Жизнь и страх в «Крестах» и льдах. И кое-что ещё

Необычная трудовая деятельность в ЛТА

Поскольку, с одной стороны, я был принят на кафедру вовсе не для выполнения какой-то определённой работы, а моя должность была банально «куплена» Эдиком за деньги «Электроприбора», то я совсем не чувствовал за собой каких-либо обязательств, касающихся моего физического присутствия на кафедре. С другой стороны, раз уж так получилось, что вместо кафедры Технической Кибернетики ЛИАПа, мне придётся трудиться в Лесной Академии в области, очень далёкой от моей специальности, то, по крайней мере, надо всё устроить так, чтобы у меня образовалось максимум времени для моей второй профессии – альпинизма. Я, конечно, понимал, что в конце года придётся написать какой-то отчёт о проделанной работе, чтобы формально оправдать полученную мною зарплату за год. Поэтому, немного поразмыслив, я решил, что буду собирать по всему «миру» имеющиеся в наличии компьютерные программы для лесной и деревообрабатывающей промышленности, а в конце года составлю из них классификацию в виде отчёта и сдам на кафедру в качестве документа о проделанной работе. Такая тематика позволит мне большую часть времени проводить вне стен кафедры, т. е. в библиотеках и в командировках в любые города, где есть университеты и предприятия, в которых имеются большие компьютеры (это те, которых на западе называют mainframe Computers) и проводятся работы, близкие к тематике ЛТА. Очень желательно, чтобы города, в которые я собираюсь ездить в командировки, были непосредственно связаны с моими альпинистскими интересами. Мне казалось, что такая рабочая легенда будет вполне понятна для аборигенов кафедры (в основном это молодые девочки-программистки), которые должны приходить на работу каждый божий день и высиживать там все восемь часов.

Самое важное, что, когда я сообщил зав. кафедрой Николаю Александровичу (Н. А.) Морозову о своих рабочих планах, он полностью удовлетворился моими объяснениями. Да и как могло быть иначе, если Н. А. никогда в жизни не общался с какой бы то ни было вычислительной техникой и программированием на ней. Хотя, принимая во внимание, что он ведь когда-то защитил свою докторскую диссертацию (пусть и в области деревообработки или защиты леса от пожаров), то нельзя исключать, что он пользовался логарифмической линейкой для каких-нибудь расчётов в ней. В этом и заключался курьёз: кафедру ВТ в ЛТА создали всего пару лет до моего на ней появления и, как я позже понял, инициатива и само её создание принадлежали молодому (лет 35) и очень деловому парню по имени Валентин Клейнот, который не имел вообще никакой учёной степени, но был хорошим и знающим инженером. Всё, что тогда было на кафедре, но главное это ЦВМ (Цифровая Вычислительная Машина) «Минск 22», единственная серийная советская машина того времени, было добыто его усилиями. Для ЛТА, безусловно, было очень престижно иметь такую машину, т. к. в то время далеко не каждый технический университет Ленинграда мог похвастать таким приобретением. С получением этой машины в ЛТА вынуждены были создать кафедру ВТ, а, как известно, любая кафедра должна иметь своего заведующего. Понятное дело, что Валентин, не имея учёной степени, возглавить кафедру не мог. Конечно, если бы ЛТА объявила честный конкурс на эту должность, то в Ленинграде нашлось бы много достойных кандидатов для неё. Но, как я понимаю, ЛТА решила заполнить эту вакансию одним из своих доморощенных «лесных» докторов. Интересно, что тогдашние правила любого университета позволяли это делать, т. е. для того, чтобы возглавить кафедру, совсем неважно в какой области науки кандидат на должность заведующего кафедрой имеет свою докторскую степень, важно лишь, чтобы он вообще её имел. Вот так 65-летний профессор Морозов Н. А. стал зав. кафедрой ВТ, а на самом деле создавший её Валентин Клейнот получил на ней должность начальника лаборатории, которая по сути дела состояла из ЦВМ «Минск 22» и в его обязанности как раз и входило, чтобы эта машина всегда была исправна и нормально функционировала. Что же касается её загрузки, то даже и в ЛТА было достаточно задач, чтобы её полностью загрузить.

