Женщин обижать опасно

- Ты молодец, мам, - одобрила её реакцию дочь. - Если будешь такой же веселой во время развода, для папика это будет большой неожиданностью. Твоя пассивно-выжидательная позиция ему на руку, а боевое настроение его озадачит.

На следующее судебное заседание Регина опять вызвалась её сопровождать, и они пришли вместе. Поднялись по обшарпанной лестнице на третий этаж и в небольшом "предбаннике", возле двери с табличкой "Зал №5", увидели Гошу в обществе его пассии, которая с видом собственницы держала его под руку.

Екатерина Зинчук произвела на Симу ещё более неприятное впечатление, чем раньше. Наглый взгляд, капризно надутые губки, высокомерное выражение лица, тонна косметики. Весь её облик демонстрировал окружающим непоколебимую уверенность в собственной неотразимости, но при этом чувствовалась фальшь, будто все её повадки скопированы с кого-то, а сама Екатерина не верит, что её ужимки произведут нужное впечатление, и очень боится, что с неё сдернут маску, и обнажится её убогое нутро. "Курица в павлиньих перьях, - мысленно охарактеризовала её Серафима. - Плохо воспитанная провинциальная девица, с детства привыкшая к побоям и унижениям, а теперь одетая в дорогую одежду и пытающаяся вести себя как дама высшего света".

- А ты, шлюха, что здесь делаешь? - не обращая внимания на отца, напустилась на неё Регина.

Та ещё крепче вцепилась в локоть своего любовника, обиженно скривила губки и типичным тоном молодой содержанки немолодого мужчины, явно позаимствованным у играющей аналогичную роль киногероини, капризно произнесла:

- Го-ошик...

- Го-ошик, - передразнила её Регина. - Как ты смеешь называть моего отца, будто он комнатная собачка?! А ты, пап, почему позволяешь этой сучке компрометировать себя? Ты же в общественном месте! В суде, между прочим. Посмотри на себя, неужели тебе не стыдно? Тебе шестой десяток и не надейся, что ты выглядишь хоть на день моложе. Виски седые, веки набрякли, лицо помятое... Небось, эта псевдо-Клеопатра из Мухосранска всю ночь тебя терзала, изображая африканские страсти? Да Катька же притворяется, неужели ты этого не понимаешь? - Увидев, что любовница отца изобразила возмущенную гримасу и порывается бурно протестовать, она презрительно обронила: - Не пытайся оправдаться, лживая тварь. Весь наш курс с тобой переспал, а потом ребята ржали и над твоими застиранными трусами производства мухосранской швейной фабрики, и над тем, что ты никогда не подмываешься, и от тебя несет, как от вокзальной проститутки, и над твоими потугами подражать порнозвездам. Ты смогла одурачить моего неискушенного отца, а тех, кто в этом деле понимает, тебе обмануть не удалось. Как была Катькой-всемдавалкой, так ею и осталась, шлюшка подзаборная. Наверняка ты, помимо моего отца, даешь раком всем подряд или отсасываешь по-быстрому, а, потаскушка?

- Регина! - возвысил голос отец.

- Я тебя слушаю, папа, - тоном пай-девочки произнесла та.

- Перестань оскорблять Катерину, - строго выговорил он.

- Разве я её оскорбила? - невинно отозвалась дочь. - Всего лишь осветила некоторые моменты её беспутной биографии. Причем, ничуть не преувеличила, все истинная правда, могу привести сотню свидетелей, которые драли её в нашем институтском туалете в перерывах между лекциями. Пап, а Катька-всемдавалка ещё не наградила тебя сифоном? Имей в виду, в студенческие годы эта подстилка многих осчастливила почти полным комплектом венерических заболеваний. Мой тебе совет, папик, - сходи-ка ты к венерологу.

Отец пошел красными пятнами, а Регина, взяв мать под руку, сказала:

- Пошли, мам. Порядочным женщинам нечего делать в обществе шлюхи. Хоть и нацепила дорогую шубу, но и сейчас от неё за весту несет. Видно, так и не научилась подмываться, подстилка дешевая. А ты, папик, учти, - если в следующий раз опять надумаешь прийти с этой потаскушкой, то я принесу справку от маминого врача, что она не может прийти в суд по состоянию здоровья. И не видать тебе развода как горы Порывай, потому что такой горы нет на свете.

Продемонстрировав отцовской любовнице международный жест - имела я тебя! - она повлекла мать за собой и лишь на улице дала волю своему возмущению:

- Вот ведь сволота, а? А папик-то хорош! Старый козел, вообразивший себя молодым и резвым козликом. Совсем сбрендил на склоне лет. Да ведь невооруженным глазом видно, что за штучка эта его соска! Мам, ты была права, что не пришла сюда в прошлый раз. Мы ещё потреплем им нервы! Глядите-ка - эта потаскуха решила окрутить моего сексуально озабоченного папика! Это ж надо! - шлюшка Катька вознамерилась стать госпожой Новицкой и, стало быть, моей мачехой! Костьми лягу, но не допущу этого!

Толик свернул с Комсомольского проспекта на Фрунзенскую набережную, где располагался офис компании "Алкор", одной из фирм, принадлежащих Вячеславу Миронову. Занятая своими мыслями, Алла скользнула безразличным взглядом по огромным буквам на фасаде пятиэтажного здания. Ей и в голову не пришло - ни раньше, ни сейчас, - почему Слава назвал свою фирму "Алкор", хотя догадаться было не трудно - из начальных слогов её имени и фамилии Алла Королева.

Они до сих пор считались любовниками, но постельное буйство уже в прошлом. По крайней мере, для нее. Слава Миронов все ещё любит её, и любит, пожалуй, ещё больше, чем в первые годы их связи, - если только о чувствах можно говорить в сравнительной степени. Но с тех пор, как в её жизни появились Виктор и Николай, Слава был отлучен от тела. Теперь он лишь друг, наперсник, близкий человек, но уже не любовник. После ранения в её жизни появился Олег Павлович Меркулов, хирург, спасший ей жизнь. Виктор два месяца назад убит, а Николай скоро получит отставку. На данный момент Олег - единственный мужчина, с которым она делит постель. К тому же, любимый мужчина.

Поднимаясь в лифте на пятый этаж, где располагался кабинет президента компании, Алла решала непростой вопрос - как держаться с бывшим любовником. Не в её характере произносить банальности: "Давай останемся друзьями" или "Я люблю другого, прости, если сможешь". Вопрос об их отношениях вообще не затрагивался. Она была тяжело ранена, чуть не погибла, Слава навещал её в больнице, они говорили о её здоровье или на общие темы. А о чем ещё говорить в больничной палате с женщиной, которая не так давно перенесла клиническую смерть?!..

"Быть может, Славка думает, что Олег - один из многих в череде моих любовников? Полагает, что со временем я остыну, и до сих пор тешит себя надеждой?.."

Со дня её выписки они ещё не виделись. Как и все Аллины друзья, Слава в тот день приехал в больницу, а потом все собрались у неё на квартире, где "самаритянки" заблаговременно накрыли стол. Рядом с Аллой был Олег, и друзья весь вечер пили за её здоровье и за человека, благодаря которому она снова с ними. Никто из них ни на минуту не верил, что верная боевая подруга может погибнуть, даже когда им сообщили, что состояние критическое. Неужели такая женщина может погибнуть от пули какого-то подонка!

Теперь все позади. И сейчас Алла настраивалась на непростой разговор, решая, как себя вести. Оставить все, как есть? Промолчать, будто ничего не изменилось, мол, Олег - сам по себе, а Слава - сам по себе? Или все же расставить точки над "i" и лишить его надежды?

Слава Миронов не слепой и отнюдь не дурак. Как раз наоборот, очень умный человек с безошибочной интуицией. Он и раньше закрывал глаза на многочисленные интрижки своей любовницы, делая вид, что не в курсе. Ему так было проще - ведь все равно не мог бы заставить её хранить верность. Да и не давала она ему обета верности. "Я не твоя женщина. Я сама по себе и никому не принадлежу, - заявила ему своенравная Алла. - Трахаюсь с тобой, потому что мне нравится с тобой трахаться, а как разонравится, - пошлю подальше и унесешься ты, высоко подбрасывая зад".

Так ничего не придумав, Алла мысленно произнесла привычную фразу: "Как пойдет", - и вошла в приемную.

- Привет, Макс, - поздоровалась она с сидящим за компьютером молодым человеком, секретарем и доверенным лицом президента компании.

За всю свою жизнь Слава Миронов встретил лишь двух женщин, которые пробудили в нем чувства: Аллу он любил со всем накалом поздней страсти, а к её подруге Ларисе относился как старший брат к младшей сестре. Других женщин он не терпел и даже не пожелал посадить в своей приемной существо женского пола.

Максим Политов - из команды Мирона. Этот способный экономист уже через три года после окончания Плехановского института занял должность начальника отдела ценных бумаг крупного банка, а через год его подставили, и он оказался под следствием. По просьбе Аллы Слава его выручил. С тех пор Максим безгранично предан и командиру, и его боевой подруге.

Макс - энергичный, толковый парень, мог бы занять более престижную должность, но не рвался на высокий пост. Он был не секретарем, а правой рукой Вячеслава Миронова и обладал гораздо большей властью, чем все заместители босса. Слава, хороший психолог, знал, что ему можно доверять. Максим был в курсе дел во всех филиалах и остальных фирмах, принадлежащих Мирону. Исполнял и деликатные поручения, если у шефа возникала такая надобность.

Подругу командира все его ребята безгранично уважали, а многие были платонически влюблены в нее. В том числе, и Максим. Понятное дело, он не смел демонстрировать ей свои чувства и ни на что не надеялся, но Алла, большой знаток психологии сильного пола, понимала все и без лирических признаний. Как истинная женщина, она была отнюдь не прочь пофлиртовать, но здесь не тот случай - унижать Славу Миронова флиртом с его молодым помощником она не собиралась. Во взаимоотношениях мужчины и женщины существует определенная этика, и каждый порядочный человек её неукоснительно соблюдает. Ни один порядочный мужчина не станет ухаживать за женой или подругой своего друга, и уж тем более, не сделает её своей любовницей. И ни одна порядочная женщина не станет любовницей мужа, бойфренда подруги и не будет флиртовать с подчиненным близкого мужчины.

- Здравствуйте, Алла Дмитриевна, - заулыбался Максим, вскочив со своего места и устремившись ей навстречу. - С выздоровлением вас!

- Спасибо, Макс, - сдержанно ответила она, сохраняя незримую дистанцию.

- Позвольте вам помочь. - Он аккуратно снял с неё шубу и повесил в шкаф. Постучавшись и дождавшись ответа шефа, Максим вошел в кабинет и сказал: - Вячеслав Валерьевич, Алла Дмитриевна приехала.

Боевая подруга могла войти к Славе даже без стука, но раз положено соблюсти определенный церемониал, - пусть так и будет. Пара минут ничего не решает.

Когда Максим прикрыл за ней дверь, она с порога оглядела кабинет. Здесь ей приходилось бывать всего один раз - обычно они встречались в загородной резиденции Мирона. Видеть его в деловой обстановке было непривычно, и будь это двумя месяцами раньше, любительница розыгрышей и приколов непременно отпустила бы одну из своих хохмочек. Но сейчас сдержалась.

Алла интуитивно чувствовала, что их отношения перешли на другой уровень. Пока ещё непонятно - на какой именно, - но все же что-то неуловимо изменилось. Точнее, изменилась она сама. Еще не могла точно сформулировать, что же в ней изменилось, но ощущала, что в чем-то стала другой.

"Надо бы зайти к Лидии Петровне, пусть разберется, что со мной творится", - подумала Алла, решив непременно на днях заглянуть к любимому психиатру.

Быстро встав из-за стола, Слава подошел к ней, осторожно, чтобы не задеть левую руку, обнял её и поцеловал. За столько лет, что они вместе, он целовал её по-разному. Были и затяжные поцелуи страстных любовников, и чмоканье в щечку, и целование ручек. Сейчас он приложился к её щеке, и в этом поцелуе не было сексуальной окраски.

Верная боевая подруга, обладающая столь же безошибочной интуицией, незаметно перевела дух - Славик, умница, уже все обозначил этим мимолетным, почти символическим поцелуем. Теперь она уже знала, в каком ключе пойдет разговор.

С этим человеком ей всегда было легко. Однажды, когда они ещё были любовниками, Алла сказала себе, что это единственный мужчина, который её понимает. Это и в самом деле было так. По крайней мере, до встречи с Олегом. Олег - второй мужчина в её жизни, который разглядел её истинную натуру за маской бесшабашной бой-бабы.

Их роман начался в экстремальных условиях - в реанимационной палате, на вторые сутки после тяжелой, четырехчасовой операции, накануне Нового года. Все у них было необычно. Алла хотела всего лишь наградить благодарным поцелуем хирурга, спасшего ей жизнь, но поцеловав, так завелась, что ей стало наплевать и на раненную руку в гипсовой повязке, и на слабость, и на головокружение, и на свою беспомощность.

Слава предупреждал Олега, что эта женщина опасна не только когда в её руках оружие, - она и в другие игры играет блестяще. Предупредил - и ещё сильнее заинтриговал. А какой мужчина не заинтересовался бы потрясающе красивой женщиной, в одиночку выстоявшей против пятерых вооруженных головорезов, не дав уйти ни одному из них! Слава Миронов нарисовал столь привлекательный портрет Аллы, что даже если бы Олег не видел её собственными глазами, то заочно был бы заинтригован. Мало того, интуитивно почувствовав, что хирург прекрасно понял, кто он таков, Слава покривил душой, сказав, что они с Аллой никогда не были любовниками. Мол, он любит её вот уже четыре года, а она его - нет. Разумеется, Олег задумался - что связывает столь красивую женщину с этим немолодым, невысоким и по-мужски непривлекательным человеком? Почему в её руках оказалось оружие? Почему она в порядке самообороны не перестреляла бандитов, догнавших её, чтобы убить? Почему ни одного из них не ранила, а лишь попугала, даже когда ранили ее? Почему Алла берется помогать совершенно незнакомым людям, будучи успешной деловой дамой, и ей наверняка есть чем заняться?

Загадочные женщины всегда привлекательны для сильного пола. Олег сразу понял, что Алла не так проста, какой кажется на первый взгляд, и что ему ещё многое предстоит узнать о ней - если она сама этого захочет. А стоит мужчине заинтересоваться женщиной и захотеть узнать её поближе, - и он попался.

