Конеторговля в экономике России занимает
важное место. В 470 городах и местечках каждый
год проводится более тысячи традиционных
ярмарок. Со всех концов необъятной империи
съезжаются люди в январе на крещенскую ярмарку
в Харьков, в мае - на троицкую в Белую Церковь. А
в сентябре лошадники устремляются в Тамбов…
Дотошные чиновники из статистического комитета
МВД подсчитали - на ярмарках ежегодно продается
свыше 360 тысяч лошадей. Здесь можно купить кого
угодно - наших рысаков и английских чистокровок,
арабов и карабахов, дончаков и ахалтекинцев. В
84
большом количестве и ассортименте имеется и
товар попроще - воронежские «степняки»,
тамбовские «рогаля», симбирские «жваки»… Кроме
того, круглый год бойкая торговля идёт и на конных
рынках, имеющихся в большинстве крупных
городов.
Лошадь, даже самой простой породы, стоит
недёшево. Так молодую «киргизку», которых очень
ценят извозчики, меньше чем за 40-50 рублей не
возьмёшь. За рысака, не блещущего
происхождением, придётся выложить несколько
сотен. Ну а если у него хорошая родословная, да и
на бегах себя показал - готовь тысячи. Вот и
представьте, какие огромные деньги крутятся в
конеторговле. Миллионы рублей! Немалая их доля
достается посредникам - лошадиным барышникам.
Ещё в годы скитаний, Лавровский общался кое с
кем из мелких барышников и составил
представление об их мире - замкнутом, живущим по
своим неписанным законам, умеющем хранить
тайны. А потом, когда по воле случая занялся
репортёрством и частным сыском, свёл знакомства с
крупнейшими конеторговцами. В том числе и с
Портаненко.
Феодосий Григорьевич Портаненко, родом из
осёдлых цыган, постоянно жил в Харькове, где
располагались его большие торговые конюшни и
богатый дом на Конной площади. Торговал он
исключительно рысаками и держал в своих руках
весь юг России. Даже харьковский генерал-
85
губернатор Радецкий, когда требовалась новая
лошадь, обращался за помощью к нему. А
богатейший херсонский помещик Иван Бутович,
которому Портаненко собрал несколько троек и пар
изумительной красоты и съезженности, любил
повторять:
- Феодосий плут, но толк в лошадях знает.
Знал Портаненко толк не только в лошадях, но
и в том, как их продавать и покупать.
Уловок используемых при продаже лошадей
великое множество. Профессор Ново-
Александровского сельскохозяйственного института
Холюдзинский даже книгу недавно написал
«Обманы лошадиных барышников. Практическое
руководство для покупателей лошадей,
коннозаводчиков, ремонтёров и кавалеристов». В
ней подробно рассказывается, на какие хитрости
пускаются барышники, чтобы выдать старых и
больных лошадей за молодых и здоровых. Их поят
водкой, пичкают мышьяком и негашёной известью,
подпиливают зубы…
Но не меньше хитростей и при покупке.
Особенно когда хозяева продавать не хотят. Одна
лошадь захромает, другая перестаёт есть и начинает
терять вес, у третьей, ни с того ни с сего, ход
разладится… Да и конокрады, порой, на конюшни
несговорчивых продавцов наведываются.
В подобных деяниях, строго наказуемых на
основании соответствующих статей «Уложения о
наказаниях уголовных и исправительных» никто
86
Портаненко не обвинял. Однако всем известно, что
любые заказы богатых или высокопоставленных
клиентов Феодосий Григорьевич всегда выполняет.
Любые.
Скверно, если Портаненко замешан, думал
Алексей, но ничего, я знаю, где и на тебя, голубчик,
управу найти.
Под эти мысли он и задремал.
Глава 9
«Злой и добрый»
- Соколов, займись кухаркой, - распорядился
Муравьёв. - А мы с тобой, Сергей, допросим
вдовушку. Имей в виду - я сегодня «добрый».
- Хорошо, - кивнул головой Малинин, поняв,
что ему сегодня отведена роль «злого
полицейского». - В таком случае разрешите
представиться - офицер резерва Московского
губернского жандармского управления, ротмистр
Брусникин.
- Молодец, - одобрил сыщик. - Розыск
практически завершён, а формальное дознание по
государственным преступлениям это уже дело
жандармов. Только офицер резерва - как-то не
солидно. Будешь помощником начальника
управления.
В столовой, под присмотром околоточного,
сидела вдова Пояркова - молодая стройная шатенка
с яркими, сочными губами и высокой грудью.
Отпустив околоточного, Муравьёв обратился к ней:
87
- Ну, что Таня, сколько верёвочке не виться, а
конец будет. Предупреждал я тебя по-хорошему - не
послушала.
- Какой ужас! - всхлипнув, запричитала
женщина. - Не виноватая я. Это всё Тимофей.
- Да, да, - сочувственно кивал Муравьёв. - И
Фильку с лошадью приютить на день-другой он
попросил. И квартиранта Горицветова привёл.
- Он!- снова всхлипнула Пояркова. - Я велела
Тимофею сходить с паспортом в участок, прописать
жильца, как и положено. А он, подлец проклятый,
обманул меня…Что же, ваше высокоблагородие,
мне теперь будет? Штраф?
- Ох, и мастерица ты, Танюша, по части
вранья! Другой кто и поверит. Но я-то тебя, как
облупленную знаю… А насчёт штрафа не угадала. В
твоём доме пойман конокрад с украденным у
австрийского
консула
рысаком.
Факт
притонодержательства доказан. За это полагается
отдача в исправительное арестантское отделение на
полтора года.
Татьяна зарыдала.
- Побереги слёзы, я ещё не всё сказал, -
вздохнул Муравьёв. - Есть вещи и пострашнее
казённого дома. Дознание по твоему делу ведёт
губернское жандармское управление. Сам
помощник начальника ротмистр Брусникин Сергей
Сергеевич по твою душу приехал. Тот самый,
который в позапрошлом году убийц государя-
императора допрашивал.
88
- Почему жандармское? - растерянно
заморгала длинными ресницами купчиха. От
удивления, даже рыдать перестала. - Разве я, какая
политическая?
- Верю я тебе, Танюша, верю, - сказал
Муравьёв. - Знаю, краденное ты скупаешь,
конокрады притон в твоём доме устроили, а вот…
- Господин полковник! - резко оборвал его
Малинин. - Настоятельно прошу не отвлекаться на
подобные мелочи. Какие, к чёрту, конокрады?! Вы
лучше расскажите задержанной, что нашли в
чемоданах её постояльца.
- Полтора пуда динамита, десять револьверов
«Кольт», шесть кинжалов, - перечислил Муравьёв и
снова вздохнул. - Плохи твои дела Таня, очень
плохи.
- Ой! Не виноватая я, господин ротмистр! Ей
богу, не виновата, - голос Поярковой дрожал от
испуга.
- Признаюсь вам, сударыня…, - в эту минуту
Сергей пожалел, что не курит. Как эффектно было
бы сейчас затянуть паузу, отвлекшись на
раскуривание сигары. - Признаюсь вам, сударыня,
дознание совершенно не интересует, признаёте вы
себя виновной или нет. Вы изобличены, как
неопровержимыми показаниями свидетелей, так и
вещественными доказательствами. В вашем доме
найдены динамит и оружие. У вас незаконно
квартировал человек, разыскиваемый за совершение
тягчайших государственных преступлений. Он
89
оказал вооружённое сопротивление представителям
власти, при этом двое чинов полиции тяжело
ранены… Всё предельно ясно… Вы грамотная?
- Я в гимназии училась.
- Газеты читаете?
- Журналы читаю парижские. Иногда
«Московский листок».
- Замечательно! Следовательно, вы должны
знать, что 14 августа 1881 года обнародовано
высочайше утверждённое «Положение о мерах
сохранения государственного порядка и
общественного спокойствия». Согласно этого
документа министр внутренних дел может вводить
положение усиленной охраны. Именно такое
положение введено сейчас в Москве. Вы понимаете,
о чём я говорю?
- Не очень.
- Ладно. Постараюсь объяснить доступнее. В
условиях усиленной охраны начальникам
жандармских управлений и их помощникам
предоставлено право предварительного задержания
на срок до двух месяцев всех лиц, подозреваемых в
совершении государственных преступлений. А
генерал-губернаторы наделены полномочиями
передавать дела об этих лицах на рассмотрение
военных судов… Короче говоря, я обязан вас
задержать. В ближайшие дни будет проведено
дознание, после чего вы предстанете перед
Московским военно-окружным судом.
90
- Сергей Сергеевич, нет правил без
исключений. Может быть придумаем, что-нибудь? -
попросил Муравьёв.
- О чём вы говорите, господин полковник? -
холодно возразил Малинин - Позвольте вам
напомнить, в «Положении» чётко сказано, что
рассмотрение и решение в военных судах
упомянутых дел производится с тем, чтобы лицам
виновным в вооружённом сопротивлении властям
или нападении на чинов полиции определялось
наказание предусмотренное статьёй 279-й
«Военного устава о наказаниях».
- Да знаю я, ротмистр, - поморщился
Муравьёв. - Но ведь жалко. Вы посмотрите -
девчонка совсем, не жила ещё толком.
- А что это за наказание такое? - испуганно
спросила Пояркова.
- По 279-й статье, Таня, - в очередной раз
вздохнул сыщик, - наказание одно - смертная казнь.
Купчиха побледнела:
- Ка…как…смертная…
Малинин зевнул:
- Ночь на дворе. Пора и по домам. Константин
Гаврилович, вызывайте экипаж - надо отправить
задержанную в губернский тюремный замок. Где
тут перо и бумага? Сейчас напишу, чтобы её
поместили в одиночную камеру.
Пояркова упала перед ним на колени:
- Ваше… ваше высокоблагородие, пощадите!
Не виновата я! Вам и Константин Гаврилович
91
подтвердит - краденное покупала, конокрадов на
постой пускала, а со смутьянами дружбу никогда не
водила.
- Врёшь! - Сергей стукнул кулаком по столу. -
Не верю, что Горицветова к тебе привёл дворник.
- А ты, Танюша, покайся во всём - ласково
посоветовал Муравьёв. - Может и придумаю как
тебя от военного суда и петли уберечь. Расскажи всё
о Горицветове, Фильке-цыгане, у кого из извозчиков
краденное покупаешь… Всё зачтётся.
И Пояркова заговорила. Оказалось, с
Горицветовом познакомила её Матрёна Марковна -
сводня известная всей Москве.
- Так ты и блудным делом подрабатываешь? -
удивился Муравьёв.
- Нет, - смущенно потупила взгляд Татьяна. -
Просто мужчин я люблю из благородных,
обходительных, чтобы на выдумки разные горазды
были. Вот Марковна и порекомендовала.
Горицветов приходил к Поярковой два-три
раза в неделю, гостей почти не приводил, о себе
никогда ничего не говорил.
- Да и не до того нам с ним было, - облизнула
губы купчиха.
Конокрад Филька-цыган, как рассказала
Татьяна, был давний подельник покойного её мужа.
Ворованных лошадей на Ольховке он прятал
постоянно. Но тёмно-гнедого жеребца, похожего на
Удалого, среди них вдова припомнить не смогла.
92
Закончив допрос, Муравьёв принялся
расхаживать по столовой, размышляя вслух:
- Ума не приложу, как дело до суда не
довести… Чистосердечное признание, конечно,
вину смягчает. Но полностью от наказания не
освобождает… Впрочем, кажется есть один способ.
Допустим о разыскиваемом преступнике и
динамите мы узнали от своего человека…
Сергей догадался, что начальник управления
сыскной полиции решил заагентурить купчиху. Тут
же подыграл ему:
- Вы хотите задним числом взять с госпожи
Поярковой обязательство о сотрудничестве с
сыскной полицией и тем самым избавить её от
ответственности? На должностное преступление
меня толкаете?
- Сергей Сергеевич, следует учесть, что
Татьяна Ивановна оказала нам существенную
помощь.
- Ладно. Не возражаю…
- Веди себя так, будто ничего и не случилось, -
наставлял Муравьёв своего нового агента. -
Конокрады, само собой, теперь к тебе ходить не
станут - они людишки осторожные, а у возчиков
бери, как и прежде. Обо всём будешь сообщать мне
лично. Каким образом - потом придумаю.
- А если спрашивать будут, почему меня не
арестовали?
- Отвечай всем, Танюша, что Муравьёв с тебя
за это полторы тысячи целковых взял, да ещё и
93
оттараканил. Обо мне по Москве слухов разных
много ходит, поверят…
- Дел не впроворот, а тут ещё и Степанов из
строя выбыл, - ворчал Муравьёв, усаживаясь в сани.
Потом предложил Сергею. - Займешься с
Соколовым вместе Горицветовым-Поладисом-
Пиндосом? У тебя, как я понимаю, в этом деле свой
интерес, имеется.
- Договорились.
Глава 10
Кому не спится в ночь глухую
Поспать в эту ночь Лавровскому не пришлось.
Сначала коридорный Спирька, принесший чай, с
полчаса рассказывал о всевозможных местных
новостях - запое актёра-трагика Карагодина с
третьего этажа; скандалах, которые каждую ночь
закатывает жене учитель Арбатского городского
начального училища Пердников, живущий в 42-м
номере; новой соседке, поселившейся, в 44-м
номере.
- Из Симбирска приехала. Очень приятная
барышня. Сразу видно, из благородных. Меня
Спиридоном величает, на «вы» разговаривает. Хоть
и не богатая, а когда в лавочку за калачами и
колбасой посылает меньше гривенника «на чай» не
даёт.
- Хорошенькая? - поинтересовался Алексей.
- Не… Не дал бог ей внешности. Тощая, в
пенсне. Вот подруга к ней ходит, которая в театр
94
приехала наниматься, в актёрки, так та красавица.
Кровь с молоком и весёлая.
По взрывам смеха, время от времени
доносящимся из 44-го номера, можно было
догадаться, что будущая актриса, в нарушении
установленных правил проживания, осталась
ночевать у подруги.
Потом, наступившую было тишину, нарушил
визгливый мужской голос, донёсшийся из 42-го
номера:
- Капитолина! Почему под столом пустая
бутылка?
- Отстань, котик, - сладко зевнула женщина. -
Спать хочется.
- Ты опять пила? Сколько раз я тебе говорю,
что употребление горячительных напитков пагубно
отражается на здоровье и, к тому же,
безнравственно.
- Подумаешь, грех какой. Ну, пришла товарка -
мы с ней вместе служили у Ноева, распили
бутылочку шипучки.
- Товарка? Разве я не объяснял, что тебе не
пристало такое общество? Все цветочницы, рано
или поздно, оказываются на панели.
- Вот и не все! Катя Сметанина за драгунского
поручика замуж вышла. А Ольга Ветрова у купца
Малютина на Петербургском шоссе живёт. В мехах
ходит, на рысаках катается!
- Чему завидуешь, дура?! Кто такой этот
Малютин?! Кутилка, развратный человек
95
проматывающий состояние нажитое отцом… А на
тебя обратил внимание интеллигент, занятый таким
благородным делом, как просвещение народа! А ты
этого не ценишь! И даже не задумываешься, что
было бы с тобой, если бы не я, Пердников!
- Ценю, милый, ценю, - снова зевнула
женщина.
- Не верю! И я давно замечаю, как ты
заглядываешься на посторонних мужчин. Как ты
вчера призывно смотрела на этого смазливого грека
из 46-го номера! Я готов был сквозь землю от стыда
провалиться. Да знаешь ли ты, кто он такой?
- Солидный молодой человек, доверенный
какой-то петербургской фирмы, винами
иностранными торгует.
- Ха, ха, ха… Винами! Он шпик. Меня
швейцар предупредил, чтобы я при нём
поосторожнее был… А этот репортёришка из 43-го
номера! Ты и ему глазки строишь! Да, что там
глазки, глазами раздеваешь.
- Котик, ну какие ещё греки, шпики и
репортёры? Мне и тебя одного достаточно -
пылкого, ненасытного… Иди ко мне, скорее.
Начавшийся разгораться скандал сменился
скрипом кровати, охами и ахами женщины…
Похоже, Капитолина лукавила, говоря, что ей
и одного Пердникова достаточно.
- Пора спать, Капочка. Хватит на сегодня.
- Как это хватит?
96
- Наука считает, что чрезмерное увлечение
плотскими утехами…
- Да иди ты со своей наукой!
- Но я больше не могу.
- Ничего, сейчас сможешь… Лежи, котик - я
сама всё сделаю… Ой… Ох… Ай!
Как же, заснёшь тут, под такую колыбельную,
подумал Алексей. Непременно надо с ней
познакомиться. Вдруг, да и расскажет, что важное об
Ольге Ветровой. Да и интересно, право, - женщину
обвиняют, что она ему глазки строит, а он её даже в
лицо не знает…
Наконец, задремал. Но тут в дверь
забарабанил трагик Карагодин.
- Лавровский! Лёша! Выручи старого друга -
дай на пиво!
- Сейчас встану и дам, - лениво пообещал
Алексей. - В морду.
По опыту зная, что это не пустая угроза, актёр
оставил его в покое. Но тут же, стал ломиться в 44-й
номер, где до недавнего времени проживал его
приятель комик Вася Васильев.
- Васенька открой… Открывай, стервец. а то
дверь сейчас высажу!
- Что вам угодно? - отвечал дрожащий
девичий голос. - Подите прочь!
- Вы сударь ошиблись дверью, - вторил ему
второй, не менее испуганный.
97
- О, да у тебя шлюхи! - обрадовался актёр. -
Эт хорошо… А меня, что не позвал? Забыл уговор?
Всё пополам - и деньги и бабы.
Дверная задвижка не выдержала напора
трагика. Девицы завизжали.
- Какие цыпочки! А Ваську куда подевали?
Понял - он у тебя под одеялом спрятался… Сейчас я
его вытащу.
Все соседи притворялись спящими. Им не
хотелось связываться с Карагодиным, известным
своей силой. А Спирьки, как всегда, на месте не
было. Алексей вскочил, натянул брюки…
Получив пару увесистых оплеух, актёр сразу
протрезвел:
- Ну, что эт такое, Лёша? Сразу по мордасам.
Развернув трагика к себе спиной, Лавровский
дал ему пинка под зад:
- Пошёл вон, скотина!
… Обоих барышень звали Зинаидами - про
себя Алексей сразу окрестил их «килькой» и
«яблочком». Они кинулись благодарить своего
спасителя, но быстро спохватились, что ночные
рубашки далеко не самый подходящий наряд для
любезных бесед с кавалером. Да и Лавровский,
голый по пояс, чувствовал себя не уютно. Поэтому,
приняв приглашение, как-нибудь заглянуть на чай,
поспешил ретироваться. Уходя, расслышал, как
Зина-килька прошептала подруге:
- Какой у него торс! Геракл…
98
Алексей вернулся к себе. Спать, твёрдо решил
он, только покурю сперва. Но ни того ни другого
сделать не удалось.
- Спирька, что у тебя здесь творится? -
донёсся из коридора густой рокочущий бас. - Чуть
до смертоубийства, говорят, не дошло.
Всё понятно, подумал Лавровский, кто-то
пожаловался Карасёву.
… Аристарха Матвеевича Карасёва, с
незапамятных времён снимавшего в «Чернышах»
отдельную квартиру, как огня боялись хозяйки
меблированных комнат Калинина и Чернышёва, и
все жильцы. Должность у него была незначительная
- внештатный околоточный надзиратель резерва
Московской городской полиции. Но вот уже более
десяти лет состоял он в личном распоряжении
полновластного хозяина Москвы - генерал-
губернатора Долгорукова, выполнял его различные
деликатные поручения. Не каждый генерал мог
сравниться по влиятельности с этим человеком.
Алексей с ним дружил. Во-первых, земляки -
оба орловские. Во-вторых, не раз совместно
участвовали в весьма опасных предприятиях,
поэтому хорошо знали, кто чего стоит…
- Помилуйте! Никаких смертоубийств, -
ответил Спирька. - Актёр Карагодин перепили-с и
свой ежевечерний спектакль-с устроили. В 44-й
нумер к барышням вломились… А Алесксей
Васильевич, из 43-го нумера, его поучили
немножко-с.
99
- Молодец Лавровский. А Карагодин, как
проспится, пусть ко мне зайдёт. Я ему покажу
барышень, - пробасил Карасёв. Негромко постучав в
дверь, спросил. - Лёша, не спишь?
- Нет.
- Выйди на минуту, потолковать надо. Только
оденься, а то мне жалуются - бегаешь по коридору
голым. Прельщаешь своим непотребным видом
замужних дам и девиц невинных.
- Кто кого прельщает это ещё разобраться
надо, - ворчал Алексей, одеваясь. Он догадался, что
нажаловался учитель Пердников. - Тут такого через
стенку наслушаешься, романы Мопассана читать не
надо.
- Да, по секрету здесь не потолкуешь, - сказал
Карасёв. - Пойдём ко мне на квартиру. Разговор
имеется не для чужих ушей. Заодно и перекусишь -
небось, весь день натощак.
- Не угадали. Я сегодня у Малютина обедал.
- Тогда чайком побалуемся. Да и по рюмочке
выпьем.
Под коньячок с лимончиком Карасёв
рассказал, что из Петербурга в Москву приехало
очень важное лицо - начальник секретной части
дворцовой полицейской команды Ширинкин. Вчера
он был у генерал-губернатора. Разговор шёл о
наиважнейшем государственном деле - обеспечении
безопасности во время проведения коронации,
которая назначена на май. Своих сотрудников у
100
Ширинкина мало, поэтому он попросил
Долгорукова помочь надёжными людьми.
- Ну а какое отношение всё это ко мне имеет?
- насторожился Алексей
- Самое прямое, Лёша. Владимир Андреевич
порекомендовал тебя с Сергеем Сергеевичем.
- Так вот почему вчера этот Ширинкин ко мне
приходил, карточку оставил… Нет, я не согласен!
- Почему, Лёша?
- Не согласен! Сами ведь говорили, свяжись
раз с этими господами из охранного отделения - век
на них работать будешь.
- Молодец. Вижу, что советы мои помнишь, -
похвалил Карасёв. - Только Ширинкин не из
охранного отделения, а из Собственной Его
Императорского Величества охраны.
- А по мне, хоть из Святейшего Синода! Тут и
своих дел по горло! В начале марта первый номер
журнала выпускать, а у меня ещё и конь не
валялся… И вообще, Аристарх Матвеевич, почему
именно мы? Мало ли у Владимира Андреевича
надёжных людей - и в полиции, и в секретном
отделении канцелярии?
- Надёжных, Лёша, много. А вот с бегами
связанных, как вы, нет.
- Бега-то здесь причём? - удивился
Лавровский.
- Притом. Сведения имеются, что бомбисты,
которые покушение на царя готовят, с Московским
беговым обществом связаны.
101
- Каким образом?
- А мне об этом никто не докладывал - дело
секретное.
Лавровский подпёр щёку ладонью и
невидящим взглядом смотрел на рюмку. Разные
мысли бродили в голове.
… Политики он всегда сторонился. В
гимназии одноклассники пригласили в кружок, где
по вечерам читали разную нелегальщину.
Решительно отказался. Нет, не из страха, что
начальство узнает и наказать может. Просто
неинтересны были ему все эти Марксы и Бакунины,
Чернышевские и Прудоны… Когда, в шестнадцать
лет убежав из дома, тянул лямку с бурлаками на
Волге и был крючником в Нижнем Новгороде
судьба свела его с несколькими людьми из тех, кто
«ходил в народ». До сих пор он всегда тепло
вспоминал их. Много чему хорошему у них
научился. А вот в свою веру обратить его они так и
не смогли…
А террористы? Об этих «мучениках свободы»
Алексей без отвращения думать не мог. Говорят, что
борются за счастье простого народа, а сами
представителей этого народа гробят почём зря. 11
человек погибло, а 56 было ранено в феврале 1880
года при взрыве в Зимнем дворце. Министры,
генералы и прочие царские сатрапы? Ничего
подобного - нижние чины Финляндского полка.
Непростым было и его отношение к
самодержавию. Это только Катков в «Московских
102
ведомостях» и князь Мещерский в «Гражданине»
вещают, что русский человек природный монархист
и поэтому обожает своего императора и всю
августейшую фамилию. Вздор. Кого и за что
обожать-то? Дядю царя великого князя Николая
Николаевича, который брал огромные взятки за
помощь в получении концессий на постройку
железных дорог? Другого дядю, председателя
Государственного совета Михаила Николаевича,
попавшего на этот высокий пост не благодаря уму и
способностям, а только из-за происхождения? А про
младшего
брата
императора
Сергея
Александровича, чуть ли не в открытую живущего
со своими адъютантами, и говорить-то противно…
Но полнейший бред и рассуждения либералов о том,
что все беды России от её нынешнего
государственного строя. Из-за него и
промышленность не развивается, и народ
нищенствует, и чиновники воруют. Вот, мол, была
бы у нас конституция, а ещё лучше республика,
сразу бы всё переменилось к лучшему.
Размечтались! Вон во Франции, сколько лет
республика, а казнокрадства и взяточничества
меньше не стало…
Опять меня в дебри занесло, резко оборвал он
невесёлые размышления. Совсем не над этим сейчас
надо голову ломать. Скверно, если террористы
связаны с бегами. Страшно даже подумать, сколько
жертв будет, взбреди им в голову устроить взрыв на
переполненном публикой ипподроме. Но если даже
103
до этого дела не дойдёт, какое пятно ляжет на
беговое общество! Его если и не запретят совсем, то
долго попрекать будут. У нас это умеют.
Вспомнилось, как в прошлом году несколько
московских гимнастов и атлетов решили создать
«Русское гимнастическое общество». Написали
устав, пошли к начальству за разрешением. А они
давать его не желают. Один из высокопоставленных
чиновников так и заявил:
- Школа гимнастов? Знаем мы, что это такое.
В Риме вот тоже была. Спартак из неё вышел. У нас,
господа, подобные штучки не пройдут!
Получить разрешение удалось только после
обращения к генерал-губернатору Долгорукову.
Хочешь, не хочешь, а придётся согласиться.
Тем более в последнее время на бегах,
действительно, замечаются некоторые странности.
Вроде не пьющего отставного гусара и сторожа
говорящего по-французски.
- Убедили вы меня, Аристарх Матвеевич.
Правда не знаю, управлюсь ли со всем - с журналом,
розыском малютинского Удалого, а теперь ещё и с
этим?
- Ничего, бог не выдаст…
- А свинью мы и сами съедим, - закончил
Алексей любимое присловье Карасёва, поднимая
рюмку.