Теперь пора вернуться к первым дням моей работы на кафедре. Уже в первую неделю Н. А. попросил меня зайти к нему в кабинет для приватного разговора. Я сильно испугался, что он станет говорить о рабочей дисциплине и моём отсутствии на рабочем месте вот уже несколько дней. Но мои страхи были совершенно напрасны. Оказалось всё, наоборот.

Для начала Н. А. поинтересовался всё ли меня устраивает на новой работе и нет ли каких-либо вопросов к нему, а когда я заверил его, что не имею никаких проблем, он перешёл к главному. Оказывается, у него ко мне личная просьба и он очень надеется, что я ему не откажу. Дело в том, что ЛТА тесно сотрудничает с Таллиннским Фанерно-Мебельным Комбинатом (ТФМК), где в то время производили лучшую мебель в СССР и потому она пользовалась большим спросом и, конечно, была в дефиците. Как я вскоре сумел удостовериться сам, вся мебель на нашей кафедре, а также в кабинетах ректора и проректора ЛТА по науке, была получена из ТФМК. Ещё позже от сотрудников кафедры я узнал, что вся домашняя мебель у Морозова и Клейнота тоже получена оттуда же. Мне не известно, были ли какие-нибудь научные или производственные связи у нашей кафедры или вообще у ЛТА с ТФМК, но в Советском Союзе того времени уже перечисленного было предостаточно, чтобы поддерживать эти связи на должном уровне. Итак, Н. А. обращается ко мне:

– Исаак Борисович, у меня к вам большая просьба: наш хороший друг, коммерческий директор ТФМК, написал диссертацию, которую он будет защищать у нас в ЛТА на Экономическом факультете. Непременным условием для такой диссертации является использование математического аппарата, а вот его-то там как раз и нет. Не могли бы вы съездить на недельку в Таллин и помочь ему с этим. Конечно, в Таллине вас будет ожидать отдельный номер в гостинице со всеми удобствами.

Номер в гостинице, да ещё со всеми удобствами – большая редкость в то время для простого инженера. Ясное дело, что я не могу отказать в этой просьбе по двум причинам: во-первых, я хорошо понимал, что то, о чём меня просит зав. кафедрой явно незаконно (с какой стороны ни посмотри) и, значит, если я выполню его просьбу, он будет чувствовать определённую обязанность передо мной, а это позволит мне иметь на кафедре особое положение – я имею в виду моё каждодневное физическое присутствие (я-то как раз имею в виду обратное – моё отсутствие) на кафедре. Ведь за последние два года в аспирантуре я так привык быть вольным человеком, что готов был отдать за это очень многое. А во-вторых, Таллин, столица Эстонской ССР, как, впрочем, и две других столицы прибалтийских республик СССР, Рига и Вильнюс, считался для советского человека если не Западом, то, по крайней мере, «окном в Запад» и потому провести там недельку совсем не было каким-то напрягом.

Таким образом, я неплохо провёл целую неделю в Таллине, впервые наслаждаясь отдельным номером во вполне приличной гостинице. В первый же день я встретился с коммерческим директором ТФМК, который передал мне его «готовую» диссертацию, в которую я должен был добавить от себя видимость присутствия математического аппарата, совсем неважно какого именно. Остальные дни я провёл у себя в номере, работая над поставленной передо мной задачей, три раза в день спускаясь в гостиничный ресторан, где совсем неплохо (по советским меркам) кормили. Изредка я выходил в город прогуляться. Короче, я рассматривал эту поездку как честно заслуженный отпуск. Я совсем не помню, что же такого математического я добавил в его диссертацию, кажется что-то связанное со статистикой, важно, что моего клиента это вполне удовлетворило и, как я позже узнал, он вскоре успешно защитил свою диссертацию и стал «вполне заслуженным» кандидатом экономических наук.