Дело было не только в интриге, которую сознательно или невольно завязал Слава Миронов. Когда верный оруженосец Толик, презрев больничные порядки, внес раненную Аллу в предоперационную, Олег отметил её яркую внешность. И опять же, дело было не только в её внешности. Опытный хирург и любимец женщин интуитивно почувствовал в ней сильную, неординарную натуру. Потом Олег признался ей, что это была любовь с первого взгляда, хотя раньше он полагал, что уже не способен полюбить.

Вот так все и сложилось одно к одному. Олег уже тогда предчувствовал, что с этой женщиной отношения выйдут за рамки типичного общения врача и пациентки, но не предполагал, что все начнется уже на вторые сутки в палате реанимации. Даже в беспомощном состоянии, в уродливой больничной сорочке, Алла излучала незримую ауру обаяния и истинной сексуальности.

И Олег не устоял.

Одни в реанимационной палате весь новогодний вечер и новогоднюю ночь... Взаимные признания в любви... Тост за то, что, согласно примете, они будут вместе не только предстоящий год, но и последующие годы. Откровения под новогодней елкой... Обоюдное удивление мужчины и женщины, имевших в прошлом множество любовных интрижек, до их встречи оценивавших взаимоотношения полов с немалой долей цинизма и прежде уверенных, что в их возрасте и с их немалым опытом, любви уже быть не может. Оказывается, может.

А потом Олег неделю дневал и ночевал в отделении. Разумеется, все коллеги и медперсонал были в курсе, что у Олега Павловича Меркулова бурный роман с пациенткой. У его коллег тоже случались больничные романчики, бывали и романы с продолжением, но такого ни у кого не бывало. Да и в жизни самого Олега подобного никогда не случалось.

Обычно скрытная в отношении своей личной жизни, Алла многое рассказала Олегу. Ни с одним мужчиной она не была столь откровенной. Да ведь и сама обстановка к тому располагала.

Люди, пережившие клиническую смерть, уже по-иному смотрят на прошлое и будущее.

Именно это и произошло с Аллой - переоценка жизненных приоритетов. Многие её принципы остались в прошлой жизни.

Раньше она потребительски относилась к мужчинам, потому что презирала их - за редким исключением, - и бессознательно мстила за драматическую ситуацию, случившуюся восемнадцать лет назад. Теперь поняла, что мужчина может быть не только любовником, но и другом, и кое-кому из мужского племени можно доверять и раскрыть перед ним душу, не боясь быть неверно понятой.

Аллин принцип по жизни: Женщины могут все. И хотя она не была феминисткой, но неосознанно мерялась силами с сильным полом, пытаясь доказать и собственным примером, и примером своих подруг, что женщины с любым делом справятся не хуже мужчин. Мало того, Алла самоуверенно заявляла: "Мужчины и женщины не могут быть равны, потому что женщины лучше!"

Теперь верная боевая подруга была готова признать, что и среди мужского племени немало достойных кандидатур, а выяснять, кто лучше мужчины или женщины, - бессмысленно.

Многое в своей жизни она переосмыслила, но пока не собиралась полностью перечеркивать свое прошлое и кардинально менять свою жизнь. В её прошлом есть немало того, что Алла намеревалась сохранить и в будущем. В частности, ей хотелось сохранить Славу Миронова.

Все эти годы она относилась к нему преимущественно потребительски, как и к остальным своим любовникам. "Ну и что - что бандит! - говорила Алла любимой подруге Ларисе. - Из бандита тоже можно извлечь пользу и урвать нужный клок шерсти, равно как из любого другого мужика", - и использовала Мирона на всю катушку.

Верная боевая подруга и раньше ценила Славу как личность - он великодушен, щедр, честен - по крайней мере, с ней, - и по-своему порядочен, в отличие от других бандитских главарей, у него свой кодекс чести. С отеческой снисходительностью любовник прощал все её экспансивные выходки, но тогда она объясняла это лишь его сексуальной привязанностью. Другие любовники тоже терпели её необузданный нрав, и Алла расценивала это как само собой разумеющееся - если мужчине довелось хотя бы раз оказаться с ней в постели, она потом веревки из него вила. Сексуальный интерес для сильного пола нередко гораздо значимее чувств. Ей это было известно, и она беззастенчиво пользовалась своей властью над мужчинами.

И лишь недавно Слава приоткрылся ей с неожиданной стороны. Точнее, он был таким всегда, но раньше Алла серьезно не задумывалась о подоплеке его отношения и о привлекательных качествах его личности. Пока Мирон был ей нужен, боевая подруга использовала своего любовника и защитника, а когда надобность в нем отпала, - вознамерилась бросить его. Причем, она уже не раз решала окончательно расстаться с ним, но опять что-то случалось, опять Слава приходил на помощь, и Алла в очередной раз, слегка дурачась, произносила фразу из известного детского стишка: "Ни за что тебя не брошу, потому что ты хороший". И так до следующего раза, когда ей вновь приходила мысль, что ей, уважаемой бизнес-леди, ни к чему якшаться с бандитским главарем, пусть и бывшим.

И вот опять, уже в который раз, она сказала себе, что вряд ли расстанется с ним. И не потому, что он всегда её выручает. Слава ей нужен, вот и все. Почему? А почему один человек нужен другому, если отринуть потребительский мотив? Потому что с ним эмоционально комфортно, потому что они говорят на одном языке и понимают друг друга с полуслова, а порой и с одного взгляда, потому что на него всегда можно положиться, потому что он верен, предан и порядочен. Много ли в нашей жизни людей, о которых можно с уверенностью сказать: "Я ему доверяю и хочу, чтобы он был в моей жизни"? И стоит ли расставаться с ним по ерундовому поводу или в угоду общественному мнению, раз уж повезло встретить такого человека?

А прошлые грехи - это прошлое. "У каждого свои недостатки, говаривала верная боевая подруга. - Виталий Рылеев - бывший мент, Виктор бывший гэбист, Казанова - бывший бабник, а Славка Миронов - бывший бандит. Да я и сама не ромовая баба в глазури".

Да, Слава Миронов бывший руководитель, как сейчас принято говорить, организованной преступной группировки, - ну и что с того! Он никогда не был ординарным бандитом, не грабил, не убивал, не приказывал своим бойцам похищать детей или жен состоятельных людей с целью выкупа, его ребята не использовали утюг-паяльник и прочие садистские методы в качестве аргумента воздействия на несговорчивых бизнесменов. Нет, Мирон никогда не занимался подобными делами. "Крышу" многим фирмам делал, что правда, то правда. Но для своих опекаемых он и в самом деле был надежной защитой и улаживал все проблемы с другими "крышами" и всевозможными "непонятками". Если бы не Мирон, эту нишу быстро заполнил бы его тогдашний конкурент по кличке Савва - уголовник-рецидивист, психопат и наркоман, да и вообще - отпетый отморозок, набравший шайку таких же оголтелых подонков, садистов и убийц.

Восемь месяцев назад Мирон разделался с группировкой Саввы. И пусть он тем самым преступил закон - уголовный авторитет и его отморозки уже гниют в земле, - но, если посмотреть на ситуацию с другой стороны, то можно признать, что Слава Миронов очистил Москву от сотни подонков. Пусть преступным путем, но что поделать, если РУБОП и прочие правоохранительные структуры ничего не могли поделать с группировкой Саввы! С определенными оговорками можно признать, что Мирон выполнил их работу - без следствия, прокурора, судьи, адвоката и процессуальной волокиты привел приговор в исполнение. А как ещё поступать с теми, кто потерял человеческий облик и преступает и закон, и все нормы общечеловеческой морали! Что ж делать, если правоохранительные органы теперь сами занимаются неблаговидными делами, пополняя собственный карман, да с таким энтузиазмом, что им некогда стоять на страже закона и защищать интересы законопослушных граждан!

До сих пор в столице и вокруг неё подонков ещё немало. Но теперь Слава Миронов уже не воюет. Бывших бойцов он пристроил на работу в принадлежащие ему фирмы и в другие структуры. Все они прошли хорошую выучку, все при деле и неплохо зарабатывают. И хотя сейчас у них уже другие начальники, но если Мирону понадобится, вся его команда немедленно соберется.

По характеру они совершенно разные. Но разве мужчина и женщина должны обладать сходным характером?! Если у них много похожих черт, то со временем это просто-напросто прискучит. А ей со Славой никогда не было скучно. Да и она не давала ему скучать. Много чего между ними было - и ослепление страстью, и постельное буйство, и её бурные вспышки, когда экспрессивная любовница гневно обрушивалась на него, а потом он первым искал примирения. Немало натерпелся Слава от Аллиного вспыльчивого нрава, но ни разу не упрекнул её, ни разу не рассердился на нее. Да разве мог он на неё сердиться! Как раз наоборот - благодарил судьбу за то, что в его жизни есть такая женщина.

Только сейчас, будучи уже на шестом десятке, Слава Миронов понял, что раньше, по сути, не жил. Когда-то он был рядовым инженером, потом занялся бизнесом, позже научился показывать клыки, если задевали его интересы. Сколотил команду, делал деньги, богател и стал состоятельным человеком. И ради чего все это? Деньги ради денег его не прельщали. Мирон любил власть. Не разлюбил и до настоящего момента и обладал очень большой властью. Но все свои миллионы, всю власть, которой обладает, Слава был готов сложить к Аллиным ногам, лишь бы она согласилась быть с ним.

Теперь он понял, что и деньги, и власть - слишком эфемерные понятия. За деньги, и даже за очень большие деньги, не купить любовь этой женщины. Единственной женщины, которая ему нужна. И вся его немалая власть - ничто, потому что над ним властвует Алла Дмитриевна Королева, в честь которой Слава Миронов, на шестом десятке лет ставший сентиментальным, назвал и свою самую крупную фирму, и все свои заграничные виллы, и был готов назвать её именем даже новую звезду.

Но ей всего этого не нужно. Алла - независимая женщина, привыкшая жить так, как хочет, и делать только то, что хочет.

- Слав, я по тебе соскучилась, - нежно сказала она, улыбаясь и глядя ему в глаза, и у него встал ком в горле.

Два месяца назад, когда её ранили, и любимая женщина была на грани жизни и смерти, Слава сказал Олегу Павловичу Меркулову, что от того, выживет ли Алла, зависит и его жизнь тоже. И ничуть не покривил душой. Отнюдь не любитель высокопарных фраз, Слава Миронов не собирался давить врачу на нервы. Никому и никогда не рассказывал он о ней, а Олегу рассказал. Слава прекрасно видел, что Алла произвела сильное впечатление на хирурга, - она и в самом деле женщина редкой красоты. Он сознавал, что врач не сможет остаться к ней равнодушным, и был уверен - потом у Аллы с хирургом будет роман. Но тогда для него это было не важно. Его единственная цель на тот момент - убедить врача сделать для неё все возможное и даже невозможное.

Слава не хотел думать о том, что Алла может погибнуть. Что было бы с ним, если бы это случилось? Конечно, он не наложил бы на себя руки. Самоубийство - удел слабых людей. Но можно умереть не телесно, а душевно. Без этой женщины Слава бы заживо умер, оставшись в бренной оболочке.

Алла выжила. А он?..

Застыв неподвижно в ожидании окончания операция, а потом ещё почти сутки, пока любимая женщина балансировала между жизнью и смертью, Слава умирал вместе с нею. Когда мимо него из операционной провезли каталку с неподвижной Аллой, и он увидел её застывшее белой маской лицо, внутри будто лопнула какая-то струна. Если бы можно было отдать всю свою кровь ради спасения любимой женщины, - Слава сделал бы это, ни секунды не колеблясь. Но хирург сказал, что даже цистерна крови не поможет - слишком большая кровопотеря.

Что ему оставалось?.. Только сидеть, застыв в оцепенелом ожидании, и уповать на Бога и искусство врачей. Слава был готов озолотить хирургов и реаниматологов, но отчетливо понял, что это ещё одна ситуация, когда деньги не помогут. Только вера. Единственное, что ему оставалось, - верить и надеяться.

В тот день, когда Алла умирала в реанимации, Слава Миронов впервые в жизни переступил порог церкви. Он никогда ничего не делал "как все", и презирал новомодные ритуалы - приглашать священника, чтобы освятить создание новой фирмы или иное мало-мальски важное событие. Слава не был крещен, но решил, что дело не в обрядах, а в вере. И он пошел в храм, поговорил со священником, поставил свечку и, встав на колени, молился, как умел, своими словами. Слава Миронов стал верующим человеком.

Что помогло Алле вернуться буквально с того света? Его вера? Или её собственный сильный дух - мужской характер в теле красивой женщины? Да какое это имеет значение! Главное, что она выжила.

За эти сутки, когда его любимая женщина погибала, Слава Миронов, в прошлом шатен с легкой проседью, совершенно поседел. Теперь, глядя на себя в зеркало по утрам, он видел другого человека.

И вот он обрел её вновь - в физическом смысле. Но ещё десять минут назад думал о том, что все же потерял Аллу. Раньше, несмотря на её многочисленных любовников, Слава Миронов в глубине души верил, что когда-нибудь, пусть через много лет, любимая женщина будет с ним. Теперь в Аллиной жизни есть другой мужчина. И не просто очередной любовник. Олег заполнил её жизнь, и Слава с горечью думал, что теперь в ней нет места для него. Ее прежние легкие интрижки не в счет. С Олегом у неё все по-другому. Он, конечно же, не потерпит присутствия другого мужчины в её жизни. Да она и сама не захочет.

Но если представить себе, что ситуацию можно было бы переиграть назад, - как бы он поступил, зная, что Олег займет место, о котором мечтал он сам? Однозначно - точно так же.

Эти два месяца Слава Миронов молил лишь об одном - пусть эта женщина и дальше будет в его жизни, в любом качестве, - но пусть будет!

Теперь Слава уже не тешил себя надеждой, что Алла и дальше будет с ним. Нет, он её потерял. Она выжила, но из его жизни уйдет навсегда.

В данный момент Слава пытался справиться с собой, чтобы не дать ей понять, как ему тяжело.

"Аллочка приехала сказать, что мы расстаемся... - печально думал он, отводя взгляд. - Наверное, ей трудно начать этот непростой разговор, она не любит надрыва. Решила подсластить пилюлю и, как всегда, выскажется в шутливой форме..."

- Хочешь выпить? - чуть охрипшим голосом спросил Слава, чтобы заполнить повисшую паузу и не дать ей заметить свою душевную боль.

- Хочу, - ответила она.

Он отошел к бару, мысленно приказывая себе взять себя в руки, и вернулся к столу уже почти спокойным. Разлив коньяк, подал ей бокал, достал её любимые сигареты и дал прикурить.