Глава 11
Сводня
104
У Малинина эта ночь тоже выдалась
бессонной. Посмотрев в след удаляющимся саням
Муравьёва. Соколов сказал:
- Сергей Сергеевич, мыслишка одна у меня
появилась.
- Какая?
- Купцом Ермаковым мы днём займемся. А
сейчас не заскочить ли в гости к Матрёне
Марковне?
- Поздновато уже, Саня. Не подняла бы шум,
что полиция без веских на то оснований по ночам
почтенных людей беспокоит.
- Не поднимет. Марковна меня всегда видеть
рада.
… Мещанку Самохину на самом деле звали
иначе. Но все без исключения знакомые величали её
Матрёной Марковной - очень уж похожа на одну из
героинь непристойной поэмы, ошибочно
приписываемой Ивану Баркову. И по внешности, и
по привычкам, и по манере разговора. А самое
главное она, как и «барковская» Матрёна Марковна
занималась сводничеством. Правда жила не «в
домишке о двух окошках на Полянке», а в
собственном двухэтажном доме в Сокольниках.
Уважало Матрёну Марковну московское
купечество, в особенности его женская половина.
Умела она потрафить любой купчихе, с полуслова
угадывала её самые сокровенные желания, о
которых та порой и вслух сказать стеснялась. Им с
ней было легко и просто, не то, что с утончённой
105
Прасковьей Фёдоровной, пересыпавшей речь
непонятными французскими словами, или с грубой
матершинницей Марфой, которая к тому же
отличалась набожностью и в пост напрочь
отказывалась помогать в блудных делах.
Дом Самохиной находился на 6-м Лучевом
просеке. Места глухие. Там частенько пошаливали.
Особенно летом, когда шпана с Хитровки и других
трущоб перебиралась «на дачу». Бывшего
городского голову Лямина однажды ограбили в
собственном саду - даже шёлковые подштанники
забрали. Доставалось и Матрёне Марковне: то у
кухарки, возвращающейся с базара, корзинку с
провизией отнимут, то простыни, развешенные для
просушки, с верёвок утащат. Местная полиция
только сокрушённо разводила руками.
Не на шутку перепугалась Матрёна Марковна,
когда получила записку: «Сиводня вечёр попожи
двести рублёв под большую берёзу у поворота. А то
дом спалим». Люди знающие посоветовали ей
сходить в сыскное, подсказали к кому именно
обратиться. Она так и сделала. С тех пор шпана дом
сводни за версту стороной обходит, а Степанов и
Соколов стали своими людьми у Самохиной…
Соколов, севший на козлы пролётки вместо
отправленного в больницу Кузьмича, оказался
кучером умелым. Вскоре, хотя все дороги в
Сокольниках были засыпаны снегом, они подъехали
к двухэтажному деревянному дому.
106
- Она, что по ночам не спит? -
поинтересовался Малинин, увидев освещённые
окна.
- Спит, да только не всегда. Сегодня у неё
гостит вдова … э … одна миллионщица.
- А ты откуда знаешь?
- Да она к Марковне раз в неделю, со вторника
на среду, уже третий год наведывается. Зазорно ей
полюбовников дома принимать, а в гостиницу, когда
вся Москва в лицо знает, тоже не пойдёшь.
Ночной сторож и дворник встретили сыщика,
к немалому удивлению Сергея, словно начальника.
- Александр Иванович, разрешите доложить, -
пробасил дворник. - У нас всё в полнейшем
порядке. Шпана больше не беспокоит. Как пуганули
мы с вами их в прошлый раз, больше и на глаза не
показываются.
А сторож добавил:
- Егорка Резаный, перед самым Рождеством,
крутился возле дома. Так я ему всё разобъяснил, как
вы учили.
Внимательно присмотревшись, Малинин
узнал и сторожа и дворника - раньше они служили
городовыми в 1-м участке Тверской части.
- Оба по здоровью со службы ушли, - пояснил
Соколов. - Вот я и пристроил их сюда. Надёжные
ребята.
Через сени и переднюю, они попали в
небольшую уютную гостиную: потолок
расписанный райскими птицами и купидонами,
107
старомодная мебель красного дерева - круглый стол,
диван, тяжеловесные кресла. Широкий подоконник,
как и в большинстве мещанских и купеческих
домов, заставлен разнообразными бутылками с
настойками. наливками и медами собственного
изготовления.
Маленькая сухонькая старушка, дремавшая в
одном из кресел с вязанием в руках, вскинула глаза
на вошедших:
- Санька! Радость-то, какая… Дуняша!
Накрывай стол для гостей дорогих. Неси всё, что
бог и люди добрые послали. Да икры не забудь
побольше подать. Мне её перед Рождеством сам
рыбник Мочалов прислал, такой в Охотном ряду не
сыскать. А мы пока настоечки по рюмочке выпьем.
- Мне рябиновой, - попросил Соколов.
- Помню, помню твой вкус. А вам, сударь?
Извините, не знаю, как звать-величать.
- Сергей. А выпью я, пожалуй, тоже
рябиновой.
Настойка оказалась крепчайшей, аж слезу
вышибала.
- Ох, хороша, - крякнул от удовольствия
Соколов. - Марковна, на поклон мы к тебе пришли.
- Дело житейское, - лукаво улыбнулась
старушка. - Вам какого сословия краль-то
подыскать? Купчих, дворянок или из простых?
Замужних предпочитаете? Вдов? Или девочек? Это
похлопотнее для меня будет. Но, как в сказках
108
сказывается: «Я хоть душу заложу, а тебе всё ж
угожу».
- Молодой человек нас интересует, Матрёна
Марковна, - сказал Малинин. - Кареглазый, роста
среднего, плотного телосложения…
- Не по моей части это, - обиженно поджала
губы сводня. - Отродясь я такими срамными делами
не занималась.
Она с укоризной посмотрела на Соколова. Ты
кого, мол, привёл?
Тот расхохотался:
- Ты не так Сергея Сергеевича поняла! Нам
этот молодой человек совсем для другого
понадобился. Похоже, он с политическими
якшается.
- Да хоть с самим сатаной, - даже не
дослушав, перебила его Марковна. Перекрестилась
на образа. - Прости господи меня грешную за такие
слова… Уговор, Саня, дороже денег. Помнишь, что
вы с Васей мне обещали?
- Помню, - кивнул Соколов. - Кто и зачем к
тебе ходит нас не касается.
- Вот и я об этом самом… Да вы ещё по
рюмочке выпейте - с морозу оно пользительно… А,
что Вася с вами не приехал? Занят поди сильно?
- В больнице он лежит, - вздохнул Соколов.
- Свят, свят, свят…, - снова закрестилась
Марковна. - Что случилось-то?
- Горицветов его подстрелил. Много крови
Василий Васильевич потерял.
109
- Васю подстрелил? - ахнула старушка. - Ах,
он чёрт разноглазый!... Да, чтоб его, кобеля
недоношенного! Жеребец стоялый в ….
Такой отборной брани Малинину даже от
Лавровского, многому у бурлаков научившемуся,
слышать не приходилось.
Отматерившись, Матрёна Марковна выложила
всё, что знала о Горицветове. Привёл его в середине
ноября Дмитрий Ермаков. Представил, как
большого любителя новизны - не может, дескать,
человек две ночки подряд с одной и той же бабой
спать. Вот и знакомила его сводня каждую неделю с
двумя-тремя новенькими. Выбирал Горицветов
исключительно вдов или незамужних, имеющих
собственные дома и согласных принимать его у
себя. Живущих на съемных квартирах, в
меблированных комнатах или предпочитающих
встречаться в гостиницах, отвергал сразу.
- Понятно, - кивнул Малинин. - Паспорта нет,
или такой ненадёжный, что в гостиницу не
сунешься, а ночевать где-то надо.
- Где он сейчас может быть? - вздохнул
Соколов. - Если проверять адреса всех вдовушек, с
которыми его Марковна перезнакомила - недели не
хватит. Но придётся.
- Всё бы тебе проверять, женщин честных
беспокоить, - проворчала сводня. - Не дам я тебе
никаких адресов.
- Очень надо, Марковна! - взмолился Соколов.
- Понимаешь, очень…
110
- Зачем? Когда подлец этот сейчас в моей
баньке парится.
Оказалось, Горицветов пришёл часа полтора
назад, закоченевший, без шубы и шапки, в
окровавленном пиджаке. Посетовал, что впервые
отступил от своего правила и связался с замужней
дамой. На чём и пострадал. Благо легко отделался -
ревнивый муж стрелок никудышный, пуля лишь
слегка плечо зацепила. Матрёна Марковна
сжалилась - напоила рябиновой и горячим чаем,
велела растопить баню.
- С кем он там? - спросил Соколов, доставая
револьвер.
- Один, - ответила Марковна. - Где я ему
середь ночи бабу найду?
- А эта? - Сашка взглядом указал на потолок.
- Староват он для неё, Саня. Митрофановна
любит жеребчиков молоденьких, необъезженных…
А Дуняша моя девушка честная, одному тебе дает.
- Ага… Дождешься от неё. После дождичка в
четверг, - засмеялся Соколов. - Но кажется, сегодня
ей с нами в баньку сходить придётся. Для пользы
дела…
… Горицветова взяли на удивление легко.
- Барин! Я пива холодного принесла! Будете?-
предложила Дуняша.
- Конечно.
Из парной в предбанник вышел голый
Горицветов:
- Буду, милая, и пиво, и…
111
Окончание фразы застряло в горле, когда он
увидел направленные на него револьверы.
- Я тебя, тварь, за Кузьмича и Степанова сразу
уложу, только повод дай, - пообещал Соколов. -
Оденешься или в таком виде в сыскное поедешь?
В выдержке Горицветову было не отказать:
- Браво, ребята, браво! С пивом и девкой вы
ловко придумали. Ваша взяла.
Малинин внимательно посмотрел на
задержанного и понял, почему Матрёна Марковна
называет его разноглазым.
- Саня! А ведь это не Пиндос.
- Сам уже догадался. Один глаз карий, другой
- зелёный. Бывший помощник саратовского
полицмейстера Иван Сергеевич Курилов
собственной персоной… Знатный улов!
Глава 12
Харьковский след
С утра пораньше к Лавровскому заехал Семён
Гирин. Новость он принёс хорошую.
- Напутал я вчера, Алексей Васильевич,
немного. Выяснил у сестры - не Мишке Хлудову
Ольга Карловна от ворот поворот дала, а его
двоюродному братцу Пашке.
… Павел был единственным сыном
совладельца
Егорьевской
мануфактуры
миллионщика Герасима Ивановича Хлудова. И
внешностью, и нравом похож он был не на отца -
сухого и чопорного, чем-то напоминающего
112
англичанина, а на дядю Алексея Ивановича и
двоюродного брата Михаила. Такой же красавец и
жизнелюб. Он очень рано пристрастился к
разгульной жизни. Уже в двенадцать лет стал
завсегдатаем лучших московских трактиров и
ресторанов, где появлялся всегда в сопровождении
двух-трёх дорогих кокоток. Павел, привыкший, что
окружающие исполняют любые его капризы,
пришёл в ярость, когда простая цветочница отвергла
его домогательства. Он бил посуду и ломал мебель,
катался по полу. «Ты меня ещё попомнишь!» -
зловеще пообещал на прощание. Кто знает каких
пакостей могла дождаться от него Ольга Карловна,
но в прошлом году, ещё до того как она сошлась с
Малютиным, Пашка умер. Ему не исполнилось и
двадцати лет - не выдержал юный организм
безудержного пьянства и разврата…
- Вот и, слава богу, - сказал Алексей, имея в
виду, конечно, не раннюю смерть беспутного
купеческого отпрыска, а то, что у Михаила Хлудова
нет причины для мести Малютину и, следовательно,
он к тёмной истории с Удаловым не причастен.
Очень уж не хотелось Лавровскому, чтобы оказался
Михаил в ней замешан.
… В 1876 году Алексею, как корреспонденту
петербургской газеты «Русский мир», довелось
побывать на Балканах в разгар сербско-турецкой
войны. Сотни русских добровольцев сражались за
свободу братьев-славян. Среди них и Михаил
Хлудов, который за свою отчаянную храбрость был
113
награждён сербским орденом и нашим солдатским
Георгием. Нельзя сказать, что за полтора месяца они
подружились. Но сошлись довольно близко. Миша,
вызывая изумление и восхищение окружающих, пил
ром чайными стаканами. Алексей ему в этом не
уступал. Один ненавидел интендантов, ворующих у
солдат всё подряд, и при каждом удобном случае
бил им морды. Второй рукоприкладством не
занимался (к сожалению, не по чину!), но писал
такие зубодробительные корреспонденции, после
которых у ворья погоны с плеч летели. Но главное в
другом. Несколько раз они вместе с пластунами
ходили за «языками». Как-то Лавровский оглоушил
и скрутил турка, который уже занёс кинжал над
сбитым с ног Хлудовым. А через несколько дней,
когда во время неудачного поиска они были
обнаружены неприятелем, и пришлось бежать,
Алексей вывихнул ногу и Миша пять вёрст тащил
его на себе. Такое, сами понимаете, не забывается…
- Отвези-ка меня на Пресню, - попросил
Алексей Гирина.
По дороге Семён рассказал ещё кое-что
интересное: по Москве уже поползли слухи о
похищении Удалого, поговаривают, что это дело рук
харьковского барышника Портаненко.
