальше.

Он сам задаёт ритм и очень быстро доводит нас до желаемого освобождения.

Я так кричу, что срываю голос. Тимур тяжело дышит прямо мне в шею. Я обнимаю его, прижимаю ближе к себе.

Он зарывается носом в мои волосы и молчит. А я хочу услышать от него хоть что-то, потому что временное безумие проходит, возвращая меня на землю. В реальность. Которая мне не нравится.

Меня трясёт от того, что произошло. Я изменила Герману. Теперь точно. Я отдалась Огневу, которого обещала себе ненавидеть и больше не подпускать так близко.

Наши дыхания выровнялись, туман в голове развеялся. Тимур лежит рядом на спине, я же натянула простыню почти до подбородка. Запоздало вспоминаю, что мы, вообще-то, не предохранялись. Если забеременею от Огнева во второй раз, это уже будет сродни насмешке судьбы.

От такой перспективы начинает мутить. С Германом никогда не позволяла себе забыться, а вот с Тимуром… словно в первый раз.

– Чтобы я Германа этого рядом с тобой больше не видел, – тоном, не терпящим возражения, произносит Тимур, поворачивая ко мне голову.

Его слова вызывают внутри меня бурю протеста.

– А с чего это ты решил, что имеешь право указывать мне, что делать? Смею напомнить, я взрослая самостоятельная женщина, – ощетинилась я. Потому что злят слова Тимура. И это все, что он может сказать после случившегося?

Он нависает надо мной, смотрит прямо в глаза, а ощущение – словно душу изнутри выворачивает.

– Соня, – выдыхает прямо в лицо, взгляд его теплеет, голос становится спокойней и мягче, – в этот раз я не отпущу тебя. Да ты и сама понимаешь, что к Герману уже не вернешься. Если бы любила его, залепила бы мне звонкую пощечину и выперла за порог. Не сопротивляйся.

Он смотрит на меня выжидающе, ждет ответа. Я чувствую себя некомфортно под таким пристальным вниманием, а еще понимаю, что он прав. Я даже посмотреть в глаза Герману не смогу. Это предательство чистой воды. Если бы он со мной так поступил, я разорвала бы с ним все связи в то же мгновенье.

Я тяжело вздыхаю, пытаюсь освободиться из железных тисков Тимура. Его слова остаются без ответа.

– Ты всегда сможешь уйти от меня, в любую минуту высказать недовольство. Можешь даже капризничать, я с радостью буду потакать всем твоим капризам. Ты не можешь отрицать, что между нами что-то есть, – делает последнюю попытку Тимур.

Сразу видно, что в таких делах он далеко не профессионал. Женщины ведь сами ему на шею вешались, стараться не нужно было. А со мной не прокатило. По крайней мере, во второй раз. Потому что когда-то я была одной из тех дурочек, что пускали слюни и влажные мечты по этому красавцу и готовы были сделать все что угодно, лишь бы он обратил на них свое внимание.

– Это сложно, Тимур. В основном потому, что я тебе не доверяю. Где гарантии, что завтра в твоей постели не окажется какая-то Лена, Наташа или та же Настя? Я не понимаю твоих мотивов. Я все четыре с половиной года оставалась твоей женой, но ты не проявлял ко мне интереса, что же изменилось сейчас?

Тимур тяжело вздыхает.

– Откуда я знаю? – зло бурчит он, скатываясь с меня и прикрывая глаза. – Может, до меня наконец-то дошло, каким был я дураком? Такой ответ сойдет?

– Неубедительно. – Я, придерживая простыню на груди, сажусь в постели. Нужно одеться, скоро мои вернутся. Не хочу, чтобы застали меня в таком виде.

– Слушай, Сонь, ну поставь себя на мое место. У моего лучшего друга есть дочь. Он постоянно показывает мне ее фотографии, рассказывает, какая она у него умница-отличница, вспоминает случаи из ее детства, восхищается. Всерьез оценивает потенциальных женихов. Перед смертью просит меня приглядеть за ней. А я вместо этого беру то, что не было предназначено мне. Если бы твой отец был жив, посадил бы меня где-нибудь за городом на кол. Мне тогда очень совестно перед Иваном было, словно память его опорочил. Лучшим выходом для меня было держаться на расстоянии от тебя.

– И ты отлично с этим справился. Так хорошо, что даже о дочери своей не смог узнать, несмотря на то, что я даже не пряталась, – перебиваю его.

В какой-то мере я понимаю, о чем он говорит. Он не оправдал ожиданий отца. Я, к слову, тоже.

