Часть II

Глава 1

Приметы


Точно гору несла в подоле —

Всего тела боль!

Я любовь узнаю по боли

Всего тела вдоль.


Точно поле во мне разъяли

Для любой грозы.

Я любовь узнаю по дали

Всех и вся вблизи.


Точно нору во мне прорыли

До основ, где смоль.

Я любовь узнаю по жиле,

Всего тела вдоль


Cтонущей. Сквозняком как гривой

Овеваясь, гунн:

Я любовь узнаю по срыву

Самых верных струн


Горловых, — горловых ущелий

Ржавь, живая соль.

Я любовь узнаю по щели,

Нет! — по трели

Всего тела вдоль!


Марина Цветаева


2007год. «Бойтесь своих желаний, они могут исполниться» — воистину!

Много лет назад я успешно окончила техникум, потом заочно институт. Поменяла шесть разных фирм и предприятий, где работала в сфере продаж, пропустила сквозь сердце несколько неудачных отношений с мужчинами, прежде чем встретила достойного человека, родила прекрасного сына. Все как у всех.

Жизнь периодически подкидывала разные потрясения, закаляя, словно сталь в доменной печи. Менялись президенты, курс валют, стиль одежды и цены на недвижимость… менялась и я. Из наивной и доверчивой девушки превратилась в циничную и жесткую женщину. Не то, что б стала железной леди, но простодушия и неискушенности лишилась напрочь. И все бы хорошо, да прошлое решило вдруг напомнить о себе…


В начале года вышло так, что мы с мужем первый раз вырвались за границу. Для кого-то, может, это покажется странным. Что не давало сделать это раньше? Турция, Египет, Болгария — что мешало проводить там отпуск? Не то, что б мы жили бедно и не могли себе такое позволить, но всегда находились дела более важные, куда со скоростью света улетали сбережения.

Вначале кредит на машину, потом на первую однокомнатную квартиру, потом на вторую-трешку, потом стали строить дачу, решив, что ребенку будет полезно проводить больше времени на свежем воздухе. Ну и как водится — засосало. В итоге дача превратилась в отапливаемый дом с водопроводом и прочими благами, а квартира служила зимней резиденцией.

Поездку эту нельзя было назвать планируемым отпуском. Мы полетели в Индию, грубо говоря, совмещая приятное с полезным. У мужа был свой бизнес, связанный с какими-то жуткими вещами под названиями, которые лучше женским ушам и не слышать вовсе: манометры, тахометры, гигрометры, реле давления, мембранные разделители сред, и, даже не побоюсь этого слова — напоромеры.

Голландская фирма отмечала десятилетие со дня основания и пригласила всех своих представителей из разных стран отметить это событие. Дело все в том, что одна из фабрик по производству этой бесовщины находится недалеко от города с мелодичным названием Пу́на на западе Индии, а потому мероприятие решено было провести там.

Пережив душещипательных восемь часов полета с пересадкой в Стамбуле, город Дели встретил нас густым туманом. Дорога от аэропорта до гостиницы в условиях плохой видимости заняла около часа. Движение в Индии левостороннее и хаотичное, водители вечно сигналят друг другу. Глядя на окружающую чехарду, мысленно вспоминала «Отче наш» и старалась не выдавить пол авто ногами, так как пыталась «тормозить» ежеминутно.

Следующие три дня мы ездили по экскурсионной программе и ночевали соответственно в разных отелях, и только на четвертый день рано утром приехали, наконец, к берегу Аравийского моря. Отдыхать в промышленном городе сомнительное удовольствие, и руководство шикануло: для гостей сняли номера в отеле расположенном в Южном Гоа, недалеко от города Маргао.

Расписывать увиденные достопримечательности не вижу особого смысла. Каждый впечатляется своим. Из всего, что мы посетили, мне очень понравились пещеры Аджанты, водопад Дудхсагар, дорога к которому вела через джунгли и Кутаб Минар — развалины старого Дели. Вот где советую побывать — так это там. Все три локации — очень красивое и монументальное зрелище.

Тадж Махал был великолепен, там чувствовалась гармония и размах во всем! Действительно, по праву его называют одним из современных семи чудес света. Белый мрамор, уникальная архитектура, — все это придавало этому месту определенный шарм и романтику. Он, возможно и произвел бы более неизгладимое впечатление, если бы не миллион посетителей, которые попросту не дали этого сделать. Именно там, впервые в жизни я почувствовала себя интровертом. Как красиво все выглядит на фотографиях и открытках, и как невозможно полюбоваться на все великолепие в жизни, — кто бы знал!

Ворота Индии, Форт Агуада, Кафедральный собор святой Екатерины, Базилика Иисуса, Храм Шри Нагеша, Ред Форт — меня не впечатлили, это все на любителя.

Плантация специй тоже не вызвала восхищений, так как упавший в трех метрах от меня кокос заставил сосредоточиться на более животрепещущих темах, чем попробовать какой на вкус лист карри или самогон из орехов кешью.

Традиционный гоанский обед — вообще отдельная история! О том, что индийская кухня очень острая, по-моему, слышали все. Я тоже слышала. И хоть нам готовили, как уверял гид «на европейский манер», кушать это было невозможно. После первых же ложек риса с мясом, во рту у меня открылись врата ада. Попробовала закусить жареной картошкой — стало еще хуже. Пиво не помогало. Из носа потекло. Креветки в соусе даже пробовать не стала. А смысл? С таким же успехом я могла съесть кусок мыла и не понять, что это было. Вкусовые рецепторы отказали и продолжали меня уверять, что я наелась углей прямо из костра!

Про результаты обеда даже рассказывать стыдно. Уже вечером организм решил очиститься от еды из преисподней, и я около часа не слезала с горшка.

— Даш, у тебя там все нормально? — муж, в который раз постучал в дверь санузла.

— Ну, как сказать… задница у меня сейчас как у павиана, а в общем и целом неплохо. — Глядя перед собой на прохладный кафель, думала при этом, что как здорово было бы превратиться в улитку и поерзать по нему задом.


‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я вниз пойду. Найдешь меня там, хорошо? — рассмеявшись, ответил Егор.

— Да. — Насильно перевела взгляд в сторону и поняла, что тому, кто выдумал биде, надо поставить памятник. Вот оно, спасение, в полуметре от меня!

Примерно через полчаса вышла из номера и направилась на поиски мужа, заодно рассматривая территорию отеля. Экзотика со всех сторон: залив Аравийского моря в поле видимости, искусственная лагуна с водопадами островами и мостиками, высоченные пальмы, банановые деревья, бассейны, фитнес-центр, спа, теннисный корт, какие-то павильоны и все это счастье очень красиво оформлено зелеными насаждениями.

В одном из ресторанов обслуживающий персонал кружил вокруг столов. Нам предстоял праздничный банкет. На летней террасе другого ужинали те, кто не имел отношения к нашему корпоративу. Парочки неспешно гуляли по территории. Благоверный словно провалился сквозь землю.

Недалеко от парапета ограждающего пляж столкнулась с мужчиной и порядком смутилась. Он не просто посмотрел, а обсмотрел меня с головы до ног. Сердце испуганно застучало. Его я лицезрела в тот день не первый раз и в снова поежилась, вспомнив свою первую реакцию.

Я плавала в бассейне, когда местный ди-джей вдруг решил поменять репертуар музыки и включил композицию «Энигмы» — «Voyager». В этот момент, словно по заказу, со стороны коттеджей пришли трое. Они были как на подбор: широкоплечие, высокие, коротко стриженные мачо. Женщины тут же свернули шеи глядя на такое добро, а я чуть не нахлебалась воды. С творчеством «Энигмы» у меня связаны болезненные воспоминания. Лихие девяностые. Первая любовь.

Не к месту вдруг вспомнила племянницу, которую видела буквально пару недель назад, когда по просьбе родных забирала ее из аэропорта. Сашку колбасило из-за вынужденного возврата на родину и она брызгала ядом, словно шавка из своей пипетки под первый попавший куст, то бишь в любые свободные уши.

— Ну, и что у вас тут? — процедила с презрением в какой-то момент, с тоской глядя на мелькавший за окнами машины серый пейзаж. — До сих пор под «Энигму» тра@етесь?

С одной стороны ее можно было понять, прожив девять из девятнадцати лет в Испании, возвращаться домой не хотелось, но выбора никто не давал, а с другой меня почему-то торкнуло:

— Хм. Нет, что ты. Исключительно под «Самоцветы». На крайний случай Боярского врубаем.

Рассказывать ей о том, что с творчеством вышеупомянутой группы у многих людей, прости господи, моего поколения связаны далеко не дурные ассоциации — было бесполезно.

И вот, будучи на другом конце континента, привет из прошлого мило помахал ладошкой.

Мужчины вальяжно направились к свободным лежакам и… начался стриптиз. Не в полном понимании этих слов, конечно, но следили за ними многие. Сдержав все внутренние порывы, я вышла из бассейна и направилась к своему шезлонгу. Там стала вытираться полотенцем и услышала от Ани, жены одного из представительств в России:

— Ты только посмотри на это. — Она кивнула в сторону. — Аполлоны на выгуле.

— Где? — сделав вид, что не понимаю, спросила с удивлением.

— Вон.

Я проследила за ее взглядом, и по закону подлости в этот же момент один из мужчин повернулся в нашу сторону. Сердце непонятно брякнуло внутри, сбиваясь с ритма. Блин! Меня словно поймали за подглядыванием! Смутившись, резко отвернулась и приказала себе больше не смотреть туда, после чего исправно следовала собственному указанию целых десять минут.

Только-только мое душевное равновесие пришло в норму, как двое из новоприбывших отправились в бассейн. Проходя мимо нас, тот, с которым у меня вышел мини-конфуз остановился, и, подняв тюбик с кремом, протянул со словами:

— Is this yours?

Я в этот момент лежала с закрытыми глазами, а потому не сразу сообразила, что происходит.

— Даш! — Аня окликнула меня. — Твой крем?

Сняв очки, посмотрела на нее, а потом сразу же перевела взгляд на незнакомца.

- Что? А, да. Спасибо. Сэнькью.

Парень улыбнулся и пошел дальше, а я попыталась справиться с приступом удушья. Взгляд у него был такой, словно в душу заглядывал. Ух! Несмотря на жару, по коже прошел мороз. Да уж, давно я такого не ощущала.

На мое спасение через несколько минут вернулись Егор с Денисом, взмокшие после игры в настольный теннис, благодаря чему переключить внимание стало куда легче.

И вот теперь вечером я нос к носу столкнулась с этим мужчиной и то, как он меня рассматривал, вызывало странное ощущение, от которого, как говорят «заныло под ложечкой». Где эта ложечка, ума не приложу, но то, что внутри сильно натянулось что-то в районе груди — факт. Встряхнув головой, быстро зашагала дальше…

Егора я нашла благодаря Ане, которая, заметив меня, помахала рукой, подзывая к себе. Оказалось, что наши мужья отправились играть в бильярд.

Потом был праздничный ужин, который, разумеется, затянулся, и разошлись мы где-то около часа ночи. Учитывая разницу во времени, спать не хотелось, а потому еще долго курили и болтали сидя на лоджии.

Следующие два дня по программе у представителей фирмы была запланирована поездка на производство за несколько сотен километров в город Пуна и проведение семинаров. Жены и дети оставались в отеле. Нам тоже предстояло некое культмассовое развлечение: выезд за покупками и аюрведические процедуры.

Я оказалась единственной из всех жен, кто встал в шесть утра, что бы проводить мужа. После чего, закутавшись в кофту, пошла к пляжу. Хотелось вновь испытать сказку. Когда мы приехали в этот отель с рейда экскурсий, тоже было очень рано, и смогли наблюдать, как просыпается побережье — очень красивое зрелище.

Туман был таким же густым, море выбрасывало пенные волны на берег, природа оживала после темной ночи. Я стояла у ограды на территории отеля и смотрела вдаль. Мысли были легкими и бессвязными. Машинальным движением достала сигарету, и, вставив ее в рот, принялась на ощупь искать зажигалку. Неужели забыла?

Вдруг перед моим носом появилась чья-то рука, раздался сухой щелчок и маленький огонек остановился перед моим лицом. Безотчетно дернулась в сторону, чуть не упав при этом, так как парапет был невысоким, но меня вовремя подхватили чьи-то руки.

— Господи! — вырвалось из груди.

— Извините, я не хотел испугать… — сказал мне голос с акцентом.

Я пыталась вдохнуть и унять сердце, которое билось в груди как молот, разрывая ребра и выдалбливая виски. Оно колотилось так, что, казалось, стук слышен в радиусе метра. Неловко развернувшись, встретилась с глазами цвета стали и замерла.

Улыбающийся, самодовольный взгляд. Сердце на несколько секунд перестало биться. Потом дернулось и снова заколотилось. Мужчина продолжал меня обнимать. Непроизвольно отстранилась и опять чуть не упала, и опять виной всему была каменная ограда, впритык к которой я стояла. Чужие руки схватили крепче.

— Давайте отойдем, от греха подальше… — в приятном хриплом голосе слышалась легкая насмешка.

Я автоматически подчинилась, рассматривая знакомого незнакомца. Это был тот самый парень, который вчера подал мне крем от загара. Что он тут делает в такую рань? Мысли вихрем пронеслись в голове, и я легонько отстранилась, так как он почему-то не опустил руки, продолжая придерживать.

— С-спасибо. — Промямлив, отметила с удивлением, что его совершенно не смущает такое маленькое расстояние между нами и дрожащими руками полезла за новой сигаретой, так как предыдущую успела попросту уронить. Сделала полшага в сторону: — Вы знаете русский?

— Да.

Он помог прикурить и продолжал рассматривать меня с каким-то странным интересом. Так как мне было неудобно выдыхать дым ему в лицо, сделала еще шаг от него. Мужчина нахмурился:

— Я все-таки вас испугал. Прошу прощение.

— Ничего страшного…

— И все же мне неприятно. Я обязательно придумаю что-нибудь, что бы не оставлять о себе дурное впечатление.

— Не берите дурного в голову, я уже взрослая девочка. Переживу.

— Не хотите даже дать шанс?

Я уставилась на него, не моргая, а он вынул из брюк пачку сигарет и тоже закурил. Молчание затянулось. И вот объясните, почему мне было так неловко и почему руки задрожали снова?! Странно все! Странный мужчина, странная ситуация, странный разговор! А транс, в который я впала, просто встретившись с ним взглядом — это вообще, уму непостижимо!


Глава 2


Мужчина сузил глаза в усмешке, словно чувствуя мою внутреннюю борьбу:

— Вы впервые в Гоа?

— Да.

— И как? Нравится?

— Очень.

— Вы дрожите. Холодно?

— Н-нет. — Ответила, смутившись, словно сделала что-то плохое.

— Не бойтесь меня, я не кусаюсь.

— Спасибо. Это очень обнадеживает. — О чем мы говорим, спрашивается?! Какого хека он вообще ко мне подошел?

— А вдруг я голодный вампир и пытаюсь усыпить вашу бдительность? — лукаво улыбнулся.

— Вампиры боятся солнца, насколько я знаю. И к тому же, предупреждаю сразу — меня комары не кусают. Так что имейте в виду, кровь у меня не вкусная. — Попыталась развеселиться в ответ, но его слова заставили вздрогнуть и подавиться дымом.

— Хорошо, учту. Тем более, что рядом с вами даже несытый вампир будет чувствовать совсем другой голод.

Закашлявшись и вытирая выступившие слезы, глянула на него с недоумением и сделала шаг к злополучной оградке, решив, что разговор надо прекращать. Мужчина словно не понял намека, повернулся ко мне:

— Как вас зовут?

— Д-дарья…

— А меня Майкл. — Он протянул мне руку. Это вызвало противоречивые чувства. По правилам, с женщинами так не здороваются, по крайней мере, если она первой не подаст ее для рукопожатия.

— Ну же, рискните.

Делать нечего, дикаркой никогда не была.

— Очень приятно. — Пожала руку в ответ. И тут! Он вдруг поднес ее к губам и поцеловал. Я второй раз за минуту подавилась дымом. Ого! Толи у него воспитание такое, толи он попросту меня клеит.

— Опять я сделал что-то не то?

Выдернув руку, спрятала ее за спину. Джентльмен блина!

— Ничего страшного. — Выдавила из себя, затушив бычок о парапет. — Я лучше пойду… странный какой-то перекур выдался…

— Вы не плаваете? — спросил, не обращая внимания на мои слова.

— Нет.

— Жаль… думал составить вам компанию… — и он, перешагнув через ограждение, пошел к океану, не оглядываясь, на ходу сняв безрукавку.

Я как завороженная смотрела ему в след. Сердце снова гулко застучало. Красивый, загорелый торс с огромной татуировкой медведя на всю левую лопатку, мускулистые руки, узкая талия, бежевые широкие льняные брюки, развевающиеся на ветру… машинально открыла рот. Майкл прошел несколько метров и вдруг обернулся. Щелкнув зубами от неожиданности, быстро развернувшись, пошла прочь.

Кто он? Что ему надо? На русском чешет очень хорошо, хоть и с акцентом. Уф! Ну и приключение! Я чуть ли не бежала к своему номеру, не зная, что и предполагать. Да быть такого не может, что бы вот так, не обращая внимания на мое кольцо, мужчина попытался… хотя, какое «попытался?!», он познакомился и не двузначно дал понять, что я ему нравлюсь! Ну, а как еще можно расценивать слова про голод?!

Приняв душ и переодевшись, провела пару часов на балконе. Прогулок мне больше не хотелось. Когда же пришло время завтракать, я, словно злоумышленник, оглядываясь, вышла из номера. Да что это такое, в конце концов?! Откуда этот страх?! Что бы успокоиться, попыталась сделать пару глубоких вдохов. Не помогло.

Спустившись вниз, увидела Аню. Мы поздоровались, и, обменявшись парой незначительных фраз о том, кто как спал и какая солнечная погода сегодня, направились в ресторан.

Фуршет был хорошим. Набрав всяких вкусностей, нашли свободный столик у окна. Я безуспешно пыталась выбросить из головы то, что произошло со мной на берегу, а потому вела себя рассеянно и разговор поддерживала вяло. Анна сообщила, что поездку в магазины перенесли на послеобеденное время в связи с тем, что после вчерашнего ужина многим дамам нездоровится, а потому план дня немного изменили.

Слово «шоппинг» периодически слышалось то тут, то там и слегка давило на уши. Ненашенское оно какое-то, но без подарков и сувениров остаться не хотелось, поэтому я постаралась загрузить свою голову мыслями о возможных приобретениях, зная вкусы родных.

Аня доела первой:

— Ну, что? Переодеваемся и на пляж?

— Да. Давай. Только судя по всему лучше у бассейна пока поваляемся. Слышишь, как волны шумят?

— Думаешь, штормит?

— Похоже на то.

— Ты доедай, а я схожу, разведаю обстановку. И потом решим.

— Хорошо. — Кивнув ей, чуть не поперхнулась соком. В ресторан вальяжно вошла небезызвестная троица.

Майкл, окинув взглядом помещение, наткнулся на меня глазами и кивнул в знак приветствия. Растерянно моргнув, проделала то же самое и уткнулась в тарелку. Благо, Аня сидела к нему спиной, и не могла видеть, с кем я здороваюсь. Она допила чай, потом отнесла тарелку с остатками еды, и, взяв сумочку, отправилась в сторону моря.

Мой новый знакомый, быстро сориентировавшись, подошел, и, присаживаясь рядом утвердительно спросил:

— Вы не будете против?

Пожав плечами, уставилась на него напряженным взглядом.

— Приятного аппетита.

— Спасибо.

— Еще раз прошу прощение за то, что испугал. — Его глаза изучали меня, сохраняя усмешку.

— Н-ничего страшного. — И с каких это пор я стала заикаться с такой завидной частотой?!

— Можно пригласить вас на обед?

У меня сперло дыхание, а тело словно ударило током.

— Я… не считаю, что вы сделали что-то такое, что … э-э-э… ну в общем это не стоит того…

— И все же подумайте над моим предложением.

— Э… не думаю, что это хорошая идея… поймите правильно, я замужем… и…э-э-э… моему мужу вряд ли понравится…

Он смотрел прямо, не отрываясь, я же не знала на чем сосредоточиться, лишь бы не встречаться с ним взглядом. Дурдом! Веду себя, как первоклассница! С какой радости отвечаю так, словно оправдываюсь?!

— Мужу не обязательно рассказывать, если вы уверены в его непонимании…

Мысленно чертыхнулась и тряхнула головой, стараясь отогнать от себя этот гипноз, под который попала, как только заговорила с ним. Вроде получилось.

— И… мне попросить его просто посидеть в номере, пока мы будем обедать? — спросила резко, так как вместе со смятением пришло раздражение.

— Он может присоединиться.

— Э… да… но…э… не думаю, что он согласится.

— В таком случае мое приглашение остается в силе. — Одарил очередной улыбкой.

— Извините, но я вынуждена отказаться.

— Почему?

С застывшим недоумением уставилась на него. Он что, шутит? Как же я не перевариваю такие вот вопросы, когда есть только один выход — объяснять все в лоб!

— Я люблю и уважаю своего мужа. Для меня это достаточная причина. Надеюсь, вы понимаете меня.

— Да. Но в моем предложении нет ничего предосудительного. И желание иногда сильнее здравого смысла…

У меня от этих слов в который раз перехватило дыхание.

— Желание… общения? — уточнила на всякий случай.

— И это тоже.

Почувствовав, что к щекам приливает кровь, поразилась сама себе: боже, сколько же лет я не краснела?! И вот что ему на это сказать?! Майкл молчал, словно испытывая меня. В итоге, выдержав адскую паузу, глубоко вдохнула и не знаю, с какого рожна выдохнула:

— Ну, если вам просто хочется пообщаться — мы можем сделать это на пляже. — Сказала и укусила себя за язык. Зачем?! Какое «пообщаться»?!

— С удовольствием.

Я не могла больше тренировать свою выдержку, а потому, кивнув на прощание, повесила сумку на плечо, подхватила тарелку со стаканом и ушла. Позавтракала, называется! Знаете, когда-то давно, пришла к простому выводу: нельзя отдавать пульт управления вашими эмоциями никому и никогда. И вот попался человек, который мигом вывел из состояния равновесия. Мракобесие какое-то, прости господи!

Мысли кубарем вертелись в голове. Зачем я его пригласила на пляж? Как он так умудрился вытянуть из меня это? Почему я его боюсь? Что он хочет? Я же ясно дала понять, что никаких встреч, обедов и прочего быть не может!

Переодевшись в купальник и выходя из номера, мне уже настолько надоело собственное камлание, что, не выдержав, ущипнула себя за руку. Да что ж это такое?! Когда прекратится этот мозговой шторм?!

Спускаясь по ступенькам, услышала, как пиликнул телефон, пришла смс-ка от мужа: «Как ты там, мое солнышко? Что сейчас делаешь? Вы уже позавтракали?». По дороге стала набирать ответ, а когда вышла на тропинку, лицом к лицу столкнулась с Аней.

— О, привет! Я нам шезлонги заняла, возле сдвоенной пальмы. Там на полотенце моя сумка лежит.

— Хорошо. А ты куда?

— Очки забыла. Я мигом.

— А что на море?

— Штормит. Может, позже туда переберемся?

— Да, давай так.


Подойдя к бассейну, осмотрелась, поздоровалась с некоторыми дамами из нашего «коллектива» выдав милую улыбку и присев на лежак закурила. Умственная активность не прекращалась. Не могу сказать, что по жизни я была обделена мужским вниманием, но и популярностью сверх меры тоже не пользовалась. Все было как у всех, не без страстей и бурных романов, но и не бросался на меня каждый встречный. И тут на тебе. Приехали. Такой открытый подкат.

Не скрою, жизнь последние годы напоминала фруктовый кефир, вроде и хорошо все, а то ли чего-то не хватает, то ли наоборот, лишнее. Любовь-морковь с мужем трансформировалась в партнерско-дружеские отношения. Заботы о сыне, быт, работа — напрочь вытеснили былой любовный пыл.

Как тут устоять, когда на тебя смотрят с откровенным желанием? Этот Майкл был настолько притягателен и хорош, что с ним можно даже и. Но учитывая мои жизненные устои, нужно все-таки приложить усилия к тому, чтобы не.


Увидев Аню, которая шла от корпуса в моем направлении, затушила окурок в пепельнице и стала раскладывать полотенце.

— Ты на пляж не ходила? — спросила она, приложив руку козырьком к бровям глядя в сторону моря.

— Нет. А надо было?

— В принципе, лежаков там хватает, сможем перейти в любой момент.

Мы повалялись какое-то время, после чего моя новая знакомая решила прогуляться. Видимо, желание искупаться в соленой воде было сильнее, чем предполагалось ранее. К нам подошла полька, женщина лет сорока пяти и они вдвоем отправились в сторону залива.

От нечего делать, взяла книжку Ани, полистала ее несколько минут, заглянула в конец. Ну, такое… Лучше б автор, дул в сопилку в каком-нибудь захудалом оркестре, а не занимался графоманией, выносящей мозг. Ну что это за «дютюктивный» роман, с первых страниц которого ясно кто главный злодей? Вздохнула и решила окунуться в бассейне.

Сердце странно замирало. М-да… давно я не испытывала подобные чувства. Майкла нигде не наблюдалось, и было чему удивляться: с одной стороны — испытывала облегчение, а с другой… ну что греха таить? Разочарование. И злилась сама на себя от этого, ведь испытывать подобные чувства не должна! Не имела морального права! И тем тяжелее было отдавать себе отчет в том, что изменить это не в силах.

Поплавав немного в бассейне, подошла к его борту, намереваясь позвать служащего отеля, что бы заказать кокос. С третей попытки привлекла его внимание и попросила, указывая на свой столик:

— Ван коконат плиз. Вон туда. Да. Сэнькью.

Людей в бассейне было немного, трое таких же одиночек, как и я, и компания из шести человек, играющих в волейбол на воде. Наверное, именно из-за них, ничего не заметила. Рядом со мной кто-то резко вынырнул. Отпрянув в сторону, схватилась за сердце. Ну да. Это был Майкл. Сердце сжали тиски.

— Господи! Да что у вас за манера?!

— Oh my God! Я снова умудрился вас испугать! — в голосе слышался смех. Меня это разозлило.

— Да неужели?! А у меня такое ощущение, что вам это доставляет удовольствие!

Парень вытер воду с лица, и, глядя мне в глаза, выдал:

— Поверьте, удовольствие мне доставляют совсем другие вещи…

Я замерла с открытым ртом. Опомнившись, сгребла назад отвисшую челюсть:

— Не сомневаюсь…

— И все же я опять вас испугал. Может, вы дадите мне шанс загладить вину? — разговаривая со мной, он все время смотрел прямо в глаза, от чего стало не по себе.

— Мне кажется, что мы уже обсудили это. Не стоит утруждаться. Да и в обед я буду занята.

— Ну, тогда может, ужин?

Меня окатила волна паники. Да что ж ему все неймется?!

— Вам совсем не с кем поужинать?

Он посмотрел на меня с насмешкой и ничего не ответил.

— Извините, но нет. Я не хочу слухов и пересудов за спиной. — А что еще можно было сказать?


Глава 3


Развернувшись, пошла к выходу из бассейна. Ох, как мне было дурно. Поднимаясь по ступенькам, кожей чувствовала его взгляд и комплексовала страшно. Зачем ему это все? Во мне боролось два чувства. Первое — это неприязнь, так как, выйдя замуж, и имея прекрасного мужа, любые посягательства из вне, у меня вызывали раздражение и злость. Второе — странный симбиоз из какого-то внутреннего возбуждения, и, конечно же, лести.

Мне льстило его внимание. И я не могла понять, чем же он такой особенный, что вдруг заставил меня это чувствовать? Никто! Никто за шесть лет брака не смог вывести меня из состояния равновесия! Вернее мог, но не в сторону заинтересованности, а разве что в сторону неприятия.

Я подошла к лежаку, и, взяв полотенце, стала вытираться. Мельком взглянув в сторону Майкла, заметила, что он поплыл кролем в другой конец бассейна. Так. Надо с этим что-то решать. Улеглась на шезлонг и положила шляпу на глаза. Скорее бы Егор вернулся! Через несколько минут услышала Анин голос:

— Даш!

— А?

— У тебя тут все нормально? Я за телефоном пришла.

Приподнявшись, посмотрела на нее.

— Француженка с немкой приглашают пулю расписать. Ты как? — и она махнула рукой в сторону пляжа.

Мы с Аней между собой называли других не по именам, а по стране, откуда те приехали, так как запомнить всех было сложно. Я в растерянности села на лежаке. Идти туда, что бы просто поглазеть не хотелось, а оставаться тут — выше моих сил.

В этот момент к шезлонгу, что стоял от меня с другой стороны, подошел Майкл и стал расстилать полотенце. Он жестом позвал служащего, и, когда тот подошел, стал делать заказ. Во мне вдруг вспыхнула злость. В конце концов, я не ребенок, а взрослая тетка! Чего боюсь?!

— Ань, я не играю в карты.

— Что? Совсем?

— Совсем.

— Хм… — Она немного помолчала, потом добавила: — Так, может, туда переберемся? Там зонтики есть… — предложила как-то неуверенно. Проследив за ее взглядом, поняла, что вторую чашу весов ее сомнений вдруг резко перевесили девяносто килограмм мужской харизмы. Хотя нет, ошиблась. Уже двести семьдесят, как минимум. Двое парней подошли к Майклу, и, переговорив о чем-то, стали переставлять шезлонги, подтягивая их ближе.

У меня непроизвольно вырвался нервный смешок. Да это просто праздник какой-то!

— Я не против. Можем перейти.

— Хотя… здесь мы у самого бассейна…

— Ну, решай. Мне без разницы. — Подергивая ногой, ответила напряженно.

— Ладно. Я быстренько. — Анна, судя по всему, уже не хотела никуда идти. — Ты тут скучать одна не будешь?

— Не переживай. Скучать, как я мыслю, не придется. Можно почитать? — кивнула на книгу.

— Конечно, бери. — Она протянула ее мне и взяла из своей сумки крем от загара. — Ты намазалась уже?

— Ой, нет, из головы вылетело… — «Блин, ну почему я раньше не подумала? Теперь придется делать это под неусыпным контролем Майкла!» — поморщившись от собственных мыслей, раскрыла книжку и еще раз пробежала глазами аннотацию.

— Мажься бегом, а то не успеешь заметить, как сгоришь.

Дальше было десятиминутное представление с втиранием крема. Аня, имея по моим меркам идеальную фигуру, и совершенно не подходящую фамилию Круглова, старалась изо всех сил, и ее труды не остались незамеченными. Мужчины обменялись между собой взглядами, а я с тоской понаблюдала за ней несколько минут, думая о лишних своих килограммах и достав сигарету закурила.

— А ты чего?

— Сейчас. Докурю и намажусь.

— Ладно. Отдыхай, я ненадолго.

— Удачи! — сказала ей вслед, глядя, как один из мужчин поднялся и тоже отправился к морю. В этот момент подошел служащий отеля с подносом на руках. Он принес мне кокос, после чего начал выставлять заказ Майкла на столик, который стоял между нашими лежаками.

— Вы не против?

— Нет. Располагайтесь. — Затушив недокуренную сигарету, выпила немного кокосового молока и приняла горизонтальное положение, накрыв лицо шляпой.

Мысли с маниакальным упорством поворачивались в сторону Майкла. Я была полна к нему недоверия, и в то же время магнитило такой тягой, что невозможно описать словами весь внутренний раздрай. Может лучше в номер уйти? Что за ерунда! Припереться на другой конец континента и сидеть в отеле?!

— А вы в карты вообще не играете? — подал голос парень.

— Вообще. — Ответила из-под шляпы.

— И никогда не играли?

Я помолчала, обдумывая свой ответ.

— Играла. Но больше не играю.

— Почему? Вы не азартны?

— Просто не играю и все.

Минутное молчание и последовал вопрос далеко не скромного характера:

— Вам моя компания больше по душе, чем та, куда приглашали?

Не выдержав, сняла шляпу с лица и повернулась:

— Нет. Я просто не играю в карты. На то есть причина. И дело не в азарте.

— А в чем тогда? — он отпил из стакана пару глотков, изучая при этом меня взглядом.

— Да какая вам разница? В обещании. Понятно? В обещании, которое я когда-то очень давно дала. — Стиснув зубы, потянулась за книгой, намереваясь больше не обращать внимания на слишком любопытного и не в меру разговорчивого соседа.

— Обещание ведь можно забрать назад.

Сделала глубокий вдох и с шумом выдохнула:

— Извините. Я не хочу это обсуждать. — Демонстративно перевернула страницу, давая понять, что разговор окончен.

— Сгореть не боитесь?

После этого случилось нечто непредвиденное. Я услышала какой-то звук, а еще через секунду Майкл лежал на мне. Между нашими шезлонгами, прямо на столик с бутылками и кокосами с пальмы упал листик… метров пять в длину. Он был полусухой, и, судя по всему, очередным порывом ветра его попросту оторвало от ствола. Все, что было на столе, разлетелось в разные стороны. Пальмовый лист упал как бы по диагонали, более крупной частью в сторону, а веером на нас. Сухие острые листочки зацепили мою руку, при этом весь удар пришелся на спину парня.

