Женьшеневая карамель

Глава 13. Тормози, идиотка

Пока рабочий день не начался, можно не строить из себя серьёзного режиссёра. Так что Минхёк без зазрения совести сидит на диване, бесцеремонно положив ноги на своё кресло. Джи устроилась рядом в полоборота, тоже подогнув ноги под себя. Если Кан Тэхён увидит это, то снова закатит глаза и скажет, что они с Хёком бездельничают. Но на утреннее кофепитие его никто никогда не приглашает. Поэтому — наплевать.

— Твой брат обещал приехать после обеда. Будем вместе смотреть финальную версию первого эпизода, прежде чем пускать её в эфир, — Минхёк жадно смотрит на последние два пирожных макаруни: коробочку которых Джи купила утром, вместе с кофе. — Какое хочешь?

— Без разницы, — пожимает плечами Джи, и Минхёк забирает клубничное. — Когда Шиву сказал, что приедет в офис, я думала, он прикалывается, — продолжает она, делая глоток. Днём они пьют кофе из кофемашины в офисе, но утром — только из кофейни. Это уже своего рода ритуал. — Он мне разрешил смонтировать несколько кусков. И я думаю, что получилось просто супер! Фанатам точно понравится.

— Я тоже удивился, — бубнит с набитым ртом Минхёк. — Его стол уже слоем пыли покрылся, — кивает в сторону пустующего места Шиву, а Джи лишь усмехается, даже не оборачиваясь. — Как он, кстати?

— Да как обычно. Сидит дома, ест острую курицу и не боится гастрита. В промежутках монтирует выпуски.

— У него точно нет депрессии?

— Со стороны может показаться, что есть, но в нашей семье депрессия только у меня, — нервный смешок вырывается сам собой, и Тэджи тут же запивает его тремя большими глотками, будто пытаясь избавиться от икоты.

Официальных диагнозов ей никто не ставил. Но иногда были дни, когда не хотелось ни есть, ни вставать с кровати, ни выходить из дома. Можно было лежать весь день, пялясь в телефон, пока тот не разрядится в ноль. А потом так и не поставить его на зарядку — потому что надо встать.

Но иногда было и хорошее настроение. Настоящий эмоциональный трамплин — как будто всё, как и раньше. Но с большой высоты всегда больно падать. Порой даже смертельно.

Поэтому резкие порывы делать что-либо, сменялись разбитыми всмятку целями, что растекались мерзкими лужами по дну моральной ямы. И Тэджи сидела в них, промокая до нитки, будто в утробе пересохшего колодца, безнадёжно глядя наверх и дожидаясь милости.

— Вы в этом диване скоро дыру протрете, — голос только что вошедшего в офис Тэхёна тут же привлекает к себе внимание.

— А ты не завидуй, — щурится Джи, демонстративно допивая свой напиток.

— Чему? Тому, что у вас зубы от кофе почернеют? — хмыкает он, подходя к своему рабочему месту и вешая серый пиджак на спинку стула. Сегодня совсем тепло — весна в самом разгаре.

Он самодовольно смотрит на Джи, всё ещё стоя возле стола, а она буравит его взглядом в ответ.

— Я готов слушать ваши перебранки целый день напролёт, но мне ещё нужно вернуть гольф-кар в ангар, — Минхёк залпом допивает свой кофе и поднимается с места. — Не хотите помочь? — он поочерёдно смотрит на коллег, как будто даже с надеждой.

— Гольф-кар? — переспросила Тэджи. — А зачем он тебе понадобился?

— Вчера, пока вы все прохлаждались на фотосессии, я тут занимался организационными вопросами, — он выбрасывает пустой стаканчик в мусорное ведро и мимолётно смотрит в зеркало, поправляя угольную чёлку. — Короче, перевозили ненужные декорации на склад, а свободен был только гольф-кар. Поэтому сами понимаете, это занятие растянулось до вечера, и уже сил не было отгонять его обратно, — тяжело вздыхает он, заканчивая прихорашиваться, как барышня, и поворачивается на коллег. — Раз никто не хочет покататься по киностудии…

— А можно? — перебивает его Джи.

У неё всегда была маленькая мечта прокатиться по киностудии на гольф-каре, как настоящая кинозвезда. И, похоже, их мечты с Минхёком отлично стыкуются: ему совсем не хочется сейчас возиться с гольф-каром. Поэтому он тут же бросает Тэджи ключи, которые она ловко ловит одной рукой налету.

