Философия туриста

Предисловие к дополненному изданию

Эта книга является дополненным изданием «Философии туриста», опубликованной в 2017 году.

Первое издание этой книги вышло при сложных обстоятельствах и мыслилось как открывающий выпуск журнала «Гэнрон». В нынешнем издании я решил убрать ту часть заголовка и оставить просто «Философию туриста», чем я вполне доволен. Подробности тех сложных обстоятельств можно прочесть в «От автора».

В настоящем издании дополнение «О вторичном творчестве» было включено в основную часть книги, став главой 2. В результате нумерация последующих глав сдвинулась. Учтите это при цитировании. Кроме того, название части II было изменено с «Философии семьи (предварительные замечания)» на «Философию семьи (введение)». Что касается содержания обеих частей книги, оно осталось нетронутым, если не считать неизбежного изменения в нумерации оглавления и исправления некоторого количества опечаток.

В конце книги добавлен раздел «Дополнение», в который включены две новые главы. Они представляют собой переработанные версии двух самостоятельных эссе, написанных уже после публикации первого издания. Содержательно эти эссе тесно связаны с основными темами книги и, как мне кажется, помогут глубже понять ее.

Настоящая книга, если выразить ее суть в паре слов, – это книга о философии, утверждающей «состояние туриста». А если еще точнее, это книга, которая признает состояние небрежности, состояние незавершенности, а также «непринужденное» течение мысли и связей.

Философия на протяжении всей своей истории стремилась к прояснению спорных вопросов, к четкому разграничению друзей и врагов, к радикальному проведению границ в мире. Однако в этом подходе есть то, что неизбежно ускользает от взгляда. Более того, если наша цель – сделать мир лучше, то в мире XXI века, где темы разделения и поляризации поднимаются повсеместно, именно это ускользающее от взгляда и имеет значение. Эту проблему и ставит перед собой настоящая книга.

Поэтому в ней я уделил внимание самому способу изложения. Это философский труд. Здесь упоминаются имена философов прошлого, встречаются сложные термины, заимствованные из других языков. Но в то же время эта книга похожа и на сборник эссе. Поэтому в ее рассуждениях присутствуют не только академические ссылки и аргументация, но и ряд «непринужденных» размышлений, не стесненных строгой логикой. «Я» в этой книге – это не просто слово, вызванное необходимостью предикации[2], а реальный человек, Адзума Хироки. Это «я» время от времени делится то личными воспоминаниями, то спонтанными мыслями.

Это не случайность, но мой собственный прием и своего рода вызов. В результате эта книга нашла отклик у многих читателей и получила престижные награды. Мне кажется, эксперимент оказался успешным.

Однако были и случаи непонимания. Незадолго до выхода первого издания я отправил сверстанный файл человеку, которому многим обязан. В ответ я получил сообщение, мол, было интересно, но хотелось бы прочесть что-то более основательное. Эти слова до сих пор грустью отзываются в моей памяти. Конечно, у каждого свой способ чтения книг, да и у меня недостатков хватает. Однако если под «более основательным» подразумевается стиль философских книг того времени, когда в них разбрасывались именами и терминами, а всякий клубок событий с треском разрубался подобно гордиеву узлу (по крайне мере так это выглядело), то именно осознание пределов такой философии и заставило меня выбрать другой стиль.

Изначально я занимался изучением зарубежной философии, в частности, постмодернизма. С тех пор прошло четверть века, я по ряду причин покинул университет и академические круги и достиг нынешнего необычного статуса независимого автора и заодно руководителя небольшой компании. Мое окружение изменилось, и теперь я размышляю о философии уже на языке, приближенном к повседневности.

Когда я смотрю на мир современной «мысли» с этой позиции, меня охватывает глубокое недоумение: некогда близкие мне постмодернизм и постструктурализм, а также выросшие из них новые академические дисциплины, такие как культурные, гендерные и постколониальные исследования, превратились в оружие для споров, в инструмент нападок и взаимных обвинений. Либеральный постмодернизм незаметно переродился в одну из самых нетерпимых и агрессивных форм дискурса. И, вероятно, истоки этого восходят к той самой «интеллектуальной» манере, которую я упоминал: к стилю философских трудов определенного времени, стремившихся ошеломить читателя незнакомыми именами и сложной терминологией, создавая иллюзию, будто теория способна нарезать мир на идеальные и ровные части, – стилю, который был одновременно чрезвычайно маскулинным, нарциссическим и угнетающим.

Поэтому я сознательно выбрал «непринужденный» стиль изложения. Разве не в самом этом выборе заключается по-настоящему «основательное» обращение к возможностям философии сегодня?

Я считаю себя либералом и постмодернистом. Однако современный либеральный постмодернизм слишком далек от того, что я понимаю под этими словами. Спустя шесть лет после выхода первого издания, на фоне войн и пережитой пандемии, эти мысли только крепнут.

Это дополненное издание выходит в июне 2023 года. Через несколько месяцев после этого планируется публикация продолжения – «Философия исправимости»[3]. На момент написания этого предисловия я приближаюсь к заключительному этапу работы над рукописью.

В новой книге рассматриваются вопросы, оставшиеся неразрешенными в «Философии туриста», – но уже через призму нового концепта «исправимости». Именно поэтому название части II книги, которую вы держите в руках, было изменено на «Философию семьи (введение)»: в первой части «Философии исправимости» эта тема будет представлена в завершенном виде. Помимо этого, основополагающим в книге будет вопрос о том, каким образом современный мир может унаследовать и переосмыслить дух либерального постмодернизма.

Я занимаюсь философией уже долгое время. Человек, который, равно как и я однажды изучал ее на факультете гуманитарных наук, приобретает назойливую привычку: говорить о собственных идеях только через отсылки к философам прошлого – цитировать одних и критиковать других. Как говорил Кант… как говорил Шмитт… как говорила Арендт… Всякая аргументация превращается в бесконечную вереницу цитат. Это едва ли понятно людям, не связанным с гуманитарными науками, но для выпускников гуманитарных направлений эта дурная привычка становится своего рода хроническим заболеванием.

Ее следы заметны и здесь. Ссылок в книге – множество. Такое же множество – и в ее продолжении. Они послужат успокоением тем читателям, кто близок к академическим кругам, но самому мне хотелось бы эту привычку уже перерасти.

Философии следует быть своевольнее, ей следует быть «непринужденнее». Возможно, «Философия туриста» и «Философия исправимости» станут последними книгами, которые я напишу в этом старом стиле «философского труда». Надеюсь, вы прочтете их одну за другой.

14 апреля 2023 года