Женьшеневая карамель

Эпилог. Спасибо за любовь

— Не забудь потом сдать пропуск охране, — напоминает Хумин. По голосу в трубке слышно, что он сейчас за рулём.

— Я помню, — вздыхает Джи, выгребая из ящиков стола весь мусор, который лишь мельком просматривает, отправляя всё в коробку для хлама. — На моём столе какая-то флешка. Не знаешь от кого? — она на мгновение отвлекается от уборки, вытирая пот со лба, и смотрит на небольшую флешку, лежащую возле клавиатуры, а рядом только записка: «Лично для Мин Тэджи».

— Не знаю. Точно не твоя? Может потеряла и забыла?

— Да вроде не теряла, — хмыкает Джи, вставая с корточек и садясь в своё рабочее кресло — теперь уже бывшее рабочее кресло.

Остальные освободили кабинет раньше, а Тэджи дотянула до последнего. На вешалке у входа больше не висит бежевого пальто Тэхёна, а в кофемашину сегодня никто не подсыпает зёрна. Все крекеры и вафли, которые Минхёк покупал, но никогда не доедал, всё же съедены, а белые чашки красуются на вертикальной подставке, напоминая стебель ландыша.

Всё вроде привычное, но, в тоже время, какое-то другое — странное чувство. Как будто после долгого отсутствия приезжаешь домой, и на мгновение кажется, что ошибся квартирой.

— Просто посмотри, что на ней, — советует Хумин, не видя проблемы в том, чтобы просто проверить.

— Вдруг на ней вирус? — отчего-то не решается Джи, но всё же включает компьютер, дожидаясь полной загрузки.

— Не всё ли равно? Это больше не твой компьютер.

— И то верно, — с грустью выдыхает Джи, в очередной раз окидывая взглядом пустующий кабинет.

Тут вообще больше ничего «её» нет. Последние вещи отправляются в помойку, и со дна ящика Джи достаёт тот самый журнал, который облила кофе при первой встрече с Ким Джинсо. Края коричневого пятна застыли, походя на тонкую грань между реальностью и мечтой, улыбающейся с обложки. Джинсо прекрасен — даже несмотря на всё то, что выливается на него каждый день. Он продолжает улыбаться, делая то, что считает важным и значимым.

…Джи тоже улыбается.

Страх перед неизведанным будущим понемногу отступает, но Тэджи сможет с ним справиться.

— Ну, что там? — из дымников телефона, который Джи до сих пор прижимает к уху, доносится нетерпеливый голос Хумина.

— Грузится ещё, — вздыхает Джи, забирая со стола флешку и вставляя её в компьютер.

В корневой папке два видеоролика, и Джи нехотя тянется обратно к рюкзаку, чтобы достать из кармана наушники, ведь колонок нет. Зажимает плечом телефон, слушая о то, как Хумин сокрушается по поводу своего будущего проекта, и как иногда непросто сработаться с уже устоявшимся коллективом. На этот раз узел из проводов распутывается с подозрительной лёгкостью, и Джи вставляет штекер в компьютер, вкладывая один наушник в свободное ухо. Участливо поддакивает Хумину, хотя уже практически не слушает его, полностью концентрируясь на видео, которое явно снято с камеры видео наблюдения.

Секунд двадцать вообще ничего не происходит, а затем — точно во сне — Джи наблюдает за собой со стороны. Вот они с Тэхёном идут друг к другу навстречу, а вот она роняет журнал и кофе. Листы сценария разлетаются в разные стороны, точно перья взорвавшейся подушки, а на лице Тэджи растекается глупая улыбка. Она еле сдерживает смешок, но Хумин подмечает это, тут же спрашивая:

— Что смешного?

— Ничего, продолжай, — отнекивается она, пересматривая один из самых нелепых эпизодов своей жизни.

Так приятно, что Ли Джун вспомнил о данном когда-то обещании. Но мог бы и предупредить, что оставит флешку на столе, где любой может её увидеть и забрать.

Хумин всё продолжает жаловаться на большую загруженность, а Джи открывает второе видео, судя по всему, из коридора перед гримёрной Джинсо — на экране хорошо видно их с Тэхён. Звук очень тихий, и приходится чуть прибавить громкости, чтобы расслышать диалог:

«Надеюсь, что это не будет наглостью с моей стороны?» — вежливо интересуется Тэхён, учтиво склоняя голову перед Джинсо.

«Всё нормально, — успокаивает он. — Как я могу отказать человеку, от которого зависит девяносто процентов успеха шоу? Что подписать?»

«Если Вы сподвигнете её на то, чтобы потреблять меньше кофеина, то будет супер, — усмехается Тэхён. — Сможете написать, чтобы перешла на жасминовый чай?»

«Нет проблем, — пожимает плечами Джинсо. — И можно на «ты»? Мне так комфортнее».

«Хорошо, спасибо ещё раз, — Тэхён кланяется и уже собирается уходит, как вдруг останавливается: — Можешь не говорить ей, что это я попросил?»

«Но…» — пытается возразить Джинсо, а Тэхён перебивает его:

«Я не хочу, чтобы она знала, что это я попросил подписать для неё журнал», — услышанное порядком удивляет, и хочется разозлиться на Тэхёна, но Джи не может.

Их диалог обрывается через пару реплик, но Джи уже не особо вслушивается. Извлекает наушники и флешку, убирая их в рюкзак, а сама даже не сразу замечает, как Хумин уже нетерпеливо требует рассказа:

— Ты посмотрела? Что там было? — не унимается он, и Джи приходит в себя:

— Ничего, — мотает головой, как будто Хумин её сейчас видит. — Там пусто. Видимо, я одолжила её кому-то и забыла об этом. Оставлю себе.

— Забирай, — разрешает Хумин. — Ладно, я уже почти приехал, так что отключаюсь. Не забудь сдать пропуск.

— Не забуду, — бубнит Джи, откидываясь на спинку кресла.

— Тогда до встречи, — прощается он, сбрасывая звонок.

— Пока, — нехотя произносит Тэджи, хотя её уже никто не слушает.

Интересно, зачем он попросил Джинсо подписать для неё журнал? Просто хотел загладить вину или Джи уже тогда ему нравилась? Да ещё и не захотел, чтобы она об этом узнала. Это ведь произошло уже после той злосчастной вечеринки. Может, это был его способ искупления — не только за дурацкий инцидент с кофе, но и за пьяный поцелуй?

Задерживаться в офисе больше нет смысла, ведь никто не придёт. И Джи поднимается с места, отключает компьютер и задвигает стул. Протирает пыль со столешницы, выравнивая клавиатуру и мышку параллельно краю, будто кто-то потом будет оценивать самое аккуратное рабочее место. Коробка получилась тяжёлая — в ней практически одна бумага и неиспользованная канцелярия, которую Джи не видит смысла забирать. Так что она безжалостно сортирует мусор, а коробку с листами забракованных сценариев выбрасывает в ящик на переработку.

…прошлое больше её не тяготит.

Чтобы вернуть пропуск, приходится зайти обратно в офисное здание. Джи тратит на это не больше двадцати минут, но когда выходит обратно на улицу, то на небе уже хозяйничают облака, а в воздухе пахнет озоном и мокрым асфальтом.

— Прекрасно, — вздыхает Тэджи, проклиная себя за то, что решила не брать сегодня зонтик. Дождь тёплый, но промокнуть всё же не очень хочется.

— Не любишь дождь? — до боли знакомый мужской голос раздаётся в унисон раскату весеннего грома.

Ким Джинсо стоит рядом и с любопытством смотрит на серое небо, как будто разглядывает картину на выставке современного искусства. Природа — самое высшее в мире искусство. Ничто в её творениях не повторяется дважды. Каждый миг уникален, каждый сезон года не похож сам на себя, вопреки неумолимой периодичности.

…люди тоже уникальны.

Они могут улыбаться, изнутри разлагаясь. Могут ненавидеть, любя всем сердцем. Могут быть искренними с другими, но лгать самим себе.

