Железо. Том 1

Глава 12 То, что валит с ног не хуже выстрела

Пока городок спал, Льюис и его бравые ребята суетились у навесного моста. Ночной ветер покачивал канаты над пропастью, в которой далеко внизу неслась река, и облупленную табличку с перечеркнутым костями черепом между береговыми пилонами.

Мужчины ежились от холодка в своих фланелевых и фетровых рубахах, кожаных джинсах и сапогах. На некоторых были подбитые мехом жилетки и даже заплатанные плащи с онучами поверх обуви, но это не спасало. Земля эта казалась суровой до сих пор, даже для старожилов Мелфорд-сити и тех, кто был с Льюисом с самого начала — чего уж было говорить про недавно приезжих…

Днем их пыталось убить солнце, а если не дотягивалось до спрятавшихся в тени, то начинало гадить им по-другому — морило скот, бесило лошадей в общественных конюшнях, пересушивало колодцы и доводило до смолянистых слез постройки из свежей древесины, а почву заставляло трескаться, отчего фундаменты новых жилых домов пьянели, будто накатив стопку Потного Гарри, и начинали плыть вместе с несущей стеной.

Ночью же, как только солнце скрывалось за дальним горизонтом недоброжелательных прерий, на смену ему приходили убить уже неизвестно откуда взявшиеся холодные ветра и ядовитые твари. Тем не менее, не такой уж большой список врагов и опасностей, как в тех злополучных местах, которые в свое время решили оставить здешние горожане, навсегда перебравшись в процветающий и набирающий обороты, словно паровоз на железных путях, Мелфорд-сити.

Все мужчины были вооружены. Кольты и винтовки с рычажным взводом нервно поигрывались в чумазых ладонях, но кому-то повезло меньше, и им достались старые однозарядки Спрингфилд, уже вышедшие из моды, а кому-то и вовсе заржавевшая Бесс.

— Льюис, а что мне с ней делать то, если вдруг начнется? Прикладом что ли бить?

Мужчина в соломенной шляпе и белой рубашке с закатанными до плеч рукавами с черной жилеткой поверх шагнул к спросившему и рывком поднял оружие в его руках и ткнул ему в самую грудь.

— Никакой стрельбы не будет!.. Просто стой с ружьем, как гребаный завоеватель, и молчи… — проворчал он и прошелся вдоль остальной своей свиты. — Это касается всех вас!.. Никакой стрельбы. Если хотите, можете им строить глазки сколько угодно, но ни слова, ни действия!.. Когда встречают дома гостей, наводят убранство, украшают стол и расставляют мебель. А сейчас моей мебелью будете вы… Том, Лоу, Фрэнсис… Вы уже не в первый раз, что делать — вы знаете. Ни-че-го!..

Льюис еще раз внимательно осмотрел мужчин. Те отвечали ему суровыми взглядами. Это его удовлетворило.

— Дадли, Филип, — он щелкнул пальцами двум крепко сложенным ребятам в грубых штанах с подтяжками. Те с готовностью вытянули шеи. — На складе место расчищено?

— Еще вчера, сэр, — отчитался Дадли.

— Тогда ждите своего часа, — наказал Льюис. — Поможете им заносить, как и всегда…

По ту сторону навесного моста послышался лязг. Он повторялся и становился все громче. Льюис перепроверил свой кольт и подвинул кобуру на ремне так, чтоб та бросалась в глаза еще сильнее. Эллиот, державшийся рядом с ним, прочистил горло кашлем, а затем и глотком горячительного из фляжки. Все напряженно всматривались в темное ущелье на другой стороне.

Первым там показался огонек в чьей-то руке, а с ним стали появляться тусклые очертания дрезины и работающих на ней дикарей. Рельсы натужно скрежетали, парочка тянула поочередно мускульный привод, рывками таща за собой два чем-то загруженных вагона. Поверх настилов сидели другие дикари, а в их руках мерцали светочи. Льюис щурился из-под своей соломенной шляпы, пытаясь ничего не упустить.

Наконец дрезина уткнулась в тупик. Обвешанные в глупые железки дикари спрыгнули с нее и шагнули к вагонам. Щеколда громко лязгнула в ночи, чуть не разбудив полмира. Откидные борта грохнулись об песок, обнажая привезенный груз. Блики от факелов запрыгали на ровных стопках длинных железных заготовок — те возвышались до краев. Другие дикари поспрыгивали с настилов и помогли спуститься с них последнему, самому жирному из них. Льюис даже отсюда видел колыхания перьев его роуча. По его жесту дикари принялись проворно разгружать вагоны, а он сам отряхнул свой меховой плащ и направился к мосту, ведущему в Мелфорд-Сити.

Льюис подал знак, и Филип быстро сбегал на склад за масляной лампой. Вождь решительно шагал по навесному мосту, держась за канаты, шатающаяся опора его нисколько не смущала — было видно, что по нему он проходил уже множество раз. Его нагнал дикарь, больше смахивающий на вола в железном панцире. Тот всегда его сопровождал, угрожающе пялясь на собеседников своего хозяина через кривую прорезь своего нелепого ведра, нахлобученного на голову.

Пу-Отано был ниже Льюиса Мелфорда на голову, но пышный роуч создавал впечатление, что не более, чем на палец.

— Скажи, что я жду его уже неделю как, — первый подал голос Льюис, чуть повернувшись к Эллиоту. Эллиот кивнул и прокурлыкал что-то на их наречии.

Вождь завел речь на своем нелепом языке.

— Говорит, случились непредвиденные обстоятельства, что застопорили добычу и производство, и, как следствие, у него не было достаточного объема железа для осуществления нашей ежемесячной сделки в срок, — перевел Эллиот.

Льюис покосился на дикарей, что уже попарно, друг за дружкой, тащили заготовки через мост прямо в хранилище. Дадли их провожал, освещая дорогу лампой.

— Значит, можно не сомневаться, со своей частью его люди справились, как и всегда, — пробормотал Мелфорд. Отшагнув к задрапированному фургончику, отбуксированному сюда Филипом еще до наступления ночи, он поманил вождя. Тот последовал за ним.

Льюис сдернул тент с повозки и расстелил его прямо на земле, придавив светильником. Пу-Отано неотрывно следил, как бледнолицый раскладывает на покрывале шкатулки из олова и меди, и резные из редкого дерева, в которых была соль, заморские специи и полный резервуар кофейных зерен. Далее шли наборы разноцветных платьев из Европы, ворох панталон, пара изящных сапог со шпорами, стальная фляжка с выгравированным на ней орлом, шторы, ящик с финиками, яблоками и крокодиловой грушей, чугунный канделябр и одиночные подсвечники с охапкой восковых свечей. Льюис между делом поглядывал украдкой на вождя, в надежде узреть на широком лице улыбку, но то оставалось каменным. Достав из повозки огниво, он скрежетнул им, осыпав предложенные дары снопом искр. Вождь что-то недовольно выдавил из себя.

— Мы дарили ему огниво еще в прошлом году, — перевел Эллиот.

Льюис разрядил обстановку болезненной улыбкой и еще раз чиркнул кресалом.

— А в этом еще не дарили, — сказал он и бросил его на стопку платьев. Сунувшись в фургон чуть ли не до пояса, он извлек оттуда длинное ружье и с торжественным видом протянул его вождю аборигенов. Гребаный завоеватель, что стоял позади со старенькой и ржавой Бесс усмехнулся и звучно сплюнул на песок — в его руках была та же модель.

В тусклых глазках Пу-Отано наконец зажегся тот самый огонек, который до этого тщетно пытались высечь огнивом. Приняв оружие, он с немым трепетом пробежался своими короткими пальцами по стволу, а затем прижался щекой к прикладу и прицелился в одного из своих воинов, что нес железную заготовку на плече.

— Наверное, для такого замечательного дела понадобится патрон? — Льюис ухмыльнулся сквозь усы, смахивающие на перевернутую подкову. Наклонившись в фургон еще раз, он вытащил кулек со свинцовыми снарядами и порохом. Пу-Отано приставил ружье к бедру и сунул нос в кулек.

— Кажется, он хочет казнозарядную винтовку, — предположил Эллиот, глядя на жестикуляцию вождя, подкрепленную его сбивчивыми объяснениями. — Говорит, такие ему нравятся больше, потому что удобнее стрелять…

— Я бы не дал тебе и рогатки, красная ты рожа, — пробормотал Льюис. Эллиот покосился на него и решил такое не переводить. — Объясни ему — это все, что удалось раздобыть…

Услышав слова Эллиота, Пу-Отано надулся от ярости.

— Он желает напомнить, что ваш последний договор шел об одной винтовке за каждый вагон…

— Да, да… А ты объясни ему, что списывать оружие из арсеналов континентальной армии — это не перья на лоб лепить…

Пу-Отано неверяще выкатил глаза и повел ладонью вдоль молчаливой свиты Мелфорда. Его последующая тирада напомнила Льюису кваканье лягушки.

— Он сказал, что не верит, так как у каждого твоего мужчины при себе ружье.

— Да, черт его дери, так и есть!.. — горячо выдохнул Льюис. — Скажи ему, что у каждого, мать его, у каждого моего жителя есть пушка!.. — с нажимом произнес он.

Пу-Отано слушал Эллиота, и его грубые черты лица задвигались, будто перемалывая камни внутри себя. Льюис щурился, пытаясь понять, что у того на уме.

— А зачем ему ружья? Спроси!.. Мне страсть, как хочется послушать, что он сейчас сочинит…

Пу-Отано окатил Мелфорда холодом своих тусклых глаз и стал неторопливо объяснять.

— Его соседи, племя Закрытые… нет, Укрытые Небом, — транслировал Эллиот. — Завидуют его отношениям с тобой и твоим городком… Они хотят занять его место и присвоить его земли с залежами железа, чтобы самим поставлять его тебе…

— Кто бы не были эти Накрытые Небом, у них вряд ли это выйдет… — тихо пробубнил Льюис так, чтобы его слышал только Эллиот. — Таких энтузиастов, как в племени этого толстяка, еще надо поискать. Кто ж еще будет копать руду почти задаром?.. Стоит тут и лжет мне прямо в глаза, и даже не краснеет, краснорожий…

— Поэтому ему пришлось заключить договор с Троицей в их племени, — продолжал переводить Эллиот, подавляя усмешку от комментариев Льюиса, — регулярно поставлять им большую долю выращиваемой в каньоне кукурузы, а также другие полезные в быту поделки в обмен на… территориальный суверенитет…

— А знаете, зачем вы так много работаете, мои дорогие соплеменники? Чтобы присосавшимся соседям не было выгодно вас от этой работы спасать, — снова фыркнул Льюис. — Пусть так и продекларирует своим дикарям…

— Но кто знает, когда им это покажется недостаточным… Поэтому, в любой момент, Укрытые Небом могут на него напасть, задавить своей численностью, а потом начать запрашивать у тебя в обмен на железо намного больше, чем он требует от тебя сейчас…

Пу-Отано закончил речь, ожидая, когда переводчик озвучит Льюису его последние слова. Льюис стянул с головы соломенную шляпу и почесал взмокшие кудри.

— Соседи не дураки, чтобы делать черную работу вместо него. Вряд ли им сдался карьер… Если они и в самом деле все это время сидят на его кукурузных подачках, то черт меня дери, если при таком раскладе им удастся выбить сделку еще лучше той, что у них уже есть… Лжет, и не краснеет. Ружья ему необходимы против них, о да… — Мелфорд пожевал клочок своих усов, — скажи ему, что раз хочет пострелять в соседей, то у меня есть кое-что, что валит с ног не хуже доброго выстрела…

Пока Эллиот переводил навострившемуся вождю, Льюис залез в повозку целиком и с кряхтением выкатил из него три бочонка пшеничного пива. Сверху на них он выставил с дюжину бутылей вина. Каменное лицо вождя расплылось в хмурой улыбке. Мужчины рассмеялись.

— Говорит, его советники очень любят этот дивный напиток, — разобрал слова Эллиот сквозь смех Пу-Отано. — И им вечно его не хватает. Не расскажем ли мы, наконец, как его изготавливать самим?

Льюис сокрушенно покачал головой.

— Не, не… Это продукт из дальних земель, и нам ничего неизвестно, как и всегда, мы просто торговцы, — незаметно подмигнул он Эллиоту, и тот его понял. — И вообще пшена здесь не растет, пусть найдет его для начала, а там поговорим…

По знаку вождя, его громила с ведром на голове и еще пара дикарей в железках связали тент с дарами в узел, взвалили бочонки на плечи и потащили все добро обратно к дрезине. Обнявшись с Мелфордом, Пу-Отано подобрал свою винтовку с кулем снарядов и, опираясь на нее, как на посох, направился к мосту.

Льюис щурился из-под полей своей шляпы, наблюдая, как вождь аборигенов ковыляет по волнующемуся мосту, придерживаясь рукой за толстый трос. Ему очень нравилась мысль, что он может перерубить отношения с этим дикарем всего несколькими ударами мачете по канату.

— Хорошо, что ты ничего не говоришь ему про уход за ружьями, — промолвил Эллиот, отпив из фляжки. — Страшно подумать, какой арсенал у него уже там скопился… Если бы хотел на нас напасть и обезвредить, уже давно бы это сделал… Видимо, половина подарков у него уже щелкает вхолостую…

— А зачем ему нападать, когда его люди пашут, а он сидит себе в своем первобытном дворце, да попивает наше пивко? — хмыкнул Льюис. — Но кто знает, что стрельнет ему в голову завтра?.. Или вдруг его дикари устроят саботаж, и кто знает, во что это выльется, особенно если в руках у них будут пушки… Даже не хочу об этом думать. С этим уже давно пора что-то делать, тут ты прав… Надо завязывать его вооружать… Филип!..

— Сэр?

— Завтра готовьте новые возы с углем, ссыпайте их прям у моста на той стороне, все как и всегда, — распорядился Льюис. — Лоу и Фрэнсис, продолжайте дежурить, сменяйте друг друга, как сами договоритесь, но чтоб денно и нощно без моего ведома никто на мост не ступал… Уголь будут грузить в вагоны, на это внимание не обращать… Будут что-то орать, да хоть причендалами своими дразнить — не реагировать!.. Ступят на мост — предупредительный выстрел в небо, и пусть кто-нибудь из вас бегом ко мне…

— Мы все это знаем, ты уже в тысячный раз это повторяешь, Льюис, — зевнул Фрэнсис.

Мелфорд хотел его осадить, но передумал. Пожевав кусок усов, он зашагал в хранилище, проверить груз.

Светильник уже дотлевал. Схватив его, он прошелся вдоль заготовок. Прокаленная на много раз сталь местами казалась неровной, волнистой, но в гонке двух гигантов железнодорожных компаний качество давно вышло из моды, уступив место скорости. А кто еще на этих землях мог столь задешево предлагать свои услуги добытчика и литейщика в одну физиономию? Все было схвачено. Все ради его маленького, но уютного городка, Мелфорд-сити.

Если бы не этот краснорожий, так страстно желающий усидеть в своей ненаглядной пещере, вытесанной трудолюбивыми обезьянами пару веков назад, то ничего бы из этого дела не выгорело. Он со старателями прогнал бы его из пещеры и рудных залежей, вместе с его племенем, возможно, ценой больших потерь среди его тогдашних ребят. А может быть и вовсе не прогнал бы, и вся его команда бы полегла от стрел и копий… Смог бы он тогда с горсткой старателей обустроить хотя бы одну шахту? Даже если бы каким-то чудом смог, то удалось бы удержать ему свою находку и не быть сметенным какой-нибудь крупной рудодобывающей компанией с армией рабочих и наемников? Его бы сожрали живьем…

Но этот Пу-Отано оказался жадным малым. А Льюис обожал иметь дело с жадными — ведь с ними всегда можно выгодно договориться. И вот теперь жадный дикарь сидит в вырезанной скале, глушит со своими дружками Мелфордово пойло и стреляет из мушкетов по стенам, а взамен его одураченные соплеменники по сей день с большой самоотдачей отрабатывают немаленькие деньги за подряды, ежегодно выдаваемые Льюису железнодорожной компанией Рэдвэй.

На первые деньги он тогда основал торговый пункт неподалеку от угольной шахты, вокруг которого год за годом плодились хижины, бараки, загоны с крупнорогатым скотом для перегона, а потом и для разведения. Стали появляться добротные коттеджи, салуны, магазины со складами и, конечно же, отстроилась внушительная ратуша, в которой на втором этаже заседал он — исполнительный орган городского управления.

Количество приезжих росло, для каждого находилась и комната, и работа, и развлечение в пределах его самодостаточного городка. Деньги циркулировали в его пределах, и их оборот рос необъяснимыми скачками, которые было сложно оправдать одной лишь активностью заскакивающих на огонек торгашей, да солдат из регулярной армии, что тратились на виски, азартные игры и девок в кабаке. Но плотники строгали дерево, шахтеры добывали уголь, проститутки задыхались под потными и волосатыми телами, а ковбои перегоняли скот — мало у кого хватало сил и времени задумываться над всякими экономическими премудростями, обычно не просачивающимися за стены ратуши. Тут каждый второй даже не умел толком складывать в уме цифры.

Конечно, Льюиса порой мучила совесть, что ни пенни не достается его реальной рабочей силе, которая даже не в курсе, что он ее нанял. Но совесть утихомиривала здравая мысль, что если бы не он, Льюис, с его предприимчивостью, дикарей вместо рабства ждала бы вообще смерть. Если бы не он, рано или поздно нагрянули бы другие старатели, не настолько хитрые как он, которые попытались бы прогнать дикарей с их земли, а те бы дали отпор и, конечно же, все бы до одного погибли. Гиганты рудодобывающей индустрии стерли бы их с лица земли вместе с их первобытным дворцом, даже не моргнув глазом. А Льюис им позволил жить. Пусть и ничего, кроме работы, они не видят. Просто надо признать — дикарям банально не повезло однажды сделать эти рудные залежи своим домом.

Выйдя из хранилища, Льюис направился обратно в ратушу. На горизонте уже начинало алеть. Успеть вздремнуть хотя бы пару часиков… Его нагнал Эллиот.

— Передай старику Рэнди, чтоб занял Алиссу чем-нибудь хотя бы до полудня… А то мне ведь еще с рвачами из Рэдвэя надо улаживать… Глаза уже слипаются, — зевнул он, прикрывшись своей шляпой.

— Передам, — пообещал Эллиот. — Но тут караван Гласса пожаловал со своим товаром. Говорит, торопится… Не хочешь глянуть?

— Сделал ради нас крюк в двенадцать миль, а у самого даже часика нет здесь задержаться? Ну и чертила, — устало вздохнул Мелфорд. — Так и не научился себе цену набивать…

Мужчины завернули в салун Богач. Так наименовал его Льюис, в надежде спровоцировать горожан тратить в нем как можно больше денег. В кладовой Гласс и трактирщик уже выстроили в ряд бочонки и бутыли с темным содержимым. Начав раскупоривать емкости одну за другой, Льюис лил на самое донышко стопки и опрокидывал в рот. Один из глотков ему очень даже пришелся по вкусу.

— Односолодовый, — похвастался караванщик Гласс. — Из ячменя.

Налив мутного пойла из крайнего бочонка, Льюис поболтал его в стопке и махом вылил в рот. Его брови недовольно сомкнулись.

— Что это за дерьмо? — спросил он, выплюнув жижу.

— Тесгуино, — с причмокиванием представил ему продавец. — Кукурузное пиво.

— Вот уж не знал, что лошадиную мочу так кличут…

— Сэр, вы большой человек, — слегка поклонился ему Гласс. — И, как я вижу, настоящий гурман. Но простому люду и работягам в ваших угольных шахтах не понять всей тонкости односолодового виски… Ему бы чего попроще… Да побольше!.. — намекнул он, явно желая сбагрить им всю партию пойла целиком.

— Кукурузное, говоришь? — облизывался Льюис, о чем-то быстро соображая. — Постой-ка… А знаешь… Мы все берем! И притащи мне еще бочонков этой мочи!.. Тащи все, что у тебя есть…

Гласс поклонился ему еще раз и с самодовольным видом побежал к своему обозу.

— Готов коней, — Льюис положил руку на плечо Эллиота. Тот непонимающе нахмурился.

— Куда?

— Давно бы уже пора наведаться к соседям нашего любителя пострелять…

— К Укрытым Небом? Зачем они нам?

— Для переговоров, — произнес Льюис, задумчиво разглядывая бочонок с пивом из дешевой кукурузы.