Гогенцоллерны. Начало. От первых Цоллернов до Тридцатилетней войны

1. Фридрих I

После прибытия в Бранденбург перед Фридрихом встала масштабная задача: восстановить порядок и процветание на территории, находившейся в полном упадке. К этому добавлялся ряд обстоятельств, затруднявших решение указанной задачи. В первую очередь речь идет о неблагоприятной международной ситуации. К XV веку на границах Центральной Европы сложился целый ряд могущественных государств, в то время как императорская власть медленно, но неуклонно слабела. Если во времена Асканиев восток был пространством для немецкой колонизации, то теперь здесь сформировались крупные игроки, которые угрожали границам Бранденбурга. В первую очередь речь, конечно, идет о Польше. Мощь Тевтонского ордена оказалась сломлена ею в битве при Танненберге — поражение далеко не случайное, а отражавшее закономерные процессы. Дни Ордена после этого были сочтены. Торуньский мир 1466 года окончательно решил его судьбу: Западная Пруссия была уступлена Польше, Восточная Пруссия признала польское покровительство. Остатки орденских земель, отрезанные от других немецких княжеств, больше не играли в регионе никакой роли и в XVI веке превратились в светское герцогство, полностью зависимое от Польши.

В Богемии австрийский дом Габсбургов пытался утвердить свои права, однако на данном этапе не слишком успешно. Главным событием здесь стало мощное гуситское движение; итогом было образование могущественного государства во главе с королем Йиржи из Подебрад, с которым Гогенцоллерны вынуждены были считаться до самой его смерти в 1471 году. Венгерский трон занял Маттиас Корвин; перед лицом турецкой опасности он приступил к усилению своей власти и могучей рукой отнял у Богемии Моравию, Силезию и Лаузиц. Как в Померании, так и в Силезии его интересы столкнулись с интересами Гогенцоллернов. В 1490 году Богемия и Венгрия объединились; богемский король Владислав женился на вдове Маттиаса Корвина и был провозглашен венгерским королем. Владислав происходил из польской династии Ягеллонов и был тесно связан с польско-литовским государством. Могущество Ягеллонов в конце XV века несло в себе большую опасность для Гогенцоллернов, являвшихся их соседями.

Однако вернемся к Фридриху I. Прежде чем вступить в свои права, ему нужно было взять их силой. В 1411 году он отправил в Бранденбург своего представителя, рыцаря Венда фон Изенбурга, который, однако, столкнулся с сильным сопротивлением местного дворянства и ничего не смог сделать. Местные юнкеры с насмешкой говорили о «нюрнбергской безделушке», которую направил к ним император. В следующем году Фридрих лично явился во главе большой свиты в свои новые владения. Города и часть рыцарства присягнули ему, однако многие дворяне под предводительством Путлицев и Квитцовых сопротивлялись, не желая признавать власть нового маркграфа и отдавать захваченные ими замки.

Бургграф проявил себя в этой ситуации как искусный политик. Для начала он постарался изолировать своих противников от любой помощи извне. Речь шла в первую очередь о померанских герцогах, которые претендовали на прилегавшие к их владениям части марки и фактически осуществляли там властные полномочия. 24 октября 1412 году между их войском и рыцарями Фридриха произошло столкновение, в котором погиб один из ближайших сподвижников бургграфа Ганс фон Гогенлоэ. В результате этого столкновения, однако, померанские герцоги умерили свой пыл. Фридриху удалось тем временем договориться с другими соседями и привлечь их на свою сторону. В частности, мейссенский герцог Рудольф, один из союзников Сигизмунда, с самого начала поддерживал бургграфа; этот союз был подкреплен династическим браком. 9 сентября 1412 года было подписано соглашение с магдебургским архиепископом, который обязался в течение двух лет оказывать Фридриху помощь в борьбе против дворянства. Аналогичное обещание дал герцог Бернгард Брауншвейг-Люнебургский, которому Зигмунд согласился выплачивать дотацию. Союзы были заключены с герцогами Ангальта, Мекленбурга, Померании и Глогау.

Укрепив таким образом свои позиции, Фридрих смог выступить против мятежников. К началу 1413 года последние, включая Каспара Ганса цу Путлица и Ганса фон Квитцова, согласились на компромисс. Они признали Фридриха главой марки и вернули некоторые из захваченных маркграфских владений, сохранив за собой другие. Бургграф, таким образом, отказался от своего первоначального плана выкупить все города и замки, взятые дворянами в залог; впрочем, на это у него в любом случае не хватило бы денег. Важнее всего было то, что активное организованное сопротивление прекратилось. Недавние противники Фридриха даже помогли ему захватить и разрушить замок Треббин, являвшийся базой рыцарей из семейства фон Мальтиц, своими грабительскими набегами опустошавших окрестные территории.

Однако мир царил недолго. Юнкеры[17] не собирались отказываться от своего прежнего образа жизни и соблюдать законы. Путлицы и Квитцовы вступили в конфликт с магдебургским архиепископом из-за принадлежавшего последнему монастыря Цинна. Фридрих вмешался в происходящее на стороне архиепископа и в союзе с ним и с саксонским герцогом Рудольфом организовал зимой 1414 года поход против мятежников. В его распоряжении имелись осадные пушки, стрелявшие каменными ядрами и прекрасно зарекомендовавшие себя при штурме замков. В феврале 1414 года был захвачен замок Фризак, владелец которого, Дитрих фон Квитцов, смог спастись бегством. Следующим был взят Гольцов, владелец которого, Ганс фон Рохов, в рубище и с петлей на шее вынужден был молить бургграфа о пощаде. Еще больший эффект произвело взятие замка Плауэ, который благодаря толстым стенам считался неприступным. Оборонявший его Иоганн фон Квитцов, пытавшийся сбежать, был захвачен в плен на одном из окружавших замок болот. Следом пала еще одна твердыня, принадлежавшая Квитцовым, — замок Бойтен.

Покончив с Квитцовыми, Фридрих двинулся в Ноймарк и захватил замок Гарделеген, принадлежавший Альвенслебенам. После этого сопротивление местного дворянства было сломлено и юнкеры вынуждены были признать власть бургграфа. Это стало поворотным пунктом в отношениях между князьями и дворянством: стало ясно, что даже самые мощные замки бессильны против новых осадных орудий. Независимость рыцарей получила сильнейший удар.

20 марта 1414 года на собрании сословий в Тангермюнде Фридрих организовал суд над мятежниками и провозгласил новые законы, которые должны были обеспечить мир и спокойствие в марке. Теперь считалось преступлением укрывать мятежников; Вернер фон Хольцендорф, приютивший у себя Дитриха фон Квитцова, был в наказание лишен своих владений. Все сословия марки обязались преследовать разбойников и помогать друг другу в борьбе с нарушителями внутреннего мира. Рыцари, желавшие содержать вооруженную свиту, были обязаны отчитываться о ее численности перед маркграфом и отвечать за поведение своих слуг. Была восстановлена система местного судопроизводства, пришедшая до этого в совершенный упадок.

Создав таким образом основу для восстановления порядка в Бранденбурге, Фридрих оставил здесь свою умную и энергичную супругу, которой помогал берлинский священник Иоганн фон Вальдов, ставший вскоре епископом Бранденбургским. Сам он отправился в сентябре в Нюрнберг к королю Сигизмунду, который только что вернулся из Италии и был крайне раздражен непокорностью имперских князей. Фридрих сыграл решающую роль на переговорах с последними, сумев в итоге организовать коронацию Сигизмунда в Аахене 8 ноября 1414 года и его последующую поездку в Констанцу на церковный собор, который должен был покончить с расколом и провести реформу Церкви и Империи.