- От кого слышал? - сразу заинтересовался
Лавровский.
- От извозчиков на нашей «бирже».
- А они от кого? Поди, не догадался выяснить?
114
- Обижаете, Алексей Васильевич, - Гирин
вытащил из кармана синего халата записную
книжку. - Извозчик Петраков сказал, что узнал об
этом от Быка. Извозчик Татаров точно не помнит -
от Курносого или Мишки Кацмана.
Бык, Курносый и Мишка Кацман были
мелкими букмекерами, вечно ошивавшимися в
трактире «Перепутье», бильярдной гостиницы
«Мир» или возле бегов - на ипподром их, как
неоднократно уличённых в недозволенной игре не
пускали. Людишки, как на подбор, довольно
неприятные - туповатый и наглый Бык, служивший
раньше на городской бойне; скользкий и
изворотливый аптекарский ученик Мишка Кацман;
хвастун и враль вечный студент Лёха Курносый. Но
осведомлены обо всем происходящем вокруг бегов
они бывали зачастую неплохо. Ладно, найду время и
на них, подумал Алексей, сейчас надо пообщаться с
людьми посерьёзнее.
- Приехали. Алексей Васильевич, - сказал
извозчик, остановившись возле одного из трактиров,
недалеко от зимнего ипподрома на Нижнем
Пресненском пруду.
Трактир этот был излюбленным местом сбора,
как наездников, так и всех причастных к бегам.
Летом они собирались в «Перепутье» на
Петербургском шоссе, а на зиму, когда бега
проводились на льду Нижнего Пресненского пруда,
перебирались сюда. Здесь вдоволь можно было
115
наслушаться всякой всячины про призовое дело,
узнать все последние слухи и сплетни, а порой и
тайны.
За чайком «с угрызеньицем», то есть с
сахаром
вприкуску,
сидели
«для
времяпровождения» трое наездников, только что
закончивших проездку лошадей. Двух из них -
степенного, неторопливого в движениях Григория
Кобзева и маленького, вихрастого, вечно
улыбающегося Александра Соколова, к слову
сказать, доводившегося родным дядей Сашке
Соколову из сыскного, Лавровский знал давно. С
третьим - молодым наездником Александром
Сорокиным, появившимся на московских бегах
только осенью - знаком не был. Но от его учителя,
старого маститого наездника Семёна Герасева
слышал, что из этого парня выйдет толк.
- Присаживайся к нам, Лексей Василич, -
предложил Кобзев и, продолжая, прерванный было
разговор, спросил Соколова. - Так как ваш Пряник?
Признаюсь, когда его увидел, глаз отвести не мог.
Красавец!
- Очень на Удалого похож, - заметил Сорокин.
- И по масти, и по формам.
- Вылитый Удалой, - согласился Соколов - Вот
жена господина Кривцова, когда мужу подарок на
день ангела приискивала, и польстилась. А то, что
рысачка этого три раза за год перепродавали, она не
знала.
116
- Выезжен плохо? - догадался Кобзев. -
Неужто вожжи теряет?
- Угадал, Гриша. Путается он на ходу - даже
четверти версты с одинаковой резвостью пройти не
может. То сильно вперёд подается, то стихает. Да и
на такой-то рыси зигзаги выписывает, словно
пьяный.
- Беда, - посочувствовал Кобзев. - Видать
ездок на заводе занимался с ним спустя рукава: кое-
как пообломал, на верный ход не поставил, да и
доложил управляющему - можно продавать. А чьего
завода жеребец?
- Офросимова.
- Понятно. На этом заводишке хороших
ездоков отродясь не водилось - доверяют выездку
вахлакам безруким… Ну и что вы с Пряником
решили?
- Продали мы его на прошлой неделе. Правда,
недорого, себе в убыток.
- Да и то, небось, дядя Саша, пришлось
покупателю голову заморочить! - засмеялся
Сорокин.
Соколов укоризненно взглянул на него:
- Я, тёзка, такими вещами отродясь не
баловался. И тебе не советую. Всё как есть
выложил. А покупатель только улыбается. Я, мол, и
не таких на правильный ход ставил и барышникам
перепродавал, а этого красавца за собой оставлю -
он у меня уже в конце зимнего сезоны призы в
Питере брать будет.
117
- Это кто такой смелый выискался? -
поинтересовался Лавровский. - Уж ежели вы от
лошади отказались, значит, надежды мало.
- Да совсем молодой человек, - ответил
Соколов. - Он на заднем дворе малютинской дачи
домишку снимает. Мишкой его кличут. А
фамилия… фамилия… Вспомнил! Шапшал.
Алексею стало ясно, какого жеребца спешил
отправить молодой караим в Петербург. Пряника, а
совсем не Удалого. Значит Шапшала из списка
подозреваемых можно вычеркнуть… А теперь
самое время разведать о планах супругов
Ермаковых. Кому, как не Соколову о них знать.
Ермаковские лошади много лет у него в работе.
- Поговаривают, Ермаковы тоже свой завод
решили завести? - спросил он.
- Решили, - вздохнул Соколов. - Я из-за этого
завода с ними вдрызг разругался. Ты думаешь,
почему они у меня Воеводу забрали?
Вороной Воевода был лучшим из ермаковских
рысаков. В конце летнего сезона Соколов уверенно
выиграл на нём приз Московского бегового
общества, оставив «за флагом» очень сильных
соперников. Начал готовить к зимним бегам. И
вдруг владельцы передали Воеводу другому
наезднику.
- До сих пор понять этого не могу, - честно
признался Алексей.
- Попросили меня Ермаковы двух-трёх
жеребцов в завод присмотреть. Докладываю, можно
118
взять Нарядного завода Тулинова. Владелец сейчас
очень в наличных нуждается, недорого уступит. А
Анна Дмитриевна аж сморщилась. Мне, говорит,
тулиновские лошади и даром не нужны, все они
рыхлые слишком, сырые. Не сдержался я, когда
лучший русский завод хают, когда потомков самого
Кролика поносят. Сами вы, говорю, сырые! На
следующий день и забрали они у меня с конюшни
Воеводу.
Исключено, что люди, не признающие
достоинств тулиновских рысаков, пойдут на
преступление, чтобы заполучить в свой завод
одного из них. Следовательно, Дмитрий Ермаков к
похищению не причастен, сделал вывод
Лавровский.
- Знатоки, мать их так и растак, - выругался
Кобзев. - Да, что это за завод будет без тулиновских
кровей? Не завод, а одно местоимение… Вон
Малютин, чтобы тулиновского Удалого заполучить,
больших денег не пожалел.
- А вы слышали, украли его у Малютина, -
вступил в разговор молодой Сорокин.
- Колокол льют, - засмеялся Соколов.
Издавна сложился в Москве обычай, когда на
заводе начинают отливать колокол, надо распускать
по городу всевозможные слухи. Считается, что чем
чуднее и нелепее они будут, тем звонче и голосистей
получится новый колокол.
119
- И ничего не льют, - обиделся Сорокин. - Мне
сама Марья Сергеевна рассказывала. Говорит это
харьковский цыган Портаненко постарался.
С солисткой цыганского хора Марией
Сергеевной Шишковой Лавровский знаком не был.
Но от редактора «Московского листка» Пастухова
не раз слышал: «Маша всё и обо всех знает. Вот бы
её к нам в сотрудники, да не согласится».
- А ведь и я об этом слышал, - вспомнил
Кобзев. - От кого-то из наездников. От Кольки
Королёва, кажись. Но не верю. Не сунется
Портаненко в Москву, побоится с Ильюшиным
связываться.
Ничего не скажешь, хороший из меня сыщик,
мысленно бранил себя Алексей. Извозчики,
букмекеры, цыгане, наездники - пол-Москвы уже
Портаненко подозревает. А я полтора дня зря
потратил на Хлудова, Шапшала и Ермакова, а эту
версию проверить до сих пор не удосужился. Ладно,
сегодня же поеду к Ильюшину, сразу после встречи
с Сергеем.
Попрощавшись, направился к выходу.
- Лексей Василичь, подожди, - остановил его
Кобзев. - В воскресенье, в призе принца
Валлийского ставь на моего Молодца. Не
прогадаешь.
Алексей до этой минуты не сомневался, что
один из самых престижных призов зимнего сезона -
«Приз Общества в память посещения Его
королевским высочеством принцем Валлийским
120
зимних бегов в 1874 году» - выиграет Летучий из
призовой конюшни Малютина.
- А Летучий? - не удержался он от вопроса.
- Если бы на Летучем ехал Паша Чернов, то не
видать бы Грише приза, как своих ушей, - вместо
Кобзева ответил Соколов. - Но Паша в Питер
укатил. А его помощнику Богомолову с нами
стариками тягаться пока рановато… А в призе для
пятилетних жеребцов сыграй-ка на Грозного-
Любимца, на нём тёзка мой едет.
У Лавровского и Малинина было условлено -
если назначенная накануне встреча по каким-то
причинам не состоялась, то на следующий день,
ровно в полдень, оба приходят в трактир
«Перепутье».
Немноголюдно в трактирном зале. Да это и
понятно. Скаковой сезон начнётся только в мае.
Поэтому скаковой публики нет. А значительная
часть беговой перебралась на Пресню, поближе к
зимнему ипподрому.
Половой Кузьма радостно устремился
Алексею навстречу:
- Пожалуйте-с за ваш постоянный столик.
Сергей Сергеевич уже там-с.
Малинин за обе щёки уплетал свою любимую
яичницу с ветчиной.
- Маковой росинки во рту со вчерашнего утра
не было, - объяснил он. - Вот и не смог дождаться
тебя.
121
- Ешь, ешь… А я пока расскажу, что разведать
удалось за полтора дня. Кузьма! Чаю принеси…
Выслушав рассказ приятеля, Малинин подвёл
итог:
- Однако не густо.
- Это, мой друг, слишком мягко сказано.
Совсем пусто. Миша Хлудов в этой истории не
замешан - нет у него причин для мести Малютину.
Ермакову, как выяснилось, Удалой и даром не
нужен. Даже караим Шапшал и тот ни при чём
оказался. Единственная зацепка - записка, которую
мне вчера подложили в карман. Да ещё гуляющие по
Москве слухи, что похищение жеребца дело рук
Портаненко. Ладно. Будем искать автора записки.
Поинтересуемся от кого слухи идут. К Ильюшину
заглянем посоветоваться.
- Ничего другого, Лёша нам с тобой и не
остаётся. Потому что мне вчера, как говорят цыгане,
тоже выпали пустые хлопоты. Сразу от тебя поехал
я в адресный стол…
Слушая товарища, Алексей то и дело
восклицал:
- Ну, вы даёте!... Молодец Степанов, как ловко
с комиссией придумал,… Упустили?!... Ай да
Муравьёв!...
Чувствовалось, он невольно завидует Сергею,
на долю которого выпали перестрелки и погони.
- Мы его в бане голого взяли. Оказалось, что
это Курилов, один из трёх «жоржей» похожих на
самозваного хлудовского секретаря.
122
- А ты говоришь пустые хлопоты!
- Пустые, Леша, пустые. Сегодня утром я
попросил Муравьёва вызвать в сыскное Малютина и
его управляющего Сергеева. Для опознания
задержанного. Посмотрел управляющий на
Курилова и сказал, что видит его впервые, за
Удалым совсем другой человек приходил.
- А Малютин?
- Николай Павлович его сразу признал. Это
говорит, мой хороший знакомый по Купеческому
клубу херсонский коннозаводчик Владимир
Иванович Горицветов. А тот, который Подъячевым
представлялся, совсем иначе выглядит. Он
поплотнее, ростом повыше и глаза у него карие, а не
разноцветные.
Очень заинтересовал Алексея рассказ о
женщине приезжавшей к Курилову с письмом от
адвоката.
- А ты знаешь, кто такая Ольга Карловна
Ветрова? - спросил Лавровский.
- Пару минут назад ты сам сказал, что это
очередная жена Николая Павловича.
- Не только, мой друг, не только. Она родная
сестра известного прохвоста Карлушки Гехта.
Правда Семён Гирин и малютинская экономка
уверяют, что она женщина порядочная, на кражу
неспособная.
Немного поспорив, пришли к выводу, что
Ольгу исключать из числа подозреваемых
преждевременно.
123
Лавровский долго не мог решиться сообщить
товарищу о том, что дал согласие на их помощь
приехавшему из Петербурга начальнику секретной
части дворцовой полицейской команды Ширинкину.
Понимал, Малинин может и не одобрить. Наконец
выложил всё как есть.
- Алексей, кто дал тебе право решать за меня?!
- сразу же возмутился Сергей. - Зная о моих
политических убеждениях…
- Причём здесь убеждения, мой друг? Нас с
тобой попросили поучаствовать в розыске не
мечтателя какого-нибудь по ночам недозволенные
книжки читающего или нелегальные газеты
распространяющего, а террористов.
- Всё равно! Разумеется, я не одобряю образа
их действий. Но надо признать, что цели у них
благородные. Люди идут на каторгу и эшафот,
чтобы добиться свободы для всех нас. Ты
полагаешь, самодержавие даст конституцию
добровольно?
Нет,
Алексей,
глубоко
заблуждаешься! Согласись, что…
Но тут Алексея прорвало:
- Не соглашусь! Ты думаешь, царя одного на
тот свет отправят, если беговую беседку взорвут?