Джи тоже долго занималась самообманом. Но сейчас, глядя на Ким Джинсо настолько близко, становится очевидно — это больше никогда не повторится. Простая случайность, почему-то ставшая на какое-то время обыденностью.

— Люблю, — пожимает плечи Джи. — Просто не взяла сегодня зонт.

— Я тоже люблю. Но только когда сижу дома, а не мотаюсь по работе, — усмехается он, поворачивая на неё голову и глядя сверху вниз. — Освободила кабинет?

— Откуда знаешь? — удивляется она.

— Из окна видел, как ты сортируешь мусор, — он кивает куда-то в сторону. — А я документы подписывал, — зачем-то рассказывает он. — Сейчас в аэропорт едем. Улетаю в Париж, — он с опаской смотрит по сторонам, а затем наклоняется ближе к Джи, отчего повергает её в ступор. — Это будет мой дебют в качестве модели, но это очередной наш секрет, хорошо?

Он немного отстраняется, подмигивая ей, а Джи нерешительно кивает, негласно давая клятву хранить этот секрет, как зеницу ока.

…так близко.

Пялиться совсем неправильно. Но Джи отчаянно пытается запомнить каждую родинку на его лице, которые обычно прячутся под плотным макияжем. Каждую морщинку в уголках глаз, которых никогда не видно на снимках из-за ретуши. Такой настоящий, что кажется абсолютной иллюзией.

Сердце трепещет, но не так, когда Кан Тэхён целовал её на лестнице и в беседке. Это совсем другая форма проявления любви — искренней и чистой. Не опороченной прошлыми обидами и новыми ошибками. Она очевидно безответная, но почему-то кажется, что большей взаимности Мин Тэджи ещё никогда не ощущала.

— Ты же знал, что я твоя фанатка? — тихо спрашивает Джи, боясь, что кто-то их услышит.

Но дождь с такой силой тарабанит по стеклянному козырьку над входом, точно прямо сейчас над их головами алмазы разбиваются в мерцающую крошку. А на лице Джинсо поблёскивает лукавая улыбка, от которой голова кругом идёт.

— Да, — просто отвечает он, отстраняясь и поворачивая голову в сторону подъезжающего тонированного автомобиля.

Похоже, их время на исходе, и другого шанса больше не будет.

— Спасибо, — от волнения голос ломается, когда Джинсо опять на неё смотрит, и Джи с трудом проглатывает вязкую слюну, слыша теперь лишь бешенный стук собственного сердца. — Спасибо за то, что ты сделал для меня, — она мнётся, подбирая правильные слова. — Для всех нас.

Встреча кумира и фанатки такая же нелепость, как и их расставание. Но Джи уже нечего терять. Контракт закончился, так что можно не молчать. Хочется столько всего сказать, но нельзя. Да и есть ли смысл? Благодарность действительно искренняя, и Джи рада, что смогла наконец-то сказать ему спасибо за каждый пластырь, которыми он бережно склеивал её сердце годами.

— И тебе спасибо, Мин Тэджи, — улыбается он.

— Мне-то за что? — небрежный смешок слетает с её губ, и Джи ничего не может с собой поделать.

…слишком нервничает.

На лице Джинсо снова появляется та самая глянцевая улыбка, от которой становится приятно, но всё же чуточку больно. Лёгкие заполняются прохладой весеннего дождя, а внутри всё полыхает, точно в жерле вулкана. Киноплёнку этих воспоминаний Джи никогда не сможет пересмотреть, но и забыть тоже не посмеет.

— За любовь, — просто отвечает он, протягивая ей длинный прозрачный зонт, который всё это время держит в руке, вместе с жёлтой папкой.

Должна ли Джи что-то сказать на это, если он и так всё понимает? Она даже не может поблагодарить его за зонт, потому что Джинсо уже спешит к машине, беспечно прикрывая макушку папкой с документами. Ли Джун быстро выходит из автомобиля, тут же раскрывая зонт и направляясь к Джинсо навстречу. Он не смотрит на Джи — у него другая работа. Но Тэджи продолжает стоять у входа, наблюдая, как Джинсо садится на заднее сиденье. И пока Ли Джун возвращается обратно за руль, тонированное стекло чуть опускается, а сердце Джи буквально падает вниз, обессиленно скатываясь по ступенькам на мокрый асфальт.

Джинсо высовывает руку в просвет и машет, а Джи робко машет в ответ, даже когда машина отъезжает от здания, делая небольшой круг прочёта по киностудии, чтобы развернуться в сторону шлагбаума.

Дождь закончился двадцать минут назад. Но нет сил убрать зонтик — это ведь будет конец. Асфальт постепенно высыхает, как и солёные от слёз ресницы.

…больно.

Отпускать кого-то невыносимо больно, даже если знаешь, что всё будет хорошо. Даже если знаешь, что по-другому никогда и быть не могло.

Но Джи не уверена, что плачет лишь из-за расставания с Джинсо. Частичка её сердца так и осталась лежать на подстриженном газоне, около перевернувшегося гольф-кара.

…кажется, ей тоже есть кого благодарить за любовь.

Ноги гудят, но садиться на автобус Джи не захотела. Оттягивала возвращение домой, как будто знала, что за расставанием всегда следует встреча.

Кто-то стоит возле её дома, и Джи даже начинает казаться, что она уже бредит. Но как только Кан Тэхён поворачивается в её сторону, через тучи пробиваются первые солнечные лучи.

— Я ждал тебя три часа, ты где была? — недоумевает он, уже направляясь в её сторону. Но возмущение сменяется негодованием, как только Тэхён замечает на щеках Тэджи едва заметные дорожки от высохших слёз. — Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает он, останавливаясь в паре метров.

…она тоже стоит.

Сделать первой шаг — страшно. Но оглядываться назад и вовсе нет смысла. Поэтому Джи стоит, будто ждёт, когда наберётся смелости. А Тэхён ждёт, когда Джи будет готова.

— Ты ждал меня? — переспрашивает она, чувствуя, как слёзы снова начинают душить.

Наивность в её голосе выбивает Тэхёна из колеи, что приходится на мгновение разорвать зрительный контакт и отвернуться.

— Сама как думаешь? — усмехается он, всё ещё глядя куда-то в сторону.

Почему ей так странно осознавать это? Почему непросто принять?

Ненависть к Кан Тэхёну уже давно стала привычной, а любовь — это что-то, что внушает лишь страх, который не удаётся обуздать. И если не получается избегать его, то, может, стоит взглянуть ему прямо в глаза?

— Поцелуешь меня? — выпаливает она, и это работает. Тэхён тут же переводит на неё взгляд, но прочитать что-то в его глазах очень сложно.

— Если это неискренне, то я не стану, — отказывается он, даже не думаю осуществлять её просьбу.

Так и стоит на расстоянии, запустив руки в карманы коричневых брюк. На нём бежевое пальто и светлая рубашка — вполне в его стиле. А на Тэджи — рваные джинсы, кеды и бордовый бомбер. Они с ним как полные противоположности — притягиваются со страшной силой, видимо, чтобы привести вселенную к недостижимому балансу.

— Это искренне, — не соглашается Джи, глядя на него так жалостливо, будто просит проклятую конфету. — Я очень хочу, чтобы ты меня поцеловал.

Она и чувствует себя соответствующе — он нужен ей. Только как правильно попросить его об этом — она понятия не имеет.

— Но я не хочу просто целовать тебя, — качает головой Тэхён, не отводя больше взгляда. — Я хочу любить тебя.

Где-то над домами жилого района пробивается первая в этом году радуга. Тёплые солнечные лучи то и дело мерцают в лужах на асфальте, а в груди Мин Тэджи просыпаются бабочки.

— Тогда полюби, — вполне серьёзно произносит она, а на лице Тэхёна появляется кривая усмешка, которую он пытается подавить:

— Звучит эгоистично, не думаешь? — он вскидывает брови, едва заметно переминаясь с ноги на ногу, будто и так готов сделать этот проклятый шаг, но гордость не позволяет.

…в этом весь он.

— Звучит так, как будто я пытаюсь признаться тебе в чувствах, а ты опять издеваешься, — обиженно бубнит Джи, поджимая губы.