Однако 20 марта 1415 года Папа Иоанн XXIII, уже согласившийся на свое отречение, без которого было невозможно восстановление единства Церкви, бежал из Констанцы под защиту тирольского герцога Фридриха. Успех собора оказался под угрозой. В этой ситуации бургграф Фридрих при поддержке других князей и швейцарцев провел короткую военную кампанию и вынудил тирольского герцога подчиниться императорской власти и отказаться от покровительства Иоанну XXIII. Последнему пришлось вернуться в Констанцу и подчиниться решениям собора.

В благодарность за эти услуги Сигизмунд решил сделать бургграфа Фридриха полновластным маркграфом и курфюрстом. Это произошло 30 апреля 1415 года. В императорской грамоте еще предусматривалась возможность последующего отзыва этого пожалования — но только при условии предварительной выплаты 400 тысяч гульденов. В свою очередь Фридрих обязался в том случае, если его род пресечется или если он сам будет избран королем, вернуть марку Люксембургскому дому. Однако и первое, и второе было совершенно невероятным. Сигизмунд был уверен в надежности своего старого соратника и через пожалование укреплял свои позиции в коллегии курфюрстов, что было явно выгодно Люксембургскому дому.

Пока Сигизмунд ездил по Европе, чтобы обеспечить признание решений Констанцского собора, Фридриху предстояло добиться признания своего нового статуса от курфюрстов, короля Венцеля и сословий самой марки. Проще всего дело обстояло с курфюрстами; сложнее всего было успокоить Венцеля, который в тот момент находился в плохих отношениях со своим братом. В 1416 году Фридрих отправился в Прагу, где ему с большим трудом удалось предотвратить открытый разрыв между обоими братьями; однако побудить Венцеля признать назначение он не смог. Некоторые сложности возникли и в самой марке. Дитрих фон Квитцов отправился к герцогу Штеттина и в союзе с ним совершал набеги на бранденбургскую территорию. Потребовалось осудить действия герцога на уровне Империи, чтобы положить им конец. После этого Фридриху удалось заключить с ним соглашение и даже вернуть себе часть Укермарка.

Приведение сословий к присяге было организовано на ландтаге[18] в Берлине 21 октября 1415 года. В этот день династия Гогенцоллернов окончательно утвердилась в марке Бранденбург. Сопротивление мятежного дворянства постепенно прекратилось. Путлицы и Роховы вернулись в свои поместья. С Квитцовыми тоже удалось достичь соглашения, по которому они согласились признать новый порядок. В ходе переговоров Фридрих проявил мудрость и умеренность, делая ставку не только на силу, но и на компромисс. Он стремился сформировать прочные отношения между маркграфом и дворянством, и сословия должны были играть при этом важную посредническую роль.

Тем временем Сигизмунд вернулся из своего большого турне, и Фридрих осенью 1416 года отправился к нему в Констанцу. Там 18 апреля 1417 года ему была в торжественной обстановке пожалована в качестве лена марка Бранденбург и титул главного камергера Империи. В ноябре 1417 года конклав избрал папой Мартина V, ставшего общепризнанным главой Церкви. После успешного завершения собора Сигизмунд отправился в свои венгерские владения, где его личное присутствие было необходимо для борьбы с турецкой угрозой. Управление Империей на время своего отсутствия он передал курфюрсту Бранденбурга — против обычая, поскольку больше прав на это имели Пфальц или Саксония. Фридрих в своей новой должности урегулировал некоторые споры в Империи и ввел новую монетную систему. Однако предотвратить проблемы в Богемии он не смог: в 1419 году здесь вспыхнуло гуситское восстание. Сигизмунд в 1420 году на рейхстаге призвал организовать против гуситов крестовый поход; Фридрих безуспешно отговаривал его от этого предприятия. Однако в тот момент над его собственными владениями нависла опасность, требовавшая его срочного возвращения в марку.

В 1419 году против Бранденбурга сформировался большой союз, в который, помимо архиепископа Магдебургского, герцогов Померании и Мекленбурга, вступила Польша и скандинавский король Эрих. Участников союза страшили планы восстановления и расширения Бранденбурга. Король сознательно передал Фридриху все древние права маркграфов, включая право на Померанию. Фридрих в свою очередь собирался восстановить, насколько это было возможно, созданное Асканиями государство. В его планы входило также сделать марку нераздельной, с четким порядком престолонаследия, основанным на первородстве. Все это вызвало дружное сопротивление ближних и дальних соседей, не хотевших допустить усиления Бранденбурга.

Угроза Бранденбургу не позволила курфюрсту принять участие в походе против гуситов, организованном Сигизмундом. Маркграф сначала парировал угрозу с севера. В середине марта он отбил атаку со стороны Мекленбурга, потом прошел через Укермарк и одержал победу над померанцами и поляками в трехдневном сражении при Ангермюнде (25–27 марта). Вместе с ним отважно сражались его бранденбургские вассалы, еще недавно бывшие его противниками.

1420 год вообще оказался для Фридриха судьбоносным. Во Франконии умер его брат Иоганн, не оставивший наследников. Поскольку Фридрих сам не мог отправиться туда, он отправил для вступления в наследство свою супругу со старшим сыном Иоганном. Однако именно в этот момент свою роль сыграла семейная распря в баварской династии Виттельсбахов. Герцог Людвиг Бородатый, ненавидевший Фридриха и не простивший ему возвышения, вторгся во франконские владения Гогенцоллернов. Отразить атаку в отсутствие бургграфа не удалось, и замок Гогенцоллернов оказался сожжен.

Маркграф тем временем вел переговоры, чтобы закрепить достигнутый на поле сражения успех. При посредничестве Брауншвейга ему удалось переманить на свою сторону Магдебург и Саксонию, а с Померанией и Мекленбургом заключить перемирие на три года. Самым опасным противником оставалась Польша, где правил Владислав из рода Ягеллонов. Однако именно с этим монархом Фридрих смог добиться не просто мира, а сближения. Весной 1421 года курфюрст приехал в Краков, чтобы присутствовать на обручении своего второго сына, семилетнего Фридриха, с дочерью Владислава Ядвигой. Этот династический брак открывал перед Бранденбургом весьма заманчивые перспективы: Владислав был стар и сыновей у него не было. После его смерти отпрыск Гогенцоллернов вполне мог стать наследником польской короны.

Молодой Фридрих остался в Кракове и воспитывался при польском дворе. Однако эта связь имела и свои негативные последствия. В частности, оказались испорчены отношения с Тевтонским орденом, которые раньше были пусть не особенно близкими, но дружественными. Теперь Бранденбург невольно оказался в союзе с Польшей против Ордена. В то же время большинство имперских князей в этом конфликте были на стороне Ордена; их позицию вынужден был учитывать Сигизмунд, которому поддержка сословий была необходима, чтобы утвердить свою власть в Богемии. В результате Сигизмунд выступил на стороне Ордена против Польши, чем навлек на себя смертельную вражду со стороны Владислава. В свете этих событий и планируемый брачный альянс между Ягеллонами и Гогенцоллернами выглядел в глазах короля как предательство со стороны Фридриха, оказавшегося между двух огней.