— О, боже! — возглас вырвался сам собой.

Майкл приподнялся надо мной, стряхивая ветку размером с шезлонг в сторону. Его друг подскочил тут же к нам и оттянул ее, помогая.

— Oh my God! You are alive?

— Yes. Everything is fine. — Коротко ответил и посмотрел на меня: — Как ты?

К нам было приковано внимание всех. Трое служащих с разных сторон заспешили в нашу сторону.

— Oh my God! I can't believe it!

Я попыталась вдохнуть:

— Господи! Это что… было?!

— Пальма. Ветка упала, вернее лист. — Он продолжал, грубо говоря, лежать на мне, лишь немного приподнявшись. Его лицо было слишком близко, дыхание щекотало губы. Нервно сглотнув, выдавила из себя:

— Может, вы слезете с меня..? — наши глаза встретились и я собрала все силы, что бы выдержать его взгляд. Майкл улыбнулся:

— Ах, да… — одним движением встал и поманил пальцем служащего.

Я еще раз сглотнула и села, круглыми глазами глядя вокруг. Прибежал кто-то из начальства. Стал тараторить на английском. В общем-то, переводчик тут мне не был нужен. Извинялся, расшаркивался, уверял в чем-то… я не особо вслушивалась, так как все равно слов не понимала, а смысл и так был ясен.

В каждом отеле есть специальный человек, который следит за пальмами. В его обязанности входит срезать кокосовые орехи и ветки, что бы они, не свалились кому-нибудь из отдыхающих на голову. Я не раз наблюдала за его работой. Но, как говорится в поговорке, один раз в год и палка стреляет.

Майкл повернулся к начальнику. Говорил спокойно, но видимо что-то такое, что заставляло персонал нервничать еще больше. В течение пяти минут все было убрано, нам принесли новые напитки, притом в большем количестве, чем было до этого. Очевидно, отель проставлялся за неувязку. Я села, набросив на плечи полотенце и дождалась, пока страсти улягутся и на нас перестанут пялиться. Майкл молча протянул мне бокал.

— Что это?

— Мартини.

— А покрепче ничего нет?

— Есть, конечно. Что хочешь? — он как-то незаметно перешел на «ты».

— Не знаю… джин с тоником… и желательно, что бы джина было больше, чем тоника.

Майкл поднял руку вверх и тут же один из служащих поспешил к нам.

Через две минуты нам принесли бутылку джина и две тоника. Мой новый знакомый смешал напитки в высоком стакане. Я наблюдала за его действиями молча. Подняв свой бокал, улыбнулся:

— За везение!

— И за вас. Основной удар пришелся на вас. Спасибо. Я теперь вроде как должница…

Мы выпили. Майкл внимательно наблюдал за мной.

— Не могу не воспользоваться таким моментом. Мое предложение на счет ужина еще в силе.

Перестав моргать, уставилась на него. Давно меня так не загоняли в угол!

— И еще одна просьба. Давай будем на «ты».

Я полезла в сумку за сигаретами, пытаясь хоть как-то оттянуть момент своего ответа. Нашла пачку, краем глаза отметив, что Майкл достал зажигалку, тем не менее, достала свою, и, посмотрев на него, показательно прикурила, не давая возможности поухаживать. Уголки его губ дрогнули в усмешке.

— М-да. Деваться некуда. Хорошо. Я пообедаю с вами. Только вот на «ты» переходить, наверное, не стоит.

— Почему?

— Мы с вами едва знакомы.

— Ничто не мешает узнать друг друга лучше…

Мне хотелось запустить в него стакан. Тем не менее, сдержала себя, и, глотнув еще джина, ответила:

— Смотря как понимать ваши слова.

— Ничего предосудительного. — Он поднял руки вверх, ладонями ко мне. — Пока, по крайней мере.

Я вспыхнула:

— Странная манера у вас выражать свои мысли.

Он посмотрел на меня с интересом.

— Да?

— Да.

— И все же давай на «ты».


Глава 4


Я промолчала. Затянулась сигаретой и спросила, надеясь сменить тему:

— Как спина?

— Нормально. Кстати, надо все же кремом намазаться. Солнце в этой широте не ласковое. — И он протянул мне свой флакон. Отрицательно покачав головой, и, потушив окурок, достала свой тюбик. Майкл закурил и стал следить за каждым моим движением из-под полуопущенных век. Терпела нескромный надзор долго, но все же не выдержала:

— Буду очень признательная, если вы…

— Ты. — Поправил меня он.

— Если вы не будете наблюдать за мной.

Усмехнувшись, лениво отвел взгляд, и, взяв свой бокал, отпил пару глотков, а когда я почти закончила, вдруг принеслось:

— Может помочь?

С наигранным непониманием подняла брови вверх и уставилась на него:

— Помочь?

— Ну…

— Спасибо. Не надо. — Улеглась на шезлонг, и, одев солнцезащитные очки, закрыла глаза.

— По поводу ужина. Когда?

— Сегодня, разумеется. И не ужина, а обеда. — Я произнесла это так, что бы было понятно, что хочу быстрее от него отделаться.

— Я имел в виду время.

— Мне, в общем-то, без разницы.

— Ну, если обед… — он посмотрел на часы. — Сейчас начало одиннадцатого…

— Я в «три» уезжаю.

— Времени совсем мало. — Пробормотал он себе под нос, но я услышала. — Хорошо. Давай тогда в двенадцать.

— Договорились.

Некоторое время между нами длилось молчание. Я обдумывала, стоит ли говорить об этом мужу, да и вообще кому-либо. Наверное, нет. И с тем же, промолчав, правда рано или поздно может раскрыться. Значит, лучше все рассказать. Но как объяснить?! Пошла с неизвестным мужиком на свидание (а иначе это назвать нельзя) из-за того, что меня чуть не пришибла ветка? Тьфу ты — лист! Если так расточать благодарности — помыться некогда будет! И что за ерунда нездоровая творится? Пальмы в Гоа решили меня добить? То кокос упал рядом, то теперь вот это…

Вернулась Аня, мило болтая с приятелем/другом/знакомым — нужное подчеркнуть, Майкла. Выглядела она довольной, поэтому, расспрашивать ее об игре я не стала.

— На кого тут пальма свалилась? — Спросила с любопытством.

Быстро, однако, вести долетели, но, делать нечего, приподняла очки и ответила:

— Если бы пальма, то думаю, мой труп уже бы ехал в местный морг. Листик упал на… нас. Меня закрыл вот этот молодой человек. — Не поворачиваясь, махнула рукой в сторону.

— Ты что? Серьезно?! — то, что это произошло со мной, по-видимому, стало для нее новостью.

Мужчины в этот момент заговорили на английском между собой, наверняка обсуждая ту же тему.

Анна уставилась на Майкла, потом перевела взгляд на своего знакомого, прислушиваясь к их разговору.

— Ого! — она бросила взгляд на столик.

— Это отель проставился. — Посчитала нужным объяснить, хоть и не должна была.

— Больно?

— Мне нет. Ему — не знаю.

Аня бросила на меня удивленный взгляд, но настроения объяснять ей свое пренебрежение не было, а потому сделала вид, что читаю.

Дальнейший отдых прошел мирно и гладко. Мы еще несколько раз окунулись в бассейне, поплавали, позагорали, немного пообщались с Майклом и его друзьями — Кайлом и Эриком, к большой радости Кругловой, так как она выказывала явный интерес.

Я же старалась не отсвечивать: говорила мало и вообще вела себя тихо, надеясь, что Майкл переключит на нее свое внимание, но, к сожалению, так и не поняла, произошло это или нет, так как он общался с ней тоже довольно легко и непринужденно. Плюс ко всему в разговоре стали участвовать его друзья.

Эрик поглядывал в сторону Анны и немного разговаривал на ломанном русском. Учитывая, что она тоже в небольшой степени могла изъясниться на английском — разговор у них был довольно оживленный. Мне оставалось лишь слушать и жалеть о том, что мое место оказалось между ними.


Вернувшись в номер, сразу направилась в душ. Стоя под струей воды, долго думала о предстоящем обеде. «Нет. Говорить я никому ничего не стану. Пообедаю дважды. Главное, что бы меня никто не увидел вдвоем с Майклом». Ох, если бы я тогда знала, что это решение будет мне дорого стоить!

Выйдя из душа и переодевшись, стала сушить волосы, то и дело, включая и выключая фен, так как меня начинало колотить от непонятного всепоглощающего страха. Он волнами накатывал и заставлял дрожать руки.

Потом еще долго бесцельно бродила из угла в угол, чувствуя угрызения совести и мандраж от прилива адреналина в кровь. Напряжение накрывало, и я то и дело вытирала об себя взмокшие ладони. Промаялась вот так какое-то время, не зная, что мне делать, и чем ближе стрелка часов подбиралась к назначенному времени, тем больше нервничала.

Было без пяти двенадцать, когда я вдруг подумала о том, что место встречи никто не оговаривал, а значит, у меня есть шанс сказать, что мы попросту не увидели друг друга. Мозг с радостью ухватился за эту, пусть и хлипкую, идею. Просто выйду в два часа и отправлюсь в ресторан обедать со «своими»! Все элементарно, Ватсон! Мысль, что избежав обеда, сама же могу нарваться на ужин, отогнала в сторону. Глупо, конечно, но паника не лучший советчик.

Достав новую пачку сигарет, собиралась выйти на балкон, что бы покурить, но поразмыслив, передумала. Нечего светиться. Чего доброго этот Майкл еще под окнами станет караулить. Не успела развить этот тезис, как в номер постучали.

Что-то тяжелое и невидимое обрушилось на меня. Стало дурно до тошноты. В животе появилась неприятная боль. На негнущихся ногах прошла в коридор и открыла. Зачем?! Я не понимала, что и почему делаю. С другой стороны, какой резон играть в кошки-мышки? Поди, не дети уже.

Майкл смотрел на меня с легкой улыбкой на лице, не проронив ни слова. Просто молча давил железным взглядом, не смотря на то, что сделал шаг назад, как бы принуждая выйти. Взяв сумку, бросила в нее сигареты, и, выдохнув, переступила порог.

Меня трясло. А самым неприятным открытием для себя самой оказалось то, что мое состояние было продиктовано не тем, что я поступаю неправильно и некрасиво по отношению к мужу, а из-за бушующего внутри дофамина, о котором уже успела позабыть за годы супружества. Майкл сделал шаг навстречу:

— Предлагаю воспользоваться менее официальным выходом.

Я лишь удивленно на него посмотрела, но говорить ничего не стала. Да. Мне было на руку не светиться особо в компании неизвестного мужчины, но почему он это предложил? Очередной вопрос без ответа. Ох, как же много их!

Мы спустились через запасную лестницу и прошли к выходу. Не сдержав порыва, посмотрела по сторонам. Возле ресепшна было пусто. Майкл словно почуял мое состояние — приобнял за плечи, и, подталкивая вперед, наклонившись, выдохнул в мое ухо:

— Не переживай, ничего плохого…

От этих слов мне еще больше стало не по себе. У выхода стояло такси. Усаживаясь, спросила как можно спокойнее:

— Куда мы едем?

— В ресторан.

Очень милый и содержательный ответ, не правда ли? В какой-то момент мне даже подумалось о том, что мой новый знакомый попросту наслаждается этой ситуацией. Ему, судя по всему, нравится, когда кому-то страшно. И проделывает этот фокус со мной регулярно.

— Это километров десять от отеля. — Внес он «ясность».

«Что я здесь делаю?! Я вообще в своем уме?! Блин, ну зачем я согласилась, на этот чертов обед?! Сидела бы сейчас спокойно у бассейна, обгорела бы на солнце, сожрала ананас, запивая кокосовым молоком как все нормальные люди! Все по порядку, по плану, по расписанию — так нет же! Ну что за натура?! Боже, во что я вляпалась?!»

Майкл, после того как мы сели в машину, несколько минут просто смотрел в окно и не обращал на меня внимание. Потом повернулся, глядя как-то странно, словно оценивая. Из-за этого непонятная волна холода окатила меня с ног до головы. Руки взмокли и прилипли к сумке. Мне реально в тот момент уже было плохо, сказывалось перенапряжение.

— Не надо так нервничать. Я не причиню тебе вреда.

Поморщившись, отвернулась к окну.

Потом он что-то сказал шоферу, тот ему ответил. Я, непонимающе переводила взгляд с одного на другого. Мне было неуютно и страшно, плюс какой-то нездоровый интерес к этому человеку и желание узнать, чем все закончится, накручивали пружину нервозности. Все это вызывало такой внутренний шторм, что к горлу подкатывала дурнота.


Ресторан был небольшой, с летней террасой, увитой плющом в центре которой шумел фонтан — эдакий оазис, скрывающий посетителей от чужих глаз, именно то, что мне и было нужно. Ведь даже не смотря на расстояние, я чувствовала себя преступницей. «Надо было рассказать все Егору! По крайней мере, мне сейчас не было бы так гадко на душе».

Майкл обратился на английском языке к официанту, который появился рядом, стоило только войти, после чего тот сделал приглашающий жест и пошел впереди.

Мой спутник продолжал что-то выяснять, а я, ничего не понимая из их разговора, осмотрелась. Довольно красиво и уютно.

— Пусто у них сегодня… — сказала усаживаясь.

Майкл, после того как помог мне, сел напротив и спросил:

— Что будешь пить?

— Воду.

— А есть?

— Салат какой-нибудь. Попросите, пожалуйста, чтобы не перчили. Совсем не перчили.

— Давай я закажу на свое усмотрение, а ты выберешь то, что больше понравится. Хорошо?

— Да. Спасибо.

Сделав заказ, мы молча уставились друг на друга. Я старалась дышать ровно и не нервничать, правда, удавалось это с трудом. Тяжело выносить, когда человек постоянно старается заглянуть тебе в глаза. В какой-то момент не выдержала:

— Вы…

— Ты. — Перебил он, поправляя меня.

— Ты… кто?

— Человек. — Улыбнулся, дернув бровью.

— Угу. Замечательно. Прям полегчало, а то мало ли. Ты откуда?

— USA, New York.

— Американец, значит. А откуда так хорошо знаешь русский?

— Мой отец — русский по национальности.

— А-а-а… ну тогда понятно.

К нам подошел официант с подносом. Поставил на стол напитки. Майкл подождал, пока тот уйдет и наклонился вперед:

— Дария, мне нужно знать… — судя по всему, ему было сложно выговаривать мое имя, а потому он коверкал его на свой лад.

Несмотря на жару, кожа покрылась мурашками, и я непроизвольно откинулась назад. Какая-то несформировавшаяся смутная мысль мелькнула в голове и исчезла, так как следующие его слова заставили сосредоточиться.

— Почему ты так напряжена?

Вот что можно было ответить? Какой из тысячи пунктов назвать? Тут бы самой в себе разобраться! Не то, что кому-то объяснить! Что я тут делаю?! Это неправильно, не хорошо, не… не… не… И я с тоской осмотрелась. В этот момент Майкл положил свою руку на мою.

— Не бойся меня.


Глава 5


— С какой стати? — красноречиво посмотрев, освободилась и достала сигареты.

— Я не прав?

— Скажем так… мне дискомфортно.

— Тебе здесь не нравится? Мы можем уйти.

— Нет. Дело не в этом. Ресторан хорош.

Он мягким жестом отвел мою руку с зажигалкой, помог прикурить и закурил сам.

— А в чем тогда?

— Мне неуютно. Долго объяснять. Да и не хочу.

— Из-за меня?

— Отчасти да. У тебя довольно странная привычка — постоянно смотреть прямо в глаза. Это неприятно.

— Это все, что тебя смущает?

— Нет, не все. Но давай не будем обсуждать эту тему. Говорю же: объяснять долго, да и, боюсь, не поймешь.

— Дария, ты приняла решение. Зачем теперь нервничать?

— Решение?

Он криво улыбнулся и что-то заставило меня присмотреться к нему получше. Неясная мысль искоркой снова мелькнула где-то на задворках души и тут же погасла. Майкл сверлил взглядом тяжело и ласково одновременно. Так обычно смотрят на маленьких детей, которые сделали или сказали глупость.

— Почему ты сейчас здесь?

— Что значит: почему?

— Когда наберешься смелости, и ответишь себе на этот вопрос — все станет на свои места. Попробуй.

— Обязательно. Давайте… давай лучше о другом поговорим. Майкл, а что тебе от меня надо?

— Вопрос на засыпку. Что надо мужчине от женщины?

— Ого! Лихо. А мое обручальное кольцо не мешает? — и я, сжав руку в кулак, выставила безымянный палец. Жест получился двузначным. Майкл, тем не менее, усмехнулся.

— Нет. И тебе тоже не помешает.

— Если я плохо объяснила свои моральные принципы или дала повод…

— Дария, есть вещи, которые происходят помимо нашей воли. Они просто случаются. И притом идут вразрез с нашими жизненными убеждениями.

— Ничего не поняла.

— Ответь мне: почему ты сейчас здесь?

Стиснув зубы, попыталась усмирить вспышку раздражения. Проницательный мужчина — где это такое видано?! И спрашивает, словно бьет прицельно в самое незащищенное место — туда, куда страшно самой посмотреть. Рассказал бы мне кто-нибудь, как я, взрослая мадам вообще впухла в эту историю!

— Не знаю. — Ответила раздраженно.

— Знаешь. — Он сделал глоток рома, который заказал себе, и, повернувшись к официанту за стойкой бара, попросил: — Another glass of rum, please. — Снова повернулся ко мне: — Смотреть правде в глаза иногда страшно, да? Нам бы чуть больше времени, но, к сожалению, его у нас нет.

— Чего нет? — переспросила изумленно.

— Времени.

— На что?

— На осмысливание. Периодически в жизни надо нарушать собственные правила, поверь мне.

«Что за околесицу он сейчас несет и не роняет, а?» — хотела, уж было спросить, но отвлек работник ресторана. Нам принесли ром, и мой спутник подвинул ко мне бокал.

— Давай же, избавься от своего беспокойства. Так тебе будет легче смириться с тем, что сейчас происходит.

— Думаешь? — Я потушила сигарету, и, хмыкнув, отпила два хороших глотка. По телу разлилось тепло. — Боюсь, что не смогу разделить с тобой подобный «порыв»…

— Сможешь. — Он сказал это так, что я замерла.

— Звучит как угроза.

— Нет. Констатация. — Ответил без тени улыбки, заставив сжаться.

— И часто у вас… у тебя такое случается?

— Что именно?

— Ну… приезжаешь куда-то и вдруг понимаешь: здесь, сейчас, она.

— Нет. Второй раз.

Я уставилась на него, не зная, что сказать на такую откровенность, но долго выдержать зрительную дуэль не смогла. Довольно странно услышать подобные слова, от малознакомого человека, не находите?

— Дурдом какой-то! Очень занимательная беседа у нас получается. Любишь моральный экстрим? — сделала еще глоток рома.

— Экстрим в той или иной степени любят все.

— Не надо обобщать. Далеко не все.

— Я думаю иначе.

— Твое право. Только есть аксиомы, которые я не стану нарушать. И обсуждать их сейчас мы не будем.

— А разве уже не нарушила?

Слова, как пощечина — в лицо словно плеснули кипятком. Злость появилась молниеносно. «Ах, ты ж, яхонтовый мой, будешь теперь тыкать меня в эту зловонную кучу все время?!»

— Каждый имеет право на ошибку. Я не исключение. И пора ее исправить. — Допив ром, встала и взяла сумку. Майкл, следил за мной с неприятной усмешкой на лице. Кисло улыбнувшись в ответ, пожелала на прощание: — Хорошего вам отдыха. Не беспокойте меня, пожалуйста, больше своим вниманием.

— Ты же уже не ребенок, а так и не научилась бороть свои страхи.

— Что значит: не научилась? — задержалась на мгновение. — Вы совершенно меня не знаете. Не надо вешать на окружающих ярлыки.

— Мы не закончили.

— Прошу прощения, аппетит пропал. Наслаждайтесь обедом без меня. — Сказала елейным голосом, и, развернувшись, чуть не сбила с ног официанта, который принес заказ.

— Отложим наш разговор на ужин?

— Нет. Отложим наш разговор навсегда.

— Дария, вернись, пожалуйста. — Попросил так, что у меня чуть кровь не свернулась от испуга. — Смотри. Если останешься, у тебя есть хоть какой-то шанс выкрутиться, а если попробуешь сбежать, я догоню. И тогда такой возможности уже не будет.

— Что?! — сердце шорхнулось внутри, со всей дури ускоряя темп.

Майкл кивнул на стул:

— Присядь. Все самое интересное впереди, поверь мне. — Добродушный тон вместо успокоения только в десятикратном размере увеличивал зарождавшийся ужас и удерживал от необдуманного поступка.

Инстинкт самосохранения подсказал, что лучше сделать так, как он просит. На ватных ногах вернулась и села, внимательно изучая его. Было в нем что-то такое… неуловимое, что ли. Нечто притягивающее как магнит и устрашающее одновременно. Словно перед прыжком с высоты. Ассоциация возникла сама собой, и я поежилась. Очень похожее чувство испытывала много лет назад, когда повстречался на моем пути человек-страсть по имени Тимур.

Это были одни из самых болезненных отношений в моей жизни, после чего в любовь на таких оборотах наигралась раз и навсегда. Я ее и до этого ставила на одну доску с бубонной чумой, но остановить проснувшийся вулкан не смогла бы при всем желании. Годами потом восстанавливалась, так до конца и не переболев. Неужели опять?! Разве так бывает?

Какое-то время мы молча изучали друг друга. Потом Майкл кивнул на тарелку:

— Может, попробуешь свой салат?

— Спасибо, не хочу. — Кушать мне действительно не хотелось. Чувства с такой силой бушевали внутри, что одна мысль о еде становилась противна, а потому, отодвинув тарелку, достала новую сигарету.

— Ты давно куришь?

— Очень.

У Майкла зазвонил телефон, но он, мельком взглянув на экран, отклонил вызов.

— Так что вам от меня надо?

— Опять «вы»?

— Мы с вами детей не крестили и на брудершафт не пили. — Увидев, как изменился его взгляд, тяжело вздохнула, прикрыв глаза. — Ладно. Будем на «ты».

Майкл повернулся к официанту и подозвал его кивком головы.

— Another rum, please.

— Не надо! Блин… — да уж, пора на языке узел завязывать. — Я не буду пить с в… тобой на брудершафт!

— Не волнуйся. Все будет, но не сейчас. — Он покачал головой. — Давай обедать. — И словно ни в чем не бывало, принялся за еду.

Оторопело глядя на него, мне даже курить перехотелось.

— Поужинаешь сегодня со мной?

Округлив глаза, уставилась на него, приоткрыв рот от аху… простите, испытывая когнитивный диссонанс. Он что, шутит? Похоже на то. Губы изогнулись в усмешке.

— Дико извиняюсь, но боюсь, вечер у меня занят.

— Я так не думаю. — Кривая ухмылка в ответ.

— Думай что хочешь.

— Неужели так неприятна моя компания?

— Неужели тебе так приятна моя?

— Да.

— Чем? Майкл, давай не будем питать твои иллюзии. Наше общение закончится поеданием этого обеда и не более того, а потому, ты зря тратишь время.

Он снисходительно улыбнулся, взглядом указал мне на тарелку и продолжил свою трапезу. Взяв вилку, покрутила ее в руке и отложила. Кусок не лез в горло, а вот у американца, судя по всему, аппетит был отменный. Он умудрялся кушать и следить за моими движениями одновременно. Выдержка у человека — мама не горюй!

Ел при этом красиво, если это слово можно применить к умению кушать. Я бы сказала, что не просто ел, а наслаждался. В какой-то момент вдруг поняла, что наблюдаю за ним с некой долей восхищения. Аристократ. Просто до корней волос. Голубая кровь.

Мысли ни с того ни с сего метнулись в сторону: «Чем еще он может вот так же наслаждаться? Медленно. Методично. Господи, можно только себе представить, что у него за сексуальная жизнь». И в этот момент он поднял на меня глаза. Ах ты ж! Меня подбросило точно так же, как тогда у бассейна.

Судорожно сделав большой глоток воды, и, откинувшись на спинку стула, стала смотреть в сторону, сложив руки на груди.


Глава 6


Нереальность происходящего заставляла мозги работать на всю мощность. Мысли перескакивали с темы на тему, словно блохи по шелудивому псу: «А что, если отбросить эмоции и посмотреть на все со стороны? Откуда у этого хомосапиенса с открыточной внешностью вдруг такой интерес ко мне? Ладно, я не уродина, но и не Анджелина Джоли!»

И тут внезапно осенила догадка: «Или передо мной пикапер, или это спор. Я участвую в дурном мужском споре! Ну а чем еще можно объяснить такое поведение? Майкл, вероятно, заключил пари с одним из своих друзей. Интересно, с которым из них? С Эриком, скорее всего. Не зря тот вокруг Ани круги наяривал. Кто первый затащит в свою койку барышню? Для пикапера он слишком… красив. Любая девушка с удовольствием почешет его эго, стоит ему только пальцем поманить».

От этих мыслей стало настолько горько, что даже страх улетучился. Потянувшись, взяла ром и сделала глоток: «Ну, что ж. Теперь главное, что бы об этом обеде Егор узнал от меня. Как только вернется — все ему расскажу. Да. Реакцию не хочу даже представлять, но это единственно верное решение в данной ситуации. Сама вступила, сама теперь и буду оттираться».

Майкл проследил за моими телодвижениями и спросил:

— О чем думаешь?

— О том, что, кажется, я все поняла. — Скривившись, посмотрела на него с тоской. — Только боюсь, тебя ждет разочарование. Ты проиграешь.

— Ты о чем?

— Это не важно. Я сказала только то, что сказала.

— Говоришь загадками. — Наконец-то дождалась момента, когда он перестал улыбаться и посмотрел серьезно и с интересом.

— А ты нет? Да, по сути, какая разница? Хочешь моей компании — пожалуйста, раз я уже тут. И, да. Про ужин со мной — забудь.

— Я все же думаю, что к концу нашего обеда ты изменишь решение.

— Твое право. Думай. — Придвинула к себе тарелку и принялась за салат.

— Какие поразительные перемены в течение пары минут… — он взял стакан с соком, и сделал большой глоток, наблюдая за мной.

Не обращая внимания, стала кушать, чувствуя, как горечь смешалась с желанием либо отомстить, либо утереть нос. Кто предупрежден — тот вооружен! Мы еще посмотрим, кто кого.

Некоторое время между нами длилось молчание.

— Расскажи о себе. — Попросил Майкл, наверное, решив не морочить себе голову моими перепадами настроения.

— Да собственно нечего рассказывать. Я из Украины. Слышал о такой стране? Замужем. Есть ребенок. Теперь твоя очередь.

— Ты действительно хочешь знать или из вежливости?

— Тебе честно ответить или соврать?

Он вдруг рассмеялся, немного закинув голову, сверкнув унитазно-белыми зубами. Глядя на него, неясная тревога внезапно заскребла коготками.

— Будешь десерт? — поинтересовался, все еще улыбаясь.

— Нет, спасибо.

— Неужели не хочешь? Я люблю, когда сладко… а ты?

Покраснев (опять, блин!), коротко ответила:

— Когда слишком сладко — нет.

— Может… стоит попробовать?

— Не думаю.

— Боишься?

— Чего? — я состроила изумленное лицо. Наш двузначный разговор стал втягивать.

— Ты практически не ела. Десерт будет волшебным. Обещаю. Разреши мне тебя удивить.

«Ха! Куда уж больше? Да я только и делаю, что изумляюсь всему происходящему, начиная с шести утра!»

— Уверен, что смогу доставить тебе удовольствие… — Увидев мои круглые глаза, добавил: — Своим выбором.

«Ах, что б тебя лихорадило и передергивало, как меня сейчас!»

— Валяй. Удивляй.

Майкл, подозвав официанта, сделал заказ, а я закурила. Казалось, он пытался вывести меня из состояния равновесия, в котором я пребывала последние минут пятнадцать — смотрел смеющимися глазами и не сводил взгляда. От этого мне стало душно. Есть такое наблюдение: когда мужчина пристально смотрит на женщину, она через определенное время непроизвольно начинает касаться волос, поправлять прическу. Так вот что бы этого не сделать, я переплела пальцы и держалась изо всех сил, зло дунув вверх на челку.

— Дария, а ты веришь в судьбу?

— Я верю в то, что судьба зависит от нас самих. От принятых нами решений, в частности.

— А в чудеса?

— Нет. Чудес не бывает, а вот фигня со мной случается регулярно.

— Хочешь покуражиться? Ну, давай, пока у тебя есть такая возможность. — Улыбка в момент изменилась, стала ироничной.

— Майкл, я, если еще помнишь, не напрашивалась на этот обед. И ни на что не претендую.

— В этом нет надобности. Знаешь, как сказал Ницше: «Двух вещей хочет настоящий мужчина: опасности и игры».

— «И потому он ищет женщину, как самую опасную игрушку». — Закончила цитату, изумляясь все больше и больше. Значит, моя догадка верна. Я — один из предметов спора. Интересно, как нас с Кругловой распределяли? Бросили монету? Скрипнув зубами, спросила: — А мнение женщины при этом не учитывается?

Майкл облизал нижнюю губу:

— Обязательно… учитывается. Дария, а кто ты по гороскопу?

— Овен.

— Первый знак огня?

— Да. И, как учат с детства: с огнем лучше не играть.

— Я приручу тебя. Дай время. Моя стихия — воздух, и, думаю, у нас получится что-то очень зажигательное…

В этот момент принесли десерт — креманки с очень знакомыми белыми шариками, украшенные стружкой шоколада и мятой.

— У нас ничего не получится. Напоминаю — я замужем. — И снова показав полу-приличный жест с выпячиванием безымянного пальца, взяла ложку. — Это что? Мороженное?

— Нет. Попробуй. — Никак не отреагировав на мой посыл, стал внимательно наблюдать за реакцией.

Такое я ела впервые в жизни. Это было нечто! Врать о том, что не понравилось, было бы ребячеством. Описать вкус могу с трудом: нечто вроде фруктово-молочного мороженного, но в тысячу раз вкуснее. Что б вы не сомневались — в раю Иаков с Иоанном, наверняка, каждый день такое наворачивают.

— Что это? Как называется?

— Парфе из черимойи. — Оба слова, которые он произнес, услышала впервые, но чтобы они не означали, сути это не меняло. Майкл продолжал меня разглядывать, а в глазах сверкали чертики. Ну, просто затягивающий омут, а не глаза!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Скрывать не стану. Ничего более восхитительного, я, кажется, до сегодняшнего дня не пробовала.

— Рад, что тебе понравилось. Только поверь мне, есть вещи куда восхитительнее и вкуснее…

Застыв с ложкой во рту, покосилась на недопитую воду в стакане, борясь с желанием плеснуть в него. Майкл усмехнулся, словно прочитав мои мысли и задал вопрос, после которого я закашлялась.

— Хочешь, я организую нам такое на завтрак?

Порция «небесной манны» вначале зашла не в то горло, а потом решила проинспектировать носоглотку и выбраться через нос. Закрывшись салфеткой, откашлялась, как смогла, махая руками, чтобы подхватившийся американец не стучал по спине. Вот честно, если бы он спросил, какую позу в сексе предпочитаю, отреагировала бы гораздо спокойнее.

— Н-не надо! — выпила воды и еще покашляла, вытирая заодно и глаза.

— Нет? А что бы ты хотела?

— Боюсь, что на ближайшие дни мне хватит сладкого. Спасибо. Мне пора. — Допив воду, намеревалась встать.

— Да. Уже время. Давай выпьем за исполнение всех сокровенных желаний. — Майкл взял свой бокал и потянулся ко мне. «М-да… с такими тостами я скоро пустырником чокаться начну» — мелькнуло в голове.

— Угу. И я даже загадаю сейчас. — Сделав глоток, вскинула брови. — Ты еще здесь?

Мой спутник рассмеялся:

— Настоящий овен. Будешь бодаться до конца? — он поднялся, и, помогая мне встать, понизил тон: — Спасибо, что согласилась пообедать со мной, Дария. — Хотел взять за руку, но я лишь отрицательно покачала головой и пошла вперед, чувствуя тяжелый взгляд в спину.

Доехали в такси в полном молчании, а по возвращению в отель, Майкл протянул руку и показательно ждал до тех пор, пока я не подала свою в ответ. Не разрывая зрительного контакта — нарочито медленно поцеловал, вынудив тем самым нервно оглядеться вокруг. Он это заметил, и на лице появилась снисходительная усмешка. Скорчив приторную рожу, поблагодарила:

— Спасибо за обед. Все было очень вкусно. А наше общение — это вообще нечто не забываемое. Я обязательно расскажу мужу о парфе из черимойи и о том, какой своеобразный вы собеседник.

— Опять на «вы»? Думаешь, таким образом, сможешь удержать дистанцию?

— Да. Так будет правильнее.

— Предлагаю пари. Еще до полуночи ты станешь называть меня на «ты». Сама.