– Но вряд ли отец убил бы тебя, узнай о нашей связи. Побурчал бы немного и смирился. А потом радовался бы внучке.

– Это ты не знаешь его с той стороны, с которой знаю я, – грустно усмехается Тимур. – Он тебя замуж собрался за Святковского выдать. Чтобы провести слияние двух империй.

– Ты врешь. – Поворачиваюсь к нему и смотрю с удивлением. – Отец никогда бы так не поступил: не выдал бы меня замуж без моего согласия.

– Он считал, что тебе понравится тот парень. Собирался на ежегодном Рождественском благотворительном балу познакомить вас. Так что, несмотря на нашу с ним дружбу, он смотрел бы на меня с упреком и ненавистью после того, что я сделал.

Я подавляю удивление. Неужели у папы и в самом деле были такие планы на мой счет? Приглашение на бал я получила еще в сентябре. Значит…

– В любом случае отца нет, а ты и я – есть. И ничего не мешало тебе после той ночи сделать что-то по-другому, – с горечью в голосе произношу я. Вспоминать неприятно то время.

– Знаю, – соглашается со мной Тимур. – Но будущее ведь нельзя предвидеть? Кто ж знал, что миниатюрная брюнеточка, лучшая студентка курса, девочка, которая в платье Снежинки рассказывала стихи Деду Морозу, в конце концов очарует меня, превратившись в сногсшибательную леди? – с грустью говорит он.

– О господи, папа показывал тебе то видео столетней давности? – закатываю глаза я. Я там смешная до ужаса.

– И не только его. Теперь понимаешь меня, Сонь? Я тебя как сестру младшую скорее воспринимал, чем как женщину. Потому что слишком много знал о тебе, потому что ты взрослела на моих глазах. Поэтому после нашей брачной ночи у меня неделю отходняк был. Я чувствовал к себе отвращение, потому что воспользовался твоей слабостью и потерянностью. Ты искала утешения, но его тебе должен был дать не я. По крайней мере, не так.

– Я отдавала себе отчет, Тимур. Не стоит списывать со счетов мои желания. Но все это прошлое. Поэтому давай вернемся к настоящему.

Я соскальзываю с кровати, подбираю наши вещи с пола.

– Вот твои штаны, вот носок, второй найдешь сам. Где выход, ты знаешь. А у меня еще полно дел.

Я не могу дождаться, когда он уйдет. Я так запуталась в себе, что единственное, чего хочу, – остаться наедине со своими мыслями.

Тимур надевает спортивные трико. Подходит ко мне, опускает ладони на мою талию.

– Не уйду я никуда, глупая. Снежанка вернется, поужинаем втроем. Пока нас не развели, мы можем побыть семьей. Да и тебе полезно отдохнуть. Отвезу вас в одно хорошее место, тебе понравится.

Он обнимает меня, притягивает к себе и целует. Мы стоим посреди комнаты в молчании и полной тишине. Я не понимаю, что происходит. Но его сердце под моей ладонью бьется часто-часто. Как и мое.

Что вообще значат слова Тимура? Стоит ли ему доверять?

– Просто ужин, Сонь. Он ни к чему тебя не принуждает. Большее между нами будет, только если ты захочешь, – от его шепота у меня мурашки по всему телу.

– Полчаса назад я не хотела, но ты, кажется, не услышал меня, – хмыкаю я.

– Я умею различать желания женщин. И в твоем «не хочу» было слишком много «не останавливайся», – шутит Тимур, а я напрягаюсь.

Он сейчас напомнил мне, с какой легкостью менял женщин. Разве можно таким доверять?

– Сонь? Ты что там себе надумала уже? Выдохни, хорошо? Сейчас, кроме вас со Снежаной, в мире никого более важного не существует. Дай мне время. Если я облажаюсь, мы разведемся.

– Я подумаю. – Отстраняюсь от него и прячу свой взгляд. Потому что… ну кому не приятно, чтобы мужчина ее добивался? Тем более тот, кто когда-то был так горячо любим, но отвергнул.

– Я тогда в торговый центр рядом с твоим домом смотаюсь и куплю что-то приличное из одежды. Не сбегай только от меня, хорошо?

Я киваю. Сглатываю вставший поперек горла ком и провожаю взглядом Тимура.

Что делать, совершенно не знаю. Я никогда не была в такой ситуации. Стоит сразу звонить Герману или подождать встречи? Я так боялась, что он мне когда-то изменит, что ни разу не допускала мысли об обратном. В итоге неверной оказалась не я. И совесть не дает мне забыть об этом.

Глава 30. Соня

Тимур возвращается слишком быстро, не давая мне достаточно времени для того, чтобы принять правильное решение. Он в новой одежде, и в руках у него букет. Ярко-алые розы притягивают внимание.

Я сдержанно улыбаюсь, когда он протягивает их мне. Молчу о том, что этот классический вариант, который обычно секретарши предпочитают заказывать для любовниц своего начальника, совершенно не в моем вкусе.

Тимур как ни в чем не бывало проходит в гостиную, и я не сразу понимаю, что он собирается делать. И лишь когда он достает из вазы цветы, подаренные мне Германом, и с брезгливым выражением лица несет их к мусорному ведру, я прихожу в себя.

– Какого черта, Тимур? – возмущенно шиплю я.

– Ты о чем? – беззаботно спрашивает он.

– Зачем ты выбросил их?

Губы Тимура сжимаются в тонкую линию, он хмурится, смотрит на меня задумчиво.

– Мне не нравится, что другой мужчина дарит тебе цветы, – выдыхает он.

Я могла устроить скандал, возмутиться, нагрубить, но что-то в его тоне заставило меня успокоиться.

– Но цветы ведь не виноваты, что их преподнёс не тот мужчина. – Пожимаю плечами и открываю дверцу шкафчика, за которым скрыто мусорное ведро. – Не делай так больше, тем более в моем доме, – предупреждаю его, доставая розы, лепестки которых успели слегка смяться.

Тимур недоволен моим поступком. Но никак не комментирует это. Уже хорошо. Если бы сейчас начал диктовать мне какие-то условия, я выставила бы его без разговоров.

Я возвращаю цветы на место и готовлю вторую вазу для букета Огнева, который в этот момент ненавистным взглядом пожирает подарок Германа.

– Мужчины часто преподносят мне подарки, и если ты каждый раз будешь на них так реагировать, то мы разведемся раньше времени, – с усмешкой смотрю на него.

Его бровь вопросительно ползет вверх.

– Значит ли это, что ты приняла мое предложение и решила попробовать?

Я неопределенно пожимаю плечами.

– Я не знаю. Пусть все идет как есть. Не хочу потом разочаровываться в тебе и расстраиваться из-за неоправданных ожиданий. Ты отец Снежаны, и пусть пока все остается так. Мы будем больше времени проводить вместе, а там посмотрим, – предлагаю я, не в силах отмести его предложение сразу.

Все же как бы там ни было, а отца своей дочери делить с другой женщиной и их детьми не хочу. Вот такая я эгоистка. Если бы он не интересовался Снежаной, если бы держался отчужденно и почти не горел желанием видеться с ней, это был бы совершенно другой разговор.

Но он ясно дал понять, что никуда не денется.

– Может, ко мне переедете? – Ладонь Тимура ложится на мою поясницу.

Я набираю в вазу воду, резко отключаю кран и поворачиваюсь к нему.

– Не говори ерунды, Тимур, – прочищая горло, произношу я и убеждаюсь, что его близость все же действует на меня неправильно.

Вновь по всему телу ползут мурашки, а воспоминания подкидывают картинки того, чем мы занимались совсем недавно. Щеки опаляет краска смущения. Особенно когда натыкаюсь взглядом на его исполосованную моими ногтями шею. Рубашка ничего не скрывает.

– Я привыкла к той жизни, которую веду, и пока что ничего менять не собираюсь. Я давно принимаю все решения самостоятельно, а переехать к тебе означает потерять свободу.

– Бред, – не соглашается со мной Тимур, и его пальцы сильнее сжимают мою талию. – Я не собираюсь ограничивать тебя в чем-либо. Нам хорошо вдвоем, у нас ребенок, так чем это не повод съехаться?

– Ты несколько минут назад ярко продемонстрировал свое отношение к моей свободе.

Во взгляде Тимура появляется недоумение, поэтому приходится объяснить:

– Когда выбросил цветы.

Огнев кривится.

– Это другое. Мне неприятно, что моей женщине что-то дарит другой мужчина. Тем более тот, с которым она еще недавно спала, – резко отвечает он.

– Я не твоя женщина, Тимур, – говорю спокойно и высвобождаюсь из его объятий. Со стуком ставлю на стол вазу с водой. – Ты сделал все, чтобы я ею не была. И, заметь, я не вспоминаю твоих женщин. А с одной из них ты даже жил в одном доме и строил серьезные отношения, – напоминаю ему. – Так что давай больше не будем поднимать эту тему. А для того, чтобы жить под одной крышей, нужно что-то более весомое, чем общий ребенок.