28 февраля 1421 года Сигизмунд написал своему старому соратнику Фридриху письмо, осыпая его упреками, обвиняя в неблагодарности и предостерегая от связи с поляками. Но курфюрст уже не мог повернуть обратно, его договоренности с Владиславом остались в силе. С их помощью он надеялся избежать союза между Польшей и Померанией, а также удержать Владислава от помощи гуситам. Действия Фридриха сделали разрыв неизбежным, и в 1422 году маркграф примкнул к оппозиции сословий против римского короля. На рейхстаге в Нюрнберге Сигизмунд вынужден был подчиниться воле курфюрстов и даже согласиться на то, чтобы Фридрих Гогенцоллерн, теперь глубоко ненавистный ему, был поставлен во главе имперской армии.

Поход против гуситов осенью 1422 года окончился поражением; это нанесло серьезный удар по репутации Фридриха, и Сигизмунд решил при первой возможности отомстить своему бывшему соратнику. В это время скончался саксонский курфюрст Альберт, последний представитель саксонской ветви Асканиев, дядя Барбары, супруги старшего сына маркграфа Фридриха. Последний рассчитывал, что его сын станет новым саксонским курфюрстом; это было бы серьезное усиление могущества Гогенцоллернов. Однако именно этого и не хотел допускать Сигизмунд, и 6 января 1423 года он передал лен маркграфу Мейсена Фридриху Воинственному. Последнему досталось и курфюршеское достоинство. Это было судьбоносным решением, сделавшим Саксонию главным соперником Бранденбурга в регионе. Трещина в отношениях бранденбургского маркграфа и его прежнего покровителя в результате еще больше увеличилась.

Тем временем Сигизмунд вступил в переговоры с польским королем, стремясь отвратить его от союза с Бранденбургом. Фридрих в ответ организовал бурную деятельность по укреплению сословной оппозиции Сигизмунду. Он был одним из авторов плана по передаче верховной власти курфюрстам, в коллегии которых император должен был получить лишь совещательный голос. Сигизмунд в свою очередь поддержал противников Бранденбурга, которые в этот момент снова подняли голову, и в феврале 1424 года пожаловал померанским герцогам Укермарк, находившийся в руках Фридриха.

Это был уже открытый разрыв. Попытки примирения провалились. Сигизмунд требовал от маркграфа, чтобы он отказался от поддержки плана «правительства курфюрстов» и от союза с Ягеллонами. Фридрих отказался подчиниться, однако его положение оказывалось все более шатким. Оппозиционный блок в Империи распался; надежды на польское наследство растаяли, когда в октябре 1424 года четвертая супруга польского короля родила ему сына, а затем еще нескольких. Наконец, союз с Польшей распался в тот самый момент, когда Фридрих нуждался в нем сильнее всего.

Весной 1425 года старые противники Бранденбурга — Померания и Мекленбург — возобновили войну. К ним присоединился Тевтонский орден, а затем и Польша. Союзники в Империи не смогли поддержать маркграфа, и Фридрих оказался в очень опасном положении. Враги вторглись в Укермарк и заняли Пренцлау. Когда курфюрст в ноябре 1425 года осадил крепость Фирраден, господствовавшую над переправой через Одер, на выручку осажденным пришла столь сильная вражеская армия, что Фридрих вынужден был поспешно отступить, бросив весь осадный парк.

Это был полный провал, и на ландтаге в Ратенове в январе 1426 года Фридрих передал бразды правления в руки своего старшего сына Иоганна. Сам он отправился в Вену, где собирались курфюрсты и Сигизмунд. В марте при посредничестве имперских князей состоялось примирение маркграфа с королем. Его условия были таковы, что Фридрих был вынужден согласиться на все предъявленные ему требования, в то время как Сигизмунд отказывался от поддержки его баварского противника. В 1427 году были заключены мирные договоры с Померанией и Мекленбургом; хотя Пригниц и Укермарк по большей части оставались в руках маркграфа, конечной инстанцией в вопросе ленных отношений был объявлен император.

С 1426 года курфюрст Фридрих больше не появлялся в Бранденбурге. Остаток своей жизни он провел во франконских владениях, посвящая все силы их управлению, а также делам Империи. Можно сказать, что он вернулся к старой традиции своего дома после того, как его масштабные планы на севере Германии рухнули. Мы видим его на всех рейхстагах активно выступающим за реформу Империи, которая вызывала тогда всеобщий интерес. Особую роль он сыграл в ведении Гуситских войн. Несмотря на то что Фридрих с самого начала был противником политики крестовых походов, он принимал личное участие во всех кампаниях против гуситов, причем в 1427 и 1431 годах в качестве главнокомандующего. В этой роли ему не раз приходилось убедиться в недостаточности имевшихся ресурсов — его армия была невелика численно и в качественном отношении уступала гуситам. У последних был намного более высокий боевой дух и гораздо лучшая дисциплина; со своим простым оружием и вагенбургами они в тактическом отношении намного превосходили устаревшее рыцарское войско в открытом поле, да и за стенами городов чувствовали себя уверенно. Только создание большой дисциплинированной и хорошо обученной наемной армии позволило бы подавить гуситское восстание силой.

Однако для этого нужна была масштабная военная и финансовая реформа Империи, которую в тех условиях провести было невозможно. Когда Фридрих окончательно понял это, он стал настаивать на необходимости заключить с гуситами мир. В 1429 году, когда войско гуситов вторглось во Франконию, Фридрих от имени франконских сословий вел переговоры с их вожаками и в феврале 1430 года заключил с ними договор. Эта ситуация еще сильнее убедила его в том, что путем переговоров можно добиться больше, чем военной силой; ему даже удалось приобрести доверие гуситских вождей. Чтобы надавить на короля и папу, Фридрих стремился ускорить созыв Базельского собора. Однако только катастрофическое поражение при Таусе в 1431 году, когда имперское войско рассыпалось, даже не оказав решительного сопротивления гуситам под командованием Прокопа, сломило сопротивление Сигизмунда и заставило его вступить в переговоры с гуситами.

Последние только в силу ручательства бранденбургского маркграфа согласились направить своих послов в Базель; Фридрих лично взял на себя их защиту. Любая задержка переговоров была ему невыгодна. Поскольку соглашение 1430 года не было продлено, в 1432 году гуситы предприняли новый большой поход, который затронул и территорию Бранденбурга. Хотя войско гуситов было остановлено под стенами крепости Бернау, оно вернулось домой с богатой добычей. В конце концов 30 ноября 1433 года при активном содействии Фридриха были заключены так называемые Пражские компакты. Заслуга бранденбургского курфюрста в установлении мира была несомненной; Сигизмунд был признан королем Богемии. В результате старые дружеские отношения восстановились в полном объеме.

19 декабря 1437 года Сигизмунд умер, и в марте курфюрсты собрались во Франкфурте, чтобы избрать его преемника. Фридрих многим казался вполне подходящим человеком, и действительно, он был не прочь примерить королевскую корону на себя или на одного из своих сыновей. Однако, когда эта надежда не исполнилась, он поддержал Альбрехта Австрийского, зятя Сигизмунда. Этот молодой правитель прожил недолго, и в январе 1440 года Фридрих вновь участвовал в выборах короля. Он поддерживал ландграфа Людвига Гессенского, но избран на престол был Фридрих III Габсбург. Вскоре после этого, 21 сентября 1440 года, курфюрст Фридрих скончался в Кадольцбурге на семидесятом году жизни.

