- Давид, сынок, ты не спишь? К тебе гости пришли, - он посмотрел на Машу и добавил, - твоя знакомая, Мария.
Давид открыл дверь через пару минут. Выглядел он не очень хорошо - Маша сразу отметила про себя бледность его лица и черные круги под глазами - это говорило о том, что он провёл бессонную ночь.
- Папа, - он посмотрел на отца, - пожалуйста, оставь нас одних. Мне с Марией надо поговорить.
Рафаэль кивнул и вышел из комнаты, а Маша, наоборот, вошла в неё, оглядываясь по сторонам. Комната была светлая и просторная, в углу стоял стол с включенным ноутбуком, напротив него кровать. Постель была прибрана. Значит, он не спал, а был в Интернете - поняла Маша, глядя на ноутбук.
- Хорошо, что ты пришла. Я сам хотел найти тебя. Мне очень нужно с тобой поговорить, - он говорил быстро и при этом отводил от неё взгляд.
- Давид, я... - Она не знала, как начать, но он перебил её, видимо, понимая, что она хочет ему сказать.
- Ты всё знаешь, да? Я вижу, что ты всё знаешь. По твоему взгляду и потому, что ты приехала сюда. Кто тебе сказал? ОНИ? - Он явно имел в виду родителей. - Или этот... Олег?
- Не важно, Давид, сейчас не стоит говорить об этом. Что ты хотел сказать мне?
- Я читал биографию... Ивана, - он с трудом выговорил это имя, - думаю, что ты, как его большая поклонница, можешь ответить на мой вопрос?
Маша кивнула, нерешительно подходя к ноутбуку. На его мониторе она увидела большую фотографию Лилии Стрелецкой, последней официальной подруги (а по некоторым слухам невесты) Милериса.
- Что ты знаешь о ней? - Давид ткнул пальцем в монитор.
- Да ты сам уже, наверное, всё прочитал, - нерешительно начала Маша, не понимая, что именно его интересует, - Лилия была невестой Ивана, она актриса, бывшая модель, победительница конкурса красоты и...
- Я видел её в своих видениях! - Давид подошёл к Маше и серьёзно посмотрел на неё, - Да, у меня были видения... Раньше я не понимал, почему это происходит, но теперь я уверен, что это мне передалось от него, от Ивана! Это эпизоды из его жизни! Я уже прочитал об этом в Инете, Мария. Ученые называют это генетической памятью. Так вот, я очень часто видел то, чего точно не было в моей жизни. Например, снег. Будто я гулял по заснеженному городу. Потом я видел людей... Эти лица не были мне знакомы, но было ощущение, что они как-то связаны со мной. А эту женщину я видел несколько раз. Это лицо мне знакомо, Мария. Но от него исходит какая-то угроза. Я не могу объяснить, почему именно я так думаю, но мне кажется, что эта женщина причинила очень большое зло Ивану Милерису.
...О своём решении поехать в Россию Давид объявил сразу после того разговора с Машей. Алла, разумеется, всячески пыталась его отговорить, убеждая, что если, не дай Бог, пресса узнает о том, кто он, то всё, его спокойная жизнь кончена.
- На тебя там будут смотреть, как на инопланетянина! А этот доктор опять замучает тебя своими исследованиями, будто ты подопытный кролик. Нет, сынок, ничего хорошего тебя там не ждёт. Одумайся и забудь обо всём, что ты узнал от отца. Будем жить как прежде.
Забыть и жить, как прежде? Разве такое возможно? Да не будет этого никогда. Давид это отлично понимал, хоть и не желал спорить с матерью. Рафаэль, к счастью, точку зрения жены не совсем поддерживал, считая, что Давид - уже взрослый человек, который сам в состоянии решать, что для него лучше.
В этот же вечер Давид встретился с Олегом. Ему нужно было многое понять, а объяснить ему это мог только Олег. В первую очередь он спросил о том, кто именно разыскивает его и кому так нужно, чтобы он вернулся в Россию.
- За всем этим стоит мать Ивана Милериса, Виктория, - сказал Олег, наливая себе в бокал пива, которое им только что принёс официант, - Белецкий долго скрывал от неё правду, боялся... Он же тайно сделал... клонирование Ивана, - помедлив, произнёс Олег, - и долгое время молчал, боялся скандала. Ведь в России клонирование человека запрещено.
- Он ещё проводил подобные опыты? Есть ли ещё где-то на свете клонированные люди?
- Не знаю, - пожал плечами Олег, - честно тебе скажу, Давид, лучше тебе будет об этом у самого Михаила Иосифовича спросить. Я знаю только, что совсем недавно профессор признался твоей... прости, матери Ивана в том, что он сделал. Говорит, что его совесть мучила. И хотелось узнать, что стало с вами. Он-то думал, что, может, тебя уже и в живых нет. Всякое же могло быть. Но потом они с Викторией всё же вас нашли через частных детективов. Это было не просто, но они нашли тебя. И решили, что пора тебе тоже всё узнать...
- Выходит, что... - Давид взволнованно посмотрел на собеседника, - что эта женщина, мать Ивана... она также и моя мать, да?
- Конечно, если смотреть на всё с биологической точки зрения, то всё именно так, Давид. Смотри, я тебе сейчас постараюсь всё объяснить более понятно. Если забыть о том, как ты появился на свет, то тебя вполне можно называть идентичным братом-близнецом Ивана. Да, клон это фактически близнец человека, близнец, отсроченный по времени. У вас одинаковый набор ДНК, как у самых обычных близнецов. А это значит, что Виктория твоя биологическая мать, а Иван был твоим братом... То есть ничего сложного и необычного по сути в этом нет.
- Но я помню то, что было в жизни Ивана! Вы это понимаете? Меня с детства посещали странные видения, и только теперь я понял, откуда они взялись. Я вспоминаю жизнь Ивана Милериса.
- Генетическая память пока не настолько хорошо изучена, Давид. Это своего рода феномен, который даже с точки зрения науки очень сложно объяснить. Но ты уверен, что эти видения связаны с жизнью Ивана?
- Абсолютно. Например, я видел женщину, с которой у Ивана был роман. Я узнал её сегодня утром, на фотографиях, когда читал биография Ивана. Это была она, Лилия Стрелецкая, я абсолютно в этом уверен.
Чуть позже Олег связался с Михаилом Иосифовичем и передал ему запись их разговора с Давидом.
- Значит, у него бывают видения... Чёрт, - прошептал Белецкий, дослушав присланный ему разговор до конца, - надеюсь, что он не вспомнит ничего лишнего... Иначе мне придётся избавиться от этого мальчишки. Хотя это, конечно, крайняя мера... Гораздо проще будет избавиться от НЕЁ!
Он резко встал из-за стола и прошёлся по комнате. Похоже, в его голове созрела хорошая ИДЕЯ, которая значительно улучшила его настроение. Теперь оставалось лишь продумать ДЕТАЛИ.
Маша и Давид встретились на другой день на пляже, как и договаривались. Давид опять плохо выглядел, что очень беспокоило девушку.
- Я опять не спал всю ночь, - признался он, присев рядом с ней на мягкий тёплый песок, - всё читал об этом... Иване. Мне страшно, Мария. Кто я такой? Неужели, я должен быть таким же как этот певец? Я должен стать его копией во всём?
- Он был выдающимся человеком, - в свою очередь произнесла Маша, - очень талантливым, обаятельным, харизматичным...
- Но про него пишут не только хорошее! Например, вчера я прочитал, что он баловался наркотиками. А ещё писали, что он, - Давид брезгливо поморщился, - был бисексуалом. Но ведь я не такой! Меня совершенно не тянет к наркотикам, а уж чтобы с мужчинами... Фу! Мне даже думать об этом противно!
- Иван не был бисексуалом, - Маша посмотрела на сидящего рядом с ней парня, который тут же отвернулся, будто бы смутившись обсуждаемой ими темы, - это всё выдумки журналистов. Я сама журналистка и отлично, как это делается, - она горько усмехнулась, - нет, ты не думай, что я тоже могу кого-то вот так оклеветать, но ведь журналисты тоже люди, а люди, как тебе известно, бывают разные. Одни не постыдятся и Родину продать, и мать родную оклеветать. Есть и такие, да. И потом у Ивана было много поклонников, среди которых были геи и бисексуалы. Они тоже, наверняка, постарались над этими слухами. Но я тебя уверяю, Давид, это ложь, гнусная ложь, поверь!
- Откуда ты это знаешь? - Он недоверчиво посмотрел на неё. - Ведь ты никогда не была знакома с Иваном.
- Я общалась в Интернете с его друзьями. С теми, кто знал его лично. Это были его музыканты, например. Они уверяли меня, что это ложь. Иван был консервативным человеком . Он мечтал о хорошей семье, любящей жене и детях. Да, у него были женщины, но это было вполне понятно - его любили миллионы, а какой мужчина устоит, когда его всюду преследуют молодые и красивые женщины, по уши влюбленные в него? Иван был обычным мужчиной. Он не был бисексуалом, а насчёт наркотиков... Через это прошли многие музыканты. Он действительно баловался травкой и лёгкими наркотиками, но не более того, уверяю тебя. Он не был настоящим наркоманом, Иван слишком следил за своим здоровьем, чтобы сесть на иглу!
Однако Давида слова Маши не сильно успокаивали. Во-первых, он не до конца ей верил. Может, думал он, она так ослеплена любовью к умершему кумиру, что даже и думать не хочет о том, что у него могли быть какие-то пороки. И тем более такие! А второе - да даже если она и права, что это меняет для него, Давида? Да и кто он такой вообще? Копия Ивана, его брат-близнец с разницей в тридцать три года? И как он встретится с его матерью? То есть с ИХ МАТЕРЬЮ? Как он вообще будет жить теперь? Ведь все, абсолютно все будут воспринимать его, как копию Ивана. И будут ждать, что он станет таким же, как тот. А он не Иван Милерис! Он Давид! И хочет жить своей жизнью, ему не нужен тот мир, в котором жил Иван, ему это даже не интересно!
"А, может, мама права? И я должен забыть обо всём, жить, как прежде, и не ехать ни в какую Россию? - С грустью думал он, глядя на лазурную гладь моря, - Ведь, несмотря ни на что они, именно они, мои родители! Моя семья! А я веду себя как ребёнок. Забыть всё, забыть , стереть из памяти и никогда больше не вспоминать!"
Как ни странно, это решение значительно улучшило его настроение. Мир вокруг снова обрёл привычные для Давида краски, и он опять любовался окружающей его красотой, как прежде наслаждался теплом солнца и шумом моря.
Быстро попрощавшись с Машей, Давид бросился к машине. О Маше в этот момент он старался не думать вообще. Даже если они больше никогда не увидятся, он это переживёт. Важнее всего его семья. Мама! Как он мог быть с ней так жесток? Ведь она всё это делала ради его же блага, а он...
Добравшись до поместья, Давид бросил машину и направился к дому. И в этот момент до него донеслись приглушенные голоса. Кажется, говорили за забором, с другой стороны поместья.
- Вы должны мне деньги, сеньора! Не забывайте, вы обещали сумму вдвое больше! - Этот голос Давиду был незнаком.
- Но вы не до конца выполнили свою работу. Нужно было хорошенько напугать эту девицу, чтобы она первым же рейсом улетела в свою Москву!
Давид прислушался. Не может быть! Господи, за что всё это? За какие грехи? Он был готов принять всё, что угодно, только не это.
- А, рыжеволосую эту? - Хохотнул незнакомец, - Ну, если хотите, я могу снова повторить то, что начал тогда...
- Нет, сейчас уже поздно! Слишком поздно! Нужно было раньше...
Дальше Давид слушать не стал. Всё, на сегодня хватит, с него довольно! Он быстрым шагом вошёл в дом, огляделся по сторонам и тут же рванул наверх, в свою комнату. Когда он уже был у себя, молодой человек перевёл дыхание, подумав о том, что ему делать дальше, а потом, вытащив из шкафа огромный чемодан, начал быстро собирать свои вещи...
Глава 9.
Москва, 2021 год.
Они прилетели на рассвете, когда огромный мегаполис ещё только-только просыпался, но в аэропорту это совершенно не ощущалось - несмотря на ранний час, здесь было полно народу. Все куда-то бежали, расталкивая друг друга, торопились, толкали чемоданы. Пройдя все необходимые формальности, Давид, Маша и Олег направились к выходу, где их уже поджидала машина. Выйдя из здания аэропорта, Давид огляделся по сторонам и замер от удивления. Вся земля вокруг была покрыта настоящим белым снегом!
- Похоже, только выпал, - заметил Олег, - что-то зима в этом году задерживается...
- Снег, настоящий снег! - Давид подошёл к газону, на котором возвышался огромный белоснежный сугроб, и зачерпнув его рукой, радостно засмеялся, - Вот он какой, настоящий снег... Надо же, я столько раз видел его во сне, трогал рукой... А оказывается, что он такой же на самом деле. Точно такой же! Мария, я так счастлив! - Он повернулся к подошедшей сзади Маше, - Я, наконец-то, потрогал рукой настоящий русский снег!
В этот момент он был похож на счастливого ребёнка, и Машу эта картина растрогала до слёз. Когда их окликнул Олег, ждущий около машины, на которой они должны были ехать в Москву, Давид долго не хотел уходить, но Маша его всё-таки утащила, сказав, что он ещё насмотрится на снег, а сейчас им нужно ехать.
Ехали они в клинику профессора Белецкого, который с нетерпением ждал их. Разумеется, Машу туда не приглашали, и потому девушка была вынуждена остановиться в отеле. В свой Город Маша ехать пока не хотела, она не могла оставить Давида одного в такой сложный для него момент. Именно по этой причине она и не дождалась окончания отпуска, полетела с Олегом и Давидом на регулярном рейсе (да ещё и с пересадкой в Мадриде), хотя могла бы ещё пару дней наслаждаться теплом, солнцем и прекрасным Карибским морем, а потом, вместе с остальными отдыхающими из России, улететь на чартерном рейсе до Москвы. Но девушка не могла так поступить со своим другом. Она видела, как тяжело ему далось решение бросить всё и уехать в чужую для него страну, как он сомневался, боялся, в какой растерянности был всё это время. Его пугало всё - начиная с длительного перелёта и заканчивая предстоящей встречей с близкими Ивана. Правда, перелёт Давид перенёс нормально - ему даже понравилось лететь над океаном. И Мадрид хотя бы с высоты птичьего полёта увидел. Когда они уже летели над Европой, Давид признался Маше, что со временем обязательно посетит все эти страны, над которыми они сейчас пролетают. А потом опять извинялся перед ней за то, что испортил ей отдых - он считал, что ей нужно было остаться в Плайя-Реаль до конца её путёвки.
- Это был бы не отдых, - Маша посмотрела на него своими прозрачными глазами, которыми он так восхищался, - я бы не вынесла ни минуты такого отдыха, переживала бы за тебя.
После этих слов ему вдруг стало как-то спокойнее на душе. Надо заметить, что он почти уже не вспоминал о том, что произошло тогда, на острове. А если и вспоминал, то уже без обид на Машу. Да и не на что ему было обижаться. Во-первых, он явно тогда поторопился, желая склонить Машу к близости, а во-вторых ряд событий, произошедших после того неприятного эпизода, заставили Давида иначе взглянуть на многое, включая и их отношения с Машей.
Белецкий ждал их в своём кабинете, обставленном дорогой итальянской мебелью из чёрного дерева. Покручивая в руках очки, профессор думал о предстоящей встрече. Он был в хорошем настроении и думал лишь о том, что впереди его ждёт слава и всеобщее признание. И, возможно, Нобелевская премия. И куча других почётных премий. Ведь ему удалось создать первый в истории науки клон человека! Ни овечки там какой-то или подопытной крысы, нет, а именно человека!
Он услышал шаги и встал, надев свои очки. Дверь открылась, и профессор увидел Олега, а за ним стоял... Нет, это было не видение, ни сон, ни обман зрения! Это был молодой Иван Милерис! Его точная копия, которую профессор Белецкий когда-то сам создал в этой клинике, своим собственным трудом!
- Проходи, парень, - сказал он, - и не смотри так на меня. Ведь в какой-то степени я - твой отец. Да, я создал тебя, своими руками, парень.
- Человека может создать только Господь Бог, профессор, - ответил Давид, немного пройдя в кабинет. Олег молча стоял в дверях, наблюдая за ними, - а вы всего лишь провели удачный эксперимент, но вы никогда не сможете занять место Бога.
- Ты верующий? - Белецкий криво усмехнулся, - Зря ты так, сынок, тебе бы надо поменять свои взгляды. Никакого Бога нет. Это доказано наукой. И ты - самое лучшее доказательство этого.
Давид молчал, а Белецкий начал вспоминать тот роковой вечер, когда его попросили помочь с искусственным оплодотворением яйцеклеток Аллы. Его коллега тогда взяла отгул из-за внезапной болезни сына, и Белецкий, желая ей помочь (женщина сильно переживала из-за того, что не смогла закончить работу с яйцеклетками), согласился взять на себя её работу. Он был уверен, что ничего не получится! Эмбрион не выживет, его эксперимент будет неудачным. Но он рискнул. Он удалил ядро, содержащую генетическую информацию, из яйцеклетки Аллы, поместив в неё ядро, выделенное из клеток Ивана. Казалось, что всё просто, но профессор не стал ликовать раньше времени. И даже после того, как беременная и ничего не подозревавшая Алла прошла обследование в его клинике, которое показало, что эмбрион внутри суррогатной матери развивается нормально, он тоже не питал особых иллюзий. Однако беременность Аллы протекала без каких-либо осложнений, а Белецкий продолжал усиленно наблюдать за ней, пытаясь выявить хоть какие-то патологии в развитии плода. Но проблем не было! Все исследования показывали, что Алла вынашивает абсолютно здорового ребёнка, и Белецкий просто не верил своим глазам. Когда пришло время родов, Белецкий нервничал больше, чем будущие родители Давида. Он боялся, что в самый последний момент что-либо пойдёт не так, и ребёнок родится больным, уродом или умрёт сразу после появления на свет. Приехав в больницу, профессор уже был морально готов к любой дурной новости, даже к тому, что у Аллы родился не человек, а настоящий монстр с двумя головами! Но, едва войдя в палату, он увидел красивого большеглазого младенца, который спокойно лежал в своей кроватке, негромко агукая и пуская слюни. Малыш был абсолютно здоров и ничем не отличался от остальных новорожденных, зачатых естественным путём.
"Это чудо! - Думал Белецкий, глядя на малыша. Тот тоже смотрел на него своими красивыми синими глазами, обрамленными невероятно длинными черными ресницами, - Передо мной лежит первый клон человека за всю историю науки! И это абсолютно здоровый младенец!"
- Вы хотели отнять меня у Фернандесов? - Неожиданно перебил его воспоминания Давид, - Не хотели, чтобы я вырос у них, как обычный ребёнок? Конечно, - он саркастически усмехнулся, - вам же не терпелось похвалиться перед всеми своим удачным экспериментом!
- Нет, Давид, всё было не так просто, как тебе кажется. В те годы клонирование было под запретом, да и, честно говоря, даже тогда я не был уверен в том, что с тобой всё в порядке. Я боялся, что со временем какие-то сбои в твоём развитии всё же появятся. Например, я очень опасался твоего преждевременного старения. Ведь такое уже было с клонами животных...
- Почему вы всё это время скрывали ваш эксперимент? Почему не говорили никому о нём, даже матери Ивана?
- Я долго не мог найти вас, Давид. Был в отчаянии, меня мучила совесть. Особенно мне было стыдно перед Викторией. Бедная женщина все эти годы оплакивала своего погибшего сына, в то время, как ты, точная копия Ивана, где-то рос вдали от неё, а она ничего не знала об этом... И однажды я не выдержал. Признался Виктории во всём. А она... Она перевернула небо и землю, чтобы найти тебя, Давид. И нашла...
Давид молчал. В глубине души ему очень хотелось бросить в лицо этому доктору, что он не Иван Милерис и не имеет никакого отношения к этой женщине. И вообще ему всё это не интересно. Но какая-то часть его разума шептала ему, что он не должен так поступать, и как бы ему не было тяжело, он должен встретиться с Викторией.
- Ты должен пройти обследование в моей клинике, - тем временем продолжал профессор, - нужно узнать точное состояние твоего организма. Ты знаешь, Давид, у меня есть некоторые опасения...
- Со мной всё в порядке, - довольно холодно произнёс тот, не дав Белецкому закончить, - я же всё-таки не на необитаемом острове жил! Врачи у нас там были, и в клиниках я бывал. Мама довольно часто таскала меня на обследования. Раньше я не понимал, почему она так беспокоится, ведь я, тьфу-тьфу-тьфу, сроду ни на что не жаловался. Но теперь-то я всё понимаю! И уверяю вас, что моё здоровье в полном порядке.
- И всё-таки обследование необходимо. Пойми, Давид, я очень боюсь того, что у тебя могут появиться признаки преждевременного старения.
- Я читал об этом, - парень ухмыльнулся, - и, честно вам скажу, иногда у меня бывает ощущение, что я старше своих лет. Это невозможно объяснить, но порой я вспоминаю вещи, которых никогда не случалось в моей жизни.
- А вот отсюда поподробнее, пожалуйста, - Профессор снял очки и откинулся на спинку своего кожаного кресла, - я хочу знать все детали твоих видений. Как это происходит? Что ты видишь? Как часто это бывает?
- Это случается не часто, и я не могу сказать, от чего именно это бывает, - Давид поморщился, напрягая память, - но я точно помню, что видел снег, которого я никогда не мог видеть, живя на Коста-де-Эсмеральда. У нас же что зимой, что летом - одинаково тепло, разница всего в пару-тройку градусов. А в своих видениях я отчётливо помню белые хлопья снега, которые падали мне прямо на лицо. Потом я видел места, в которых никогда не бывал. Судя по фотографиям, которые я нарыл в Интернете, это были Москва и Вильнюс. Именно в них жил Иван...
- А лица? Были в твоих видениях какие-нибудь лица... ну, не знаю, люди были? - С явным нетерпением перебил его Белецкий.
- Да, я помню одно лицо. Это воспоминание преследует меня уже много лет. Я вижу лицо женщины, у неё светлые длинные волосы и серые глаза. И я чувствую какую-то угрозу, которая от неё исходит, но не могу понять , в чём дело. Ведь эта женщина, насколько я понял из статей в Интернете, была невестой Ивана, её звали Лилия Стрелецкая...
- Ты точно уверен, что это Стрелецкая? Ничего не путаешь? - Белецкий заметно напрягся.
Давид кивнул. Да, он был в этом уверен. Но воспоминание как яркая вспышка, всего на секунду, не больше. Её лицо, а также сильный ужас, который пронизывает его душу в этот момент, после чего он проваливается в темноту. И на этом видение обрывается.
- Ничего не говори об этом Виктории, - снова встав из-за стола, сказал профессор, - мы сейчас поедем к ней домой, так как она уже давно ждёт тебя. В клинику ты ещё вернёшься, что бы ты там не говорил, тебе необходимо пройти обследование. И ещё раз прошу тебя, парень, не пугай Викторию рассказами о своих видениях, - с нажимом произнёс профессор, - ей не нужно об этом знать, а то она волноваться будет, а ей это вредно. Ну, всё, поехали...
...Квартира Виктории Милерис находилась в самом центре Москвы, в старинном доме, который недавно перенёс капитальный ремонт. Сама квартира была огромная, с высокими полками, украшенными лепниной, и множеством окон, на которых висели лёгкие полупрозрачные занавески. Мебель здесь была тоже под старину, дорогая, из натурального дерева. Повсюду фарфоровая посуда и статуэтки, также старинные и дорогие. Давид подошёл к невысокому столику, над которым висело огромное зеркало в тяжелой бронзовой раме. Он замер. С фотографий, которые стояли на этом столике, на него смотрел Иван Милерис! Давид перевёл взгляд на своё отражение в зеркале, а потом опять посмотрел на фотографии. Холодный пот выступил на его лице, а руки задрожали, словно он чего-то сильно испугался.
- Михаил Иосифович, вы уже приехали? - Услышал он позади себя. Давид вздрогнул. Этот голос он точно уже слышал, правда, где именно, он сказать не мог. Может, в одном из тех видений, которые время от времени посещали его? Он обернулся и увидел перед собой очень ухоженную пожилую женщину, возраст которой было очень сложно определить из-за её гладкого холёного лица, элегантной причёски и не менее элегантного брючного костюма, выгодно подчеркивающего её всё ещё стройную фигуру. Однако Давид уже знал точный возраст стоявшей перед ним женщины, и разумеется, отлично понимал, кто она такая...
- О, Боже! - Виктория побледнела, на её глазах выступили слёзы, - Ваня! Это мой Ваня! Он вернулся! Вернулся! Ванечка, сынок...
Обняв Давида, она долго рыдала на его плече, то и дело называя его именем погибшего сына. Белецкий стоял в стороне, не решаясь как-то вмешиваться в происходящее. Он понимал, что даже если он попытается оттащить Викторию, напомнив ей, что перед ней не Иван, а его клон, Давид, она всё равно его не услышит. Тем временем негромко запищал его мобильный, и Белецкий, ничего не сказав, поспешно вышел из комнаты. Уже в холле, где его точно никто бы не услышал, он ответил на звонок, с опаской оглядываясь по сторонам.
- Да, мы уже у Виктории, - негромко сказал профессор, - у неё дома, да. Что? Видела она Давида, да. Отреагировала? А как вы думаете она могла отреагировать? Она в шоке. Сейчас рыдает у него на груди. Я вам позже позвоню, хорошо? Сейчас мне неудобно долго разговаривать...
Он отключился сам, а потом вообще выключил мобильный. И неторопливо направился в гостиную...
- Ванечка, я знала, что ты вернёшься, - продолжала рыдать Виктория, проведя рукой по лицу стоявшего перед ней парня. Она будто всё ещё не верила, что это не сон, что стоявший перед ней человек не исчезнет, как мираж в пустыне, что он реален и состоит из плоти и крови, как и все остальные люди, - Ванечка, ты такой красивый... Ты всегда был красивым, и сейчас ты такой же...
- Я не Ваня! - Резко оборвал её причитания Давид, у которого в какой-то момент просто не выдержали нервы, - Прекратите меня так называть! Иван умёр, он никогда больше к вам не вернётся! А я Давид, посмотрите на меня! Я не Иван, я Давид!
Резко отпрянув в сторону, Виктория неожиданно прекратила рыдать и с некоторым испугом посмотрела на него. Она, кажется, начинала приходить в себя после пережитого шока.
- Виктория, это Давид, - поспешил вмешаться подошедший к ним профессор, который понимал, что наступила его очередь говорить, - вы же всё понимаете, правда? Он очень похож на Ивана, очень... Но он не Иван, он другой человек, он...
- Да, вы правы, - женщина поспешно вытерла слёзы, - теперь я понимаю. Он говорит с акцентом, Ваня никогда не говорил по-русски с таким акцентом.
- Я вырос не в России, - более мягко произнёс Давид, - и по-русски говорил только дома, с.. с мамой, - с большим трудом закончил он.
- Это была не твоя мама, Давид! - Тут же отреагировала Виктория, - Да, она выносила, родила, воспитала, но по крови она тебе чужой человек. Ты же...ты - клон моего сына, Ивана. А значит, ты тоже мой сын. Как и Ваня. Ты мне такой же сын, как и он.
- Я понимаю, - не стал с ней спорить молодой человек, - последние дни я очень много читал о клонировании в Интернете. Но, поймите, Виктория... - он замялся, пытаясь подобрать подходящие слова, чтобы объяснить ей свои чувства.
- Не волнуйся, мальчик мой, я всё понимаю, прекрасно понимаю! - Женщина дружелюбно улыбнулась ему, - Давай я покажу тебе твою комнату. Я не знаю твоих вкусов и оформила всё так, как понравилось бы Ванечке...
Нехотя Давид последовал за ней, при этом испытывая сильное желание опять напомнить ей, что он не Иван, и вкусы у него соответственно другие. Однако, зайдя в комнату, приготовленную для него, парень замер от удивления - цветовая гамма комнаты, обстановка и даже вид из окна -всё соответствовало его вкусам и пожеланиям. Больше всего его порадовали сине-бирюзовые оттенки, в которых было обставлено его будущее жилище. Это был его любимый цвет! Цвет моря, которого Давиду сейчас так не хватало! Также ему понравилось, что в комнате не было ничего лишнего - с одной стороны диван с огромными подушками, с другой - стол со стулом и плазменный телевизор на стене. В углу - небольшой шкаф с зеркальными створками, рядом с которым стояло кресло в такой же обивке, что и диван, а над креслом симпатичный светильник-бра, по форме похожий на морскую ракушку. Вид из окна открывался на широкую светлую улицу, а вдали был виден Кремль и Собор Василия Блаженного. Давид подошёл к окну, и отодвинув в сторону голубую занавеску, произнёс:
- Очень красиво! Вид просто потрясающий. И комната очень уютная, спасибо!
- Я старалась, - улыбнулась Виктория, которую ни мог не порадовать тот факт, что Давид оценил её труд, - кстати, ты ведь, наверное, проголодался? Тогда я сейчас же скажу Кире (это моя домработница), чтобы подавала обед.
Давид кивнул. Он действительно был голоден, так как последний раз он ел только в Мадриде, в аэропорту. Там они с Машей перекусили бутербродами и выпили кофе, а потом Давиду уже не до еды было. Только воды в самолёте выпил и всё. Так нервничал, что и крошки в горло не полезло из того, что в самолёте приносили на завтрак.
На обед подали борщ. Настоящий, со свеклой, чёрным хлебом и сметанкой! У Давида аж слюни потекли, когда Кира налила ему в тарелку. Конечно, Алла бывало тоже баловала его своими национальными блюдами, но там, на Коста-де-Эсмеральда такую вкуснятину попробовать ему не удавалось. Да и настоящий чёрный хлеб Давид доселе не пробовал.
- Мой Ваня тоже любил борщ, - произнесла Виктория, наблюдая за тем, с каким аппетитом Давид поглощает свой обед, - это было его любимое блюдо... Помню, как в детстве приходил с улицы голодный и сразу бежал на кухню. Я тогда сама готовила, прислуги у нас не было в то время. И он две тарелки за раз наворачивал, аж за ушами трещало!
- Расскажите мне об отце Ивана, - в свою очередь попросил Давид, - я очень мало нашёл о нём в Интернете. Знаю только, что он был из Сирии... Он сейчас жив?
- Нет, Анвар умер несколько лет назад. Да, он был арабом, родился в Дамаске, но последние годы свои жизни провёл в Германии. Он жил в небольшом городке, недалеко от Берлина. Там у него был свой бизнес, и он был женат на немке... Но детей у него больше не было, Иван был единственным его сыном.
- Но он никогда не приезжал к Ивану? Они не общались, так?
- Нет, Анвар приезжал только на похороны. Тогда он очень жалел, что так и не познакомился с Иваном. Не решался он приехать, боялся, что Иван его не примет. Хотя в том, что Иван вырос вдали от отца и его родных была отчасти и моя вина, Давид. Ведь в своё время Анвар очень хотел, чтобы я стала его женой и уехала с ним в Дамаск. Но мне не хотелось из родного Вильнюса, который в те, советские годы, считался почти что Западной Европой ехать в мусульманскую страну с их обычаями и традициями, которые были мне чужды. И ребёнка не хотелось в мусульманство обращать. Конечно, я была влюблена в Анвара, так как в молодости он был очень красив! И совсем не похож на литовских и русских парней, которые меня окружали в то время. Но потом-то до меня дошло, какую ошибку я совершила. А Анвару нужно было на Родину возвращаться. Не мог он в Вильнюсе оставаться после учёбы, даже ради нас с Ваней. Вот так наши дороги и разошлись...
Закончив свою фразу, женщина встала из-за стола и куда-то вышла. Спустя некоторое время она вернулась и протянула Давиду фотографию, с которой на него смотрел очень красивый молодой мужчина с восточными чертами лица. Присмотревшись, Давид вдруг понял, что у него есть много общего с этим мужчиной - разрез глаз, форма носа, губы, ямочка на подбородке - всё это он (а точнее Иван) унаследовал от своего биологического отца. "Мой биологический отец, как странно это звучит" - пронеслось в голове у парня, который испытал очень странное, доселе незнакомое ему чувство. Ведь всю его сознательную жизнь Давида мучил вопрос - почему он не похож на своих родителей, на Аллу и Рафаэля? Он вдруг вспомнил, как в детстве друзья частенько дразнили его, говорили, что раз он не похож на родителей, значит, его подменили в роддоме. А Давид смеялся над ними - нет, такое бывает только в скучных мыльных операх, которые целыми днями смотрит его мама. А в жизни всё проще! И похож на своего прадеда, чистокровного испанца - папа показывал ему портрет дедушки Педро, который был настоящим кабальеро! Правда, глядя на этот портрет, Давид опять же не замечал у себя особого сходства с прадедушкой Педро, но тогда он проще смотрел на вещи - это же портрет, нарисованный каким-то не очень талантливым художником. Скорее всего в жизни прадед выглядел немного иначе, и папе, который застал своего деда живым, виднее, на кого он, Давид, похож. И по сей причине не спорил с отцом.
...После обеда Давид отправился в свою комнату, хотел отдохнуть, но заснуть так и не смог. Ему вдруг стало одиноко в этой далёкой и такой непохожей на его родные края стране. Да, его родиной была Россия, но он её совсем не помнил, и потому он считал своей настоящей родиной именно Коста-де-Эсмеральда, где прошла вся его жизнь. Давид смотрел из окна на Москву, восхищаясь её красотой, но при этом он испытывал сильную тоску по более привычным его взгляду пейзажем. И в этот момент его взгляд упал на мобильный, лежавший на столе возле окна. Взяв его, Давид, недолго думая, набрал номер Маши...
Они встретились около дома, где жил Давид, и хотя Маша совсем не опоздала на встречу, он уже успел продрогнуть до костей в своей лёгкой курточке, которую купил перед отъездом в Москву, и в таких же лёгких, не очень подходящих для сегодняшней московской погоды, кроссовках.
- Пойдём в магазин! - Почти приказала ему Маша, - Купим тебе что-нибудь потеплее, иначе ты с непривычки подхватишь воспаление лёгких!
Давид не стал с ней спорить, так как он уже сильно замёрз, и потому сам боялся простудиться - прежде ему никогда не доводилось гулять при такой низкой температуре. Но выставил условие - заплатит за всё он сам. Маша согласилась, и они, завернув на широкий проспект, тут же нашли магазин с мужской одеждой, где сразу же попросили услужливую продавщицу подобрать более подходящую для Давиду одежду. Через полчаса проблема была решена - на Давиде была элегантная кожаная куртка, пушистый вязаный шарф и зимние ботинки на толстой подошве. Также ему купили тёплый свитер и пару новых джинсов. Выходя из магазин, Давид вдруг почувствовал себя счастливым - в новой одежде было совсем не холодно, а морозный воздух и неожиданно посыпавшийся с неба снег предали очарования этому прохладному весеннему вечеру.
- Как же красива Москва! - Воскликнул Давид, когда они, пройдя пешком совсем немного, вышли к Красной площади, - В реальности всё выглядит ещё круче, чем на фотографиях! Всё такое огромное, особенно Собор Василия Блаженного! Какая же вокруг красота, у меня слов нет!
Он радовался, как ребёнок, который наконец-то воочию увидел то, что прежде знал только по фотографиям. Схватив Машу за руку, он потащил её к собору, по пути рассказывая ей, что такой красоты он не видел нигде, даже в Санта-Исабель! Там, конечно, тоже есть интересные архитектурные сооружения и невероятной красоты места, но таких впечатлений от тамошних красот он точно никогда не получал. Молодой человек так увлёкся осмотром собора, что поначалу не заметил толпу, которая открыв рты, стояла и фотографировала его, при этом повторяя, как заклинание, одно и то же:
- Иван Милерис! Это он... Он! Он жив! Он вернулся...
Маша, которая вовремя обратила внимание на окружавшую их толпу, поспешно схватила Давида за руку и потянула за собой. Тот же, ничего не понимая, пытался остановить её, а когда до него тоже дошло, что люди, которых вокруг них почему-то становилось всё больше, фотографировали вовсе не красоты центра Москвы, а его, Давида, при этом повторяя имя Милериса, было уже поздно. Люди, которые были на грани истерики, тянули к нему руки, падали на колени, умоляли дать им автограф и сфотографироваться с ними. Положение спасла Маша, которая быстро сообразила, как быть в такой ситуации:
- Успокойтесь, прошу вас! - Она говорила очень громко, пытаясь заглушить кричащую толпу, - Это просто двойник Ивана! Двойник! Он не имеет отношения к Ивану! Это просто похожий человек, он иностранец...
Она не договорила, так как из толпы неожиданно прорвалась уже немолодая и довольно бедно одетая женщина, которая громко рыдая, упала на плечо Давида, и обняв его, начала громко причитать:
- Я знала, что ты вернёшься, Ванечка, я знала это! Помнишь, я была у тебя на концерте! Тут, в Москве... Это был 1994-й год! Я тогда была ещё совсем маленькая, и ты дал мне свой автограф! Ты уже, конечно, меня не помнишь, я ведь с тех пор сильно изменилась...
Несчастную, казалось, совсем обезумевшую от неожиданной встречи с кумиром детства женщину с трудом оттащили от испуганного Давида. Она не слышала ни доводов Маши, ни мольбы Давида, ни требований полиции, которая появилась очень вовремя и быстро разогнала собравшихся зевак. И даже когда её, наконец, оторвали от Давида, а он поспешно ушёл, безумная фанатка продолжала что-то кричать, вспоминая про концерт почти тридцатилетней давности и автограф Милериса, который до сих пор хранила как ценную реликвию.
Обратно, в квартиру Виктории, Давид вернулся на такси. Его настроение было испорчено. Маша поднялась с ним, но Давид почти не обращал на неё внимания. Виктория пыталась его успокоить и по неосторожности предложила ему чай из трав, который по её словам,всегда помогал Ивану успокоиться.
- Я не Иван! - Взорвался тот, - Я Давид! Давид Фернандес! Я не пил этот чай! И не давал концертов! Не раздавал автографы! Я не Иван Милерис!
Потом он быстро поднялся и удалился в свою комнату, а Маша, наскоро простившись с Викторией, которая, кстати, особо не была ей рада, поспешила обратно в свой отель. Уже выходя на улицу, девушка вспомнила ещё одну неприятную вещь - на Красной площади во время этой всеобщей истерики они где-то потеряли пакет с покупками Давида, а также с его вещами, которые он снял в магазине и сложил вместе с новой одеждой. Разумеется, искать потерянный пакет она не пошла, однако неприятный осадок на душе у неё только усилился. И впервые за всё время знакомства с Давидом, девушка стала отлично понимать чувства Аллы, суррогатной матери Давида, которая хотела любой ценой спрятать сына от таких вот сумасшедших фанатов и досадных ситуаций! А ведь это только начало! Что будет дальше, когда об этом пронюхают журналисты, и когда Белецкий объявит всем о том, что Давид это клонированный Иван Милерис? Маше стало не по себе. Именно в этот момент она начала понимать, какие муки ждут несчастного Давида в этой стране!
Глава 10.
На следующее утро Давид по настоятельной просьбе Белецкого отправился в его клинику. Белецкий прислал за ним машину, которая ждала его около подъезда, однако это не помешало Давиду напялить тёмные очки и капюшон. Парень очень боялся повторения вчерашнего, и хотя погода была пасмурная, очки он снял только в кабинете профессора, при этом подробно рассказав ему о вчерашнем инциденте на Красной Площади.
- Ты должен научиться спокойно реагировать на то, что тебя сравнивают с Иваном, - сказал профессор, внимательно выслушав его, - я понимаю, что это нелегко, и готов помочь тебе. Например, я могу посоветовать психолога...
- Я справлюсь без психолога, - решительно отрезал Давид, - но я не хочу, чтобы меня считали Иваном Милерисом. Возможно, я и похож на него, но я не Иван!
- Со временем все это поймут, обещаю тебе, Давид. Но пока тебе нужно быть морально готовым к тому, что тебя будут принимать за него. Возможно, тебе придётся даже ходить с охраной, хотя бы какое-то время...
- Этого мне только не хватало! - В сердцах выкрикнул Давид, - Иногда я вообще жалею, что приехал в Москву! И подумываю вернуться обратно, на Коста-де-Эсмеральда, где я чувствовал себя в безопасности. Тут же у меня нет такого ощущения. И холод мне уже надоедает! Не привык я к такой погоде, мёрзну постоянно!
Белецкий, сохраняя видимое спокойствие, попытался убедить Давида не принимать поспешных решений, а также напомнил, что зима в России уже заканчивается, не за горами лето и тепло, к которому он так привык. Давид не стал ничего возражать на это, а лишь уточнил список процедур, которые ему нужно пройти. Заверив парня, что он уже всё устроил, Белецкий вызвал Ингу - медсестру, которая обещала, что сама проводит Давида в нужные кабинеты. И, разумеется, без очереди. Спустя несколько часов, когда обследование подошло к концу, Давид, утомленный бесконечными походами по кабинетам, вновь сидел перед Белецким и пытался узнать, что именно тот хочет выяснить, благодаря этим обследованиям. Неужели, речь идёт о преждевременном старении? Молодой человек заволновался, когда вновь вспомнил об этой угрозе, которая, увы, была очень даже реальна.
- Не беспокойся, Давид, я пока не могу ничего утверждать. Теоретически такая опасность существует, поэтому я и попросил тебя пройти обследование, чтобы таким образом на ранней стадии выявить эту проблему...
- А если у меня всё же есть такая проблема, то что тогда? Что вы сделаете? Вы сможете мне как-то помочь? Или же медицина бессильна, и я уже через десять лет стану восьмидесятилетним стариком?
Однако профессор попросил его не волноваться раньше времени. И заметил, что Давид неважно выглядит, как будто он плохо ел и мало спал накануне. Молодой человек не стал этого отрицать - он действительно всю ночь глаз не смыкал, только утром задремал на пару часов, а не ел он со вчерашнего обеда - и ужин, и завтрак пропустил, так как после вчерашнего у него совершенно пропал аппетит.
- Тебе нужно срочно ехать домой - поесть и поспать хорошенько! Давай, я скажу Валере, чтобы он тебя до дома подбросил. А то я тоже сейчас уезжаю, у меня назначена встреча, - сообщил профессор, достав из ящика своего какой-то небольшой пузырёк с бесцветной жидкостью. Давид не успел рассмотреть, что именно это был за пузырёк, так как доктор очень быстро спрятал его во внутренний карман своего пиджака. И тут же заторопился к выходу, увлекая за собой и парня. Тот нехотя пошёл за Белецким, хотя идти на улицу ему страшно не хотелось.
Однако до квартиры Виктории он добрался без приключений, а вот стоило ему войти в квартиру, как...
- Нет, этого не может быть! - До Давида донесся незнакомый мужской голос, - Это же вылитый Ванька, Бог ты мой! Я, наверное, сплю сейчас! Сплю и вижу сон, честное слово...
Перед Давидом стоял очень высокий, худощавый блондин с длинными кудрявыми волосами. У него было доброе, немного смешное лицо и очень выразительны светло-карие глаза. Блондин представился Александром Чайкиным, гитаристом Ивана, а также его лучшим другом. О Давиде он узнал от знакомых, которые видели его вчера, на Красной Площади. Поначалу Чайкин не поверил в эти слухи, подумал, что опять разыгралась буйная фантазия Ваниных фанатов, которые всё ещё мечтают о его воскрешении из мёртвых. Однако утром гитарист всё же не выдержал и позвонил Виктории, которая была для него кем-то вроде второй матери. Поначалу извинялся, говорил, что мол, не верит в эти сказки, но всё же зачем-то ей звонит, а та не выдержала и решила признаться лучшему другу сына во всём. Скрывать появление Давида от него она считала неправильным.
- Называй меня Саша, Давид, никаких Александров, я очень прошу! - Тут же взмолился Чайкин, как только они с Давидом пожали друг другу руки, - И никаких "вы", не хочу чувствовать себя столетним стариканом!
Потом он обнял Давида, совсем по-дружески, и в какой-то момент Давид заметил, как у музыканта увлажнились глаза. И скромно заметил, что в Кампо-Алегре, где он прожил всю свою сознательную жизнь, у него тоже был друг Алехандро, один из лучших его друзей с детства, между прочим.
- Алехандро это испанский вариант ваше... то есть, прости, твоего имени, - пояснил Давид, - как странно, выходит, что у нас с Иваном даже лучшие друзья - тёзки!
- Это судьба, приятель! - Засмеялся Александр, - Ну, ты давай, проходи, что ты как в гостях. Давай поболтаем, как в старые добрые времена... Ох, прости, ты же этого не помнишь! Но в любом случае мне было бы интересно с тобой пообщаться, Давид. Ты, кстати, отлично по-русски говоришь. И не скажешь, что вырос где-то в Южной Америке! Обычный российский пацан!
Они прошли в столовую, где по приказу Виктории им подали обед. Сама же Виктория удалилась к себе, оставив Чайкина и Давида вдвоём. Поначалу разговор между ними не складывался, хотя Чайкин пытался и шутить, и интересовался жизнью Давида, а также постоянно вспоминал Ивана и их общее прошлое. Именно это и помогло им разговориться, ибо Давид неожиданно для себя понял, кто может помочь ему ответить на мучающие его вопросы. И начал спрашивать Александра относительно прошлого Ивана. В частности спрашивал о Стрелецкой и их отношениях, пытаясь тем самым найти объяснение своему странному видению. Александр не стал скрывать правду от Давида и быстро выложил то, о чём не знала даже Виктория - о самой последней любви Ивана, и о том, что он намеревался расстаться со Стрелецкой.
- Значит, Иван влюбился в израильтянку и незадолго до своей гибели решил расстаться со Стрелецкой? - Задумчиво произнёс Давид, снова и снова вспоминая свои страшные видения. - А он точно не успел этого сделать? В смысле, поговорить со Стрелецкой...
- Не знаю, но расскажу подробно, раз тебя так это интересует. Мы тогда только-только прилетели из международного турне. Иван сильно скучал по своей красотке, которая осталась в Иерусалиме. И готовился к разговору с Лилькой. Понимал, что это будет не просто, ведь Лилька - истеричка ещё та. Ванька тогда шутил, говорил, что Лиля его, наверное, убьёт за такое предательство... Что с тобой, Давид? - Александр испуганно посмотрел на парня. - Ты так побледнел! Говорить не можешь? Что происходит, приятель? Тебя паралич, что ли, разбил?
- Нет, всё в порядке, - с трудом произнёс Давид, - рассказывай дальше, пожалуйста.
- Дальше? А что там дальше-то было? А, ну, решился Ваня на разговор с Лилей. Кажется, уже был готов, слова нужные подобрал и к истерикам был морально подготовлен. И вроде бы поехал к ней на встречу, но тут случилась эта страшная авария и... Сам понимаешь, всё это стало совсем не актуально.
- А почему Иван попал в кому? - Неожиданно спросил Давид, - Что говорили врачи? Какие точно причины называли? Вспомни, Але, прошу тебя!
- Авария... Его же выбросило из машины, и он сильно ударился головой. Ванька всегда гонял за рулём, как сумасшедший, и никогда не пристёгивался в машине! В тот вечер было скользко, а он мчался на полной скорости, и машина врезалась в бетонный столб... Ваньку выбросило из машины от сильного удара, и он упал на какие-то камни, огромные булыжники такие, которые валялись рядом. Об эти камни он сильно ударился головой... Кстати, врачи говорили, что если бы не эти проклятые булыжники, если бы Ваня упал просто на землю, то удар был бы не таким сильным, и возможно, он бы быстро пришёл в себя и не впал бы в кому.
Они ещё немного поговорили, и Чайкин ушёл, но перед этим пригласил Давида в их студию, где они с Иваном когда-то записывали песни. Намекнул, что, может, тот тоже попробует что-нибудь спеть из репертуара Милериса. Как только Александр ушёл, Давид направился в свою комнату, где, едва присев на диван, погрузился в свои невесёлые думы. Он снова и снова прокручивал в голове свои видения, при этом вспоминая рассказ Чайкина. Перед его глазами опять возникало лицо Лилии Стрелецкой, а в ушах звучал какой-то страшный шум, очень похожий на звук сильного удара. А сразу после этого другие, не менее жуткие звуки - скрежет металла и звон разбитого стекла. И ещё что-то... Кажется, какой-то голос. Этот голос что-то говорит, но он не может разобрать ни слова. И опять лицо Стрелецкой, её белые волосы и холодные глаза. А после этого пугающая тишина и не менее пугающая темнота.
- Давид, как ты меня напугал! - Воскликнула Виктория, когда тот неожиданно ворвался в её комнату, даже не постучав предварительно в дверь, - Что случилось? Саша ушёл, да? Извини, я тут читала и задремала, не услышала, как он уходил... Так в чём дело-то?
- Дайте мне адрес Лилии Стрелецкой, - произнёс Давид, который сильно запыхался - видимо, он был очень взволнован, а его глаза горели каким-то ненормальным огнём, - быстрее, прошу вас! Я должен её увидеть!
Конечно, Виктория могла спросить, почему Давид вдруг так заинтересовался невестой покойного Ивана, о которой они прежде даже не говорили, однако видя его состояние, которое сильно пугало женщину, она не стала задавать лишних вопросов, просто сунула ему в руку бумажку с адресом Лилии и, глядя на то, как тот, ничего не ответив на это, сорвался с места и бросился из её комнаты, лишь покачала головой и произнесла:
- Что-то с этим парнем неладное творится. Надо срочно с Михаилом Иосифовичем связаться, пусть приедет и разберётся.
Однако Белецкого Виктория так и не нашла - ни в клинике, ни дома его не было, а по мобильному тот был недоступен. Тем временем Давид ушёл (она услышала, как хлопнула входная дверь), и Виктория ни минуты не сомневалась, что тот направился к Лилии. Поразмыслив немного, она опять взяла в руки телефон...
- Алло! Лиля, ты дома? Слушай, я хочу тебя кое о чём предупредить...
...До нужного ему дома Давид добрался без приключений. Таксист, который его вёз, был совсем молодым (моложе самого Давида), и скорее всего, по причине своего юного возраста просто не знал Милериса, а потому на своего пассажира отреагировал спокойно. Примерно через полчаса Давид стоял перед новенькой высоткой, которая находилась в относительно новом и довольно тихом районе Москвы. Немного подумав, Давид позвонил в домофон.
- Открыто, - он услышал хрипловатый женский голос, - проходи.
"Видимо, Виктория её уже предупредила", - пронеслось у него в голове, когда он садился в лифт и нажимал кнопку десятого этажа. Он ещё раз напряг свою память, пытаясь понять суть своих видений, но ничего не получилось. Сейчас он видел всё в каком-то тумане и плохо различал звуки.
Дверь открылась, и он увидел перед собой уже не молодую, но очень хорошо сохранившуюся женщину. Всё те же длинные волосы, только сейчас она крашенные в платиновый цвет, который хорошо прятал седину, такие же глаза - цвета грозовых туч, холодные и раскосые, в которых как будто бы читается насмешка. Бледная кожа, на которой почти нет морщин, стройная фигура, спрятанная под перламутровым шёлковым халатом. Она была похожа на жемчужину, которые Давид иногда находил в морских ракушках - такая же вся перламутрово-бело-серая, красивая и при этом холодная. Она не сверкает на солнце, как будто отталкивая от себя солнечные лучи, её красота холодна - она не излучает тепла и света, оставаясь непроницаемой и загадочной...
- Зачем ты пришёл? - Её низкий хрипловатый голос на мгновение показался Давиду очень знакомым, - Что ты хочешь от меня? Ты меня помнишь?
- Нет, конечно, - быстро нашёлся тот, - я... я вас никогда не видел, только в Интернете, на фотографиях.
- Зато я тебя видела, - усмехнулась она, - много-много раз. Знаешь, я сейчас смотрю на тебя и не верю своим глазам - ведь я помнила каждую твою черту, каждый твой жест... Прошло почти двадцать пять лет, а я так и не смогла забыть тебя. Твой призрак всюду преследовал меня, даже находясь в постели с другими мужчинами, я видела твоё лицо...
- Не моё лицо, а лицо Ивана Милериса! Ведь это его вы любили, а не меня. Я не Иван, я Давид... Давид Фернандес!
- Мне всё равно, кто ты и как тебя зовут, - она обвила руками его шею, - мне важно одно - у тебя лицо Ивана, тело Ивана, голос Ивана... Больше мне ничего не нужно.
Сказав это, она совершенно неожиданно впилась в его губы очень жадным и в то же время страстным поцелуем. Давид попытался оттолкнуть её, но не смог, так как его тело перестало ему подчиняться. Он был будто бы в кошмарном сне, из которого ему хотелось побыстрее проснуться. Разумом он отлично понимал, что не испытывает никаких чувств к этой холодной и неприятной особе, которая вдобавок по возрасту годилась ему в матери. Но его тело упорно не желало слушать доводы разума! Оно кричало, вопило, не желая даже вслушаться в то, что шептал ему разум. Оно желало эту холодную и немолодую женщину, желало так, как ещё никогда не желало ни одну женщину. И тут Давиду стало по-настоящему страшно! Он больше не принадлежал самому себе, а его телом будто бы завладел Иван, дух которого вернулся на Землю, решив воплотиться в копию самого себя.
Когда всё закончилось, Лилия легла рядом с ним, и закурив, вспоминала молодость. Говорила о том, как Иван сходил с ума от её поцелуев и ласк, и стоило ей к нему прикоснуться, как он забывал обо всём в её объятиях, растворяясь в ней и её страсти. Давид молчал, искоса наблюдая за ней и размышляя о том, что он только что натворил. Боже, ведь ещё несколько часов назад он был уверен, что любит Машу, чудесную солнечную девушку с изумительно прекрасными желто-зелёными глазами. С ней ему всегда было тепло и уютно, она и правда, подобно солнцу, согревала его своими золотисто-медными лучами. Он был готов часами любоваться её нежными, всегда немного перепутанными волосами, в которых то и дело вспыхивало солнце, её милыми веснушками на лице, её оливковыми с медовыми прожилками глазами, её нежной кроткой улыбкой... Но сейчас он лежал рядом с женщиной, которая вызывала у него совершенно противоположные чувства и эмоции, и если Маша ассоциировалась у Давида с теплом, солнцем и летом, то Лилия была воплощением холода и тьмы. Нет, он никогда не придерживался пуританских взглядов в отношениях с женщинами, случался в прошлом и секс на первом свидании, и отношения без обязательств, и кратковременные связи на один вечер. Кстати, свой первый сексуальный опыт Давид получил с женщиной почти вдвое старше его - ему, правда, тогда было всего пятнадцать, а его партнёршей стала сногсшибательная мулатка из Канады, которая ко всему прочему была танцовщицей восточных танцев. Но всё это было давно, и с тех пор многое изменилось. Особенно после его знакомства с Машей. Он перевёл взгляд на Лилию, которая затушила свою сигарету и встала с кровати, при этом совершенно не стесняясь своей наготы перед ним. Глядя на её белую, как молоко, кожу, на которой уже давно появились первые признаки дряблости, он думал о том, что именно он испытывает к ней. Страх? Желание? Или непонятную даже ему самому смесь из различных чувств, которая в любой момент может стать взрывоопасной?
- Ты действительно копия Ивана, - она деланно рассмеялась, - только совсем ещё молоденький... Можно, я буду называть тебя Ваня, ладно?
- Нет, конечно! - Давид вскочил с кровати и начал торопливо одеваться. Ему вдруг стало противно от того, что он натворил. Он же ведь не для этого сюда приехал, он просто хотел поговорить с ней и попытаться разобраться в своих видениях, но не спать же с ней! - Извините, я поеду домой, я не должен был сюда приезжать.
Она же не хотела его отпускать. Начала извиваться, как змея, кричать, падать на колени. Давиду стало не по себе.
- И зачем ты только вернулся?! - Кричала женщина, которая, судя по всему, была пьяна, - Вот какого чёрта ты опять появился, соблазнил меня, а теперь бросаешь! Ты трус, Иван, трус и предатель! И я тебя ненавижу! Трус, козёл, мерзавец!
Она накинулась на него с кулаками, но Давиду удалось оттолкнуть её. После этого Лилия резко замолчала, а потом, уткнувшись в ладони, тихо заплакала.
- Ты сломал мне жизнь, Иван... - шептала она, сквозь рыдания, - всю мою жизнь загубил ты, ты...
Давид не стал ничего ей говорить, так как он понимал, что всё бесполезно. А ему в этот момент больше всего хотелось унести ноги подальше от этой квартиры, насквозь пропитанной духами Стрелецкой, в которой ему почему-то не хватало воздуха. Она больше ничего не говорила, лишь продолжала тихо всхлипывать, и даже когда он открыл входную дверь, она не шевельнулась. Давид выскочил, как ошпаренный, из её квартиры и рванул к лифту...
...Домой он приехал далеко за полночь. Всё это время бродил по улицам, пытаясь привести в порядок свои мысли. Сначала на улице было тепло, всё таяло, и Давид почти не мёрз, хотя для Коста-де-Эсмеральда такая погода (всего +5 градусов) была бы настоящей аномалией. Но Давид уже начинал привыкать к московскому климату, он просто старался не останавливаться, чтобы не замёрзнуть, а когда быстро идёшь, то совсем не ощущаешь этого холода. Прохожие, конечно, изредка оборачивались на него, но никто не приставал, как в первый вечер. А большинство из них и вовсе проходили с безразличным видом, погруженные в свои проблемы и совершенно не обращая внимания на идущего рядом парня.
К ночи стало холодать, с севера подул морозный ветер, полетели мелкие колючие снежинки. Давид забрёл в небольшое безлюдное кафе, где сел в полутёмном уголке и попросил принести ему горячего чая и пирожных. Пирожные ему понравились, они были не похожи на те, что он ел в своей стране. Это немного подняло ему настроение.
"Я больше не хочу встречаться с этой женщиной, никогда, - подумал Давид, доедая последний эклер, - и разбираться в событиях двадцатипятилетней давности тоже! Чтобы там у них с Иваном не произошло, всё это в прошлом, а я хочу жить настоящим. Эх, - он грустно вздохнул, глядя на стоящую в углу искусственную пальму, - как же хочется домой, на мой остров... Москва никогда не будет для меня родной, здесь я никогда не смогу чувствовать себя, как дома. Эта страна была родной для Ивана, но не для меня. И я не хочу жить его жизнью, не хочу встречаться с его друзьями, родными, женщинами... Нет, это всё не для меня".
Выйдя из кафе, Давид быстро поймал такси и поехал к Виктории. Дорогой он окончательно принял решение - в ближайшее время он вернётся домой, на Коста-де-Эсмеральда! И плевать ему на все обследования, на Белецкого, на Викторию, даже Маша его уже не волнует, как прежде. Он хочет быть самим собой, хочет жить собственными чувствами и эмоциями. Сегодня же, находясь рядом с Лилией, он вдруг перестал быть самим собой. Он отдался какому-то необъяснимому инстинкту, причём это было не банальное желание, которое он обычно испытывал к женщинам, с которыми занимался сексом. Это было совсем иное чувство, похожее на те странные видения, на те воспоминания, которые были связаны НЕ С ЕГО ЖИЗНЬЮ. Какое-то затмение, которое находило на него, парализуя при этом все его собственные чувства и желания. Он не мог найти этому объяснения, и от этого становилось ещё более жутко и неуютно. Он начинал бояться самого себя.
Когда он вернулся, то ожидал, что Виктория уже давно спит, но та даже не ложилась. Ждала его в гостиной, вид у неё был очень обеспокоенный.
- Простите, я немного прогулялся по городу, - виновато произнёс Давид, - ночью в Москве так красиво, что я напрочь забыл о времени...
- Белецкий умер, - будто бы не слыша его слов, отчеканила Виктория, - мне звонил Олег Сиваев, это случилось после обеда, когда тот ехал на такси.
- Как? - Давид вздрогнул от неожиданности, которая вдобавок была ещё и крайне неприятной, - Почему?
- Сердце остановилось. Таксист увидел, что ему стало плохо, срочно повёз его в больницу, но до больницы они, увы, не доехали. Умер он в машине, в больнице уже ничего не смогли сделать, чтобы его спасти, - Виктория промокнула увлажнившиеся глаза кружевным платком,- оттуда и позвонили в его клинику... Олег занимается его похоронами, ведь у Белецкого нет близкой родни. Детей не было, жены тоже... Сестра давно умерла, а племянники с ним никогда не общались, они уже давно в Америке живут. Эх, Михаил, как же так! Он ведь так следил за своим здоровьем, да и на сердце никогда не жаловался. Я даже ему завидовала раньше... У меня-то проблемы с сердцем начались сразу, как Ваню похоронила, а он как огурчик был, жаловался только на остеохондроз всё время, ещё ездил по моему совету в Прибалтику, там санаторий один хороший есть...
...Подробности смерти Белецкого стали выясняться на другой день, когда Давид встретился с Олегом в клинике, куда он поехал сразу после завтрака. Будто бы предчувствуя что-то нехорошее, он попросил Олега подробно рассказать о том, что случилось с профессором.
- К сожалению, информации об этом совсем немного, - горестно вздохнул тот, - последний, кто видел профессора был таксист. Он не русский, с юга откуда-то, вроде бы из Абхазии. Говорит, что Белецкий сел к нему в одном спальном районе Москвы. Что он там делал - я понятия не имею, жил Михаил Иосифович совершенно в другом месте, тут, недалеко от своей клиники. А это ведь совсем другой конец города! Ну, так вот... Поехали они, сначала было всё нормально, таксист ещё заметил, что пассажир его был в хорошем настроении. Даже подумал, что тот со свидания едет. А потом профессору неожиданно плохо стало. Он за сердце начал хвататься, задыхался, даже говорить не мог. Таксист быстро погнал в ближайшую больницу, которую нашёл по навигатору, но не доехали они... В больнице он уже был мёртв... Как странно, - подумав немного, добавил Олег, - у Михаила Иосифовича никогда не было проблем с сердцем. Хотя вчера он показался мне каким-то странным, как будто его что-то мучило...
- Может, он весь день плохо себя чувствовал, просто не предавал этому значения? - Предположил Давид.
- Не знаю, хотя мне показалось, что дело было не в этом. Я слишком хорошо знаю профессора, Давид. Он был чем-то озабочен, каким-то делом, очень важным для него. Кстати, - Олег выдержал паузу, а потом многозначительно посмотрел на собеседника, - ведь ты последним его видел здесь, в клинике. Он тебя проводил домой, и сам куда-то поехал. Как тебе-то показалось, он был чем-то обеспокоен?
- Да нет, - напряг память Давид, - ничего особенного я не помню. Мы с ним о моём обследовании немного поговорили, а потом он засобирался, и я тоже пошёл. Выглядел профессор нормально, и как мне показалось, наоборот, был в хорошем настроении...
...Закончив разговор с матерью, Маша тяжело вздохнула, отключая видеосвязь. Как же ей надоело врать маме! Но приходилось, ибо рассказать правду маме она не могла. Поэтому пришлось говорить, что подвернулась работа в Москве, что она в командировке, а насчёт того, почему она прилетела раньше, чем кончалась её путёвка, девушка сочинила историю о том, что чартер перенесли на несколько дней из-за каких-то там забастовок в стране.
- Странно! - Говорила мама, - Я сегодня все новости перерыла, ничего я про этот остров не нашла там! Значит, ничего страшного. Развели вас, дураков, украли у вас несколько дней отдыха.
- Мне турфирма выплатит всё, не переживай, мам.
- Дай бы Бог! А что же ты за вещами-то тёплыми домой не заехала, а? Ведь в Москве сейчас холодно, а у тебя, небось, одни летние платья да купальники!
- Да я всё необходимое тут куплю, - рассмеялась Маша, - это же Москва, мама, а не Северный полюс! К тому же я всё равно собиралась обновить гардероб...
И так далее. К счастью, в дверь позвонили, и мама была вынуждена быстренько закончить разговор, что для Маши стало облегчением. После разговора с мамой, девушка решила позвонить Алёне, но тут на туалетном столике ожил мобильный телефон. Это звонил Давид!
- Алло, - ответила девушка, - как ты? Ты хочешь встретиться? Нет, конечно, я не занята....
...Встретились они в кафе, недалеко от отеля, в котором жила Маша. На улице к вечеру опять началась борьба зимы с весной, причём побеждала в очередной раз старушка-зима - подморозило, замело, завьюжило. Весна же опять оказалась слабее, и потому быстро сдалась и ушла - набирать силы для следующей битвы, которая должна была состояться завтра с утра.
- Вот такие новости! - Невесело усмехнулся Давид, закончив рассказ о смерти Белецкого. Потом он отодвинул от себя бокал с недопитым глинтвейном и добавил, - Я долго думал и кое-что решил, Мария. Я вернусь на Коста-де-Эсмеральда. В самое ближайшее время.
- Но, Давид... - Маша растерялась от неожиданности, - ты же хотел пожить в России какое-то время, понять многое...
- Я уже всё понял, - перебил её парень, - всё, что мне нужно было понять. Теперь я хочу домой. А мой единственный дом там, в Кампо-Алегре!
Маша не стала с ним спорить, ибо она отлично понимала его чувства. Наверное, она бы тоже не смогла бы просто так переехать в другую страну, да ещё и с тяжёлыми для неё климатическими условиями. Молча допив свой глинтвейн, молодые люди вышли из кафе - Давид решил проводить Машу до номера в отеле.
- Ну, зайди, посмотри, как я живу, - сказала Маша, открывая свой номер, - здесь, конечно, не такая роскошь, как в отеле в Плайя-Реаль, но жить можно вполне...
Сняв своё пальто, Маша осталась в вязанном платье, которое красиво обтягивало её стройную фигуру. Её рыжие волосы были заплетены в две тоненькие косички, и это придавало ей какую-то детскую трогательность. Давид подошёл к ней ближе, обнял, привлёк к себе...
- Ты действительно готова к этому? - Прошептал он на ухо девушке, когда их тела уже переплелись между собой на широкой отельной кровати, - Ты точно не будешь представлять, что ты с ним, с Иваном?
- Нет, Давид, клянусь тебе, я хочу быть только с тобой, - ответила Маша, глядя ему в глаза, - я люблю тебя, Давид, тебя, только тебя и никого, кроме тебя!
Он закрыл ей рот нежным поцелуем...
...Спустя полчаса Давид лежал на кровати, чувствуя себя по-настоящему счастливым. Единственное, что в данный момент омрачало его счастье, было то неприятное, едкое, похожее на чёрный туман, расползавшийся по его душе, чувство, которое появлялось каждый раз, когда он вспоминал о вчерашнем. Но сегодняшняя близость для него была полной противоположностью в сравнении с тем, что было вчера, в квартире Стрелецкой. Сейчас он действительно наслаждался всем, что происходило у них с Машей, а потом был счастлив, просто ощущая её рядом, вдыхая её запах.. Это было намного больше, чем просто физическое удовольствие от секса с понравившейся девушкой, и потому Давид понимал, что его чувства к Маше намного серьёзнее, чем он думал поначалу.
- О чём ты думаешь сейчас? - Прошептала Маша, проведя пальцем по его загорелому лицу. - Или это секрет?
- Нет, конечно, не секрет. О тебе я думаю. О том, как мне с тобой хорошо...
- Мне тоже с тобой хорошо, - счастливо улыбнулась девушка, устраивая свою голову на его плече, - но с другой стороны очень грустно...
- Почему? - Искренне удивился Давид.
- Мне очень грустно от того, что ты хочешь уехать из России, - честно ответила Маша, - нет, я не буду тебя отговаривать, ты не думай, но...
- А поехали со мной, - неожиданно произнёс он, - ведь тебе тоже понравилась Коста-де-Эсмеральда, так? Вот и будем там жить... Купим домик на берегу моря, заведём кучу детишек, я буду работать, а ты будешь заниматься хозяйством в нашем доме и готовить мне вкусные русские блюда!
- Я вообще-то тоже хочу работать, - обиженно произнесла Маша, - я очень люблю свою работу, и я не похожа на ваших женщин, которые согласны быть домохозяйками и не иметь никакой профессии!
- Да наши женщины бывают разные, ты не думай, что прямо все домохозяйки! - Рассмеялся он, - Есть и бизнес-леди, а все, кто покрасивее и постройнее, идут в модели! А потом уезжают в США или в Мексику - снимаются в кино и телесериалах. Многие даже становятся знаменитыми актрисами, но, правда, за пределами нашей страны. Ещё есть такие, которые участвуют в конкурсах красоты...
- А, да, точно! Кажется, пару лет назад девушка из Коста-де-Эсмеральда попала в финал конкурса "Мисс Вселенная". И хотя победила тогда филиппинка, ваша девушка показалась мне намного красивее победительницы!
- В любом случае, ты красивее её, - засмеялся Давид, прижимая к себе девушку.
Из постели молодых людей выманил только голод. К счастью, было ещё не очень поздно, и они спустились в ресторан на первом этаже отеля, где подавали блюда средиземноморской кухни.
- Эта еда очень похожа на нашу, к которой я привык! - Заметил Давид, с аппетитом уплетая суп из морепродуктов и закусывая его гренками на оливковом масле, - А какое вкусное вино! Это итальянское?
- Испанское, - ответила Маша, - в Испании вообще делают очень вкусные вина, особенно в провинции Ла Риоха...
- Я обязательно съезжу в Испанию, - сказал Давид, - раньше меня не очень тянуло к путешествиям, но сейчас я бы с радостью поездил по миру!
- Испания мне очень нравится. Думаю, что и на тебя она произведёт впечатление. Там такие красивые города, такая архитектура - одни только шедевры Гауди чего стоят! Барселона, Мадрид, Толедо! Природа там, конечно, не такая, как на Карибах, но живописные уголки тоже можно найти. Обязательно съезди, тем более, что у тебя там не будет языкового барьера, сам Бог велел тебе там побывать!
- Да, действительно, - усмехнулся он, - испанцы говорят на нашем языке. То есть, это мы на испанском говорим, конечно же! Только у них, в Испании, есть свой акцент! Знаешь, они так смешно произносят некоторые звуки. Впрочем, чилийцы и аргентинцы в этом плане ещё дальше зашли, у них вообще с произношением не пойми чего!
Так, под разговоры про путешествия и прочие приятные жизненные вещи, молодые люди и просидели почти до полуночи. Потом пришло время прощаться, чего им обоим очень не хотелось, и они всячески старались оттянуть этот неприятный момент. На прощание Давид опять полушутя-полусерьёзно намекнул Маше, чтобы она подумала над его предложением о совместной жизни. Маша же ничего определенного не ответила, чем слегка подпортила ему настроение. Однако в этот вечер ничто не могло омрачить его счастья, и потому всю дорогу до своего временного дома, он мечтал об их с Машей совместной жизни в домике около моря. Представлял, как они будут вместе гулять по белоснежному песку, собирать ракушки, плавать, есть морепродукты... Потом он стал представлять, как они с Машей путешествуют по миру - сначала он знакомит её с красотами своего острова, а потом она, с важным видом (представляет себя настоящим гидом) рассказывает ему о постройках Гауди в Барселоне... Эта картина сменилась ещё одной - у них уже есть двое детей. Мальчик и девочка, причём оба рыжеволосые и зеленоглазые, как их мама. Они ждут его дома, куда он спешит с работы, и вот он уже подъезжает к их домику, откуда выбегают два ангелочка, в чьих волосах играют последние лучи заходящего за горизонт солнца, и бросаются к нему...
- Приехали, молодой человек! - Донеслось до него. Давид быстро открыл глаза и тут же понял, что он находится в такси, и что сейчас они стоят возле дома Виктории Милерис.
Расплатившись с таксистом, Давид быстро поднялся на нужный этаж и вошёл в квартиру.
- Где тебя опять носило? - Он услышал недовольный голос Виктории, - И мобильный отключил! Где ты был, Давид?
- Я был с... со своей подругой, с Марией, - нехотя пояснил Давид, - мы поужинали вместе и...
- Завтра похороны Михаила Иосифовича, - перебила его мать Ивана, - ты должен пойти на них. Обязательно.
- Я не пойду туда! Ни за что! - Закричал Давид, чувствуя, как у него всё внутри закипает от бессильной ярости, - Там же будут журналисты, его коллеги, друзья... Они сразу узнают во мне Ивана и всё поймут! А я этого не хочу! Я не хочу, чтобы они превратили мою жизнь в ад!
Виктория пыталась его успокоить, объясняя, что никто его не узнает, но Давид, которому уже порядочно надоели все эти проблемы, выставил ей ультиматум - или она соглашается с его решение не идти на похороны, или же он прямо завтра улетает из России туда, где его никто никогда не найдёт.
- В конце концов, Белецкий не был для меня близким человеком. Я его видел-то всего пару раз в жизни. А то, что он когда-то принимал участие в моём... хм... создании, абсолютно ничего не меняет. Я для него был лишь подопытным кроликом, результатом удачного эксперимента и не более того. Самостоятельную личность он во мне никогда не видел, Виктория.
- Возможно, ты и прав, но... С другой стороны, именно благодаря ему ты появился на свет. Таким образом Белецкий хотел вернуть нам Ивана...
- Да ничего такого он хотел! И вообще, я считаю, что создаёт людей Господь. И именно Он и создал меня! А этот доктор просто принял в этом участие, после чего возомнив себя настоящим творцом!
Виктория не стала спорить с Давидом и нехотя согласилась на то, чтобы тот не шёл на похороны. Видимо, в глубине души женщина понимала его правоту. Или просто боялась снова потерять его? Впрочем, Давид не стал долго размышлять над этим - он принял душ и лёг в постель, после чего моментально отключился. Во сне он видел, разумеется, Машу - будто они вдвоём, на пляже, возле бирюзовых волн моря. Они счастливы и любят друг друга. Сначала просто бегают друг за другом, смеются, шутя толкают друг друга в волны... А потом падают вместе на горячий песок и начинают страстно целоваться. Давида переполняет желание, вот он пытается стянуть с Маши лёгкий сарафанчик, при этом нежно целуя её круглое плечико...
- Ты не можешь любить её! - Слышит он чей-то голос. Оба резко вскакивают и видят, что перед ними стоит Лилия Стрелецкая в своём перламутровом халате. - Я не позволю тебе променять меня на эту... Ты - мой, Иван, ты родился снова, чтобы опять быть со мной!
- Я не Иван, я Давид! - Кричит он в ответ, загораживая собой Машу, - Оставь меня в покое, я никогда не буду с тобой!
- Нет, будешь, - её красивое лицо искажает злая гримаса, - я верну тебя, Иван, любой ценой!
- Я - Давид, опомнитесь! Я не Иван! Иван мёртв! Мёртв! Это ты его убила! Ты! Ты убила Ивана!
Проснулся Давид от собственного крика. Резко вскочил с постели, пытаясь понять, что произошло. Потом, наконец, всё вспомнил. Чтобы немного успокоиться, посмотрел в окно - на улице начинались предрассветные сумерки, и часть неба ещё была усыпана немногочисленными звёздами, которые можно было рассмотреть здесь, в центре огромного мегаполиса.
"Во сне я кричал Лилии, что это она убила Ивана, - размышлял Давид, вспоминая свой недавний кошмар, - но почему я так уверен в этом? И как она могла его убить? Ведь произошла авария, несчастный случай, - он быстро прокрутил в голове рассказ Саши, - не могла же Лилия как-то подстроить эту аварию? А если она была в машине, то сама бы пострадала! Тогда как она могла это сделать?"
Заснуть ему так и не удалось. Пришлось выйти и выпить кофе вместе с Викторией. Потом она уехала на похороны, а Давид позвонил Маше. Та уже не спала. Он пригласил её к себе, но девушка отказалась - ей было неудобно встречаться с ним в чужой квартире. В общем, решили встретиться после обеда, так как Маша с утра планировала проехаться по московским магазинам. Не успел Давид подумать о том, чем он займётся до встречи с Машей, как в дверь позвонили. Оказалось, что это Чайкин. Да не один, а со своей гитарой! И сразу стал заставлять Давида спеть ему что-нибудь. Давид долго отказывался, ссылался на плохое настроение, но потом всё же спел несколько народных латиноамериканских песен. А Саша, как мог, ему подыгрывал.
- Отлично! - Взволнованно произнёс Чайкин, - Я как будто вернулся лет на 35 назад! В то время, когда Иван только начинал петь! У тебя голос точь-в-точь, как у него. Только ты ещё не распелся, как следует...
- И не собираюсь! - Тут же вставил Давид, - У меня уже есть профессия. Я - агроном, и очень люблю своё дело. А певцом становиться я не хочу, меня не привлекает публичная жизнь, постоянные гастроли, толпы фанатов и журналистов... Брр! Даже не представляю!
- Да я всё понимаю, правда, и не стану тебя ни в чём убеждать. Хотя... - Он подумал несколько секунд, потом встал, подошёл к стоящему в углу музыкальному центру и достал компакт-диск, - я тебе сейчас дам послушать одну песню. Это последняя запись Ивана. Он её за границей записал, но на концертах ни разу не исполнял - готовил её на "Евровидение" - это такой конкурс молодых исполнителей в Европе, который каждый год проходит... Иван должен был участвовать в нём...
Давид терпеливо вслушался в играющую музыку. Судя по первым аккордам, песня была очень эмоциональной, как раз такая, как он любил. Потом Иван начал петь... Это была не просто песня о несчастной любви и душевных страданиях главного героя, нет, весь её текст был пронизан ненавязчивой философией о жизни и смерти. Будто бы Иван чувствовал, что с ним случится, а жизнь всё равно будет продолжаться, несмотря ни на что. Будет по утрам вставать солнце, будет падать снег, будут летать птицы, будут радоваться влюблённые, будут кричать дети и тихо грустить старики. Жизнь продолжается. В ней всё закономерно. И смерть тоже часть жизни. Мы просто боимся заглянуть за её черту, боимся, что за ней ничего нет, но ведь жизнь всё равно продолжается... Даже за этой страшной чертой.
- Какая удивительная песня! - Воскликнул Давид, едва Чайкин выключил музыку, - Обязательно ещё раз её прослушаю. В чём-то я с ним очень даже согласен. Жизнь продолжается, чтобы ни произошло, и даже смерть не всегда означает конец жизни. Особенно сейчас, когда наука дошла до возможности клонировать людей, - добавил он с неким сарказмом.
- Я вот что тебе хочу предложить, Давид... - Нерешительно начал Саша, - эту песню Иван никогда не исполнял на сцене, ни на одном из своих концертов. Просто не успел, к сожалению... Конечно, в записи эта песня есть у всех его фанатов, а после смерти Ивана на неё даже сняли клип с кадрами из других его клипов и концертов. Мы с ребятами из его группы сами принимали участие в выборе этих кадров. Потом ещё, конечно, было записано десятки кавер-версий. Многие знаменитые исполнители, причём не только русскоязычные, перепели эту песню. У неё даже есть англоязычная версия - лет десять назад одна американская поп-группа исполняла этот вариант, тогда это был настоящий хит в Америке! Хотя текст, конечно, американцы испоганили. Вроде бы смысл остался тем же, но сам текст стал более плоским, примитивным. Иван пел о том, что смерть не значит конец, и что жизнь будет продолжаться даже после смерти, а у американцев - жизнь хороша, всё окей, всё будет хорошо, как прекрасен этом мир! Короче, испортили песню! Да и исполнитель их вокальными данными до Ивана не дотягивал! Эх, ладно, - он устало отмахнулся, откашлялся и добавил, серьёзно посмотрев при этом на Давида, - я вовсе не о том начал... Просто унесло меня не в ту сторону. В общем, я вот что хочу сказать - ты бы мог исполнить эту песню вместо Ивана. Ведь у тебя практически такой же голос, как и у него! И в мелодию ты, я думаю, попадёшь, если хорошо подготовишься...
- А зачем мне это, Саш? - Давид долго не решался перебить долгую речь Чайкина, но теперь всё же решился. - Я не понимаю смысла этой твоей идеи...
- Да ты пойми, Давид, я ни на чём не настаиваю, - теперь гитарист, кажется, начал оправдываться, - я просто подумал об этом, услышав, как ты поёшь... Ты бы исполнил мечту миллионов фанатов Ивана! Они же так до сих пор и не смирились, что самую популярную его песню они так и не услышали в его живом исполнении. Поэтому и подумал, что ты бы мог это сделать...
Давид ничего на это не ответил. Хотя в первый момент ему сильно захотелось в очередной раз крикнуть, что он не Иван и не хочет становиться похожим на него, но потом он передумал и решил промолчать. Чуть позже, когда они встретились с Машей, он поделился с девушкой предложением Чайкина, правда, при этом пояснив, что вовсе не собирается соглашаться на это.
- Я тебя отлично понимаю, - кивнула Маша, - и тоже не буду уговаривать согласиться. Но всё же... Чайкин прав - было бы отлично, если бы ты исполнил эту песню на концерте! Представляю, как были бы счастливы поклонники Ивана, если бы ты исполнил их давнюю мечту, которая для них сейчас выглядит не реальной...
- А о моих чувствах ты подумала? - С обидой в голосе спросил он, - Или тебя больше интересуют поклонники Милериса? Тебе больше хочется доставить радость им? Но ты должна понять, что мне-то от этого никакой радости не будет, только проблемы! Не моя это жизнь - сцена, музыка, концерты, слава! Мне ничего из этого не надо, поверь! Я сейчас больше всего хочу вернуться на свой остров и забыть о том, что со мной происходило в последние месяца. Не считая встречи с тобой, разумеется.
Больше они к этой теме не возвращались. Сначала влюбленные немного побродили по Москве, потом посидели в уютном ресторанчике, а затем поднялись в Машин номер, где, наконец, остались вдвоём... Опять занимались любовью, после чего просто лежали, обнявшись и наслаждаясь обществом друг друга. Расставаться опять не хотелось, и если бы Давид мог, то остался бы на всю ночь рядом с Машей, но ему было неудобно перед Викторией, и поэтому сегодня он решил вернуться домой пораньше.
- Ты опять был с этой девицей? - Спросила его та, едва он вошёл в квартиру, - С этой... Марией?
- Да, я был с ней. А что здесь плохого? Она... моя девушка, - неожиданно даже для самого себя выпалил он, - мы с ней встречаемся!
- Тебе Лилия звонила, - произнесла Виктория, как будто не слыша его последних слов.
- Зачем? - Давид заметно напрягся, - Что ей от меня нужно?
- Сказала, что хочет увидеть тебя снова. Ведь ты с ней встречался тогда? Был у неё дома?
- Да, но я быстро уехал, - уклончиво ответил тот, искренне надеясь, что Лилия не доложила матери Ивана (а именно так он про себя называл Викторию) подробности их встречи.
- А она говорит, что вы хотели ещё встретиться. Её очень взволновала ваша встреча, Давид. Ты напомнил ей Ивана, а она его очень любила...
- И что теперь? - В голосе Давида слышалось раздражение, - Что вы от меня хотите? Я должен теперь с ней встречаться, как и Иван?
- А она тебе не нравится? - Пристально посмотрев на него, спросила Виктория.
- Да вы с ума сошли! Она же мне в матери годится! И вообще она не в моём вкусе! И внешне, и вообще не мой типаж это... Я люблю Машу, это вам ясно? Она - моя девушка, а эта Лилия меня совершенно не интересует!
Виктория на это ничего не ответила, и Давид, не дожидаясь, что ещё она ему скажет, вышел из гостиной и направился к себе. Он прекрасно понимал, что был груб с Викторией, но его терпение тоже не было безграничным.
Спал Давид в ту ночь плохо. То и дело просыпался. А под утро, когда за окном уже начало светать, он, наконец, провалился в глубокий сон. Ему снились родители, друзья, родной дом, а проснулся он от того, что услышал чей-то негромкий голос. Открыв глаз, Давид увидел, что перед ним стоит... Иван Милерис!
- Ты был прав в своей версии, Давид, - произнёс тот, спокойно глядя на испуганного парня, - это всё Лилия... она...
- Ты мёртв! - Давид хотел закричать, но у него почему-то пропал голос, - Ты не можешь здесь находится!
- Могу, потому, что я нахожусь в тебе. Ведь ты это я, я снова родился в тебе, Давид. И ты должен завершить то, что не успел я...
Давид хотел что-то сказать, но вдруг понял, что он на самом деле проснулся. И никакого Ивана, разумеется, в комнате нет, это был всего лишь сон, который неожиданно оборвался. Немного подумав, Давид взял в руки свой планшет и вошёл в Интернет...
Глава 11.
Дождь начался с самого утра и не прекращался ни на минуту. Но обещанной весной на улице даже не пахло - несмотря на плюсовую температуру, было холодно из-за порывистого ветра и дождя, а низкие серые тучи на небе плотно закрывали солнце, и от этого становилось ещё более мрачно и неуютно.
Но Давида сегодня не пугала даже погода. Накинув капюшон и напялив свои любимые тёмные очки, он вышел из такси и направился в сторону кладбища. Разумеется, он шёл на могилу Ивана! Давид рисковал и отлично осознавал степень своего риска. Но, на его удачу, на могиле Ивана не было ни души. Видимо, из-за плохой погоды сегодня никто из его многомиллионной армии поклонников не решился пойти на кладбище. Давид нерешительно подошёл к высокой мраморной плите. И замер, когда увидел на ней своё собственное лицо! Конечно, Давид отлично понимал, что это был портрет Ивана, но всё равно в первый ему стало немного не по себе от увиденного.
- Я пришёл к тебе, - тихо прошептал Давид, присаживаясь на корточки, - не знаю, как к тебе обращаться, если честно... Кем ты мне был, Иван? Отцом? Нет, однозначно. Братом? Если только биологически. Или я это и есть ты, перерожденный снова? Тогда выходит, что меня, как такового, нет? И не было никогда? Вся моя сущность это твоё продолжение, Иван. Как ты пел - жизнь продолжается, несмотря ни на что. Так вот, видимо, твоя жизнь продолжается... Благодаря мне. Знаешь, о чём я сейчас подумал - а если бы ты умер, мы бы смогли стать друзьями? Наверное, да. Ведь мы похожи, причём не только внешне. Хоть и говорят, что притягиваются противоположности, но в жизни всё иначе, я считаю. Мы тянемся к тем, кто хоть немного похож на нас самих, ищем людей с похожими интересами, взглядами, мировоззрением...
Он замолчал, оглядываясь по сторонам. На кладбище не было ни души, по-прежнему лил проливной дождь и дул холодный ветер. Давид продрог и промок до нитки, но в этот момент его больше пугал другой холод, который он ощутил здесь, на могиле Ивана. Это был страшный могильный холод, и Давиду вдруг показалось, что он сам лежит в земле, он, а не Иван! Стало очень страшно, и Давид вынужден был покинуть кладбище. До такси он бежал бегом.
- Что с вами? Вы замёрзли? - Любезно спросил таксист, услышав, как Давид тяжело дышит сзади.
- Да... очень холодно, - с трудом ответил тот, стараясь не встречаться взглядом с водителем.
Дома он ещё отходил от этих неприятных ощущений, но на душе ему стало значительно легче. А после обеда, когда Виктория сообщила, что уезжает на целый вечер в гости к подруге, которая прилетела всего на пару дней из Бельгии, он позвонил Маше и попросил её приехать к нему домой.
- Я сказал Виктории, что ты - моя невеста, так что не переживай, ничего плохого в твоём визите не будет. Тем более, что она до ночи будет в гостях...
Маша нехотя согласилась приехать к нему и тут же начала собираться. На самом деле она просто пожалела Давида - после обеда на улице дождь стал ещё сильнее, он лил как из ведра, да и ветер не думал успокаиваться. В общем, подумала девушка, не стоит теплолюбивому Давиду лишний раз из дома выходить в такую непогоду. Лучше ей быстренько добраться до квартиры Виктории - в конце концов, её родной город был в том же климатическом поясе, что и Москва, и подобная погода была для Маши вполне привычным явлением. Как и сильные морозы, снегопады, изморозь и многое другое. Но Маша с детства не боялась холода, родители её так приучили - в любую погоду отправляли сначала в детский сад, потом в школу, не хотели, чтобы дочь росла "неженкой", за что Маша, став взрослой, была им очень благодарна.
Давид был, разумеется, очень рад её видеть, и сразу повёл показывать квартиру. Маше было немного неловко, и особенно её смущали стоящие повсюду фотографии Ивана. Более того, на стене даже висел его портрет! Маша засмотрелась на этот портрет - на нём Иван был как живой, в своём любимом светлом костюме, в котором выступал на одном из самых известных своих концертов в Лужниках.
- Я сегодня был у него на кладбище, - неожиданно сказал Давид, который молча стоял в стороне.
- Что? - Маша удивленно посмотрела на него, - Ты ездил к Ивану... но зачем?
- Хотел кое-что понять. И когда я там был, то испытал очень странное чувство. Мне казалось, что я сам лежу в этой могиле! Это было очень страшно, поэтому я быстро уехал. Но после посещения его могилы мне почему-то стало легче на душе...
Потом они сидели на кухне и пили кофе. Маша призналась, что ей очень нравится обстановка этой квартиры - у Виктории Милерис хороший вкус, и это проявляется во всём - в мебели, аксессуарах и самой атмосфере этого жилища. Давид же отвечал, что ему тут немного неуютно. Да и тесновато - он не привык к квартирам, в них он чувствует себя как в замкнутом пространстве. Маша его отлично понимала, хотя для неё самой квартиры были весьма привычным жилищем - она с детства жила в квартирах, и ей, как и её родителям, в них было вполне удобно. Хотя, если бы она жила на Коста-де-Эсмеральда, то, наверное, тоже предпочла бы домик или виллу - там в частном доме жить удобнее, чем в России - не надо отопления, нет зимы с постоянными снегопадами, да и сами дома там гораздо легче строить, не надо делать толстые стены, двойные рамы и прочее.
- Ну да, - усмехнулся он, - у нас в квартирах живёт очень мало народу. В основном, это бедные люди, у которых не хватает денег купить или построить дом. И они снимают комнаты или квартиры в городах, причём чаще всего в бедных районах, а порой даже в трущобах. Конечно, есть у нас и престижные районы с новостройками, в которых можно купить роскошные квартиры с бассейнами на лоджиях, в два уровня, но опять же очень мало кто туда едет. Обычно либо иностранцы, которые работают в стране, либо одинокие люди, которым не хочется обременять себя лишними расходами с домом. Но большинство строят свои дома, виллы, ранчо.
Увлеченная его рассказом Маша не сразу услышала звонок в дверь. Давид попросил её подождать на кухне и пошёл узнать, кто там. Немного подождав его (Маша была уверена, что Давид скоро вернётся, так как к нему-то лично вряд ли кто-то мог прийти), она допила свой кофе и решительно направилась в гостиную - раз Давид открыл кому-то дверь, значит, это кто-то знакомый. Ещё из коридора она услышала...
- Ты такой же, как Иван! Такая же свинья! Сначала пришёл, соблазнил меня, заставил на что-то надеяться, а потом исчезаешь и даже позвонить не соизволил! - Кричала женщина, которая явно была на грани истерики, - Но я-то знаю, что тебе было хорошо со мной. Вспомни, как мы занимались любовью... Такое безумие просто необходимо повторить, дорогой!
Войдя в гостиную, Маша увидела то, что заставило её сначала замереть на месте, а потом вскрикнуть - Давид целовался взасос с Лилией Стрелецкой!
- Маша, ты тут? - Отпрянув от Лилии, он испуганно посмотрел на Машу, - То, что ты увидела...
- А это кто такая? - Перебила его Стрелецкая, которая явно была недовольна появлением девушки, - Давид, кто эта девчонка?
Но Давид её не слышал. Он пытался объяснить Маше, что всё это не то, что она могла подумать и что у него с Лилией ничего нет и быть не может, а любит он только её, Машу!
- Нет уж, дорогой, прекрати лгать! - В разговор опять вмешалась Лилия, - Зачем ты голову дуришь и девочке, и мне? Мы с тобой любовники, причём всё это началось по твоей инициативе - ты ведь сам пришёл ко мне!
- Отлично! - Маша попыталась улыбнуться, хотя улыбка, конечно, получилась вымученной, - Раз у вас такая любовь, то я тогда вас оставлю. Думаю, что вам есть о чём поговорить.
Она быстро оделась и поспешила прочь из квартиры, при этом стараясь не слушать ни просьбы Давида выслушать его, ни ехидные комментарии Лилии. Уже около лифта её догнал Давид. Снова просил дать ему всё объяснить, но Маша не желала слушать никаких объяснений. Всё и так было ясно. Быстро запрыгнув в подошедший лифт, Маша нажала кнопку первого этажа, и лифт тут же захлопнулся прямо перед носом у Давида.
- Что ты наделала?! - Закричал он, вернувшись в квартиру, - Зачем ты пришла?! Ты мне не нужна, я не хочу тебя видеть, а Машу я люблю! Слышишь, я её люблю!
Но и Лилия не желала его слушать. Нагло лезла, вновь пыталась поцеловать, обвивая руками его шею. Он всячески отталкивал её, просил уйти, и тогда она набрасывалась на него с упрёками, проклиная при этом и его самого, и Ивана, и крича, что они оба сломали ей жизнь.
- Иван заслуживал смерти! - Крикнула она, швырнув в него вазой. Ваза была железная и потому не разбилась, - Этот мерзавец использовал меня, как мог, а потом вытирал ноги, как о грязную тряпку!
От неё разило алкоголем и сигаретами, что ещё больше отталкивало от неё Давида. Он терпеть не мог курящих женщин, а ещё больше он ненавидел алкоголичек! К счастью, в его стране таких было очень мало, а вот в России, судя по всему, с этим было намного хуже...
- Убирайся отсюда, иначе я позову полицию! - Схватив её за руку, он вытолкал пьяную истеричку в коридор, - И не поднимай шум, иначе полицию вызовут соседи! - С такими словами он захлопнул дверь.
Женщина громко зарыдала и побежала к лифту, видимо, на самом деле испугавшись полиции. А Давид весь вечер винил себя за то, что позволил себе тогда такую непростительную слабость. Сейчас Стрелецкая не вызывала у него никаких чувств, кроме брезгливости и неприязни. И опять мозг сверлила одна страшная, но всё чаще и чаще посещавшая его мысль - неужели эта женщина на самом деле убила Ивана? Но как?
...Битва зимы с весной продолжалась ещё несколько суток, пока в одно по-настоящему прекрасное утро старуха-зима не сдала свои позиции, дав понять победительнице, что пора той вступать в свои законные права. По асфальтам побежали ручьи, на небе засияло солнце, и кое-где на земле первые весенние цветы - подснежники начали открывать свои любопытные головки.
В то утро Олег Сиваев навестил Викторию и Давида, желая сообщить им новость, которую узнал несколько часов назад и, если честно, пока сам ещё прибывал в шоке от неё. Тянуть он долго не стал, и как только все расселись в гостиной, он сообщил:
- Есть большая вероятность, что профессор умер не своей смертью. В его пиджаке, в котором он был в момент смерти нашли ампулу из под очень редкого и опасного препарата, который мгновенно вызывает инфаркт со смертельным исходом и не оставляет никаких последствий отравления. Поначалу в больнице на ампулу не обратили внимания, но теперь её обследовали и пришли к выводу, что инфаркт мог быть вызван тем, что доктор принял этот препарат. Так что, возможно, понадобится эксгумация и вскрытие, хотя следов этот яд практически не оставляет...
- Вы хотите сказать, что профессор САМ принял этот яд? - Первой отреагировала Виктория, - Он, что, решил покончить с собой таким нелепым образом? Да и где он его достал, если это такой редкий и опасный препарат?
- В том-то и дело, что я уже успел связаться с компанией, которая разработала яд и занимается его производством. У Белецкого там работал старый друг, я тоже его немного с ним знаком и потому обратился к нему. Так вот, накануне своей смерти профессор купил у этого своего друга одну ампулу этого яда. Тот продал ему, так как Белецкий уверял его, что тот нужен ему для научного эксперимента. Хотя вообще этот яд очень сложно достать, его используют обычно в более глобальных целях - устраняют таким образом политических противников, например. Но опять же достать яд простому человеку практически не реально...
- Пузырёк! - Резко вскочил с места Давид, - Это тот самый пузырёк, который профессор прятал в карман пиджака, когда мы прощались. Он вынул его из своего стола и быстро спрятал в пиджак... Да, я запомнил, небольшой такой, с какой-то прозрачной жидкостью.
- Это и есть тот яд, о котором я говорю, - кивнул Олег, - но я не верю, что Белецкий доставал его для себя. И он явно не думал о самоубийстве, в этом я тоже абсолютно уверен. Но куда же он его вёз? И как получилось так, что он сам его принял?
- А вы не знаете, - осторожно начал Давид, - где профессор поймал такси, в котором он... скончался? Хотя бы примерно, на какой улице, в каком районе?
Олег этого не знал, но обещал уточнить и сообщить Давиду. Правда, зачем тому понадобилась эта информация, Олег так и не понял. А вот у Давида в голове начало кое-что вырисовываться, правда, пока он ещё сам не до конца понимал, что именно это было.
...Внезапно пришедшую весну заметили, похоже, все жители Москвы. Все, кроме Лилии Стрелецкой, которая уже неделю даже не выглядывала в окно. Просто лежала на постели и допивала запасы спиртного, которые имелись у неё дома. А когда запасы кончились, то вызвала служанку и потребовала принести ещё. Аурика, девушка, работающая у Лилии, не сдержалась и всё-таки напомнила хозяйке, что пора ей платить зарплату, а не требовать опять выпивку! Шофёр вон уже уволился, и она, глядя на него, уйдёт. Новое место найти будет не сложно, за такую же зарплату да только с нормальным к себе отношением хозяев!
- Ну, и вали к чёртовой матери! - Не сдержалась Лилия, - Можешь обратно мотать в свою деревню! Там-то тебя, принцессу цыганскую, прям на руках носить все будут! Отношения хорошего она хочет, конечно... Понаедут к нам со всех республик бывшего СССР, а потом ещё и требуют чего-то! Валите в свои аулы, кишлаки и требуйте там хорошего отношения! А за вином я сама себе схожу, не инвалид вроде, до магазина дойду...
Аурика исчезла из квартиры через полчаса. Искать новую прислугу Лилии сейчас совсем не хотелось, да и если говорить честно - денег у Лилии было совсем немного. Все свои сбережения она давным-давно истратила, а последние месяцы жила на то, что постепенно распродавала свои украшения. Правда, с бриллиантами Лилия расставалась неохотно. И всё ещё надеялась, что её позовут в кино, причём на главную роль. Ведь она всё ещё красива! И совсем ещё не старая! Как выйдет на улицу, так ловит на себе похотливые взгляды мужчин разных возрастов, а это тоже о чём-то говорит! Жаль только, что продюсеры её не ценят - за последние два года она играла лишь в одном телесериале. Причём, что самое ужасное, её героиню показывали всего по пять минут примерно раз в пять серий примерно, а потом и вовсе вывели из сюжета. Да что это вообще за роль? Нет, на такой позор она больше не согласится. Лучше продаст безвкусное колье из золота и изумрудов, купленное в Эмиратах. Или вот это кольцо с бриллиантом, которое один поклонник подарил! Её от этого поклонника воротило, так как у него сильно воняло изо рта, а ещё этот придурок пару раз поднимал на неё руку. Еле сбежала от него. Правда, потом и таких-то не было, все только обещали золотые горы, а до подарков так и не доходило.
Лилия закурила и задумалась о том, что делать без служанки. И опять ей очень хотелось выпить. Лилия решила порыться в своих запасах - вдруг что ещё найдётся, может, где-нибудь завалялась бутылочка сангрии, купленной во время отдыха в Испании, или коньяка, который она часто приобретала в дьюти-фри, а потом дарила знакомым мужчинам. И в этот момент Лилия услышала телефонный звонок!
Боже, только сейчас до Лилии дошло, что на улице-то уже весна! Снег почти стаял, всюду весенние ручейки, а кое-где уже зеленеет молодая трава. Лилия закружилась по комнате. Она всё ещё не могла поверить в такое счастье! Он ждёт её сегодня вечером! ОН! Хочет её видеть, соскучился и решился-таки ей первым позвонить. Лилия в этом и не сомневалась. Все эти слова про то, что он влюблён в какую-то конопатую провинциалку она даже всерьёз не восприняла. Да какой же идиот променяет её, Лилию Стрелецкую, на какую-то замухрышку? Лилия кинулась к шкафу с одеждой. Чёрт! Ей нечего надеть! Надо срочно идти на шопинг за новой одеждой. Хотя вот этот костюмчик вроде ничего... Ещё надо поискать хорошее бельё! Ясно же, что не погоду обсуждать они будут весь вечер. Лилия ухмыльнулась, вспоминая то, что произошло между ними в этой спальне. На этот раз будет ещё лучше, она абсолютно в этом уверена! И даже хорошо, что выпивка так и не нашлась. Хотя выпить, конечно, хотелось. Совсем чуть-чуть, для поднятия настроения...
Два часа ушло на то, чтобы привести себя в порядок - принять ванну с ароматом тропических цветов, намазать тело специальными маслами, сделать причёску, макияж. Потом долго подбирала украшения и аксессуары к костюму, чтобы не выглядеть чересчур вычурно, но при этом подчеркнуть элегантность. Когда Лилия вышла из своей квартиры, то поняла, что ей нестерпимо хочется выпить. За глоток хорошего вина она сейчас продаст душу дьяволу! Ладно, так и быть, есть тут один бар за углом, а ОН подождёт, подумаешь, на какие-то полчаса задержится! Скажет, что попала в пробку.
В баре практически никого не было. Только в углу сидела компания иностранцев, которые жарко о чём-то спорили между собой на английском языке. Потом все дружно замолчали и уставились на Лилию. Та, бросив на них равнодушный взгляд, поспешно отвернулась - не нужны ей были сейчас случайные знакомства, и даже если бы к ней сейчас подошёл наследный принц, князь или граф, она бы всё равно ему отказала - ведь она почти двадцать пять лет ждала этой встречи, ждала и боялась одновременно...
"Нет, конечно, он ничего не помнит, - подумала она, двигая к себе бокал, - и я не должна была так бояться нашей встречи. Этот мальчик не помнит ничего из жизни Ивана. Да, он похож на него, можно сказать, его точная копия, но всё же это другой человек. Хотя кое-что от Ивана он всё же унаследовал... А именно - страсть ко мне! Да-да, он испытывает ко мне такую же страсть, какую когда-то испытывал ко мне Иван Милерис!"
Уже начало темнеть, когда Лилия вошла в подъезд нужного ей дома. Алкоголь, выпитый в баре, придал ей уверенности в себе, и теперь Стрелецкая практически не сомневалась в том, что она по-прежнему неотразимо красива и вполне может покорить мужчину, который по возрасту годился ей в сыновья. Но об этом она, разумеется, сейчас не думала...
Давид открыл ей дверь, при этом награждая своей обаятельной улыбкой. Лилия попыталась его поцеловать, но парень почему-то отстранился, а затем широким жестом пригласил пройти в гостиную. Сам последовал за ней.
- Я знала, что ты мне позвонишь, - присаживаясь на диван, сказала она, при этом внимательно наблюдая за Давидом, который заметно нервничал,- знаешь, сейчас я ещё лучше тебя рассмотрела... Ты, правда, копия Вани. Только этот акцент... Он никогда не говорил с таким акцентом.
- Я вырос не в России, да и по-русски говорил только с мамой, - ответил тот, - хотя мне всегда нравился русский язык, он мне был ближе испанского. Ладно, - он перевёл дыхание, - не хочешь чего-нибудь выпить?
- Воды, - решительно ответила Лилия, хотя на самом деле ей хотелось, разумеется, другого, - если можно, то без газа, пожалуйста.
- Ты уверена? - Он как-то странно посмотрел на неё, - Я приготовил для нашей встречи отличное вино, думал, что ты составишь мне компанию.
Разумеется, Лилия согласилась. Но про себя поставила условие - не больше одного бокала! Напиваться ей нельзя, ни в коем случае! Тем более, что она уже пила сегодня. Но один бокальчик это не страшно, тем более, что вино оказалось действительно вкусное - похоже, что Давид знал толк в винах.
- Это чилийское вино, - сообщил он, - у нас, на Коста-де-Эсмеральда, оно очень ценится. Было непросто найти его в России. Но в Интернет-магазинах сейчас что угодно можно найти. Ну, что ещё выпьем? За приятный вечер, не так ли?
И она опять ему уступила! Ну, не могла она сопротивляться, ловя на себе такой нежный, такой влюблённый взгляд этих прекрасных сапфировых глаз! Конечно, она не напивалась, вовсе нет. Просто пила вкуснейшее южноамериканское вино в компании любимого человека. То есть его копии. Но это уже не столь важно.
- Какой же ты красивый, - выпив свой последний бокал, прошептала она, - я так хочу тебя...
И полезла к нему с объятиями и поцелуями. Он ответил на её поцелуй, но как-то неохотно, без особого желания и страсти. Она это заметила и прошептала:
- Ты, что, не хочешь продолжения вечера? Что-то ты какой-то не активный сегодня, в тот раз был совсем другой...
- Хочу, я очень этого хочу, - тут же ответил он, - но только... я хочу, чтобы прежде чем мы займёмся...любовью, ты мне кое-что пообещала.
- Что? - Она немного отстранилась от него. - Так... Говори быстрее, а то я начинаю нервничать.
- Ты не будешь сравнивать меня с Иваном. Я - Давид Фернандес, и пусть даже я и похож на него, как две капли воды, всё равно я не Иван Милерис. Иван мёртв...
- Я знаю, - она пьяно расхохоталась, - ты в тысячу раз лучше Ивана. Скажи, ведь он дурак, правда? Не оценил такую женщину... А ведь я его любила! Больше жизни любила! Хотела бросить всё, карьеру, все свои мечты погубить, чтобы быть с ним! А ведь я была великой актрисой! То есть я и сейчас ей остаюсь, но тогда я была всё равно что Мэрилин Монро! Настоящий секс-символ российского кино! Меня даже в Голливуд тогда звали, представляешь? Но я отказалась... От самого Голливуда отказалась, а всё из-за него! Из-за этого неблагодарного...
Она замолчала и быстро схватила в руки стоящую на полу бутылку с недопитым вином. И прямо из горлышка выпила остатки спиртного, совершенно забыв о приличиях и о том, что она как бы на свидании с любимым мужчиной.
- Хочешь ещё? - Услышала она голос Давида, - У меня ещё одна бутылка есть...
Разумом-то Лилия понимала, что ей необходимо вовремя остановиться. Как никак она на свидании! Зачем напиваться? Выпила чуть-чуть и хватит! Но, увидев в руках Давида ту самую вторую бутылку с вкуснейшим чилийским вином, Лилия вдруг перестала слышать доводы разума, тот как будто резко замолчал, махнув на неё рукой - мол, что тебе объяснять, всё равно без толку, ты ничего не слушаешь и поступаешь, как тебе хочется! Лилия выхватила из рук Давида бутылку и, жадно приложившись к ней, залпом выпила половину содержимого. Потом вытерла рот рукой, поставила бутылку на пол и продолжила:
- Так вот, на чём я остановилась... Ааа! В Голливуд меня звали тогда... Прикинь, очень известный режиссёр звал! Как его, забыла уже! Он... этот, ну, "Титаник" снимал! И он мне предлагал роль в его фильме. А я послала его к чёрту! Не хотела тогда от Ваньки уезжать. Ванька хотел, чтобы я была послушной женой, сидела дома, никаких откровенных сцен, никакой обнажёнки на экране или на фотосессиях. Я даже готовить училась! Его любимые блюда! Ты прикинь только - я, Лилия Стрелецкая, без памяти минут звезда Голливуда, училась печь блины! И варить борщ! Смешно? Вот и мне тоже смешно...
- Но ведь ты его любила, - осторожно вставил Давид, - и он тебя тоже....
- Я-то да, любила, как ещё любила! - Тут же перебила его Лилия, - А вот он меня использовал! Как вещь какую-то... И плевать ему было, что я ради него от карьеры отказалась, от мировой славы, от возможного "Оскара" за лучшую женскую роль... Эх, если бы не этот неблагодарный, я бы сейчас не в Москве торчала, а где-нибудь в Малибу! У меня была бы там вилла! Огромная! Как у всех звёзд Голливуда!
- И что он тебе сделал, Иван в смысле? Ведь вы же были с ним помолвлены до самого конца его жизни...
- Ничего ты не знаешь! - Лилия опять схватилась за бутылку, - Ни-че-го! Этот негодяй решил бросить меня. Незадолго до той аварии он встретил какую-то иностранку и влюбился. Вот подонок! А на меня, значит, плевать было. Но я не могла это так оставить...
...В тот роковой вечер Иван приехал к Лилии домой, желая серьёзно поговорить. Лилия соскучилась по нему и была уверена, что их ждёт романтический вечер, которых у них так давно не было - перед этим Иван несколько месяцев был на гастролях, колесил по разным странам, готовился к Евровидению, на котором он был твёрдо намерен занять первое место. Хотя Милерис понимал, что этот конкурс по своей сути ничего из себя не представляет, обычное шоу для домохозяек, но в те годы это было ещё и вопросом престижа страны. Тогда, в середине 90-х, страна находилась в таком упадке, что любая победа представителя России была бы праздником для всех без исключения жителей страны. Люди радовались бы всему - будь то Евровидение, Олимпиада или Чемпионат Мира по футболу. Людям нужен был лучик света в той непроницаемой тьме, в которой они оказались после развала СССР. Задерживали пенсии, зарплаты, "умирали" крупные фабрики и заводы, рушилось производство, царил криминальный беспредел, всё разворовывали те, кому больше повезло, а миллионы неудачников оставались у разбитого корыта, надеясь лишь на то, что однажды страна поднимется с колен и станет прежней - развитой, сильной и непобедимой. Но также люди верили и в более мелкие и незначительные для мировой истории победы. Например, в победу Ивана Милериса, на престижном европейском конкурсе песни. Да и шансы на победу были очень велики! Поэтому Иван и был так вдохновлён тем, что его песни становятся популярными не только в России и бывших союзных республиках, но и во многих странах Западной Европы.
- Всё это очень хорошо, - сказала Лилия, выслушав доводы любимого о том, как им всем нужна эта победа, - я с тобой согласна полностью и абсолютно уверена, что ты победишь, но... Давай поговорим о нас. Ведь мы встретились с тобой не для разговора о твоих творческих планах, не так ли?
- Да, Лилия, ты права, - кивнул Иван, серьёзно посмотрев на неё, - я приехал не за этим...
- Я знаю, зачем ты приехал, - прошептала она, присаживаясь рядом с ним, - ты ведь соскучился, не так ли?
Она уже хотела как бы случайно развязать поясок на своём шёлковом халате, но тут он резко встал и, отвернувшись от неё, произнёс те страшные слова, после которых Лилия несколько минут сидела, словно потеряв дар речи, и не знала что ей ответить.
- Лилия, нам нужно расстаться. Мы не можем быть вместе... Прости.
Затем были слёзы, крики, упрёки, мольба. Она падала перед ним на колени, умоляла его не уходить, просила сказать, что всё это просто неудачная шутка.
- Прости меня, Лилия, пожалуйста, - на сей раз он смотрел ей прямо в глаза, - я знаю, что поступаю плохо, но сердцу ведь не прикажешь. Я полюбил другую... Так случилось...
Он хотел было уйти, посчитав, что ей нужно побыть одной и успокоиться, но Лилия мёртвой хваткой вцепилась ему в руку и потребовала взять её с собой!
- Нам надо поговорить, но не здесь, не в этой квартире... Может, на свежем воздухе я немного успокоюсь и смогу понять тебя!
Разумеется, Иван уступил. Она быстро собралась, и они вместе сели в машину. На улице было темно, холодно, задувал неприятный ветер, который постепенно превращался в метель. Разумеется, около дома Стрелецкой никого уже не было, а это означало, что вместе с Иваном их никто в тот вечер не видел!
Иван, видя состояние Лилии, хотел отвести её в кафе, но молодая женщина настояла на своём - поехали за город, туда, где никого нет.
- Лиля, метель же начинается! Сейчас всё заметёт, и мы оттуда просто не выберемся! - Он попытался достучаться до её здравого смысла, - Давай лучше вернёмся обратно в квартиру, если ты хочешь поговорить наедине...
Но она не унималась. Требовала выехать из Москвы в какое-нибудь тихое место. В итоге они свернули на какую-то тёмную трассу, на которой вообще не было машин. Лилия требовала ехать дальше, а до Ивана, наконец-то, стало доходить, зачем она затеяла это безумие.
- Дальше я не поеду! - Крикнул он, - Сейчас разворачиваемся и едем обратно в Москву! В этой глухомани нам делать нечего!
Он хотел было развернуться, но тут Лилия схватилась за руль и стала крутить его в обратную сторону.
- Ненормальная! Мы же разобьёмся!
- И пусть! Мне наплевать! - Она вдруг истерически расхохоталась, - Главное, что мы умрём вместе!
Через несколько секунд потерявшая управление машина со страшным грохотом врезалась в столб...
Первой очнулась Лилия. Хотя удар был действительно сильным, и она даже потеряла сознание, выбраться из разбитой машины у неё получилось без проблем. Да, немного кружилась голова, болела рука, куда вонзились осколки от разбитых стёкол, но на ногах она держалась вполне уверено. Посмотрела на лежащего на своём сидении Ивана, который всё ещё был без сознания.
"Пусть он умрёт тут, один! - Пронеслось в голове у Лилии, - Не стану звать на помощь! Он заслужил смерти, предатель!"
Она хотела было уйти, но тут Иван застонал и начал звать её на помощь. В душе у Лилии всё переворачивалось от боли, но уйти и оставить его одного в таком состоянии она не могла. Помогла ему выбраться из машины, хотя он с трудом держался на ногах и жаловался на то, что очень болит нога - судя по всему, был перелом.
- Обопрись на меня, сейчас поймаем машину и доберёмся до больницы, - вся обида и ненависть, которые ещё несколько минут бушевали в её сердце, вдруг прошли, будто ничего и не произошло, - сейчас выйдем туда, где машин побольше и поймаем частника...
- Ты прости меня, Лиль, - услышала она его слабый голос, - прости, ладно? Я не хотел сделать тебе больно, ты... ты, правда, не заслуживала такого...
- Забудь! Главное, что сейчас мы вместе. И не разговаривай, не трать силы...
- Лиля, я не хотел, чтобы ты страдала, - будто не слыша её слов, продолжал шептать Иван, - прости, что всё так вышло... Ты - очень хорошая, ты ещё найдёшь своё счастье... Пойми, я полюбил её, по-настоящему...
- Что? - С силой оттолкнув его на землю, крикнула Стрелецкая, - Ты опять за старое? Неужели, ты так и не понял, что мы ДОЛЖНЫ БЫТЬ ВМЕСТЕ?
- Ох, как больно, - прохрипел он, хватаясь за сломанную ногу, - Лиля, помоги мне, ну, пожалуйста! Мне очень плохо...
- Помочь? А зачем? Чтобы ты опять меня бросил? Ради какой-то иностранки?
- Лиля, будь человеком... Помоги добраться до больницы, пожалуйста. Сейчас не время выяснять отношения!
- Ты её полюбил по-настоящему, а меня, значит, вообще не любил? - Красивое лицо женщины исказила злая гримаса, - Ты меня не любил, да? Не любил?! А её любишь?
- Люблю... И тебя любил... Но она... Она другая... С тобой всё иначе было, нам было хорошо вместе, т я не хотел тебя бросать, клянусь! Но когда я её увидел, я понял, что не могу быть с тобой... Это не честно, Лилия.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги