Герой Советского Союза Борис Пирожков

Во имя народа

Прошел первый год войны. За это время Борису Пирожкову десятки раз приходилось подниматься на своем истребителе и насмерть биться с врагами Родины. На его счету было уже семь сбитых самолетов, десятки разведанных целей. Он хорошо изучил тактику и повадки фашистских летчиков, умело навязывал им по-своему построенный бой.

Как хорошего воспитателя и мастера воздушного боя, весной 1942 года его назначили командиром эскадрильи. За мужество и отвагу, проявленные в боях, он был награжден орденом Ленина.

Особенно гордился Борис Пирожков подарком тульских рабочих. В день 23 годовщины Советской Армии они преподнесли отважному летчику именной пистолет.

Вручая подарок, старый тульский оружейник сказал:

— Мы знаем о твоих подвигах. Ведь ты сделал немало, чтобы наши города, тысячи женщин и детей спасти от фашистских бомб. Так прими от нас, тульских оружейников, наш скромный подарок. Пусть этот пистолет напоминает тебе, что тульские рабочие наравне с твоими земляками — уральцами — неустанно куют победу над фашистскими оккупантами.

Эти теплые слова напоминали Борису о далеком Урале, о друзьях, о семье. Хотелось скорее уничтожить врага, освободить родную землю.

Так в упорных боях прошло лето 1942 года.

4 сентября эскадрилья Бориса Пирожкова была поднята в воздух. Стало известно, что большая группа немецких бомбардировщиков под прикрытием истребителей прошла линию фронта. Для наших летчиков это явилось некоторой неожиданностью. После разгрома под Москвой фашисты несколько месяцев не предпринимали полетов такими массированными группами.

Как всегда, Пирожков повел эскадрилью не прямо в лоб, а стороной, на большой высоте, используя облачность для незаметного подхода.

Фашистские бомбардировщики и истребители шли плотным строем. Их было более тридцати. Советские летчики увидели противника в тот момент, когда немецкие машины на несколько градусов изменили курс полета. Это было выгодно для навязывания неприятелю боя, поскольку строй «Юнкерсов» и «Мессершмиттов» сломался.

Однако Борис решил не раскрывать своего присутствия и начать атаку лишь после того, как истребители эскадрильи займут позицию со стороны солнца.

Через несколько минут он приказал развернуться и начать бой.

Гитлеровцы обнаружили советские самолеты только в тот момент, когда несколько бомбардировщиков было сбито. От неожиданности их строй нарушился. Борис решил усилить панику и начал атаковать ведущего фашистской группы, несмотря на то, что его охраняли два «Мессершмитта».

Убедившись, что промаха не будет, он нажал на гашетки. Первая, вторая, третья очереди. Впереди вспыхнуло ослепительное пламя, затем раздался взрыв: ведущий рухнул на землю.

Но тут Борис увидел, как небольшая группа фашистских самолетов все же сумела выйти из боя и, прикрываясь облачностью, пошла на восток. Он бросился вслед. Сначала ничего нельзя было обнаружить в разрывах облаков. Потом облачность стала редеть. И только когда небо окончательно прояснилось, он увидел фашистские самолеты. Их было семь. В центре шел бомбардировщик, а по краям его охраняли шесть «Мессершмиттов». Такого явления Пирожков не наблюдал за всю войну.

— Решили хоть с одним «Юнкерсом», но пробиться к цели. Нет, этот номер не пройдет, — сказал Борис.

В баке оставалось мало горючего, кончались боеприпасы. Не легко было и подобраться к «Юнкерсу».

Но ему сразу вспомнились три пленных фашистских летчика, приведенных недавно на аэродром полка. Их самолет Ю-88 сбил земляк Бориса — младший лейтенант Грунин.

Даже попав в плен, гитлеровцы вели себя вызывающе, нахально. На груди старшего из них было пять орденов.

— Лондон, Брюссель, Варшава, Белград, Антверпен, — хвастливо заявил он, тыча в каждый орден своими короткими, волосатыми пальцами. Подстать ему были и остальные пленные.

«Такой убийца, а может быть — и опаснее, летит сейчас под прикрытием «Мессеров»; он несет смерть людям», — подумал Пирожков.

Он решил незаметно подойти к строю фашистских машин и обрушиться на бомбардировщик, понимая, что сам попадает в огненные клещи шести истребителей и вряд ли останется в живых.

«Лучше погибну один, чем сотни советских людей». И почему-то в этот момент вспомнилась дагестанская песня о воине:

Увеличив скорость, Борис проскочил между двумя истребителями прямо к бомбардировщику. Ударила короткая очередь, и пулеметы неожиданно смолкли: кончились боеприпасы.

«Применю таран», — решил Пирожков, и через несколько секунд лопасти винта его истребителя начали рубить оперенье «Юнкерса». И в этот самый момент Борис почувствовал острую боль в спине и в кисти правой руки. Машинально взяв левой рукой управление, преодолевая боль, он направил истребитель к земле, куда устремился искалеченный фашистский бомбардировщик.

«Главное сделано. Теперь нужно дойти до аэродрома или хотя бы до какой-нибудь поляны, если кончится горючее». Но вести самолет с каждой минутой становилось труднее: правая рука совсем онемела, из разбитой кисти непрерывно сочилась кровь. Нестерпимо жгло спину и сильно резало в животе. Появилась слабость и головокружение. На мгновения терялось сознание. Большим усилием воли Пирожков довел свой истребитель до аэродрома.

Напрягая всю свою энергию, он сумел посадить самолет, но подрулить на стоянку уже не смог: настолько силы покинули его. Первым, кого увидел Борис, был механик Виктор Степанов. Вслед за ним к самолету бежали остальные товарищи. Борис успел только сказать:

— Виктор, я ранен. Жалко, машину немного покалечил. Помоги выбраться из кабины, расстегни парашют…

Он пытался подняться, но, громко застонав, упал на сиденье и потерял сознание.

Лучшие врачи в Тульском военном госпитале старались спасти жизнь комсомольца, летчика-героя. Однако слишком серьезны были ранения и много потеряно крови. Через сутки перестало биться сердце летчика — нашего отважного земляка, отдавшего свою молодую жизнь за Родину, за свой народ.