В капелле этого замка сохранился его портрет: полный, круглолицый, в чертах его лица видны и добродушие, и решительная твердость. Энергичный, способный правитель, он был все же в большей степени человеком Средневековья, чем того Нового времени, которое создавалось при его участии. Он прокладывал путь, но не завершил свои проекты. Его интересовали дела Империи, рейхстагу выборы короля, совещания курфюрстов, имперские войны, и им он часто уделял больше внимания, чем собственным владениям. Он был в большей степени имперским, чем территориальным князем. Позднее историки называли приобретение и восстановление Бранденбурга главным делом его жизни; в реальности это был лишь один из эпизодов его многогранной и весьма активной деятельности. Франконские владения и имперские дела были ближе его сердцу. Он жил в то время, когда будущее Империи еще внушало надежды, а пути ее реформирования активно обсуждались. Успех и величие его дома были во многом основаны на службе королю и участии в имперских делах. Только позднее, когда реформа Империи окончательно провалится, а Германия превратится в федерацию княжеств, на первый план выйдет типаж территориального монарха, какими стали со временем преемники Фридриха.

В Бранденбурге с 1426 года правил старший сын Фридриха маркграф Иоганн. О его склонностях многое говорит данное ему прозвище «Алхимик». Неудача во внешней политике, с которой началось его правление, сопровождалась новыми проблемами внутри Бранденбурга и ослаблением центральной власти, только-только укрепившей свои позиции. Дворянство вновь вернулось к практике разбойничьих вылазок; города отстаивали свою самостоятельность и в 1431 году объединились в три независимых союза городов, направленных в том числе против маркграфа.

Берлин и Кёлльн по собственному почину объединились в 1432 году; новый могущественный город лишь неохотно принимал князя в своих стенах. Уже Фридриху I разрешалось посещать свою собственную резиденцию в Берлине лишь в качестве гостя и с ограниченным количеством спутников. Маркграф Иоганн был вынужден вообще отказаться от визитов в город и останавливаться в Шпандау.

В конечном счете отцу стало ясно, что его старший сын — не тот человек, которому можно доверить сложную задачу наведения порядка в Бранденбурге. В 1437 году он разделил свое наследство, передав Иоганну Байрейт. Ансбах достался третьему сыну Альбрехту, который в 1464 году получил также франконские владения своего старшего брата, оставшегося бездетным. Курфюршество Бранденбург досталось второму сыну Фридриху, который приступил к управлению в 1437 году; вместе с ним правил самый младший из братьев, также Фридрих, прозванный Толстым. Впоследствии владения следовало разделить между двумя Фридрихами; это и произошло в 1447 году, когда Фридрих Толстый получил Альтмарк. Однако в 1463 году он скончался, не оставив наследников мужского пола, и весь Бранденбург был вновь объединен под властью Фридриха II.

2. Фридрих II

Два брата очень различались как по характеру, так и по своим политическим взглядам. Однако их отношения в общем и целом оставались хорошими и они проводили единую политику, что существенно способствовало их успеху. Фридрих II был прост внешне, но отличался богатым внутренним миром. Он сам говорил о себе, что не рожден полководцем; однако новый курфюрст оказался талантливым государственным деятелем. Его кругозор ограничивался княжеством, в управлении которым он демонстрировал упорство и настойчивость, за что позднее историки назвали его Железным. Примечательно, что на деле он был человеком достаточно мягким. Как уже говорилось выше, в восьмилетнем возрасте его отправили к польскому двору, где его воспитывали как будущего супруга принцессы Ядвиги и возможного наследника престола. Когда у престарелого короля Владислава родились три сына и шансы бранденбургского принца заполучить польский трон упали до нуля, для Фридриха начались не лучшие дни. Он оставался при польском дворе, пока ему не исполнилось 18 лет; в этот момент его невеста внезапно умерла. Фридрих сохранил привязанность к ней на всю жизнь; он сделался меланхоликом, и, кроме того, был человеком глубоко верующим. Впоследствии он основал много церквей и монастырей, а в 1453 году совершил паломничество к Гробу Господню. Да, в какой-то степени это путешествие было данью моде того времени, но для Фридриха оно имело более глубокое значение, чем для многих других.

На первый план у курфюрста, однако, выступало чувство долга по отношению к своим подданным. Фридрих чувствовал себя защитником своих владений и стражем границ Империи. По всей видимости, не самые счастливые годы, проведенные при польском дворе, сформировали у него сильное чувство принадлежности к немецкой нации, в целом нехарактерное для того времени. Когда после смерти Владислава в 1444 году ему все же предложили польскую корону, он отверг это предложение; точно такая же история была в 1468 году и с богемской короной, принять которую его убеждали император и папа. Фридрих сознательно ограничил свой радиус действия Бранденбургом и посвятил все силы развитию своего княжества. Ради этой задачи он не страшился взяться за оружие, хотя по природе своей был человеком мирным.

В начале правления перед ним стояли две масштабные задачи: восстановление внутреннего порядка и возвращение земель, которые в прошлом входили в состав марки Бранденбург. Две эти цели он упорно преследовал в течение всего времени своего правления. И хотя ему удалось не все задуманное, успех в конечном счете все же оказался весьма значительным.

Первым делом он начал борьбу против дворянского самоуправства. Продемонстрировав твердость в управлении, он постепенно приучил местную знать подчиняться его власти и уважать законы. В 1465 году Фридрих мог с чистой совестью заявить мекленбургскому герцогу, что дороги марки совершенно безопасны. В 1440 году он основал Лебединый орден — важный политический шаг, аналогичный созданию ордена Золотого руна в Бургундии или ордена Подвязки в Англии. В процессе распада старой феодальной структуры и формирования новой монархической системы правители повсеместно пытались создавать корпорации дворянства, напоминавшие духовные рыцарские ордена, и тем самым интегрировать в свое государство старую элиту. Ордена такого типа становились ядром новой, преданной монарху придворной знати. Хотя значение Лебединого ордена на практике оказалось невысоким, сам факт весьма характерен для правления Фридриха II.

Более эффективными и впечатляющими стали действия нового курфюрста, направленные против самостоятельности городов. Уже при принесении ему присяги в 1440 году Фридрих отказался подтвердить все городские привилегии. Спустя два года вспыхнул открытый конфликт между патрициями города Берлин-Кёлльн и городскими гильдиями, отстраненными от управления и потому недовольными существующим порядком вещей. Стороны призвали курфюрста в качестве арбитра, и Фридрих с радостью ухватился за возможность утвердить свои права. Во главе 600 всадников он появился у ворот города, которые горожане распахнули перед ним. Курфюрст вступил в Берлин в качестве правителя и верховного судьи и потребовал у городского совета отменить все не утвержденные князем новшества. В результате городской совет в полном составе сложил с себя полномочия и передал Фридриху ключи от обоих городов. Курфюрст немедленно предпринял реформу городского управления, отменил слияние двух городов и назначил в обоих новое правительство. За собой он сохранил право утверждать членов городских советов. Он также объявил ничтожными те союзы, которые Берлин и Кёлльн заключили с другими городами марки. Фридрих вернул себе полномочия верховного судьи и распорядился построить княжеский замок ровно посередине между двумя городами, чтобы сделать его опорой своей власти.