— Катайся сколько влезет. Только смотри, чтобы раньше времени не разрядился, а то толкать придётся, — инструктирует Минхёк, пока Джи разглядывает брелок на ключах. — И не забудь потом вместо меня расписаться в журнале.

— Хёк, давай лучше я? — предлагает свою помощь Тэхён, а Джи искоса поглядывает на него:

— Нет. Сиди работай, — встревает она, продолжая буравить Тэхёна недовольным взглядом. — Я никогда не ездила на гольф-каре. Поэтому поеду я.

— Ты водить-то хоть умеешь? — фыркает Тэхён, поднимаясь с кресла и скрещивая руки на груди.

А вот тут прокол. Джи всего один раз сидела за рулём автомобиля, когда Хумин пытался научить её водить. Но это было очень давно — тогда у Пак Хумина была подержанная машина, а Джи едва закончила школу. Но больше он ей такой роскоши не позволял. Тем более, что водитель из Мин Тэджи оказался так себе.

— Займитесь этим вдвоём, — Хёк стоит уже в дверях, собираясь покинь поскорее офис, ведь совсем скоро тут запахнет жаренным. — Он припаркован у входа в павильон, мимо не пройдёте. И не забудьте расписаться в журнале, — ещё раз напоминает он, и закрывает за собой двери.

Пока Джи смотрит Минхёку вслед, Тэхён молниеносно подходит к дивану, готовясь выхватить у неё из руки ключи. Но Тэджи быстро реагирует, пряча их за спиной в последний момент. Так что Тэхён промахивается, теряя равновесие и наваливаясь на ней, что до их столкновения остаются считанные сантиметры.

— Даже не думай, — шипит Джи, бесстрашно глядя ему прямо в глаза, пока Тэхён из последних сил балансирует в неудобной позе, опираясь рукой о спинку дивана. — Можешь поприсутствовать, но за рулём буду я.

— Ты нас угробишь, — тише на полтона произносит Тэхён, отчего Джи становится неловко.

Он так близко — она будто сразу этого не заметила. Но теперь ощущает тепло от его тела, хотя они даже не дотрагиваются друг до друга.

Хочется вжаться в сиденье дивана ещё сильнее. Исчезнуть из поля зрения, ведь выдержать на себе чужой взгляд, кажется невозможным.

— Слезь с меня, — просит Джи, борясь с желанием опустить взгляд на его губы, что растекаются в лукавой ухмылке.

— Охотно, — произносит Тэхён, но вместо того, чтобы наконец-то отстраниться, тянется свободной рукой к лицу Джи, вынуждая съёжиться ещё сильнее. — Ну и глупая же ты, — он усмехается, и Тэджи приоткрывает один глаз.

Зажмурилась, будто боясь, что Кан Тэхён действительно может ей навредить.

…или поцеловать.

Но он резко поднимается с дивана, отталкиваясь от его спинки, на которую опирался. А в ушах трещит равнодушие, вместе с хрупкой корочкой последнего пирожного макарун, которое с наслаждением смакует Тэхён, сосредоточенно разглядывая лавандовую начинку.

Выглядит не сложно. Джи ещё раз пробегает взглядом по инструкции на передней панели рядом с рулём. Даже ребёнок справится, а Тэджи и подавно.

— Может, лучше я поведу? — в бесчисленный раз переспрашивает Тэхён, но Джи лишь небрежно отмахивается:

— Если ты будешь мне надоедать, то вытолкну тебя на полном ходу, — заверяет она, деловито вставляя ключ зажигания.

Тут всего пара кнопок, подписи на которых стёрлись. Но Джи даже виду не подаёт, пытается удобнее сесть. И на удивление, Тэхён больше не ворчит. Лишь молча наживает одну из кнопок, включая нужную передачу.

…как любезно.

— Теперь жми на газ до щелчка, а потом аккуратно трогайся с места, — спокойно произносит он.

Недолго думая, Тэджи выполняет его команду, но делает это с таким напускным профессионализмом, будто она сама это же собиралась сделать — Тэхён просто не дождался.

Что-то щёлкает, и она ещё раз жмёт на «газ». Гольф-кар рывком дёргается, а с губ Мин Тэджи срывается неподдельный восторг:

— А-а-а, вот видишь! — пищит она и тут же победно смотрит на Тэхёна. — А ты переживал.

— На дорогу лучше смотри, — приподнимает брови он, кивая назад. — Ангар в другой стороне.

— Знаю, но Хёк разрешил прокатиться по киностудии.

— Когда аккумулятор разрядится, сама толкать будешь, — закатывает глаза Тэхён, скрещивая руки и отворачиваясь.

— Оставь свой пессимизм для другого случая, — фыркает Джи и сосредоточенно крутит руль, боясь делать лишних движений.

Кажется, что бы не говорил Хумин, вождение у неё в крови. Гольф-кар легко поддаётся, и Джи выруливает на дорогу, огибающую съёмочный стадион. Погода сегодня чудесная — один из самых тёплых дней за эту весну. Работники киностудии спешат на свои рабочие места, самостоятельно уступая гольф-кару дорогу, а Джи получает бесконечное удовольствие от возможность поуправлять хоть чем-то в своей жизни.

— Как тебе фотосессия? — спрашивает Тэхён, словно пытается заполнить хоть чем-то давящее на грудную клетку молчание.

— Было здорово. Я раньше никогда не была на профессиональной фотосессии. Менеджер Чон сделал мне пропуск, — беззаботно отвечает Джи, но осекается. О звёздном менеджере можно было и не упоминать.

Отчего-то становится неловко, и Тэджи с опаской косится на Тэхёна, будто боится какой-то реакции. Но он всё ещё смотрит в другую сторону, так что сейчас нельзя сказать, испытывает ли он какие-то эмоции или ему всё равно.

…должно быть всё равно.

— Когда вы с ним успели так сблизиться? — неожиданный вопрос вызывает недоумение.

— Да мы не то, чтобы сблизились, — нервно усмехается Джи, понимая, что теперь Тэхён гипнотизирует её взглядом. Но посмотреть в ответ совсем не хочется. — Просто он предложил, и я согласилась. Ничего такого.

Почему-то её слова выглядят, как оправдание. Как будто Тэджи сама не уверена, что «ничего такого» между ними всё же нет. Чон Сындже умудрился заполучить порцию внимания. Да и в последнее время их отношения действительно наладились. Можно сказать, стали практически дружескими. Но его близость всё же вызывает у Джи лёгкую неловкость. Как и близость Тэхёна. Как и его испытывающий взгляд.

— А вот мне он почему-то не предложил присоединиться к вам, — между слов проскальзывает упрёк.

— Будь добрее, и люди потянутся. Слышал такое? — язвит Джи, не в силах удержаться от подкола.

Тэхён и правда ходит вечно недовольный жизнью, будто съел на завтрак просроченный йогурт. Но может, дело вовсе не в йогурте, а самом Кан Тэхёне? Если у него непереносимость лактозы, то остальные в этом не виноваты.

— Да кто бы говорил, — закатывает глаза он. — Просто ты… — продолжает, но осекается.

— Просто что? — не даёт ему соскочить Тэджи, снова отвлекаясь от дороги.

— Ты слишком доверчивая, — без лишней паузы договаривает он. — Тобой могут воспользоваться, а ты даже не поймёшь этого.

— В каком это смысле? — услышанное и правда удивляет. — Сындже не такой, — раньше, Джи и сама думала подобным образом. Но теперь почему-то неприятно слышать от Тэхёна подобное. — Мы просто общаемся в пределах съёмочной площадки. Не больше.

— Это пока, — бубнит под нос Тэхён, и Джи резко поворачивает на него голову:

— Что ты сказал?

— Говорю, на дорогу смотри, — указывает прямо Тэхён, но в глаза ей не смотрит. Избегает?

— Нет, объяснись, — требует Джи.

— Ты же самая умная, разве нет? Всегда всё про всех знаешь. Зачем мне что-то объяснять? — он раздражён. Это очевидно, но Джи не может понять, чего Кан Тэхён так беситься по этому поводу. Ему ведь наплевать на неё, так что изменилось?

— Прекрати так со мной разговаривать, — хмурится Джи, не отводя от него взгляда.

— Как?

— Как будто нас с тобой что-то связывает, — это и правда раздражает. — Ты мне даже не друг, чтобы я прислушивалась к твоим советам, в которых, кстати, не нуждаюсь.

— Да, точно, мы ведь просто общаемся в пределах съёмочной площадки. Не больше, — он нагло парадирует её слова, повторяя в точности каждое слово.

— Да что с тобой не так? — негодует Джи. — Какое тебе дело до меня? Почему ты цепляешься так, будто вокруг других мишеней нет.

Как же надоело. В каждом его действии или слове Мин Тэджи видит бессовестную насмешку. Это то, что она не могла вынести от него в универе. Но это то, что она не собирается стерпеть сейчас. Поэтому без страха смотрит в его медовые глаза, чувствуя, как вязнет, будто в смоле.

— Мишеней? — острая усмешка больно колет не только уголки губ Тэхёна, но и сердце Джи.

— Я для тебя груша для битья. Хватит снимать на мне свой стресс. Ты понял? — она едва не срывается на крик, чувствуя, что уже не выдерживает. — Знаешь, это ведь порядком бесит.

Они больше не в университете. Тут не ставят оценки, не лишают стипендий. Они не соперники. Им стоит быть соратницами — коллегами. А Кан Тэхён только и ждёт повода, чтобы вцепиться в глотку своей напарницы. Хочет заполучить больше? А какой приз? Может, тогда Тэджи тоже стоит выйти на охоту?

— Ты меня сейчас доведёшь, Мин Тэджи, — шипит Тэхён, сжимая пальцы в кулак.

— Боюсь-боюсь, — театрально морщится Джи, словно и правда в ужасе. — И что ты сделаешь? — больше нет страха — только ферментированная ненависть. — Все на площадке сплетничают обо мне. Как думаешь, ещё одна сплетня что-то решит?

На удивление, Тэхён быстро меняется в лице. Его черты больше не такие острые, а в глазах мелькает тень беспокойства:

— Кто-то распускает о тебе слухи?

— Вот только не надо сейчас делать вид, что тебя это волнует, — ей не нужна его забота. Ей просто нужно, чтобы Кан Тэхён оставил её в покое и перестал портить и так протухшую жизнь.

— А, прости. Наверное, твои дела могут волновать только Чон Сындже, — приторность в его словах скрепит даже у Джи на зумах, которые она сжимает до хруста эмали.

— Да чего ты прицепился к нему? — снова срывается она, стреляя в Кан Тэхёна самым ядовитым взглядом, на какой только способна.

— Вы встречаетесь?

— Нет!

Что за чертовщина вообще. Вопрос резкий, как и ответ на него. Но Джи не будет извиняться за то, что больше не сдерживается, позволяя и себе, и Тэхёну повысить голос.

— Но всё к этому идёт! — не унимается Тэхён.

— Да нет же!

— Тогда давай прямо сейчас у него и спросим, — Тэхён кивает в сторону Сындже, Джинсо и Джуна, идущих в сторону павильона, вокруг которого Джи наяривает очередной круг. — Тормози! — требует Тэхён, желая расставить все точки прямо сейчас.

— И не подумаю, — противится Джи, прибавляя газу и собираясь проскочить мимо Сындже как можно скорее.

— Тормози, я сказал!

И прежде, чем Джи успевает ещё раз возразить, Тэхён вскидывает руку, привлекая к себе внимание Сындже и остальных.

Паника пульсирует в груди, оплетая рёбра тугой лозой. Джи растерянно переводит взгляд с Тэхёна на остальных, понимая, что Сындже уже машет в ответ. И смотреть на него дольше секунды — большая ошибка. Стоит их взглядам встретиться, как Джи начинает паниковать ещё сильнее.

Всё, что она до этого держала под мнимым контролем — разваливается на глазах. Мысли путаются, и Джи не может уцепиться ни за один спасательный круг — тонет. Нога будто приклеилась к педали газа, что Джи даже не осознаёт, что они едут всё быстрее и быстрее.

— Эй, ты что творишь! — спохватывается Тэхён. — Тормози!

Отчётливое осознание, что происходит «что-то не то», стучит по нервам, как по струнам расстроенной гитары. Гольф-кар несётся прямо на опешивших от удивления мужчин. Сындже машет руками, прося остановиться, а Джинсо и Джун тянут его в сторону, понимая, что столкновения не избежать.

Умереть с Ким Джинсо в один день — заманчиво, но неосуществимо. Они не должны умереть прямо сейчас. Джи не простит себе, если самолично переедет любовь всей своей жизни.

— Идиотка, тормози! — кричит Тэхён, не понимая, что вообще происходит. С ужасом осознаёт, что Джи сейчас даже на дорогу не смотрит, зажмурив глаза. Лишь губы подрагивают в беззвучной молитве. — Чёрт! — выругивается Тэхён и с силой дёргает руль в свою сторону, входя в резкий поворот.

Джи даже не успела взвизгнуть, когда гольф-кар накреняется в её сторону, заваливаясь на левый бок. Скрежет металлического корпуса об асфальт эхом дребезжит в позвонках. Секундное ощущение бесконтрольной невесомости, и тупой удар приходится на спину — затылок цел. Сырая трава царапает лицо, и Тэджи пытается прикрыть его рукой, пока катится по газону.

— Тэджи! — будто из-под земли доносится невыносимо знакомый голос. — Мин Тэджи! Ты в порядке? — Тэхён нависает над ней, осторожно убирая её руки от лица. Пальцы его совсем холодные, что в дрожь бросает от мысли, что они сейчас разбились. — Мин Тэджи, посмотри на меня.

Кажется, она хорошенько приложилась головой. Потому что не хочется смотреть на него — хочется чувствовать. С такой заботой и нежностью, кажется, до неё ещё никто не дотрагивался. И Джи продолжает тонуть, позволяя ватному телу таить на утреннем газоне, растекаясь лужей от каждого прикосновения.

— Джун, скорее свяжись с медпунктом! — второе лицо мелькает перед глазами, которые Джи с трудом открывает.

— Кого я переехала? — с трудом фокусирует своё внимание на Сындже, понимая, что кажется они втроём мертвы.

Вместо ответа Тэхён лишь с облегчением выдыхает, тут же отстраняясь от неё и садясь рядом на траву. Левое плечо жжёт, и он морщится от боли, держась за ушибленное место. А у Джи поперёк горла встаёт ком, при виде этой гримасы, пока Сындже помогает ей принять сидячее положение.

— Ты нас очень напугала, — от третьего голоса бросает в дрожь ещё сильнее, и Джи резко переводит взгляд на Джисно, уже стоящего рядом с ними. — Как ты?

Дыхание смерти тут же уносится весенним ветром. Теперь Джи только и может думать, как же Джисно идёт чёрный: рваные джинсы, бомбер, кепка. Наверное, ему очень жарко, но так проще сохранить конфиденциальность. Он беспокоится о ней — ради такого и умереть не жалко.

— Я… я очень испугалась, — заикается Джи, скорее от волнения перед кумиром, чем от шока. — Спасибо. Спасибо за беспокойство, — торопится склонить голову в знак уважения по всем корейским традициям, но в глазах снова всё плывёт, что Тэджи неосознанно хватается за плечо Сынмже, боясь всё же потерять сознание.

— Что произошло? Почему не затормозила? — с тревогой в голосе спрашивает Сындже, не давай Джи подняться на ноги. Ей всё же стоит дождаться медбригады и не делать резких движений.

— Я перепутала педали, — сгорая от стыда, Джи продолжает смотреть только на Джисно, чувствуя некую безопасность в его присутствии.

Когда она волнуется, то дома всегда смотрит на один из его плакатов — это уже зависимость.

— Не умеешь водить, так не садись за руль, — хрипит Тэхён, всё ещё держась за ушибленное плечо. — И зачем я вообще тебя послушал?

— Ты знал и всё равно пустил её за руль? — Сындже явно злится, испепеляя Тэхёна взглядом. Но тот лишь обречённо кивает, понимая, что его вина в случившемся тоже есть. — О чём ты вообще думал? Вы же могли разбиться! — повышает голос Сындже, продолжая прижимать к себе Джи, будто ей всё ещё что-то угрожает.

— Я сама виновата, — подаёт голос Тэджи. — Тэхён до последнего отговаривал меня, но я думала, что справлюсь. Мне очень стыдно, — она всё же поворачивает голову на Сындже, хотя его взгляд выдержать оказывается ещё труднее, чем она предполагала.

Но никто не видит слезинку, предательски скатывающуюся у Джи по щеке. Все уже смотрят в сторону второго гольф-кара, на котором приехала медбригада. Джинсо отступает в сторону, пропуская медиков, и Сындже нехотя отстраняется от Джи. Доктор и медсестра тут же опускаются на землю рядом с Тэхёном, будто игнорируя присутствие ещё одной пострадавшей.

— Как себя чувствуете? — доктор вытаскивает из нагрудного кармана фонарик, светя Тэхёну поочерёдно в каждый глаза. А медсестра осматривает ушибленную руку.

— Я в порядке, — Тэхён уворачивается от разъедающего сетчатку света. — Осмотрите сначала её.

Но медики даже не думают его слушать. Медсестра кивает на плечо, за которое держится Тэхён, и врач убирает фонарик обратно в нагрудный карман.

— Покажите — требует он, пытаясь убрать руку Тэхёна и осмотреть ушиб. — Похоже на вывих плечевого сустава, — констатирует доктор. — Медсестра Чхве, помогите господину подняться. У меня в кабинете будем вправлять.