Нет, Сергей, так не бывает! Заодно и Сахновских с
Бутовичем, Колюбакина с Приезжевым, да и нас с
тобой.
- Конечно, всё это ужасно, - неуверенно
попытался возразить Малинин. - Но новый
124
император может испугаться и дать конституцию
народу.
Лавровский взорвался:
- Да на хера мне нужна такая конституция, за
которую всех близких людей мимоходом угробят?!
…Кузьма!
Кузьма себя ждать не заставил:
- Чего прикажите-с?
- Водки принеси. И закусить.
- Балычок отменный порекомендую, рыжики
солёные, огурчики…
- На твоё усмотрение, - раздражённо махнул
рукой Алексей.
Они молчали. Малинин нервно барабанил
пальцами по столу. Лавровский безуспешно пытался
раскурить сигару. Первым не выдержал Сергей:
- Всё равно не убедил ты меня, Алексей. Я
остаюсь при своём мнении, что монархия это
пережиток прошлого. И от неё надо избавляться…
Но, как ты любишь говорить, когда лошадь
заскакала на старте не побежишь в кассу - отдайте
деньги обратно, я передумал. Раз ты уже дал слово,
придётся нам помогать этому Ширинкину.
- Ну вот, опять я во всём виноват, -
сокрушенно развел руками Алексей. - А сам ты,
между прочим, террористов ещё вчера ловить начал.
Полтора пуда динамита нашёл, Курилова
подранил…
Малинин улыбнулся:
125
- А что же мне у него спрашивать надо было:
«Вы сударь блатной или политический? Ах,
политический! Тогда, извините».
Оба расхохотались.
- Когда мы должны с Ширинкиным
встретиться? - спросил Сергей.
- Завтра утром он обещал зайти ко мне часам к
десяти.
Расторопный Кузьма уже спешил к столу с
полным подносом.
- Всё как вы любите, - говорил он, расставляя
тарелки с закусками. - Балычок, рыжики солёные.
огурчики… А вот и селёдочка с картошечкой
горячей. Знатоки говорят-с она у нас не хуже, чем у
Николая Павловича Малютина.
- Скажи-ка, братец, часто у вас бывают Бык,
Курносый, Кацман? - поинтересовался Алексей.
- Быка, опосля мордобоя с битьём посуды,
хозяин-с запретили пускать. Он теперь в «Мире»
ошивается. Михал Абрамыч давненько не
заглядывали-с, а Лёха Курносый почти каждый
вечер.
- Рассказывал, что-нибудь любопытное? -
продолжал расспросы Алексей.
- Он завсегда много болтает - о бабах, у кого и
сколько в карты выиграл.
- Меня не это интересует. О малютинском
Удалом говорил?
126
- Было дело-с. Сидел он позавчера с
наездниками Марковым и Королёвым. Водочки
заказали, икорки парной…
- Кузьма, ты про Удалого давай.
- Вот Курносый и говорит - Удалого теперь в
Вене искать надо. Граф какой-то австрийский на
него глаз положил, попросил Портаненко пособить,
а тот и прислал за жеребцом из Харькова «жоржей».
Когда вышли из «Перепутья» Лавровский
сказал:
- Зайду я сейчас на Башиловку к Ильюшину.
Ты со мной?
- Нет. Лёша. Сегодня ведь Татьянин день, мы с
однокурсниками встречаемся… Но немного
времени в запасе имеется, поэтому заскочу в «Мир».
Хочу с Быком пообщаться.
- Ты поосторожней с этой образиной. Он
силён как бык - оттого так и прозвали.
- А он меня уважает.
- С чего вдруг такая честь?
- Да я ему как-то морду от души начистил,
зато в участок сдавать не стал.
- Тогда понятно. Заодно и Ломоносова
расспроси.
Ломоносов, человек без определённых
занятий, постоянно проживающий в «Мире», был
давнем «агентом» Алексея и иногда снабжал его
интереснейшими сведениями.
- Ты только поуважительней с ним, -
напутствовал Алексей товарища. - От меня привет
127
передай, называй не Ломоносовым, а Василием
Тимофеевичем. Пивом угости.
Глава 13
«Андел мой»
- Здравствуйте, Василий Петрович.
Невысокий, очень широкоплечий мужчина,
судя по всему обладавший большой физической
силой, приветливо улыбнулся:
- Здравствуй, андел мой.
Василий Петрович Ильюшин ко всем, без
исключения, обращался только на «ты» и через
слово, всегда добавлял «ангел мой». При том
звучало это, как «андел мой».
… Ещё несколько лет назад первейшим
московским, да пожалуй, российским, барышником
считался Григорий Савельевич Бардин. Никто не
мог сравниться с ним в знании лошадей, умении с
первого взгляда определить будет толк из жеребёнка
или нет. Да и такими связями, как у него никто из
конеторговцев похвастаться не мог. Среди
пользовавшихся его услугами, был сам император
Александр II. А с его братьями, великими князьями
Николаем и Михаилом, Бардин не раз чаи гонял. Но
умер старик, а его сын, хоть и был хорошим
лошадником, хваткой отца не обладал. Он свернул
дело, продал конюшни вместе с роскошной дачей. А
место Бардина в конеторговле заняли Демин,
Мягков, Портаненко, Файнберг… В Москве на
первое место уверенно выдвинулся Ильюшин.
128
Торговлю Василий Петрович вёл с размахом.
Лошадей простых пород его приказчики скупали
косяками. Разводили по многочисленным
ильюшинским конюшням, где их «обламывали» -
приучали к сбруе и вожжам, ставили на ход. А
потом, разумеется, по цене значительно
превосходящей первоначальную, перепродавали.
Широко использовал Ильюшин и торговлю в
рассрочку. Не может извозчик сразу выложить за
приглянувшуюся ему «киргизку» 45 рублей - не
беда. Покупай за полста. Двадцать заплатишь сразу,
а остальные будешь отдавать постепенно - по
пятёрке в месяц. Всем удобно и выгодно - и
продавцу, и покупателям. Сперва находились
охотники не возвращать кредит. Но для разговоров с
ними у Ильюшина имелись специальные люди. Они
же помогали рыночным смотрителям следить за
порядком на Конном рынке.
Рысаками Ильюшин занимался лично. Сам
объезжал лучшие конные заводы и покупал
молодняк целыми ставками. Зорко следил он за
беговыми новостями и веяниями мировой моды.
Допустим, выиграл дурасовский Полкан Большой
императорский приз и вскоре Василий Петрович
предлагает желающим его двухлетних полубратьев
и полусестёр. Стали парижские модницы кататься в
шаробанах, запряженных только светло-серыми
лошадьми, у Ильюшина тут же появляются рысаки
такой масти, да ещё и от лучших производителей
голицынского завода…
129
- С чем пожаловал, андел мой? Поди,
объявления для своего журнала просить будешь?
- Не буду. Зачем вам на объявления деньги
тратить, когда Ильюшина и без них по всей России
знают.
Польщенный барышник заулыбался:
- Это ты, андел мой, правильно сказал. Да
только приврал малость. В Москве меня знают, в
Тамбове, Рязани… В Сибири даже. А где-нибудь в
Польше люди и не слышали.
- Пока не слышали, а вот почитают мой
журнал…
- Ох, и ловкач ты, андел мой! Уговорил,
подумаю на досуге.
- Да я к вам не из-за объявлений.
- Никак рысачка купить надумал? Это
правильно. Репортёр на извозчике и конке мотаться
по городу может. А редактору-издателю без своего
выезда не солидно как-то.
- Нет, Василий Петрович. На хорошего
рысачка у меня сейчас денег мало, а бракованного
покупать не стану.
- Так чего тогда, андел мой, надо? Ты знаю,
человек занятой, без дела не приехал бы.
- Вопрос один к вам имеется. Деликатный
вопрос.
- Да ты не мнись, андел мой. Я мужик
простой, со мной можно и без политесов разных.
- Слухи по Москве ходят насчёт Удалого,
Феодосия Портаненко…
130
Ильюшин сразу помрачнел:
- Вот ты о чём. А тебе зачем? Пропечатать в
газетах хочешь?
- Газеты здесь ни при чём. Пообещал я
Николаю Павловичу найти и вернуть жеребца.
- Тогда совсем другой расклад, андел мой.
Только о таких делах на дворе толковать невместно.
Пошли ко мне в контору.
Конторой Ильюшин называл тесную
комнатушку при конюшне, вся обстановка которой
состояла из небольшого стола и двух табуретов.
Трудно было поверить, что здесь зачастую
заключаются сделки на десятки тысяч рублей.
Василий Петрович распорядился принести самовар.
Как и большинство москвичей, он был большим
любителем чая и пил его по шесть-семь раз в день.
- Страна у нас большая, - сказал Ильюшин. -
Лошадей не счесть.
- По данным Всероссийской конской переписи
прошлого года более двадцати миллионов голов, -
уточнил Лавровский.
- Вот и я про то. Места и лошадей всем
хватит. Покупай и продавай, сколько хочешь.
Другим только не мешай. При Григории
Савельевиче, вечная ему память, мы дружно жили.
Покойный мужик крутой был. Любого за
самовольство мог в бараний рог скрутить. А как
помер, так и начались свары. То полтавские хохлы
на уваровскую ярмарку под Тамбовом косяки
«украинок» пригонят и цены собьют. То саратовские
131
ребята на ярмарке в Белой Церкви свои порядки
устанавливать начнут. До смертоубийств доходить
стало… А на заводах такое твориться началось!
Припозднился я как-то с поездкой в Тульскую
губернию. Приезжаю к Офросимову. Нет, говорит,
молодняка, позавчера Феодосий Портаненко весь
скупил. И заплатил, мол, поболее вашего. Еду к
Кулешёву - то же самое. Поехал к Попову.
Оказывается, и тут меня опередили. Только на этот
раз не Портаненко, а Хмара.
- Ну и, что вы на это? По другим тулякам
поехали?
- А я, андел мой, не святой. Когда по правой
щеке вдарят - левую не подставляю. Махнул я под
Харьков на завод Георгия Ивановича Рибопьера.
Потом по киевщине и херсонщине помотался. До
самой Одессы добрался. Таких рысачков накупил -
залюбуешься. А на обратной дороге их у меня
отнять захотели.
- Отобрали?
- Держи карман шире. Мои молодцы себя и
меня в обиду не дадут. Да ты, андел мой, их,
кажись, видел?- хитро прищурился Ильюшин.
- Довелось однажды, - не стал скрывать
Алексей.
… В 1880 году Лавровский и Малинин, только
что занявшиеся частным сыском, вызвались помочь
графу Рибопьеру у которого конокрады угнали
несколько призовых рысаков. Лошадей нашли. Но
недалеко от Харькова, по незнанию местности,
132
угодили в засаду устроенную цыганами. Очень
плохо кончилось бы это для сыщиков, но на помощь
им подоспел Рибопьер со своим неразлучным
другом Карлом Петионом и тремя ильюшинскими
служащими…
- Одно слово, настоящая война началась, -
продолжал конеторговец. - Огромные убытки несём.
А ворью всякому от нашего раздора раздолье.
Краденых лошадей на ярмарках и рынках чуть ли не
в открытую продавать стали…. Спасибо Михал
Михалычу Дёмину. Умнейший он человек, дай ему
бог здоровья. Мужики, сказал он, пора за ум
браться, договариваться надо. Собрались мы у него
в Козлове - я, харьковский Портаненко, полтавский
Хмара. Вася Панин из Питера приехал. Да ещё
Мягкова и Файнберга позвали. Потолковали по-
людски, за самоваром и договорились. От Харькова
весь юг за Портаненко и Хмарой остается. Мы туда
не лезем. Зато и они дальше Харькова в Россию нос
совать не станут. На том все крест целовали.
- И Файнберг крест целовал? - пошутил
Алексей. Но барышник шутку не принял:
- Он именем своего бога поклялся. А у евреев,
андел мой, на этот счёт строго… Почти два года
живём мирно, душа в душу. Уговор не нарушаем. И
вдруг такое… Беда… До сих пор не верится, что эту
афёру с Удалым Феодосий затеял. Ведь он, сукин
кот, знает, чем отвечать придётся.
133
В спокойном, мягком и ласковом голосе
барышника зазвучал метал и ещё, что-то такое от
чего Лавровский зябко поёжился.
- Я гляжу, андел мой, ты в этом деле не
меньше моего заинтересован. Вот и давай табачёк
нюхать пополам. Согласен?
Алексей кивнул.
- Много чего разнюхать удалось?
- Очень мало, Василий Петрович.
- Ты тогда, андел мой, время попусту не трать
- самого Удалого не ищи. Мне торговые конюшни и
конные дворы проверить сподручнее. Да и отправил
я своих ребят уже по ним… А ты займись-ка
мошенниками. Если действительно Феодосий
напакостил, то они, скорее всего из Малороссии или
Польши к нам пожаловали. У тебя приятели в
сыскном имеются. Небось, укажут всех приезжих
хохлов и поляков.
- Уже указали.
- И я тебе тоже подсказочку дам. Встречался я
в Одессе с человеком одним. Он по бумажкам-то
чистенький, а на самом деле пробу ставить негде. В
Москве он сейчас. Одинцов его фамилия. А зовут
Матвей Петрович.
Алексей сразу вспомнил случайную встречу с
администрацией бегового общества возле
Брестского вокзала и всё, что Колюбакин, со слов
одесского полицмейстера и начальника губернского
жандармского управления, рассказывал об
Одинцове - держал притон, водил дружбу с
134
шулерами, контрабандистами и даже нигилистами.
А ведь я о нём совсем было забыл, мелькнула
мысль.
- Слышал о таком, - как можно более
равнодушным голосом сказал Алексей. - Кличка у
него Мотя Адвокат.
- Молодец, - похвалил барышник. - Много
разузнал. А всё темнишь, андел мой.
- А Жору Пиндоса вы знаете? - спросил
Лавровский, с великим трудом припомнив кличку
одного из «жоржей» о которых говорил сегодня
Малинин. - Он ведь тоже из Одессы.
- Пиндоса, говоришь? Знавал и такого.
Паладис его фамилия. Ох, мастак он комедию
представлять! Крепко Костя мне в одном дельце
подсобил. Попросил я его… Ну да это тебе знать ни
к чему. Только ты, андел мой, его не ищи. Пустая
трата времени.
- Во-первых, Костя с Феодосием на ножах. А
во-вторых, он того, - Ильюшин покрутил пальцем у
виска.
- Что того? С ума сошёл?
- Считай, что так. Он когда в тюрьме сидел с
крамольниками снюхался, поэтому от дел отошёл.
- Любопытно, очень любопытно… И вот ещё,
Василий Петрович. Мы сейчас выяснить пытаемся
от кого слухи о Портаненко идут. Извозчиков
расспрашиваем, наездников, букмекеров. Неплохо
было бы если вы…
135
- Понял я, андел мой… Скажу своим ребятам -
пусть тоже поинтересуются… Узнаешь, что важное
- заходи, хоть днём, хоть ночью. А ежели я чего
разнюхаю, сообщу тебе, сей же час. Ты в
«Чернышах» по-прежнему квартируешь?
- Там.
- Ох, и несолидное для редактора-издателя
жильё. Квартиру тебе хорошую надобно.
- Вашими бы устами, да мёд пить, - засмеялся
Алексей. - И выезд, и квартиру. Где я на всё это
деньги найду?
- Деньги, андел мой, дело наживное. А насчёт
выезда собственного… Вот разберёмся во всём,
выясним виноват Феодосий или нет, так я тебе
такого рысачка подарю - вся Москва завидовать
будет.
Глава 14
Татьянин день
Каждый год 12 января Малинин откладывал
«на завтра» любые, даже самые важные и срочные
дела, и во второй половине дня отправлялся на
Трубную в ресторан «Эрмитаж Оливье».
Татьянин день. студенческий праздник…
Сперва отмечали его только в Императорском
Московском университете, указ о создании которого
был подписан императрицей Елизаветой Петровной
12 января 1755 года. Потом весёлая и пьяная
«Татьяна» приглянулась студентам других высших
учебных заведений Первопрестольной. А вскоре
136
этот праздник стала считать своим вся учащаяся
молодежь России. Да и не только она.
Многие солидные москвичи - профессора и
адвокаты, врачи и литераторы - не прочь были в
Татьянин день встретиться с товарищами по
университету, пообщаться с современной
молодёжью и, как в былые годы, выпить лишнюю
рюмку. Место встречи всем было известно заранее -
«Эрмитаж», владелец которого Люсьен Оливье
отдавал 12 января своё заведение в полное
распоряжение нынешних и бывших студентов. По
традиции съезжались туда в шестом часу вечера.
Время в запасе имелось, поэтому Сергей
решил вначале заглянуть в бильярдную гостиницы
«Мир», где, по словам Кузьмы, постоянно ошивался
Бык.
В бильярдную Малинин вошёл в самый разгар
скандала. Вначале ему показалось, что проигравший
просто-напросто отказывается платить - случалось
здесь и такое. Но присмотревшись повнимательнее,
понял суть происходящего. Молодой щуплый
блондин в чёрной с синими кантами на обшлагах и
воротнике железнодорожной тужурке, стал жертвой
мошенников.
- Гони четвертной билет, как договаривались, -
наседал на него невысокий, небритый субъект в
засаленной поддёвке.
137
- Мы на четвертак договаривались, - пытался
возразить железнодорожник. - Вот, извольте
получить…
С подобными проделками Сергею доводилось
встречаться частенько. Заглянувшему в бильярдную
новичку предлагали сыграть «по маленькой» -
четвертак, то есть двадцать пять копеек, за партию.
А когда он проигрывал, требовали четвертной -
двадцать пять рублей. Поскольку эта «хитрость»
практиковалась в бильярдных низкого пошиба,
таких денег у проигравшего отродясь не водилось.
Облапошенного обирали до нитки. Хорошо ещё
если голым и босым по морозу не пускали.
- Какой четвертак! - орал небритый. - Я сказал
четвертной! Все слышали - они подтвердят!
Сейчас появится новое действующее лицо,
подумал Сергей, интересно кто? Он окинул
взглядом зал. Всё понятно - Бык.
- Ага, - пробасил Бык, толстомордый и
толстогубый здоровяк. - Четвертной. А ты, ежели
глухой, по приличным заведениям не шляйся.
Плати!
Сергей хотел вступиться за бедолагу. Но в это
время кто-то потянул его за рукав. Обернувшись,
увидел Ломоносова.
- Не суйся, - прошептал тот. - Сейчас цирк
будет.
- Да жалко, ведь, парня.
- Ничего. Товарищ его в обиду не даст.
138
Ломоносов указал взглядом на высокого
мужчину лет тридцати, одетого в короткий
распахнутый полушубок из-под которого виднелась
малиновая венгерка с чёрными шнурами. Он,
насмешливо улыбаясь, наблюдал за происходящим.
- Комаров Иван, сторож с бегов, - пояснил
Ломоносов. - Силач - подковы руками гнёт.
- Плати, тебе говорят! Не хочешь?! - Одной
своей лапищей Бык сжал плечо стоящего в пол-
оборота к нему железнодорожника, а другой
обхватил его шею и резко пригнул голову вниз.
Человек в венгерке не двинулся с места.
- Чего-то я не понимаю, - тихо сказал
Ломоносов. - Почему своему не помогает?
В следующий момент стало ясно почему.
Железнодорожник, немного развернувшись,
ударил Быка коленом в пах. Тот, охнув, выпустил
«жертву» из своих лап. И тут же получил такой удар
в челюсть, от которого пошатнулся.
- Молодец, Сева! - похвалил
железнодорожника Комаров. - А теперь с левой.
Разъярённый Бык, размахивая пудовыми
кулачищами, бросился на противника. Но Сева,
ловко увернувшись, врезал ему с левой, потом с
правой.
На выручку подельнику кинулся небритый.
Подскочивший Комаров ухватил его за шиворот:
- Стоять! Вдвоём на одного?! Мы так не
договаривались.
139
От нового удара Бык грохнулся на пол.
Отчаянно матерясь, попытался подняться, но снова
был сбит с ног. На шум прибежал местный
околоточный надзиратель, пивший чай в буфете.
- Это кто тут безобразия чинит? - рявкнул он с
порога. - Ты, что ли Зяма?
- Бог с вами, Пал Михалыч. Вы меня знаете - я
человек смирный, - залебезил небритый. - Вот эти
безобразят. Один, ни с того ни с сего, бац Быку по
морде, а второй хвать меня за шкирку.
- Врёт, - возмутился Сева. - Они сами…
Околоточный, судя по всему бывший в доле у
Зямы с Быком, не стал слушать:
- Пошли в участок. Там тебе, мазурику,
покажут, как в приличных заведениях скандалы
устраивать.
- И мне идти? - усмехнувшись, спросил
Комаров.
- И тебе.
- Господин околоточный, попрошу не
«тыкать», - голос Комарова был спокоен. - Да будет
вам известно, я сотник 1-ой Ходынской сотни,
высочайше
утвержденной
Московской
добровольной народной охраны, на которую
возложено доносить по начальству обо всех
злоупотреблениях со стороны чинов полиции.
Поэтому я охотно проследую с вами в участок,
чтобы незамедлительно сообщить приставу Змееву
о вашем поведении - пособничестве лицам,
занимающимся недозволенной игрой на деньги.
140
Малинин читал в газетах о добровольной
народной охране, созданной для оказания
содействия полиции в охране порядка на улицах во
время высочайших проездов. Ратники или, как их
ещё называли, дружинники должны были стоять в
оцеплении - в первых рядах пришедших
приветствовать императора, не допускать людей на
проезжую часть, а в случае появления среди
публики подозрительных лиц сообщать о них
ближайшему сотруднику полиции. Каких-либо
других прав они не имели. Но околоточный, похоже,
этого не знал:
- Но позвольте, сударь, мой прямой
служебный долг пресекать любые…
- Вот и пресекайте. Заберите в участок этих
двух мерзавцев. А нам некогда - на заседание
городского попечительства добровольной народной
охраны ждут. Князь Долгоруков не любит когда
опаздывают. Пошли Сева.
Обескураженный околоточный растерянно
посмотрел ему вслед, а потом набросился на Зяму и
Быка:
- Вы, что, ироды, нюх совсем потеряли? А ну
пошли со мной! Будете знать, с кем связываться.
Те нехотя поплелись за полицейским.
- Экая досада, - вздохнул Малинин. - Мне с
Быком надо было перемолвиться.
- Он теперь не скоро появится, - сказал
Ломоносов. - На неделю ему дорога в «Мир»
141
закрыта. Такое уж у Пал Михалыча наказание для
всех проштрафившихся.
Малинин пригласил Ломоносова в буфет
попить пива, не поскупился на настоящий
английский портер. И не прогадал - узнал много
любопытного.
Выяснилось, что беговой сторож Комаров
игрок. Притом ставит всегда по крупному и никогда
не проигрывает.
- Словно заранее знает, кто первым придёт, -
усмехнулся Ломоносов. - А может сам решает, кому
ехать, а кому сбиться.
Малинину сразу вспомнился рассказ Васи
Степанова о стороже с ипподрома и каком-то
железнодорожнике, заставлявших наездника Никиту
Маркова придержать Боевого.
- Сева этот с ним давно сюда ходит? -
поинтересовался он.
- Раньше я его не видел. А вообще у Комарова
много приятелей с железной дороги. Он, говорят, из
них эту свою Ходынскую сотню и набрал.
Узнал Сергей и о настоящей причине
сегодняшней драки. Комаров, зачастивший в
последнее время в бильярдную, пытается подмять
под себя всех - шулеров, букмекеров, разное мелкое
жульё. Предложил он своё покровительство и Зяме.
Разумеется не «за спасибо». Тот отказался, сказав,
что ему и одного Быка хватит. Вот и появился
никому не известный неказистый Сева, хорошо
знакомый с английским боксом.
142
А слухи о причастности Феодосия
Портаненко к похищению малютинского Удалого,
оказалось, идут от Мишки Кацмана.
- Он и мне об этом говорил, и Быку, и
извозчикам от вокзала, - сказал Ломоносов. - А вот
для чего, понять не могу. Михал Абрамыч человек
осторожный, без оглядки не чихнёт. Спросил я его
даже: «Не боишься, что за слова отвечать придётся?
У Феодосия в Москве друзей-приятелей много». А
он смеётся: «Какой с меня спрос? Я и знать ничего
не знаю, за что купил - за то и продаю».
Шум и гам стоял на Петровском бульваре.
Малинина то и дело обгоняли студенты. Кто
пешком, кто на извозчиках. Причём в большинстве
саней и пролёток пассажиров было больше
дозволенного - четверо, а то и пятеро. Городовые
делали вид, что не замечают - сегодня господам
студентам это можно.
… Начинался праздник утром на Маховой - с
молебна в университетском храме «Во имя святой
Татианы». Затем в присутствии многочисленных
почётных гостей, в том числе московского генерал-
губернатора и попечителя учебного округа
проходила торжественная церемония: со специально
написанной к этому дню речью выступал ректор;
студентам, показавшим незаурядные успехи в учёбе,
вручали награды. А потом, под пение «Гаудеамуса»,
толпы молодёжи вываливали на улицы и
отправлялись в свои излюбленные пивные и
143
трактиры у Никитских ворот, на Козихе, Тверском
бульваре.
Ближе к вечеру, изрядно зарядившись,
студенты снова переполняли улицы и с шумом,
гамом, песнями устремлялись к «Эрмитажу».
Правда, пели они теперь не только студенческий
гимн. То тут, то там звучала «Дубинушка».
Много песен слыхал я в родной стороне,
Как их с горя, как с радости пели,
Но одна только песнь в память врезалась
мне,
Это — песня рабочей артели:
Ухни, дубинушка, ухни!
Ухни, берёзова, ухни!
Ух!..
Да, дубинка, в тебя, видно, вера сильна,
Что творят по тебе так поминки,
где работа дружней и усердней нужна,
Там у нас, знать, нельзя без дубинки:
Ухни, дубинушка, ухни!..
Но полиция и это сегодня дозволяла. Имелось
у неё такое негласное указание - забирать студентов
только в случае крайней необходимости. Да и то,
сперва следовало их поздравить с праздником и
только потом предложить пройти в участок…
- Серёга! - окликнули Малинина, когда он
поравнялся с большой и шумной, судя по одежде и
возрасту, явно не студенческой компанией.
Приглядевшись, узнал несколько своих товарищей
по университету: Пашку Капустина, который
144
служит сейчас юрисконсультом в правлении
Московско-Курской железной дороги; Колю Зотова,
подавшегося после университета в военно-судебное
ведомство; помощника присяжного поверенного
Володьку Виноградова.
- А мы у Тестова уже отобедали, - радостно
сообщил ему Капустин. - Потом по пивным
прогулялись - вспомнили, так сказать, юность
беззаботную… Э, да ты я гляжу, совсем трезвый.
Так не годится, брат. Хлебни.
Он вытащил из кармана початую бутылку:
- Настоящая старка. В Москве такой не
сыскать. Это Коля Зотов из Варшавы привёз - он там
служит… Да не стесняйся - тяни из горла, здесь все
свои.
- Допустим не все, - Малинин указал взглядом
на высокого полного мужчину с длинными как у
запорожца усами.
- А это… это…. Тоже наш брат юрист. Его,
кажется, Володька Виноградов привёл.
Усатый, догадавшись, что речь идёт о нём,
подошёл к ним:
- Одинцов Матвей Петрович, присяжный
поверенный. Когда-то тоже учился в Московском
университете. Только недолго - перевёлся в
Новороссийский в Одессу.
Малинин тоже представился.
- А я о вас слышал много интересного, -
улыбнулся Одинцов.
- От кого же?
145
- От Колюбакина, Приезжева, Пейча. Я ведь
сейчас консультирую беговое общество по вопросам
давнего земельного спора с Московской городской
управой.
Старка была очень крепкой. После нескольких
глотков голова у Малинина приятно закружилась. А
не плохой сегодня день, подумал он. Для начала
узнал от кого слухи о Портаненко идут, а теперь
случайно с одним из наших подозреваемых
познакомился. Сейчас я тебя, голубчик, проверю.
- Так вы из Одессы?
- Родом я из Харькова. Но большую часть
жизни провел в Одессе. Замечательный город, скажу
я вам.
- У меня есть знакомые одесситы. Вы
случайно не знаете Жору Пиндоса? - спросил
Малинин, пристально глядя на собеседника. Если
вздрогнет и станет отказываться, то, скорее всего
Жора и есть самозваный Хлудовский секретарь, а
сам Одинцов…
- Георгия Паладиса? Знаю, и совсем не
случайно. Мы с ним когда-то дружили. А потом он
угодил на поселение и сошелся с железными
носами. А я эту публику, мягко говоря,
недолюбливаю.
«По фене» железными носами называли
политических заключенных.
- Но бог с ним, с Жорой, - продолжал
Одинцов. - Очень удачно получилось, что мы с вами
сегодня встретились. Честно скажу, я искал этой
146
встречи. Даже просил Колюбакина свести меня с
вами и господином Лавровским.
- И чем вызван такой интерес? - удивился
Сергей.
- Вашим журналом. Российскому конскому
спорту таких изданий не хватает. Полагаю,
затеянное вами предприятие обещает быть
полезным и прибыльным.
- Мы тоже надеемся.
- Слышал от Колюбакина, что сейчас вы
испытываете некоторые финансовые затруднения.
- Не без этого.
- Хочу предложить сотрудничество. Примите
меня в свою компанию. В настоящее время я
располагаю немалыми свободными средствами,
которые могу вложить в журнал. Это позволит
печатать его на хорошей бумаге, с цветными
иллюстрациями.
- Соглашайся, Серёга! - вступил в разговор
Володька Виноградов. - Матвей Петрович не только
деньгами будет полезен. У него в южных губерниях
такие связи!
- Володя несколько преувеличивает, -
улыбнулся Одинцов. - Но, действительно, я в
приятельских отношениях с администрацией
Полтавского, Таганрогского и Харьковского беговых
обществ. Так что материалы оттуда нам обеспечены.
Да и сам я пишу недурно, в лошадях разбираюсь…
- Он даже на призы ездит! - сказал
Виноградов.
147
- На призы? - Малинину вспомнился
вчерашний разговор с Лавровским. - Скажите, а в
августе это вы ехали на мазуринской Арфе?
Одинцов поморщился. Напоминание о
неудачной езде было ему явно неприятно:
- Даже таким опытным наездникам как Егор
Московкин и Иван Кочетков случалось приходить к
столбу галопом… Неблагоприятное стечение
обстоятельств. Кобыла неожиданно сбилась в самый
неподходящий момент… Но, бог с ней, с Арфой.
Что скажите по поводу моего предложения?
- Заманчиво, конечно. Но мы должны всё
обсудить с Лавровским.
- Разумеется. Не буду вас слишком торопить,
но и особо мешкать в таких делах не следует.
- В воскресенье на бегах будете? - спросил
Сергей.
- Непременно.
- Вот там мы и дадим ответ.
По пути они заглянули ещё в одну из своих
самых любимых в студенческие годы пивных. О ней
вспомнил Капустин. Поэтому в «Эрмитаж» попали
тогда, когда веселье там было в полном разгаре.
…«Эрмитаж» в Татьянин день преображался.
Убирались мягкие ковры, деревья в кадках, зеркала
и дорогая мебель. Пол посыпался опилками. На
столах вместо фарфора и хрусталя глиняные
тарелки и дешёвые, простого стекла, стаканы и
рюмки. В буфете и на кухне никаких деликатесов и
148
разносолов - только холодные закуски, водка, пиво и
недорогое вино… Сначала швейцары, как
полагается, принимают верхнее платье и выдают
номерки. Но вскоре вешалки уже заполнены до
предела, и толпа гостей валит в роскошный зал в
галошах, шапках и фуражках, пальто и шинелях.
Шум и гам невообразимые. В одном углу
студенты-малороссы уже затянули свои песни, в
другом грузины танцуют лезгинку. Потише
становится только тогда когда на стол водружают
очередного оратора, как правило, кого-нибудь из
самых популярных профессоров…
Они с трудом нашли свободное место. Да и то
не со своими юристами, а со знакомыми с историко-
филологического факультета.
- Жалко, что опоздали, - сообщили им. - Ваш
Гольцев такую речь закатил! Как во французском
парламенте. Его так качали, аж сюртук пополам
разодрали. А Чупрову, пока к потолку подкидывали,
очки разбили!
Речь шла о любимцах студенчества - приват-
доценте полицейского права Гольцеве и профессоре
политической экономии Чупрове, известных своими
либеральными взглядами.
Следующий оратор, забрался на стол сам. Это
был известный врач по глазным болезням Алексей
Николаевич Маклаков. Видимо уж очень хотелось
уважаемому человеку поделиться своими умными
мыслями с молодёжью:
149
- Владимир Святой сказал: «Руси есть веселие
питии». Грибоедов сказал: «Ну вот, велика беда, что
выпьет лишнее мужчина?». Так почему же и нам,
коллеги, не выпить в наш высокоторжественный
день во славу своей науки и за осуществление своих
идеалов? И мы выпьем! И если кого в результате
постигнет необходимость опуститься на
четвереньки и поползти, да не смущается сердце
его! Лучше с чистым сердцем и возвышенным умом
ползти на четвереньках по тропе к светлым зорям
прогресса, чем на двух ногах шагать с доносом в
охранку или со статьёй в проправительственную
газету!
Все дружно захлопали и потянулись друг к
другу, рюмками и стаканами.
А ведь он не от души говорил - от обиды,
подумал Малинин. Маклакову почти шестьдесят
лет, а звание профессора до сих пор не присвоили.
Вот и строит из себя противника власти, несёт
всякий вздор. Впрочем, мои «либеральные» доводы
в сегодняшнем споре с Алексеем были не лучше. Он
поморщился.
- Вам, что-то не понравилось в замечательной
речи Алексея Николаевича? - спросил молодой
приват-доцент Павел Милюков.
… В 1880 году Милюков за организацию
недозволенной начальством студенческой сходки
был исключен из университета, с разрешением
продолжить обучение через год. Продолжил и был
150
оставлен при университете по кафедре русской
истории. Прошлое ему никто не вспомнил...
- Не понравилось, - ответил Сергей. - Конечно
донос дело скверное. Но как быть, если от этого
зависит жизнь десятков людей?
- Не знаю, - пожал плечами Милюков. - Но
определённо вам скажу, прибегать к помощи
нынешнего кровавого режима…
- Кровавого? - хмыкнул Сергей. - А ведь во
времена французской революции, году эдак в 1793,
вас бы якобинцы за организацию
контрреволюционного сборища, без лишних
разговоров, на гильотину отправили.
- Что вы имеете в виду?
- Ничего, - сказал Сергей, поднимаясь из-за
стола. Спорить не хотелось. Веселиться - тем более.
Поеду-ка я лучше домой, решил он, дел завтра
много.
У выхода из зала пришлось ненадолго
задержаться.
- Сергей! Радость-то, какая! - кинулся к нему
человек весьма примечательной наружности. С
длинными по моде 60-х годов волосами. Одет он
был тоже в духе того времени - темные очки,
надвинутая на глаза широкополая шляпа, клетчатый
плед на плечах.
Это был Лёха Курносый. Когда-то они вместе
учились в университете. С третьего курса Лёху
исключили. Поговаривали, по политическим
мотивам. Но Сергей знал - политикой там и не
151
пахло. Зато пахло уголовщиной, за которую и в
Сибирь могли отправить.
- Чего тебе? - спросил Малинин, ловко
увернувшись от объятий.
- Выручи брат, денег ни копейки. Проигрался
я в пух и прах. Одолжи трёшницу.
Всё равно ведь не отвяжется, подумал
Малинин. Но если уж одалживать, то с пользой для
дела.
- Хорошо, - сказал он, доставая трёшницу. -
Но ответь мне на один вопрос. Откуда ты знаешь,
что Удалого украли харьковчане?
- А мне Михал Абрамыч говорил.
Похоже Кацман не жалеет сил, чтобы
ославить Портаненко. Только вот для чего?
Глава 15
Работая над первым номером
Розыск розыском, но и о скором выпуске в
свет первого номера журнала забывать не следует.
Поэтому от Ильюшина Лавровский поехал к себе в
«Черныши». В «редакционном портфеле» скопилось
уже много заметок, статей и даже повесть. Надо, в
конце концов, просмотреть и выправить их. Начал
со статьи Бутовича о том, что тяжёлые беговые
дрожки мешают улучшению резвости рысаков и
пора переходить на более лёгкие двухколёсные
«американки». Потом взялся за статью
управляющего конным заводом Орловых Алифатова
«Заездка жеребят полуторниками». Дельное
152
предложение, ничего не скажешь. В Америке
двухлетки уже на призы бегут, а у нас многие
считают, что в этом возрасте и заездку начинать
преждевременно.
Однако и наживу я себе врагов напечатав
Бутовича с Алифатовым, подумал Алексей. Того же
вице-президента бегового общества Колюбакина,
который неодобрительно относится ко всем
новшествам. Правда репортёр «Русских
ведомостей» Серёжка Емельянцев, набивающийся в
сотрудники, подсказывал, как можно и рыбку съесть
и в воду не влезть. А ты, говорит, в каждом номере
печатай: «Мнение авторов может не совпадать с
точкой зрения редакции». Но Алексею эта хитрость
по душе не пришлась… Сделав на обеих статьях
пометки «В номер», он стал читать отрывок из
повести Пейча «Кабриолеткин». Живо написано,
смешно. Но печатать это не стоит. Недолюбливает
Пейч орловского коннозаводчика Василия
Николаевича Телегина. Вот и выставил его эдаким
современным Чичиковым, готовым на любые
уловки и ухищрения для процветания своего завода.
Но больше поработать над номером ему не
пришлось. В дверь постучали.
Взглянув на моложавого пышноусого
мужчину, судя по выправке из военных, Алексей
сразу догадался - это и есть Евгений Никифорович
Ширинкин.
- Прошу извинить, что явился без
предупреждения, - представившись, сказал
153
Ширинкин. - Собирался зайти к вам завтра утром,
но выяснилось, что на день-другой придётся уехать
их Москвы. А время не ждёт.
- Слушаю вас, - сказал Алексей, пряча в папку
статьи и заметки. - Только потише - слышимость в
соседних номерах изумительная.
- Пётр Александрович Черевин просил
передать вам привет и небольшой презент, -
Ширинкин протянул объёмистый сверток.
Развернув его, Лавровский обнаружил
коробку гаванских сигар и три бутылки.
- «Натуральный кавказский коньяк
Г.Болквадзе», - прочитал он на этикетке. - А, тот
самый, который в 1878 году на Всемирной выставке
в Париже высшую награду получил. Слышал о нём,
но не пил. Позвольте предложить вам для
знакомства…
- Спасибо, но…, - Ширинкин сокрушённо
развёл руками. - Доктора не рекомендуют. Давайте
сразу к делу. Карасёв, как я полагаю, вам уже всё
рассказал?
- Да он почти ничего и не знает.
- Честно признаюсь, я тоже.
- Как так? - изумился Алексей.
- А вот так! Департамент полиции, Алексей
Васильевич, это не господь бог - всемогущий и
всеведущий. Там самые обычные люди служат.
Немного удалось нам узнать. Покушение на
императора планируется устроить во время его
154
пребывания в Москве в мае этого года. Организация
покушения поручена пятерке некого Адвоката.
- Карасёв говорил, что злоумышленники
каким-то образом связаны с Московским беговым
обществом?
- Имеются сведения, что Адвокат и его ребята
в финансовой помощи исполнительного комитета
«Народной воли» не нуждаются, они хорошие
деньги на бегах зарабатывают. Вот, собственно
говоря, и всё. Да, Пётр Александрович полагает, что
Адвокат и в самом деле адвокат, поскольку при
выборе кличек людям воображения частенько не
хватает.
- Сомневаюсь, - задумчиво начал Лавровский.
- Помню на Волге…
И осёкся.
- Продолжайте, - улыбнулся Ширинкин. - Что
же вы думаете, я пришёл к вам не наведя справок?
Знаю я о вашей бурной юности. Бурлак, крючник,
конюх… Но все как один заявляют, что к
«хождению в народ», будь оно неладно, вы
отношения не имели. Просто чудили по молодости.
- Все? Это кто же?
- Начальник Московского охранного
отделения Скандраков, полковник Муравьёв из
сыскного, пристав Петровско-Разумовского участка
Эффенбах, судебный следователь Быковский. Да и
Владимир Андреевич Долгоруков.
- Понятно, - растеряно сказал Алексей. Он
даже не предполагал, что его прошлое хорошо
155
известно такому количеству людей. - Понятно… Так
вот, когда я бурлачил на Волге был в нашей
оравушке мужик один - Фёдор Дронов, а по кличке
Аблакат. Получил он её из-за того, что всякий раз
когда возникал спор с хозяйским приказчиком
посылало «обчество» его доказывать нашу правоту.
И ведь доказывал, не хуже Плевако какого-нибудь…
Не удивлюсь, если и этот Адвокат окажется
говоруном из студентов-недоучек. Имеются на бегах
и такие. Взять хотя бы Лёху Курносова. Он,
поговаривают, из университета за политику
исключен был.
- Сразу подозреваемый появился? Вот, что
значит свежий взгляд! - засмеялся Ширинкин. И тут
же стал серьёзным. - Откровенно говоря, до нашей
встречи, я не совсем представлял себе ваше место в
этом розыске. Силы задействованы большие -
Московское охранное отделение, губернское
жандармское управление, мои люди. Все настоящие
мастера сыска.
- Вы своего грека из 46-го номера
предупредите, чтобы вёл себя поосторожнее. А то
все «Черныши» уже судачат, кто он такой. Шпиён,
говорят, из Петербурга.
- Чёрт возьми! Ну и задам я ему жара…
Давайте договоримся так - вы с господином
Малининым занимаетесь этим делом сами по себе.
Сообщайте мне обо всём заслуживающим интереса
сразу же.
- А если вы в отъезде?
156
- В моём номере в «Дрездене» постоянно
находится один из агентов. Можете рассчитывать на
любую помощь. Деньги на расходы…
Лавровский отрицательно покачал головой.
- Не удивлён. Меня об этом предупредили.
Кстати, вы говорили о Курносом. Чем он
занимается?
- Букмекерством. Правда, сомневаюсь, что
зарабатывает большие деньги.
- Наверное, это не единственный, кто
вызывает у вас подозрения?
- Само собой, Евгений Никифорович. Такое
уж место бега - вокруг них много всякого тёмного
народа трётся. Рассказывали мне о стороже,
который по-французски понимает, об отставном
гусарском вахмистре. Не поверите - гусар, а водку
не пьёт.
- А среди членов бегового общества есть
подозрительные?
Алексей задумался:
- Пожалуй, нет. Это люди серьёзные. Их
лошади интересуют, а не политика.
- А вот здесь, Алексей Васильевич, вы глубоко
заблуждаетесь. Взять, к примеру, Николая
Петровича Коробкова. Несколько лет назад он
привлекался к дознанию по обвинению в
социалистической пропаганде. Князь Вадбольский,
тоже хорош. Его подозревали в связях со
стрелявшим в 1866 году в императора Каракозовым.
Вадбольский, между прочим, юрист по
157
образованию. Вот так-то! Только на этих двух вы не
отвлекайтесь - ими уже занимаются.
- А Курилов, которого Сергей с Сашкой
Соколовым повязали, из пятёрки Адвоката?
- Не знаю, - честно признался Ширинкин. - Он
упорно молчит. У меня бы давно заговорил. Но
дознание ведёт губернское жандармское
управление, начальник коего полковник Середа
большой законник. Его сотрудники на допросах
самых отъявленных мерзавцев пальцем тронуть не
смеют.
Коридорный принёс чай, и Лавровский снова
взялся за работу над первым номером журнала.
Только начал править заметку о созданной по
инициативе графа Воронцова-Дашкова школе
наездников при государственном Хреновском
конном заводе, как в дверь опять постучали.
Наверное, соседки из 44-го номера, подумал он,
ведь они приглашали заглянуть к ним вечером. Но
не угадал.
В номер вошла молодая пухленькая
блондинка в голубом с золотыми драконами капоте.
- Ваша соседка из 42-го номера, -
представилась она. - Извините за беспокойство, но у
меня все спички вышли - лампу зажечь нечем. А
муж поздно вернётся.
Та самая Капа, которая, по словам учителя
Пердникова, меня глазами раздевает, догадался
Алексей. А ведь очень даже недурна. Да и с Ольгой
158
Карловной они подруги. Неплохо было бы с ней
поближе познакомиться.
- Пожалуйста, - протянул Алексей коробок. И
замолчал. В подобных случаях он всегда немного
конфузился. Не хватало ему развязности, умения
заводить непринуждённые разговоры ни о чём.
Однако Капа, судя по всему, по части сведения
знакомств была куда как опытнее его.
- Ой, сколько у вас бумаг! - сказала она.
взглянув на стол заваленный кипой статей и
заметок. - Вы, наверное, писатель?
- Нет, сударыня. Я редактор журнала.
- Ах, как интересно! Я так люблю журналы.
Всегда читаю.
- К сожалению, сударыня мой журнал вряд ли
вам понравится. Он не о модах.
- А о чём?
- О лошадях, бегах, скачках.
- Как это восхитительно! Я обожаю лошадей.
И даже иногда бываю на бегах… Только, что это вы
всё - сударыня, да сударыня. Меня Капитолиной
Васильевной зовут. Но вы можете называть меня
просто Капа.
- Алексей, - представился Лавровский. - А не
хотите ли чаю?
- Хочу. Ой, а это что у вас? - она указала на
бутылки, которые принёс Ширинкин.
- «Натуральный кавказский коньяк» Мне его
хозяин завода Георгий Болквадзе прислал. Мы с ним
давно знакомы.
159
- Вы бывали на Кавказе?
- Доводилось. Там и с Георгием подружился.
Абреки у него украли любимую девушку, а я… Да
вам, Капа, это наверное совсем не интересно.
- Нет, нет! Очень даже интересно. Горы,
разбойники, похищенная красавица - всё так
романтично и захватывающе!
Алексей понял, что Капа большая охотница до
сентиментальных, слезливых романов, которые
постоянно печатались в большинстве московских
газет и журналов. И его понесло. Он мешал правду
и вымысел, собственные похождения с
прочитанным ещё в детстве у Бестужева-
Марлинского и Лермонтова. Получалось неплохо.
Женщина слушала, как говорится, открыв рот. А
пару раз в её глазах даже слёзы сверкнули. Правда, к
этому времени, пили они уже не чай. Смущённо
потупив глаза, Капа сказала, что коньяк, конечно,
напиток не для дам, но очень уж любопытно
попробовать, ведь в самом Париже высшую награду
получил. К концу душещипательной истории о
похищении никогда не существовавшей
французской актрисы Жанны Бове и о
благополучном возвращении её влюблённому
красавцу-грузину они ополовинили вторую бутылку.
- А у нас с вами, Капочка, общие знакомые
имеются, - сказал Алексей.
- Ой, как замечательно! А кто?
- Ольга Ветрова.
160
- Оля… Она мая самая-самая лучшая подруга.
Я так за неё радовалась. А сейчас… Беда у неё
сейчас.
- Господь с вами, Капа. Какая у неё беда
может быть? Живёт у богача Малютина, как сыр в
масле катается.
- Да ничего ты… да ничего вы, Лёша, не
знаете. А она ко мне заезжала вчера в гости. Кража
у них случилась.
- Жеребца обманом выманили? Слышал… А
Ольга-то причём?
- А она знает, кто украл этот, как его ат… ап…
- Аттестат, - подсказал Лавровский. - А
почему Малютину не рассказала?
- Боится.
- Да чего бояться? Николай Павлович её
любит, в обиду не даст.
- Пригрозили ей, обещали о её прошлом
Малютину донести.
- А ей есть, что скрывать?
- Любой женщине, Лёшенька, есть что
скрывать. Давайте ещё выпьем… Божественный
напиток. А этот дурак Пердников мне коньяк не
дозволяет…
- Так, какой секрет у Ольги?
- Я тебе скажу, только ты ни-ни… Она, после
смерти мужа, когда совсем без денег осталась, в
«Амстердаме» месяца два жила.
… Трактир «Амстердам», находящийся возле
Немецкого рынка был известен всей кутящей
161
Москве. По словам одного фельетониста,
бичующего пороки современного общества, он
«вмещал в себя всю практическую энциклопедию
распутства, начиная с гомерического пьянства,
продолжая азартными картёжными играми всех
типов и кончая самым гнусным, циничным, нагло
откровенным развратом». Для приманивания гостей
хозяин трактира держал целую армию жриц любви -
начиная от дорогостоящих певичек и арфисток до
обыкновенных уличных проституток. Все они
бесплатно проживали в находящихся в соседнем
доме меблированных номерах. Но за это обязаны
были все вечера и ночи проводить в трактире.
Возникло даже выражение «дама из Амстердама»…
Действительно, человеку укравшему аттестат
было чем шантажировать Ольгу Карловну.
- Ой, засиделась я у вас, Лёшенька… Что-то
голова немного кружится, - женщина поднялась и
тут же рухнула на стоящую у стены узкую кровать.
Вот только этого мне и не хватало, подумал
Лавровский.
- Что с вами. Капа? - склонился он к ней. -
Вам плохо?
Руки женщины крепко обхватили его за шею,
потянули на себя
- Иди ко мне котик.
- А если твой муж сейчас вернётся?
- Не вернётся - он Татьянин день празднует.
Под капотом на ней ничего не было…
162
Глава 16
Чаепитие по-московски
Малинин, как и обещал, пришёл к десяти
часам. Лавровский не мог скрыть удивления:
- Не ожидал, честно говоря. Думал, после
Татьянина дня ты до обеда отсыпаться будешь. Вон
сосед мой из 42-го номера, только-только домой
пришёл, лыка не вяжет.
- Как можно, Лёша! Неудобно большого
начальника из Петербурга заставлять себя ждать.
- А он ко мне в гости ещё вчера заглянул.
- Вот как? Очевидно, сильно в нас нуждается.
- Нет, друг мой. У меня сложилось совсем
другое впечатление. Похоже просто-напросто
навязали нас с тобой ему Черевин и Долгоруков,
слишком переоценивающие наши скромные
способности и возможности. А Евгений
Никифорович отказаться не может, и чем нас занять
не знает.
Алексей пересказал вчерашний разговор с
Ширинкиным.
- Вот так-то, друг мой, - не без обиды в голосе
закончил он.
Лавровский уже свыкся с мыслью, что в
предстоящем розыске террористов им отведена чуть
ли не главная роль, проникся серьёзностью и
важностью этого дела. Ещё бы! Именно им с
Сергеем, как он полагал, предстояло отвести
опасность от десятков знакомых и уберечь доброе
имя бегового общества. И вдруг, оказывается, что
163
всерьёз на них никто не рассчитывает. Князем
Вадбольским и Коробковым, связь которых с
революционерами очевидна, занимается охранное
отделение. Куриловым, хранившим у себя динамит,
- жандармы. А им предложили лишь
присматриваться, прислушиваться, обращать
внимание на какие-либо странности.
- Напрасно обижаешься, Лёша. Дело нам
доверили не простое. Охранка и жандармы, весьма
далёки от бегов. Они много чего не увидят. А у нас
глаз намётанный. Странностей же вокруг,
действительно, немало.
- Ну, да, - столько, аж жуть берёт, - засмеялся
Лавровский. - Я вчера, чтобы придать нам с тобой
веса, такого Ширинкину наплёл! Отставной гусар
водку не пьёт и газеты читает. Не исключено, что
террорист! Беговой сторож по-французски
понимает. Несомненно, нигилист. Самому смешно,
право.
- Ничего смешного, Лёша. Насчёт гусара не
знаю, а вот беговой сторож Иван Комаров,
действительно, личность подозрительная. Он в
последнее время в «Мир» зачастил, пытается там
всех под себя подмять и податью обложить. Зяма с
Быком воспротивились и нарвались вчера на
большие неприятности с мордобоем. Кроме того, он
по-крупному играет в тотализаторе и у букмекеров.
И, заметь, беспроигрышно.
- Ну и что? Везёт просто человеку.
164
- Нет, Лёша. Похоже, он подкупает или
запугивает наездников. Помнишь. Степанов
рассказывал, как сторож с бегов и какой-то
железнодорожник заставляли Никиту Маркова
придержать Боевого, когда поедет на Большой
зимний приз?
- Припоминаю, ты говорил об этом.
- Первым фаворитом в заезде был тогда
Угрюмый.
- Верно! Он на третьей версте сбился.
Тяжелейший сбой. Еле-еле сумел Соколов его на
рысь поставить. Да всё равно «за флагом» остался.
- Вторым фаворитом Посадник считался. Он
на старте проскачку сделал. Первым пришёл
Боевой, которого тоже многие играли. Напомни-ка
мне, сколько за него в тотализаторе давали?
- Сорок с полтиной на рубль.
- А теперь представь, что Марков, как ему
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги