Глаза русалки

18

5 месяца спустя

— Оксана, что опять случилось, — Зураб обеспокоенно вглядывается в моё лицо, — тебе нехорошо. А меня ведет из стороны в сторону и сфокусироваться не могу.

— Подожди, солнце, — он придерживает меня за локоть, — это все время, будет так, интересно? Может не поедим к Стасу с Катюшей, а то ты слишком уж бледна.

— Все хорошо, дорогой, просто, как обычно! Соня, поспеши, ну ладно я плетусь, ну ты уже до машины дойти не можешь.

— Не ругайся на ребенка, то что тебе плохо, это вовсе не ее вина… Вини уже тогда меня! — Зураб хмурит брови.

Ну и грозный у меня муж… Даже самой иногда смешно. И ничего подобного! Очень добрый, заботливый, покладистый, особенно сейчас. И с Соней моей сразу поладил. А что ещё нужно матери по большому счету.

И быть бы мне счастливой. Та все никак. Черные глаза генерала держат меня в страшном плену. Я в нем, как в клетке, и выбраться не могу. Спасибо Рае ничего не рассказала про ту ночь Зурабу, и «спасибо» Рае, что умышленно не рассказала мне про свой разрыв с Корецким до моей свадьбы. Какая изысканная месть обиженной женщины. Только вот мне ничего делать не нужно! За меня ее казнью займется Геннадий, который уже порядком задурил ее блондинистую головушку. Только недавно видела его в городе с женой. Развелся? А я предупреждала! Состояние такое, что даже злорадствовать не хочется…

Да и я сама не в лучшем положении. Позволяю себя любить, унижая хорошего человека своим снисхождением, а сама не могу выбросить из головы бывшего любовника. Да если бы можно? Все и абсолютно все напоминает о нем: запахи, звуки и даже Катя (еле уловимым сходством).

Я окончательно схожу с ума. А кто бы чувствовал себя по-другому? Часто ночью в объятьях мужа я думаю о том, что нужно все бросить, просто не нести этот колоссальный груз, ведь я неминуемо сломаюсь… Я держу себя за руку, чтобы не набрать его номер и просто послушать любимый хриплый голос. И он был прав, я начинаю выть на Луну. Только не могу себе позволить даже голоса подать… И все ж хорошо, и все так чертовки плохо.

В последнее время даже плакать не берусь: слезы — это завидная роскошь. На моем лице должна сохраняться довольная улыбка, эдакая хорошая мина при хреновой игре. Больно — посмейся, упал — посмейся громче, хочется умереть — вообще начинай ржать как лошадь.

Ты же создаешь иллюзию благополучия. Для других… Не для себя! Ни в коем случае не выдай себя ни жестом, ни словом, все подальше, поглубже. Туда, куда никто уже не заглянет.

И постоянно ври себе — это, скажу я вам, очень помогает. Любишь — да это так что-то в груди покалывает от погоды, не можешь забыть — это последствия хронического стресса, все еще хочешь — психосоматическое расстройство. Как легко оказывается все объяснить! И я блестяще с этим справляюсь. Мою фотку пора выставлять в Википедии в статье «Мастер самообмана и подмены понятий».

Что-то меня уже совсем занесло в густые дебри самоанализа, он же — самобичевание. Наверное, Зураб прав, не стоит мне ехать к Стасу и Кате, ну а вдруг он там будет… А я от разных таких чувств грохнусь в обморок как гимназистка на публичных чтениях Александра Блока. Буду пустыми, как у дохлой рыбы, глазами созерцать его великолепие. Отпустите, Ярослав Александрович, щуку на волю, только вот поцеловать не забудьте на удачу.

Каша в голове последние месяцы — это моё любимое блюдо…

— Ксюш, Ксюш, — Зураб вырывает меня из потока сознания, — мы приехали, ты задремала.

Он подает мне руку. Мой рыцарь без страха и упрека. Хочется прям тряхнуть его. Не той даме ты свое сердце вверил, Зураб. Я вряд ли оценю твои благородные порывы. Я отравлена ядом, имя которому «Ярослав Корецкий», он же генерал, он же князь тьмы, он же черт рогатый (ну конечно же рогатый — хаха), демон Азазель. Мой личный демон и повелитель моего личного ада.

Хватит! Натягиваю улыбку счастливой жены (у меня, кстати, таких масочек много) и выплываю из авто. Мы сегодня приглашены на обед к чете Лисовских (нет, это не мои родители, а Стас и Катя), которые 3 месяца назад стали родителями прекрасной Танечки. По большому счету я приехала конкретно из-за этого ребенка, такого сладкого и хорошенького, что я, как мать девочки-подростка, просто исхожусь на нет, когда держу это крошечное чудо на руках.

