Финский фактор в истории и культуре Карелии ХХ века. Гуманитарные исследования. Выпуск 3

Социально-профессиональная структура финского населения Карелии: тенденции развития, современное состояние

Вплоть до середины 1960-х гг. в отечественной литературе социальная структура рассматривалась в понятиях «класс», реже «слой». Во второй половине 1960-х гг. с помощью метода распознавания образов и других специальных исследований стали выделять социально-профессиональные группы по серии показателей: профессия, уровень квалификации, уровень общеобразовательной и специальной подготовки, уровень дохода, участие в управлении и ряд других. Эти показатели называли «стратообразующими». По характеру труда работники объединялись в одну группу, если они выполняют сходный по содержанию и социально-экономической оценке труд, имеют сходный уровень образования, квалификации, размер дохода, условия труда и быта, социальные связи и др.

Для описания изменений в социальной структуре работники дифференцировались на пять групп:

1) неквалифицированные и малоквалифицированные работники физического труда, производственная деятельность связана с выполнением стереотипных занятий, не требующих специальной профессиональной подготовки;

2) работники высококвалифицированного физического труда, работа которых сопряжена с выполнением значительного объема умственных операций, требующих специальных профессиональные знаний и высокого исполнительского мастерства;

3) служащие-неспециалисты — это группа работников, к которым обычно относят делопроизводителей, учетно-счетный персонал, секретарей и т. д., чья производственная деятельность связана с умственной работой, которая не требует длительного профессионального обучения;

4) руководители и специалисты среднего звена. Выполнение ими своих функциональных обязанностей требует, как правило, среднего специального образования;

5) руководители и специалисты высшего звена. Их производственная деятельность основана на длительной профессиональной подготовке, требует высшего образования.

Переход работников от одной социальной группы в другую представляет собой социально-трудовую мобильность.

В настоящей статье используются следующие типы мобильности: внутрипоколенная и межпоколенная в двух аспектах — восходящей и нисходящей. Перемещения в период трудовой карьеры из более «низкой» социальной группы в более «высокую» расцениваются как случаи восходящей мобильности. Противоположный процесс — процесс нисходящей трудовой мобильности. У части населения социальный статус в период трудовой карьеры может не изменяться. Такая дифференциация населения по социально-профессиональным группам и типам мобильности позволяет описать изменения, которые произошли в различных группах населения за период трудовой карьеры, сравнить динамику социальных сдвигов между разными поколениями.

Финны всегда отличались от других этнических групп населения Карелии повышенным удельным весом грамотных. В конце XIX в. удельный вес грамотных среди финнов Олонецкой губернии составлял 66,4%, в том числе мужчин — 68,6% и женщин — 64,1%, русских соответственно — 23,9, 38 и 11,3%, вепсов — 13,7, 26,1 и 2,4%, карел — 10,4, 18,6 и 3,2%.

Производственная деятельность финского населения чаще была связана с отраслями промышленного производства, ремеслами, а не с сельским хозяйством.

В 1926 г. грамотных среди финнов в Карелии было почти 70%, русских — 57,4%, вепсов — 42,0%, карел — 34,9%. К 1933 г. почти абсолютное большинство финнов (96,9%) являлись грамотными, в том числе 99,1% горожан и 95% сельского населения.

Существенную роль в формировании социально-профессиональной структуры финского населения республики сыграла миграция.

В первой волне финнов, прибывших в Карелию на рубеже 1920-х гг., преобладали участники подавленной в Финляндии революции 1918 г. В Карелии многие политэмигранты заняли важные посты в советских, партийных, государственных органах республики, стали руководителями предприятий, учреждений и организаций, были заняты в системе образования, науки и культуры. Много было среди них и кадровых военных. При всем социальном разнообразии этой миграционной волны большую часть в ней, вероятно, составляли работники преимущественно умственного труда. В более поздних потоках мигрантов доля работников физического труда была явно превалирующей. Причем в составе прибывающих удельный вес рабочих из года в год увеличивался — с 28,9% в 1920 г. до 25,0% в 1927 г., 30,1% в 1930 г. и 51,1% в 1932 г. Из 10 236 финнов, переселившихся в Карелию с 1920 по 1932 г., доля рабочих составила 45,6%.

Вторую группу переселенцев составили так называемые финны-перебежчики, массово прибывающие в Карелию с начала 1930-х гг., из северо-восточных провинций Финляндии. Они пополняли в основном ряды лесозаготовителей, рабочих лесообработки, строительных организаций, многие из них использовались на вспомогательных работах.