— Дождь закончился, — он резко переводит тему. — Не хочешь зонт убрать? — кивает на зонтик, который Джи до сих пор держит над головой, будто и правда издевается.

— Не хочу, — отказывается Тэджи. — Джинсо отдал мне его.

— Ты его сегодня видела? — удивляется Тэхён, отвлекаясь от зонта и переводя взгляд обратно на Джи.

— Я сегодня была на студии. Освобождала кабинет.

— А, — лишь кротко хмыкает он. — Поздновато ты.

Интересно, когда Тэхён с Минхёком собирали вещи, флешка уже лежала у Джи на столе, или Джун принёс её уже после? Но есть вопрос, который волнует намного больше:

— Почему ты ничего мне не сказал: о том, что попросил Джинсо подписать для меня журнал и о поцелуе? — спрашивает она, боясь даже моргнуть, чтобы не оборвать зрительный контакт.

— Откуда про журнал знаешь? Джинсо сказал? — требует объяснений Тэхён, явно удивляясь, что Джи про это в курсе.

— Нет.

— Тогда откуда? — не унимается Тэхён.

— Просто ответь. Почему молчал? — если он сейчас будет с ней искренен, то Джи сама сделает первый шаг, но если снова обманет…

— Потому что возненавидеть меня тебе оказалось проще, чем полюбить, — пожимает плечами он, а голос не выражает никаких эмоций. Как будто это не делает ему больно, да и вообще ничего не значит. Словно он уже примирился с этой мыслью, поэтому теперь абсолютно равнодушен.

…какая же притворная ложь.

— Ненавидеть тебя тоже было непросто, — это чистая правда.

— Мне почти приятно это слышать, — усмехается Тэхён, на мгновение всё же отводя взгляд, словно больше не выдерживает напряжения. — Опусти зонтик, — снова переводит тему он. — Глупо выглядишь.

— Нет, — отказывается она. Тэхён не хочет выполнять её просьбу, так почему тогда Джи должна идти ему на уступки?

— Какая упрямая, — фыркает он и за несколько шагов сокращает расстояние до минимум, самостоятельно забирая у Джи рукоятку зонта, сворачивая и опуская его вниз.

…жульничает.

Значит и Тэджи может позволить себе смухлевать. Так что она больше не теряет ни секунды, приставая на цыпочках и смазано чмокая его в губы. Отстраняется так же быстро. Собирается было отступить на шаг, ведь в округлившихся глазах отчётливо отражается недоумение — вдруг она всё же совершила ошибку. Но ещё мгновение, и слышится лязг упавшего на асфальт зонта, а горячие пальцы обхватывают её лицо, нетерпеливо притягивая ближе.

…они оба этого ждали.

Чужие губы вжимаются в её собственные, а дыхание, кажется, замирает у них обоих. Но длится это лишь какие-то жалкие мгновения. У Тэхёна будет предохранители срывает, и Джи охотно позволяет целовать её так, как ему нравится.

…и ей тоже.

Похоже, теперь Тэхён окончательно убеждается, что Джи никуда от него не сбежит. Теперь его руки лежат у неё на пояснице, сильнее прижимая к себе, а Тэджи практически повисает у него на шее, чувствуя, как земля уходит из-под ног во всех смыслах.

— Мне кажется, я уже люблю тебя, — Тэхён улыбается прямо в поцелуй, лишь на мгновение отстраняясь, потому что, стоит ему договорит, как Джи снова притягивает его к себе, не желая отпускать.

Между ними было столько всего. А теперь, они стоят на тротуаре возле её дома, целуются как сумасшедшие и больше не думают ни о чём лишнем. Солнце слепит, но Джи всё равно открывает глаза, чтобы увидеть, как трепещут ресницы Тэхёна — так близко, что можно весь день их пересчитывать. Хочется признаться ему в ответ, но это ещё успеет. Она скажет это совсем скоро, и сделает Тэхёна абсолютно счастливым. Таким же счастливым, как и он сделал её когда-то, хоть и не хотел рассказывать ей об этом.

Прошлое должно оставаться в прошлом — теперь Тэджи точно это знает.