Этот успех, однако, был впоследствии снова поставлен под вопрос. Наблюдая за быстрым строительством замка, жители Берлина и Кёлльна стали опасаться за свои городские свободы. В январе 1448 года вспыхнуло восстание, направленное против установленного в 1442 году порядка. Его предводителем стал представитель городского патрициата бургомистр Бернд Рике. Спор между князем и городами был вынесен на рассмотрение собравшихся в Шпандау сословий, которые постановили, что города обязаны придерживаться заключенных в 1442 году соглашений. Берлин и Кёлльн подчинились этому решению в июне 1448 года. Три года спустя строительство замка было завершено.

Фридрих запретил союзы городов, в первую очередь связи с Ганзой, которая поддерживала их независимость. Маркграф одержал в итоге полную победу; после того как Берлин и Кёлльн были вынуждены признать его власть, другие города также прекратили сопротивление. Самый опасный противник князя сложил оружие.

Не менее значимыми были успехи курфюрста в сфере церковного управления. Фридрих был сторонником системы, в рамках которой безоговорочно признавалась власть папы над Церковью, однако у светских властей оставались обширные полномочия в церковной сфере. Курфюрст заключил ряд соглашений с римской курией, в особенности с Папой Николаем V, важнейшее из которых нашло свое отражение в папской булле от 10 сентября 1447 года. Согласно этому документу, курфюрст получил право назначать на своей территории епископов, в то время как Папа лишь формально утверждал их кандидатуры. Кроме того, была существенно ограничена сфера судебной власти церковных инстанций — Папа признал за курфюрстом монополию на судопроизводство во всех гражданских и уголовных делах. Это было необходимо, поскольку в XIV–XV веках церковные суды, пользуясь ослаблением светской власти, значительно расширили сферу своей деятельности; теперь Фридрих повернул этот процесс вспять. Курфюрст также ограничил влияние могущественных духовных орденов в своих землях. В конечно счете Фридриху удалось сосредоточить в своих руках многие полномочия, до этого формально или действительно принадлежавшие Папе, и взять под свой контроль существенную часть церковных доходов. Кроме того, он смог достичь административно-церковного единства своих владений. В результате еще до Реформации были заложены основы самостоятельной бранденбургской церковной организации.

Фридрих стремился не только укрепить свою власть, но и создать устойчивые структуры, которые обеспечивали бы порядок в его владениях. Так, при нем был создан Камеральный суд. Основным органом управления, в первую очередь финансового, являлась канцелярия курфюрста. Несмотря на то, что административная система была еще достаточно слабо развитой, прогресс в этой области был ощутим. И то, что к концу своего правления курфюрст был обременен весьма существенными долгами, объясняется в первую очередь его внешней политикой. Последняя была продуманной и ограничивалась только самым необходимым, но неизбежно влекла за собой значительные расходы.

Основная идея Фридриха в области внешней политики заключалась в том, чтобы по возможности восстановить старые границы марки Бранденбург. На Нюрнбергском рейхстаге 1444 года он получил мандат императора, в котором ему предоставлялось право вернуть все потраченные земли. Фридрих II начал с Мекленбурга; в 1442 году после двух лет войны был заключен договор, согласно которому в случае пресечения мекленбургского дома территория герцогств отходила Гогенцоллернам (это соглашение действовало до начала ХX века). В 1449 году был заключен договор с архиепископом Магдебургским, по которому последний навсегда отказывался от любых претензий на территорию курфюршества. Одновременно была уточнена граница: Ерихов и другие спорные города были оставлены архиепископу, в обмен курфюрст получал графство Вернигероде.

В 1448 году Фридрих II смог приобрести Нижний Лаузиц, однако удержать это владение не удалось из-за претензий на него богемского короля. В июне 1462 года по Губенскому договору курфюрст уступил Нижний Лаузиц Богемии, однако сохранил за собой купленные им в 1445 году владения Коттбус и Пейтц, а также еще ряд небольших территорий. Приход к власти в Богемии гуситского короля Йиржи из Подебрад означал существенное ухудшение ситуации для Бранденбурга. Гогенцоллерны не могли противостоять мощи этого королевства и вынуждены были в конце концов вступить с Йиржи в союз, несмотря на то что это приводило к трениям с императором и папой.

Самым значимым успехом политики Фридриха II стало возвращение Ноймарка, который ранее стал частью владений Тевтонского ордена. В сложной ситуации — Орден вел войну против Польши — великий магистр Людвиг фон Эрлихсхаузен в 1455 году вынужден был продать Ноймарк бранденбургскому курфюрсту за 40 тысяч гульденов. Если бы этого не произошло, десятью годами позже Ноймарк вместе с Западной Пруссией стал бы, несомненно, частью польских владений. Фридрих II гордился достигнутым результатом.

Самым сложным и масштабным замыслом курфюрста стало, однако, приобретение Померании и выхода к Балтийскому морю. В случае успеха этого плана Бранденбург мог стать ведущей силой в северной Германии. В ходе непрерывных пограничных конфликтов курфюрст сначала попытался отнять у померанцев города и замки Укермарка. Частично он добился успеха, но ключевые крепости остались в руках померанского герцога. В 1464 году скончался штеттинский герцог Отто III, последний представитель своего рода. Фридрих II заявил свои претензии на наследство — он не без основания рассчитывал на поддержку местной элиты. Однако его притязания оспаривала другая герцогская линия. Арбитром в этом споре в итоге выступил император, который потребовал от Фридриха II за ленное пожалование необычайно высокую плату в размере 37 тысяч гульденов. Курфюрст не был готов платить такие большие деньги за документ, реальная ценность которого была довольно скромной. Он попытался решить вопрос путем переговоров со своими конкурентами. Переговоры, однако, не увенчались успехом, а император, раздраженный союзом курфюрста с богемским королем, в конечном счете поддержал Померанию. В этой ситуации Фридрих II решил взяться за оружие, несмотря на то что не смог получить от своего брата Альбрехта необходимую финансовую помощь.

В 1468 году войско курфюрста двинулось на Штеттин, но не смогло его взять. В следующем году Фридрих II столь же безуспешно осаждал крепость Укермюнде, господствовавшую над низовьями Одера. В результате он вынужден был согласиться на перемирие при посредничестве польского короля. Часть герцогства Штеттин, в том числе города Гарц и Шведт, осталась в его руках.

К тому моменту Фридрих II был уже болен и не чувствовал в себе сил завершить начатое; кроме того, его сильно подкосила смерть в 1467 году единственного сына. В 1470 году он заключил со своим братом Альбрехтом договор, по которому уступал последнему марку в обмен на ежегодное содержание в размере 6000 гульденов и замок Плассенбург. Именно туда он и удалился, чтобы провести в мире и покое остаток своих дней. 10 февраля 1471 года Фридрих II скончался.

3. Альбрехт Ахилл

Альбрехт, ставший курфюрстом, был младше своего брата ровно на год. К моменту, когда он взял в свои руки бразды правления в Бранденбурге, его имя уже было хорошо известно в Империи. Из всех братьев он был наиболее одаренным. Сильная личность, энергичный и напористый, всегда первый на турнире и в танце, на совете и на поле брани, любимец женщин. Его тело было покрыто боевыми шрамами; он был прекрасным оратором и искусным дипломатом, которого гуманисты того времени считали в равной степени подобным Ахиллесу и Одиссею. Иногда его называли «немецкой лисой». В то же время он был импульсивным и эмоциональным, высокомерным и несдержанным, а его необдуманные злые шутки часто оскорбляли окружающих. Альбрехт был ярым противником городского самоуправления, он был убежден в святости княжеской власти и окружал себя пышной свитой, стремясь уподобиться легендарному королю Артуру. Как ни парадоксально, при этом он был весьма экономным и рачительным правителем, который тщательно контролировал своих управляющих и не тратил впустую ни единой монетки. На войне и в большой политике он чувствовал себя как рыба в воде, был самым блестящим из своих современников, но в то же время нигде так и не смог сыграть главную роль.

Воспитанный в Бранденбурге, Альбрехт в 15-летнем возрасте был направлен ко двору короля Сигизмунда в Пресбурге. Год спустя, в 1431 году, он вместе со своим отцом принимал участие в бесславном походе против гуситов. Потом он присутствовал на рейхстагах, участвовал в выборах римского короля в 1438 году, помогал королю Альбрехту утвердиться на богемском престоле и был назначен наместником в Силезии. В качестве сторонника Фридриха III он в 1444 году принимал участие в борьбе со швейцарцами. Во Франконии он преследовал свои собственные территориальные интересы, и эти конфликты тесно переплетались с процессами в Империи. С 1455 года Альбрехт был советником императора, получая годовое жалование в размере пяти тысяч гульденов. В этом качестве он принимал участие в боях в Венгрии и представлял интересы императора во всей Империи. Он любил подчеркивать верность своей династии императорской власти; но эта его позиция ни в коей мере не была лишенной здорового эгоизма. Привилегированное положение при императорском дворе позволяло ему преследовать свои собственные интересы.

Франконские владения Гогенцоллернов, как уже говорилось выше, не образовывали единого компактного пространства; они перемежались с различными духовными и светскими анклавами. Герцог Людвиг Баварский насмешливо говорил, что никто не знает, где у этих земель начало, середина и конец. Именно усиление власти баварских герцогов стало главной опасностью для Гогенцоллернов в этом регионе. Целью Альбрехта, соответственно, было расширить и консолидировать свои франконские владения. Он мечтал завладеть титулом франконского герцога и встать на одну ступень с герцогами Баварии. В этом ему должен был помочь его старый друг и покровитель папа Пий II, которому Альбрехт ко всему прочему обязан своим прозвищем «Ахилл». Но добиться успеха не удалось — все попытки приобрести заветный титул оканчивались одна хуже другой. Поначалу Альбрехту даже удалось присоединить к своим владениям город Китцинген, однако прибрать к рукам другие доставлявшие ему неудобство анклавы, такие как Бамберг и Эйхштедт, он не смог.

Еще более неприятным соседом являлся Нюрнберг, могущественный и независимый город, находившийся как раз между двумя половинками владений Гогенцоллернов во Франконии. С ним Альбрехт находился в состоянии постоянного конфликта, поскольку стороны никак не могли договориться, где заканчиваются права одной и начинаются полномочия другой. В 1448 году конфликт перерос в вооруженные столкновения, которые длились несколько лет. Альбрехт победил в нескольких стычках и смог взять несколько замков, принадлежавших Нюрнбергу, однако в марте 1450 года горожане одержали победу в крупном сражении. После долгих переговоров при посредничестве Баварии в 1453 году был заключен мир, по которому жители Нюрнберга обязались выплатить отступное, однако отстояли в полной мере свою территорию и свои права. В дальнейшем Альбрехт так и не смог изменить это положение дел; мощь крупных городов-государств по-прежнему не уступала могуществу территориальных князей.

Вскоре после этой неудачи Альбрехт попытался укрепить свои позиции во Франконии иным путем. Его советники дали расширительное толкование полномочиям имевшейся в руках Гогенцоллернов судебной власти, распространив ее далеко за пределы Франконии. В 1454 году эта трактовка была подкреплена императорской грамотой, однако вызвала активный протест у баварского герцога. Альбрехт пытался договориться со своим могущественным соседом, но напрасно. В 1460 году дело дошло до вооруженного столкновения, которое закончилось столь убедительной победой баварцев, что они смогли продиктовать своему противнику весьма унизительные условия перемирия. Альбрехт не смирился с поражением и готов был возобновить войну при благоприятной возможности, но баварцы были сильнее, кроме того, на их стороне находился богемский король. Единственным союзником Гогенцоллернов был Вюртемберг. 19 июля 1462 года Альбрехт потерпел поражение в битве при Гингене и на следующий год вынужден был заключить окончательный Пражский мир. Ему удалось сохранить свои земли, но пришлось отказаться от всех надежд на расширение своего влияния.

Именно соперничество с баварскими Виттельсбахами заставляло Альбрехта искать расположения императора. Только союз с Австрией, Баденом и Вюртембергом мог создать противовес баварскому блоку. Виттельсбахи в этот период возглавляли сословную оппозицию императорской власти, и это облегчало Альбрехту задачу. Однако его преданность императору не выдержала новых испытаний: чтобы не оказаться беззащитным перед Виттельсбахами, Альбрехт в 1463 году вступил в союз с Йиржи из Подебрад и способствовал помолвке его сына со своей дочерью. Даже когда отношения Йиржи с императором и папой стали ухудшаться, Альбрехт остался верен этому союзу и даже был отлучен от церкви вместе с богемским королем. Только смерть последнего в 1471 году позволила Альбрехту вновь примириться как с императором, так и с Церковью.

В начале правления в Бранденбурге перед Альбрехтом стояла задача завершить войну в Померании. Новый курфюрст не стремился добыть выход к морю и потому был настроен миролюбиво. Помимо всего прочего, на продолжение войны попросту не было денег. В 1472 году в Пренцлау был подписан мир с Померанией, в соответствии с которым Бранденбург оставлял за собой ряд захваченных городов и замков, однако признавал власть новых герцогов в Штеттине. В марте 1473 года Альбрехт вернулся во Франконию и на следующий год командовал на Нижнем Рейне императорской армией в кампании против Карла Смелого. Его тесная связь с императором была восстановлена.

Однако померанский вопрос на этом не был исчерпан. Он вновь обострился, когда возникла проблема наследования в герцогстве Глогау. В рамках этого конфликта противником Альбрехта оказался венгерский король Маттиас Корвин. В 1473 году дочь Альбрехта Барбара была помолвлена со старым герцогом Глогауским Генрихом; три года спустя он умер, и курфюрст заявил права на его наследство. В свою очередь племянник герцога Ганс Саганский заявил свои права и утвердился в герцогстве. Чтобы усилить позиции дочери, Альбрехт способствовал ее помолвке с богемским королем Владиславом из династии Ягеллонов, противником которого был Маттиас Корвин. В результате венгерский король оказался в числе врагов Альбрехта. Поскольку фактическая власть в герцогстве принадлежала Гансу Саганскому, Владислав так и не вступил в брак с Барбарой и не оказал своему несостоявшемуся тестю никакой поддержки.

В это время активизировались и померанские герцоги, которые в 1476 году возобновили войну, чтобы вернуть себе потерянные города и замки. Особенно опасное развитие ситуация приобрела после того, как в 1477 году на поле сражения погиб Карл Смелый и император был вынужден вступить в войну с французским королем Людовиком XI, чтобы защитить права своего сына на Бургундию. В результате Альбрехту не приходилось ждать помощи с его стороны. Натиск турок на Маттиаса Корвина в это время ослаб, и венгерский король со своим войском подошел к Вене. Император поспешил заключить с ним мир, король Владислав также договорился с Маттиасом, так что венгры могли теперь направить все свои силы против Бранденбурга. Маттиас Корвин стал душой нового союза. Опираясь на его поддержку, померанцы захватили Гарц и Фирраден и вторглись в Ноймарк.

Маркграф Иоганн, сын Альбрехта, правивший в тот момент в Бранденбурге, оказался в отчаянном положении. Он умолял отца лично явиться в марку, чтобы бороться с многочисленными врагами. Отчаянные призывы сына подействовали: в 1478 году Альбрехт привел с собой 20-тысячное войско, отбросил померанцев и за несколько месяцев отбил все ранее принадлежавшие ему города и замки, за исключением Гарца, расположенного в исключительно важной стратегической точке на Одере.

Померанский поход Альбрехта был блестящим свидетельством его полководческого таланта. Однако в августе 1478 года Маттиас Корвин лично вступил в войну, и вскоре венгры вторглись в Бранденбург. Альбрехт поспешил заключить мир с Померанией и преградил путь венграм у Франкфурта. В этой ситуации его спасло лишь то, что в 1479 году турки заключили мир с Венецией и вновь угрожали Венгрии. Маттиас вынужден был договориться с Альбрехтом, однако по условиям этой договоренности Барбара отказывалась от всяких претензий на Глогау, получив в качестве компенсации 50 тысяч венгерских гульденов. Одновременно был заключен и мир с Померанией.

Но история с герцогством Глогау на этом не закончилась, поскольку Маттиас Корвин не мог выплатить означенную сумму. В 1482 году он заключил с бранденбургским наместником договор в Каменце, по которому Бранденбургу в качестве залога был передан ряд городов. Альбрехт был не слишком доволен достигнутым результатом, однако в конечном счете ратифицировал договор. Переданные в залог города Кроссен, Цюллихау, Боберсберг и Зоммерфельд так и остались в составе Бранденбурга.

Как уже говорилось выше, к этому моменту в курфюршестве правил старший сын Альбрехта Иоганн — сначала под присмотром регентского совета, ключевым членом которого был канцлер Фридрих Зессельманн, а с 1476 года в качестве полноправного наместника. Внутренняя ситуация была исключительно сложной. Фридрих II оставил после себя долги в размере 100 тысяч рейнских гульденов, и сословия отказывались их оплачивать. Города и дворянство заключили между собой в 1470 году союз, обязавшись противиться любым чрезвычайным налогам. Был образован комитет, которому поручили следить за выполнением этого решения и при необходимости организовать вооруженное сопротивление. Сословия не поддерживали внешнеполитические проекты Альбрехта и не желали расширения территории марки. И война в Померании, и конфликт из-за Глогау казались им чисто династическими проектами, не соответствовавшими интересам Бранденбурга.

Именно этим внутриполитическим давлением объясняется то, что Альбрехт в 1472 году быстро договорился с Померанией. Развязав себе таким образом руки, курфюрст потребовал от сословий помощи в выплате долгов. После долгой борьбы на ландтаге сословия уступили; 100 тысяч рейнских гульденов предстояло выплатить равномерными долями в течение пяти лет. В свою очередь Альбрехт должен был дать обещание, что действительно направит эти деньги на погашение долгов и в дальнейшем будет собирать чрезвычайный налог только в трех случаях: поражение в борьбе с внешним врагом, внутренняя война, необходимость обеспечить принцессу приданым. Кроме того, курфюрст должен был пообещать, что не будет без согласия сословий отдавать в залог кредиторам города и земли.

Однако когда дело дошло до выплат, рыцари и города поссорились по поводу того, какую часть суммы должно внести каждое сословие. Курфюрст в этой ситуации предложил компромисс: города вносят половину требуемых денег, дворянство — меньше половины, а оставшуюся часть следовало получить за счет новых пошлин. Городам при этом предоставлялось право взимать в свою пользу ряд местных налогов. Это был умелый ход, отвечавший потребностям всех заинтересованных сторон.

Ландтаг одобрил предложение Альбрехта. Однако затем города решили, что новые пошлины вредят торговле, и отказались пускать к себе маркграфских таможенников. В ответ курфюрст созвал суд из представителей сословий, который приказал городам платить новые пошлины. Города тут же прекратили все выплаты, и дворянство незамедлительно последовало этому примеру. Казалось, сопротивление стало всеобщим.

Альбрехт отправился ко двору императора, чтобы заручиться его поддержкой в борьбе с непокорными городами. Маркграф Иоганн же остался в сложном положении. Канцлер Зессельманн не видел выхода из сложившейся ситуации и попросил курфюрста дать ему отставку. В мае 1473 года Альбрехт вернулся в марку; он привез с собой императорскую грамоту, но и она не сломила сопротивление городов. Зессельманна он смог уговорить остаться на своем посту, и на протяжении следующих нескольких лет канцлер пытался всеми средствами защитить интересы маркграфа. Альбрехт не посылал ему никаких денег из своих франконских доходов, считая, что марка должна обходиться собственными силами. Только в 1476 году, когда Альбрехт вновь приехал в Бранденбург, ему удалось добиться компромисса с городами, в общем и целом заставив их принять свои требования. Однако и после этого сбор согласованных денежных сумм шел очень тяжело. Даже к 1486 году расплатиться с долгами все еще не удалось.

К этому моменту новые войны сделали необходимым новый чрезвычайный сбор. На ландтаге 1480 года духовенство и дворянство одобрили его, в то время как города вновь проголосовали против и присоединились к общему решению лишь три года спустя. Правило, согласно которому решение может быть принято большинством из двух сословий при сопротивлении третьего, никогда не было общепризнанным. Однако на практике, если духовенство и дворянство были согласны друг с другом, городам было сложно настоять на своем.

Последние годы жизни Альбрехта были вновь посвящены делам Империи. На рейхстагах в Нюрнберге в 1480 и 1481 годах он играл важную роль. Его энергичная деятельность по сбору средств на войну с турками привела к конфликту с духовными князьями, в рамках которого он 1482 году был вновь отлучен от церкви. Отношения с императором Фридрихом III также не всегда складывались благоприятно. Тем не менее в феврале 1486 года во Франкфурте Альбрехт проголосовал за избрание эрцгерцога Максимилиана римским королем. Это был последний рейхстаг, на котором присутствовал 70-летний курфюрст; именно здесь, во Франкфурте-на-Майне, он и скончался 11 марта 1486 года. Бурная, наполненная множеством событий жизнь завершилась.

Альбрехт Ахилл был дважды женат: первым браком на Маргарите Баденской, вторым (с 1465 года) — на Анне Саксонской. От обоих браков у него было 19 детей, все они получили выгодные духовные или светские должности. После себя он оставил упорядоченные финансы и казну в 400 тысяч гульденов. На протяжении жизни его доходы постоянно росли; так, в Бранденбурге они увеличились за 20 последних лет его жизни с 17 до 23 тысяч гульденов. Секрет заключался не в экономическом подъеме, а в повышении эффективности финансового управления.

Здесь нужно оговориться, что Альбрехт в своей политике исходил в первую очередь из династических интересов, а не из интересов управляемых им земель. В 1473 году он написал завещание, в котором тщательно урегулировал вопросы наследования своих владений и взаимоотношения своих отпрысков. Здесь еще не выражен в явном виде ни принцип первородства, ни принцип неделимости Бранденбурга, однако на практике Альбрехт соблюдал оба эти правила. Из четырех его сыновей, которые были живы на тот момент, только трое получили в наследство земельные владения: Иоганн — Бранденбург, Фридрих и Сигизмунд — франконские княжества. В случае смерти старшего младший должен был занять его место, но только трое могли вступить в наследство, а остальным предстояло вступить в ряды духовенства. Дочерям в качестве приданого выделялись только деньги, не более 10 тысяч гульденов, при этом они должны были перед свадьбой отказываться от всех притязаний на престол. Наследникам запрещалось продавать свои владения — они могли свободно распоряжаться только тем, что приобрели самостоятельно. Эти принципы продолжали действовать еще долгое время.

Альбрехт Ахилл был последним Гогенцоллерном, правившим одновременно и во Франконии, и в Бранденбурге. Последний он рассматривал как далеко не самую важную часть своих владений. После смерти отца его сын и преемник Иоганн (1486–1499) продолжил линию Фридриха II, посвятив свои силы в первую очередь внутреннему развитию курфюршества и избегая внешних конфликтов.

4. Иоганн

Политика Иоганна была миролюбивой. Когда в 1490 году скончался король Венгрии Маттиас, курфюрст не стал выдвигать никаких претензий на оставшееся после него наследство. Он также согласился на расторжение брака своей сестры Барбары с богемским королем Владиславом, что позволило последнему вступить в брак с вдовой венгерского короля и забрать себе его наследство. В качестве благодарности Владислав согласился на приобретение Иоганном Цоссена и отказался выкупать заложенные ранее города. Иоганн также избегал конфликта с Померанией, опиравшейся на союз с польским королем. Эта позиция означала явное снижение влияния Бранденбурга в регионе, однако она была продиктована объективными неблагоприятными обстоятельствами.

Иоганн также избегал активного участия в имперских делах. Интересы его династии требовали сохранения хороших отношений с императором. Он не поддерживал партию реформ, возглавляемую курфюрстом Майнца, и лишь в редких случаях лично появлялся на рейхстагах.

Главной заботой Иоганна было умиротворение марки и искоренение разбоя, которым вновь занялось местное дворянство. Еще при жизни отца он при поддержке сословий предпринял первые шаги в этом направлении. Под командованием хафельбергского епископа Ведиго фон Путлица и наместника Альтмарка Вильгельма фон Паппенгейма городское ополчение уничтожило 15 замков рыцарей-разбойников. Разбойники в основном занимались «сопровождением» проходивших по их землям торговых караванов, грабя тех, кто отказывался платить за их «услуги». Также они укрывали в своих замках иноземных разбойников. Иоганн стремился положить конец разбою в союзе с соседними князьями; он заключил соответствующие соглашения с Померанией, Магдебургом, Саксонией, Гессеном, Брауншвейг-Люнебургом и даже Венгрией. Наконец к 1488 году при помощи саксонцев с главными бандами было покончено, хотя традиция рыцарей-разбойников еще не была искоренена окончательно.

Конец XV века был переходной эпохой — временем, когда дворянство, которое исторически являлось в первую очередь военным сословием, столкнулось с упадком рыцарских армий и вынуждено было искать себе другие источники существования. Постепенно дворяне начали в возрастающей степени обращаться к сельскому хозяйству и укреплять свою власть над крестьянами. Правовое и социальное положение последних ухудшалось. В 1484 году под давлением рыцарства в Альтмарке был принят закон, по которому никто не имел права принимать чужих крестьян без согласия господина, от которого они ушли. К востоку от Эльбы этот принцип, кажется, уже действовал к тому моменту в полную силу.

С началом мирного периода доходы от сельского хозяйства увеличились. Цены на хлеб выросли, в том числе в результате растущего спроса за пределами Германии, и дворянство стремилось использовать эту благоприятную ситуацию. В 1488 году на ландтаге под давлением дворян было отменено правило, по которому крестьяне могли продавать зерно только на городских рынках, где цену диктовали горожане. Рыцари сами все больше внимания уделяли хлебной торговле; это было предвестником формирования в XVI веке нового типа помещичьего хозяйства. Курфюрст в данном вопросе поддерживал дворян. Самостоятельную экономическую политику маркграфы только-только начинали проводить, лавируя между интересами различных сословий. Зачастую курфюрст выступал просто как крупный дворянин, владелец большого домена. Кроме того, центральная власть была заинтересована в том, чтобы рыцари оставили разбой и посвятили себя более мирным и продуктивным занятиям. Даже если основная масса крестьян страдала от этого, в эпоху постоянного разбоя их участь вряд ли была лучше.

В то же время нельзя сказать, что Иоганн полностью игнорировал интересы городов. На ландтаге 1488 года города пошли на большую уступку, согласившись на введение налога на пиво — первого косвенного налога в истории Бранденбурга. Пивоварение было одной из главных отраслей городского хозяйства и отлично подходило в качестве объекта налогообложения — один грош с каждой бочки. Две трети налога шли курфюрсту, одна треть — городу. Конечно, введению этого новшества предшествовала длительная борьба. Города Альтмарка не хотели признавать новый налог и оказывали сопротивление княжеским чиновникам. Потребовалось силой привести их к повиновению. Это было последней фазой борьбы Гогенцоллернов с бранденбургскими городами. Налог на пиво стал постоянным, освобождены от него были только прелаты и рыцари, которым, однако, запрещалось торговать пенным напитком.

В общем и целом можно сказать, что политика Иоганна соответствовала интересам сословий. Доля бранденбургских дворян среди его советников выросла, франконские чиновники отошли на второй план. В 1483 году Зессельманна на посту канцлера сменил Зигмунд Церер, приехавший из Франконии, однако эта традиция должна была вскоре прекратиться.

В это же время новые гуманистические идеи, проникшие в Германию из Италии, добрались до Бранденбурга, который в плане духовной и материальной культуры еще сильно отставал от Франконии. Курфюрст Иоганн покровительствовал этому течению, хотя сам был воспитан еще в совершенно другом ключе, как рыцарь и охотник. История о том, как на собрании князей он на протяжении четырех часов произносил речь на латыни и восхищенные слушатели назвали его новым Цицероном, безусловно, является вымыслом. Современники дали Иоганну совершенно другое прозвище — «Сильный» — за весьма крепкое телосложение.

Иоганн стал первым Гогенцоллерном, который умер и был похоронен в Бранденбурге. Можно спорить о том, является ли его правление завершением старой или началом новой главы в истории династии. Он был в чистом виде территориальным князем — таким же, как все его преемники в XVI столетии. С другой стороны, он был так тесно связан с правлением своего отца Альбрехта, что эти две эпохи трудно разделить. За 14 лет пребывания у власти он не ввел никаких принципиальных новшеств. Его концентрация на внутренних проблемах проистекала не из принципа, а из внешних обстоятельств, включая плохое состояние его здоровья. Он скончался в возрасте 43 лет после долгой болезни, по всей видимости, связанной с сердцем. В дальнейшем этот недуг будет преследовать других представителей его дома.