Производственная деятельность североамериканских финнов-переселенцев, составивших третью волну миграции (1930-е гг.), в основном была связана с лесозаготовками и работой на лесообрабатывающих предприятиях республики. Среди них было много электротехников, механиков, токарей, слесарей, электриков, строителей и т. д. В начале 1930-х гг. в тресте Кареллес насчитывалось почти 20% финнов-переселенцев — высококвалифицированных рабочих (шоферы, токари, автомеханики, машинисты и т. д.), 69% работали лесорубами.

В отличие от других этнических групп населения республики, финны выделялись повышенным удельным весом городского населения.

С 1926 по 1939 г. общая численность финнов в республике возросла в 3,6 раза (с 2327 до 8322 чел.), а в городах — в 3,7 раза. За эти годы доля финнов-горожан в общей численности финского населения возросла с 35,1 до 40,6%.

Городская среда, естественно, предоставляла более благоприятные условия для социально-профессиональной мобильности финского населения. Анализ данных мартиролога 1937—1938 гг. показал, что среди репрессированных финнов г. Петрозаводска были представители самых разных социальных слоев и групп населения: руководители высшего звена и специалисты высшей квалификации (20%), руководители и специалисты среднего звена (5,7%), служащие-неспециалисты (10,8%), квалифицированные рабочие (17,5%), работники физического труда средней квалификации (17,5%), неквалифицированные и малоквалифицированные рабочие (28%).

Судя по соотношению занятых преимущественно физическим (63,5%) и преимущественно умственным трудом (36,5%), значительному удельному весу руководителей и специалистов разного уровня подготовки, квалифицированных рабочих социально-профессиональная структура финнов конца 1930-х гг. может быть охарактеризована как весьма продвинутая и развернутая.

Репрессии 1930-х гг. нанесли чувствительный удар по социально-профессиональной структуре финнов. В общей численности репрессированных в Петрозаводске (почти 1200 человек) их доля составила 31,2% (372 человека). К 1939 г. по сравнению с 1933 удельный вес финнов в столице республики снизился с 7,3 до 2,9%.

Некоторые итоги борьбы центра с «национал-шовинизмом» в регионах можно также проследить, сравнив данные 1927 г., характеризующие представительность карел и финнов в Карелревкоме, Карелисполкоме, КарЦИКе, в уездных и в волостных исполнительных комитетах, с данными 1939 г. по численности и доле карел и финнов в составе руководства партийных организаций республики, государственных, кооперативных и общественных учреждений и предприятий. В итоге к 1939 г. по сравнению с 1927 г. удельный вес карел и финнов здесь сократился примерно до 8% с 47%, т. е. почти в восемь раз.

К 1939 г. по сравнению с 1933 г. общая численность финского населения республики уменьшилась с 12 028 до 8322 человек.

В конце 1930-х гг. по доле работников, занятых в различных производственных и непроизводственных сферах, социально-профессиональная структура финнов-горожан имела значительные черты сходства с сельской структурой. Наиболее многочисленную группу работников умственного труда в финском населении республики и в городе и на селе составляли главным образом культурно-просветительные кадры (почти 32%). Значительная часть финского населения работала в сфере учета. В 1939 г. финны практически не были представлены в юриспруденции, низким стал их удельный вес в составе руководящих кадров республики (табл. 1).

Примечание. Рассчитано по: НА РК, ф. 1532, оп. 1, д. 128/1390, л. 161—162, 167—168.

В городах республики финны-мужчины обычно работали строителями и металлистами, женщины — производственными рабочими, работниками сферы обслуживания. В сельской местности основной сферой приложения труда и мужчин, и женщин являлись лесозаготовка и сплав леса. Значительная часть мужчин работали на транспорте, являлись металлистами и строителями. Как и городское население, сельские женщины чаще всего были заняты в сфере хозяйственного обслуживания, работали «прочими производственными рабочими» (табл. 2).

Примечание. Рассчитано по: НА РК, ф. 1532, оп. 1, д. 128/1390, л. 163—166, 169—171.

В послевоенные годы, вместе с третьей миграционной волной, с переселением ингерманландских финнов, общая численность финнов в республике к началу 1959 г. увеличилась до максимального значения — до 27 829 чел., из них 71,7% — горожане.

К концу 1950-х гг. в Карелии сложилось три региона по доминирующему производству: 1) аграрный (Кондопожский, Олонецкий, Прионежский и Сортавальский районы. Лахденпохский и Питкярантский районы входили в состав Сортавальского района, Пряжинский район был в составе Прионежского района); 2) промышленный (Беломорский, Кемский, Лоухский, Сегежский и Суоярвский. Калевальский и Муезерский районы входили соответственно в состав Кемского и Сегежского районов) и 3) аграрно-индустриальный (Медвежьегорский и Пудожский районы).

И независимо от того, в каком регионе финны проживали, они чаще являлись жителями поселков городского типа и городов (примерно 54-57%), чем сельских поселений. В ряде лесных поселков доля финского населения была существенной (Кяснясельга, Лоймола, Пийтсиёки, Матросы, Кудама, Соддер и др.).

Финны-ингерманландцы, став первопоселенцами будущего поселка лесозаготовителей Койвусельга, приняли активное участие в строительстве.

В конце 1950-х гг. производственная деятельность большинства финнов была связана с промышленным производством. В различных отраслях хозяйства республики работало 14 391 чел., или 51,7% всех финнов, в том числе преимущественно умственным трудом занимались 1506 чел., или 10,5% от общей численности работающих. По сравнению с концом 1930-х гг. доля этой группы сократилась более чем в два раза.

Самую многочисленную группу среди работников умственного труда составляли инженерно-технические кадры. Другая большая группа финнов работала педагогами, воспитателями и научными сотрудниками. Часть финнов, особенно городских женщин, работали в сфере здравоохранения и искусства, являлись культпросветработниками (табл. 3).

Примечание. Рассчитано по: НА РК, ф. 659, оп. 14, д. 2/10.

Финские женщины, независимо от места проживания, имели более высокое образование, чем мужчины. К концу 1950-х гг. женщины примерно в два раза чаще заканчивали средние специальные учебные заведения, больше среди женщин было специалистов и с вузовским дипломом. По длительности обучения сельские финны незначительно отличались от жителей городских поселений (табл. 4).

Примечание. Рассчитано по: НА РК, ф. 659, оп. 14, д. 1/7.

Существенную роль в социальной мобильности играли различные формы обучения. По данным на начало 1959 г. ими было охвачено 3972 чел. (1959 мужчин и 2013 женщин). В общеобразовательных школах училось 3283 чел. Более 110 чел. старше 20 лет совмещали работу с учебой в общеобразовательной школе. В высших учебных заведениях училось 262 чел., в основном городские жители (233 чел.), в средних специальных учебных заведениях — 205 чел. (201 горожанин), в училищах и школах трудовых резервов — 56 чел. (47 горожан). Сравнительно широкое распространение получила и курсовая подготовка: ею было охвачено 165 чел. (124 горожанина). Среди студентов высших учебных заведений доля женщин составляла почти 70%, в средних специальных учебных заведениях — 56,9%. Мужчины преобладали среди учащихся училищ, школ трудовых резервов (около 70%) и обучающихся на различных курсах — 62,6%.

На начало 1970 г. в различных отраслях хозяйства работало 12 403 финна, или 55,9% всего финского населения республики. Подавляющая часть занятых проживала в различных типах городских поселений — 9920 чел., или 80%. Из занятых преимущественно умственным трудом (3283 человека) абсолютное большинство составляли горожане — 85,3%. Самые многочисленные группы работников умственного труда — это инженерно-технический персонал (24,9%), работники планирования и учета (22,8%). Научными работниками, педагогами и воспитателями работали 552 чел., 312 чел. — медицинскими работниками. В государственных органах и их структурных подразделениях работала небольшая по численности группа финнов (0,3%). В городах на долю служащих приходилось 28,1%, в сельской местности — 18,2%.

В сельской местности самый большой отряд работников преимущественно умственного труда — это педагоги и воспитатели (25,8%), работники планирования и учета (24,4%), инженерно-технический персонал (более 14%), каждый десятый работал в системе здравоохранения. Рабочими чаще являлись мужчины (86%), особенно в сельской местности (92,3%), чем женщины (соответственно 63,2 и 71%). Должности служащих, наоборот, обычно занимали женщины (26,8% во всем занятом населении, 38,6% среди горожан и 29% среди сельских финок, у мужчин — соответственно 14, 13,8 и 7,8%).