Тонкий психолог, Алла уже по одному взгляду все поняла и размышляла, как ей быть. Вообще-то, она пришла к нему по делу, но в такой момент неуместно говорить о делах. Или уместно? Хотя бы ради того, чтобы отвлечь Славу от тяжких дум и сделать вид, что все как всегда?..

Боевая подруга частенько приезжала к нему за помощью, советом или информацией. Сейчас как раз такой случай, и ничего особенного не будет, если сразу заговорить с ним о деле.

Ей не раз приходилось использовать сильный пол в собственных интересах, но то были мужчины, которые ничего не значили в её жизни. А Слава Миронов - почти родной человек.

Теперь Алла уже не воспринимала его как любовника, даже бывшего. Скорее, как друга. И даже почти отца - он старше её на пятнадцать лет, но дело не только в этом. Слава всегда опекал и защищал её, тактично, ненавязчиво и незаметно, так что она об этом даже не подозревала и узнала совсем недавно. Он искренне любит её, и в его чувстве нет эгоистической подоплеки. Слава - человек душевно щедрый.

Алла молча курила, цедила коньяк и незаметно разглядывала его.

"Славка стал совсем седой... - с тихой грустью думала она. - Раньше я называла его "мой старичок". Больше никогда так не назову, потому что теперь он выглядит почти стариком, и ему это будет больно".

И в этот момент к ней внезапно пришло осознание, что её любовь к риску невольно причиняет боль близким людям, которые искренне переживают за неё и молча страдают, потому что боевая подруга не терпит вмешательства в свою жизнь.

Раньше Алла вообще не задумывалась, что думают люди о её поведении, с апломбом заявляя: "Веду себя, как хочу!"

Пока ещё она и сама не знала - как будет жить дальше, станет ли жить спокойно и размеренно, без прежних острых ощущений. Скорее всего, не станет. Характер - это судьба, - так говорит её психиатр. Человек может измениться после какого-то драматического события, но все же основной стержень личности останется.

Есть люди, которым нужна дополнительная порция адреналина в крови. Упорядоченной и предсказуемой жизнью они жить не хотят и не умеют. К таковым относила себя и Алла.

Но дело не только в её любви к будоражащему кровь чувству опасности. Сейчас многие люди ощущают себя потерянными и незащищенными. В прежние времена они чувствовали себя под защитой государства. Пусть это больше декларировалось на словах, пусть и раньше царил милицейский беспредел, но все же не до такой степени, как в настоящее время. А сейчас людям не на кого опереться. Не у всех есть силы и возможности решать проблемы самостоятельно. В теперешней жизни царит власть денег, но ведь они есть не у всех, а всего лишь у минимального количества граждан. А что делать остальным?..

У нее, Аллы Дмитриевны Королевой, состоятельной бизнес-леди, есть возможность помочь. Пусть не всем, а лишь тем, кого она знает, но ведь нужно с чего-то начинать. Если каждый, у кого есть возможность, поможет хотя бы нескольким людям, - и то дело. Может быть, и другие коммерсанты, вместо того, чтобы ради рекламы или замаливания грехов отстегивать энные суммы на мифическую благотворительность, помогут нескольким конкретным людям и перестанут переводить деньги на какой-то счет, с которого потом все будет разворовано.

Поставив бокал на столик, она улыбнулась Славе. Чуть поколебавшись, встала с кресла, подошла к нему и погладила его по голове здоровой рукой. Уткнувшись лицом в её грудь, Слава замер. Еще несколько месяцев назад, ощутив губами её грудь, пусть и через одежду, он бы тут же почувствовал желание. Сейчас - нет.

Может быть, в нем что-то умерло, когда умирала любимая женщина... Может быть, он уже примирился с тем, что потерял ее... Сейчас он не думал об этом. Ощущая знакомый аромат её духов, тепло её тела и упругую мягкость груди, Слава вообще ни о чем не думал. Он только хотел, чтобы она стояла, легко касаясь его волос и прижимая его к своей груди.

- Славка, а ведь я тебя люблю, - проникновенно произнесла Алла.

Он тут же вскинул голову, вглядываясь в её лицо и пытаясь понять почему она это сказала? Просто хотела утешить? Но нет, Алла смотрела на него с непривычным ему выражением нежности. Именно так смотрит женщина, признаваясь мужчине в своих чувствах, и именно таким тоном произносит слова признания.

- Правда-правда люблю, - повторила она. - Я только сейчас это поняла. Вернее, нет, я поняла это восемь месяцев назад, когда ты разделался с Саввиной бандой. Ты тогда спал, а я лежала рядом и думала, что ты единственный мужчина, который захотел понять меня и понял. Только ты догадался, что в моей душе уже много-много лет саднит незаживающая рана, и потому я веду себя как оторва. Ты понял, кто я на самом деле, и жалел меня. И мне это было совсем не обидно. Я благодарна тебе, Слав. Ты никогда не использовал меня, как другие мужики, только для койки. Хотя в койке с тобой было здорово...

Она села к нему на колени и обняла за шею. Примерно так же было у них в самый первый раз, в его машине, когда Алла внезапно почувствовала, что хочет этого мужчину, которого видит всего второй раз в жизни. И когда она это вспомнила, её снова обдало знакомой жаркой волной.

Ломая ногти, Алла стала торопливо расстегивать молнию на его брюках. Проделать это одной рукой было трудно, молнию перекосило и заклинило, а Слава так обалдел, что даже не пытался ей помочь. Потом спохватился и рванул молнию, сорвав бегунок. Он вмиг забыл о своих печальных размышлениях и опять потерял от неё голову, как бывало все эти четыре года.

- Обожаю, когда ты меня раздеваешь, - прошептала она, когда лишние одежды наконец оказались на полу. - И как же я тебя люблю... И люблю с тобой трахаться...

... Когда Георгий Новицкий хотел произвести нужное впечатление, - он умел его произвести. И добиться своего, не мытьем, так катаньем. Именно это произошло три года назад, через неделю после того, как Регина устроила сцену в вестибюле Лефортовского нарсуда.

Серафима была дома одна и, услышав трель дверного звонка, удивилась кто бы это мог быть? Открыв дверь, увидела на площадке мужа с букетом её любимых желтых тюльпанов.

"А ведь по примете желтый цвет - к разлуке", - подумала она, глядя на мужа.

Гоша смущенно улыбнулся и протянул ей букет:

- Пустишь?

- Конечно. - Взяв из его рук букет, Сима улыбнулась в ответ. Она даже не пыталась скрыть своей радости - он принес именно те цветы, которые любит жена, и это следует понимать как шаг к примирению. Только удивилась почему в этот раз Гоша не открыл дверь своим ключом? "Наверное, просто забыл ключ", - быстро нашла она оправдание.

Муж повесил пальто в стенной шкаф и на секунду замешкался, не зная, куда пройти - в их спальню или на кухню? Эта заминка не ускользнула от её внимания, и Серафима поняла, что рано обрадовалась.

"Этот дом для него уже чужой, и он ждет приглашения, будто гость, - с грустью сказала она себе, следуя за мужем на кухню. - В спальню ему идти не хочется - слишком интимно, по-семейному..."

Чтобы заполнить паузу и дать Гоше освоиться в новом качестве, Сима поставила тюльпаны в вазу и занялась приготовлением кофе. Муж сел за стол, дождался, пока жена поставит перед ним его любимую кофейную чашечку, а себе нальет чаю и сядет напротив.

- Сима, я тебя люблю... - начал он.

- Я тебя тоже, - откликнулась она.

- Но сейчас нам лучше не жить вместе.

- Почему?

- Я тебе потом все объясню.

- Это из-за того, что на тебе висит большой долг?

- Да, - кивнул муж. - И не только. Есть ещё некоторые обстоятельства, о которых тебе пока лучше не знать. Со временем узнаешь. А сейчас лучше, чтобы мы с тобой были разведены. Тогда к тебе никаких претензий.

- Но, Гоша, мы всегда преодолевали трудности вместе, - возразила Серафима. - И в этот раз я хочу быть с тобой плечом к плечу.

- Ты болеешь... - покачал он головой.

- Но я не настолько беспомощна, как ты думаешь.

- Ты женщина, и я не хочу втягивать тебя в свои дела. Я сам заварил эту кашу, сам и буду её расхлебывать.

- Нет, Гоша, - твердо произнесла Серафима. - Мы всегда все проблемы решали вместе, и сейчас будем решать их вместе.

- Пойми, Сима, мне будет проще, если у меня будут развязаны руки. Я должен быть уверен, что ни ты, ни Регина с Сережей не пострадаете.

Она помолчала, раздумывая. Ее порадовало, что муж заботится о них. Развод уже не пугал. "Видимо, Гоша все обдумал и нашел способ выйти из сложной ситуации с наименьшим риском для близких людей".

- Если ты так решил...

- Да, я так решил. - Голос мужа был тверд. - Так будет лучше для всех нас.

- Ладно, - согласилась Сима. - Тебе лучше знать.

- Нам нужно развестись как можно скорее. Эта квартира останется тебе и детям, я скоро отсюда выпишусь, и никто не заставит вас отдать её в счет моего долга. Все три автомобиля записаны на вас, их тоже не будут требовать в погашение долга. Свою машину я уже переоформил на другого человека. Наш загородный дом я тоже на днях переоформлю.

- Большой у тебя долг?

- Большой, - вздохнул он.

Серафима не стала его упрекать. Она вообще никогда не упрекала мужа, что бы тот ни делал. Какой смысл осыпать упреками! - что случилось, то случилось, словами тут уже не поможешь. Гоша рискнул, а в итоге проиграл. Это может случиться с каждым - бизнес занятие рисковое.

- А как ты думаешь его выплачивать?

- Что взять с банкрота? Частично я погасил долг, а больше нечем.

- Тебе не угрожают?

- Угрожают. Но от угроз денег на счетах не прибавится.

- Ты не боишься?

- Не боюсь.

Сима с горделивой улыбкой посмотрела на него - все ж её Гоша настоящий мужчина - смелый, решительный, отважный и мужественный. Ошибся, но готов сам исправить собственную ошибку и принять всю тяжесть на свои плечи.

- Мне пора. - Отодвинув кофейную чашку, муж поднялся. - Судебное заседание через неделю. Я приду один. - Видимо, он хотел предупредить её вопрос. - И ты приходи одна. Регина почему-то ведет себя как плохо воспитанный подросток. Честно говоря, я был шокирован её поведением.

Ей и в голову не пришло спросить - почему её муж явился на судебное заседание в обществе молоденькой любовницы? Она сразу же придумала ему оправдание: Гоша хочет продемонстрировать кредиторам - развод не фиктивный, с целью оградить жену от финансовых претензий, а настоящий, потому, что у него есть другая женщина. Это её очень обрадовало, и Серафима провожала мужа, ощущая себя счастливой, и даже не отметила, что тот, против обыкновения, не поцеловал её на прощание. Просто сказал: "До свидания, Сима, встретимся через неделю в то же время".

Через неделю Серафима пришла в Лефортовский суд одна, как и просил Гоша. Тот тоже был один. Процедура заняла всего двадцать минут.

- Почему вы решили развестись, прожив почти три десятка лет? спросила судья.

- Когда-то ведь надо пожить и врозь, - с улыбкой ответил Гоша. - Дети у нас уже взрослые, и мы с Симой решили пожить отдельно. Наверное, за столько лет устали друг от друга.

Судья сделала попытку сохранить семью:

- Поживите некоторое время врозь, не оформляя развода.

- Мы уже все решили, ваша честь. - Чуть склонив голову, Гоша произнес эту фразу, подражая киноактерам американских фильмов, и Серафима невольно улыбнулась - он все ещё немного мальчишка. "Шалопай ты мой любимый", - с нежностью подумала она.

От судьи не ускользнула её улыбка.

- А почему вы молчите? - обратилась она к ней. - Вы согласны на развод?

- Согласна, - кивнула Сима, продолжая улыбаться.

Некоторое время судья внимательно разглядывала её - видимо, не так часто в этом зале супруги разводились, улыбаясь. Потом, очевидно, решила, что это всего лишь фиктивный развод - такое в её практике тоже бывало. Точно так же думала и Сима.

- У вас есть имущественные разногласия?

- Нет, - почти в унисон ответили оба.

Наконец все закончилось, и они вышли из зала судебного заседания. Серафима была уверена, что муж, - она по-прежнему считала Гошу мужем и не собиралась называть "бывшим мужем", - предложит ей посидеть в уютном ресторане, поговорить об их будущем, о своих дальнейших планах, посоветует, как ей теперь держаться, что говорить кредиторам и общим знакомым, но тот, посмотрев на часы, с озабоченным видом произнес:

- Мне нужно ехать, Сима.

Торопливо чмокнув её в щеку, Гоша направился к своему "Крайслеру". Хотя по своему статусу он мог себе позволить иметь личного шофера, но предпочитал водить сам.

Серафима молча следила взглядом, пока автомобиль мужа не скрылся из виду, потом вышла на мостовую и подняла руку. Сегодня она не рискнула сесть за руль своей машины. После долгой болезни Сима ещё не оправилась и ощущала слабость, у неё кружилась голова, периодически в глазах темнело. В таком состоянии опасно водить автомобиль.

Вечером Серафима, не вникая в детали и умолчав о приходе Гоши, сказала дочери и сыну, что они с их отцом оформили развод. Выглядела она при этом спокойной, улыбалась, и дети тоже успокоились.

И все же Регина втайне от матери решила поговорить с отцом. Кто его знает - а вдруг и в самом деле "седина в бороду, бес в ребро"! Возьмет да и женится на этой потаскухе Катьке!

Но разыскать отца оказалось не так просто. Ей пришлось потратить почти месяц, чтобы выяснить, где он теперь трудится.

Подъехав к трехэтажному особняку, на двери которого красовалась табличка со сверкающей золотом надписью "ЗАО "Атлант", Регина узнала у охранников, что кабинет отца находится на третьем этаже. В приемной за секретарским столом сидела Катя. Не обращая внимания на стоящих возле её стола двоих молодых людей, Регина яростно прошипела:

- Пошла вон отсюда, сучка! И не вздумай подслушивать, паскуда, у меня серьезный разговор с отцом.

Она решительно вытолкала за дверь вначале Катю, затем ошарашенных молодых людей и вдела ножку стула в ручку двери.

- Папа, что за финты? - заявила Регина, едва переступив порог его кабинета. - Ты заявил маме, будто обанкротился, а у тебя новая фирма, новый особняк.

- Это не моя фирма и не мой особняк, - с достоинством ответил тот.

- И кабинет не твой? - ехидным тоном поинтересовалась дочь, сев наискосок от его кресла.

- Кабинет мой. А фирма принадлежит моему другу Борису Бортнику. Учитывая обстоятельства, он взял меня на должность генерального директора. Я имею право подписи и принимаю решения, но не хозяин фирмы, а лишь наемное лицо и получаю фиксированную зарплату.

- А Катьку-давалку Боря взял в качестве бесплатного приложения к тебе? Или она и ему периодически отсасывает?

- Регина, в таком тоне я не желаю с тобой разговаривать. И вообще ты ведешь себя отвратительно.

- А ты как себя ведешь, папа? Об этом ты задумывался? Или плотские радости совсем затуманили тебе мозги, и ты уже не способен думать?

- Еще раз повторю, что общаться в подобном тоне не намерен.

- Ладно, сменим тон, - примирительно сказала она. - Надеюсь, ты не совершишь глупость и не женишься на этой потаскухе?

- Моя личная жизнь тебя не касается, - отрезал он. - Я твой родитель, а не наоборот.

- Эх, ты, родитель... - Регина посмотрела на него с брезгливым удивлением. - Я-то думала, что ты умный, гордилась тобой, а ты...

Безнадежно махнув рукой, она встала и вышла из кабинета, не попрощавшись.

Предусмотрительная Катерина куда-то спряталась. Попадись она на глаза рассерженной Регине, ей бы прилично досталось. И не только словесно.

- Слав, ну что мне с собой делать, а? - почти жалобно спросила Алла, уже сидя в своем кресле.

- А что тебя беспокоит, моя дорогая?

Слава сидел напротив, совершенно счастливый. Да не умер он, черт побери! Ну, может быть, ненадолго впал в анабиоз, решив, что потерял любимую женщину, но вот она, его любимая женщина, сидит рядом, затягиваясь сигаретой, и он вновь воскрес! И прочь все тягостные думы! Да пусть она будет со своим Олегом - разве мало в её жизни было любовников, о которых он знал, искусно создавая у неё иллюзию своего неведения! Может быть, когда-нибудь Алла расстанется с Олегом, а даже если и нет, это не смертельно. Главное не брать в голову, и можно убедить себя в чем угодно.

- Ну как же я теперь? И тебя я люблю, и Олега... С другими мужиками я просто трахалась, но с тобой и с ним все по-другому. Не хочу терять вас обоих... Ты единственный мужчина на свете, которому можно это сказать, и ты меня поймешь.

- Аллочка, я счастлив, что ты считаешь меня единственным мужчиной, способным тебя понять и достойным твоего доверия. Считается, что мужчины собственники, да и я раньше считал себя собственником, правда, не в отношении женщин, потому что до тебя у меня не было ни одной близкой женщины, а собственником в широком смысле. Но теперь у меня нет собственнических устремлений. Вот ты только что сказала, что любишь и меня, и Олега. А я вычленил из этой фразы, что на первое место ты поставила меня. Пусть он будет в твоей жизни, а я не буду об этом думать. Я ведь и о других твоих любовниках знал. Буду считать Олега твоим очередным любовником, вот и все. Хотя ты его любишь, но ведь и меня тоже...

Слава посмотрел на неё с улыбкой, и в его лице не было ни капли ревности, обиды, - никаких негативных эмоций, - только искренняя радость, что он вновь обрел любимую женщину.

- Славка, я тебя обожаю! - Вскочив с кресла, Алла опять села к нему на колени. - Я немножко посижу, а потом пересяду, а то от моих восьмидесяти девяти килограммов у тебя ноги отнимутся.

- Не отнимутся. - Он зарылся лицом в её грудь, глубоко вздохнул и закрыл глаза. - Я так люблю, когда ты сидишь у меня на коленях...

"Эх, стерва я эгоистичная и блядища, пробы негде ставить, - подумала она. - Славка так хотел, чтобы у нас с ним был ребенок, а теперь его мечта накрылась медным тазом..."

- Знаешь, ещё недавно мне бы и в голову не пришло терзаться из-за того, что у меня сразу два любовника. Раз ты многое про меня знаешь, то в курсе, что у меня одновременно их бывало по десятку и больше. Но они были всего лишь постельными партнерами. А, оказавшись по ту сторону жизни и вновь воскреснув, я стала другой. И теперь в голову приходят мысли, которые меня никогда не посещали. Раньше чувства мужика, с которым я сплю, мне были до лампочки. Как мужчины используют телок для сексуальной разрядки, так и я использовала своих трахателей. А теперь...

Алла призадумалась, глядя на любовника с каким-то непонятным ему выражением. Слава пока не заметил, что она стала другой. Разве что стала предельно откровенной, чего за ней никогда не наблюдалось... Но ему было безразлично - стала ли она другой или осталась прежней. Сейчас для него имело значение лишь то, что любимая женщина сидит у него на коленях и обнимает его за шею. И никуда не торопится.

- Слав, я вот о чем недавно думала... И ты, и многие другие люди частенько говорили мне, что нельзя так рисковать жизнью...

- И ты всегда сердилась, - с улыбкой добавил он.

- Тогда меня это бесило, - призналась она. - Я ведь считала себя самой-самой. Самой умненькой-разумненькой. И была стопудово уверена, что только мне решать, что делать с собой и своей жизнью. В конце концов, это моя жизнь, и отвалите вы все! - так я тогда думала. Я не любительница лезть в чужую жизнь и такая же не любительница, когда лезут в мою. И вот только на тридцать седьмом году жизни поняла, почему мне так говорили...

Слава молча смотрел на нее, думая, что слишком дорогой ценой далось это понимание.

Разумеется, каждый человек вправе распоряжаться своей жизнью. Но ведь он не один на свете. Если этот человек никому не нужен, быть может, человечество ничего не потеряет, если он зайдет слишком далеко и в итоге погибнет.

Но Алла не такой человек. За сутки, пока врачи боролись за её жизнь, десятки её подруг пролили море слез. И не только они. Не могли сдержать скупых мужских слез даже её друзья-мужчины, не желая верить, что верная боевая подруга погибнет, и одновременно страшась, что это случится.

Но Слава не хотел говорить этого Алле. Зачем слова? Она же и так все поняла.

И вместе с тем он догадывался, что если возникнет ситуация, когда потребуется её помощь, его любимая женщина не останется в стороне. Слава давно уже понял, что ею движет отнюдь не стремление к риску. Алла никогда не совершала бессмысленных поступков всего лишь ради острых ощущений. Да, ей нравится ощущение опасности, но она не лезет по-глупому на рожон. Была бы она глупа и безрассудна, её бы давно уже не было в живых - случалось немало ситуаций, представляющих реальную угрозу для её жизни. Однако, будучи хорошим стратегом и тактиком, к тому же, неплохим психологом, боевая подруга умела мгновенно все просчитать и даже, казалось бы, проигрышную ситуацию обернуть выигрышем. Неплохие качества для мужчины, если он избрал соответствующее поприще, но этими качествами обладает женщина. Сожалеть ли об этом или восхищаться ею? Хотя Слава не раз отговаривал её от участия в рискованных делах, но прекрасно понимал, что Алла не станет прислушиваться к его доводам. Она привыкла жить своим умом. И даже мнение близких людей для неё мало значит.

Глядя на любимую женщину, лицо которой в данный момент было спокойным и безмятежным, Слава осознал, что недавно сказанные ею слова, - всего лишь слова. Алла все равно будет ввязываться в опасные ситуации. И опять будет рисковать жизнью. Верная боевая подруга.

... Все последующие шаги предпринимала Регина. Если бы не дочь, Серафима предпочла бы ничего не знать. В сущности - что изменилось, когда Регина выяснила всю подноготную отца?.. Ничего.

"Может быть, не стоило ей тратить время и деньги на расследование? думала Сима, вспоминая события трехлетней давности. - Пользы это не принесло. Как раз наоборот. Я была настолько морально раздавлена, узнав о неблаговидном поведении Гоши, что потом целый год не могла прийти в себя..."

Она уговаривала дочь не выспрашивать об отце - зачем портить ему репутацию? Не признаваясь в этом даже самой себе, Серафима в глубине души таила надежду, что все обстоит именно так, как сказал ей муж в их предпоследнюю встречу, приехав к ней с букетом желтых тюльпанов. Что могут знать о нем посторонние люди?! Гошин характер ясен только ей, его жене. Как говорится, пуд соли вместе съели, всегда были вместе и в горе, и в радости, как и её покойные родители. А посторонние люди могут руководствоваться слухами или даже намеренно чернить Гошу - как у любого преуспевающего человека, у него немало завистников. В их фирме работали многие его сокурсники, приятели, но теперь они уже были не приятелями, а подчиненными в фирме, которой руководил Георгий Натанович Новицкий. Ему удалось достичь многого, потому что он способный и энергичный, умный и деловой, а они не обладают такими качествами.

И ещё одна надежда пряталась в душе Серафимы - её муж не может не ценить все, что жена делала для него и их семьи в течение двадцати девяти лет брака. Пусть она не ладила с его матерью - та уже на том свете и не пилит сына за "неудачную женитьбу", - но с Гошей-то они всегда ладили! Ни разу крупно не поссорились, ни разу ни у одного из них не возникало мысли о разводе. Мелкие стычки бывали, - а в какой семье их не бывает?! Гоша отходчив, да и она не любительница скандалить и подолгу дуться. Они прекрасно понимали друг друга. Да и вообще - им было хорошо вместе.

"Нет, не может Гоша этого забыть, - обманывала себя Серафима. - У нас замечательные дети, крепкая семья. Он просто увлекся молодой женщиной и потерял голову. Нагуляется, вспомнит, что у него семья, и вернется ко мне".

Но дочь думала по-другому.

- Мам, если вы с папой опять будете вместе, то я всегда "за". Хоть и ехидничала в его адрес, но лишь ради того, чтобы он наконец осознал, как смешон. Еще можно понять, если бы его любовница была интересной особой. Но Катька... Ты же видела её - драная кошка. Сейчас она приоделась, видно, папа дает ей деньги, а в институте выглядела деревенщина деревенщиной и всеобщим посмешищем. У неё даже не хватало ума скрывать, что мечтает выйти замуж за богатого. С ее-то минус-интеллектом и убогими внешними данными - и такие непомерные амбиции! Мне нужно выяснить, чем Катька его взяла. Предполагаю, что раньше отец тебе не изменял, а когда эта шлюха под него легла, вошел во вкус. Мы должны быть во всеоружии, чтобы знать, к чему готовиться. И для этого я потрясу всех знакомых.

Выяснив у матери фамилии деловых партнеров, Регина встретилась со всеми и в итоге выяснила, что "Атлант" - это тот же "Новатор", сменились лишь название фирмы и офис, а хозяин по-прежнему Георгий Натанович Новицкий.

Один из давних партнеров четы Новицких, Всеволод Андреевич Емельянов, не раз бывавший в их загородном доме и в свое время ухаживавший за Региной, поделился своими соображениями:

- Борис Бортник - подставное лицо. Так делают многие фирмы, чтобы уйти от налогообложения или аудиторской проверки - меняют название, тасуют руководящий состав. Истинный хозяин может вообще никем не числиться в фирме, однако всем известно, что решающее слово за ним, а все остальные лишь выполняют его волю и техническую работу.

- Так значит, "Новатор" не обанкротился? - уточнила дотошная Регина.

- Нет, конечно. С чего ей разоряться? Процветающая фирма, неуклонно идет в гору.

- А рисковые игры на рынке ГКО?

- Ну, это было давно. Да и Георгий не тот человек, чтобы бездумно рисковать. Он играл, как и многие, и много заработал на этом, но с его связями не составило труда заблаговременно узнать, что облигации пора сливать. И он вовремя слил их, не оставшись внакладе, как раз наоборот крупно заработал.

Регина встретилась и с Борисом Бортником - давнего приятеля отца она хорошо знала. Хотя тот говорил уклончиво, но умная девушка вытрясла из него максимум информации и сделала правильные выводы даже из того, чего он не сказал.

Выяснив все, она ошарашила мать новостью:

- Мам, папа обвел тебя вокруг пальца. У него теперь новая фирма. На самом деле "Новатор" просто сменил вывеску и теперь называется "Атлантом".

Серафима и в самом деле была ошарашена и не могла этому поверить. Как же так? Гоша говорил, что сделал все для того, чтобы обезопасить семью...

- Нет, доченька, - попыталась она защитить мужа. - Ты не знаешь всего. Твой отец взял большой кредит и теперь вынужден скрываться.

- Да никуда он не скрывается! Сидит в шикарно отделанном кабинете, но делает вид, что сир и нищ. Мол, всего лишь наемный работник, получает зарплату. Папик не только не разорился на ГКО и не брал кредитов, как раз наоборот, ещё больше разбогател, а фиктивным хозяином посадил Борьку Бортника.

- Может быть, Борису и в самом деле принадлежит новая фирма, продолжала цепляться за соломинку Серафима.

- У этого голодранца никогда лишней сотни не было, - презрительно скривилась дочь. - Борька вечно в долгах, а теперь вдруг стал хозяином крупной строительной компании! Да все говорят, что Бортник - типичный Фунт.

Но Сима все равно не верила.

- Мам, нам нужно провести расследование, - заявила Регина. - Наймем частных сыщиков, сведущих в области экономики, и они все раскопают. Предстоят расходы, дай мне денег.

Подавленная Серафима отправилась в спальню, где лежали наличные на каждодневные траты. Операция и лечение потребовали немалых расходов, в итоге в домашнем сейфе оказалось очень немного денег.

- Надо съездить в банк, - обратилась она к стоящей рядом дочери.

- Поехали, - согласилась Регина.

В банке их ожидала ещё одна неприятная новость - на их общем с Гошей счету не было ни рубля. Ни единого доллара не оказалось и на валютном счету. Регина попросила кассира сделать распечатку прихода-расхода и увидела, что отец снял все деньги в те дни, когда Серафима лежала в больнице. Эта новость ошарашила даже Регину.

- Вот это да! - качала она головой. - Здорово папик нас обжулил. И что самое подлое - проделал все это перед твоей операцией... Представляешь навещал тебя, приносил передачи, а сам в это время обтяпывал свои делишки... Мало того, что захапал себе вашу семейную фирму, так ещё и все снял со счетов... Не такие уж большие здесь были деньги, мог бы и не жидиться, раз уже урвал такой жирный кусок. Мам, разве раньше отец был мелочным?