– Ясно. Хорошо, – раздраженно бросает он и прячет руки в карманах.

Он явно не ожидал, что будет так сложно, и не привык к неповиновению. Как и к тому, что женщин нужно завоевывать. Но я уж точно не дам слабину раньше времени, пусть мы и оказались в одной постели. Потому что прежде, чем начинать жить с мужчиной, в нем нужно быть уверенной. Полностью. А уверенности в Тимуре и его намерениях у меня нет. Я не хочу быть приложением к дочери. Я все же не на помойке себя нашла.

Я женщина и хочу быть любимой. Мои чувства к Тимуру не остыли полностью, как это показала практика, но бросаться к нему в объятия со счастливой улыбкой, словно малолетняя дурочка, которой я была в прошлом, уж точно не собираюсь. Не после того, как он больно опустил меня на землю. У предательства и обиды нет срока давности. Сегодня ему захотелось в семью поиграть, а что будет завтра?

Напряжение между нами доходит до пика, когда возвращается дочь с няней. Тимур пытался разговорить меня, но я отчего-то закрылась и все не могла расслабиться в его компании. Возможно, потому, что все мои мысли были заняты Германом. Его признание было милым, а я после встречи с ним бросилась в объятия другого.

– Папа! Папа! Ты не уехал! – Снежана радостно бросилась к Огневу, мне же осталось лишь тяжело вздохнуть, наблюдая за этими двумя.

Ревность воткнулась иглой в сердце, но все же я была рада, что они с дочкой поладили.

– Привет, медвежонок, – сажает ее к себе на колени Огнев. – Собирайся, мы с мамой поедем в одно секретное место, – заговорщицки шепчет Тимур, поглядывая при этом на меня.

– Правда? – Снежана переводит взгляд то на меня, то на Тимура.

Я киваю ей.

– Пойдем переоденемся. – Поднимаюсь из-за стола и подаю руку Снежане.

Через полчаса мы в машине Огнева направляемся к набережной. Сначала я решаю, что он арендовал парусник, и собираюсь ему сказать, что идея плохая, учитывая погоду и то, что на улице уже темно, но неожиданно мы минуем яхт-клуб.

Машина останавливается перед отельным комплексом.

– Выходим, – поворачивается к нам с водительского сиденья Тимур.

Я устроилась сзади вместе с дочкой, пытаясь хоть как-то его игнорировать. Тимур после нашей близости то и дело прикасался ко мне, обнимал, дарил легкие поцелуи, и это сбивало с толку. Поверить и обмануться очень просто, а сердце он мне один раз уже разбил.

– Куда мы приехали? Здесь секретное место? – озирается по сторонам дочь в поисках чего-то необычного.

– Ага, но мы еще не пришли.

Тимур берет за руку дочь, меня же приобнимает за талию и подталкивает к входу в здание. Фасад полностью выполнен из стекла. Конечно же, я знаю, что это за место, и заранее понимаю, что Снежане понравится.

– У нас столик зарезервирован на имя Тимура Огнева. – Нас встречает администратор, мило улыбается.

– Конечно, прошу, проходите. Вам на третий этаж, лифт справа. Там вас встретят.

– Спасибо.

Снежана подпрыгивает от нетерпения, с обожанием смотрит на Тимура. Огнев же неотрывно рассматривает меня в отражении зеркала.

На мне легкое пальто и обтягивающее черное платье мягкой вязки, чуть ниже колен. Волосы я распустила, придала им немного объема. Легкий макияж и бесцветный блеск на губах.

– Ты красивая, – придвигается ко мне и тихо шепчет на ухо, прикусывая мочку.

– Знаю. Всегда такой была. – Стараюсь казаться равнодушной и не выдать дрожи во всем теле от его близости. У меня все еще не улегся жар внизу живота, каждое его прикосновение как новая вспышка.

– Верно, – соглашается Огнев, – но сегодня по-особенному красива. Скорее всего, ты выглядишь так, когда удовлетворена как женщина, – отпускает одну из своих неприличных шуточек он, вновь вгоняя меня в краску.

Створки лифта распахиваются, и я резко выдыхаю, вспоминая, что забыла о том, что нужно дышать, пока мы находились в тесной кабинке с ним.

Я осматриваюсь по сторонам. Людей здесь немного: не сезон и здесь достаточно дорого в сравнении с другими заведениями.

Наш столик у окна. Снежана еще не понимает, почему ей здесь должно понравиться, и растерянно вертит головой.

– Туда посмотри. – Тимур кивком указывает на панорамную стену. – Вниз, – подсказывает ей, улыбаясь.

– Это что – дельфины? Настоящие дельфины? – восторженно вскрикивает она.

– Ага. Когда тебе снимут гипс, обязательно пойдем с ними плавать, а пока что будем просто смотреть.

– Мама, ты видишь? Там дельфин! Ой, смотрите, а это его друг? Там еще один!

На моем лице растягивается улыбка, Снежана довольна.

Внизу расположены бассейны, в которых плавает парочка дельфинов. Можно ужинать и наблюдать за их тренировками. Я все никак не могла найти время, чтобы сводить дочь на представление или на то же плавание с дельфинами, а Огнев вот так просто вытащил нас из дома и привел сюда.

– Спасибо, – говорю ему, когда мы встречаемся взглядами. Тимур же протягивает через стол руку и кладет на мою ладонь. Возвращает внимание дочери, отвечает на какие-то ее вопросы.

Я же все это время сижу, словно оглушенная этим, казалось бы, обычным прикосновением. Но нет. На меня оно неправильно как-то действует. А когда Тимур стал водить по ладони большим пальцем, я и вовсе перестала связно мыслить. Все мое естество было сосредоточено лишь на этом.

От окончательного падения меня спас официант. Я выдернула из захвата Огнева руку и сделала вид, что внимательно изучаю меню. Заказала первые попавшиеся блюда, а потом игнорировала Тимура, все свое внимание посвящая дочери.

Медленно я начала расслабляться, к концу ужина мы с Тимуром уже вовсю обсуждали дела компании, мои планы расширить производство. Он рассказывал смешные случаи, которые случились в офисе, а я смеялась. Причем так искренне и открыто – не помню, когда мне в последний раз было так хорошо.

Домой вернулись поздно. Снежана уснула прямо в автокресле. Тимур отщелкнул ремень безопасности, взял ее на руки и понес к квартире.

Боясь разбудить, он осторожно положил дочь на кровать, я же сняла с нее обувь и верхнюю одежду. Поцеловала в лобик и включила ночник.

Тимур последовал за мной в гостиную. Мы несмело застыли друг напротив друга.

– Ну, мне, наверное, пора, – прозвучало скорее как вопрос, чем как утверждение.

Я думала, он просто уйдет, но Тимур делает шаг вперед и, не давая мне опомниться, прижимается к моим губам своими. Его поцелуй неспешный, тягучий, словно он решил растянуть и насладиться моментом.

В нем нет торопливости и жажды. Скорее безграничная нежность.

– Спасибо за вечер, – выдыхает мне в губы.

Такого Тимура я никогда не знала и, как вести себя, совершенно не знаю.

– И помни о том, что к Герману я запретил приближаться, – в его голосе сквозит холодок.

– Ты умеешь испортить момент, – качаю я головой.

Напоминание о Германе отдалось неприятной горечью во рту. Он ждет моего звонка. Надеется. У нас свадебный банкет заавансирован, а еще я жду из Италии платье для свадебной церемонии. В прошлом месяце летала на примерку. Как все успело перевернуться с ног на голову за такой короткий срок?

– Прости, но я обязан был это сказать. До завтра, Сонь. Я на обед к тебе заскочу, – говорит он, а сам не спешит отпускать меня.

Он все еще обнимает меня за талию, не двигается, зарывшись носом в мои волосы на виске. На словах прощается, в действиях же уходить не спешит.

– Послезавтра Снежане снимут гипс. Я думаю, она была бы рада, если бы ты тоже присутствовал при этом, – говорю, чтобы заполнить хоть чем-то этот неловкий момент, когда мужчине вроде бы уходить нужно, но он не знает, как попросить остаться, а девушка – как найти в себе силы и отказать.

– Я буду. Обязательно. Сладких снов, Соня. – Он отстраняется от меня, и мне сразу же становится холодно.

– Спасибо, – киваю ему и закрываю на все замки дверь после его ухода.

Слишком напряженный и насыщенный день сегодня выдался. Мне стоит хорошенько выспаться, чтобы завтра на холодную голову принять правильные решения.

***

Я вышла на крыльцо, и волосы разлетелись по сторонам от сильного порыва ветра. Запахнула пальто на груди и обернулась. Дочь шла за руку с Тимуром и радостно щебетала. Ей только что сняли гипс. Наконец-то она может вернуться к полноценной жизни.

– Отметим это дело? Или у тебя какие-то другие планы? – равняется со мной Огнев.

Я мнусь. Раздумываю несколько долгих минут, но, смотря в умоляющие глаза дочери, быстро принимаю решение.

– Можно. Я сегодня никуда не спешу, – оглашаюсь я и достаю из сумочки ключи от машины.

Мы с Тимуром приехали на разных автомобилях, и дочь, как всегда, выбрала ехать с ним. Я, конечно, понимаю, что она только-только обрела отца и хочет как можно больше времени с ним проводить, но эта глупая ревность все равно не дает мне покоя. Чувствую себя третей лишней с этой парочкой.

– Давай тогда в «Белле» пообедаем, там отличная итальянская кухня, – предлагает Тимур, помогая Снежке устроиться в детском автокресле.

– Хорошо, встретимся там, – киваю я и делаю шаг в сторону, собираясь уйти, но Тимур не позволяет.

Он хватает меня за рукав пальто, притягивает к себе, и я с размаху впечатываюсь в его крепкую грудь. Делаю вдох, и в ноздри проникает аромат Тимура, а по венам разгоняется горячая кровь.

– Скучала? – выдыхает мне в лицо.

– Всего день прошел с нашей последней встречи, не вижу повода скучать по тебе, Огнев, – произношу, а у самой коленки подкашиваются.

И эта реакция на мужчину так бесит. Хуже всего, что ничего не могу с этим поделать.

– Для меня это был чертовски долгий день. – На лице Тимура растягивается улыбка.

– Прибереги эти заезженные фразочки для своих девочек, – не удается скрыть своего раздражения.

Тимур фыркает.

– Ну ладно, понял: на тебе обычные методы не работают. Придется найти другие способы, чтобы покорить вершину под именем Огнева Софья Ивановна.

– Огнева я ненадолго, – колко говорю я.

– На это я не рассчитывал бы, все же у меня еще есть время. Твое тело слишком остро реагирует на меня, и сердечко сбивается с ритма. Не хочу казаться самоуверенным, но у меня есть все шансы, – заявляет он с победной улыбочкой.

– Шанс у тебя был четыре года назад. А сейчас ты просто мужчина, с которым мне хорошо в постели.

– То есть Герман тебя не удовлетворял? Не могу сказать, что меня не радует этот факт.

Я закатываю глаза.

– Ты отвратителен.

– Почему же? Мне казалось, я безумно харизматичный и притягательный. Ладно, оставим этот разговор на потом, когда, кроме нас двоих и большой постели, никого и ничего не будет. А теперь поехали, я жутко голоден. – Он целует меня в губы, легко так и непринужденно, и отпускает.

Я ошарашенно смотрю на то, как он забирается в свой здоровенный внедорожник, и пытаюсь понять, в какой момент моя жизнь повернулась совершенно под другим углом.

Я поправляю волосы и сажусь в свою машину. На телефоне три пропущенных от Германа. Я все еще не могу найти в себе силы, чтобы поговорить с ним. Несмотря на то, что прекрасно знаю: игнорировать и делать вид, что ничего не происходит, – не самый лучший выход из ситуации.

Вместе нам не быть. Не теперь, когда я вот так просто поддалась соблазну и легла с другим мужчиной в постель, пусть этот мужчина и муж мне по закону.

От этого так гадко себя чувствую – словами не передать.

Пока обедаем, я словно в прострации нахожусь. Тимур что-то говорит, а я не разбираю слов. Все думаю о том, какое решение станет правильным. Принять его предложение или и дальше оставаться независимой, самостоятельной женщиной?

Когда Снежана уходит к детскому уголку, Тимур пересаживается ко мне.

– Все хорошо, Сонь? Ты меня почти не слушала во время разговора. – В его взгляде проскакивает тревога.

– Да, все отлично, задумалась просто.

– Герман не появлялся? – как бы между прочим спрашивает он, поднося к губам чашку с кофе.

Я морщусь. Ну вот зачем напомнил?

– А должен был? – Смотрю на него с вызовом и прищуриваюсь. В душе появляется странное сомнение. – Ты же не ездил к нему? Не угрожал, ничего не говорил?

– Нет, Сонь, насчет этого можешь быть спокойна. Я дал тебе время с ним разобраться, но если мне что-то не понравится, если он будет тебе досаждать – я вмешаюсь.