Моя племянница. Его внучка. С такими же черными глазами. Схожу с ума по трапу с чемоданом. Ну мать, ты даешь! Перенесла свою неиспользованную любовь на внучку того, чьё имя не упоминаешь в суе. Ну я чисто гипотетически, могла бы быть Танечке не только тетей, ну и бабушкой… Сама себя насмешила, какая из меня бабуля в 32.

— Ксюша, рада тебя видеть, — Катюша меня обнимает, — что с тобой такое, Зураб, ты жену кормишь вообще?

— Ну, Катюня, я ее кормил, кормил, а она стала еще меньше. Ой ну, а тебе материнство к лицу, — Зураб, как обычно, может превратить любую неловкую ситуацию в повод для комплиментов. Вот хороший же мужик, но с женой ему не повезло.

— О, замухрыжка, — Стасу бы язык подрезать, — он берет меня двумя пальцами за шею, — ты смотри прям в суповой набор превратилась. Вот как кости торчат. Сразу видно, как тебе хорошо замужем.

— Зато твой, Стасик, «комок нервов», — показываю на его животик, — растет не по дням, а по часам. Кого ждем? Мальчика аль девочку!

— Говорил маме, что надо было тебе продать цыганам, нет она уперлась, видно по цене не сошлись, — Стас не унимается, ну прям КВН, «Камеди Клаб» и «Кривое зеркало» в одном наборе.

— Тебя-то они даже в нагрузку брать отказались — говорят, зачем нам этот сопливый пацан, даже какашки за медведями убирать не пойдет.

— А я смотрю, ты тоже живот растишь, — Стас указал на мой округлившийся животик и замер.

— Ксюха, да ты?..

Зураб взял меня под руку:

— И да мы ждем ребенка.

Катя аж присела на стул:

— И давно?

— Уже 4 месяца, — отвечаю я.

Катька кидается на меня:

— Оксанка, как хорошо!

— Мы тоже рады, уговаривал Ксюшу родить наследника, а тут такое дело…

И правда Зураб еще за месяц до свадьбы попросил меня не пить противозачаточные таблетки, я сопротивлялась, но сдалась. Думаю — чему быть, того не миновать.

— Что-то папа запаздывает? — вид у Кати расстроенный, — наберу Глашу.

— Он вообще там плох, — вмешивается Стас, — пьет днями и так уже месяцев пять, сорвался! Наверное, что Раиса ушла…

— Так друзья, а чего мы сидим тут, поехали Корецкого отряхнем, — Зураб был полон энтузиазма.

— Ты что? — я прямо испугалась…

— А чего он киснет, надо его поддержать, я сейчас Сашу подтяну, — все-таки Зураб — уникален. Таких больше нет, и я его не заслуживаю.

Катюша поцеловала Зураба в щеку:

— Ты молодец, Стас, бери коляску и Таню — едем к деду.

Меня жутко затошнило от этой идеи и от встречи с князем тьмы.

Мы расселись по машинам и уже через час были перед воротами дома генерала. Ноги отказывались нести меня. Но мы вошли в пустой дом.

— Яр, — позвал Зураб, — ты жив?

Отклика не было, тогда я зашла в комнату Кати, я увидела Ярослава.

— О, виденье, — он уставился на меня пустыми глазами, — изыди, русалка!

— Ярослав, это я!

— И голос похож!

— Ну чего ж похож, это я — Оксана!

— Саша, нам нужна капельница, — Зураб обратился к Волкову, — надо Яра прокапать и будет как новый. Столько пить…

Моё сердце рвалось, это из-за меня ему теперь плохо.

Его черные глаза смотрели прямо на меня:

— Ты голодаешь? Зураб, хоть иногда корми свою жену, а то она скоро исчезнет…

Я присела рядом с Корецким:

— Ярослав Александрович, как Вы?

— Твоими молитвами, Оксаночка, — он протянул руку к моему лицу, — глаза настоящей русалки!

— Яр, ты бредишь, — Зураб убрал его руку от моего лица.

Корецкий пьяно вскинул голову:

— Хорошо, что вы все со мной, теперь и умереть нестрашно.

— Папа, — Катя залилась слезами, — ну что ж ты так?

— Блин, смысл мне так жить в пустоте?… Ни любви, ни счастья

— Ну ушла Рая, ну пусть, — выговорил Стас.

— Да хрен с ней, с Раей, — Корецкий посмотрел на меня.

— Не Рая всему виной…. А…, — генерал вырубился.

Спасибо ребятам, бригада скорой помощи буквально прилетела в поселок.

— Сильная алкогольная интоксикация…

Зураб сидел в зале, обхватил голову руками:

— Я знал, что это не закончится хорошо!

— Зураб, а что ты мог сделать?

— Я знал. Что он с ума сошел по той женщине. Это о ней говорил мне в Новый год, а тут все и сразу…

— Какая женщина? — удивилась Катя, — у папы кроме Раи никого не было…

А была одна!