- Нет... - Растерянная Серафима не вполне отчетливо воспринимала происходящее. - Мы ведь зря денег на ветер не бросали, старались все средства пустить в дело.

- Знаешь, мам, мне даже трудно этому поверить... Такое ощущение, будто я совсем не знала своего отца. Надо же - прожила с ним двадцать три года, уважала и любила его, а он, оказывается, вовсе не такой, каким я его представляла - жадный, мелочный, расчетливый. И жестокий. Ведь не чужих людей лишил всего, а родных детей и жену. Говорил, что любит нас... А сам...

Губы Серафимы дрожали, она едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Не потеря денег её расстроила, а слова дочери. Ей до сих пор не хотелось верить, что муж так некрасиво поступил с нею и детьми, но все же...

- Мам, надо обязательно провести расследование, - твердо заявила Регина. Она уже пришла в себя и выглядела собранной и деловой. - Мне нужно знать точно, кто мой отец - подлец или нет. Ты можешь занять денег у своих знакомых?

- Могу, - прошептала Сима.

- Поехали к тому, кто наверняка даст.

Достав свою записную книжку, Серафима пролистала её и остановилась на кандидатуре Валерия Романовича Шенгелия - тот был другом её покойного отца, они вместе трудились в одном НИИ, а теперь он сменил профессию и стал состоятельным человеком.

Без лишних расспросов Валерий Романович дал им десять тысяч долларов все, что оказалось в его сейфе, - и пообещал в случае необходимости дать еще.

- Валерий Романович, не могли бы вы по своим каналам выяснить теперешнее финансовое состояние моего отца? - спросила Регина.

- Мне это и так известно. Георгий Новицкий - фактический владелец фирмы "Атлант" и весьма небедный человек.

- Вы совершенно уверены, что на нем не висит долг, и он не разорился? - уточнила она.

- Абсолютно, - подтвердил тот. - В деловом мире такие сведения сразу становятся известны, и никто не будет иметь дело с банкротом.

Выйдя на улицу, Регина сказала:

- Мам, хотя общая картина уже ясна, но все же я считаю, что нужно провести расследование.

- Дочуля, нам теперь придется экономить, а услуги частных детективов стоят немало, - возразила Серафима. На самом деле дело было не в деньгах. Не хотелось ей, чтобы кто-то копался в жизни её мужа - она по-прежнему называла Гошу своим мужем и мысленно, и вслух, - и выяснял про него то, что его не красит. Да и ей самой не хотелось знать неприятной правды.

Но её решительную дочь было трудно заставить отказаться от намеченной цели.

- Тогда сделаем по-другому, - заявила она.

- Что ты задумала? - встревожилась Серафима.

- Продам свою машину и на эти деньги найму детективов.

- Стоит ли, Региночка?

- Стоит, мам. - Дочь была настроена весьма воинственно. - Если все подтвердится, то мы будем с папиком судиться. По закону тебе положена половина. Да и по всем моральным критериям тоже - ведь вы с папой вдвоем с нуля создавали фирму. Он тебя обманул? Обманул. Обокрал? Обокрал. Неужели ты это ему спустишь?

- Региночка, не хочу я судиться с твоим отцом. Пойми, он все равно не чужой мне человек. Да ведь и тебе не чужой.

- А как же мог родной человек так с нами поступить?! Я работаю в бюджетной организации, получаю три тысячи рублей, ты вообще осталась без работы, Сережке учиться ещё два года. На что мы будем жить? Втроем на мои три тысячи?

- У нас три машины...

- Хорошо, продадим все три машины. Проедим мы их довольно быстро. А дальше что? Я выйду замуж, Серега женится - и мы с ним приведем своих суженых в наш дом? Устроим коммунальную квартиру и будем все тереться на одной кухне? Я буду лаяться с Сережкиной благоверной, а та - спать с моим мужем - так?

- Давай сделаем по-другому - ты все выясни, а потом мы поговорим с твоим отцом. - Сима и в самом деле надеялась, что если с Гошей поговорить по-хорошему, по-семейному, то он поступит как честный человек. Он ведь их любит...

- И ты надеешься разжалобить его разговорами? - скептическим тоном отозвалась дочь. - Мне он, глядя в глаза, врал, что фирма ему не принадлежит. А тебе со столь же невинным видом оставил квартиру, прибрав к рукам наш загородный дом, который стоит в пять раз больше. Да и его "Крайслер" подороже твоего скромного "Пежо". Ты не замечала, мам, что папа всегда покупал себе все самое лучшее? У него рубашки и галстуки за двести-триста долларов, а ты ходишь в простеньких колготках "Леванте" и "Омса". Он покупает заграницей пяток костюмов, каждый по две тысячи долларов, а ты отовариваешься в местных магазинах за сто-двести долларов.

Серафима подавленно молчала. Это и в самом деле было так. Привыкнув смолоду экономить, она, скрепя сердце, покупала себе двухсотдолларовые костюмы. И то лишь потому, что даме её статуса и материального положения не пристало ходить в дешевом барахле - уважать не будут. Есть люди, которые умеют с ходу оценить стоимость вещей, и если бизнесмен экономит на себе, к нему отнесутся с подозрением. А любимого мужа Сима в тратах никогда не контролировала - в конце концов, он генеральный директор и лицо фирмы, а она всего лишь руководитель юридического отдела.

"Теперь я уже никто... - грустно подумала Серафима. - И моего отдела уже нет, и фирмы нашей нет..."

- Может быть, мне устроиться на работу? - без особой надежды спросила она.

- Ты пока займись своим здоровьем, а когда поправишься, тогда видно будет, - ответила Регина, подумав при этом, что её мать, которая сейчас выглядит на все шестьдесят, вряд ли найдет приличную работу. Ей самой всего двадцать три года и выглядит она на уровне, да и то не смогла устроиться в хорошую фирму. Правда, раньше такая задача не стояла - средства родителей позволяли, и на семейном совете было решено, что вначале пусть дочь наберется опыта, а потом ей найдут место.

Регина продала свой "Пежо" и наняла частных детективов. В итоге выяснилось следующее.

Георгий Новицкий обзавелся молодой любовницей именно в то время, когда жена заболела. Вначале просто спал с Катериной, а потом та стала настаивать, чтобы он развелся и женился на ней. Он был более, чем вдвое, старше любовницы и предпочел своей немолодой, больной жене молодую и здоровую.

Но это бы ещё полбеды - мужчина на шестом десятке лет нередко предпочитает свежее мясцо. А беда в том, что заодно Георгий решил обеспечить себя в финансовом отношении, обманув, и по сути, ограбив жену и детей.

Воспользовавшись тем, что жена лежит в больнице, её супруг сменил заместителя и бухгалтеров фирмы "Новатор" - те много лет работали с Серафимой и не стали бы соучастниками в грязном деле, - и в рекордно короткие сроки проделал все, что ему было нужно: открыл новую фирму "Атлант", фиктивным хозяином которой стал его приятель Борис Бортник, перевел на её счета все средства "Новатора", оформил все нужные документы так, будто бы прежняя фирма разорилась, и объявил её банкротом.

Теперь Серафима поняла, почему муж так спешил объявить, что уходит к другой женщине, - он ещё не успел провернуть все дела, а проделывать все задуманное, живя с женой под одной крышей, вряд ли способен даже такой подлец. А её любимый Гоша проявил себя именно подлецом.

За те два месяца, что он от неё скрывался, муж лихорадочно прятал концы в воду, переводил все средства, организовав несколько фирм-фантомов, чтобы не удалось найти концы.

Частные сыщики, нанятые Региной, установили, что никаких долгов на нем не было и нет. Они с Борисом Бортником заранее договорились об этой легенде, чтобы у Георгия были развязаны руки. Финансовые операции требуют определенного времени. Когда закрывается, а тем более, банкротится крупная фирма, налоговая инспекция проводит аудиторскую проверку, а это длительный процесс. Да и чисто техническая сторона тоже требовала времени. За эти два месяца Георгий Новицкий снял новое помещение, вывез туда мебель, оргтехнику и документацию из здания, взятого "Новатором" в долгосрочную аренду, нашел новых арендаторов для субаренды опустевшего особняка, уволил всех прежних сотрудников, которых хорошо знала Серафима, - чтобы не было утечки информации, - и набрал новых, оповестил поставщиков и заказчиков, что договора будут перезаключены на тех же условиях с новой фирмой "Атлант".

В общем, работа кипела, если только это можно назвать работой. И все ради чего? Ради того, чтобы не делиться с женой, с которой прожил в любви и согласии столько лет!

Больше всего Серафиму угнетала мысль, что её бывший муж не стал бы бедным, если бы поделил все поровну. Он просто был бы наполовину менее богатым, но все же богатым. Но Георгий Новицкий не пожелал делиться с ней и стать менее богатым.

Сима, гордившаяся тем, что они не обзавелись новорусскими апартаментами, и по-прежнему живут в квартире её родителей, узнала ещё одну ошеломляющую новость - её муж уже два года назад купил именно такую квартиру, которой непременно обзаводятся все нувориши. Он приобрел её втайне от нее, на свое имя - за время своей долгой болезни Серафима уже не могла досконально вникать во все дела их фирмы, и Гоша имел возможность тратить значительные суммы, не ставя жену в известность. В новой квартире он поселил любовницу и именно в ней жил, уйдя от жены. И вовсе не скрывался от кредиторов, а занимался новой фирмой, встречался с деловыми партнерами, заказчиками и поставщиками, всех оповестил, что по сути фирма осталась той же, лишь сменила название и местоположение.

Серафима, узнававшая от дочери все новые и новые подробности подлых деяний своего бывшего мужа, ощущала себя униженной и морально раздавленной. У неё в голове не укладывалось - как же так можно поступить! Неужели у него нет ни капли морали, порядочности?! Ну, завел себе любовницу, купил квартиру, в которой можно с ней встречаться и хвастаться своими хоромами перед другими нуворишами, - в общем, поступил как все, кто достиг определенного социального статуса. Но все остальное!.. Просто немыслимо. И так долго притворялся, скрывал, так искусно врал!..

Только теперь Сима поняла, зачем Гоша приехал к ней днем, когда Регины с Сережей не было дома, с букетом желтых тюльпанов - хотел напомнить о былом и усыпить её бдительность. И добился своего. После этого она расчувствовалась и охотно съела всю его ложь. А ему было нужно только одно - чтобы жена пришла на судебное заседание одна, согласилась на развод и подтвердила, что имущественных претензий к мужу не имеет. И это черным по белому записано в протоколе судебного заседания: ИМУЩЕСТВЕННЫХ ПРЕТЕНЗИЙ НЕТ.

Когда-то Серафима Новицкая считала себя счастливой женщиной. У неё было все, о чем они по своей прежней бедности, даже и не мечтали. И вот, в одночасье все рухнуло.

За два месяца, прошедших с ухода Гоши до развода, Сима, юрист со стажем, ощущала себя несчастной, брошенной женой и не задумывалась о том, как защитить свои интересы и интересы детей, мечтая лишь вернуть любимого мужа. Ей и в голову не пришло, что он может вышвырнуть её и из фирмы, и из своей жизни.

Больная жена ему уже была не нужна ни в каком качестве, как старая вещь, сослужившая свою службу и уже ни на что не годная....

По требованию дочери Серафима все же подала исковое заявление. На суд Гоша не явился. Вместо него пришел его адвокат, представивший документы, что Георгий Натанович Новицкий в настоящий момент никакой собственностью не владеет, личных счетов ни в одном банке не имеет, работает генеральным директором в ЗАО "Атлант" с окладом в двадцать тысяч рублей, а принадлежавшая ему некогда фирма "Новатор" по результатам аудиторской проверки объявлена банкротом.

Все, поезд ушел! Пишите письма. Или кусайте локти.

Говорить сейчас о делах было неуместно. Алла, как по открытой книге, прочла по Славиному лицу всю динамику его чувств. Он думал, что это конец их отношениям, но изо всех сил держался, а теперь опять воспрянул духом.

"Какая же я раньше была сука и бессердечная эгоистка, - снова укорила она себя. - Третировала Славку, бравировала тем, что встречаюсь с ним только когда у меня появляется желание с ним трахнуться, и в любой момент могу послать его. Заводилась из-за пустяка, орала, материлась и кидалась в него разными предметами. Вытирала об него ноги, насмехалась, издевалась, обзывала бандитом и ещё похлеще. А он терпел все мои безобразные выходки. А я-то, сучара понтярная, радовалась, что так обломала крутого Мирона, мол, верчу им, как хочу, а он и пикнуть не смеет... А ведь Славка страдал, когда я в очередной раз его посылала и орала, чтобы он не смел приближаться ко мне ближе, чем на километр".

- Слав, прости меня за все мое прежнее безобразное поведение, - тихо сказала Алла, взяв его руку.

Слава чуть дар речи не потерял. Замер, не в силах вымолвить ни слова. И это говорит она? С её уст чаще слетали насмешливые подколки. Даже если Алла говорила нежные слова, то со смешком. Хотя нет, нежные слова она тоже не раз говорила. Но чтобы своенравная и капризная Алла просила прощения... Нет, такого никогда не бывало.

- Что - удивляешься, какая я стала? - улыбнулась она, опять все поняв по выражению его лица. - Да я и сама на себя удивляюсь. Могу объяснить это лишь тем, что многое оставила в прошлой жизни. Немалая польза от того, что на некоторое я оказалась за гранью.

- Слишком дорогой ценой, - наконец обрел дар речи любовник, качая головой.

- Да ладно, был бы товар хорош, а цена не имеет значения, - беспечно отмахнулась боевая подруга, уже в привычной манере и тут же спохватилась. Знаешь, и ерничать мне что-то разонравилось... Уж сколько раз Лидия Петровна говорила, что эта маска мне не к лицу. Я на словах соглашалась, а все равно делала будто назло. А когда лежала в больнице, времени на раздумья у меня было много. Как-то раз посмотрела на себя со стороны и вижу тридцатишестилетнюю бабу, играющую под приблатненную, будто пятнадцатилетняя дебилка и беспардонная оторва.

- Ну зачем ты так о себе, Аллочка, - возразил Слава. - Никто тебя таковой никогда не воспринимал. Все понимают, что это всего лишь игра. Ведь тебя все искренне любят, а к твоим словечкам давно привыкли и не обращают внимания. Не столь важно, как человек говорит, важно, что он делает.

- Так-то оно так... Но мне самой роль оторвы уже надоела.

- Да ты в любой ипостаси хороша, - с искренней убежденностью заявил он.

- Спасибо, мой дорогой, - благодарно улыбнулась Алла. Раньше она бы непременно ответила ему в привычной дурашливой манере, но сейчас ей и в самом деле не хотелось хохмить и ерничать. Не та ситуация. Да и она уже не та, что прежде. - Наверное, я наконец-то повзрослела. Как-то раз мы были у нашего психиатра вместе с сыщиком Виталькой Рылеевым, и меня опять понесло. Виталик стал за меня оправдываться, а Лидия Петровна сказала, что я ещё недостаточно взрослая и скоро сама все пойму. И вот наконец-то до меня дошло. В экстремальной ситуации люди могут враз измениться. А буквально за день до того, как меня подстрелили, в день похорон Виктора, я ехала домой и говорила себе: "Придется мне и дальше носить свою привычную маску, чтобы никто не понял, что под ней, и не увидел моей незащищенности".

Быстро встав, Слава обошел столик, присел на корточки перед её креслом и обнял её колени.

- Аллочка, я благодарен, что ты со мной столь откровенна. Поверь, ты никогда не пожалеешь о сказанном. Мне больно слышать, что ты ощущала свою незащищенность, и я чувствую себя виноватым. Я всегда хотел оберегать тебя. Может быть, хотя бы теперь ты позволишь мне защищать тебя?

- Позволю, - кивнула она, улыбаясь. - По твоим глазам я вижу, как ты удивлен. Ведь я столько лет гневно взвивалась, когда ты предлагал мне защиту, мол я и сама могу за себя постоять, я круче все самых крутых! Понтяра, одним словом, - усмехнулась Алла сама над собой. - Выпендривалась, хвасталась, бравировала своей лихостью... С мужиками мерялась, мол, я покруче вас. Не бабье это дело, скажу я тебе. Нормальная баба должна хотя бы одного ребенка родить - и это тот важный след, который она оставит после себя на этой земле. А я с бандитами воевала...

Слава молчал, не желая затрагивать болезненную тему. Когда-то у него была заветная мечта - жениться на Алле и увезти её на свою зарубежную виллу, жить там вместе с их будущими детьми, а Лариса вместе с сыном приезжала бы к ним или жила в их доме постоянно. Теперь об этом нельзя даже мечтать... Ну что ж, хоть он и стал на старости лет сентиментален, но все же не мечтатель, а реалист. Нужно жить днем сегодняшним. А сегодня любимая женщина рядом и говорит, что любит его. Можно считать себя счастливым.

- Правда, я вряд ли совсем перестану с ними воевать, - продолжала Алла. - Сама на рожон лезть не буду, но если на моем пути попадется подонок, то я вряд ли совладаю с собственным характером, несмотря на все благие намерения.

"Пусть так, - решил он. На самом деле Слава, будучи умным человеком, не обольщался, что его боевая подруга станет совсем другой. - Но теперь Аллочка хотя бы не будет отказываться от моей помощи".

А боевая подруга размышляла, стоит ли заговорить с ним о деле. Вообще-то после всего, что недавно произошло, это будет большим свинством. Все, что она только что сказала, отнюдь не было преамбулой к серьезному разговору. Просто Алла поняла, что невольно была жестока к нему, и решила поговорить с ним откровенно.

- Слав, а что ты сказал о нас Олегу? - Она решила до конца прояснить их взаимоотношения в рамках сложившегося любовного треугольника.

- Сказал, что я тебя люблю, а ты меня нет, и что мы никогда не были любовниками.

Алла удивленно вскинула брови, но воздержалась от вопросов, ожидая, когда он сам все пояснит.

- Олег сразу понял, кто я. Мне не хотелось, чтобы он относился к тебе, как к любовнице криминального авторитета.

- Но ведь ты уже не криминальный авторитет. Выглядишь респектабельным, солидным бизнесменом. Каковым, между прочим, на данный момент и являешься.

- Но он-то этого не знал. Зря я взял в больницу телохранителей.

- Так ведь и бизнесмены ходят с охраной.

- Но не входят в операционный блок.

- А ты вошел?

- Да я бы куда угодно вошел, а о том, что со мной охрана, и как я выгляжу со стороны, я в тот момент не думал.

- Олег, наверное, догадался из-за Толяна. Вот уж у кого бандитский вид! - рассмеялась она. - Мне потом рассказывали медсестры, как они перепугались - Толян мчался по больничным коридорам с безумной физиономией, держа меня на руках, я вся была в крови, его руки тоже, и на пол капала кровь. С перепугу они не поняли, почему парень откровенно бандитского вида тащит на руках даму в голубой норковой шубе. Толян ногой распахнул дверь в операционную и заорал на медсестру, мол, живо дуй за врачом. Та рванула в ординаторскую и говорит, нервно заикаясь, что в операционную ворвался какой-то бандит весь в крови, притащил окровавленную женщину и требует врача.

- Надо сказать, Олег оказался на высоте. Ведь к тому времени его рабочий день уже закончился, да и вообще, в их отделении не оперируют огнестрельные ранения, для этого существует травматологическое отделение. Но он сразу пошел в операционную и велел прийти ассистенту и анестезиологу. Если бы Олег чуть замешкался или приказал отвезти тебя в другую операционную...

Слава замолчал. До сих пор его прошибал холодный пот, когда он думал, что Олег поступил бы иначе. А ведь имел полное право. В их отделении делают полостные операции, а не оперируют огнестрел. И уж подавно не положено врываться в стерильную операционную с улицы, в верхней одежде. Если бы к Алле отнеслись формально, отправив её в другое крыло здания... Тогда бы она сейчас не сидела напротив него. При таком интенсивном кровотечении счет шел на минуты.

- Олег молодец... - тихо произнес Слава. - Я его безгранично уважаю. Руки золотые и очень порядочный человек. Я хотел дать ему свою визитку и пообещал, что больше у него никогда не будет проблем. Визитку он не взял и ответил, что у него и так почти нет проблем, а если бы всякие мерзавцы не стреляли в красивых женщин, так и вообще бы не было.

- Он к тебе тоже хорошо относится. Напрасно ты думаешь, что Олег считает тебя криминальным авторитетом.

- Да, теперь я это знаю.

- Слав, давай не будем посвящать его в наши отношения, ладно?

- Я и сам хотел тебе это предложить.

- Что ж делать, если я люблю сразу двоих мужчин... Иду по стопам своей подружки. Ларка вон тоже любит и Казанову, и Виталика, и ни с одним не может расстаться. С Виталькой, правда, она сто раз решала разбежаться, да пока не получается.

- Виталий знает про Казанову, и смирился. Если он может, то и я смогу.

- Спасибо, мой дорогой.

- Аллочка... - Слава на минуту замялся. - Ты сегодня приехала сказать, что бросаешь меня?

- Нет, с чего ты взял? - искренне изумилась она, и у него отлегло от сердца. Он-то думал, что любимая поддалась минутному порыву, а через некоторое решит, что все же им лучше расстаться.

- Ты выглядела такой серьезной и напряженной...

Алла помолчала, обдумывая, стоит ли сейчас заговаривать о делах. И решила, что момент благоприятный, и раз Слава сам спросил, то теперь уместно поговорить о деле. С каширскими проблемами она уже в общих чертах разобралась - Леня Кудрявцев и его друзья на свободе, а Руслан с дружками с СИЗО, так что все идет свои чередом. А если Эдик Савватеев взбрыкнет, у неё есть фотографии, аудиокассета и видеокассета. Так что прокурор на крючке. Об этом деле верная боевая подруга решила пока умолчать - это будет резко контрастировать с её недавними высказываниями. А с Яковом Паршиным ещё не закончено.

- Я познакомилась с одной девчушкой, с которой по-свински поступил муж. Ей ещё и восемнадцати нет, он соблазнил её в шестнадцать, а потом вышвырнул без гроша, беременную, ребенка не признал и алиментов платить не желал. А у неё ни работы, ни жилья, ни денег. И ребенок болен.

- Ты хочешь помочь ей материально?

- Помогла бы, да Роза не хотела. Она же не нищенка. С какой стати она будет брать деньги у незнакомых людей!

- И ты решила вразумить её мужа? - догадался он.

- Слав, ну не ругайся... Что бы ты сделал на моем месте?!

Слава невольно улыбнулся - неужели он мог позволить себе "ругаться", как Алла выразилась!

- Твоя улыбка означает: недолго музыка играла, недолго фраер танцевал? - спросила она, тоже улыбаясь. - Мол, я тут заливала тебе, что буду умненькой-благоразумненькой, а сама опять за старое?

Любовник промолчал. В общем-то, именно так все и было. Но ведь он и не обманывался, что Алла в одночасье кардинально изменится. А с другой стороны, её участие в жизни несчастной Розы вполне объяснимо. Не только верная боевая подруга, но и любой сострадающий человек не остался бы в стороне.

- Давай я сам с ним поговорю, - предложил Слава. - Как фамилия её мужа? Мои ребята выяснят, кто он таков, каким имуществом владеет, а потом я с ним встречусь.

- Да имуществом-то этот сучонок владеет, и немалым... - сердитым тоном произнесла Алла. - Бизнесмен, етит его мать! Не обеднел бы, если бы выплачивал на сына алименты и хотя бы обеспечил Розу жильем и приличным содержанием.

- Если он в бизнесе, может быть, я его знаю?

- Вряд ли... Лично мне его паршивая фамилия - Паршин - ни о чем не говорит. Видно, не нашего полета птица.

- Как его зовут?

- Яков Борисович.

- Наслышан.

- Да ну? И что ты знаешь об этом паршивце по фамилии Паршин?

- Редкостный подонок.

- Ага, так я и думала. Нормальный мужик разве вышвырнет беременную девчушку, как помоечную кошку!

- Яков Паршин опасный тип.

- Конкурентов мочит, что ли? - пренебрежительным тоном отозвалась Алла.

- Нет, на это у него духу не хватит. Он специалист по "кидалову". Втирается в доверие к начинающим бизнесменам, вначале строит более-менее приличные отношения, а когда партнер ему уже доверяет, "кидает" его. Он работает в связке с некоторыми банкирами и хорошо освоил "откат". Берет кредит под фиктивные гарантии, платит с него определенный процент тому, кто этот кредит устроил, а потом присваивает деньги. А его гарантии на поверку и гроша ломаного не стоят.

- Поня-атно... - задумчиво проговорила боевая подруга. - Вообще-то на заре нашего грабительского капитализма так делали очень многие. Я думала, что сейчас это уже почти не практикуется. Банк поставит его на счетчик, и слупят с паршивого Якова всю сумму с процентами.

- Так это же "откат" - он в доле с банкирами. Они же не свои средства ему дают. Потом банк банкротят, а деньги остаются у махинаторов. А вкладчикам предоставляют акции несуществующих или убыточных предприятий, принятый в обеспечение кредита.

- Значит, наш Яшка - богатенький?

- Да уж, своей махинаторской деятельностью он себя неплохо обеспечил. Помнишь ситуацию, случившуюся четыре года назад, когда "кидалы" из фирмы "Заря" обманули Ларису?

- А то! Это был наш первый печальный опыт в джунглях бизнеса. И что Яшка в этом поучаствовал?

- Да, он был одним из тех, кто "кинул" Ларису.

- Что ты говоришь! Ты гляди, как мир тесен! Хорошенько проучить мерзавчика Яшку - это же мне бальзам на сердце, Славик!

- Аллочка... - укоризненным тоном произнес он.

- Ну, Сла-авик... - заныла она. - Ну, не вредничай! Душа горит - как хочется наказать этого подонка! За эти годы в суете все немного подзабылось, а тогда меня аж всю трясло. Помню, я вернулась из командировки, приезжаю к Ларке, а подружка аж вся белая, губы дрожат, руки ходуном ходят. Показывает мне платежку и чуть не плачет. Она же взяла у Ароныча партию товара под честное слово. А эти засранцы из "Зари" сунули ей поддельную банковскую платежку, забрали товар, и ищи ветра в поле! Ларка потом три дня караулила их возле их так называемого склада - они для видимости его сняли, - а ловкачей и след простыл! И подружка корила себя во все печенки. Она ведь не хотела заниматься бизнесом, я её полгода уламывала, еле уговорила. И всегда чувствовала за неё ответственность. Лариса - совсем из другого теста, не то, что я. Ей было стыдно и за то, что на ней такой огромный долг Аронычу, и за то, что не заметила подделки, и за то, что тебе доставила столько хлопот. Совсем закомплексовала, бедная. А вспомни, что потом было, когда она увязалась с нами на стрелку. Для меня это лишь острые ощущения, а Ларка со страху умирала, но изо всех сил старалась держаться. Я думаю, что неспроста у неё теперь стенокардия и без конца сердечные приступы. Она вообще любой пустяк переживает, а тут такие стрессы. Это ж святое дело - отомстить за любимую подружку! Ты же знаешь, Слав, я за Ларку десяток мерзавцев урою. А уж если она из-за этого подонка стенокардию заработала, - тем более.

- Я сам с ним поговорю.

- И о чем ты с ним поговоришь?

- Заставлю обеспечить бывшую жену.

- А Ларкины волнения сойдут ему с рук? Нет уж, Славик. Это дело чести. Причем, моей чести. Этого я паршивцу Яшке не спущу. Ведь я знать не знала, что Ларкин обидчик по-прежнему телепается в бизнесе. Думала, сучонок получил хорошую науку, когда ты заставил его выплатить долг, да ещё с процентами. А, оказывается, ему понравилось, и Яшка продолжает развлекаться "кидаловом". Святое дело - освободить деловой мир от такого подонка.

- Что ты задумала? - встревожился Слава.

- Не боись, - улыбнулась она. - Мочить мерзавца я не собираюсь, если он сам никого не замочил. Но наказать - накажу. Непременно. И даже не пытайся меня отговорить.

- Ну ладно, - сдался он. - Но я дам тебе в помощь своих ребят.

- Да зачем на такое дело идти целой толпой! Мне и Толяна хватит.

- Ты обещаешь, что Толик будет с тобой?

- Обещаю, - твердо сказала боевая подруга. - Верный оруженосец теперь всегда при мне, тем более, что я пока однорукая.

Слава немного успокоился. Яков Паршин не решится на насилие - он трус. А Толик защитит Аллу даже ценой собственной жизни. Он всегда вооружен, отличный стрелок, и все пули из его ствола достигнут цели.

- А кто же Яшку так хорошо прикрывает? - спросила она. - Что у него за "крыша"?

- Раньше его "крышей" была группировка Саввы. А теперь не знаю.

- Да, в общем-то, это не суть важно. Саввин трупешник уже могильные черви съели, а с теми, к кому Яшка прибился потом, ты, в случае чего, сам разберешься.

- Разумеется, разберусь.

- Вот видишь, Славик, я же не отказываюсь от твоей помощи, заискивающе произнесла Алла, а любовник рассмеялся - уж очень непривычны были эти интонации. Поняв, что переборщила, верная боевая подруга тоже засмеялась и сказала уже обычным тоном: - Я слегка видоизменила свой девиз: Женщины МОГУТ все, но не ДОЛЖНЫ делать все. И если есть возможность привлечь к своим делам мужчину, и он не против помочь, то почему бы женщине этим не воспользоваться? Зачем нам взваливать на свои хрупкие плечи то, что ДОЛЖЕН делать сильный пол? Верно я мыслю?

- Верно, - кивнул Слава, уже успокоившись. - А что ты намерена сделать с Яковом Паршиным?

- Да ничего особенного, - с честнейшим видом ответила Алла. - Поговорю с ним, сошлюсь на тебя, хорошенько пригрожу и заставлю поделиться. Вот и все.

- Но только в присутствии Толика, - ещё раз предупредил Слава.

- Я же обещала. - Она произнесла это столь твердо и уверенно, что любовник не усомнился.

"Все равно я буду делать то, что считаю нужным, - мысленно усмехнулась боевая подруга. - А Славку привлеку по мере необходимости. Женщины могут ВСЕ, но не обязаны ВСЕ делать сами!"

... Три года назад Серафиму больше всего угнетало то, что по вине бывшего мужа ей с детьми пришлось резко изменить привычный образ жизни. К хорошему привыкаешь быстро, а отвыкать тяжело. Привыкнув покупать качественные продукты в супермаркете, нелегко перейти на сосиски и докторскую колбасу. Имея многие годы машину, не так-то просто привыкнуть ездить на общественном транспорте, а особенно когда плохо себя чувствуешь. Врачи рекомендовали Симе санаторное лечение, но у неё не было денег. Ей назначали сердечные препараты, а каждая упаковка стоила пятьдесят долларов. Консультация специалиста - минимум сто долларов. Обследование тоже стоило немалых денег.

Деньги были нужны постоянно, и немалые. Новости, свалившиеся на Серафиму, вконец подорвали её здоровье. У неё и раньше поднималось давление, но обычно она принимала пару таблеток папазола или раувазана, и все проходило. Сердечно-сосудистая патология часто сопутствует занятию бизнесом, и Сима относилась к этому как к должному. Стрессов у коммерсантов немало, да и возраст...

Теперь все болезни будто сговорились. Давление то поднималось до 200/140, и у Симы ломило затылок, перед глазами мелькали черные мушки, кружилась голова, то вдруг падало до 90/60, и тогда её буквально шатало от слабости, голова кружилась так, что казалось, будто сейчас она потеряет сознание и упадет. Ее лечащий врач никак не могла подобрать ей препараты стоило ей начать принимать гипотензивные средства, как давление резко падало, а назначать сосудосуживающие, чтобы поднять пониженной давление было опасно, - у Серафимы, как и у её покойной матери, была сердечно-сосудистая недостаточность и стенокардия. Узнав, что Симина мать перенесла два инфаркта и умерла в сорок семь лет от острой сердечно-сосудистой недостаточности, терапевт собрала консилиум светил медицины, но и те лишь разводили руками.

Вдобавок к этому, у Симы обострился тромбофлебит - частое осложнение после операции на малом тазу. Под коленями у неё набухли варикозные узлы, которые нестерпимо болели. А оперировать узлы нельзя - сердце не позволяет. Вот и попала Серафима в заколдованный круг. Болезней много, а лечить их трудно.

Ходить она не могла, да и лежать было тяжело. И вообще ей было очень плохо. Не только физически, но, в особенности, морально.

Ее пичкали успокоительными, она перепутала день с ночью: до утра не могла уснуть, мучаясь тяжкими мыслями, а днем, обессиленная, дремала.

"Региночка в точности как я в её возрасте, - думала Серафима. - Мои родители болели, денег не было, а я разрывалась на части... Надо же, насколько разные мои дети: Сережа весь в отца, и внешне, и по характеру, а Регина похожа на меня".

Дочь и в самом деле самоотверженно ухаживала за ней. С прежней работы она ушла, чтобы больше времени проводить с матерью, и устроилась на полставки юрисконсультом в коммерческую фирму. Платили ей больше, чем на прежнем месте, но все равно с деньгами было туговато. Регина продала уже и машину матери, но все деньги ушли на лекарства, лечение, платные консультации. Сергей - студент, получает стипендию, которой ему хватает лишь на сигареты.

Спустя полгода, наступив на собственную гордость, Регина сходила к отцу и рассказала, что мать тяжело больна, им очень нужны деньги.

- Мне нечего тебе дать, - развел руками тот. - Ты же знаешь, что у меня ничего нет.

Она молча смотрела на него, наливаясь мстительной злобой.

Из проведенного частными сыщиками расследования Регина знала, что уже спустя месяц после развода её отец женился на своей любовнице - та принесла в ЗАГС справку от гинеколога, что у неё беременность 20 недель, и брак зарегистрировали в ускоренные сроки. Сейчас её отец, вместе со второй женой и их новорожденным сыном, живет в шикарной квартире площадью в четыреста двадцать квадратных метров, на улице Тверской-Ямской. Для того, чтобы получились такие хоромы, он объединил четыре квартиры и теперь занимает весь этаж. Официальной владелицей апартаментов является его новая супруга, Екатерина Савельевна Новицкая. Только полнейший идиот может поверить, что на свое секретарское жалованье дочь неимущих родителей Катя Зинчук, родом из Мухосранска, может приобрести квартиру из двенадцати комнат в самом центре Москвы, сделать в ней дорогостоящий евроремонт и обставить эксклюзивной мебелью и прибамбасами из элитного салона "Престиж", в котором кухонная поварешка с личным автографом модного дизайнера стоит две сотни долларов, а мебельные гарнитуры - свыше ста двадцати тысяч долларов. А во сколько обойдется меблировка двенадцати комнат и нежилых помещений?..

Регина идиоткой не была и сейчас, глядя на своего невозмутимого отца, испытывала самую настоящую ненависть и к нему, и к мадам Новицкой номер два. За восемь месяцев по вине этой парочки её мать из цветущей, энергичной, деловой женщины превратилась в настоящую развалину, у которой все болит, нет сил и нет желания жить. Ей можно было бы помочь - любая болезнь лечится, но лечение у хорошего специалиста стоит дорого. Дорого в их теперешнем понимании, когда они вынуждены экономить на всем, зная, что денежных поступлений ждать неоткуда, но для отца несколько тысяч долларов, которые нужны её матери, чтобы не погибнуть, - сущая безделица, стоимость очередного Катькиного сногсщибательного туалета или какой-нибудь козетки с финтифлюшками в её будуаре. И как может отец смотреть с таким самодовольным видом на родную дочь и так нагло врать, что ему нечего ей дать, у него, мол, ничего нет! Ведь ему прекрасно известно, что в то, чем он и его молодая бездельница жена владеют, вложены пот и кровь, силы и здоровье её матери!

"Неужели папаша полагает, что он один умный, а все остальные, и в первую очередь, мама, деловая женщина, его правая рука, и я, плоть от плоти его, - наивные простофили, готовые поверить топорно сляпанным махинациям!" - думала Регина.

Разглядывая отца, она обнаруживала в его лице новые черточки, которых ранее не замечала, и все больше убеждалась - нет, её отец вовсе не умен. Во всяком случае, не так умен, каким она его себе представляла, и каковым оценивает себя сам. Он самоуверен и самодоволен, считает себя лучше всех и абсолютно убежден в собственной правоте, а умному эти черты не свойственны. Человека с такими качествами легко обмануть. Может и сам ошибиться, а в силу своей самоуверенности и не увидит просчета, и не сумеет его исправить. Ее папаша - законченный эгоист, а это тоже не от большого ума. Он совершенно некритичен к себе, а потому не способен измениться. Свою фирму оформил на нищего Бориса Бортника, и теперь каждому понятно, с какой целью это сделано. Значит, этот ход неверен. Был бы отец поумнее, подобрал бы более достойную кандидатуру, чтобы комар носу не подточил, но он выбрал Бортника, потому что тот управляем и целиком зависит от его щедрот. Дурость! А папаша упивается своей хитростью и изворотливостью, весьма довольный, что обвел вокруг пальца жену и детей. И счастлив, женившись на потаскухе Катьке, готов осыпать её деньгами и благами, не подозревая, что та его просто-напросто одурачила. И это умный человек?..

Не только квартира, которая со всей начинкой тянет на полтора миллиона долларов, но и их загородный дом теперь по документам принадлежит Екатерине. Сказав: "Я его переоформлю на другого человека", - её отец почти не соврал, просто не упомянул - на какого именно человека. Свой "Крайслер" он уже продал и приобрел новенький "роллс-ройс" - по желанию молодой жены и тоже на её имя. Ловко? Ловко. Ай да Катерина! Ай да царица спальни из Мухосранска!

- Я ничуть не сомневаюсь, что отольются кошке мышкины слезы, и ты за все поплатишься, - медленно выговаривая каждое слово, произнесла Регина. Подохнешь в нищете, умываясь кровавыми слезами, и шамкающим ртом умоляя подать тебе судно. Или не доживешь до этого, потому что твоя паскуда Катька наймет киллера, и все твое имущество и капитал останутся ей на законном основании. Посмотри на себя, отец. Несмотря на все твои попытки держаться в форме и махать гантелями, у тебя живот свисает над брюками. И ты считаешь себя привлекательным для ровесницы своей дочери? Неужели ты думаешь, что двадцатитрехлетняя продажная девка, прошедшая огни, воды и медные трубы, может прельститься твоим сморщенным достоинством? Ей твои деньги нужны, а не твое увядшее и оплывшее тело. Сходил бы ты к урологу и сделал анализ спермы. Вряд ли ты являешься отцом Катькиного ребенка. Да и само дитя, которое ты считаешь своим сыном, свози на генетический анализ, и поймешь, что Катька тебя элементарно обманула.

- Регина, не забывайся! - не выдержал отец, медленно багровея.

- Да я-то не забываюсь, - усмехнулась она, сохраняя спокойствие. Теперь её ненависть перешла в другую фазу. - Это ты забыл и о чести, и о порядочности. Наверное, их у тебя никогда не было. Ты всю жизнь искусно притворялся, как притворялся, когда пришел к матери с букетом желтых тюльпанов. Мне стыдно, что у меня такой отец. И если Катька закажет тебя киллеру, - туда тебе и дорога. А все твое богатство, ради которого ты совершил подлость, достанется такой же подлюке, как и ты, твоей теперешней жене. Вы стоите друг друга, и ты заслуживаешь той участи, которая тебя ожидает.

Она вышла из его кабинета, держась прямо, и не стала хлопать дверью. В приемной сидела другая секретарша - став мадам Новицкой, Катерина уже больше не работала.

Матери Регина не рассказала о разговоре с отцом. Поговорила с братом, и тот согласился, что придется продать и его машину - жить-то на что-то надо. Хорошая медицинская помощь нынче бедным не по карману. На самый крайний случай, оставалось продать их квартиру и купить дешевую двухкомнатную в районе новостроек.

"Что же придумать? - уже в который раз размышляла Регина. - Может быть, докопаться, от кого Катька нагуляла дитя, и шантажировать её этим?.."

Все упиралось в ту же проблему - финансовую. Можно было бы придумать красивую месть, но на это нужны деньги, а денег у неё не было.

Раздался вежливый стук в дверь, и в палату вошла высокая медсестра, держа в руках небольшой пластмассовый поднос, покрытый белой салфеткой. На её лице была марлевая маска, белая шапочка надвинута по самые брови, но глазки вполне ничего, стреляет ими очень бойко. Да и фигуристая, в теле.

Яков сразу оживился и решил, что попозже вечером пригласит эту сестричку к себе в палату. Черт его знает, этого Алексея Петровича, а вдруг докторишка и в самом деле пойдет на принцип, и к нему подселят троих вонючих старикашек, которые будут ходить на судно и храпеть ночами! И тогда симпатичную медсестричку уже не пригласишь.

А эта вполне ничего. Даже если под медицинской маской у неё морда вся в угрях или шнобель на пол-лица, но формы вполне аппетитные. Со сломанной ногой не порезвишься, но за сотню рублей медсестра наверняка не откажется сделать ему минет, а то он уже давно в простое. Можно было бы вызвать секретаршу Маринку, да эти суки в приемном покое отобрали у него мобильник. А без мобилы он, как без рук. Пытался договориться, чтобы медсестры позвонили в Москву по указанному им телефону Маринке, пусть девка приедет сюда и расскажет, как дела в конторе, а заодно и ублажит его, но те отнекиваются, мол, звонок из московской области в столицу платный, и если заведующий узнает, им несдобровать.

- Добрый день, - милым голоском произнесла медсестра, подходя к его кровати и поставив поднос на тумбочку.

Яша растянул в довольной улыбке щербатый рот. Эта милашка точно не откажется прийти к нему вечерком - по повадкам видно, что оторва из категории "хоть куда". Да и заработать, видать, не прочь. Для местных шлюшек сотня деревянных за пятнадцать минут работы ртом - подарок судьбы.

- Сейчас сделаем вам укольчик, - ворковала медсестра, не забывая кокетливо постреливать глазками и аппетитно повиливая бедрами.

- А что за укольчик? - игривым тоном спросил он, протянув правую руку и погладив её по крутому бедру.

Медсестра кокетливо погрозила ему пальчиком, но не отстранилась, наоборот, придвинулась ближе и наклонилась. В вырезе халата он увидел такую грудь, что его организм тут же выдал соответствующую физиологическую реакцию.

- Слушай, запри дверь, а? - сказал Яша охрипшим голосом и запустил руку в вырез её халата.

- Какой вы шалун... - Она кокетливо улыбнулась и убрала его руку, но было понятно, что вовсе не против, чтобы его рука там осталась.

- Ну, чего ты ломаешься... - Он ухватил её за полу халата и попытался подтянуть поближе.

- Врач ещё не ушел... - Медсестра непроизвольно оглянулась на дверь, потом перевела на него откровенно игривый взгляд.

- Придешь, когда он уйдет?

- Приду. - По её глазам было видно, что она улыбается. Значит, сама не прочь, и ему даже платить не придется. - А пока давайте я сделаю вам укольчик, чтобы вы быстрее встали на ноги.

- Ну, давай, коли, - благодушным тоном разрешил Яша. - Только я повернуться не могу.

- И не надо. Я вас в бедро уколю. Будет немного больнее, чем в ягодицу, но для настоящего мужчины это пустяк, - как комарик укусил, верно? Лежите тихонько и не трогайте меня, ладно? А то нечаянно дернитесь и сместите систему вытяжения.

- Но потом-то я тебя трону, - пообещал Яков.

- Потом - пожалуйста, - подмигнула ему медсестра.

Яша довольно хмыкнул, подумав, что не так уж, оказывается, и плоха эта деревенская больница. По крайней мере, в Москве вряд ли найдешь таких сговорчивых сестричек, готовых обслужить "за так", а у этой, к тому же такие буфера...

Она подняла одеяло, протерла его бедро смоченной спиртом ваткой и сделала укол. Предаваясь приятным размышлениям о её пудовой груди, Яков ничего не почувствовал.

- Вот и все, - весело оповестила его медсестра. Подхватив поднос, она танцующей походкой направилась к двери, но Яша спохватился:

- Эй, ты куда?

- Меня другие пациенты ждут.

- А когда зайдешь?

- Сейчас ещё двоим лежачим больным сделаю уколы, и приду. - Приподняв салфетку на подносе, медсестра показала ему ещё два наполненных шприца.

- Да ладно, потом сделаешь, - вальяжным тоном произнес Яша. - Ничего с этим старичьем не случится. Подождут.

- Вы хотите, чтобы я побыла с вами? - Медсестра склонила голову на плечо и бросила на него взгляд искоса.

- Побудь, а то я тут скоро с тоски завою.

- Хорошо, я вернусь через минутку, - согласилась она и пояснила, сопроводив свои слова выразительным взглядом: - Узнаю, ушел ли Алексей Петрович.

Поставив поднос со шприцами на тумбочку, медсестра со значением подмигнула ему и вышла, бросив на ходу:

- Не скучайте. Скоро я вернусь и развеселю вас.

Серафима стояла, прислонившись к стене, курила и ждала, когда её позовут. Как всегда, когда она была наедине с собой, на неё опять нахлынули мысли и воспоминания.

С тех пор, как Регина сказала, что будет работать в фирме отца, пошла вторая неделя, но Сима все никак не могла забыть этот разговор. Как могла дочь так её предать?

... Три года назад Регина была совсем другой. Она преданно ухаживала за ней и выходила больную мать, проявив удивительную самоотверженность и терпение. Тогда Серафиме не хотелось жить, и в конце концов врачи сказали, что именно в этом все дело - больная совершенно не хочет излечиться, пассивна, ко всему безучастна, и лекарства тут бессильны. По крайней мере, терапевтические средства.

- Проконсультируйте её у психиатра, - посоветовал невропатолог.

Регина так и сделала. А самой Серафиме было все равно. Ее смотрели уже столько врачей, одним больше, одним меньше...

Через два месяца депрессия у неё прошла, сердце перестало болеть. Давление, правда, иногда было повышенным, но терапевт подобрала ей оптимальный курс, и с этим тоже удалось справиться. Серафима уже могла самостоятельно ходить, сама ездила на прием к психиатру. Как-то раз, сидя возле кабинета врача, она познакомилась с женщиной примерно её возраста. Они разговорились. Та тоже полгода после разрыва с мужем не могла прийти в себя, пыталась покончить с собой, её спасли, теперь лечилась у психиатра.

- Сейчас я уже почти пришла в норму, - рассказывала Рита, её новая знакомая. - Мне помогло и лечение, и женщины из Клуба одиноких сердец.

- А что это за Клуб? - заинтересовалась Серафима.

- Давайте я вас туда приведу, и вы со всеми познакомитесь. Они помогают таким, как мы с вами, - женщинам, которых обидели мужья.

На следующий день она вместе с Ритой пришла в квартиру Ирины Кузнецовой, основательницы Клуба одиноких сердец, который Серафима про себя именовала Клубом обиженных женщин. Оказалось, что все они пережили драматическую ситуацию. Симино положение было ещё не самым худшим - все же у неё было жилье, да и дети уже взрослые. И тем не менее, эти женщины не унывали. Имущие сдавали взносы в общий фонд, а потом все вместе решали, кому в первую очередь помочь. Находили хорошую работу тем, кто её не имел или нуждался, помогали оплачивать аренду квартиры, если в данный момент у женщины не было жилья. Члены Клуба решали и глобальные задачи, заставляя бывших мужей, обманувших жен при разводе, выплатить положенное им по закону.

И Сима поняла, что у неё есть надежда. Сколько можно сидеть на шее у дочери!

Она могла бы обратиться к деловым партнерам, и те нашли бы ей работу, соответствующую её опыту и квалификации. Но Серафима категорически не хотела возвращаться в бизнес. А ещё больше не хотела видеть бывшего мужа. Все, эта страница её жизни закрыта навсегда.

"А может быть, Гоша все точно рассчитал? - задумалась Сима. - Он хорошо изучил меня и не мог не предполагать, как отразится на мне случившееся, - я буду потрясена и выйду из строя. Ему было известно, что у моей мамы тоже больное сердце, а сердечно-сосудистая патология часто передается по наследству. У меня стенокардия с сорокадвухлетнего возраста, а гипертонической болезнью я заболела ещё раньше. Неужели своей жестокостью Гоша сознательно меня убивал? От всех этих потрясений у меня мог случиться инсульт или инфаркт. Сильное эмоциональное потрясение для сосудистых больных - смерти подобно. Значит, мой бывший муж все сделал сознательно. Едва я выписалась из больницы после операции, он обрушил на меня новость, что уходит к другой, хотя любой порядочный и сострадательный человек не стал бы так поступать с еле живой женой. Еще через месяц, когда я вернулась после месячного стационарного лечения, Гоша опять явился в тот же день и сознательно вел себя как холодный, бездушный эгоист, надеясь, что это явится для меня тяжелым эмоциональным потрясением, и у меня будет сосудистый криз. А когда и это не удалось - добил меня другим способом, лишив всего и даже средств на лечение. Для того он и забрал все деньги с наших общих счетов, чтобы я не могла получить квалифицированную медицинскую помощь. Ничем иным объяснить такой поступок невозможно. Эта сумма для него - мизер, зато очень нужна была мне. И Гоша все же добился желаемого. Хоть я и не умерла в физическом смысле, как ему, видимо хотелось, зато умерла морально, проболела год и выпала из обоймы. Кому нужен компаньон, который по году болеет! Бизнес - занятие для людей с лошадиным здоровьем, а не для сердечников".

И тогда все стало на свои места. Гоша все проделал сознательно, обдуманно и хладнокровно, планомерно уничтожая её, - как личность, как женщину, как бизнесмена. И она его тоже уничтожит, обдуманно и хладнокровно.

- Как тебя зовут? - спросил Яков, когда медсестра вернулась.

- Алла, - ответила та, стягивая маску.

Яша аж дар речи потерял. Это ж надо - такую красоту прятать под куском марли! Вот дуреха-то!

- Слышь, да ты красотка! - наконец обрел он дар речи. - Зачем же ты эту тряпку нацепила?

- Сюрприз, - с усмешкой сказала она, но обалдевший Яша не заметил, что в её голосе появились другие интонации.

- Нарочно, что ли? Чтобы потом снять?

- Именно так, - подтвердила Алла, уже откровенно усмехаясь. - Ну и как я тебе?

- Годишься, - одобрительно кивнул он, не придав значения, что медсестра перешла на "ты".

Она подошла к его кровати, оперлась на противоположную от изголовья спинку руками, положив на них свою роскошную грудь, и некоторое время усмешливо разглядывала его.

- Ты чего так смотришь? - удивился Яша.

- Любуюсь.

- Что, нравлюсь?

- Да, пожалуй, нет.

- Ты это брось, - нахмурился он.

- Я пошутила, - улыбнулась она. - И как тебе сюрприз?

- Мордашка твоя, что ли? Нормально.

- Учти - это был последний в твоей жизни приятный сюрприз. Все остальные будут уже неприятными.

- Ты что, подруга, с катушек съехала?

- Да какая я тебе подруга? - Алла выпрямилась. - Ты посмотри на себя-то, заморыш! Кто ты и кто я?

- Ты много на себя не бери, - с угрожающими интонациями произнес Яков. - А то, как бы твою мордаху не попортили.

- Уж не ты ли? - насмешливо улыбнулась она. - Тебе, мерзавец, уже ничего не успеть. За время, что тебе отпущено, ты успеешь лишь обосраться со страху.

- Ну, лахудра, ты пожалеешь. - Он не на шутку разозлился и решил, что теперь его охранникам найдется работенка. А потом эта девица отработает ртом за свою наглость.

- Я - вряд ли, - уверенно заявила Алла. - А вот ты пожалеешь о своих словах. И о-очень пожалеешь. Это я тебе гарантирую.

Яков скрипнул зубами в бессильной злобе. Стояла бы она поближе, он бы её достал и заткнул её наглый рот, предназначенный совсем для другого. Но эта сучонка, видимо, нарочно стоит так далеко.

- Не дергайся, паршивец Яшка, - предупредила Алла, - а то ненароком слетишь с кровати, и тогда твои сломанные конечности уже никогда не срастутся. Могу и я подсобить - сейчас переверну твою кровать, и получишь ты уже не закрытый, а открытый перелом плечевой кости с таким смещением отломков, что останешься одноруким. Можешь орать во всю глотку до следующего утра, хоть оборись до посинения. В отделении, кроме меня, никого из персонала нет, а врачи давно ушли по домам. Все больные лежат по палатам, а если спросят, кто это так истошно воет, я найду, что сказать. Так что помощи, говнюк, тебе ждать не от кого. Твой дурной нрав всем известен, и никто не удивится, когда утром твое скрюченное тело обнаружат на полу. И никакая медицина тебе уже не поможет.

Яша тяжело дышал, еле сдерживаясь от ярости. Ну, надо же - какая-то шавка, дешевая подстилка смеет так разговаривать с ним, Яковом Паршиным! И хотя та по-прежнему улыбалась, он не сомневался, что если сейчас что-то скажет поперек, она и в самом деле перевернет кровать. А у него сломана шейка бедра, что-то с копчиком, от чего ему даже лежать больно, а сломанная рука пока без гипса, лишь на этих чертовых спицах, и даже ползком до двери не добраться. Потом, конечно, он её из-под земли достанет...

- Ну что, въехал? - ласково поинтересовалась Алла. - Желаешь узнать, какие ещё сюрпризы тебя ждут?

Стиснув зубы, Яков молчал, сверля её ненавидящим взглядом.

- Что ж ты так без любви на меня смотришь, а? - улыбнулась она. - А ведь всего четверть часа назад ты в мою сторону неровно дышал. А теперь часто дышишь по другой причине... И почему-то мне уже не улыбаешься... Или теперь уже не нравлюсь?

Алла помолчала, разглядывая его с брезгливой гримасой. Потом посмотрела на ручные часики, удовлетворенно кивнула, ещё раз внимательно оглядела жертву и спросила:

- Ну, как, Яша, ощущаешь в голове туман, а во рту сухость? Язык уже не слушается?

Яков и в самом деле все это чувствовал, но до этой минуты не обращал внимания на свои ощущения, - уж очень он был зол, и решил, что язык стал деревянным от ярости. А теперь осознал, что голова кружится, лицо собеседницы расплывается, очертания всех предметов стали неотчетливыми, потолок то наплывает, то уплывает. И вдруг внезапно, как озарение, к нему пришла догадка.

- Что ты мне вколола, сука? - прохрипел он, еле ворочая непослушным языком.

- То, что надо, паршивец, - безмятежно улыбнулась Алла. - Так что я недаром говорила, что в этой жизни ты уже ничего не успеешь. Жить тебе осталось... - Она снова посмотрела на свои часики и оповестила его: - Всего десять-пятнадцать минут. Все это время я тут постою и с удовольствием посмотрю, как ты откинешься. Должна тебя предупредить - умрешь ты не сразу, а в страшных мучениях, чем доставишь мне неописуемое наслаждение. И знаешь, почему-то мне кажется, что никто не заплачет, когда ты подохнешь, гаденыш. Как раз наоборот, - все, кто имел несчастье тебя знать, очень обрадуются, что ты сдох. Должна признаться, и я в том числе.

- Зачем ты это сделала? - Его голос уже был еле слышен.

- Чтобы восстановить справедливость. Зло должно быть наказано - это мой принцип по жизни. Вот я и наказала тебя за все зло, которое ты причинил людям.

Она мило улыбнулась, с любопытством разглядывая его, как ребенок разглядывает нечто интересное, с чем встретился впервые. Насладившись его перекосившейся от страха физиономией, Алла весело сказала:

- Но в моих силах все переиграть. Видишь, на моем подносе лежат ещё два шприца? В одном из них противоядие. Если договоримся, я тебе его вколю. А если нет, - я позвоню с поста и вызову дежурного врача. Он придет как раз к тому моменту, когда твой пульс считать уже не понадобится. Никакого яда в твоем организме не найдут - этот препарат следов не оставляет. И поставят тебе патологоанатомический диагноз: Острая сердечно-сосудистая недостаточность. Учитывая, что ты ежедневно потребляешь по полкило коньяку, диагноз вполне правомочный. Ну, как, Яша? Решайся. - Алла снова взглянула на часы. - В твоем распоряжении всего семь минут. А дальше уже и противоядие не поможет.

- Коли, - прохрипел он.

- Значит, договорились? - уточнила она.

Яков уже не мог говорить и лишь кивнул.

Алла подошла к нему и даже не стала утруждаться тем, чтобы протереть ему бедро спиртом. Вколола со всей силой и бросила пустой шприц на поднос. Потом взяла его правую руку и стала с сосредоточенным видом считать его пульс, глядя на свои часики. Удовлетворенно кивнув, отпустила его руку, и она тяжело упала на кровать. Пощупав вялые мышцы его бицепса, Алла снова подняла здоровую руку пациента и снова отпустила, и проделала это несколько раз. Указательным и средним пальцем правой руки слегка оттянула вниз его нижние веки, внимательно глядя в его зрачки, потом медленно провела ладонью перед его лицом, вначале из стороны в сторону, потом то приближая, то удаляя ладонь и следя за реакцией зрачков. Опять удовлетворенно кивнула, засунула руки в карманы халата и стояла рядом с кроватью, чуть прищурившись, и внимательно разглядывала Якова, фиксируя мельчайшие изменения.