Почувствовав, что опять начинаю краснеть, сдержала порыв злости и желание влепить в ответ пощечину, чтобы убрать веселость и самодовольство, которые просто искрились из глаз. Резко выдернув руку, вместо этого сказала:

— Майкл, вам бы сказки писать да людям рассказывать. Подумайте в эту сторону. Такой талант на выдумки пропадает.

— Я обязательно расскажу тебе одну. Потом. Сразу после того, как ты перестанешь мне выкать.

— Нет такой силы, которая заставит меня это сделать. — Процедила в ответ. Его напор уже порядком раздражал.

— Спорим?

— Спорим! — резко ударила по протянутой ладони, крепко сжав, и чуть не укусила себя за язык второй раз за день. Ну, напуркуа спрашивается, я это сделала?! Что бы теперь бегать от него оставшееся время?!

Он тут же спросил:

— На что?

— Вы оставите меня в покое. Я польщена вашим вниманием, но понимание семьи и обязательств у меня несколько отличаются от ваших.

— Неужели проявление внимания и симпатии могут настолько тяготить?

— Могут. По крайней мере, прошу избавить меня от двузначных разговоров и давления с вашей стороны. Если я один раз ответила «нет», это означает «нет». — Попыталась освободить руку, но не смогла, он удерживал. — Сразу предупреждаю — ваше желание должно быть в пределах разумного и не противоречить общепринятым правилам поведения.

— Мое желание — поцелуй. Не сильно противоречит?

— Что?!

— Ну, если ты так уверена, что выиграешь — чего боишься?

Я поджала губы. Умеет он загонять в угол. За время нашего общения это уже, по-моему, второй раз. Лихо, ничего не скажешь.

— Хорошо. Я поцелую тебя… потом… если ты захочешь. — Процитировала цитату из комедии «Здравствуйте, я ваша тетя!». Майкл опять расхохотался. Громко, весело, заразительно, запрокинув голову, обнажая ровные неестественно белые зубы.

— Калягин в миниатюре, just super. Ну вот — ты уже и назвала меня на «ты».

— Это была фраза из фильма, а потому не считается. — Ага, значит, репертуар киношедевров времен СССР он знает. Интересно.

Американец сощурил глаза:

— Okay. Я не буду цепляться к мелочам. Предлагаю нам встретиться за ужином. Я постараюсь удивить десертом не меньше прошлого. — Глаза цвета стали выжидающе уставились на меня.

— Спасибо, но не стоит. Я и так запомню этот обед надолго…

— В семь я буду ждать тебя у круглого фонтана.

— Не думаю…

— До встречи, Дария.

В очередной раз, вырвав руку из его хватки и покачав головой, развернувшись, пошла прочь.


Возле входа в ресторан я увидела Аню.

— Ты где запропастилась?

— Ой… Уснула.

— Стучала к тебе, стучала…

— Я сплю как сурок, ничего не слышу. — Растерянно улыбаясь, осмотрелась по сторонам. Врать убедительно и не краснея, научилась давно.

— А с телефоном что?

— Выключила… у меня голова разболелась, пришлось выпить таблетку. Отключилась — сама не знаю как.

Круглова, судя по всему легко поверила, и не стала развивать эту тему. Она, чуть помявшись, призналась:

— Я уже пообедала. Пойду к морю, прогуляюсь. Полчаса до автобуса еще есть. Рекомендую попробовать куриное мясо в белом соусе. — Заговорщицким шепотом сообщила чуть наклонившись.

— Ух ты! Пойду искать. — Улыбнувшись, бодрым шагом отправилась в сторону входа в ресторан. Не рассказывать же ей, что кушать совершенно не хочу. А сидя за столиком, увидела через окно, как она встретилась с Эриком у парапета. «Блин! Блин! Блин! Надо бы ей как-то намекнуть. Только вот как?!» Проследив за ними взглядом, наткнулась на разговаривающего по телефону Майкла. Есть перехотелось окончательно.


Глава 7


То, что внимание американца ко мне продиктовано явно не вспыхнувшей внезапно страстью, не вызывало сомнений. Да, он пер, словно танк и это не могло не завораживать в определенном смысле этого слова. Кому из женщин будет неприятно ощущать желание от красивого мужчины? А ну, где лес рук поднятых вверх? Только вот мотивы были не ясны. Пари между мужчинами — самый логичный ответ, который неприятной иглой колол сознание, постоянно напрашивался, стоило только подумать об этом.

Кроме всего прочего, теперь еще и удивляла его убежденность, что я стану называть его на «ты». И при том сама! Ха! Да сейчас! Это не я ли уже разогналась — бегу вся такая, юбка в стороны, и волосы назад?!

Или это был его очередной намек, что секса с ним мне не избежать? Бгагага! Какая самоуверенность!

Надо ли объяснять, что всю поездку по магазинам, я провела словно во сне? Тщетно старалась сосредоточиться, поддерживать разговор, не думать о Майкле и о том, почему согласилась на обед, о разговоре с ним, о его чуть ли не откровенном мужском притязании, и про мои жалкие попытки остановить его. Я не могла объяснить сама себе, почему никому ничего не сказала! Мысли упорно возвращались к американцу. Чувства захлестывали и не отпускали, словно ими руководил кто-то другой.

Вернувшись в отель с кучей покупок, отправилась в душ, где пробыла так долго, что кожа на пальцах стала напоминать маленькие мордочки шарпеев. Мозговой аларм не сбавлял обороты. Изрядно устав, но так ничего нового и не придумав, решила, что будет лучше не шататься по территории отеля после ужина, а еще лучше — отказаться от него вообще. Уж слишком спокойным выглядел Майкл, предлагая спор. Внутреннее чутье никогда не подводило, а потому, как говорится: лучше перебдеть, чем недобдеть. Ничего. Стройнее стану.

В шесть вечера в дверь раздался стук. Сердце дернулось от испуга. «Даже если сейчас кто-то заорет «Пожар!» — ни за что не открою!» — застыла на месте, словно истукан. И тут! Зазвонил телефон. Ну, где мои мозги, а?! Великая конспираторша! О том, что надо его отключить — даже не подумала…

Делать нечего. Взглянув на экран, от души отлегло — это была Аня. Да и, собственно, а кто же еще это мог быть?! Мы обменялись номерами для того, что бы в случае необходимости таким образом давать понять, что ищем друг друга. И опять раздался стук.

— Даш! Ты тут? Даш!

— Иду-иду! — сбрасывая входящий, поспешила к двери.

Соврав ей, что была в туалете, а потому сразу не услышала, засобиралась на ужин, размышляя с тем же, что заставило ее прийти. Направляясь в сторону ресторана и проходя мимо бассейна, я мельком взглянула в сторону шезлонгов. Сердце екнуло. Майкл сидел там и смотрел в нашу сторону.

— Идем, пройдемся. — Вдруг предложила Аня. — Время еще есть… — и мы повернули в сторону побережья.

— Ты на представление пойдешь?

— Какое представление?

— Не знаю точно, какой-то местный фольклор после ужина.

— Нет. Я не любитель такого. — Ответила чистую правду, да и задерживаться в свете событий нигде не собиралась.

— А на дискотеку?

— Куда? — выдохнула изумленно.

— Здесь есть своя дискотека, ты не знала?

— Ань, а что Денис скажет, если узнает?

— Даш, ну я же просто повеселиться. Что сидеть в номере и киснуть или идти на маскарад аборигенов и служить кормом для комаров? А так — посидим, выпьем, потанцуем. Это же ни к чему не обязывает.

Не выдержав, хохотнула, ярко нарисовав картинку в голове благодаря ее описанию:

— Извини, но нет. Помимо того, что моему Егору это вряд ли понравится, еще и чувствую себя неважно. Постараюсь уснуть пораньше.

Вот только не спрашивайте меня о странном перекосе в моей голове по поводу принятия решений в тот день. Сама понимала, что действую абсурдно. В ресторан, значит, смогла сходить с чужим мужиком, а на дискотеку со знакомой — заартачилась. Все, что могу сказать в собственное оправдание — это то, что мозги мои переставали работать нормально, стоило только Майклу появиться рядом.

— Опять голова?

— Да. Я вообще жару тяжело переношу.

— Покажи мне того, кто ее легко переносит? — хмыкнула Круглова в ответ.


На пляже к нам подошел местный торговец с ракушками. Аня стала выбирать, а я отошла в сторону — ближе к воде. Дул приятный морской ветер. Глядя на волны, старалась не думать. Вообще не думать ни о чем. Все угрызения совести решила отодвинуть подальше, чтобы не отравлять ими отдых. По большому счету далеко не все живут с такими высокими планками морали. Для кого-то мои внутренние мытарства яйца выеденного не стоят. Ну, сходила в кафе/ресторан, ну поболтала, ну выслушала — и что? Разве это измена? Можете удивляться, сколько хотите, для меня — да.

Когда-то, много лет назад я установила столь высокую планку благодаря нечестности Влада, своей первой обманутой любви, и жила с ней все время, не задумываясь о том, что критерии предательства в личных отношениях довела до абсурда. И вот пришел момент, когда вдруг собственные аксиомы заставляли не по-детски напрягаться.

Мои размышления прервал звонок телефона. Немало удивившись, стала рыться в сумке, мысленно чертыхаясь, так как перед отлетом всех предупредила, что роуминг, очень дорого, все дела…

Достав мобилку, посмотрела на незнакомый номер и ответила:

— Да. Алло.

— Дария…

— Откуда у вас мой номер?

— Это важно сейчас?

— Не знаю.

— Хочу напомнить, что после ужина я буду ждать тебя возле фонтана.

— Зачем?

Майкл не ответил и отключился.

— Мне… не очень по душе… — сказала в гудки, а услышав отбой, почувствовала, как все внутри сжалось.

Я понимала, что он не отступится, и мы еще встретимся и поговорим, но не ожидала ультиматума. Видать ставки высоки. И опять эта нервная дрожь в руках! За последний день они у меня тряслись, пожалуй, больше чем когда либо!

Возвращаясь с Аней с пляжа, не смогла себя удержать и посмотрела в сторону бассейна. Майкла там не было. Облегченно выдохнув, отправилась на ужин.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Есть мне не хотелось. Мысли плясали мамбу и не давали сосредоточиться: «Разве так бывает? Я же не героиня сериала или любовного романа с пометкой «18+»! А ощущение такое, что кто-то сверху решил позабавиться за мой счет. В обыденной жизни так никто не домогается, а если и попадется кто сильно настырный, слово «нет» понимают все. И вот как относиться к человеку, который не воспринимает отказ?»

До телефонного звонка внимание Майкла мне льстило и, чего уж правду скрывать, где-то в душе заводило. А после — стало пугать и напрягать. Я очень не люблю ультиматумы. Вообще не люблю. От слова «абсолютно».

Аня заметила, что со мной что-то не так.

— Ты чего такая? Устала?

— Да. И голова начинает болеть…

— У-у-у… — протянула она, — плохо.

— Ничего, выпью анальгин на ночь.

— Смотри, если попустит, можем погулять. Не обязательно на дискотеку идти. Просто, по территории. — Уточнила она на всякий случай, и вдруг коротко улыбнулась, глядя мне за спину. Оглянувшись, я увидела Эрика. Как ни странно, он был один. Это радовало и настораживало одновременно. Уж лучше, что бы и Майкл был вместе с ним, тогда мне не пришлось бы переживать по поводу того как дойти к собственному номеру не шарахаясь от любой тени.

— Я так понимаю, Эрик тоже на дискотеку собирается?

— Вроде как…

— Аня. Колись. Вы конкретно договорились или нет?

— Конкретно нет… он просто спросил, буду ли я на дискотеке… — призналась она.

— Дениса не боишься? Ведь настучат наши девы, как пить дать.

— Ой, да кто из них туда пойдет? — вырвалось у нее, но совесть все же сработала, так как стала смотреть в тарелку и покраснела.

— Ань, я не полиция нравов. Поступай, как считаешь нужным, но предчувствие у меня не хорошее. Что-то не так в этой троице, только вот что именно, объяснить не могу. — Проигнорировав удивленный взгляд, продолжила ковырять еду.

Как оказалось, невнятные танцы автохтонного населения в колоритных нарядах было запланировано не после, а во время ужина. Кто так у них придумал — без понятия, но аппетит пропал вовсе. Для начала, я считаю некультурным кушать во время выступления кого бы то ни было, да и особой любовью к подобному творчеству не страдаю, но встать и молча уйти тоже не могла.

Отодвинув тарелку, пришлось насиловать себя, глядя на «Балаган Лимитед» местного разлива. Благо, наличие ребенка научило абстрагироваться от внешних шумов, а потому разнокалиберные по важности мысли тут же заполонили все пространство.

К чему же я пришла? Ничего нового не придумалось. Быть пешкой в чужой игре я не собиралась. Кругловой объяснять что-либо не имело смысла. Во-первых, пришлось бы рассказать о том, что сегодня обедала в ресторане с Майклом и признать, что соврала ей, когда рассказывала про крепкий сон, а во-вторых, как обосновать свои догадки о возможном пари между этими муда… мужчинами? Доказательств никаких нет. Только предположения.

«Итого: со мной победа Майклу не светит, в этом я уверена, а на счет Ани — у нее своя голова на плечах. Егору же, как только вернется, все расскажу. Не в красках, понятное дело, но основное».

После завершения национальной свистопляски, я решительно встала, намереваясь отправиться в номер, да так и застыла. Сердце сжалось до боли. Справа, метрах в двадцати стоял Майкл, прислонившись боком к стене, и смотрел на меня. Без улыбки. «Ага. Значит так, да? Несмотря на свое приглашение в приказном порядке, все же соображалка работает, а потому решил перестраховаться?»

— Ань, ты еще прогуляться хочешь? — переведя взгляд на Круглову, спросила, понимая, что это, пожалуй, лучшее решение в данной ситуации. — Я не против.

— Да? — удивленно и с тем же обрадованно отреагировала она.

В данном случае наши интересы совпали. Ее можно было понять: среди всей компании по возрасту мы практически совпадали, плюс разговаривать могли свободно, с остальными же приходилось изъясняться на ломанном английском в лучшем случае. С кем еще коротать время? А для меня это был реальный шанс отделаться от возможных приставаний американца.

Надо было видеть его взгляд, когда мы, проходя мимо, поздоровались:

— Hi Michael!

— Добрый вечер, Майкл. До свидания, Майкл. — Выдав приторно-неискреннюю улыбку, не останавливаясь, направилась вслед за спутницей.

Переговариваясь о пустяках, мы пошли по дорожке к океану, а там, сняв обувь, какое-то время гуляли по берегу.

Эрика я увидела первой. Судя по его виду, он нас искал, а увидев — расслабился. Улыбаясь, подошел и на ломанном русском спросил:

— Добрый вьечер. Можно вам компания? Э-э-э… я тут? — он сделал неопределенный жест рукой.

— Добрый. Конечно, можно.

В дальнейшем разговоре я практически не участвовала. Понять о чем они говорят, и без переводчика было не сложно. Когда стало темнеть, Эрик предложил съездить куда-нибудь. Например, на другую дискотеку, которая гораздо лучше той, что будет здесь. Ну, кто бы сомневался! Я лишь усмехнулась. Наивность — сестра глупости.

— Спасибо, но я пойду уже. Хорошего вам вечера. — Приняв решение, расплылась в лучезарной улыбке, игнорируя умоляющий взгляд Ани. Эрик стал уговаривать, периодически сбиваясь и переходя на английский. Аня тоже вставила свою лепту:

— Ну чего ты? Что интересного в номере сидеть?

— Ань, извини, но чувствую я себя не очень. — Чем больше меня уговаривали, тем больше была убеждена в верности своего выбора. После чего попрощавшись, пошла к корпусу, стараясь не оглядываться по сторонам. Уж как-то слишком все гладко прошло. И, если бы я не увидела после ужина Майкла и не помнила его взгляд, то можно было бы расслабиться, но что-то не давало мне это сделать. Сердце гулко застучало. «М-да… тахикардия — вечный спутник этого отпуска. Не надо было выходить из номера!» — чертыхнувшись, ускорила шаг.

Подойдя к корпусу, часть тревог ушла — у входа было пусто. Оставалось дело за малым — точно так же беспрепятственно попасть в номер и услышать долгожданный защитный щелчок замка на двери. И вы знаете, поднявшись на второй этаж, уж было уверовала в удачу. Но нет. Она не собиралась помогать мне в тот день.


Майкл сидел в холле этажа, откинув голову назад, глядя в потолок. Перед ним на журнальном столике стояла бутылка виски и стакан. «Не, ну вот какого буя, а?! Почему к нему не доходит, что не обломится ничего на этой грядке?! Ведь вроде ясно все сказала, через рот!»

— Я почему-то и не сомневался, что тебя стоит подождать здесь… — сказал он, глядя в потолок. Потом лениво повернул голову. — Нагулялась?

Что-то в происходящем было «не так», но страх настолько сильно ударил по нервам, что вначале я не сообразила что.

— Нам надо поговорить.

— Нам не о чем с вами разговаривать. — Сглотнув ответила, и, не сбавляя темп, направилась дальше в сторону своих апартаментов.

— Даш, а тебя не мучает жажда? Меня мучает… уже много лет как.

И вот тут я застыла. Сердце перестало стучать. Медленно развернулась. Майкл смотрел прямо на меня. Эти слова мог произнести один-единственный человек в мире. Вернее не мог, потому, что он был мертв. И да. В тот момент осознала, что изменилось — акцент исчез.

Сделав шаг в его сторону, оступилась, хватаясь за стену. Меня словно ударили палкой с обратной стороны колен.

— Вы… ты кто..? — мурашки в одну секунду покрыли с головы до пят. Неверными движениями приблизилась, заглядывая в лицо. — Кто ты такой, а?


Глава 8


Он молчал, скользнув по мне тяжелым взглядом, кивнул на кресло перед собой.

— Ты присядь.

Его предложение было очень дельным на тот момент, потому как ноги отказывали. Дрожащей рукой, нащупав сидение, примостилась на край. Всматриваясь, пыталась осознать то, что отказывался понимать мозг.

— Правильно тебя Влад называл. Четко. И очень по делу. Вот увидел — и не смог пройти мимо.

После его слов мысли бросились врассыпную в поисках ответа. Минута. Две. Три. Ноль. Все двери закрыты наглухо. Понять, кто сидит передо мной не смогла.

— Не узнала? — он иронично улыбнулся, и, взяв стакан, сделал глоток виски. — Я и не удивлен, если честно.

— Кто ты? Откуда знаешь..? — выдохнула, все еще приходя в себя от шока.

— Подумай. Мы познакомились в девяносто третьем.

— Где?

— Неужели даже догадки никакой? — его левая щека чуть дернулась.

Чтобы быть честной до конца, должна признать, что разрозненная мысль витала где-то глубоко в подсознании, но сформировываться в четкий вывод, по-видимому, не собиралась. Выждав пару минут, Майкл снизошел:

— Вот как у тебя так получается? Всегда смотришь мимо, словно аутист. Его поставь перед слоном, а он будет смотреть и не видеть. Миша я. Брат Влада.

— Ы-ы-ы… — замычав что-то из алфавита, постаралась собрать себя в кучу. Миша? Смутный образ долговязого паренька всплыл из недр памяти. Господи! Действительно — он. Изменился, конечно, до чертиков за столько лет, но вглядываясь в черты лица, сомнений не оставалось.

— «Чивас» будешь?

— Буду. — Сделав пару основательных глотков, спросила: — Ты каким ветром тут? И зачем все это шапито?

— На тебя захотел посмотреть.

— Че?!

Вместо ответа он провел во рту языком по передним зубам и вздохнул, недовольно дернув головой.

— А ты как… здесь? И… с каких пор ты… Майкл?

— Это скорее для удобства общения. По паспорту ничего не изменилось — Михаил Николаевич.

— Но… как..?

— После того что случилось, решил что в селе делать нечего.

Пытаясь понять смысл сказанного в соотношении с судьбой его старшего брата, что-то не складывалось в голове. Если кто читает по диагонали, напомню — Влада убили как раз потому, что он вырвался в город, тем самым изменив свою жизнь и укоротив ее при этом лет на шестьдесят.

— Интересная логика. — Не смогла сдержаться, дернув бровью.

Миша посмотрел пристально:

— Надо было кончить как Юрка?

— В смысле… кончить?

— Ты не в курсе? — видя мое недоумение, огорошил: — В девяносто девятом пырнул ножом по пьяни собутыльника. Насмерть. Сейчас сидит.

— Э-э-э… — непроизвольно почесала шею. Какие, к черту, бразильские сериалы?! Тут вон под носом, казалось бы — обычная семья из поселка, где на данный момент заканчивается цивилизация и начинается искривление пространства, а сюжет, пожалуй, покруче будет!

— Родители ваши… как?

— Отец умер два года назад. Мама бабушку досматривает. Ты вообще ничего не знаешь? Приезжаешь же каждый год на поминальные дни.

— Да как-то связи растерялись за эти годы… мама иногда рассказывает новости, но редко. На гробки, да, приезжаем. У нас из родни там уже никого не осталось, так что и переночевать негде. Пару часов — и назад. Погоди. А ты откуда знаешь?

Майкл (или как его называть?!) хмыкнул, пододвигая ко мне стакан:

— Был пару раз. Видел тебя. С брательником твоим болтал.

«Видел, значит. Интересно, а где мои глаза были? И почему Рома ничего не сказал?»

В этот момент на этаж поднялась пара отдыхающих. Проходя мимо нас нам пожелали «гуд найт».

— Thank you and good night to you too. — Откликнулся Михаил и повернулся ко мне: — Идем отсюда.

— Куда?

— Найдем более укромное место. Или тебе нравится этот проходной двор?

— Ну, идем. — Зачем согласилась, не спрашивайте. Наверное, от потрясения мозги съехали набекрень, не иначе. Выйдя вслед за ним из здания, глянула по сторонам. — Вон там я видела пару лавочек и беседку…

— Что, больше не боишься, если нас вместе увидят? — выдав сотую по счету за тот день кривую ухмылку, спросил и кивнул головой в сторону: — Идем.

Подавив вспышку стеснения, вначале молча пошла рядом, а когда поняла, что мы двигаемся в сторону вилл, притормозила.

— Миш, а мы куда?

— Ко мне.

— А-а-а… э-э-э… кгхм… как-то это не очень…

— Даша, я не маньяк, успокойся. Сидеть у всех на виду, действительно, не очень хорошая идея. Да и комары тут просто жесть.

Если по поводу комаров мне было все равно, то с первым доводом спорить не пришлось, так как таблички с надписью: «Вы не подумайте ничего дурного, мы с этим парнем давно знакомы» у меня с собой не было, а потому, хоть сама идея и была, на мой взгляд, за гранью приличия, возражать я не стала. Картина, конечно, со стороны была еще та: идет пара в сторону одиночных домиков с бутылкой наперевес…

Попав внутрь вип-апартаментов, сдержалась, чтобы не раскрыть рот, разглядывая окружающую роскошь, так как постеснялась показывать, что впервые вижу подобный шик. Вместо этого, после его приглашения, прошла в нечто вроде гостиной и присела на кресло:

— Располагайся. Что будешь пить? Продолжим «Чивас» или тебе более дамское что-то заказать?

— Мне все равно.

— У меня еще есть джин и местный ром.

— Да хоть воду. Миш, а ты каким чудом тут оказался?

Отвечать он не поспешил. Поставил на стол стаканы, потом пару бутылок, налил, уселся напротив и потянулся вперед:

— За встречу?

— Да. Давай за встречу.

Выпив, мы замолчали, рассматривая друг друга, словно только встретились. Через какое-то время я все же решилась опять:

— Ты объяснишь?

— На случайностях держится мир, Даша. Сисадмин на вашей фирме — мой друг.

— Сережа Лемех..?

— Да. В институте на одном потоке учились. Я с месяц назад был в Украине, заехал за ним, после работы. Мы иногда встречаемся… бухаем. — Майкл опять пригубил свой стакан.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И?

— Тебя увидел. Даже не поверил вначале. Потом его расспросил.

— Почему же тогда не подошел?

В ответ скривился и выдал усталым тоном:

— Ты была на расстоянии метра, Даш, только, как всегда, посмотрела сквозь меня и ушла.

— Месяц назад, говоришь..? — попыталась вспомнить, но не смогла. Вот это дела! Потерев лоб в недоумении, изобразила на лице мину раскаяния.

— Не смущайся, я уже понял, что для того, что бы ты сконцентрировалась на мне — надо раздеться.

— Что?!

Майкл рассмеялся, глядя на мое замешательство.

— По крайней мере, возле бассейна и утром на пляже ты уже смотрела не стеклянными глазами.

Почувствовав, что начинаю краснеть, закрыла лицо руками. Да уж, по ходу только Войтовичи имеют способность смущать меня до румянца на щеках. В них это природой что ли заложено?!

— Все нормально, не тушуйся. Главное, что, наконец, рассмотрела. — Продолжая улыбаться, он цокнул своим стаканом по моему. — Выпей. Стесняться будешь потом.

— В смысле? — брови непроизвольно поползли вверх.

Он не ответил, улыбка медленно сошла с лица, а мне от этого стало не по себе. Не девочка уже. Мужской посыл чувствовался на расстоянии, электризуя пространство и растягивая время.

— А тебе… так важно было, что бы я… увидела тебя..? Столько лет прошло… — уже понимая, что кто-то прилетел в Гоа отрабатывать незакрытый гештальт, удивилась тому, как он смог при этом вытянуть и мои эмоции из запечатанных глубин. Химия между нами ощущалась такая, что отрицать было бы смешно.

— Какая разница сколько прошло времени? Забыть человека навсегда можно даже не вставая с постели и не надевая трусов. А можно помнить всю жизнь, просто увидев однажды в толпе.

От его прямоты меня даже чуть качнуло в сторону.

— Какого лешего ты изводил меня сегодня весь день? — лучший способ защиты, правильно, нападение. — Хотел отыграться?

— Нет, Даша. Хочу я совершенно другого. — Он отставил стакан и показательно посмотрел на часы. Встряхнул рукой и перевел на меня взгляд: — Ты спор наш помнишь?

— Миш, ты в своем уме? Тебе сколько лет? — вот не знаю почему, воспринимала его как младшего.

— А это тут причем?

— При том, что приставать к взрослым теткам, мягко говоря, не комильфо.

Майкл хохотнул и резко наклонился вперед, упираясь локтями в столешницу.

— Ты что ли в маму решила поиграть? Не выйдет, находчивая моя. Такие фокусы будешь проворачивать со своими подчиненными на работе.

Сглотнув от неожиданности и подавив вспышку чего-то среднего между злостью и обидой на жесткие слова в свой адрес, тем не менее, ответила:

— Извини, я не знала, что возраст это такая больная тема для тебя.

— Не больная Даш. Просто не пытайся сейчас из ничего выстроить стену. Основная причина для тебя ведь не в этом, правда?

— Зачем спрашиваешь, если и так знаешь?

— Что бы убедиться. И да. Я старше тебя на четыре года, так что ищи другой повод.

Это было действительно так, ведь когда мы с Владом познакомились, Миша служил в армии.

— Миш, а скажи мне. Только правду, пожалуйста. Для чего ты тут?

— По работе… и тебя увидеть хотел.

От души отлегло. Если бы он сказал, что исключительно из-за меня, я бы или посчитала его психически нездоровым, или лжецом, что не лучше.

— А откуда узнал, где именно я буду? В каком отеле? — спрашивала и сама уже знала ответ. Для человека, разбирающегося в компьютерах, наверняка не составило труда забраться в мой ПК и узнать все необходимое. Егор высылал мне на почту план мероприятия со всеми данными, плюс, как любой нормальный человек, я просмотрела все отели, достопримечательности и отзывы к ним. И как теперь относиться к Сереге Лемеху после этого?

Майкл отвечать не стал, а взял бутылку и долил нам виски.

— Давай я, наверное, закажу нам что-нибудь? А то так мы ушатаемся раньше времени и не доберемся к самому вкусному. А мы ведь этого не хотим?


Глава 9


— А? — слова застряли на полпути.

— Да, Даша. Я говорю о сексе.

— Миш, прекрати, пожалуйста. То, что ты признался в юношеской увлеченности по отношению ко мне, не изменяет того факта, что я замужем.

— Нет, солнце. Я давно уже вырос из периода под названием «юношеский спермотоксикоз», если ты не заметила. — С этими словами он встал и отошел в угол комнаты, где стоял телефон для внутреннего пользования в отеле. Набрал короткий номер, и, дождавшись ответа, заговорил на английском, а после окончания разговора вернулся и буквально добил: — Если бы ты не согласилась сегодня встретиться со мной, я бы, скорее всего и карты раскрывать не стал.

Мне даже жарко стало от этих слов. То есть своим решением, я собственноручно подписала приговор?

— Для тебя согласие девушки пойти в кафе автоматически означает, что она согласна на большее?

— Нет, конечно. Пытаешься увильнуть? — Он чуть наклонился и накрыл своей ладонью мою руку. — То, что происходит между нами, ведь не только я чувствую, верно?

— Происходить может все, что угодно, но мы люди и отличаемся от зверей, которые руководствуются только инстинктами.

— Чем человек отличается от животного? Тем, что для его существования ему необходимы деньги. А по поводу инстинктов — все точно так же.

— Мне уйти прямо сейчас? — спросила, освобождая руку.

— Еще не поняла, да? Даже если ты сию секунду окажешься на Луне, это тебе уже не поможет. — Майкл, вдруг хохотнул. — Боже! Вот это глаза! Не надо бояться…

— Я смотрю тебе в кайф изводить меня.

Он покрутил стакан пальцами:

— Нет, не совсем. Знаешь, почему я до сих пор не между твоих ног?

— П-почему? — еле прохрипела из-за пересохшего вмиг горла.

— Наслаждаюсь предвкушением. И даю тебе время.

— Время? Для чего?

— Что бы набраться храбрости. Ты мне поцелуй должна.

— Я же не знала, что ты — это ты!

Майкл пригубил виски:

— И что это меняет?

Да уж. Будет мне наука на будущее: больше никогда не заключать пари с незнакомцами!

— Поцелуя в щеку хватит?

— Детский сад, штаны на лямках. Даш, торговаться со мной не самая лучшая идея, поверь мне.

— Хорошо. Не буду. Останусь в должниках.

— Так, да? Только учти, что как нормальный бизнесмен, я посажу тебя на… счетчик.

В этот момент в номер постучали, и мы одновременно поднялись.

— Куда-то собралась? — спросил Майкл точно таким же спокойным и устрашающим тоном, как во время обеда в ресторане. — Не делай глупостей, Даша.

Стоп-кадр. Зрительное противостояние длилось неимоверно долго, высасывая мою стойкость и храбрость по капле ежесекундно. Стук повторился. Заметив еле уловимое движение, Миша покачал головой:

— Послушай меня внимательно. Есть два варианта: через три минуты на этом столе будет или еда или ты. Выбирай.

Почувствовав, как на нервной почве задергалось правое веко, проговорила, еле расклеив губы:

— Не отпустишь?

— Нет. — Короткий ответ, словно удар молотка по гвоздю.

Зуммер моего телефона сообщил о входящем сообщении. Сглотнув, села назад и полезла в сумку. Смс от Егора немного отрезвил: «Привет. Как ты там? Что делаешь?» Набирая ответ, молча следила за передвижением Майкла.

На входе появился служащий отеля с тележкой на колесиках. Не имея сил встретиться с ним взглядом, отошла к прозрачной металлопластиковой двери — выходу на террасу. Выглянув во внутренний двор, увидела, что в этих апартаментах есть небольшой личный бассейн и несколько шезлонгов, так что отдыхающим не было нужды плескаться вместе со всеми. Но да. Интересы Михаила крутились в другом месте, а потому, судя по ненарушенному порядку, воспользоваться всеми благами оплаченного номера он не спешил.

Не знаю почему, но именно тогда вдруг пришло осознание своих ощущений и реакции в целом.

Несмотря на присутствующие общие черты: цвет глаз, прямой тонкий нос, светлые волосы — Миша с Владом не были похожи внешне. Я умудрилась в какой-то плоскости своего разума считать их сходство, и, наверное, именно поэтому интерес проявился на инстинктивном уровне.

И вот что теперь делать с этим? Чаши внутренних весов еще никогда в жизни не раскачивались с такой амплитудой.

Майкл подошел ко мне, став за спиной слишком близко, заставив непроизвольно прижаться к двери. Уперся ладонями в стекло по бокам. Молчание порождало напряжение, которое в свою очередь показывало себя во всей красе, растягивая каждую секунду до предела возможного.

Сжав зубы с такой силой, что между ними чуть не началась диффузия, боялась его прикосновения так, что ноги подкашивались.

Он ткнулся лицом вначале где-то за правым ухом, потом в затылок и выше; глубоко вдохнул.

— Повернись.

— Н-не надо… пожалуйста…

— Повернись.

Я понимала, что если сделаю это — то все. Пропаду. Никто не остановит не только его, но и меня. «Господи! Неужели такое возможно?!» Возбуждение распространялось по телу волной, покалывая в ладони и заставляя дрожать от ожидания. И от чего спрашивается? Я ведь только ощущала его близость и дыхание. Он ко мне даже не прикоснулся толком.

Хочу внести ясность. Я не отношусь к категории женщин, у которых, как пишут в женских романах «отказывает тело», стоит только мужчине появиться рядом. Но с тем же не могу не признать, что непосредственно этот представитель сильного пола влиял на сознание непостижимым одурманивающим образом.

И как бы я не взывала к голосу разума, желание совершить с ним…. э-э-э… древний ритуал, нарушающий заповедь библии под номером семь — присутствовало чуть ли не с момента знакомства. Фантазия, не смотря ни на что, вытесняла чувство моральной ответственности за собственные поступки.

Будь я проще в вопросах верности, думаю, что уже оседлала бы его давно. Сразу после обеда. Но игры с собственной совестью предлагают на выхлопе слишком болезненное послевкусие. Я не умела заключать с собой подобные сделки, а потому приходилось прикладывать немалые усилия для того, чтобы не.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Майкл… Миша… не разрушай мою жизнь…

Он остановился.

— Если я это сделаю… Нельзя, понимаешь? Представь себя на месте Егора… Если бы я изменила не ему, а тебе…

Имя мужа подействовало на обстановку словно нашатырь. Ладони по бокам сжались в кулаки. Борясь с бессознательным желанием развернуться, впиться в губы и остановить эффект от сказанного, заглушив все доводы рассудка — я держалась. Держалась, собирая по крупицам последние атомы сил, повторяя про себя словно заклинание: «Егор, Егор, Егор, Егор!»

Майкл отступил и прохрипел:

— Иди.

Не глядя на него отошла боком, и неверной походкой направилась к выходу, по пути взяв сумку. Вышла. Тихо закрыла за собой дверь. Переставляя ноги, словно колоды, вернулась к себе в номер, и, не снимая одежды, легла на кровать. Пролежала всю ночь, глядя в потолок.

Утром написала смс Ане о том, что плохо себя чувствую, и, отключив телефон, смогла уснуть каким-то тяжелым, жарким, болезненным сном…

Круглова, судя по всему, прониклась, так как не беспокоила меня до самого обеда, а когда пришла узнать как дела, испуганно уставившись, предложила воспользоваться страховкой и вызвать врача.

Превозмогая себя, нашла силы убедить ее в том, что мне уже гораздо лучше и даже, умывшись, отправилась вместе с ней в ресторан. Там, страшась смотреть по сторонам, сама себе напоминала робота запрограммированного на определенные действия, который автоматически выполняет свои функции.

Сбой программы произошел, когда Анна со вздохом сообщила:

— Американцы наши уехали. Теперь даже взгляда не на ком остановить, не то, что пообщаться.

Я, не донеся вилку ко рту, уронила ее вместе с порцией еды себе на юбку. Тело словно окунули в кипяток; в груди образовался такой тугой горький ком, хоть кричи.

Аня, если и удивилась казусу, произошедшему со мной, то вида не подала.

После обеда пришлось переодеться, и мы отправились в назначенное время на аюрведические процедуры. Рекомендую. Усталость после бессонной ночи дала о себе знать еще при массаже, а когда стали лить масло на волосы — отключилась, словно упала в бездну, зато потом чувствовала себя отдохнувшей. Только идти туда надо в хорошем расположении духа, иначе сцепка «отчаяние-аюрведа» останется с вами навсегда.

С тех пор я не переношу запах индийских благовоний и задерживаю дыхание всякий раз, когда прохожу мимо магазинов или отделов с определенной тематикой.

Мне было настолько плохо, что по возвращению мужа не испытала ни грамма угрызений совести или раскаяния, и потом, еще несколько месяцев жила пребывая в прострации. Борьба с собой была очень болезненной и изнуряющей. Апатия сменялась приступами бурной деятельности — не жизнь, а чехарда. Впервые сознательно не поехала после пасхи в село, а когда брат немного спустя позвонил поболтать, сослалась на то, что занята и пообещала перезвонить позже.


Через полгода в жизни произошли кардинальные перемены.

Первое. Я сменила работу, уйдя на более высокую должность, но в меньшую по численности сотрудников фирму, к своей давней знакомой.

Поменяла номер телефона, так как периодические звонки с неизвестных номеров грозили довести до остановки сердца. Номер Миши внесла в черный список еще будучи в Индии. На всякий случай завела новый почтовый ящик на другом ресурсе. Окопалась, одним словом.

Второе. То ли по итогам работы, то ли стараниями Егора, главная контора по производству ереси с ошеломляющими для женских ушей названиями (не подумайте, напоромеры навсегда заняли почетную нишу в моей памяти), предложила ему охватить неохваченное. А именно — основать представительства в Румынии и Молдове.

Обговаривая на семейном совете открывающиеся перспективы бизнеса мужа, мы впервые за шесть лет брака не пришли к консенсусу, а говоря простым языком — поругались.

Все дело в том, что моя новая должность коммерческого директора предполагала командировки, а сыну предстоял первый класс в школе. Егор стал продавливать тему о том, что его заработка уже сейчас хватает с головой, а мне пора бы вспомнить о том, что я мать и подвинуться со своей мнимой карьерой в интересах семьи.

Разумеется, подобный расклад меня не устраивал, а потому стычки между нами продолжались с завидной регулярностью, сильно отравляя жизнь. Не знаю, чем бы все закончилось, если бы не вмешалась мама. Выслушав мои стенания, она волевым решением уволилась с должности консьержа, которым подрабатывала, выйдя на пенсию и поцеловав в щеку, сказала:

— Даньку я беру на себя, а ты не вздумай пороть горячку. Еще неизвестно чем у Егора закончатся его наполеоновские планы. Тебе-то, зачем работу терять?


Не буду скрывать, поначалу было очень непривычно и тяжело не иметь поддерживающего плеча рядом, но это сослужило и добрую службу. Разрываясь между работой, заботами по дому и учебой сына, душевный надрыв стал потихоньку затихать. Мне попросту больше некогда было страдать и изводить себя сомнениями в правильности сделанного выбора.

Егор метался между тремя странами регистрируя юридические лица, нанимая сотрудников, бесконечно консультировался и консультировал по телефону, организовывал поставки, искал клиентов, а я носилась, закрывая тылы, каждый божий день благодаря всевышнего и маму за помощь. Казалось, что этой канители не будет конца, но все изменилось, только не смейтесь — двадцать третьего февраля!


Глава 10


В этот день, усаживаясь на рабочее место и отпивая первые блаженные глотки кофе, чуть не поперхнулась, прочитав верхнее из списка новых писем. Дрожащей рукой набрала внутренний номер директора:

— Львовна, ты уже на месте? — все дело в том, что знакомы мы с ней были уже много лет, а потому общались на «ты» и без лишних прелюдий.

— Да. Что у тебя?

— Сейчас перешлю письмо и бегу к тебе.

Через минуту ворвалась в кабинет, чуть не сбив с ног выходящего маркетолога.

— Катерина! Я их сделала!

— Кого? Погоди. — Она углубилась в чтение и подняла на меня восторженные глаза. — Дашка, да тебе цены нет!

Все дело в том, что я уже несколько месяцев мурыжила одного из производителей стоматологического оборудования на предмет заключения дилерского договора и прямых поставок. У фирмы этой было свое представительство в Украине и меня, мягко говоря, постоянно отсылали туда. Но, как говорится, вода камень точит. В то утро я получила письмо от исполнительного директора Дэвида Патерсена о том, что с нами готовы встретиться и обсудить возможное сотрудничество.

— Если мы заполучим возможность продавать их аппаратуру — считай, что сорвем джек-пот!

— Я в тебя верю! Контракт прислали? Ага, вот вижу. — Екатерина защелкала мышкой. — Перешли нашему Геннадию, пусть оторвет от стула свою юридически подкованную задницу и вычитает его. Ты тоже просмотри. Какие условия они выдвигают?

Согласование договора заняло неделю, после чего Катерина Львовна отбыла с визитом в Копенгаген, где располагался главный офис. Вначале предполагалось, что мы полетим вдвоем, но у меня сильно заболел малой, судя по всему подхватив в школе вирусную инфекцию.

Выслушав по телефону мои печали, директриса в свойственной только ей манере постаралась успокоить и заверила, что сделает все возможное, что бы заполучить подпись генерального директора и подвинуть немного цифру годовых закупок в меньшую сторону.

— Если понадобится, я даже ему отсосу. — В отличие от меня, она выражалась так, как думала, не сильно подбирая слова. Не выдержав, я рассмеялась:

— А если он страшный?

— Глаза закрою и все равно отсосу. Мы должны получить этот контракт и точка!

Забегая наперед скажу, что никаких усилий подобного плана не понадобилось. Генеральный, по словам моей директрисы, оказался приятным импозантным мужчиной, с которым можно иметь дело.

Через пару дней, перед праздничным застольем по поводу международного женского, она сообщила, что повышает мне оклад и дала распоряжение секретарю на заказ билетов для троих сотрудников. Нам предстояло пройти обучение по новому оборудованию и получить соответствующие сертификаты от производителя.

— У них там хоть переводчик есть? — Спросила с надеждой, так как, не смотря на то, что учила английский уже несколько месяцев, общаться на нем толком не могла.

— Сколько раз я тебе говорила, что курсы эти твои до лампочки? — пробурчала Львовна в ответ. — Иди по моей рекомендации к Аде Самойловне на частные уроки.

— Не могу я на дому учиться. Два часа у незнакомого человека — это жесть похуже, чем поход в гости. В гостях хоть кормят, а тут — ни пожрать, ни наоборот…

Екатерина захохотала в ответ так, что испортила макияж, неловко вытерев слезы.

— Есть у них переводчик, не переживай. Обучение на русском будет. Ладно. Идем уже к столу. Все собрались?

Сотрудники накрыли праздничный стол и дважды уже заглядывали в кабинет, намекая, что заждались.


Целый месяц, в отличие от начальника регионального отдела Андрея и менеджера по центральному региону Марины, в компании которых я должна была отправиться в Копенгаген, — пребывала в непонятном напряжении. Предчувствие уже тогда пыталось подать голос, но было успешно затоптано разными заботами.


Всего два с четвертью часа полета, и мы приземлились в международном аэропорту столицы под режущим ухо названием «Каструп», а в час дня уже были у регистрационной стойки отеля. Дания встретила дождем и лучезарной улыбкой представителя фирмы.

После заселения наш переводчик и проводник на время командировки, парень по имени Александр, пригласил всех на первый этаж, где наобедал до отвала. Потом нам дали час свободного времени для душа/переодевания/отдыха и предложили скорректировать планы в связи с плохой погодой.

По предварительному сценарию предполагалась прогулка вдоль каналов к набережной, где находится памятник Русалочки — пожалуй, самая главная достопримечательность города. Но из-за постоянно моросящего дождя Андрею с Мариной предложили экскурсию в замок Розенборг — бывшую резиденцию датских королей. Мне же поступило предложение, которым не пренебрегают.

— Дарья Сергеевна, мистер Кайл Флюнг хочет познакомиться с вами и обсудить какие-то вопросы относительно сотрудничества. Вы не против?

— Нет, конечно. — Смущенно развела руками. Во-первых, такое внимание льстило, а во-вторых, отказывать генеральному директору поставщика было бы глупо.

— Отлично. Пойдемте, я проведу. Здесь всего два квартала. — С этими словами он сделал пригласительный жест в сторону выхода.

Дождь к тому времени прекратился, но хмурая погода не давала впечатляться архитектурой и прочими красотами. В двухэтажном здании нас встретил менеджер по продажам, с которым в дальнейшем мне предстояло общаться, согласовывая заказы и поставки. В отличие от Александра, который был нашим соотечественником, Мартин, судя по всему, являлся ярким представителем Скандинавии. Разговаривал на русском с сильным акцентом; рыжий, с блеклыми глазами и фигурой эдакого кузнеца в костюме, готового если надо и колесо на телеге поменять и подкову в бараний рог оформить.

Задержавшись и поговорив с ним несколько минут, мы в итоге поднялись на второй этаж и прошли по длинному коридору в самый торец здания, где в просторной приемной восседала секретарь. Она отвлеклась от монитора, и, улыбнувшись, встала, прокаркав: «Гуафтн». Сдержав порыв ответить что-то вроде: «Хайль Гитлер!», я подавила усмешку и кивнула в знак приветствия. Женщина взяла у меня пальто и приглашающе показала рукой в сторону двери.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Венис ейс. — Открыла перед нами дверь святая святых, качнув всем торсом при этом, словно задавая направление.

— Спасибо. — Сделав пару шагов внутрь, остановилась как вкопанная. В кабинете сидело трое. Во главе стола — Кайл… как теперь выяснилось — Флюнг. В изумлении брови поползли наверх грозя покинуть пределы лица.

«Генеральный. Директор. Кайл. Флюнг. Генеральный. Директор». Все было верно, только мне и в голову бы не пришло, что это может быть тот Кайл, который вместе с Мишей Войтовичем был в Индии год назад!

— Ох, ничего ж себе. Гутен таг. — Выдохнула под нос, а заметив, что переводчик уходит, обернулась: — Саш, вы бы остались, а то я на английском не очень…

— Ничего. Я помогу. — Услышав до боли знакомый голос, резко повернулась к мужчинам, которые сидели по бокам вдоль стола. Надо ли описывать потрясение, которое испытала в тот миг? Только пришла в себя, только научилась засыпать, не думая о нем, только-только рана зарубцевалась и на тебе!

У меня даже речь отняло. Переводила взгляд с одного на другого по кругу и молчала.

— Присаживайся. — Кивнул на стул Майкл.

— Что… как..? Что происходит?

— Даш, а ты не меняешься. Интересно, заметила бы меня, если б я голос не подал? — вместо объяснения спросил он.

И вот тут я допустила стратегическую ошибку — показала свой страх. Сдали нервы. Подавшись спиной назад, стала нащупывать сзади себя дверную ручку. Мужчины наблюдали за всем происходящим с разными эмоциями на лицах: неизвестный с интересом, Кайл с усмешкой, Майкл давил тяжелым взглядом.

— Не глупи. Все равно догоню.

— Нет, это невозможно, нет… — встряхнув головой, словно это могло помочь найти ответ в сумбуре мыслей, продолжала искать выход.

— Kyle, I'm afraid the conversation won't work. I'll pick her up, okay? — обратился Михаил к другу, поднимаясь и протягивая руку. Потом пожал ладонь другому, просто кивнув и двинулся в мою сторону.

— Good. Good luck buddy!

Действительно, о каком разговоре может идти речь? Но вот заявление, что он меня «заберет» полоснуло сознание лезвием. В этот момент, я таки нашла дверную ручку, больно наткнувшись на нее пятой точкой. Не знаю почему, но это вдруг остановило. Вначале несмело, а потом уже более бодрым шагом направилась к Кайлу и протянула руку:

— Hello. It's nice to see you again.

Миша какое-то время, судя по всему, пытался понять происходящее, потом грузно уселся на прежнее место. Кайл Флюнг протянул руку в ответ и пожал, удивленно-весело ответив на приветствие:

— Good afternoon. I am also very happy.

Не дожидаясь приглашения, села напротив Майкла возле незнакомого мужчины. Перевела взгляд на него и тоже поздоровалась:

— Hello. My name is Darya.

— Very nice. Robert.

— Кайл, я не очень хорошо говорю по-английски. Спасибо за то, что позаботились о переводчике. — Улыбнулась хозяину кабинета. Не поворачивая головы, обратилась к Войтовичу: — Ну, переводи, раз взялся.

Боковым зрением я прекрасно видела, что он не сводит с меня взгляда, но вдруг принятая модель поведения под названием «игнорирование» вернула возможность мыслить. Это все походило на какую-то мизансцену разыгранную спонтанно.

— Для начала — здравствуй.

— Ах-ха. — Кивнула, рассматривая мистера Флюнга. — Вы не против, если в дальнейшем я буду говорить на родном языке?

Помедлив, Майкл перевел. Кайл тут же откликнулся:

— Of course not.

— Замечательно. — Снова улыбнулась. — Наша встреча — это очень приятная неожиданность. Даже не верится. Неужели такое может быть?

Войтович выдохнул, и стал переводить. Выслушав ответ, сообщил:

— Он тоже был очень удивлен, когда увидел твое имя в переписке с Дэвидом.

— Вы запомнили мое имя? Как интересно…

— Даша.

— Переводи.

— Даша. Посмотри на меня. — Он уже понял, что я принципиально не обращаю на него внимание. Продолжая смотреть на Кайла, почувствовала и краем глаза увидела резкое движение. Ох, мама! Майкл одним движением снял свитер через голову и отбросил на соседний стул, оставшись в майке. Поправил волосы.

Ошарашенный Роберт выдохнул:

— What is going on between you guys?

— Между нами ничего не происходит. Michael felt hot. — Выдавив напряженную улыбку, ответила я и снова перевела взгляд на Мишу. Его вид — словно удар в солнечное сплетение, не давал сделать вдох. — Ты что творишь?!

— Нам надо поговорить.

— Дежавю. — Потерла лоб пальцами и встала. — Извините, Кайл. Разговора у нас сейчас действительно не получится. По крайней мере, не в такой обстановке. Надеюсь, мы еще увидимся. Sorry. I'm sorry!

На выходе обернулась:

— Даже не вздумай. — Мрачно покачала головой, открывая дверь. Там обратилась к секретарю: — Одежда? Пальто где? — видя непонимание на ее лице, жестами попыталась объяснить, хлопая себя по плечам. — Clothes.

— Оу! Ес, ес! — откликнулась она, вставая с кресла. Дверь кабинета открылась, выпуская Мишу, который на ходу натягивал свитер. Меня дернуло в сторону:

— Только прикоснись ко мне!

Он молча забрал у ошалелой женщины мою одежду и мотнул головой, указывая мне на выход.

— Отдай! — потянулась, но была перехвачена рукой за талию и вынесена из приемной. — Пусти!

— Тихо, тихо! Успокойся.

— Отпусти!

— Не дергайся, тихо, говорю. — Он припечатал меня к стене, и, глядя в глаза сказал: — Замри, иначе я за себя не ручаюсь.

— Как ты здесь? А Кайл? Это что вообще такое? — прошипела, отталкивая его руки.

— Все объясню. Погоди немного. Идем.

— Куда?

Не удостоив ответа, потянул за собой словно собачку. Перед выходом на улицу, развернул пальто и кивком головы приказал одеться. Сам же вышел вот так, в джинсах и свитере.

— Куда ты меня тянешь?

— Сядь. — Нажав на сигнализацию, открыл дверь автомобиля, припаркованного недалеко.


Усевшись на водительское сидение, не поворачиваясь, распорядился:

— Пристегнись.

— Объясни мне, или я закричу на всю улицу! Откуда ты взялся?! Как вообще такое может быть?!

— Закричишь. Обязательно. — Выруливая на проезжую часть, пообещал таким тоном, что мне стало страшно. Сжавшись и обхватив себя руками, с ужасом сообразила, что сумка осталась в офисе. О, мой бог, и как теперь быть?!

— Миш, что ты творишь, а? — простонала в отчаянии.

Он молчал всю дорогу. Минут через десять припарковался, вышел, обошел машину и открыл дверь.

— Ты скажешь мне хоть что-нибудь?

— Потом.

— Когда потом?

— Идем. — Не дождавшись пока я выберусь, Майкл нагнулся и расстегнул ремень безопасности, после чего схватил за руку и буквально выдернул меня из автомобиля.

— Миша! Пусти! Больно! — взвыла, выкручивая запястье.

— Извини. — Притормозил, ослабляя хватку. Мутным взглядом посмотрел на руку и поднес к губам заставляя вздрогнуть. Кто бы мог подумать, что с внутренней стороны это такое чувствительное место? А он словно следом за мной через кожу получил электрический заряд — зрачки в глазах расширились, а губы сжались в плотную тонкую линию. Шумно выдохнул через нос. — Не рвись.

— П-пожалуйста, давай поговорим, Миш…

— Хорошо. Поговорим. — Он отпустил руку, и, обхватив меня за плечи, двинулся в сторону подъезда одного из домов.

— Ты куда? А? Куда? — пытаясь безуспешно упираться, перебирала ногами то по земле, то в воздухе, так как перед самой дверью Майкл переставил меня за порог точно так же, как сделал это в приемной четверть часа тому назад.

Оказавшись внутри, по понятной причине любоваться лепниной на стенах не смогла. Я отступала по лестнице спиной вверх, пытаясь достучаться к рассудку Войтовича-среднего, который, не замедляя шага, наступал снизу.

— Миш, ты что делаешь? Где мы? Н-не надо, не подходи. — Выставив руки вперед, вынуждена была подниматься, что бы соблюдать дистанцию.

Он взялся рукой за поручень, перекрывая и без того узкий лестничный пролет, видимо, что бы исключить попытки прорваться мимо него.

— Ты же хотела поговорить. Вот и поговорим. — Вполне себе обычные слова, и тон спокойный, а меня затрясло, так как в свете происходящего наталкивало на мысли определенного плана.

— Да, хорошо, да. — Словно успокаивая его, продолжала пятиться, стараясь при этом не упасть, нащупывая ногой каждую ступеньку прежде, чем стать на нее. — Но мы же и в машине можем… или в кафе, а?

— Можем. Но в общественных местах за это полагается штраф.

— Ш-штраф? — соображая, округлила глаза. Оглянулась в панике по сторонам. — Ты… ты зачем меня сюда… привез?


Глава 11


— Хочу понять кое-что для себя. — Он, методично переступая со ступеньки на ступеньку, продолжал выдавливать меня вверх по лестнице, словно пасту из тюбика; провел свободной рукой по волосам.

— Что понять?

— Много чего. Аккуратно! — Ринулся ко мне, когда я, все же оступилась, но успела при этом ухватиться за поручень. Подхватив, прижал к себе, наклонился так близко, что пришлось задержать дыхание. — Наш спор помнишь?

— Да. — Не выдержав кислородного голодания, вынужденно вдохнула и моргнула испуганно, так как ощутила его запах, заставляющий проснуться внутреннего демона. — Если поцелую — отпустишь?

Майкл сглотнул.

— Отпущу. — Выжидающе уставился своими невыносимыми глазами.

— Хорошо. — Прошептала, охрипшим голосом уставившись взглядом в его шею, беря маленький тайм-аут, что бы набраться сил. Так мы стояли какое-то время. Он ждал. Я понимала это. Выдохнув, потянулась вверх, так как откладывать неизбежное становилось сложнее с каждой секундой.

«Боже, что я делаю?! Что я…» — когда наши губы встретились, сцепила зубы. Никаких страстей. Просто касание. Он попытался было прорваться, но сам в итоге отстранился недобро сощурившись. Испытав смесь облегчения и разочарования одновременно, глядя вниз спросила:

— Я могу идти?

— Нет.

Вздрогнув, подняла на него глаза.

— Ты же обещал!

— Даша, я не говорил разве, что одолжений мне не нужно? — резко потянул за собой, держа одной рукой за талию, а второй полез в задний карман джинсов.

— А что ты ждал?!

Достал ключи и попытался открыть дверь. Понимая, что сейчас попаду в клетку, начала вырываться что есть силы:

— Миш, Миша! Блин! Выпусти меня! Ну, подожди, пожалуйста. Давай поговорим как взрослые лю… люди! — изловчилась вывернуться.

— Ты куда? — спросил с придыханием, хватая в последний момент за пальто.

— Пусти!

Распахнув дверь, рывком запихнул меня внутрь квартиры.

— Миша! — попыталась отодвинуть его, да разве ж такого сдвинешь с места? Вместо освобождения оказалась зажатой в угол.

— Ну а теперь поцелуй меня. Только не надо благотворительности. Сделай это так, как хочешь на самом деле.

— Я и поцеловала тебя так!

— Неправда. — Он погладил тыльной стороной руки мою щеку, провел пальцами по подбородку, поворачивая к себе.

— Отпусти!

— У, у… — отрицательно покачал головой.

— Ты же взрослый человек. Прекрати вот это все… — попросила, останавливая попытки освободиться. Какой смысл, если пути отрезаны вместе со щелчком дверного замка?

— И прекратил бы. — Вдруг прошипел зло сквозь зубы. — Только я больше года, словно чумной хожу и дрочу словно мальчик. Скажи мне, что в тебе? Что в тебе бл@ть такого, чего нет у других баб?

Увидев мои круглые глаза, горько усмехнулся. Запустил пальцы в волосы, обездвиживая голову, и тяжело обрушился поцелуем на мои губы. Не выдержав напора — ответила, чувствуя при этом себя как-то странно.

В том, что происходило, было что-то болезненное, не приносящее радости или возбуждения, а скорее попытка избавиться от наваждения, возникающего между нами. И стоило ему отвлечься на расстегивание пуговиц моего пальто, сознание тут же вернулось:

— Пожалуйста… пожалуйста… остановись пока не поздно…

Майкл попытался снова поймать мои губы, выдыхая слова в меня:

— Поздно, Даша, уже давно поздно…

Я лежала на кровати опустошенная, понимая, что сделала ошибку, но такую, которую нельзя не совершить. После близости женщина начинает чувствовать принадлежность мужчине. Хитросплетение чувств заставляло испытывать нечто двойственное. С одной стороны — внутренний подъем, вызываемый всплеском эмоций, а с другой — отчужденность. Ни восторга, ни оргазма, ни блаженства. Словно использованный презерватив, который почему-то не выбросили, а положили рядом.

Не к месту вспомнился Тимур — моя боль… хм… уже бывшая больная точка. С ним ощущения были те же. Связь на уровне чувственности зашкаливала, тогда, как в постели все происходило довольно прозаично.

Майкл переплел пальцы наших рук и закурил свободной рукой, превращая спальню в ад, несмотря на то, что курил, судя по всему мини-сигару со сладким вишневым запахом. Не знаю, почему молчал он, я же думала о том, как жизнь может преподносить сюрпризы. Разве могла предполагать, что при таком притяжении сейчас буду чувствовать смятение? Почему? Чего, собственно ожидала? Фейерверков? Салют за окном?

Обычный половой акт минут на пять в миссионерской позе. Что не так? Разбалованная? К сожалению — да. И очень давно, опять же — к сожалению.

А все дело в том, что если встречается вам мужчина с фантазией, планка моментально подскакивает к определенному уровню. Тем печальнее воспринимаются остальные представители сильного пола, которым кроме двух поз и не надо ничего. Великие Дон-Жуаны, не знающие где у женщины расположен клитор, и что в девяноста процентах случаев именно от него зависит кульминация — в итоге воспринимаются с тоской.

Почему я выше упомянула о сожалении? Да потому, что после Влада довольно долго удивлялась тому, что мужчины в основной массе своей — примитивны и банальны в вопросах секса. И вот опять.

Но, не смотря на это — переполняло чувство радости и щекочущее волнение. Последний рубеж взят и впереди еще много приятных минут, когда хочется касаться друг друга, проявляя нежность и ласку.

— Чего молчишь? Так хотела поговорить и замолчала. — Почувствовав усмешку в тоне, так как смотрела в потолок и видеть его не могла, ответила:

— А что теперь говорить?

— Пить хочешь? — спросил, затушив окурок.

— Да. Давай.

Миша поцеловал меня в макушку, потом в руку; встал и вышел из комнаты. Вернувшись, протянул бутылку с водой, а пока я пила, рассматривал каким-то странным застывшим взглядом.

— Насмотрелся? — закручивая крышку, спросила, подавляя стеснение. Что бы накрыться одеялом, надо было сперва вытащить его из-под себя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты всегда чулки носишь?

— Да. — Такого у меня еще никто не спрашивал. — А что?

— Не знаю, мне всегда казалось, что вы их надеваете только в особых случаях, на выход там, или когда знаете, что будет секс. Но ты же не могла знать…

— Колготы я не ношу потому, что они передавливают живот и в итоге фигура напоминает колбасу. Перестань пялиться. — Не выдержав встала и отбросила край одеяла, намереваясь забраться под него.

Он сделал шаг, перехватывая меня и прижимая к себе:

— Ты спать, что ли собралась? — изумление в голосе было неподдельным.

— А ты нет?

— Кх. — Майкл даже как-то изменился в лице, резко выдохнув. Подумал о чем-то с минуту. — Помнишь, я пообещал тебе, что будешь кричать?

— Ты о чем? — прекрасно понимая к чему это было сказано, подняла брови.

— Если сделаю что не так, говори, okay?

— В смысле?

— Погоди, скоро поймешь. — Прошептал, медленно наклоняясь ко мне не отрывая взгляда. Я как под гипнозом боялась пошевелиться. Закрыл глаза лишь, когда его губы коснулись моих. Легкое первое прикосновение становилось с каждой долей секунды более требовательным, язык уперся мне в зубы, заставляя пустить внутрь, и закружил в немыслимом танце, вызывая вдруг небывалый отклик. С удивлением осознавая, что целоваться он все же умеет, почувствовала, как в груди появляется знакомое томление, распространяясь по телу вниз.

А дальше… дальше переворот сознания и обещание себе никогда не делать поспешных выводов. То ли в первый раз сказалось напряжение или же нервы с ним сыграли шутку — не знаю. Михаил делал… нет, скорее творил такое, что на утро мне было стыдно смотреть ему в глаза. Не шучу.

Наспех завтракая каким-то йогуртом, думала о том, что надо перед началом обучения заскочить к себе в гостиницу. Во-первых, переодеться, а во-вторых проверить взяла ли с собой фурагин, и если да — выпить таблетку на всякий случай. То, что с такими ночными этюдами да бурностью происходящего мне светит цистит — к гадалке не ходи.

Миша наблюдал за мной с насмешливой улыбкой и с тем же не забывал ворчать:

— Даш, нахрена тебе эта учеба? И без того сертификат тебе выпишут.

— Майкл Николаевич, ты лучше расскажи мне, каким образом тут очутился. И по поводу Кайла. В совпадения не поверю, так что давай, выкладывай.

Почесав затылок, Войтович-средний потянулся, и, взяв меня за руку, спросил:

— Разве это так важно?

— Рассказывай. — Отставив пустую упаковку, пошла одеваться, собирая одежду по мере вчерашнего нашего продвижения к спальне. В какой-то момент чуть не упала, наступив на край простыни, в которую была замотана, и, видя, что за мной наблюдают, попросила: — Отвернись.

— Не-а. — Наглая усмешка в ответ. — Ты стесняешься что ли? Даш, я видел тебя в развороте полчаса назад.

Густо покраснев, промаршировала мимо, в ванную, волоча за собой белый хвост. Да уж. Давно меня не будили сексом. Притом на попытки отстраниться, и объяснить, что по утрам не люблю все это, мне было обещано:

— Полюбишь.

Надевая вчерашнюю одежду, слегка сморщилась. Ощущения так себе.

— Говори уже. — Напомнила о своем вопросе, стоило Мише заглянуть ко мне.

— Все просто. Вначале, вернувшись с Гоа, решил забыть как дурной сон. И вроде даже получалось. В сентябре был в Украине, зашел к Сереге… узнал, что ты уволилась.

— К Сереге значит.

— Угу. — Он ушел в комнату, и вернулся, застегивая джинсы.

— Дальше. — Потребовала, пытаясь расчесать волосы пальцами.

— Узнал куда ты ушла.

— И? А Кайл каким боком?

— Он искал куда вложиться. Рассматривал варианты, но на такую корпорацию денег не хватало. Я предложил поучаствовать, в обмен на услугу.

— И на сколько… ты поучаствовал?

— Даш, я не платил за то, что бы вам дали контракт. Я стал акционером.

— Совместил приятное с полезным? Занятно. — Не знаю почему, это слегка задело самолюбие. С другой стороны — это жизнь, а не мелодрама в которой бросаются миллионами во имя страстей. — Погоди. Но ты же не мог быть уверен в том, что мы обратимся к вам с предложением о сотрудничестве.

— Не мог. Но контекстную рекламу ведь никто не отменял. Оставалось надеяться, что рано или поздно вы наберетесь храбрости постучаться. В конце концов, попросил бы выйти на вас.

— Все равно не понимаю. Зачем все эти рокировки, если ты бываешь в Украине?

— Затем, что там тебе есть где спрятаться, а на чужой территории — нет. Дома и стены помогают — слышала? Чистая психология. — Ответил, целуя в висок и прижимаясь сбоку. — М-м-м… может, опоздаешь на часик?

— Миш, ты виагру пьешь?

— Что?! — захохотал в ответ.

— То! Готов? Выходим.

Спускаясь по лестнице, он продолжал сдерживать прорывающийся смех.

— Отвези меня в гостиницу, пожалуйста. — Стараясь не обращать внимания на его зубоскальство, обдумывала, где теперь искать свою сумку. Придется идти с поклоном к секретарю.

— Хорошо. Заодно забери вещи. — Выруливая, глянул на меня. — Пристегнись.


Глава 12


В отеле со скоростью ветра побросала вещи в сумку и пулей понеслась вниз. Отдавая ее Мише, сказала:

— Я дальше пешком.

— С чего это? — напряженно спросил, недовольно поджав губы.

— Не надо, что бы нас видели… вместе.

Не понравились ему мои слова. Очень. Лицо стало каменным.

— Сядь в машину. — Попросил, как умеет только он, так, что ноги подкосились.

— Миш…

Открыл дверь, не сводя взгляда. Напряжение повисло тягучей массой молниеносно. Переборов чувство горечи, выполнила его «просьбу». Четыре минуты и мы у входа в офис.

— Иди. — Кивнул в сторону. — Потом поговорим.

Открыла рот, что бы что-то сказать, но передумала. Выдохнув, поспешила на обучение, прибыв ровно к половине девятого, как и полагалось.


Сумку искать не пришлось. Ее мне отдал Александр с невозмутимым лицом, но потом целый день поглядывал на меня с интересом. Чувствуя столь пристальное внимание к своей скромной персоне, хотелось провалиться сквозь пол. Можно только представить о чем он думал. Привел меня к концу рабочего дня к генеральному, а на утро выясняется, что я сумку забыла. Мне бы тоже в голову приходили занятные идеи.

Пытаясь абстрагироваться от неприятных размышлений из-за этого, мысли атаковали с другой стороны, не давая нормально воспринимать подаваемую нам информацию.

Тяжелым камнем нависало утреннее прощание с Майклом, и, как ни странно давило больше всего. Ни воспоминания об иступленном сексе, ни переживание о том, что не связалась вчера с мамой, ни вина перед мужем не занимали столько пространства как дискомфорт из-за нашей размолвки. Это очень мешало и не давало сосредоточиться.

В первый же перерыв отзвонилась домой, извиняясь и вымаливая прощение вначале у мамы, потом болтая с Данькой, после чего написала Егору о том, что со мной все в порядке. Попивая кофе, удивлялась собственной бодрости: поспать четыре часа за ночь и при этом не валиться с ног, судя по всему, не давал бушующий в крови адреналин.


С самого утра Миша ни разу не дал о себе знать — ни звонка, ни сообщения. Ближе к концу дня, а соответственно и нашего обучения, уже не знала, что и думать. Рабочий день в принимающей фирме длился до четырех часов и примерно без пятнадцати минут до окончания в дверь постучали, и вошло трое: Кайл, Михаил и Мартин.

Покраснев мимо воли, я спрятала за спину вдруг взмокшие руки. «Если он сейчас подойдет ко мне — убью!» — промелькнуло в голове. Но, к счастью, Миша этого не сделал.

Кайл с помощью Александра выразил надежды на плодотворное сотрудничество, поинтересовался впечатлениями и пожелал хорошо провести завтрашний день, во время экскурсии по Копенгагену. Потом нам вручили сертификаты и предложили перед уходом устроить кофе-брейк.

Учитывая то, что из представителей нашей организации я занимала самую высокую должность, общаться с Кайлом автоматически предполагалось мне, что я и сделала, несмотря на чувство неловкости. Встречаясь с ним взглядом и периодически наблюдая в его глазах веселость, смущалась еще больше, радуя при этом переводчика, который устроил тихую зрительную слежку за нами.

Если честно, на тот момент меня это не сильно трогало. Больше задевала милая беседа Майкла с Мариной. Почувствовав впервые в жизни уколы ревности, вдруг пришло понимание, как и почему происходят убийства на этой почве. Возненавидев нашего менеджера и фантазируя на тему нанесения тяжких телесных увечий, сцепив зубы, продолжала мило общаться с Кайлом и присоединившимся к нам Мартином.

Как ни странно, Миша тоже раздражал. Выглядел прекрасно: переоделся, — теперь вместо свитера на нем была черная рубашка и серый пиджак, уложил волосы, побрился. Одним словом — благоухал и очаровывал наших сотрудников. И бесил этим. Неимоверно бесил.

Пытка ревностью продолжалась около получаса, может больше, заставив задуматься о том, как же я умудрилась влипнуть с такой силой в отношения, с малоизвестным, несмотря на обстоятельства, мужчиной.

По завершению нашего кофе и чаепития, Кайл распрощался первым, отозвав Майкла на пару минут, а Мартин, воспользовавшись моментом, напомнил о нашей встрече завтра в десять утра. Выгуливать нас по Копенгагену предстояло ему. Андрей стал расспрашивать о каком-то блошином рынке, где… дальше я не вслушивалась.

Марина мялась рядом со мной, теребя в руках сумку и поглядывая в сторону двери. Надо было видеть, как она захлопала ресницами, когда вернулся Михаил. Подавив желание впечатать ей в физиономию чашку, отставила ее от греха подальше.

Далее по распорядку нам предстояла прогулка вдоль знаменитого канала Ньюхавн и ужин в ресторане. Все стали собираться, а Марина, набравшись мужества, спросила, обратившись к Мише:

— А вы с нами?

Он окинул ее взглядом, из-за которого я впилась ногтями в ладони и плотоядно улыбнувшись, ответил:

— С удовольствием.

Смутившись, она прямо пятнами пошла. «Бедная девочка. Да. Со мной происходит то же самое» — скрипнув зубами от злости, выдала лучезарную улыбку Андрею, который подал мне пальто и галантно помог одеться.


Разноцветные дома вдоль канала, главная, и, пожалуй, самая узнаваемая фишка Копенгагена, даже несмотря на пасмурную погоду, создавала радостное настроение. Первые этажи зданий — сплошные рестораны кафе и фастфуды. Что удивило, так это то, что, несмотря на холод, люди располагались не только внутри, но и за столиками на улице, кутаясь в пледы.

Благо, морозить нас не стали. Устроившись в одном из заведений и сделав заказ, между присутствующими завязалась непринужденная беседа.

По большому счету вечер прошел довольно приятно, если бы не поведение нашей Марины Нестеровой, которое меня напрягало. Не то, чтоб она вела себя вызывающе или вульгарно, но отдать должное ее ухищрениям по соблазнению Михаила Николаевича, надо.

Я — более деревянная в плане флирта. Никогда бы, к примеру, не догадалась разговаривать с предметом моих симпатий, специально понижая тон. Зачем? А затем, что бы к вам наклонялись поближе, и у вас была возможность чуть прижаться грудью. Или, к примеру, закатать рукава и невзначай периодически касаться руки, задевая партнера, словно не специально, а телесный контакт при этом имеет определенное воздействие.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Все ее позы, ужимки, смех и лепетание тоже не прошли мимо моего внимания. И если мужчины то ли делали вид, что не замечают, то ли действительно твердолобые существа по своей природе, — для меня все ее завуалированные потуги были шиты белыми нитками.

Когда же Марине показалось, что Михаил не до конца осознает уровень ее заинтересованности, плюс четыре бокала вина, — она вдруг начала выходить вместе с ним на перекуры. А к концу посиделок открыто спросила, не хочет ли он присоединиться завтра к нашей компании и прогуляться по достопримечательностям.

Сдерживая улыбку, я тоже поинтересовалась, наблюдая за тем, как он станет выкручиваться:

— А действительно, почему бы нет? У вас есть планы на завтра?

Миша сощурил глаза и мстительно усмехнулся:

— Да. У меня огромные… планы.

— У-у-у, как жалко. — Нестерова явно расстроилась.

— Вам не надо жалеть, поверьте. — Фраза, сказанная для всех, была предназначена мне.

— Вы так думаете?

— Уверен.

Благо, что Марина уже пребывала в той стадии опьянения, когда перестала чувствовать полутона в разговоре, а Мартин, Саша и Андрей были заняты беседой и не прислушивались к нам.

— Еще вина? — взяв бутылку в руки, спросил Войтович.

— Да, пожалуйста. — Наш менеджер по центральному региону, судя по всему пошла в разнос.

— Нет, мне хватит. — Отказалась, и правильно сделала, так как уже через час мне пришлось помогать Марине добираться к отелю.

Выпив слишком много, да еще и выкурив несколько сигарет, ее развезло окончательно. Майкл вызвался нас отвезти. Распрощавшись с остальными и придерживая шатающуюся девушку, он направился к выходу, предоставив мне нести сумки и беситься, глядя на его руку обнимающую ее за талию.

Когда подъехали к гостинице, Нестерова мирно спала на заднем сидении.

— И что с ней делать? — спросила раздраженно.

— Какой у нее номер, не знаешь?

— Знаю, а толку? Нужен ключ. Не рыться же у нее в сумке.

— А у нас есть выбор?

— Будем будить.

Провозившись с нерадивой воздыхательницей минут пятнадцать, Миша зло сплюнул и полез в ее женскую сокровищницу, где довольно быстро нашел магнитную карточку-ключ от номера, после чего обхватив за пояс поволок в отель.

Нестерова еле передвигала ногами, хорошо, хоть немного пришла в себя. К счастью, в холле находилась группа туристов, окруживших стойку рецепции, а потому на нас никто толком не обратил внимания.

Стянув с нее куртку и водрузив девушку на кровать, мы вышли.

— Какого бэна ты ее споил? — не выдержав, стала выдвигать претензии. — Ей двадцать три, не курит и не пьет, чтоб ты знал. Теперь будет блевать целый день завтра.

— Она мешала. — Ответил просто, и, обняв теперь уже меня за талию, потянул в сторону лифта, а оказавшись внутри, нажал на кнопку не первого этажа, а четвертого.

— А м-м-м… — вопрос задать не успела, так как рот в ту же минуту был запечатан поцелуем.

— Мы к тебе в номер. — Сообщил, когда, наконец, отвлекся.

Ввалившись в номер, не прекращая целоваться, стали сдирать друг с друга одежду…


А сейчас будет совет для чистоплюев вроде меня, который когда-то очень давно дала моя бедная подружка Юля. Помню, как смущаясь и краснея, пожаловалась, что чувствую себя, мягко говоря, дискомфортно во время незапланированного секса:

— Владу как-то все равно, а мне хоть стреляйся! Только зашли в квартиру — не отбиться. И говорила уже не раз, что мне в душ надо, ответ один: «Потом»!

Юлька рассмеялась, и, выудив из сумки маленький флакончик с распылителем, протянула мне:

— Вот, возьми. И на будущее: покупаешь в аптеке хлоргексидин и пользуешься после похода в туалет или по мере надобности.

Не скажу, что эта рекомендация мне в итоге часто надобилась в жизни, бурных страстей было, но не каждый же день, зато любой чистоплотный человек, думаю, оценит. В тот вечер, по крайней мере, я очень оценила, поверьте.


Часа через три, когда мы вдруг решили перебраться в съемную квартиру Миши, и, практически среди ночи спустились в холл, закон подлости проявил себя во всей красе. Кто бы мог подумать, что ребята так засидятся в ресторане и Александр именно в это время привезет Андрея в гостиницу?

На счастье мой сотрудник к тому моменту уже сел в лифт, и мы попросту разминулись, а вот лицо Саши даже описать не берусь. Сказать, что он был удивлен — ничего не сказать. Его физиономия вытянулась и застыла, а здороваясь с нами, даже не потрудился сделать непринужденный вид.

На следующий день увидеть Копенгаген смогла лишь из окна Мишиной машины. Он отвез меня в какой-то небывалых размеров магазин, где я смогла купить подарки маме и Даньке. После чего обед в ресторане и… ага, да. Вернулись в квартиру.

Постоянное желание близости вытесняло любые другие интересы. Эйфория ослепляла и затыкала жалкие попытки совести испортить праздник тела. Все мысли связанные с Егором и моим поступком я сознательно задвигала подальше и дала им волю только когда очутилась в салоне самолета.


Глава 13


Самобичевание — моя фишка. Очень люблю это дело, а потому принялась за него с осторожностью, так как знала, что могу довести себя до такого состояния, что загремлю в психиатрию и дальше светит год, а то и два приема определенных препаратов, которые называть вслух не стоит.

То, что Войтовичи в моей жизни — отработка кармы, сомнений не оставляло. А как еще можно было объяснить алогизм произошедшего? Тут следует немного объяснить всю абсурдность ситуации лично для меня.

Сразу оговорюсь — я не мужененавистница и не являюсь ярой поклонницей феминизма. Но при этом не млею от мужчин и не страдаю слабостью на всем известную часть тела. Секс люблю как все, кто хоть раз в жизни испытал оргазм, но измену считаю предательством, а потому случайные или не очень связи — табу. Проходной двор между ног — за гранью понимания.

Ну и, разумеется, что при таком отношении, сразу возникает закономерный вопрос: так что же случилось со мной? Как я умудрилась нарушить один из самых важных постулатов своей жизни? И вот тут услужливое чувство самозащиты начинало вытаскивать из-под сознания совершенно разные по масштабам и тяжести доводы в собственное если не оправдание, то объяснение.

Отношения «мужчина-женщина» с Егором сошли на нет года четыре как. Не то, чтоб я обманывалась на этот счет все это время, но и открыто правде в глаза не смотрела. У нас с ним была прекрасная ячейка общества под названием семья. Это когда уважение друг к другу, опора, защита и вот это вот все. Но любая семейная чаша, даже при таких основополагающих раскладах, где оба заботятся, ценят и следят что бы шапку надел, с годами покрывается микротрещинами.

Как и в каждом, во мне присутствует та темная сторона, о которой яро талдычит библия — человек грешен по своей природе. Разумеется. Мне не хватало страстей и банального ощущения желанной себя, что получила в избытке с Мишей.

Почему дала слабину? Да потому, что настройки в дурной голове прописались еще в юности. Они навсегда запечатлели определенный типаж мужчин и реагировали только на тех, кто умел ходить в отношениях по нужной только мне грани. И вот все сложилось, словно кубик Рубика и сошлось в одной точке на Гоа.

Бесстыдство адюльтера обычно скрашивает зашкальное выделение определенных гормонов организмом. Казалось бы, сиди и наслаждайся, так нет же. Не могла я спокойно пойти на сделку с собственной совестью. Чувство вины затапливало все пространство подсознания.

Был бы муж другим — возможно послевкусие измены не стало бы таким болезненным, а так… оставалось чуть ли не насильно останавливать себя, чтобы не дойти в раскаянии до точки невозврата.

Я находилась в таком душевном раздрае, что если бы Егор оказался дома, то думаю, что не выдержала бы. Не смогла бы смотреть в глаза, не смогла бы нормально общаться, не смогла бы делать вид, что все хорошо.

Но его не было. И это дало мне необходимую передышку для осознания и примирения с собой. Пришло понимание, что разрушать брак из-за всплеска дофамина — глупость и лишать сына нормальной семьи — эгоизм, а потому, лучшим решением будет жить дальше, как и прежде.

Конечно же, это скотство по отношению к Егору, но что оставалось? Для того чтобы не чувствовать себя последней дрянью предстояло придумать наказание. Какое? Долго не мудрила. Правильно. Отказаться от возможных отношений с Мишей. Мазохизм в чистейшем виде. То, что будет очень больно, понимала уже по тому, как от одной мысли об этом и о предстоящем разговоре начинало жечь в груди с такой силой, что хотелось кричать.

С Майклом мы общались практически каждый день по скайпу. И если вначале наши разговоры приносили радость, то с момента принятия решения в пользу Егора чувство неловкости и напряжение стали постоянными спутниками моего настроения.

Решиться на разрыв только начавшихся отношений оказалось сложнее, чем я думала. Но Миша, судя по всему, уловил тонкие вибрации возникшего диссонанса. Во время последнего разговора вышел на видеосвязь и какое-то время сверлил тяжелым взглядом, прищуриваясь. Распрощавшись, поняла, что сказать все глядя в лицо не смогу.

Выход из тупика возник в голове сам собой. Целый вечер сочиняла письмо-сообщение, выкурив полпачки сигарет и приговорив остатки коньяка, что были в доме. Утром еле раскрыла глаза. На душе было очень тяжело, но продолжать в том же ритме означало позволить засосать себя этой трясине еще глубже.

Полдня до обеденного перерыва собиралась с силами, чтобы отослать несколько болезненных еле выстраданных строчек копируя их в окно скайпа, продолжая редактировать и удаляя. В конце концов — отправила. Подумав, заблокировала Мишин номер телефона.

Обедать в тот день не пошла. Во-первых, о еде даже думать не хотелось, а во-вторых отклеить себя от кресла и не проверять каждые пять минут отметку о том, что он увидел сообщение — не было сил.

Начинающий мазохист сдох во мне примерно через час, уступая место сомнениям. Переборов желание удалить свое послание, поняла, что если буду изнывать в том же духе, то скоро вместо любимых карамелек "дюшес", буду сосать валидол. А потому, взяв себя в руки, принялась за рутинную работу и углубилась в изучение графиков продаж.

Минут через тридцать этого увлекательнейшего процесса, отвлеклась на звонок рабочего телефона, машинально проверив при этом свой месседж. Сердце больно шарахнулось внутри проверяя грудную клетку на прочность. Прочитал. Но не ответил.

Разговаривая с потенциальным заказчиком и назначая встречу на ближайший понедельник, прочувствовала все стадии зарождающегося страха и горечи одновременно. Положив трубку, уставилась в одну точку и нервно погрызла колпачок ручки. Потом достала сигареты и решила, что если не выкурю сейчас хотя бы штук десять, придется заказывать палату в психбольнице.

Огибая стол, машинально взяла вновь зазвонивший телефон и получила хук прямо в ухо:

— Ну, привет, Дашуля.

— П-привет.

— Как дела? Соскучилась? — от его тона по телу пошли мурашки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Оч-чень…

— Отлично. Я жду внизу.

— М-м-м… Миша…

— Значит так. Первое, что ты сейчас сделаешь, это удалишь мой номер из черного списка. Второе — поднимешь свою аппетитную попку из директорского кресла и через три минуты нарисуешься рядом.

— Больше распоряжений не будет? — Ого! У меня даже голос прорезался?!

— Пока нет. Хочешь еще?

— Миш! Миша! По… погоди. — Сглотнув от напряжения, попыталась успокоить сердце, которое тарабанило перфоратором.

— Дашунь, ты же взрослая девочка и должна понимать, что не надо злить дядю после девятичасового перелета. Время пошло. У тебя три минуты.

— Миш! Я не могу так! — хотела было напомнить о том, что ему написала, но он истолковал мои слова иначе.

— Постарайся. Иначе через четыре я буду в твоем кабинете, а через пять надену прямо на рабочем столе.

Услышав короткие гудки, положила трубку на аппарат, зависла на несколько секунд, после чего рванула к Екатерине.

— Львовна, отпусти, пожалуйста! Мне очень надо!

— О, господи! Что случилось? — она подняла на меня недоуменный взгляд.

— Пожалуйста! Потом все объясню!

— Беги, конечно. Хоть не с малым проб…? — дальше я не услышала, опрометью бросившись назад за сумкой.

— Нет!

«Главное выйти. Он же не будет на улице меня куда-то тянуть? Не станет же? Дома и стены помогают. Сам говорил. Да. Закричу, если что. Или в свою машину… добегу? И что значит «надену»? О, матерь божья!» — мысли мелькали в голове со скоростью света. Чуточку успокоиться я смогла в ожидании лифта.

«Так. Стоп. Чего это меня так подорвало? В конце концов, не ребенок, чтоб так шугаться! И что за ультиматумы, а?! Наденет он. Великий модельер! Слава Зайцев выискался!» — накручивая себя таким образом и вытесняя испуг, из здания вышла уже не на дрожащих ногах, а чеканя шаг.

Майкл стоял возле такси, докуривая сигареллу. Увидев меня, бросил окурок в решетку для стока воды. «Очень культурно» — поморщившись, подошла ближе, но сохраняя дистанцию. Он открыл заднюю дверь и кивком показал на салон авто.

— Миш, я никуда не поеду. — Ответила, как можно тверже на его «приглашение».

— Дашуль, пожалуйста, не сейчас. — Попросил своим излюбленным тоном, от которого кровь замедляла движение. Блин! Да лучше бы он кричал! Но сесть в машину меня заставило другое. Троица сотрудников, среди которых была Марина Нестерова прогулочным шагом вышли из-за поворота и не спеша направились в нашу сторону.

«Гуляем, значит в рабочее время. Хорошо. Завтра поговорю. Отдельно. С каждым!» — злость из-за собственной бесхребетности тут же нашла кандидатур для эшафота.

За всю дорогу Миша не сказал ни слова. Мне же оставалось только поражаться тому факту, что не могу ему противостоять и превращаюсь в овцу. И это коммерческий директор под негласной кличкой «Тэтчер» между подчиненными!

Не к месту вдруг вспомнился Влад, и на душе от этого стало печально. Нельзя сравнивать, но это происходило само собой. Два брата — а такие разные. Миша намного жестче. У Влада же всегда в любых действиях по отношению ко мне присутствовала ласка и нежность.

Мысли отбросили на пятнадцать лет назад, в прошлое.

В тот вечер он заехал, и мы отправились к озеру, на край села. На такие ночные купания до этого никогда не соглашалась, так как существовало несколько останавливающих причин. Плавать не умела, земляное дно вызывало отвращение, плюс боязнь всякой живности, что водится в любом озере. Ну и главная причина — я понимала, что он будет ко мне приставать. Почему тогда согласилась — уже не помню.

Солнце садилось. Вода — парное молоко. Я в черном нижнем хлопчатобумажном белье — это все что могла придумать, что бы заменить порвавшийся накануне купальник. Рядом парень моей мечты, который не спеша снимает одежду и неотрывно следит за любым моим движением.

— Прекрати меня рассматривать! — не выдержала в какой-то момент.

— Почему?

— А то ты сам не понимаешь!

— Не-а…

— Отвернись.

— И не подумаю.

— Значит, я не буду купаться. — С упрямым видом села на расстеленное покрывало и отвернулась от него.

— Откуда стеснения? Позавчера таких нюансов я не заметил.


Глава 14


Дело все в том, что день назад мы были в компании Паши и Юли, а потому смущение рассеялось между всеобщим весельем, и нежеланием акцентировать внимание на своих комплексах.

— В среду ты так не пялился на меня.

— Ошибаешься. Рассмотрел все, что смог. — Утешил, хитро улыбаясь, а увидев мои одуревшие от стыда глаза, добил: — Сегодня планирую увидеть еще больше.

— Ты это специально что ли?! — выдавила из себя став цвета спелой вишни.

— Дашка, прекращай. Раздевайся бегом, скоро комары начнутся.

— Отвернись!

— Ну что за фокусы опять? — спросил со стоном, разворачиваясь.

— А ты не понимаешь? — и добавила, понизив тон: — Я толстая.

Влад, услышав это, подошел и протянул руку. Помог мне подняться.

— Ты женственная… — Притянул к себе, и наши губы встретились.

Не понимаю, почему в романах зачастую любят писать что-то на подобие: «она не заметила, как он снял с нее одежду», или же «он быстро сбросил с нее и/или с себя одежду». В жизни я бы не сказала, что манипуляции с раздеванием происходят незаметно или молниеносно. Особенно если есть куча пуговиц. И вы находитесь не в спальне.

Я прекрасно осознавала что происходит, но его губы были настолько требовательными и ласковыми, а руки нежными, что весь процесс доставлял удовольствие. Это захватывало. Это завораживало. Это возбуждало. Единственное, что порядочно смущало — возможность присутствия свидетелей. Сознание периодически отрезвляло и заставляло отстраняться. Влад пытался держать себя в руках, но с каждой секундой ему удавалось это все хуже и хуже. В итоге, при очередном моем шаге назад он остановился и заглянул мне в глаза:

— Ну? Что? — прошептал с нетерпением.

— Нас могут увидеть.

— Ну и пусть завидуют. — Потянулся снова ко мне, но я увернулась, и его губы встретили мой висок.

— Я так не могу.

Влад шумно выдохнул, мотнул головой, отбрасывая челку со лба.

— Идем плавать. — В итоге снял штаны и пошел в воду. Я обессиленно приземлилась на покрывало. Солнце садилось и на улице быстро темнело. Это было мне на руку, так как в темноте все же смогла пересилить себя и снять одежду.

— Ты долго там будешь копаться? Иди сюда! Вода — супер!

Резко выдохнув, встала. Ладно. Надо решаться. Влад вдруг стал выходить из воды. Я пошла навстречу.

— Ты чего?

— Снимай. — Он взглядом указал на верхнюю часть моего «купальника».

— Ага. Щаз. — Процедила в ответ.

— Ты только зря его намочишь. Если хочешь — я отвернусь.

— Я не буду больше ничего снимать.

— Ну-ну… — он взял меня за руку и потянул за собой.

Надо ли рассказывать, что после непродолжительного плаванья поцелуи и ласки в воде продолжились с удвоенной силой? Не знаю, чем бы все закончилось, если бы мы не увидели вдалеке фары нескольких мотоциклов. К озеру кто-то ехал. Судя по всему целая компания.

— Блин… и кто их сюда потянул?! — Влад вздохнул. — Остаемся? Или уезжаем?

— Уезжаем.

На берегу я поняла, что придется все с себя снять, так как ума не хватило на то, что бы взять с собой запасное белье. Взяв одежду и полотенце, отошла в сторону.

— Ты куда?

— Переодеться.

— Помочь?

Я только фыркнула в ответ.

— Не замерзла?

— Есть немного. Пока в воде — тепло, а только вышла — холодно.

Влад пошел ко мне. Быстро натянув брюки, попыталась надеть футболку, но так как не успела нормально вытереться, она сопротивлялась изо всех хлопчатобумажных сил.

— Стой. Не спеши. — Он стянул ее с меня.

— Влад?! — Обхватила себя руками.

— Где полотенце?

— В-в-вот. — Кивнула на куст. Влад взял его и стал меня вытирать. От испуга сердце заколотилось в неестественно быстром ритме.

— Развернись.

— Дай сюда. — Я протянула левую руку, правой прикрывая грудь.

— Развернись, говорю.

— Дай полотенце.

— Даша.

Не выдержав натиска, повернулась к нему лицом, еще крепче прижимая локти к себе. Он вытер мои плечи и руки, а потом глядя потемневшими глазами потребовал:

— Опусти.

— Нет.

— Опусти.

— Я сейчас домой пешком пойду.

Гул мотоциклов приближался. Влад оглянулся в их сторону. Протянул мне футболку.

— Давай быстрее.

Буквально через несколько минут к тому месту, где мы находились, один за другим подъехали три мотоцикла. Парни, девушки, крики, смех. Мы немного поговорили с ними и отправились назад в село.

Возле въезда Влад притормозил, сворачивая на обочину:

— Ко мне..?

— Что? — Сделала вид, что не услышала.

Он заглушил мотор, снял шлем.

— Поедем ко мне?

— Уже поздно. Завтра с утра на сенокос.

— Ты одна будешь?

— Нет… с дедушкой.

— А если я рано утром тебя привезу?

— Влад… э-э-э… — быстро сообразив, выдвинула вескую причину: — Ромка вернется среди ночи и увидит, что меня нет.

Влад шумно выдохнул.

— Н-да… не вариант…

Мы еще постояли. Он не хотел просто так отпускать, а потому стащив шлем и с меня тоже, поймал мои губы своими. Поцелуй был сногсшибательным, долгим, сладким. В итоге со стоном оторвался:

— Ты мое наказание. Поехали.

Уже возле нашего сада, прощаясь, спросил:

— Завтра в обед?

— Хорошо… — я собиралась уйти, но Влад меня остановил:

— Поцелуешь меня?

— Обойдешься.

— Боишься?

— Кого? Тебя?

— Продолжения.

— Еще чего.

— Тогда иди сюда. — Он поманил пальцем. В груди от этого жеста почему-то стало горячо.

— Ага. Как ты себе это тут представляешь? Стоя? Как боевые лошади?

Влад рассмеялся:

— Боже… какой же ты, по сути, еще ребенок!

— Я не ребенок! — огрызнулась в ответ.

— Иди сюда. — Схватил меня за руку и притянул к себе. Обнял, пытаясь в темноте заглянуть в глаза. — Дашка, когда я до тебя дорвусь, ты узнаешь, что можно как угодно… я покажу тебе потом… — Все это он шептал мне на ухо: — Ну а теперь иди. Я обеспечил тебе бессонную ночь… и себе тоже. Мы будем думать об одном и том же… а завтра полюбуюсь на твои красные, не выспавшиеся глаза… — Он чмокнул меня в висок и отстранился, после чего, не мешкая, стал толкать мотоцикл в сторону дороги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я пулей пронеслась через сад и тихо проскользнула в дом. Влад оказался прав. Гормоны и адреналин сделали свое дело. Промаявшись практически всю ночь, заснула только под утро.

Откуда он черпал терпение? Любил, наверное. И вот для сравнения — Миша. Что он делает? Какие там разговоры?! Упаковал и везет.

Промелькнувшие в памяти воспоминания настолько меня расстроили, что выходя из машины, почувствовала, как к глазам подступили слезы. Оно и понятно, такой накал страстей в связи с его внезапным появлением, плюс собственная нерадивость. То прощаюсь, то без особых сопротивлений еду с ним куда-то.

Да, у меня была на то объективная причина в виде нарисовавшейся из откуда не ждали Марины, но Майкл то не знает об этом, а потому, наверняка уверен, что раз поехала с ним, значит сопротивление сломлено.

— Миш, не надо. Пожалуйста, не надо. — Попросила, даже не надеясь, что буду услышана.

— Не надо что? — спросил, обхватывая за плечи и направляя в сторону ресторана. — Даша, я сейчас злой голодный и уставший. Ты у нас очень разговоры любишь. Давай совместим приятное с неприятным. Хорошо?

Заняв столик и сделав заказ, мы начали с увлечением заниматься каждый своим делом: Майкл внимательно изучать меня, а я теребить все, что попадало под руки — тканевую салфетку, приборы, край скатерти.

— Как ты… как здесь оказался? Ты же собирался через неделю?

— Почувствовал. А чутье меня никогда не подводило.

— Миш… мы должны остановить это все, пока не поздно, понимаешь? Я не могу так. В конце месяца Егор приедет. Я не… Не ломай меня, прошу.

— Отлично.

— Ч-что? Что отлично?

— Даш, посмотри на меня, хватит ерзать. — Дождавшись, спросил: — Сама с ним поговоришь, или я?

Осознав его вопрос в горле вдруг защипало.

— Зачем? О чем ты собираешься с ним говорить?

Войтович недовольно скривился, и, глядя на приближающегося официанта, ответил:

— Надо разрулить это все поскорее. С такой беспокойной совестью как у тебя, мы далеко не уедем. Отпустил на пару недель… на свою голову.


Глава 15


Подумав над его словами несколько далеко не легких минут, решила расставить все точки над «і»:

— Послушай меня внимательно. Ты выбросишь сейчас же из головы идею о встрече с моим мужем и никогда в жизни не приблизишься к нему на расстояние ближе вытянутой руки.

Майкл молча выпил воды.

— И еще. Принимать решения касательно своей жизни и семьи буду только я. Это понятно?

Судя по всему, он немного опешил от моих слов и тона, но зато узнал грань, за которую переступать нельзя. Да и приближаться к ней чревато нехорошими последствиями.

— На все сто. — Коротко ответил, продолжая смотреть прямо.

Прошло несколько минут, а он молчал и непонятно каким образом заставлял чувствовать не только неловкость, но и что-то похожее то ли на стыд, то ли на неудобство за то, что разговаривала с ним так.

Думаю, по описанному сумбуру и без того понятно, что в голове у меня поселился хаос. И не временно, а переехал с видом на жительство, не забыв прихватить вагон неуверенности.

— Даша. — Расклеив, наконец, губы, обратился ко мне: — Есть несколько моментов, которые необходимо прояснить. Первое — ничего прекращать мы не будем. Если и расстанемся когда-нибудь, то причиной точно не станет твой… бывший муж.

Видимо лицо у меня вытянулось настолько, что он усмехнулся и взглядом указал на бокал, приглашая выпить.

— Второе. Устраивая такие качели, не жди от меня понимания и тактичности.

Рассеянно выпив белого вина, слушала его и чувствовала себя словно провинившаяся школьница. Объяснить, как ему удавалось проворачивать такие фокусы с моим сознанием — не представлялось возможным. Думаете, пункты на этом закончились? Ха! Как-бы не так.

— Третье. Решения по поводу нас… наших отношений буду принимать я. По крайней мере, до тех пор, пока не увижу, что ты пришла в себя и можешь мыслить трезво.

Последние слова Миши неприятной иглой укололи мой разум. Я даже открыла рот, что бы спросить, где и в чем он видит несостоятельность моих убеждений, но не успела задать вопрос. Он продолжил:

— Мне очень нравится твоя эмоциональность, но давай ты переместишь ее в нашу постель, вместо того, чтобы устраивать сюрпризы подобные сегодняшнему.

— Все?

— Нет, не все. Не подрывай меня так больше. И пока это только просьба. — После чего, склонив голову на бок, повторил мои же слова, точно таким же тоном: — Это понятно?

У меня дар речи пропал на несколько минут. Надо иметь недюжинный талант вот так легко переворачивать все с ног на голову, смещая одни важные вещи и заменяя их другими; поставив во главе всего нас и свои интересы, пренебрегая при этом моим душевным спокойствием, словно это не имеет никакого значения.

— Куда уж яснее. — Ответила, пытаясь говорить как можно спокойнее. — Только при всем этом моя семья для тебя — табу. Просто помни об этом.

Майкл размял губы, и устало выдал:

— Даша, все твои потуги хвататься за обломки того, чего уже фактически нет, ни к чему не приведут. Только нервы нам попортишь.

В этот момент нам принесли заказ. История с едой повторилась точно так же, как в первое наше свидание. Он принялся кушать, а я смотреть на него. Утолив первый голод, Миша продолжил излагать свои мысли:

— Семьи в том складе и понимании, к которому ты привыкла, у тебя больше нет. И не стало ее год с лишним назад. Понимаешь?

— Ты о чем сейчас?

Он вздохнул, съел еще пару ложек ухи, и, уцепив мой взгляд, изрек:

— Вся наша жизнь состоит из критических точек. Это те моменты, когда принимаешь решение и делаешь определенный выбор.

— И что?

— Ты сделала его еще в Гоа. Потом испугалась, и это понятно. А сейчас уже поздно бояться. Включить задний ход я тебе не дам.

— Иногда мы совершаем ошибки. И некоторые можем исправить. Ты думаешь, мне сейчас легко?! — отвернулась, сдерживая слезы. — Нельзя руководствоваться только эгоизмом.

Войтович скривился, словно откусил чего-то кислого:

— Я тебя прошу только давай без этих песнопений про мораль и прочую ересь. Все вокруг — эгоисты, просто в большей или меньшей степени. Твоего самопожертвования никто в итоге не оценит. — Он доел уху и принялся за стейк форели. Глянул на меня: — Ты бы поела.

Рассказывать ему о том, что это последнее, чего я в тот момент хотела, не имело смысла.

— Миш, у меня складывается впечатление, что я говорю сама с собой. Если мы продолжим… видеться — это разрушит не только мою семью. Это разрушит меня. Я никогда не изменяла мужу и то, что случилось… сама не знаю… помутнение какое-то…

Майкл вдруг отложил приборы и спросил:

— Скажи мне. Ты действительно хочешь, чтобы я исчез из твоей жизни?

Не выдержав его взгляд, закрыла лицо руками, и, не сдерживаясь, застонала в ладони. И где он взялся на мою голову?! Жила себе спокойно — печали не знала; страдала ерундой, хотелось страстей. И вот получила. Разве предполагает кто-то из нас, насколько надо быть осторожным со своими желаниями?

Всякий раз, вопрошая о переменах, необходимо осознавать, готовы ли вы принять то, что предоставит вам судьба. Не все просьбы можно обернуть вспять, не все слова взять обратно. Если однажды вас услышали, обратного пути не будет.

— Нет. Не хочу. Но другого выхода я не вижу. — Ответила честно.

— Сколько же в тебе страхов, Даш. — Он покачал головой, печально хмыкнув.

— Да причем тут страхи? Мои близкие не заслужили этого, понимаешь?

— Жалеешь всех, кроме себя, да?

После его слов я словно о прозрачную стену ударилась. Да. Так и есть. А разве жить с таким подходом не правильно? И с тем же прекрасно понимала — расстаться с Мишей, означает обречь себя на Танталовы муки собственноручно.

На каком-то невидимом уровне он поймал ноту моего смятения. Посмотрел пытливо в глаза, и, подняв руку, подозвал официантку:

— Рассчитайте нас, пожалуйста.

Словно чувствуя, что каждая минута идет в минус, и очень скоро я сделаю откат, и момент будет потерян, он отбросил салфетку в сторону, и, сделав глоток сока, встал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вам не понравилась наша кухня? — вопрос от обслуживающего персонала был логичен. Майкл не доел, а я вообще не притронулась к своему салату.

— Все отлично. Просто мы спешим. Быстрее, девушка, быстрее. — Попросил таким тоном, что бедная официантка исчезла в течение секунды.

— Даша, ты никогда не проживешь идеальную жизнь, как бы ни пыталась. Никто не может. Смирись. — Подал мне руку, помогая встать. Поцеловал костяшки пальцев. — И поговорить со своим пуританином тебе все же придется. Если думаешь, что мне улыбается делить тебя с кем-то — очень ошибаешься. Щедрость подобного плана — не мой конек.

Своими витиеватыми фразами он, судя по всему, специально загружал мой мозг, чтобы выиграть время. Что ему успешно удалось. Очнулась я уже на улице, где меня, словно маленькую, вели за руку к дому поблизости.

— А м-мы куда..? — оглядываясь по сторонам, все еще переваривала услышанное. Он хочет моего развода? Зачем? И почему это Егор пуританин? С чего такие выводы?

— Ко мне. Я тут квартиру снимаю.

— Миш…

— Погоди. Наговоришься еще. Дай я только настройки твои исправлю.

— Чего? — споткнувшись на ступеньках, была подхвачена крепкой рукой.

В лифте он наклонился; обхватил прижимая:

— Сам дурак. Сглупил. Нельзя было тебя так надолго оставлять… — Майкл гладил пальцами мою шею, щеки, подбородок, виски, зарывался в волосы. И от этих простых прикосновений чувства вдруг нахлынули с такой силой, что весь жизненный антураж остался где-то далеко за бортом. Вернее за дверью.

Вы видели или чувствовали когда-нибудь, как дрожит возбужденный мужчина? Если кому-то кажется, что это неприятное зрелище — ошибаетесь. Состояние нервозности и предвкушения, словно ток передались мне через его касания.

Все слова, доводы, раскаяние и муки совести уступили место чувственности. Хотела бы я сказать, что мозги отключились, но это было бы неправдой. Просто есть у меня способность консервировать неприятное до поры до времени, чем и воспользовалась тогда, отодвигая мешающие мысли в сторону.

Миша этому очень помогал, целуя, словно последний раз в жизни. Долго, сильно, с надрывом; подчиняя и увлекая, обещая в скором времени доступ к источнику энергии, где правит вечность…

Одежда в один момент стала очень лишним препятствием. Запах его тела оказался волшебным: легкий отголосок туалетной воды и примесью тепло-терпкого аромата кожи, от которого непроизвольно вырвался стон. Понятное дело, что в Дании он готовился к… возможному сексу. Душ, парфюм, гладкая кожа на щеках. Сейчас же все было иначе. И это странным образом подействовало так возбуждающе, что остатки разума канули в лету.

Желание накатывало волной и не отпускало, требуя выхода. Хотелось впиться в него губами, зубами, ногтями. Слиться в одно целое на веки вечные и раствориться где-то в межклеточном пространстве его тела.

— Я не могу, не хочу, я не отпущу тебя. — Прошептал, выбивая вдох из легких сильным движением бедер, заставляя выгибаться под лаской замечательно бесстыдных рук. Хотела что-то ответить, но задохнулась от его вдоха в меня и предчувствия скорого оргазма.

Как губителен солнечный свет для ночных страстей и очарований. Не замечали?

В то утро я впервые возвращалась… нет, не так. В то утро я впервые ехала на работу в новом для себя статусе любовницы. И это было довольно интересное ощущение. Волшебство закончилось. Занавес опущен. Как после праздника, когда торт съеден, сгорели все бенгальские огни и хлопушки отгремели, рассыпав по полу конфетти.

Шагала в новый день, словно из ниоткуда. Из пустоты. Несмотря на усталость, дискомфорт вчерашней одежды, несвежего белья, ограниченности чужой ванны и чуть еще влажных волос на затылке — внутри подрагивало чувство бодрости и легкости.

Поднимаясь в офис, мельком взглянула на свое отражение в зеркале холла. Бледные щеки, томные тени под глазами, припухшие губы — следы безумной ночи, подслащенные удовлетворенностью. Ну и вишенка на торте — ореол запаха мужчины на собственной коже, его лосьона после бритья. Те, кто предпочитают парфюмерию унисекс, думаю, где-то в глубине души ностальгируют по этому устало-трепетному состоянию. Параллель для меня очевидна. Потому и выбирают такие запахи.

Внутренняя эйфория напоминала то чувство, когда на тебе надето дорогое нижнее белье. Никто об этом не знает, а королевская возвышенность переполняет, придавая плавности движениям и блеска взгляду.

Не успела приземлиться в кресло, как на пороге нарисовалась Екатерина:

— Даш, все нормально?

— Да, Кать. Спасибо, что отпустила вчера.

— Рассказать не хочешь?

Устало вздохнув, отрицательно покачала головой.

— Давай позже. Еще не время.

— Ну, смотри. — Она внимательно изучила меня взглядом и сообщила: — Я там счет на оплату по выставке отдала.

— Хорошо. — Кивнула в ответ, тут же прикидывая, что через пару недель, при желании, мы с Мишей сможем провести целых пять дней вместе. Если у него получится, конечно.

Вот как меняет наше мышление и отношение к командировкам внезапно вспыхнувшая влюбле… О, боже! Я даже замерла на месте, осознавая.


Глава 16


Так начались наши отношения. Встречи, рестораны, секс, новый крем от раздражения на лице из-за мужской щетины, складная зубная щетка в сумке, запасная одежда на работе, поход к гинекологу, тайный прием противозачаточных и салон красоты в обеденный перерыв.

И самое главное — тот самый вкусный период, когда думаешь только об одном человеке и хочешь быть рядом постоянно. Ничто не привлекает и тянет только к нему. Работа, встречи с друзьями, или не дай боже курсы повышения квалификации воспринимаются без интереса. Ты концентрируешься только на объекте желания, превращаясь в озабоченное существо.

Но, Майклу наших встреч, несмотря на всю бурность, оказалось мало. Ему мешал Егор. Быть номером два в моей жизни его не устраивало.

Вернуться домой из выставки в Харькове я должна была за день до приезда мужа. Не смогла. Наплела маме небылиц, что вынуждена задержаться еще на сутки, и провела все это время с Мишей, удивляясь как за неделю мы еще не надоели друг другу. А он словно с цепи сорвался в плане… э-э-э… интима. Я лишь потом поняла, что между любовниками это норма. На психологическом и физическом уровне вполне себе объяснимая вещь. Выражаясь культурным языком, скажу так: «залюбить» человека настолько, чтобы секса дома не хотелось вообще.

Выдыхая остатки оргазма и сил, пробурчала, краснея:

— Блин… прекращай… не могу больше… умру.

— Зато умрешь счастливой. — Улыбнулся в ответ. — Тебе понравилось?

— И это тоже прекращай.

— Что?

— Спрашивать у меня такое.

Он издал мягкий тихий звук, напоминающий смех, но не совсем такой. Звук из тех легких, довольных шумов, у которых нет названия, нет описания в словаре, одну из тех интонаций, которые так часто говорят нам о большем, чем просто слова, объясняя, насколько мы счастливы.

— Тебе понравилось. — Констатировал утверждающе удовлетворенно.

— Ты… слов нет. И как тебе… не стыдно?! — покраснела еще сильнее.

— Было классно, правда?

Мы какое-то время молчали, и я даже почувствовала, что начинаю дремать, как вдруг принеслось:

— Выйдешь за меня?

Мой сон скрутил кукиш Морфею, а сердце сбилось с блаженного ритма.

— Это ничего, что я замужем?

— Все решаемо.

— Хы. Как у тебя все просто. А ты сам был женат? — задала вопрос, о котором почему-то и не задумывалась до этого.

— Был. Четыре года.

— И почему развелся?

Он напрягся. Потянулся за сигаретами.

— Не разводился я. Она стала наркоманкой. Умерла от передоза.

— Что?! — вырвалось тихо и одновременно громко.

— Ты даже не представляешь себе статистику подобных случаев в США.

Глядя на него ошарашенными глазами, не могла найти подходящих слов, чтобы выразить свои чувства.

— Это все в прошлом. — Дернув краем губ, припечатал взглядом: — Ты не ответила.

Я отодвинулась от него, и села, поправив подушку за спиной. Разговор предстоял не из легких.

— Это все сложно. Миш, у меня сын. Ты помнишь об этом?

— Помню. Только это не причина.

— И муж, который за все годы ни разу меня не обидел.

— Он у тебя идеальный? — вопрос прозвучал саркастически.

— Нет, конечно же, были моменты… но по большому счету — мелочи. Завтра Егор возвращается… и мне надо ему как-то смотреть в глаза после всего… Зачем ты все усложняешь еще больше? — уныло уставилась в сторону, не имея сил продолжать.

— Расскажи мне о нем.

Я удивленно подняла брови.

— Почему ты выбрала его? Какой он?

— Какой? Добрый, отзывчивый, надежный… у него те же ценности в жизни, что и у меня… — На время задумалась. Потом продолжила: — Он появился в моей жизни тогда, когда было очень плохо, и спас… вернул к жизни… к той Даше, которой я была всегда. Возвратил веру в добро, любовь, честность, справедливость…

— Ну, просто идеальный человек, как я посмотрю.

— У Егора есть недостатки. Как и у всех. Но я могу мириться с ними. А он мирится с моими. Пойми. Я не могу вот так с бухты-барахты уничтожить все, сломать жизнь человеку, который живет ради семьи и… как сказала моя подружка, крутит планету в ту сторону, которую я хочу.

— Не только он будет крутить ради тебя планету.

— Миш, не надо… прошу тебя. Мне и так плохо.

— Плохо, потому что хорошо?

— Да! Да, черт побери!! Ты это хотел услышать?! — разозлившись, вскочила и натянула на себя халат.

— Мы не закончили. — Майкл встряхнул меня излюбленным тоном голоса, и глазами указал сесть на прежнее место.

— Воды можно попить?! — откуда взялись силы бросить вызов — не знаю.

Он молча подкурил, выпустив дым вверх.

— Я его предала! И оправданий нет! — все еще бушуя внутри, отправилась в кухню.

Возвращаться назад не поспешила. Стала у чужого окна, глядя на пустынный, темный двор, освещаемый тусклыми фонарями. «Зачем я здесь? Почему не рядом с Данькой?» — мысль промелькнула и исчезла, так как Майкл подошел сзади и обнял, уткнувшись губами в макушку. Так мы простояли довольно долго.

— Даш, я все понимаю, но поговорить с ним тебе все же придется. Если тяжело или боишься — могу я.

— Что тебя не устраивает? Мы и так вместе.

— Меня не устраивает воровать тебя… у мужа, у жизни, у судьбы, черт бы ее побрал! — его злость с толикой отчаяния тюкнула острием мое сознание.

Я настолько увлеклась собственными угрызениями совести, что совершенно не думала о нем. А каково ему? Знать, что завтра ко мне будет прикасаться муж, имея на это полное право. Быстро же я забыла, как ревновала его к Нестеровой в Дании.

— Не дави, пожалуйста. Дай время.


И он дал. Четыре месяца. За это время Егор приезжал трижды. И каждый раз Миша изводил меня со свету недельными бойкотами после отъезда мужа, появляясь в тот момент, когда от отчаяния начинал крошиться рассудок. Хватал, увозя на съемную квартиру, где первые часы наша близость скорее напоминала безумие, а не встречи любящих людей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

То, что между нами происходило — ужасало. Зная по опыту как люди, испытывая слишком сильные чувства, начинают постепенно их уничтожать в целях самосохранения, пыталась всеми силами достучаться к Войтовичу, но не преуспела в этом.

Эта связь вытягивала силы, забирала сон и изматывала похуже, чем каторжный труд. На нервной почве я похудела, но радости от этого не испытывала. Катерина не раз пыталась вызвать меня на откровенный разговор, но особо не лезла, наверное, из чувства такта.

Ситуация разрешилась в сентябре.

Егор приехал по обыкновению на неделю, что бы разгрести дела на фирме. Майкл примчался накануне, в очередной раз, захватив меня в водоворот страсти и давления по поводу развода. Предчувствуя грядущую ссору, наши свидания уже не вызывали у меня того крышесносного эффекта, как раньше.

Очередной пик перед падением с высоты. Было странное состояние. Как после ожога — когда видишь след на теле и понимаешь, что еще пару секунд, и тебя охватит боль. А пока, вот эти пару мгновений (в данном случае несколько дней) ты живешь в ожидании.


Миша хмуро наблюдал за моими собираниями домой, и взгляд его темнел с каждой секундой.

— Твой нынешний брак не станет менее безнадежным, если останешься в нем из чувства долга. И несчастной в нем будешь не ты одна. Если в комнате холодно, в ней холодно всем.

— Прекращай, Миш… — болезненно скривилась на его слова, продолжая одеваться.

— Даша, я больше не буду уговаривать. У тебя эта неделя для того чтобы решить с кем останешься.

Мороз прошел от затылка и дальше вниз по спине. То, что он рано или поздно подойдет к этой черте, было ясно с самого начала. Но глупое нежелание смотреть неприятному в лицо никто ж не отменял. Не то чтоб я надеялась, что наши отношения продлятся вечно… и все же. Ультиматум. Страшный и ожидаемый.

— Зачем ты меня мучаешь? — остановилась, не поворачиваясь.

— Мучаю? — он неприятно хмыкнул. — А мне легко? Ты даже примерно не представляешь, что чувствую я.

Уйти на доброй ноте не получилось. На мою попытку поцеловаться на прощание, он не отреагировал. Открыл молча дверь.

— Неделя. — Напомнил сквозь зубы.


Насколько его требование серьезно, на тот момент я еще не осознавала. Вернувшись домой, первым делом отправилась в душ, что бы символически смыть с себя грех, где от чего-то расплакалась так, что пришлось выпить там же воды, прямо из-под крана, чтобы успокоиться.

Выходные как в тумане. Мы съездили семьей в зоопарк, погуляли по набережной, прокатились на речном катере по Днепру. Я старалась, по привычке, отключить неприятные мысли, но впервые в жизни не смогла. Ощущение надрыва грозовой тучей висело надо мной, не давая нормально дышать. То, что впереди как минимум две недели игнорирования со стороны Майкла, давили, сильнее обычного. Предчувствие беды. Вот что это было.

В понедельник Львовна сообщила, что в среду у нас будут гости.

— Кайл Флюнг к нам пожалует. Собственной персоной. — Она поиграла бровями. — Так что будь при параде.

— Красное кружевное надевать? — спросила скорее на автомате, поддерживая ее задор и с тем же не удержалась от удивления. — С чего это вдруг он решил к нам с визитом?

— Сказал, что будет по делам в Украине и хотел бы встретиться. Странно, что раньше никто от них не нарисовался. Я бы как минимум вначале посмотрела на офис и вообще…

— Ладно. Взяла к сведению.

— Ух, Флюнга бы этого, да под бокал шампанского..! — Судя по всему, настроение у нашей директрисы было отличным.

— Договорились. Трунделя из фриволите с тебя. Я, так и быть, по скромному, утягивающее что-нибудь найду в закромах.

— Куда тебе утягивающее? Впору подтяжки покупать! — хохотнула она в ответ и вышла.

Мою веселость словно ветром сдуло, стоило только остаться наедине. Новость о Кайле как-то странно придавила. Совпадение? Интуиция подсказывала, что нет.

Вторник прошел довольно напряженно. То, что Миша не звонит, удивления не вызывало, а вот желание набрать его, было очень сильным. Не верилось мне, что он не в курсе приезда своего друга. Что будет завтра? Хорошего сюрприза, в свете событий ожидать не приходилось.

И не зря. Антиципация не подвела. В гости к нам на фирму заявилось трое: Кайл, Дэвид Патерсен, с которым я не смогла познакомиться в Копенгагене в связи с его отпуском, и, разумеется, Майкл Николаевич. Кто бы сомневался.

Екатерина выглядела сногсшибательно: черные узкие брюки, приталенный клетчатый пиджак поверх черной водолазки и бордовые туфли на шпильке, перекликающиеся по цвету с помадой на губах. Строго, но дорого и как-то феерично даже.

Я блистать не собиралась. Надела мятного цвета рубашку на запонках и темно-коричневый замшевый брючный костюм. За что была вычитана Львовной сразу же, как только попала ей на глаза.

— Отличный выбор, Жданова. Бледно-зеленый — как раз под цвет твоего лица. А ну, бегом пошла свисток накрасила поярче. — Она недовольно сжала губы. — И знаешь что? Выбери-ка вечерок свободный в ближайшие дни. Поговорим.

Наводя марафет перед зеркалом, не могла не согласиться с Катей. Нервы выпили всю кровь с лица. И вид у меня был, мягко говоря, изможденный. В кои-то веки блузка в цвет глаз не подчеркивала их, а наоборот, делала меня похожей на узницу концлагеря.

Гости опоздали на час, но, не смотря на то, что предупредили об этом заранее, легче не стало. Теряясь в догадках, я маялась у себя в кабинете, раскладывая пасьянс и не имея сил сосредоточиться на работе.

В полчетвертого зазвонил рабочий телефон, заставив вздрогнуть. Секретарь пригласила в кабинет директора. Выдохнув, направилась туда.


Глава 17


Мишу увидела, стоило только ступить на порог, но виду не подала, выдавив радостную улыбку мистеру Флюнгу. Поздоровавшись со всеми по очереди, присела на свободный стул. Так получилось, что он стоял напротив Войтовича, что не очень радовало.

Курсы английского языка все же принесли плоды. Пусть я и не лепетала на нем, но многое уже понимала и сама могла изъясниться довольно сносно. Кайл даже похвалил мои успехи. Мы довольно мило общались около получаса и гоняли чай-кофе, после чего Екатерина провела им мини-экскурсию по офису.

Я не стала сопровождать гостей, отвлекшись на телефонный звонок, а когда закончила разговор и вышла в коридор, получила сильнейший апперкот. Даже челюсть заболела о того, как с неистовой силой сомкнулись зубы.

Майкл беседовал с Мариной, чуть в стороне от всех остальных. Она мило смущалась и краснела, сверкая глазами. Что-то жгучее и болезненное охватило всю область моей грудной клетки. Ладони стало покалывать, а мобилка чуть не выпала из рук.

Пройдя мимо них, словно ни в чем не бывало, лучезарно улыбнулась Дэвиду, еще раз сообщив ему о том, что очень рада личному знакомству.

Потом был ресторан, в котором к нам присоединились еще трое: директор первого представительства фирмы со своей молодой любовницей и финансовым директором, дяденькой лет шестидесяти. Разговоры ни о чем с коньяком и мясом-гриль наперевес не доставляли такого неудобства, как тяжелые взгляды в мою сторону от Миши. Особенно выразительно он посмотрел на мою руку с кольцом, после чего распрощался раньше всех и отбыл в неизвестную сторону.

Воображение плюс ревность — гремучая смесь, скажу я вам. Накрутив себя настолько, что к горлу подступала тошнота, возвращалась домой в такси на грани нервного срыва. Вдобавок разболелась голова, и Даня, как назло, никак не укладывался спать. А Егор умудрился вернуться еще позже меня, чем только усугубил и без того накаленную атмосферу.

— Давай поговорим. — Предложила, включая чайник.

— Дусь, не сегодня. Я с ног валюсь. — Муж чмокнул меня куда-то в район затылка и отправился в душ, не чувствуя всего дисбаланса, творившегося внутри.

— Завтра может быть поздно. — Сказала вслед с мрачной решимостью.

— А? — он обернулся. — Что-то случилось?

— Егор, надо что-то решать с такой разрозненной жизнью. — Устало села за стол. — Мы уже не семья, а непонятно что.

— Даш, ну чего ты?

— Год, Егор. Год. Ты мне что обещал? Максимум полгода, пока утрясешь все дела? И сколько еще по полгода мне ждать?

— Чего ты завелась? На работе что случилось?

— А должно обязательно что-то произойти, что бы ты вспомнил, что помимо напоромеров есть еще и я с Данькой?

— Даш…

— Что?

— А для кого я это все делаю?

Его вполне логичный и с тем же обезоруживающий вопрос встал кляпом в моем горле. Ну да. Шах и мат.

— Не знаю. — Ответила с тоской, закрыв ладонями лицо.

Он постоял еще какое-то время и ушел в ванную, оставив размышлять о вечном в одиночестве.

До двенадцати я просидела на ступеньках дома в компании бутылки рома и пачки сигарет, после чего отключилась на диване в гостиной.

Утром Егор делал вид, что все в порядке, чем раздражал неимоверно. Как-то так произошло, что мне вдруг стало поперек горла смотреть на нашу ситуацию сквозь призму.

— Освободись сегодня пораньше, пожалуйста. — Попросила, когда мы все выходили на улицу. Муж коротко глянул, и ответил совершенно неправильно, даже не догадываясь об этом:

— Хорошо, постараюсь. Даш, а может тебе в отпуск съездить? Возьми Даню, в Египет там… или еще куда.

— В Гоа! — усаживаясь рядом с ним на переднее сиденье, пристегнулась и горько поцокала языком. Да уж. Вчера вечером я озвучила открытым текстом, что семья разваливается, а сегодня он предлагает мне одной (!), вернее вместе с сыном отправиться на отдых. Без него.

Высадив малого у школы, в полном молчании доехали к моей работе. В связи с вчерашними гостями моя машина осталась стоять на парковке у офисного здания.

— Знаешь, Егор, подумай над тем, что в марафоне за деньгами ты упускаешь что-то, что гораздо важнее.

— Даш, что тебя укусило? — разозлившись, он заглушил мотор и уставился на меня.

— Одиночество. Меня покусало одиночество.

— А Данька? Он же с тобой. И родители наши.

— Давай. Спроси еще, чего мне не хватает. — Подсказала раздраженно.

— У тебя пмс? Или что?

Открыв дверь, молча выбралась из машины и ушла не оглядываясь. Я прекрасно понимала, что злюсь не на него, а на Майкла. И что накаляю обстановку только потому, что меня загнали в угол. Поэтому и кусаю его, так как больше некого. «Эх, Егор, нерадивый ты хозяин, попытавшийся приручить дикую кошку» — печально констатировала, заходя в лифт.

В дверях офиса столкнулась с Нестеровой, смерив ее оценивающим взглядом. Вчерашний наряд. Волосы растрепаны. Глаза блуждают. Из макияжа — только блеск на губах. Внутренний демон взревел так, что пришлось насильно заставить себя отправиться в кабинет, чтобы не натворить глупостей. Даже поздороваться не смогла, лишь кивнув на ее приветствие.

Время до обеда провела, словно в бреду. Курила, пила кофе и гоняла подчиненных, требуя отчеты по продажам и планы командировок на будущий квартал. К тому же Екатерина с утра где-то задержалась, а потому входящие звонки автоматически переадресовывались на меня. Одним словом скучать не приходилось.

Львовна появилась после трех часов дня, и, заглянув ко мне, позвала:

— Заходи, когда освободишься. Покалякаем.

— Пять минут. Отвечу на письмо и примчусь.

Когда же я пришла к ней, пятая чашка кофе за день уже дымилась в ожидании меня на ее столе. Поговорив о делах насущных, Катерина, глядя на меня, спросила:

— Что можешь сказать по поводу вчерашнего?

— Не знаю. — Пожала плечами. — Обычный визит вежливости.

— Я тоже так думала. Ровно до тех пор, пока Кайл не сообщил мне, что по итогам года сотрудничества прайс на закупочные цены для нас будет пересмотрен.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

После ее слов что-то неприятное царапнуло внутри.

— И в какую сторону?

— Не уточнил.

— Кать, пока переживать нечего. Мы укладываемся в рамки взятых обязательств перед ними.

— Хорошо. Держи меня в курсе. — Она задумчиво покачала головой. — Мутный этот Флюнг, ой мутный.

— Не поддался твоим чарам? — усмехнулась, отодвинув пустую чашку и подошла к окну.

— Отчего же, поддался. Попытка была, но вялая. Лучше бы вообще не намекал. — Екатерина набрала секретаря: — Еще кофе. Ты будешь? — спросила у меня.

Отрицательно покачав головой, проследила за такси, припарковавшимся у тротуара.

— Вообще троица занятная: Флюнг зачарованный; Войтович — женский холокост и Патерсен — смазка презервативная.

— Эк ты его! — вглядываясь сверху в маленькую фигуру брюнетки, подошедшей к машине и севшей на заднее сидение, вдруг промелькнуло предположение, что это Нестерова. Сердце почему-то сжалось.

— Этот Казанова умудрился меня за коленку потрогать. А у самого — трое детей и жена с четвертым на сносях.

— Фэ.

— И я о чем. Ладно. Поживем — увидим. — Катерина пристально посмотрела в мою сторону и спросила совершенно другим тоном: — Даш, может, поговорим?

— Львовна… погоди минуточку. Буквально вот одну. — Развернувшись, прямым шагом направилась к выходу. Неведомая сила подталкивала проверить догадку. Печатая шаг, устремилась вперед по коридору к отделу региональных менеджеров. Распахнула дверь.

— Где Нестерова? — остановив взгляд на Андрее, ее непосредственном начальнике, спросила, еще надеясь, что она просто вышла куда-нибудь.

— Ой, Дарья Сергеевна, а Мариночка отпросилась буквально десять минут назад. — Он просительно и немного виновато уставился на меня. — У вас к ней что-то срочное? Давайте, может, я помогу?

— Нет. Не надо. — Превозмогая себя, тихо прикрыла дверь и отправилась в свой кабинет. Там дрожащими пальцами набрала хорошо знакомый телефонный номер.

Три длинных гудка, после чего мой звонок был сброшен. Я даже чуть согнулась, потому, что в сердце словно кулаком ударили.

Открыла тумбочку и достала коньяк — презент от одного из клиентов. Вернувшись к директрисе, поставила бутылку на стол.

— А почему ты Михаила холокостом назвала?

— Ого. — Екатерина сняла очки и отложила в сторону, оценивая сорокаградусный праздник янтарного цвета. — Не холокостом, а женским холокостом. Да потому, что от таких как он надо подальше держаться. А ты не почувствовала? Если войдет в твою жизнь — дальше только выжженная земля.

— Кгхм… — прочистив горло, присела на стул.

— Слава богу, что это редкий вид. Считай, занесенный в красную книгу. — Она сняла телефонную трубку, и, набрав номер распорядилась: — Лиза, сыр, конфеты, пару лимонов и тару. На сегодня ни меня, ни Дарьи Сергеевны, ни для кого нет.

— Не такой уж и редкий, поверь. Мне тридцать, а в моей жизни уже трое шоа успело отметиться.

Львовна подняла брови в удивлении, потом встала, и, сняв туфли, босиком прошла ко мне, усаживаясь напротив.

— Так вот что с тобой… — протянула медленно. — М-да… дела…

После того, как секретарь принесла нам все необходимое и мы отпили по первому блаженному глотку, она не удержалась от вопроса:

— И кто он? Где ты нашла на свою голову такое счастье?

— Сам свалился. — Закусывая лимоном, чуть скривилась. — Располагайся удобнее. Сейчас будет бразильский сериал.

Знаете, иногда-таки это полезно. Выговориться. Поделиться. Снять тяжесть. Несмотря на то, что в жизни я довольно веселый и общительный человек, после Юли, настолько близких подруг у меня не было. Не знаю, как так получилось, но это факт.

Впервые за многие годы доверилась другому человеку. Нет, я вовсе не претендовала на ее дружбу, просто обстоятельства сошлись в одну точку именно с ней.

Выслушав меня практически без вопросов, Катерина в очередной раз подлила нам коньяк в бокалы.

— И что теперь думаешь делать?

— Не знаю. Завтра последний день, который он мне отмерял.

— Неси сигареты.

— Львовна, ты ж не куришь. Не пугай меня.

— Неси, говорю.

Когда я вернулась, она открыла окно, и мы молча закурили. В этот момент зазвонил мой мобильный, заставив дернуться всем телом. Подойдя к столу, хмыкнула.

— О. Снизошел. — Протянув руку, отключила звук и вернулась к подоконнику, возле которого мы расположились. Сделав глоток обжигающей радости, с наслаждением затянулась сигаретой.


Глава 18


— У тебя нервы канатные. — Поразилась Катя, после чего нервно хохотнула. — Может, он занят был.

— Ага. Только слез с Нестеровой и решил тут же отзвониться, а то неудобно как-то.

— Не руби с плеча. Это ж не факт.

— Знаю. Злюсь. Мало того, уверена, что он ее еще не напялил. Как минимум сутки будет ждать.

— Ты это… если выходной на завтра надо…

— Зачем? Чтобы на стены дома бросаться?

— Да уж. — Она затушила окурок. Мой телефон снова ожил, выдавая трели на весь кабинет. — Не ответишь?

— Не-а.

— Сергеевна, да ты терминатор. — Екатерина вернулась за стол. — Послушала тебя, и завидно и не приведи господи.

— Ты бы знала, каких сил все это требует…

— Могу только предполагать.

Мы еще посидели немного, после чего я засобиралась.

— Пойду уже. Попросила Егора не засиживаться. Смелости с тобой набралась, глядишь, разрублю этот узел. — Потянувшись к телефону, не успела взять его в руки, как он снова зазвонил. — Ух ты. Марина. И что же тебе понадобилось, дорогая моя?

Катя, не стесняясь, замерла в ожидании и уставилась на меня.

— Алло. — Ответила, сдерживая дыхание.

— Добрый день, Дарья Сергеевна.

— Добрый день.

— Дарья Сергеевна, можно у вас на завтра отпроситься? Или за свой счет один день взять. Андрей к вам направил, сказал, что вы искали меня сегодня. Я отчет сделала и вам выслала. Вы же уже увидели? — затараторила она, явно нервничая.

— Да. Видела. — Соврала. — У тебя что-то случилось?

— Нет, все в порядке. Мне по семейным обстоятельствам надо. У папы юбилей и… э-э-э…

— Понятно. Конечно же, я не против. Оставайся.

— Спасибо!

— Привет юбиляру. — Сбросила звонок, не в силах ее больше слышать.

Львовна нервно сглотнула. И вот тут меня накрыло. Негнущимися пальцами набрала Войтовича. Два гудка.

— Алло.

— Миш, ты что вытворяешь, а?

— И тебе привет.

— Что ты делаешь, я спрашиваю?!

— Тебя интересует в данный момент или вообще? — поинтересовался спокойным тоном.

— Решил сделать больно? Мало крови моей выпил?!

— Нет, Даша. Придаю тебе ускорение.

— Зачем ты так..? — обессиленно откинулась на спинку стула. — Я понимаю твою злость и обиду на меня, но она же девочка совсем. Ты растопчешь ее, мамонт бездушный! Как тебе ее не жаль?!

— Мне жаль себя в первую очередь. Вот такой я законченный эгоист.

Выдержав паузу, попросила:

— Прекрати это, пожалуйста.

— Ты всего сутки в моей шкуре. И как? Радужно?

Не имея сил, отключилась. Положила телефон перед собой. Катерина молча распределила остатки коньяка по бокалам. Мы выпили. Мобилка брякнула, подсказывая, что у меня новое сообщение. Открыла. Прочитала и повернула экран к директрисе.

«Выйди через десять минут».

— Даш, звони если что.

— Угу. Да.

На улицу вышла шатаясь. Не от выпитого, нет. Я была настолько выжата морально, что казалось вот-вот упаду. Майкл приехал на такси. Подошел ко мне, притормозив в полуметре. Вперся жестким взглядом.

— Миша, остановись, прошу. Не переступай точку невозврата. За ней уже не будет нас… — заговорила первой.

— Я так понимаю, что «нас» уже нет. — Ответил напряженно.

— Что ты хочешь?! Что ты хочешь от меня?! — сорвалась на крик, не обращая внимания на окружающих людей. — Не могу я! Не могу сказать ему! Это выше моих сил, понимаешь?! Ты смерти моей хочешь, или что?! — слезы покатились крупными каплями по щекам, а голос треснул на последних словах. В горле тут же запершило.

Майкл побледнел и молча развернувшись, ушел к ожидающей машине.

Уехал.

Планета Земля прекратила вращаться.


Просидев в сквере напротив офиса энное количество времени, попросила секретаря принести мне сумку, после чего, подумав, вызвала драйвера.

Через полчаса молчаливого путешествия, увидев во дворе машину мужа, горько хмыкнула. Смысла в разговорах больше не было.

— Вы уже дома? — спросила, переобуваясь. Мне никто не ответил. Зашла на кухню, так как свет горел только там.

Егор сидел за столом. Поднял на меня взгляд.

Чем отличается близкий человек от родного? Не задумывались? Тем, что родного ты умеешь считывать без слов. То, что он обо всем знает, поняла сразу. Паника кипятком окатила тело.

— А Даня где?

— У мамы твоей. Я попросил, что бы он у нее остался. — Ответил, после минутной тяжелой заминки.

Остановившись на пороге, прислонилась плечом к дверному косяку.

— Давно? — не отводя глаз, потер костяшками пальцев губы.

— С апреля. — Ответила осипшим голосом.

— Отлично. — Прикрыв веки, отвернулся, сделав длинный вдох.


Так началась самая страшная ночь в моей жизни под названием «персональный ад». Понять всю боль, что тогда вынесла, сможет далеко не каждый. Я села, опираясь спиной о стену и подтянув к себе колени. Подойти к Егору ближе не смогла. Вот просто на физическом уровне меня что-то останавливало.

Разговор был ужасным. Нет, никто не орал и не бил посуду. Муж, в одно мгновение вдруг став совершенно чужим человеком, не притронулся ко мне и пальцем. Но избивал морально до самого утра. А я, будучи виноватой, как тогда казалось со всех сторон, держалась из последних сил, чуть не теряя сознание от усталости и раскаяния.

Просила прощение. Объясняла. Останавливала, если становилось совсем невмоготу…

Когда-то, много лет назад сама столкнулась с изменой. И? Какие аргументы теперь были у меня? Чем я лучше Влада? Его еще можно было худо-бедно оправдать. В юности мы допускаем кучу ошибок — учимся, познаем жизнь. В его молодом организме бушевал тестостерон.

Первый раз — просто пользовался общественной давалкой; секса хотелось, а меня трогать по каким-то причинам боялся раньше времени. Второй — связь с секретаршей, классика жанра. Но, опять же, он спутался с ней в тот период, когда мы были в разрыве отношений. В то, что я смогу простить Ляльку не верил никто, даже я сама.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мой же поступок был во стократ хуже. Погубила семью. Ради чего? Вот вам и чаши весов, на одной из которых были муж с сыном, а на другой — Миша, с которым теперь даже не видела возможного продолжения. Он не имел права делать то, что сделал. И понимание этого жгло изнутри. Отчаяние начинается там, где от вашей собственной жизни ничего не остается…


В пять утра Егор ушел.

Переместившись из кухни в гостиную на диван — отключилась.


Из черной бездны сна меня вырвал Рома — тряся за плечо и под конец практически выкрикивая:

— Даша! Даш!! Дашка, очнись! Даша!!!

Сердце от испуга включило режим турбулентности.

— Ром?

— Фу ты! Жива!

Остолбеневшими глазами осматриваясь вокруг, поначалу не понимала где нахожусь.

— Что с тобой? Что у вас случилось?

— Ты чего тут? — спустив ноги с дивана, стала искать тапки. — Сколько сейчас времени?

— Шесть утра.

— Блин, я всего час поспала. Нормальный вообще? — встав, нашарила рукой выключатель.

— Что стряслось? И как ты вошел?

— Перелез через забор.

— Что-то с мамой? С Даней?! — паника вспыхнула зажженной спичкой.

— Нет, нет. С ними все хорошо. А с тобой что? Мама места себе не находит. Куда ты пропала и почему отключен телефон?

— Пропала? — взяв мобилку в руки, увидела, что она разрядилась. — А с какого пня я должна быть на связи среди ночи? Что вообще происходит?

— Ты в себе?! Исчезла на сутки, телефон вне зоны! Егор дышит ядом и отвечает не пойми что!

— Какие сутки? Я с мамой вчера в обед разговаривала!

Ромка устало потер глаза.

— Кто из вас двоих сошел с ума?

Пытаясь понять абракадабру, творившуюся вокруг, пошаркала на кухню.

— Кофе будешь?

— Да. Три чашки. — Брат пошел следом.

— Ничего не понимаю. Не жизнь, а праздник какой-то. Только наоборот.

— Вы с Егором поругались?

— Хуже.

— Ого. Сильно?

— Судя по всему — развод.

— Да ладно. — Он присвистнул. — Из-за чего?

Включив кофеварку, достала чашки. Умылась холодной водой из-под крана.

— Я ему изменила.

Рома застыл, потом грузно плюхнулся на стул.

— И призналась?!

— Не я. Любовник.

Приготовив кофе, села к брату за стол.

— Рассказывай. — Распорядился он, отмеряя ложкой сахар.

— Романыч, я еле на ногах держусь, а впереди еще рабочий день. Поговорим вечером, а лучше на выходных, хорошо? — встретившись с его странным взглядом, не выдержала: — Что?

— Даш, сегодня суббота. — Достал свой телефон, включил и положил передо мной.

— Э-э-ы-э… — замычав в ответ, округлила глаза.

— Ты травкой не балуешься часом? Или чем покруче?

— Идиот? — покрутила пальцем у виска.

— Спать когда легла? Час назад? А до этого что делала?

— С Егором… говорили… — в растерянности встала и пошла за своим мобильным. Вернувшись, включила его на подзарядку и дождалась, пока появится возможность зайти в меню.

Устрашающая правда обрушилась в виде сорока двух пропущенных звонков. Три от Миши, два от Екатерины, семь по работе, шесть от брата и двадцать четыре от мамы. Прикинув в уме, перевела взгляд на Рому:

— Выходит… я проспала двадцать пять часов..?


Глава 19


Календарь показывал последние числа сентября. Я жила словно в вакууме, медленно разрушаясь при этом. Ни от Миши, ни от Егора вестей не было. Они, в отличие от родни, меня не трогали. Зато мама считала своим долгом если не словом, то видом всячески «достучаться к моим мозгам, которые переместились в трусы».

Свекровь тоже вносила посильную лепту, заряжая маму, словно Аллан Чумак трехлитровую банку с водой. Пылая праведным гневом, тем не менее, обе родительницы пришли к выводу, что я обязана посыпать голову пеплом и вымаливать прощение у мужа.

Вяло отмахиваясь от их нападок и нравоучений, пыталась не накалять обстановку. Не спорила. Не огрызалась. Не повышала тон.


Михаил появился неожиданно. Он не стал звонить или писать, а просто ждал в машине у входа в наше офисное здание. Я прошла мимо него в двух метрах, направляясь к стоянке, и услышала окрик:

— Даш!

Сердце екнуло. Повернувшись, увидела изумленное лицо.

— Мне интересно, это изменится когда-нибудь? — он сделал несколько шагов в мою сторону. — Привет.

— Что? Ты о чем? Привет.

— О твоей способности не замечать меня. — Миша начал стягивать с себя куртку.

Сообразив, что сейчас будет, вскрикнула:

— С ума сошел?! Прекрати!

Мужчина, проходивший мимо, вздрогнул и ускорил шаг, поглядывая в нашу сторону с любопытством.

Ухмыльнувшись, Войтович поправил одежду и спросил:

— Поговорим?

Молча глядя на него, выдохнула, кивнув в знак согласия. Усаживаясь в авто, не к месту вспомнила, что Нестерова сказалась приболевшей и в тот день не вышла на работу. Какое занятное совпадение.

Прежде, чем завести двигатель, наклонился ко мне близко, думая поцеловать, но осекся, прочитав по моему взгляду, что не стоит.

— Как ты? — спросил, выруливая на проезжую часть.

— Ничего. Нормально.

Он явно ожидал другой реакции, да и встречи в целом, так как легкая настороженность стала уступать место напряженности.

— Как малой?

— Все хорошо. Спасибо.

Майкл замолчал, нервно постукивая пальцами по рулю и больше не проронил ни слова.

Всю дорогу, а потом еще и сидя на летней террасе его любимого ресторана, я пыталась анализировать винегрет собственных ощущений, приправленный странной прохладой. Что-то изменилось во мне.

«Неужели разлюбила? Или это обида?» — наблюдая за ним, встретилась с пытливым взглядом.

— Так и будешь молчать?

Выпив немного сока, собралась с мыслями:

— Надолго приехал?

— Будет зависеть от тебя.

Изобразив изумление, спросила:

— Как дела у вас с Мариной?

Не ожидал, но выдержал с достоинством.

— Какой Мариной?

Не думала я, что улыбкой можно ударить. Оказывается очень даже. То, как его невозмутимость сошла с лица, а зрачки увеличились вдвое, доставило толику наслаждения.

— А у тебя их несколько? — поинтересовалась, продолжая улыбаться.

— Даш, о том, что у тебя богатое воображение, я прекрасно помню. — Ответил насмешливо.

Быть завсегдатаем одного и того же заведения имеет свои плюсы. Прикормленные чаевыми официанты всегда найдут вам свободный столик в укромном месте, подскажут, что стоит заказать из меню, а что нет. И скорость обслуживания всегда будет на высоте. А потому я особо не удивилась, когда наш заказ принесли довольно быстро.

— Благодарю. — Признательно улыбнулась девушке с подносом.

В этот раз мы с Михаилом поменялись ролями. Кушала я, а он наблюдал за моими движениями.

— Дашуль, ответь мне. «Мы» еще есть, или уже нет?

— Миш, зачем ты тут? — вспомнился его вопрос ко мне, который он несколько раз задавал во время нашего первого свидания в Гоа.

— Приехал за тобой.

— И при этом на всякий случай попросил Нестерову взять выходной. Занятно.

— Ты о чем?

Отодвинув недоеденный бифштекс в сторону, откинулась назад.

— Помнишь, я говорила о точке невозврата?

— Да. — Выжидающе уставился на меня.

— Ты ее переступил?

— Нет. — Ответил с тенью улыбки. — Ревнуешь?

Посмотрев по сторонам, надменно дернула бровью.

— Разговор этот мы продолжим завтра, когда я проверю, правду ты мне сейчас сказал или нет.

— Проверишь?

— Аха. — Допив сок, натянуто улыбнулась. — Знаешь, Миш, ты очень недооцениваешь степень осведомленности отдельно взятого коллектива о жизни каждого, кто в него входит. — Ударила наугад, просто, чтобы увидеть реакцию. И то, как он застыл, мне не понравилось. А потому продолжила: — Если ты думаешь, что в состоянии убедить молодую влюбленную барышню держать язык за зубами, то вынуждена огорчить. Наивность — сестра глупости. Слышал такое?

Снисходительно-наглая ухмылка в ответ немного остудила меня, а тон голоса окончательно пошатнул подозрения:

— Хорошо, любознательная моя. Только учти, что потом… — улыбка медленно сошла с его лица. Он, не договорив вдруг побледнел, глядя на кого-то за моей спиной.

За ту секунду, пока я оборачивалась, уже зная, что увижу Марину, в нашем мире произошли сотни тысяч событий. К примеру, появилось на свет несколько младенцев, или в каждом из нас умерло три миллиона эритроцитов; на Земле сверкнуло около сотни молний и вспыхнуло несколько десятков сверхновых звезд во Вселенной…

Но никто и никогда не смог бы предугадать или высчитать единственную из всех возможных невозможностей, что случилась далее.

Падают не от сильного удара, а от неожиданного. К нам подошла не Нестерова.

— А я-то думаю, чего это ты на родину зачастил. Привет, Даш…

Вначале услышала голос с акцентом, после чего тут же уловила взглядом… Влада. Да, да. Того самого, которому тринадцать лет носила цветы на могилу.

О том, как мой организм реагирует на всякого рода стрессы — тремор рук, ног, заикание и прочие прелести рассказывала уже не раз. Так вот. Забудьте.

Думаю, каждый хоть раз в жизни видел человека с болезнью Паркинсона. Моя реакция на появление Войтовича-старшего была примерно такой же. Голову и конечности стало дергать. Сухожилия сокращались в хаотичном порядке сами по себе. Сердце отказывалось выполнять свои функции. Тело то тут, то там пронизывало непонятными колющими разрядами. Один за другим, словно удары, накатывали приступы сна — я балансировала на грани потери сознания. Эмоции неописуемы — максимум баллов по Фаренгейту.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Влад взял стул, и, приставив к торцу нашего столика, уселся, не спрашивая приглашения. На Мишу он больше не смотрел, даже когда обращался к нему, сосредоточив все внимание на мне.

— Тихо, тихо. Ты не сошла с ума. Это я. — Протянув руку, положил сверху на мою, желая, наверное, успокоить. Вместо этого добился совершенно другого. От его прикосновения меня дернуло в сторону так, что стол зашатался. — Отдышись, Даш. Ты только что словила пулю, дай себе время.

Повернувшись назад, он поднял руку, подзывая официантку:

— Стакан воды. Девушке плохо.

Судя по всему, со стороны это было отлично видно, так как она едва взглянув на меня, тут же бросилась к бару. И уже через минуту я смогла сделать пару глотков, стуча зубами о стекло.

Руки не слушались. Вода выплескивалась и текла по сторонам. Невероятность происходящего не хотела укладываться в голову.

— Еще воды. — Попросил Влад за мгновение до того, как очередная судорога выбила стакан из моих рук, и он приземлился мне на колени, обрызгав с шеи до ног.

После вытираний и промакивания одежды салфетками и носовыми платками, которые мне услужливо протянули Войтовичи, наплевав на этикет, водрузила локти на стол и стала пальцами придерживать голову, упираясь в них лбом.

— Н-да… дела… — протянул Влад. — А ты, Мишань, проворный малый. И как я сразу не сообразил? Старею, видать…

— Я спросил — ты ответил. Какие претензии?

— Разговор был. Помню. Только ж не думал, что это было с целью. Удивил ты меня… очень. Это ж как тебя щемило… оказывается.

Они замолчали. Мишу явно злило то, что его брат все это время неотрывно смотрел на меня так, словно трогал.

— Какого нарисовался?

— Ты изменилась. — Не обращая внимания на вопрос, ласково прокомментировал Влад, продолжая рассматривать. — Прическа, волосы покрасила…

Слушая их напряженный разговор, переводила взгляд с одного на другого. В итоге остановилась на Майкле и хрипло поинтересовалась:

— И когда ты собирался мне рассказать?

Тот лишь сглотнул, сжав плотно губы, но ничего не ответил.

— Не злись на него, Даш. — Попросил Влад, усмехнувшись. — Я бы на его месте тоже не спешил…

— Значит, все эти годы ты… был жив. — Растерянно прошептала. Понимаю, первый вопрос к нему был так себе. Мадам Очевидность, блин. Он не ответил, продолжая изучать меня. — А Юля, Паша?

То, как тихая нежность сошла с его лица, объяснило мне все раньше, чем отрицательное покачивание головы. Вспыхнувшая было надежда, тут же погасла. Странно. Вроде ж и не изменилось в этом плане ничего, а внутри стало больно.

К нам несмело приблизилась официантка:

— Все хорошо? Может, еще воды?

— Нет, спасибо. — Отказалась, подумывая о графине водки.

— А вы? Ничего не желаете? — обратилась она к мужчинам.

Миша промолчал. Влад перевел взгляд с нее на меня.

— К сожалению, то, чего бы я хотел, в вашем меню нет…

Майкл сменил позу, со злостью и вызовом уставившись на брата.

— Расслабься. — Как ни в чем не бывало, посоветовал тот. — Хотя нет, подождите. — Остановил девушку в последний момент. — Теперь и мне воды принесите, пожалуйста. Со льдом. А то начинает мучить… жажда.

От этого слова у меня перехватило дыхание, а обе руки одновременно вздрогнули, как будто кто-то невидимый дернул за них. Миша, изменившись в лице проговорил:

— Тебе лучше уйти. — Неприкрытая угроза в его голосе заставила сжаться, несмотря на то, что его слова предназначались не мне. Но у Влада, вероятно, отсутствовало чувство самосохранения или же был выработан иммунитет. «Парень с крутыми Фаберже» — как сказала бы Львовна, будь она с нами в тот момент.


Глава 20


— Ты как? Нормально? — показное игнорирование взвинтило градус напряжения до немыслимой отметки, но складывалось впечатление, что он этого не ощущал. — Может, тебе чего-нибудь покрепче заказать?

— Что, например? Абсент?

Влад, сдерживая смех, прищурился:

— Пришла в себя? Отлично. — После чего замолчал, продолжая непроизвольно или же специально накалять атмосферу неотрывно глядя на меня.

Миша тихо сатанел от этого, а что странно, так это то, что я испытывала удовлетворение в те минуты. Откуда растут ноги злорадства, было и так понятно. Он выступил катализатором развала моей семьи и как итог — страданий, а потому душа требовала мести.

Чтобы отогнать от себя недостойные чувства, спросила:

— Расскажешь..?

— Обязательно. Только давай в другой раз, когда будем тет-а-тет. — После этих слов, сомнений в том, что он намеренно выводит Мишку из состояния равновесия, не оставалось.

— Это секретная информация?

— Нет. Просто Мишаня в курсе всего и слушать ему будет нудно. А мы же не хотим, чтобы он скучал?

Владу принесли его заказ. Он выпил сразу полстакана, и, отставив его в сторону, спросил:

— Как живешь, Даш?

— Нормально. Как все. Замужем, есть сын.

— Счастлива?

— Вполне.

Он внимательно посмотрел на мою правую руку без кольца, зато с отчетливо виднеющейся бороздочкой на безымянном пальце.

— Угу.

Терпение Майкла к тому моменту достигло финиша.

— Давай выйдем. Поговорим. — От его тона у меня мороз по коже пошел, а Влад, перестав улыбаться, кивнул в знак согласия, но, не поворачиваясь к нему, произнес:

— Всенепременно поговорим. Но позже. Дай мне на Дашку насмотреться.

Чувствуя, как вольтаж раздражения взмыл вверх, приняла решение самоликвидироваться.

— Девочки, не ссорьтесь. Оно не стоит того, поверьте. — Вставая, поправила еще влажную блузку. — Мне пора. Провожать не надо, не беспокойтесь. — Добавила на всякий случай, так как они одновременно поднялись, и намерение пойти со мной отчетливо пронеслось в воздухе.

— Даш, подожди меня. Я недолго. — Попросил Майкл.

— Ц-ц-ц… — Поцокал Влад языком, недобро улыбаясь. — Не думаю, Миш. Дашуль, я наберу тебя позже. Okay?

— Даша. — Включил свой излюбленный тон Войтович-средний, придавливая им к полу.

Но то ли в силу изменений, которые произошли со мной за последние недели, то ли встряска и присутствие Влада, дали силы для отстаивания своих позиций:

— Мы поговорим завтра, как я и обещала.

В ответ он сжал челюсти так, что скулы по бокам начали подергиваться, а брови сошлись в одну линию, нависая над потемневшими глазами.


Многое бы я отдала в тот момент, чтобы услышать их разговор, но ноги сами вынесли меня на улицу, где скучало два таксиста.

Сбежала? Да, сбежала.

Пересев возле офиса в свою машину, порулила к маме за Данькой, всю дорогу поражаясь душевной пустоте. Чувство было такое, словно меня выскоблили изнутри. Судя по всему, это был такой отходняк после пережитого стресса.

Даня ехать со мной отказался, так как с минуты на минуту в гости к бабушке должны были прийти его двоюродные сестрички. Решив подождать брата, села пить с мамой чай, понимая, что сейчас начнутся нравоучения с ее стороны. И не ошиблась.

— Даш, ты надумала, что дальше делать будешь?

— Буду просто жить, мам.

— А как же семья? Егор? Ты о Данилке думаешь хоть чуть-чуть? Или только о себе?

— Мамуль, не начинай, а?

— Ой, Дашка, Дашка… разворотила свою жизнь, и не чешешься.

- Я скоро чесаться начну от того, что все кому не лень лезут с советами, так как, по их мнению, куда лучше знают, что мне нужно. — Впервые за все время, не сдержавшись, показала оскал. Увидев застывшее лицо мамы, вздохнула и раскаялась: — Прости.

— Ты понимаешь, что другого такого не найдешь? Пройдет пара месяцев, максимум полгода и Егора приберут к рукам.

— Я не ищу нового мужа. А по поводу Егора… не люблю я его больше. Понимаешь? Не. Люблю.

Она открыла рот, чтобы что-то возразить, но не успела. В дверь позвонили. Затаив вздох облегчения, отправилась вслед за ней в коридор.

После того, как наш детский сад устремился в комнату, мы перекинулись с Ромкой парой слов, и я решила, что пора откланиваться. Брат ушел вместе со мной. На улице спросил:

— Как ты?

— Нормально. — Ответила, задавшись вдруг вопросом, а в курсе ли он о том, что Влад жив?

— Может, соберемся на выходных? Пивка выпьем, посидим?

— Пока не знаю. Завтра созвонимся, хорошо? — сняв с сигнализации машину, кивнула: — А присядь на минутку.

Разместившись в салоне, решила не тянуть кота за причинные места.

— Ром, а ты знал, что Войтовича не убили? — Увидев круглые глаза, вздохнула: — Да, я тоже в шоке.

— Как? Откуда ты узнала?

— Видела его сегодня.

— Ты уверена? Может… обозналась?

— Нет. — Отрицательно покачала головой, глядя в сторону. — Мы разговаривали.

Зазвонил телефон. Миша. Отключив звук, перевела взгляд на брата.

— Ты серьезно?

— Нет. Шучу. Ром, не тупи.

— И? Он рассказал, что случилось тогда?

— Нет, основной разговор впереди. Да и важны ли так подробности? Он жив, понимаешь? Жив!

— Дела… — протянул он в ответ. — А ты… погоди… ты, что ли… любишь его до сих пор? — Вот так, не мудрствуя лукаво, задал вслух вопрос, который словно дымка витал в воздухе, будоража сознание.

Опять зазвонил телефон. Глянув на неизвестный номер, поступила точно так же, как перед этим. Через минуту пришло сообщение: «Сохрани мой номер»

— Какое «любишь»? Четырнадцать лет прошло.

— Это он тебе наяривает?

— Не только.

— А кто еще?

— Миша. Любовник.

Роман присвистнул, усмехнувшись.

— Ну, ты прям великая куртизанка.

— Ага. Ладно. Порулю домой. А на счет пива, я завтра после работы тебя наберу. Хоккей?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Хоккей. — Брат приобнял меня на прощание, и посмотрев в глаза, добавил: — Звони, если что.

— Разумеется. — Натянуто улыбнулась.

Не успел он выйти, как снова зазвонил телефон.

— Да, Миш.

— Ты где сейчас?

— Еду домой.

— Я подъеду где-то через полчаса.

— Нет. — Ответила, поражаясь собственной твердости. Дом Егора, пусть и ушедшего с поля боя в сторону, был в моих глазах неприкосновенным. В особенности для Майкла. — Мы поговорим завтра.

— Нет, Даша, нет! — проорал он в трубку. — Говорить будем сегодня, даже если Земля сойдет с орбиты! Ты поняла?!

Подумав, решила согласиться. Сидеть одной и вариться в собственных мыслях не улыбалось. Конечно же, разборки с Мишей тоже не сулили веселого времяпрепровождения, но и терпеть осаду дома не было никакого желания.

Договорившись встретиться на набережной, завела машину, обдумывая предстоящий разговор.

Когда приехала на условленное место, он уже ждал меня, выкуривая непонятно какую по счету сигарету. Вид у него был не айс: запавшие глаза, цвет лица серо-белый, потухший взгляд.

— Привет. — Подошла и остановилась, не зная, что говорить. Я бы и рада была успокоить его, да только леденцы на тот момент закончились. Я тоже, знаете ли, не крестиком весь день вышивала.

— Я устал, Даша. Я так устал… — он отвернулся, глядя на Днепр. — Скажи мне. Это все? Конец?

— Не знаю. — Ответила честно.

— Ты еще любишь его, да?

Не часто случается услышать второй раз за час один и тот же вопрос, а потому, ответила примерно в том же духе что и брату:

— Прошло четырнадцать лет с того момента как мы виделись с ним в последний раз. Шутишь что ли?

— Какая разница сколько прошло? — скривился, словно от зубной боли.

— Миш, дело не в нем, а в тебе. Ты подорвал меня, понимаешь? Я не знаю, сколько еще буду выдыхать то, через что прошла.

Он ничего не ответил, тяжело набрав воздух и шумно выдохнув.

Мы простояли молча довольно долго, глядя на воду. Наконец Майкл первым подал голос:

— Я ему обязан всем. Тем, какой сейчас, что имею, как живу. Влад вырвал меня из села, хоть мог и не делать этого. Учил. Азам бизнеса, правилам культуры и этикета. Оплачивал курсы. И не только по английскому. Даже то, как пользоваться вилкой с ножом и правильно вести себя в обществе. Такому тоже, как оказалось, обучают за деньги.

Миша отвлекся ненадолго, достав пачку с мини-сигарами. Прикурил и продолжил исповедь:

— Он научил меня зарабатывать. Дал стартовый капитал. — Глубоко затянувшись, выпустил вверх дым. Сделал паузу. — А потом… С годами мы отдалились. Не знаю, как так произошло. Я женился, переехал в Нью-Йорк… Чтоб ты понимала, до этого мы виделись в декабре две тысячи шестого.

Увидев мое удивление, печально улыбнулся.

— Я сам тогда напросился к нему в гости. После того как увидел тебя, когда за Серегой к вам на работу заскочил.

— И?

— И под бутылку виски мы поговорили на чисто мужские темы.

Слушая затаив дыхание, тоже достала сигареты и закурила. Миша хмыкнул:

— Ты не думай, когда я летел в Индию, у меня не было в планах ничего такого. Совместил приятное с полезным. А увидел тебя ближе — и остановиться не смог. Жажда. — Добавил с горечью.

— Как он узнал о нас?

— Не знаю. А это важно?

— Просто интересно. — Дернула плечами.

Мы снова замолчали. К нам вдруг подошел санитарно запущенный мальчуган лет сорока с авоськой скарба в виде бутылок и попросил сигарету. Майкл, рассеянно взглянув, угостил его, со словами:

— На здоровье. — Потом повернулся ко мне. — Я раз триста собирался рассказать, но не смог. Боялся. А по ходу промахнулся не там…

— Как он выжил?

— Влад сам тебе расскажет. Уверен, что он найдет способ поговорить, даже если я буду сутками находиться рядом.

— Ой, ли.

— Да. Потому, что он за этим здесь.

Не знаю почему, но от этих слов перехватило дыхание. Думать о том, почему Войтович-старший вдруг появился, запрещала себе с самого начала.


Глава 21


Укладываясь спать, в ту ночь почему-то особо остро ощутила свое одиночество. И стало так плохо, что расплакалась, не сдерживая эмоций. Лицо Майкла стояло перед глазами. Он, прощаясь, смотрел на меня так, словно я его ударила: ошеломленно, отчаянно, болезненно.

Где, спрашивается, делся тот уверенный в себе мужчина, который как бульдозер развернул деятельность в моей жизни и фактически не оставил выбора кроме себя? Сломался?

А Влад? Почему появился именно сейчас, когда у нас с Мишей случился провал? Почувствовал легкую добычу как стервятник?

Что за разговор у них был обо мне? Судя по всему, Влад тогда на меня не претендовал. А сейчас? Претендует? Или его приезд связан с задетым самолюбием?


Утром проснулась, словно с бодуна: отекшая, уставшая, помятая.

Приехав в офис, первым делом разыскала нашу уборщицу. На фирме было два человека, которые знали все и обо всех — секретарь Лиза и клинер Любочка. Выведать интересующую меня информацию я предпочла у последней, так как за время работы с ней у нас сложились довольно приятные отношения.

Проговорив с Любой добрый час вначале в курилке, а потом за чашечкой кофе у себя в кабинете и получив пищу для размышлений, так как прояснить ситуацию с Мариной Нестеровой до конца не смогла, — погрузилась в раздумья.

В итоге несколько часов просидела словно истукан, глядя прямо перед собой и не имея ни сил, ни желания что-либо делать. Ближе к обеду пришлось признать, что внутри с каждой минутой увеличивается тревога. Понимание того, что этот день не закончится спокойно и обыденно — накрывало.

Влад. Его близость чувствовала нутром. Дать какое-то рациональное объяснение своему предчувствию не могла, но и сомнений не испытывала. Он был где-то поблизости. Беспокойство затягивало словно водоворот.

В итоге в три часа дня отпросилась у Львовны, и, выйдя из здания внимательно осмотрелась. Никого. Подумав, села в свою машину и поехала в центр, на Крещатик. Через полчаса припарковавшись у обочины, пошла гулять по Мариинскому парку.

Там приземлилась на скамейку и позвонила брату, чтобы позвать его на завтра в гости. Краем глаза заметила Войтовича-старшего. Он появился из ниоткуда и протянул огромный воздушный шар сладкой ваты на палочке. Расположился рядом, глядя на меня с улыбкой.

Закончив разговор, сказала:

— Привет. Спасибо.

— Привет, Даша. Меня ждешь?

— Да. — Ответила, отщипывая кусок от розового облака.

Он уселся в пол-оборота, вытянул ноги и облокотился рукой о спинку лавочки. Я, конечно, отметила этот собственнический жест, но комментировать не стала. Только теперь смогла как следует его рассмотреть. Изменился. Нет больше челки, — вместо нее короткая стрижка; первые морщинки у серых глаз; одет очень просто, но очень дорого; при разговоре присутствует легкий акцент — дань постоянному проживанию за рубежом…

— Все так же любишь сладкое? — усмехнулся, наблюдая.

— Ага.

— Хм, а глядя со стороны и не скажешь.

— Просто редко себе позволяю.

Ощущение от нашего общения складывало какое-то непонятное сюрреалистичное впечатление. Как будто и не было полтора десятка лет после последней встречи, а так, прошел год-два от силы. Подумаешь, уезжал человек по делам, вот вернулся — решили встретиться, поболтать, поделиться новостями.

— Ну и зря. Ты очень аппетитная раньше была…

— В девяносто четвертом я уже похудела, и насколько помню, ты не возражал.

— Это да. Просто ты мне запомнилась такой, какой была, когда мы только познакомились: мягкая вкусная девочка, русые волосы, зеленые глаза… скулы, за которые можно убить… — протянув руку, почти дотронулся пальцами, но почему-то остановился.

Встретившись с ним взглядом — замерла. Мороз пошел по коже. Ни грамма улыбки.

Только не подумайте, мне очень далеко до Киры Найтли. И с тем же такой комплимент, после которого бы перехватило дыхание, мне никто до этого не делал.

— Как мило. — Только и смогла выдохнуть в ответ.

— Прогуляемся? — он посмотрел по сторонам.

— Да, давай. — Ответила поднимаясь.

Мы не спеша пошли по дорожке парка, продолжив разговор.

— А кто знал? О тебе…

— Мама, папа, Миша.

— А Юра?

— Ему решили не говорить.

— Почему?

— Он бы не удержал язык за зубами. Малой, дурной и выпить уже тогда очень любил. — Жесткая характеристика собственного младшего брата немного меня смутила, но истина в его словах была.

— Отчим?

— Не знал.

— Ты сейчас не рискуешь..?

— Нет. — Улыбнулся уголком губ. — Уже шесть лет как передвигаюсь без проблем и препятствий по всему миру.

— Прикольно. — Доев сладкую вату, выбросила палочку в ближайшую урну. Мою реакцию он понял без объяснений. Остановился.

— Даш, на тот момент, когда у меня появилась возможность выйти из подполья, ты уже вышла замуж и родила ребенка. Да и я был в отношениях. Надо было влезть в твою жизнь, разворошить прошлое?

— А у тебя с самомнением все в порядке.

Он усмехнулся.

— Дело не в этом. Есть грани, которые я не перехожу. На чужом несчастье свое не построишь — старая мудрая истина. Как бы странно не звучало, в связи с этим сейчас даже благодарен Мишке.

— Чего?!

— Я подожду, Даш. — Неспешно пошел вперед, заставив двинуться вслед за ним. Келейность его слов и поведения в целом с одной стороны напрягала, а с другой странным образом завораживала. Решив не зацикливаться, спросила:

— А родители Юли, Паши в курсе?

— Нет.

Вопрос «почему?» повис в воздухе. Влад снова остановился, рассматривая меня и не торопясь с ответом. Взгляд завис на губах.

— Что? Помаду размазала?

Он отрицательно покачал головой, продолжая смотреть. В одну секунду воздух вокруг вдруг стало сжимать и плющить от волн чудовищной силы, которые было невозможно рассмотреть, зато они прекрасно ощущались. И как у Войтовичей получаются такие фокусы?!

Резко сделав шаг назад, спросила:

— Ты женат? — понимала, что сделала своего рода пощечину, намекая на отсутствие у него морали. По крайней мере, в прошлом. Но должна была остановить то, во что он намеренно или не очень пытался меня втянуть.

Влад замер, потом криво улыбнулся.

— А ты повзрослела. Стала жестче. Хотя такой вопрос заслужил, не спорю. — Пошел неспешно дальше, мотнув головой. — Нет, не женат. Идем. — После недолгой паузы, сказал: — Вначале не сообщал в целях собственной безопасности, потом, подумав, понял, что не стоит. Родным Юли информация о том, что я остался жив, ничем не поможет. Они потеряли единственную дочь. Что им до моей судьбы?

Логика в его словах несомненно присутствовала, но почему-то не нашла должного понимания в моей душе.

— Деньги, которые принадлежали им по праву, я вернул. Пашин отец не перенес инфаркт в девяносто шестом. Так уж получилось, что для всех окружающих лучше думать, что я мертв. Боль утраты стирает человечность…

Будучи мамой, понять, о чем он говорит, не составило огромного труда. Любой родитель в подобной ситуации будет вопрошать у всевышнего, почему погиб его ребенок, а чужой остался жив… это неизбежно.

Мы потихоньку вышли на аллею, ведущую к центральному входу в парк.

— А где ты живешь? — понимая, что его решение обсуждать больше не стоит, задала другой интересующий вопрос.

— Сложно ответить… у меня три дома. Везде понемногу. В основном в Бандаберге.

— Это где?

— Квинсленд. Австралия. — Улыбнулся.

- Ясно…

— Дашуль, у меня будет просьба. — Приостановившись, достал свой телефон. — Давай отключим мобильные на пару часов. — И нажал на кнопку сбоку, глядя при этом на меня.

— Зачем? — слушая короткую мелодию, оповестившую о том, что Влад больше вне зоны доступа, машинально полезла в карман за своим.

— Разговор что у нас будет дальше — не из легких, а потому мне не хотелось бы, чтобы нам мешали.

— Хорошо. — Выключая свою раскладушку, даже мысли не возникло, что потом из-за этого могут возникнуть проблемы.

Как только я выполнила его просьбу, он, не мешкая потянул меня к огромной машине, прихватив слегка за локоть. Помог сесть на заднее сиденье и сам устроился рядом.

— А… э-э-э… — только и смогла прошептать, после того, как сарай на колесах двинулся с места.

— Не переживай, я верну тебя туда же, откуда сейчас забрал. — Пообещал Влад, видя мою обеспокоенность.

— А куда мы?

— Посидим в ресторане. Ты же не обедала сегодня, верно?

Откуда он догадался — не спрашивайте. Я списала его предположение на то, что слишком быстро схомячила сладкую вату.

Ехали мы буквально минут десять, петляя по улочкам, после чего оказались у входа небольшого заведения расположенного в полуподвальном помещении. Устроившись за одним из столиков и сделав заказ, задала самый мучительный вопрос:

— Расскажи мне. Что тогда случилось?

— А что знаешь ты? — выпив воды, откинулся назад.

— Не много. Мне рассказали, что у вас захотели отобрать бизнес, и что вначале пропала Юля, а потом вы с Пашей. Где-то через месяц, или больше — нашли… трупы.

— Примерно так все и было. В подробности я тебя посвящать не буду, а если вкратце… — Он задумался на минуту, а потом, печально улыбнувшись, огорошил: — Всему виной Серега. Помнишь его?

— Смутно. Но да, немного.

— Этому придурку не жилось спокойно. Очень любил погонять понты, за что в итоге и пострадал. Ну а мы прицепом за ним. — Было очень необычно слушать его речь с ругательствами и английским акцентом одновременно.

— То есть?

— Как-то, будучи пьяным в сауне с малознакомыми нехорошими дядями начал рисоваться тем, как круто доит двух лохов, чем вызвал интерес и зависть. — Сделав еще глоток воды, Влад продолжил: — Его убрали буквально через неделю. Еще через две — разнесли в пух и прах всю его бригаду.

— Зачем?

— Чтобы не делиться. — Удивленно ответил, заставив лишний раз осознать, насколько ничтожной может быть для других чужая жизнь, когда речь заходит о деньгах. — Потом вышли на нас и заломили абсурдную сумму.

По нему было видно, насколько неприятно и больно давался этот разговор. И тем больше грело осознание того, что делает он это исключительно из-за и для меня.

— Мы с Пахой вначале торговались, но чем дальше, тем больше понимали, что надо валить из страны. Успели вывести активы.

— А… Юля?

— Ее забрали на Пашкиных глазах…

— Как?!

— Возможно, все и обошлось бы, но Юля вышла из роддома, не дожидаясь пока подъедет машина.

— О, боже. — Мне стало жарко, душно и дурно одновременно. — Она… была беременна?

— Да. Три месяца.

Не имея сил ни вдохнуть, ни выдохнуть, беспомощно осмотрелась по сторонам, чем привлекла внимание официанта.

— Вы еще что-нибудь желаете? — он сразу же подошел к нашему столику.

— Да. Водки. — Услышанное выбило из колеи, и, не смотря на то, что вначале намеренно отказалась от спиртного, понимала, что теперь без него не обойдусь.


Глава 22


— Бутылку хорошей водки и соленья, что у вас есть. — Легко согласился Влад.

— Может селедочку с луком?

— Нет. Нам сегодня еще целоваться. — Ответ огрел меня так, что не смогла сдержаться и вздрогнула.

— Что?!

— Не дергайся. Шучу. — Довольно улыбнулся, показав белые зубы.

— Покурим? — Предложила, потянувшись за сумкой и желая сменить тему.

— Я бросил, но компанию тебе с удовольствием составлю. — Вставая, протянул мне руку, которую я проигнорировала.

Мы вышли на улицу, где он вдруг достал зажигалку.

— А говоришь, что не куришь.

— Я готовился.

— К чему?

— К тому, что буду сегодня за тобой ухаживать.

— Какая прелесть. А откуда знаешь, что я курю?

Влад улыбнулся.

— Оттуда же, откуда знаю, где и кем ты работаешь, пять лет водишь машину, выйдя замуж осталась на своей фамилии, последние полгода усиленно учишь английский, встречаешься с моим братом, а кошку назвала Василисой. — Увидев мое выражение лица, хмыкнул. — Навел справки.

— И где… такие «справки» наводятся?

Он не ответил, дернув бровью.

— Ты мне лучше скажи. У вас с Мишаней все серьезно?

— Думаю да. Очень надеюсь на это.

— Угу. — Посмотрел внимательно, заставив почувствовать себя неуютно. Слишком спокойным и невозмутимым был его взгляд. Неясное чувство шевельнулось в груди, прозрачной дымкой тревоги выуживая из памяти прошлого предчувствие чего-то нехорошего.

Вернувшись в ресторан, Влад, как ни в чем не бывало, налил нам водки из запотевшего графина.

— За Пашу с Юлей.

— Да.

Мы выпили, не чокаясь, и снова вернулись к ужасной теме разговора.

— Что было дальше? За Юлю попросили выкуп?

— Не совсем. У нас решили забрать все.

— И?

— В течение ночи мы оформили все необходимые документы, но денег-то на счетах уже не было…

После этих слов у меня в груди образовался жгучий комок. Влад нервно потер пальцами подбородок.

— Пашка предчувствовал. Он отправил меня ранним утром в Прагу, подсадив в автобус с челноками. Убедил, что на встречу идти вдвоем не стоит, и что так мы будем иметь козырь в рукаве.

— Какой?

— Деньги в обмен на них.

— Вы… вы допускали такой вариант?

Войтович молча налил водки. Мы снова выпили не чокаясь.

— О том, что их убили, я узнал от прикормленного человечка на следующий день. Возвращаться смысла уже не было.

— А почему вы не обратились в милицию?

Влад посмотрел на меня как на умалишенную с жалостью и тенью напряженности.

— Пытались, только там все было уже схвачено не нами…

В тот момент я поняла, почему он решил не сообщать окружающим правды. Вся эта жуткая история отягощалось неким флером его предательства. А для убитых горем родственников легче думать, что и он сгнил в могиле, а не выжил, бежав, словно дезертир. Даже если все было совершенно не так. Истина никому не нужна, когда сердце кроится на части от боли утраты.

— Кого нашли и похоронили вместо тебя? И как так вообще получилось?

— Деньги творят чудеса, Даш. Я вышел на одного майора милиции в Николаевской области и организовал собственную смерть.

— И сколько тебе обошлась относительно спокойная жизнь, если не секрет?

— Относительно спокойная жизнь у меня началась шесть лет назад. А тогда я заплатил за то, чтобы иметь возможность пусть и нелегально покинуть Европу, не рискуя нарваться в аэропорту на отморозков. — Влад сделал паузу, обдумывая что-то, после чего добавил: — И еще потому, что это был единственный способ защитить всех родных и тебя в том числе.

Понимание того насколько рядом в те дни возле меня прошла смерть заставило замереть от ужаса. Ведь если бы он этого не сделал, меня бы ждала участь… Юли? И, думаю, никто бы не стал разбираться в том, что мы на то время уже год как расстались. Или стал бы? Скажем так — если и был шанс, то крохотный. Тело стало покалывать и в горле внезапно запершило. Вот это новость!

— Не знаю как остальных, а меня защитил, потому, как ко мне приходили в январе. — Не думала, что смогу его хоть чем-то напрячь, но сумела, даже не задаваясь такой целью. — Расслабься. Теперь-то я понимаю, что искали не тебя, а деньги, которые ты мог припрятать у кого-то из знакомых.

Влад разомкнул челюсти.

— Тебя… не тронули?

— Нет. Хотя заставили испытать весь спектр страха за полчаса разговора. Экспресс-метод в этом плане у них был отработан четко. Выдохни, а то вилку сейчас сломаешь.

Он отложил ее в сторону и взял графин в руку.

— Мне больше не надо. Еще за руль. — Придвинув остывшую порцию мяса, отрезала кусочек и отправила в рот. — Ты маму видел хоть раз за эти годы?

— Разумеется. Редко, но бываю у нее. Приезжаю на ночь и стараюсь не светиться. — Влад не стал наливать водку себе. Вместо этого спросил: — Ты очень торопишься?

— А сколько сейчас? — опомнилась вдруг и машинально потянулась к сумке за телефоном.

— Шесть. — Указал глазами на висевшие рядом часы.

— Еще полчаса, не больше. Обычно в это время, плюс-минус я выезжаю с работы. А сегодня пообещала малому в «Монополию» с ним поиграть. — Посмотрела на него и не сдержалась. — Влад, спасибо тебе… спасибо, что появился и рассказал. Но, даже не смотря на то, что я рано или поздно проревусь из-за Юли с Пашей, видеть тебя вот так… живым и здоровым — это… слов не нахожу.

Он долго молча смотрел, потом, потерев костяшками пальцев губы, сказал:

— Ну же, спроси меня.

От этих слов я впервые четко осознала, что волосы на моем теле растут и на спине тоже, так как сложилось впечатление, что по мне проползло стадо маленьких букашек. О, нет.

— Мне пора. — Выжала из себя негромко, но твердо.

— Эх, Дашка… столько лет прошло, а ты все такая же трусиха…

— Мне пора.


По дороге назад, стала прикидывать, как с ним прощаться. Поцеловать в щеку? Просто сказать «быть может, еще увидимся»? Или поблагодарить за обед и уйти? В голову лезла откровенная ересь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Жданова, а пообещай мне одну вещь. — Вдруг прервал он мои размышления.

— Что? — повернулась к нему. — Как-то в юности я уже наобещала. Теперь всю жизнь не играю в карты.

В этот момент мы подъехали к Мариинскому парку и остановились недалеко от моей машины. Влад усмехнулся:

— Разве это плохо?

— Не знаю. — Пожала плечами.

Войтович вышел и помог выбраться мне, но отойти не дал, перекрывая дорогу рукой и чуть ли не прижав к двери авто. Нервно сглотнув, поняла, что сейчас будет испытание на прочность.

Он наклонился так близко, что я ощутила, не только запах его парфюма, которого не существует в продаже для смертных, но и теплое дыхание в ухо, а потом на шее. Прошептал слова заставившие вздрогнуть всем телом, и, отстранившись, дал свободу, отпуская.

Чувствуя, как отказывают ноги, отошла глядя прямо в глаза, после чего обошла его и зашагала по тротуару. Вот и попрощались.

— Обещаешь? — услышала в спину. Остановилась на секунду, но взяв себя в руки, направилась дальше.

Сев на водительское сидение, положила на руль руки и уткнулась в них лбом. Просидела так минут пятнадцать, приходя в себя. Потом достала телефон и включила. Пять пропущенных от Майкла. Перезвонила ему, но он не ответил. Один от мамы. Чтобы не нарваться на неприятные разговоры, набрала Даньку и сообщила, что буду минут через сорок.

Миша в тот день так и не перезвонил. И если раньше меня бы уже колотило и выворачивало от боли, то потрясение от разговора с Владом дало возможность занять мозги другими мыслями. Юля не выходила из головы, мигренью отдавая в виски. Паша, Влад. Их исковерканные судьбы…


На следующий день, в субботу, мы с Данькой съездили вначале на рынок, а потом в супермаркет — закупились продуктами в ожидании гостей.

Когда малой стал помогать относить покупки в дом, сердце сжалось глядя на то, как он с усилием волочил кульки. Сумки разной тяжести я тягала всю жизнь. Как-то так получалось, что Егора никогда не было рядом в такие моменты. Работа, стройка дома, какие-то неотложные дела… он так и не приобщился к бытовым нуждам.

И вот теперь мой сынуля, мой маленький мужчинка, не спрашивая стал помогать. Было чему поразиться и заставить себя сдержать слезы. Нет, он еще не знал о том, что мы с его папой расстались, жизнь для него продолжалась, как и прежде. Предстоящий сложный разговор неприятно покалывал мое сознание. И тут уж мне предстояло решиться на объяснение самой, помощи ждать не откуда. Подмога любовника в объяснениях с сыном невозможна.

Не подумайте, я тогда не настолько забурилась в обиду, сделав Мишу виновным в развале семьи. Помимо этого внутри чувствовала благодарность, так как он взял на себя самое тяжелое. То, на что решиться сама если бы и смогла, то очень не скоро.


С Ромкой поговорить по душам смогли поздно вечером, когда его жена Оксана отправилась укладывать детей спать. Мы остались с ним вдвоем в беседке.

— Ты Влада видела после того? — задал он вопрос, который, видимо, ковырял больше остальных.

— Да. Вчера. — Прикуривая сигарету, внимательно изучила брата. — Он не просил об этом, но я, прежде чем рассказать, попрошу — никому ни слова. Пообещай.

— Тю. Это и так понятно. — Слегка оскорбился в ответ.

— Ром, ни при каких условиях, понимаешь?

— Даш, я ж не маленький. Все, что сейчас услышу — останется между нами. Обещаю.

Во время моего пересказа Роман в основном молчал, лишь пару раз задав какие-то уточняющие вопросы, а по окончанию, пристально уставился, сощурив глаза:

— И что он хочет? Или вы случайно с ним столкнулись?

— Нет. Не случайно. — Вот и наступил момент, чтобы рассказать всю правду.

— А Миша твой где? Блин, Дашка, что у тебя в жизни творится?

Натянуто улыбнувшись, сделала пару глотков пива:

— Ты еще не все знаешь.

В этот момент нас отвлекла Оксана. Дочери требовали сказку на ночь от папы. Сделав вынужденный перерыв, я наведалась к Дане и убрала лишнее со стола, спрятав остатки мяса и уставших салатов в холодильник.

Когда же мы с братом опять уселись за стол, нить разговора была утеряна. Услышав вопрос, который мне задавали все подряд, даже не удивилась.

— Даш, что думаешь дальше делать? Может, еще не все потеряно?

— Ты про Егора?

— Ну да.

— Нет, Ром. Дороги назад нет.

— Ты бы прикрутила свою гордость, а? Сама ж виновата, а потому не жди от него первого шага.

Не знаю почему, но вдруг развеселилась:

— Романыч, я не знаю, что тебе вкрутила мама, но все совершенно не так. — Увидев смятение на его лице, постаралась объяснить свою позицию: — Как бы это сейчас не прозвучало, но я рада, что эпопея с фарсом по имени «семья» — закончилась. И не смотри на меня так.

— Тебя из-за любовника так повело? Разменяла семью на ударника секс-индустрии?

— Уверена, что со стороны все выглядит именно так. — Согласилась печально. — А теперь хочешь услышать другую правду? — Закурив новую сигарету и получив молчаливое согласие, продолжила: — Ты можешь согласиться или нет — твое право. Только в том, что произошло у нас с Егором — мы виноваты оба. Ром, я же не девочка-нимфетка.

— И, тем не менее, налево пошла ты, а не он.

— Не появился бы в моей жизни Миша — нарисовался бы кто-то другой.

— Войтович, например. — Подсказал брат неприятным тоном.

— Все котилось по наклонной давно. — Не дала сбить себя с мысли.

— Объясни толком, потому, как на данный момент вывод напрашивается один — бесишься с жиру.

— Ромка, у нас в последние годы была уже не семья, а фикция, понимаешь? Одиночество вдвоем. Сплошной цинизм, когда без зазрения совести думаешь не о человеке, который рядом, а о том, что в старости две пенсии куда лучше, чем одна.

— Страсти остыли, и стало скучно?

— Страстей особых и не было никогда. Первых полгода разве что. А потом началась гонка за комфортом и обеспечению нужд и прихотей. Егор настолько ушел в бизнес, что начисто забыл не только о том, что я женщина, но и о Даньке тоже.

— Не трынди, он обожает сына.

— Несомненно. Только вот внимания ему не уделяет практически. Хочешь — верь, хочешь — нет, а за последний год Данила разбалован тем, сколько времени с ним стал проводить папа.

— Блин, Егор нормальный мужик. Пашет как вол, старается для семьи…

— Да, он молодец. Но кроме всего прочего, было бы очень неплохо хоть иногда принимать посильное участие в жизни этой самой семьи, для которой так горбатишься.

— А разве лучше, если бы он отлеживал бока на диване?


Глава 23


— Ты его так защищаешь, как будто он твой брат, а не я — сестра. — Огрызнулась, не имея больше сил сдерживаться: — Ром, мне надоело! Осточертело годами тащить весь быт на себе! Спроси: когда Егор последний раз ездил за продуктами в магазин? Или когда он был на утреннике у горячо любимого сына? Ходил с ним к врачу? Готовил кашу в больницу, когда я туда загремела? Или когда с Данькой попала в инфекционку? Ответ — никогда!

Встав из-за стола, начала нервно расхаживать по беседке.

— Записать ребенка в школу, сводить к логопеду или сделать прививку; заказать ламинат, профнастил или проследить за установкой кондиционеров; найти знакомства и прооперировать его отца; вызвать электрика, купить бойлер или шланг; даже на то, чтобы покосить газон — у него нет времени! О, боже! Да я так до утра буду перечислять! — Допив махом пиво, бахнула стаканом по столу и села на свое место. — Знаешь, вначале, когда он уехал в Румынию, мне было страшно. Как со всем справиться одной? А потом вдруг пришло понимание, что ничего собственно и не поменялось. Я все эти годы жила с иллюзией, что у меня есть муж и больше не хочу!

— Даш, ну это ж нормально: он зарабатывает, ты — прикрываешь спину… — уже менее уверенно проговорил брат.

— Да, Ром, да. Но нельзя жить только своими интересами — между близкими так не делается, а Егор прется от своих тахометров и ничего вокруг не видит. Я больше не хочу быть амбразурой! Любой женщине нужна забота и любовь. У нас с ним не отношения, а планерка в заводоуправлении! Об интиме вообще молчу.

— Ну, ты же женщина… и есть куча всяких ваших штучек, чтобы выкрутить из мужа все, что хочется и исправить, если что не так.

— Ага. Но при всем этом есть одна тонкость. Если на мужчину нельзя положиться в трудную минуту, то когда все хорошо, на него ложиться уже не хочется.

Мы помолчали какое-то время, после чего Роман осторожно спросил:

— А Миша этот твой..?

— Миша дает мне почувствовать себя желанной, любимой, защищенной… Именно он прилетел когда я с малым в июне оказалась в больнице. Поговорил с врачом, заплатил за отдельную палату, купил все необходимые лекарства. Был здесь до самой выписки, не имея даже возможности увидеться. А Егор — не смог вырваться, несмотря на то, что находился в Молдове и езды тут несколько часов. И потом не сразу приехал — мало ли что мы из инфекционного отделения могли домой привезти!

Брат поджал губы и нахмурился.

— А еще мне с Мишкой комфортно молчать. Мы как-то поехали в гидропарк, провалялись несколько часов на пляже, не сказав и десяти слов друг другу. Но дискомфортно не было ни ему, ни мне. С Егором же я молчу, потому что не интересно. Чувствуешь разницу?

— Дашка, ну ты ж понимаешь, что это сейчас так, пока у вас горит во всех местах. А пройдет время? Этот твой Михуил точно так же остынет и потеряет львиную долю интереса и харизмы.

— Не думаю. — Улыбнувшись, покачала головой.

— Сколько вы с ним? С апреля? Чего лыбишься?

Не имея сил сдержаться, выпила еще пива, подавляя вырывающийся смех.

— Познакомь нас, что ли…

— Ромашка, а я, кажется, поняла, почему ты так Егора защищаешь. Он привычный, родной, близкий; с ним понятно чего ждать и как себя вести, а тут вдруг новый крендель нарисовался… поди пойми что за мужик. Да?

— Потому и говорю — познакомь. И вот эти улыбочки твои — это к чему? Он тебя замуж позвал?

— Угу. — Положив в рот пару штук арахиса, продолжала веселиться на пустом месте.

— Даш, не спеши с этим, ладно? Потом же сама спасибо скажешь.

— Не переживай. Мы знакомы пятнадцать лет, и если за все эти годы его интерес ко мне не угас, то по идее бояться нечего.

— Что?! — брат округлил глаза. — Пятнадцать?! Это из техникума твоего что ли?

— С математикой у тебя не очень. Ладно. Не буду интриговать. Миша Войтович мой любовник.

— А?! — первых несколько минут он не мог больше вспомнить ни одной буквы из алфавита кроме первой. — А? А-а-а…

— Выпей. Попустит. — Посоветовала, долив пива себе и ему.

— Ты шутишь?!

— Нет.

— Ну, дела! И как вы? Где… вы? А Влад?!

— Расскажу по порядку, не задохнись только.

— Влад знает?!

— Да. Поэтому он тут.

Засиделись мы тогда с Ромкой до полуночи, а на следующий день у меня стал зреть план. У каждого человека есть так называемое «место силы». Свое я знала, и в свете событий решила восполнить опустевшие резервы энергии. В воскресение вечером предложила сыну:

— А давай устроим путешествие в прошлое?

— Это как?

— Поедем в село, где жили мои дедушка с бабушкой? Ты там уже был, но давно. Наверняка и не помнишь ничего.

— Помню немного. А уроки? Мне ж завтра в школу.

— Возьмем пару дней выходных. Мир не рухнет.

Разумеется, Данька воспринял это с радостью. Пропустить занятия, да еще с маминой подачи — кто откажется? Вот так, совершенно спонтанно, мы побросали вещи в сумку и приготовились рано утром отправиться к истокам.

Все выходные я ждала от Миши звонка. Неприятное предчувствие очередного бойкота испуганной птицей билось в груди. В десять часов от него пришло сообщение: «У меня через три часа самолет. Когда определишься, нужен ли я тебе — дай знать».

Не выдержав, вышла на улицу, чтобы разговор не услышал сын. Как ни странно, Майкл взял трубку сразу:

— Привет.

— Привет. Миш, ну зачем ты чудишь?

— Где ты была в пятницу и почему отключила телефон? — вопрос был задан таким тоном, что создалось впечатление, словно в меня воткнули нож и провернули. Охнув, чуть наклонилась вперед, крепче перехватывая трубку.

Как говорится, прилетело, откуда не ждали. Я даже опешила от неожиданности.

— Влад попросил выключить… чтоб нам не мешали… — то, что иногда мой мозг отключается от речевого аппарата и язык выдает непотребную информацию — прекрасно знала и старалась следить за собой. В этот раз не вышло. Осеклась. Да уж. Такие слова, да в разогретую ревностью почву — считай приговор. — Что-то я не то говорю…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что ж, больше не помешаю.

Набрав в легкие воздуха, почти прокричала:

— Погоди! Прежде чем тебе ответить, у меня вопрос. А ты действительно вот так спокойно меня ему отдашь?

Тяжелое дыхание вместо ответа.

— Тогда нет. Мне такой Миша не нужен. А так же мне не нужен Миша, который будет изводить меня игнорированием, вместо того, что бы поговорить. Знаешь, кто мне нужен? Мне нужен Майкл, которого я встретила в Гоа! Или тот Майкл, который был со мной в Копенгагене!!! Я все сказала! Теперь, когда тебе будет что сказать, тогда и звони! — не выдержав, впервые в разговоре с ним сбросила вызов.

Засыпала в ту ночь в обнимку с барбовалом. А утром поняла, что больше никогда и никому не позволю так трепать мне нервы. Синусоида от взлетов до падений — прямой путь в дурдом!


На следующий день мы с Даней отправились в наше мини-путешествие. Пытаясь держаться и не впадать в уныние, решилась поговорить с сыном по поводу изменений в семье. Он расстроился, что было вполне ожидаемо, но я как могла, попыталась успокоить, объяснив, что по большому счету ничего не изменится, по сравнению с тем как мы живем на данный момент.

Не скажу, что мои слова его сильно воодушевили, но по мере приближения к моему родному селу он уже перестал тяжело сопеть и довольно оживленно выбирал удочку на рынке райцентра, куда мы специально заехали. Так же там были куплены продукты и букеты искусственных цветов.

Забронировав номер в единственной захудалой гостинице городка, отправились дальше.

В селе первым делом заехали на кладбище к родным. Раскладывая печенье с конфетами, и украшая цветами, я рассказывала Дане о каждом к кому подходила. Возле могилы «Влада» малой, не дождавшись комментария, спросил:

— А это кто?

— Это неизвестный мне парень.

— А почему ты ему тоже цветы принесла?

— Потому, что кроме меня к нему никто не приходит. А если и приходят, то не по велению сердца, а потому, что так надо. — На более подробные объяснения у меня попросту не хватило сил, а потому, я отвлекла Даньку, пройдя немного вглубь. — Сынуля, сейчас уже пойдем. Только к бабе Дусе заглянем и поедем к озеру. Мы же не зря удочку купили?

Оказавшись у трех могил за одной оградкой, услышала удивление в голосе сына:

— А почему у них фамилии одинаковые? Они все родственники?

— Потому, что у бабушки Евдокии было два мужа. — Машинально ответила, да так и застыла, воронкой кверху, втыкая букеты в землю. Благо Даня еще был мал и не задался вопросом о том, кто чью фамилию из них взял. Меня же прошибло потом.

Первый муж бабы Дуси, родной сестры моего дедушки, Тихон — не вернулся с войны. О том, как сильно она его любила, говорила пустая могила справа. Получив извещение о смерти, приложила кучу усилий, но все же выяснила, где он похоронен. Сразу после окончания военных действий поехала куда-то в Беларусь и вернулась с горстью земли из братского захоронения, где покоился муж. Насыпала холмик на кладбище, прикопав узелок и даже крест поставила. Так и ходила сюда всю жизнь, заранее определив себе место рядом.

А через год в село вернулся младший брат Тихона — Семён. Стал захаживать к Дусе, помогать по хозяйству, где нужна была мужская рука. И как-то раз, придя, уж больше не ушел… Он теперь покоился слева от Евдокии.

Эту историю я знала с детства, и хорошо их помнила. И вот, много лет спустя, стало жутко. История родственницы непонятным образом резала сознание на части. А что бы было, если бы Тихон оказался жив и вернулся? Ошибочная похоронка в те времена не была редкостью. Вопрос без ответа.

Отгоняя от себя будоражащие мысли, отправилась вместе с сыном вначале к руинам дома, в котором прошло мое детство и юность, а потом в яр на краю села. Припарковавшись на обочине у небольшой березовой рощи, прошлась от начала до конца. Лавку не нашла. Она исчезла, как и мое прошлое.

Устроив импровизированный пикник, мы перекусили, после чего попытались ловить рыбу. Мякиш хлеба размокал быстрее, чем рыба успевала клевать, а потому пришлось пообещать малому, раздобыть завтра червей.

Сев на склоне, стала наблюдать за Данькой, который вначале ловил кузнечиков, а потом, спустившись чуть вниз, нашел палку и стал ковыряться на мелководье. Стояла чудесная погода. Бабье лето. Вдалеке были видны крыши нескольких домов. Люди жгли костры на огородах. Перламутровый дым искореженными трубами поднимался вверх. Солнце потихоньку клонилось к закату, вечер близился, вокруг простиралась безмятежная тишина. Благодать.

Из головы не выходила история бабы Дуси. И словно наваждение в памяти возник Влад. Наше с ним прощание. Его последние слова тогда чуть не лишили сознания:

— У страсти жизнь коротка. Позвони мне, когда сказка закончится. Или она уже… завершилась? Пообещай, что наберешь меня. — Обжигающий тело и душу шепот, проникающий электрическим разрядом в каждую клеточку.

В отличие от бабушки Евдокии, моя судьба решила преподнести мне сюрприз-испытание и посмотреть, что же будет дальше…


Сзади послышался гул подъезжающей машины. Обернувшись, увидела, что она останавливается рядом с моей. Внутри приятно заныло. Да. Слава богу — он. Именно тот, кого я ждала. Повернулась опять в сторону озера, не выпуская из поля зрения ребенка.

Услышав шаги за спиной, постаралась унять застучавшее громко сердце.

— Не помешаю?

— Нет. — Коротко глянула и спросила: — Решил к своим в гости заехать?

— Не только. — Сел рядом, вырвал травинку и вставил в рот. — Я за тобой, Даш…

— Уверен?

— У меня бронь назад на три авиабилета.

Сдерживая улыбку, поинтересовалась:

— Как ты меня нашел?

— Имея связи можно узнать все.

— Но как? О том, что я в селе не знает даже мама.

«Или у рода Войтовичей есть какие-то супер-способности?» — мелькнуло в голове.

— Любой включенный мобильный телефон можно запеленговать. — Увидев мои круглые глаза, усмехнулся.


— Не могу не спросить, как ты… блин, это было первое, о чем я подумала, когда… тебя вообще не смущает, что… — произнести вслух, как ни пыталась, но так и не смогла.

— Жданова. Ну что ты за человек, а? — перебил меня, не дослушав, и выбросил травку в сторону. — Эта тема отныне табу.

Мы помолчали какое-то время, после чего он спросил, кивнув в сторону Даньки:

— Идем знакомиться?

— Да… только я ему несколько часов назад сообщила о разводе… Не думаю, что сейчас удачный момент… ну, ты понимаешь.

— Не вопрос, подождем.

Потом достал телефон, набрал номер и сказал буквально пару предложений, после которых у меня отвисла челюсть.

— Привет, ма. Да. Скоро буду. Нет, с Дашей и сыном. Но у меня будет просьба…


Это была не оговорка. И я это знала.


Конец

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Загрузка...