Медсестра Чхве — суетливая женщина лет пятидесяти — ласково просит Тэхёна подняться на ноги и сесть в гольф-кар. Но Тэхён отшатывается от неё, как от чумы, продолжая крутить свою шарманку:

— Осмотрите вы уже её наконец! — не унимается он, требуя, чтобы врач всё же обратил внимание и на Джи, сидящую в метре от них. — Она была за рулём. У неё может быть сотрясение, — не унимается он, не понимая, как врачи могут быть такими хладнокровными.

— Молодой человек, не нужно так нервничать, — спокойно отвечает врач, снова вытаскивая свой фонарик и разворачиваясь к Джи. — У Вашей девушки нет сотрясения, — он так же светит Джи в глаза, сосредоточенно наблюдая за реакцией. — В отличии от Вас, она отделалась только испугом, — похоже, на этом осмотр окончен. Доктор снова убирает фонарик, устало глядя на Кан Тэхёна. — Прошу, проедем в медпункт. Вам срочно нужно приложить лёд к руке, пока не появился отёк, и принять обезболивающее.

— Сценарист Ким, Вам нужно вправить сустав. Не спорьте с доктором, — вмешивается Джисон, скрещивая руки на груди и глядя на Тэхёна, как на капризного ребёнка.

— Я без неё никуда не поеду, — выпаливает Тэхён, резко переводя взгляд с Джинсо обратно на доктора.

— Господин, — медсестра снова осторожно дотрагивается до здорового плеча Тэхёна, вынуждая посмотреть на себя. — Пожалуйста, мы должны оказать Вам первую помощь. Пройдемте со мной…

— Я поеду, — не даёт ей договорить Джи, поднимаясь с земли. Кажется, это единственный способ заткнуть бесящего Кан Тэхёна. — Поднимайся, — приказывает она и без зазрения совести пинает ногу Тэхёна носком кедов.

— Что происходит? — подходит Сындже, обращаясь к доктору и попутно завершая телефонный разговор. — Она в порядке? Ей нужно в больницу? Сотрясение есть? — обеспокоенно сыпет вопросами, вынуждая доктора обернуться, пока медсестра Чхве помогает Тэхёну встать на ноги.

— Всё в порядке, — заверяет доктор, наклоняясь и поднимая с земли свой чемоданчик, который ему так и не пригодился. — Молодые люди проедут с нами в медпункт.

Убедившись, что Кан Тэхён добровольно идёт к гольф-кару, на котором приехали медики, Джи подходит к Сындже, который уже закончил разговаривать с доктором.

— Мне так жаль. Я вас всех чуть не убила. И гольф-кар разбила.

— Забудь про это. Я разберусь, — успокаивающе улыбается он. — Главное, что все отделались только испугом.

— Говорите за себя, менеджер Чон, — шипит Тэхён, ковыляя мимо них, и Джи закатывает глаза, делая это уже по интуитивно

— Посмотри на себя, — Сындже, кажется, пропускает колкость Тэхёна мимо ушей, и Джи вздрагивает, когда он тянется к её волосам, чтобы вытащить из них колючие травинки. Делает это с такой лёгкостью, словно для него это обычно дело — заботиться о ней. — Айщ, — шипит он, морщась, когда подмечает на лбу Джи ссадину. — Стоит поскорее обработать, чтобы не было шрама, — и наклоняется ко лбу Джи, словно собираясь поцеловать.

Эта его непринуждённость просто сбивает с толку. И Джи уже мысленно придумывает оправдания его странным действиям, как чувствует едва заметный прохладный ветерок, успокаивающий повреждённую кожу. Сындже дует на ссадину, пытаясь чуть облегчить неприятное жжение.

— Я готова понести наказание: выговор, штраф или что там ещё мне светит, — её слова вынуждают его снова отстраниться, хотя прикосновение чужого дыхания ещё какое-то время утешающе щекочет лоб. — Я знаю, что облажалась.

— Сценарист Мин! — доносится раздражённый вопль Тэхёна, сидящего на заднем сиденье гольф-кара. — Мне нужен лёд и лангета! Сколько ещё можно тебя ждать?!

— Да иду я! — оборачивается на него Джи, выкрикивая ответ. — Теперь ему значит срочно лечение понадобилось, — бубнит она, опять возвращая внимание на Сындже.

— Тебе стоит поторопиться, — кивает менеджер Чон. — А о случившемся не беспокойся. Я улажу эту ситуацию. Всё будет нормально. Никаких штрафов и выговоров, — подмигивает он, не давая повода усомниться.