Большая часть (свыше 78%) занятых физическим трудом являлись жителями городов и поселков городского типа. Из них 20,3% работали в отраслях машиностроительной и металлообрабатывающей индустрии, 14,9% на транспорте, 9,7% в сфере коммунального обслуживания, 8,7% в строительных организациях, 6,9% являлись рабочими лесной промышленности, 5,4% на предприятиях деревообработки, 4,6% в аграрном секторе, 4,2% в сфере торговли, 2,1% обслуживали силовые установки.

Для горожан основной отраслью занятости финского населения являлись машиностроение и металлообработка, а также транспорт, для сельского населения — транспорт, коммунальное обслуживание, строительство и лесная промышленность.

В социально-профессиональной структуре 1970-х гг. был значителен удельный вес высококвалифицированных рабочих, особенно в городах (машиностроителей, металлообработчиков, рабочих коммунальной сферы, строителей). В сельской местности финны чаще всего работали в лесной промышленности (каждый четвертый) и на транспорте (почти каждый пятый), реже в сельском хозяйстве (примерно каждый десятый).

Материалы массового опроса финнов в 1995 г. показали: два поколения (родители и их дети) значительно отличались друг от друга длительностью обучения (табл. 5). Если средний уровень родителей составил менее семи лет обучения, то у их детей он был близок рубежу среднего образования. На момент опроса свыше 50% отцов и матерей опрошенных окончили шесть классов и менее, средние специальные и высшие учебные заведения — около 18%. Их дети на «старте» (начале) трудовой карьеры чаще всего имели аттестат зрелости (каждый пятый) или диплом об окончании техникума или вуза (каждый третий).

Рост уровня образования детей по сравнению с родителями имеет следующий динамический ряд: образование повысилось у 67,5% опрошенных, осталось на том же уровне, как и у родителей, у 21,4% и было ниже, чем у отцов и матерей, у 11%. За время трудовой карьеры общеобразовательный потенциал повысило большинство опрошенных (74,4%). Это прежде всего те, кто до начала трудовой карьеры получил неполное среднее образование или закончил среднюю общеобразовательную школу.

В возрасте 55 лет и старше к моменту опроса длительность обучения составила около 7,5 года. Несмотря на массовые аресты и репрессии, время военного лихолетья, они «перешагнули» рубеж начальной школы, часть — и семь лет обучения. Около 15% финнов старшего поколения закончили средние специальные учебные заведения, каждый десятый — вуз. Примерно каждый восьмой-девятый не имел начального образования.

По ряду образовательных характеристик близки к ним 45—54-летние. Среди них повышена доля проучившихся 7—9 лет. По сравнению с финнами старшего поколения они вдвое чаще становились дипломированными специалистами, заканчивали техникумы и высшие учебные заведения. Длительность обучения финнов данной возрастной группы составила в среднем 8,7 года.

Среди 16-44-летних мало лиц с неполным средним образованием. У значительной части из них имелся диплом об окончании техникума (от 32% в возрастной группе 16—24 года почти до 45% у 25—34-летних). Примерно каждый четвертый в возрасте 25—44 года получил вузовский диплом. Уровень образования финнов этой большой возрастной группы колеблется от 11,2 года обучения у 35-44-летних до 11,9 у 25—34-летних. По длительности обучения финны этой возрастной группы стояли на рубеже массового перехода к среднему специальному образованию. Примечательно, что чем выше был уровень образования матерей, тем быстрее рос уровень образования детей (ср. табл. 6 и 7). Среди тех опрошенных, чьи отцы или матери не имели даже начального образования, почти 92% повысили его, в том числе каждый четвертый из них стал дипломированным специалистом.

Значительная часть опрошенных в период трудовой деятельности продолжала учебу: одни в общеобразовательной школе, другие — в средних специальных и высших учебных заведениях (табл. 8). Окончание неполной средней школы открывало дорогу к среднему специальному и среднему образованию. Наличие аттестата зрелости являлось важнейшим условием и стимулом к длительной профессиональной подготовке: почти половина финнов, окончивших общеобразовательную школу до начала работы, продолжила учебу в средних специальных и высших учебных заведениях. Заметим также, что сочетали работу и учебу в 1980—1990-е гг. значительно реже, чем в первые два послевоенных десятилетия. Абсолютное большинство современной молодежи предпочитает не прерывать учебу после окончания общеобразовательной школы, если такая возможность предоставляется.

Современное поколение финнов «прошло» по сравнению с родителями не только значительную социально-культурную, но и заметную социально-профессиональную дистанцию.

Общая тенденция развития социально-профессиональной структуры проявлялась в сокращении удельного веса работников, занятых физическим трудом, при увеличении доли занятых различными видами преимущественно умственной деятельности (табл. 9). Внедрение научно-технических достижений усложняло социально-профессиональную структуру, существенно уменьшая удельный вес неквалифицированных и малоквалифицированных рабочих при росте доли высококвалифицированных рабочих. Пополнялись и ряды служащих-неспециалистов, но все же не так динамично, как увеличивалась доля дипломированных специалистов и руководителей. Возможности трудовых перемещений объективно ограничивались структурой вакантных рабочих мест, уровнем развитости сфер производства, обслуживания, социально-культурной развитостью самих работников. Повышенная доля высококвалифицированных кадров физического и умственного труда — свидетельство значительного социально-культурного потенциала финского населения Карелии. Опрос 1995 г. показал, что почти 75% финнов республики имели среднее общее, среднее специальное и высшее образование.

От этой общей характеристики социальных изменений перейдем к более подробному анализу межпоколенных социально-профессиональных сдвигов. Рассмотрим, в частности, как влияет и влияет ли социальное положение родителей на «стартовые» социально-профессиональное позиции детей.

Нередко социальное положение отцов повторяли те, у кого отцы занимались неквалифицированным и малоквалифицированным физическим трудом. Однако и в этой группе начинающих свою трудовую карьеру простыми рабочими повысили свой социально-профессиональный статус по сравнению с отцами более 37%. Чаще всего дети разнорабочих пополняли ряды высококвалифицированных рабочих (каждый четвертый). Еще чаще высококвалифицированными рабочими становились дети руководителей и специалистов среднего и высшего звена (примерно каждый второй). Реже всего социально-профессиональный статус своих отцов повторяли служащие-неспециалисты — всего 1,7%. И, наконец, высококвалифицированные кадры финнов, занятые преимущественно умственной деятельностью (руководители и специалисты, работающие на должностях, требующих среднего специального или высшего образования), формировались из самых различных по происхождению социально-профессиональных групп, преимущественно из работников физического труда.

Приведенный ряд свидетельствует об открытости социальной структуры, когда социальное положение детей не сильно зависит от социального статуса родителей (табл. 10).

Слабую корреляцию между социальным статусом опрошенных и социально-профессиональной принадлежностью их матерей подтверждают и данные табл. 11. Этот общий вывод в меньшей мере относится лишь к одной группе — группе финнов, чьи матери к началу трудовой карьеры своих детей занимались неквалифицированным и малоквалифицированным физическим трудом. Отметим и другое: дети чаще повторяли социально-профессиональный статус своих матерей, чем отцов, если матери работали на должностях, требующих среднего специального или высшего образования. Следовательно, повышение уровня образования женщин весьма позитивно влияет не только на стартовые позиции детей, но и на подвижность социально-профессиональной структуры в целом.

Вывод о том, что высокий социальный статус и уровень образования матерей является важным источником социального и культурного роста нового поколения, подтвердили и материалы конкретно-социологических исследований по карелам.

Слабая зависимость между социальным положением разных поколений есть свидетельство того, что проблема социального роста и повышения социального статуса в решающей степени зависела преимущественно от самого индивида, его социальных намерений и устремлений.

Важным показателем подвижности социальной структуры, наряду с межпоколенной мобильностью, являются внутрипоколенные социально-профессиональные сдвиги. Они также фиксируют масштабы, направленность социальных изменений и состояние социальной структуры.

Высокие показатели вертикальной мобильности характеризуют трудовую карьеру всех социально-профессиональных групп опрошенных финнов (табл. 12). Среди начинающих трудовую деятельность неквалифицированными и малоквалифицированными работниками физического труда зафиксирован самый высокий процент мобильного населения. Но чаще всего они изменяли свой социальный статус в пределах занятий физическим трудом. Повышенный удельный вес иммобильных (понизивших социальный статус) оказался среди служащих-неспециалистов, свидетельствуя, очевидно, о непрестижности этих профессий.

В период проведения обследования нередко приходилось сталкиваться с ситуацией, когда подлежащие опросу собирались переехать в Финляндию. Это, как правило, была наиболее образованная часть финского населения республики. Ответ на вопрос: «Какие изменения внесла миграция в социально-профессиональную структуру финнов?» можно получить только при проведении новых исследований.