Гогенцоллерны. Начало. От первых Цоллернов до Тридцатилетней войны

1. Иоахим I и кардинал Альбрехт

XVI век называют веком Реформации. И это далеко не случайно — религиозный раскол затронул все стороны жизни немецкого народа. Реформация стала также главной силой, определявшей историю Бранденбурга и династии Гогенцоллернов в этот период.

Начиная рассказ об этой эпохе, нужно в первую очередь указать на влияние Ренессанса, которое, как уже было сказано выше, ощущалось в северной Германии уже в конце XV века. Преемник Иоганна курфюрст Иоахим I был просвещенным гуманистом, основавшим в 1506 году университет во Франкфурте-на-Одере. Первым канцлером этого университета стал епископ Дитрих фон Бюлов, также воспитанный в гуманистических традициях. Впрочем, подобных им было немного, и один из современников метко заметил, что в Бранденбурге ученых людей так же мало, как и белых ворон. Университет во Франкфурте-на-Одере впоследствии превратился скорее в школу юристов и пасторов, чем в центр гуманистической учености. Важнейшую роль в духовном развитии Бранденбурга стал играть протестантизм. Создание самостоятельной церковной организации в марке уже было подготовлено полученными от Папы в 1447 году привилегиями; Реформация позволила завершить этот процесс и создать еще один институт, скреплявший единство принадлежавшего Гогенцоллернам княжества.

Не менее ощутимым был финансовый эффект от секуляризации церковных владений. Увеличение доходов курфюрста было как нельзя более кстати в эпоху, когда расходы монархов стремительно росли. Это было проблемой всех князей; попытки свести концы с концами становились все менее успешными. Рост потребностей двора, расходы на рейхстаги и борьбу с турками и прочие непредвиденные затраты соединились с инфляцией и ростом цен, вызванными притоком американского серебра. Экономический и социальный порядок стремительно менялся. Ушла в прошлое средневековая рыцарская вольница, и князья взяли на себя задачу обеспечения законности и порядка в своих землях, стремясь закрепить за собой монополию на насилие. Не случайно именно в это время, в начале XVI века, к востоку от Эльбы мы наблюдаем последний всплеск активности рыцарей-разбойников.

На смену рыцарским ополчениям пришла наемная пехота; рыцарь превратился помещика. Появилось крупное помещичье хозяйство, которое производило продукты не только для себя и ближайшей округи, но могло поставлять зерно, скот и шерсть на отдаленные рынки. Дворяне конкурировали с городами, безуспешно стремившимися подчинить себе всю торговлю в своих окрестностях. Помещики выкупали урожай у своих крестьян или вовсе завладевали их землями, чтобы увеличить производство зерна на продажу. Основой помещичьего хозяйства был барщинный труд зависимых крестьян, который занял место прежнего оброка. Так на остэльбские территории пришло крепостное право. Большинство крестьян не были владельцами своих дворов — собственником последних был помещик; обязательства крестьян не всегда были точно зафиксированы, и дворяне были склонны увеличивать их объем так, что в конечном счете у крестьянина не оставалось на неделе свободных рабочих дней. Помещик был также верховным судьей в своих владениях, и дети крестьян приносили ему присягу; он также являлся патроном местной церкви и оказывал решающее влияние на назначение священников.

Такое развитие наблюдалось на всем северо-востоке Германии. Территориальные князья, в том числе бранденбургский курфюрст, не приветствовали его и время от времени пытались остановить закрепощение или ограничить обязательства крестьян перед помещиками. Однако они ничего не могли поделать с объективными социально-экономическими тенденциями того времени. В итоге крестьянство проиграло, а дворянство выиграло. Именно в эту эпоху сформировался знакомый нам тип остэльбского юнкера, серьезно отличавшийся от западно- и южногерманского дворянства и игравший в дальнейшем огромную роль в истории дома Гогенцоллернов. Именно это сословие стало главной опорой монархов, формируя прусский офицерский и дипломатический корпус.

Политическим следствием Ренессанса стало начало формирования современного суверенного государства в противоположность старым средневековым иерархическим феодальным структурам. Хаотичное переплетение и пересечение интересов и сфер власти разных правителей уступило место стройной системе, в которой владения были отделены друг от друга четкими границами, а внутри государства монарх имел дело с единой массой подданных. Естественно, эта система формировалась медленно и в течение XVI века еще не достигла зрелости на территории Империи. Однако ее зачатки можно видеть уже в деятельности Иоахима I. Реформация затормозила этот процесс. В то время как в итальянских государствах, Франции, Испании и владениях Габсбургов монархи действовали в соответствии с учением Макиавелли, немецкие протестантские князья старательно избегали участия в конфликтах эпохи и не стремились развивать те институты, которые могли усилить их военно-политическую мощь.

XVI век был временем масштабной борьбы между Габсбургами и Францией. Столетием раньше Габсбурги были не намного могущественнее Гогенцоллернов, однако за короткое время им удалось достичь недосягаемых высот, объединив в своих руках бургундское и испанское наследство с богемской и венгерской коронами. И хотя вскоре две их ветви разошлись, габсбургская Австрия оказалась намного более могущественной, чем Бранденбург Гогенцоллернов. Хотя попытка Карла V утвердить абсолютную власть в Империи провалилась, немецкие князья все еще не были в полной мере суверенными правителями. Их внешнеполитические возможности были ограниченными, а внутри княжеств им противостояли сословные представительства. В XVI веке сословное представительство играло в Бранденбурге большую роль; при этом интересы князя и сословий воспринимались в ту эпоху как нечто совершенно различное. На ландтагах собирались представители дворянства, духовенства и городов, при этом именно дворянство играло ведущую роль. Согласие сословий было необходимым при взимании налогов, которые все еще воспринимались как нечто чрезвычайное, дополнение к собственным доходам курфюрста от своего домена. В результате правитель часто вынужден был залезать в долги, создать денежные запасы не удавалось практически никогда. Сословия хорошо осознавали свою силу и в обмен на сбор налогов требовали от князя уступок в других областях. Они принимали участие в составлении законов и в управлении княжеством; их мнение требовалось выслушать перед началом войны или заключением союза.

Однако вернемся в 1499 год, когда 16-летний Иоахим I наследовал своему отцу Иоганну. Он отказался принять покровительство своего дяди маркграфа Фридриха Ансбахского и с самого начала взял управление маркой в свои руки. При этом он опирался как на иностранных, так и на местных союзников. Иоахим по своей природе был человеком своевольным, правившим на основании холодного расчета. Хотя ему далеко не всегда сопутствовал успех, в кругу немецких князей он пользовался авторитетом благодаря своему таланту и силе воли. Он получил хорошее образование и любил общаться с учеными. В 1522 году он пригласил в Берлин в качестве придворного механика известного историка и астронома Иоганна Кариона. Курфюрст знал латынь, итальянский и французский языки, был знаком с римским правом и интересовался астрологией. Он был прекрасным оратором, однако временами слишком увлекающимся.

С железной твердостью Иоахим выступил против рыцарей-разбойников, которые надеялись, что молодость правителя создаст для них благоприятные условия. В первые годы его правления многие были наказаны за разбой, причем в особенно тяжелых случаях применялась смертная казнь. Однако из 146 известных нам приговоров лишь три являлись смертными, а большинство остальных предусматривали тюремное заключение. Слухи и хронисты придали этой борьбе черты авантюрной истории, совершенно не соответствовавшей истине. Ложным является также представление о том, что Иоахиму I противостояло дворянство марки в целом. Курфюрст вынужден был бороться только с теми, кто не смог своевременно перейти к новой модели помещика. Большинство дворян не только не мешало ему, но и поддерживало его борьбу с рыцарями-разбойниками.

Позднее Иоахиму I пришлось иметь дело и с разбойниками, вторгавшимися в Бранденбург извне. Как бы то ни было, он смог укрепить внутренний мир и практически полностью прекратить разбои на своей земле. Он также не допустил расширения прав и полномочий сословного представительства, хотя в то же время не пытался лишить его влияния. По примеру Фридриха II он укрепил свою власть и в городах; городскую полицию он организовал по собственному усмотрению в соответствии с единым уставом, принятым в 1515 году. Городскому самоуправлению были поставлены жесткие границы, городской совет превратился в подчиненный курфюрсту орган. Иоахим I также в полной мере пользовался правом назначения епископов. Все это позволило укрепить власть князя и облегчить жизнь его преемникам.

С самого начала Иоахим I показывал, что не собирается безропотно подчиняться власти императора. Он принимал активное участие в рейхстагах в те годы, когда курфюрсты противостояли Максимилиану I. Так продолжалось до смерти в 1505 году главы оппозиции, архиепископа Майнцского Бертольда. После этого Иоахим I даже подумывал над тем, чтобы за деньги поступить на службу императору, однако из этого плана ничего не вышло, и маркграф утратил интерес к рейхстагам.

В 1500 году молодой курфюрст вступил в брак с дочерью датского короля Елизаветой, что дало ему повод вмешаться в конфликт между Данией и Любеком. Сперва он выступил на стороне датчан, но затем согласился в обмен на ежегодные выплаты защищать Любек. В 1508 году аналогичное соглашение было заключено и с Гамбургом. В конце концов Иоахим I выступил посредником на мирных переговорах между Данией и Любеком, которые завершились успешно, и его соглашение с городами стало достоянием прошлого.

Как раз в этот период Гогенцоллернам удалось добиться еще одного весомого успеха своей династической политики. После смерти великого магистра Тевтонского ордена Фридриха Саксонского его преемником был избран двадцатилетний Альбрехт, третий сын маркграфа Фридриха Ансбахского. Очевидно, при этом учитывалось его близкое родство с польским королем Сигизмундом, чья сестра София была его матерью. Альбрехт был совершенно не готов признавать верховную власть поляков над орденскими землями; он рассчитывал опереться на помощь своего родственника, бранденбургского курфюрста. Однако Иоахим не хотел конфликта с соседями и отказал Альбрехту в поддержке. Позднее, в 1514 году, когда император Максимилиан создавал союз против Сигизмунда, претендовавшего на венгерскую корону, Иоахим также держался в стороне и вместе с саксонцами в конечном счете убедил императора отказаться от подобных планов. Более того, Максимилиан I порекомендовал великому магистру принести присягу польскому королю, чего Альбрехт, однако, делать не стал.

Значимое положение в Империи удалось занять и еще одному отпрыску династии Гогенцоллернов. Единственный брат курфюрста Иоахима, которого также звали Альбрехт, был младше его на шесть лет. Он вступил в ряды католического духовенства и в 1513 году в 23-летнем возрасте стал архиепископом Магдебурга. О такой выгодной комбинации бранденбургские курфюрсты мечтали еще со времен Асканиев. Император сопротивлялся этому назначению, стремясь передать должность магдебургского архиепископа своему племяннику, баварскому принцу. Однако влияние Гогенцоллернов в данном случае оказалось более значимым, и Папа Лев Х утвердил Альбрехта.

Те же события повторились в следующем году, когда освободилось место архиепископа Майнцского. Император вновь встал на сторону баварского принца, открыто заявляя, что не хочет видеть в коллегии курфюрстов сразу двух Гогенцоллернов. Однако Иоахим I поддержал своего брата, да и в самом Майнце хотели видеть архиепископом Альбрехта, надеясь, что он поможет отстоять принадлежавший архиепископству Эрфурт от саксонских притязаний. Потребовались долгие переговоры с курией, чтобы Папа согласился на объединение двух важных церковных постов в одних руках. Успеха удалось добиться в конечном счете с помощью кардинала Медичи, который позднее стал Папой Климентом VII. Правда, за согласие курии пришлось заплатить в общей сложности 30 тысяч дукатов. Деньги были взяты в долг у банковского дома Фуггеров. Чтобы рассчитаться с долгами, Альбрехту было позволено забирать себе половину доходов от продажи индульгенций в своих владениях — тех самых индульгенций, против которых вскоре выступил Лютер.

Впрочем, с самим Лютером архиепископ не стал вступать в диалог, несмотря на письмо, которое написал ему мятежный монах. В 1518 году он стал кардиналом, однако его честолюбие жаждало большего. Он заключил с кардиналом Медичи договор о взаимной поддержке. Альбрехт хотел добиться своего пожизненного назначения папским легатом в Германии, что сделало бы его своего рода «немецким Папой». Однако ни Медичи, ни император не были готовы поддержать его в этом.

Архиепископ Альбрехт был одной из самых масштабных фигур эпохи Реформации. Всесторонне одаренный, он покровительствовал наукам и искусствам. Он строил церкви и украшал их произведениями Альбрехта Дюрера, способствовал развитию университета во Франкфурте-на-Одере, призвал к своему двору одного из крупнейших гуманистов того времени — Ульриха фон Гуттена. Университет в Майнце он стремился сделать одним из главных центров ученого гуманизма в Европе. Альбрехт переписывался с Эразмом Роттердамским и во многом разделял его взгляды. Однако те, кто надеялись видеть в нем реформатора, глубоко заблуждались; он не был ни политиком, ни человеком дела и постоянно испытывал финансовые трудности.

В 1522 году Альбрехту удалось добиться избрания еще одного Гогенцоллерна, Иоганна Альбрехта, брата великого магистра, коадъютором в Магдебурге; благодаря этой должности он автоматически должен был стать следующим архиепископом. Еще один брат магистра, Вильгельм, стал коадъютором архиепископа Рижского. Правивший в Ансбахе маркграф Георг Благочестивый в 1523 году купил герцогство Егерндорф в Силезии — акт, который впоследствии сыграл большую роль в прусской истории.

Благодаря всем этим событиям влияние Гогенцоллернов в Империи в первой четверти XVI века значительно усилилось. Если бы все представители династии действовали единым фронтом, они могли бы сыграть большую роль в имперской политике. Однако на практике единства не было. Даже на выборах 1519 года, когда за императорский трон боролись испанский король Карл и французский король Франц I, два брата-курфюрста поддерживали разных кандидатов. Альбрехт с самого начала выступил на стороне Карла Габсбурга и остался верен ему до конца. Иоахим I в это время вел переговоры с обеими сторонами, готовый поддержать ту партию, которая предложит ему больше. В конечном итоге он склонялся скорее к поддержке французской кандидатуры. В 1517 году он договорился с Францем I о том, что французский король выдаст принцессу Ренату, дочь Людовика XII, за сына маркграфа, обеспечит ее богатым приданым и сверх того будет выплачивать Бранденбургу ежегодную субсидию. Однако уже в следующем году он изменил свое решение, сочтя, что лучшей партией для его наследника будет испанско-бургундская принцесса Катарина, сестра Карла. Помолвка состоялась, однако брак так и не был заключен — Карл категорически воспротивился ему. В конечном счете после смерти Максимилиана I весной 1519 года Иоахим I заключил новые договоры с Францией и Австрией. Он обещал поддержать французского короля в том случае, если за него проголосуют два других курфюрста. За Карла же он был готов отдать свой голос, если такое же решение примут четыре курфюрста.

Для французского короля главным было не столько получить императорский престол, сколько не допустить избрания Карла. Поэтому на тот случай, если набрать нужное количество голосов не получится, Франц I был готов поддержать кандидатуру самого Иоахима. Агитируя за французского короля, бранденбургский курфюрст поэтому фактически готовил собственное избрание. Кардинал Альбрехт считал стремление брата заполучить императорскую корону откровенной глупостью. Он полагал, что сопряженные с этим постом расходы лягут на Бранденбург непосильным бременем. Римская курия также не была готова поддержать Иоахима, а выступала за избрание саксонского курфюрста Фридриха Мудрого, который, однако, очень мудро отказался от участия в выборах.

Когда в конце концов выяснилось, что кандидатура французского короля не имеет ровно никаких шансов, Иоахим согласился поддержать испанца. Карл был избран единогласно. Бранденбургский курфюрст в итоге, погнавшись за двумя зайцами, так и не смог в итоге извлечь из этой ситуации ни малейшей выгоды.

Тем временем в Империи началась Реформация. Иоахим I занял однозначную позицию против Лютера. Попытавшись сперва переубедить мятежного монаха, он затем со всей строгостью выступил за его наказание, будучи в этом вопросе даже более радикальным, чем его брат-архиепископ. Это привело к конфликту с покровителем Лютера Фридрихом Мудрым. Иоахим I был самым верным союзником папского нунция и способствовал появлению на свет Вормсского эдикта[19].

Благодарность курии не заставила себя ждать. Рим подтвердил право курфюрста назначать епископов в своих владениях. Император, напротив, совершенно игнорировал интересы своего невольного союзника в борьбе против новой ереси. Поступить на службу к Карлу курфюрст не смог, брак его сына с испанской принцессой не состоялся. В 1524 году наследник бранденбургского престола был помолвлен с Магдаленой, дочерью герцога Георга Саксонского. Это привело к укреплению союза Бранденбурга, Саксонии и Брауншвейга, направленного против Реформации и формально зафиксированного в 1525 году в Дессау.

Позиция Иоахима I автоматически приводила к разногласиям с его прусским родственником. Великий магистр Тевтонского ордена с энтузиазмом воспринял новое учение и в том же 1525 году последовал совету Лютера, распустив орден и превратив его владения в светское герцогство. Поляки в общем и целом были готовы поддержать этот проект и даже признать право великого магистра на герцогский титул в том случае, если он принесет им присягу. Франконские Гогенцоллерны герцоги Казимир и Георг также приняли новую веру. Секуляризации Пруссии воспротивился император, однако его слово в данном случае не было решающим.

Кардинал Альбрехт некоторое время колебался между сторонниками и противниками Реформации. Он не прервал общения с Лютером, который в 1525 году потребовал от него последовать примеру прусского тезки. Однако начало Крестьянской войны в Германии[20] убедило архиепископа в том, что новое учение губительно для мира и порядка. Он присоединился к договору в Дессау и в дальнейшем поддерживал борьбу с Реформацией и усилия, предпринимаемые в этом направлении императором.

После битвы при Павии[21] и получения Габсбургами богемской и венгерской короны отношение Иоахима I к императору решающим образом изменилось. У него не осталось иного выбора, кроме как встать на сторону Карла V без всяких оговорок. В 1527 году он встретился в Бреслау с братом императора Фердинандом, новым королем Богемии и Венгрии. Позиция курфюрста по отношению к лютеранам стала, в свою очередь, еще более непримиримой. Этому в немалой степени способствовал поступок его супруги Елизаветы: тайно перейдя в новую веру и оскорбившись связью мужа с одной берлинской красавицей, она бежала от него в Саксонию.

В 1530 году на рейхстаге в Аугсбурге Иоахим I взял на себя ключевую роль в борьбе с протестантами, выступая с наиболее радикальных позиций. Его брат Альбрехт был более умеренным, подчеркивая необходимость сохранения внутреннего мира в Империи ввиду турецкой угрозы. Состоявшееся вскоре после этого избрание Фердинанда римским королем произошло при активном участии Иоахима I. Взамен он получил ежегодные выплаты и еще ряд привилегий.

Тем временем протестантские князья образовали Шмалькальденский союз. В качестве противовеса ему католические князья северной Германии, в том числе оба брата-курфюрста, в 1533 году создали союз в Галле, носивший оборонительный характер. Иоахим I вновь начал строить масштабные планы; он надеялся после смерти датского короля Фридриха I заявить свои права на освободившийся престол. Этот план провалился. 11 июля 1535 года на 52-м году жизни Иоахим I скончался в своем замке в Берлине и был похоронен в городском соборе.

Курфюрст хотел разделить Бранденбург между двумя сыновьями. Он считал, что доходы марки выросли настолько, что их хватит для содержания двух отдельных дворов. По завещанию 1534 года младшему сыну Иоганну (Гансу) оставался Ноймарк, а старшему, Иоахиму, остальная часть Бранденбурга. На обоих возлагалось обязательство оставаться в лоне католической церкви.

2. Иоахим II и Ганс Кюстринский

Маркграфство Бранденбург на 35 лет оказалось разделено между двумя братьями, каждый из которых правил самостоятельно. Очень разные по своей природе, они и в политическом отношении шли различными путями. Иоахим II не обладал резким и честолюбивым характером своего отца. Внешне импозантный, исполненный сознания своего княжеского достоинства, он в то же время был мягок и молчалив на переговорах и исключительно миролюбив. Хотя ему нельзя было отказать в наличии практической смекалки, он любил красивую и удобную жизнь, охоту и пышные праздники. Иоахим II благоволил подданным и предоставлял своим слугам большую свободу. Он не слишком хорошо управлялся с финансовыми делами и постоянно пребывал в долгах.

Воспитанный в гуманистическом ключе, Иоахим II в молодости долго находился при дворе императора. В 1532 году он возглавил две тысячи бранденбургских конников, которые были отправлены на помощь императору в борьбе против турок. В ходе тех событий он получил прозвище Гектор. В религиозных вопросах Иоахим II находился под сильным влиянием своего дяди, кардинала Альбрехта; однако на него повлияли и протестантские убеждения матери, а короткая встреча с Лютером произвела неизгладимое впечатление. В связи с этим он стремился выступить в роли посредника между двумя вероучениями.

Первая супруга Иоахима II была дочерью католического герцога Георга Саксонского и родила ему двух сыновей (Иоганна Георга и Фридриха). Она скончалась еще до того, как он вступил на престол. Тогда Иоахим II вступил в брак с польской принцессой Ядвигой, дочерью короля Сигизмунда I. В этом браке родился его младший сын Сигизмунд. В общем и целом у Иоахима II было 13 детей, однако он вовсе не был хорошим семьянином. У курфюрста была длительная связь с Анной Зидов, прекрасной вдовой оружейника, которая, одетая в мужскую одежду, часто сопровождала его на охоте.

Охота была его страстью. Иоахим II основал охотничий замок в Груневальде и проводил там много времени. Представители сословий нередко упрекали курфюрста в том, что он мало занимается государственными делами и слишком часто отправляется в лес в сопровождении только одного спутника, тем самым подвергая свою жизнь опасности. В ответ Иоахим II заявлял, что должен иметь право отдохнуть от трудных забот правителя. Он любил строить; при нем был полностью перестроен Берлинский замок, получивший новый красивый фасад в ренессансном стиле.

Своим советникам и любимцам курфюрст предоставлял большой простор для деятельности. Его главным помощником в политических вопросах был Евстахий фон Шлибен, человек умный и умеренный, хорошо зарекомендовавший себя на этом поприще. Сословия ненавидели этого советника за то благоволение, которое оказывал ему курфюрст. Во второй половине правления Иоахима II на первый план выдвинулся Ламперт Дистельмайер, сын портного из Лейпцига, который благодаря своему таланту смог стать канцлером. Советником курфюрста в финансовых вопросах являлся Томас Маттиас. Большое влияние имел также придворный врач Липпольд, который не стеснялся использовать свои доверительные отношения с правителем в личных целях. Сам Иоахим II предпочитал заниматься только наиболее значимыми вопросами, оставляя текущие дела своим помощникам и часто выпуская из рук бразды правления.

Его младший брат Ганс Кюстринский был человеком гораздо более жестким и твердым по характеру. Он принял лютеранство и сочетал глубокую, искреннюю набожность с рациональным политическим эгоизмом и предприимчивостью. В рамках протестантской историографии его обычно восхваляли, противопоставляя старшему брату; действительно, Ганс Кюстринский был человеком намного более деятельным и политически одаренным, чем Иоахим. Простой и экономный, он нередко ссужал деньги своему старшему брату и требовал от него взамен определенных уступок. Ганс в принципе любил осуществлять крупные финансовые операции — как с князьями, так и с торговцами. В военной сфере он также выступал в роли предпринимателя, вербуя наемные отряды и потом предоставляя их за субсидии в распоряжение императора или других князей. На своей территории он выстроил сильные крепости Кюстрин и Пейц, тем самым обеспечив ее оборону от внешних вторжений. После себя Ганс Кюстринский оставил казну в полмиллиона гульденов, в то время как преемнику Иоахима II достались долги, в пять раз превышавшие эту сумму.

К лютеранству Ганс Кюстринский обратился уже вскоре после своего вступления на престол, присоединившись затем к Шмалькальденскому союзу. Иоахим II тем временем предпринимал попытки примирить оба направления; он вынашивал проект переговоров между ними, однако жесткая позиция императора сорвала этот план. Неудача побудила Иоахима II также перейти осенью 1539 года в новую веру. Его супруга осталась при этом католичкой. Шаг курфюрста был радостно встречен сословиями: города и рыцарство уже давно выступали за принятие лютеранства. В результате на ландтаге 1540 года Иоахиму II удалось относительно легко добиться согласия сословий выплатить его долги в размере более миллиона гульденов. При этом надзор за сбором налогов и выплатой долгов был передан сословным органам.

По похожему сценарию развивались события в Магдебурге. Там сословия взяли на себя выплату долгов кардинала Альбрехта, который в результате не мог противиться распространению в его архиепископстве новой веры. Сам кардинал, однако, остался верен католической религии и предпочитал до самой своей смерти в 1545 году жить в Майнце.

Иоахим II не собирался обращать всех своих подданных в лютеранство. Он по-прежнему хотел занимать промежуточное положение между старой и новой Церквями. Это, с его точки зрения, должно было способствовать всеобщему успокоению до того момента, когда новый церковный собор вернет Германии религиозное единство. Бранденбургская церковная организация, созданная в 1540 году, получила в результате одобрение как Лютера, так и Карла V. Лютер с легким сердцем допустил сохранение некоторых внешних форм католицизма, поскольку суть при этом была уже протестантской. Император в свою очередь надеялся, что церковный собор решит все проблемы, и рассматривал сложившуюся ситуацию как временную. При этом Иоахим II должен был взять на себя обязательство поддержать Карла V в конфликте вокруг Гельдерна и не вступать в союзы с другими князьями. Впрочем, последнее условие полностью соответствовало чаяниям миролюбивого и не склонного к политической активности курфюрста.

Аналогичная пассивность наблюдалась у Иоахима II и во внутренней политике. Он взял на себя обязательство не принимать ни одного важного решения, касающегося его княжества, без ведома сословий и не заключать союзы, которые могли повлечь за собой обязательства для курфюршества. Иоахим II остался в стороне от Шмалькальденского союза и продолжал попытки религиозного посредничества, несмотря на упреки со стороны убежденных лютеран, которых хватало среди его подданных. Многие все еще причисляли его в этот период к католической партии. Однако все попытки достичь примирения, как известно, успехом не увенчались.

Компромиссная позиция Иоахима II делала его наиболее подходящим кандидатом на должность главнокомандующего имперской армией, собранной в 1542 году для борьбы с турками. Численность армии составляла 40 тысяч пехотинцев и 8 тысяч конников. Османы к тому моменту уже прорвались через Офен и угрожали непосредственно границам Империи. Задачу Иоахима II нельзя было назвать легкой: он сам не обладал никаким военным опытом, а наспех собранное войско было плохо обучено и не обеспечено всем необходимым. Неудивительно, что кампания закончилась неудачей, а Иоахим II бесславно вернулся в свои владения.

С тех пор его авторитет в Империи неуклонно падал. Император все меньше считался с ним. В 1537 году Иоахим II заключил договор о наследовании с правителями силезских княжеств, однако в 1546 году король Фердинанд объявил его ничтожным. Бранденбургский курфюрст не смирился с этим решением и отстаивал свои права, хотя и без особого энтузиазма. Конфликт между Гогенцоллернами и Габсбургами из-за Силезии был разрешен только два века спустя.

От вступления в Шмалькальденский союз Иоахима II удерживали не только религиозные, но и политические соображения. К числу последних относился его конфликт с саксонским курфюрстом по поводу Магдебурга. Саксонцы хотели получить контроль над архиепископством, что естественным образом противоречило интересам Гогенцоллернов. Иоахим II в этой ситуации заключил в сентябре 1546 года в Цоссене союз с герцогом Морицем Саксонским, противником курфюрста. Мориц в дальнейшем вступил в союз с королем Фердинадом, что поставило его в опасное положение. Иоахим II воспользовался моментом, чтобы добиться уступок от нуждавшихся в его помощи Морица и Фердинада. В феврале 1547 года его младший сын Фридрих был избран коадъютором, однако должен был дать обязательство остаться в лоне католической церкви и впоследствии сделать своим преемником одного из потомков Морица Саксонского. Тем не менее на ближайшие годы контроль Гогенцоллернов над архиепископством был обеспечен. В обмен Иоахим II согласился принять участие в войне против Шмалькальденского союза, пусть и в очень небольшом масштабе: он отправил на помощь императору 400 всадников. Бранденбургские кавалеристы сражались при Мюльберге под командованием своего наследного принца и помогли императору одержать победу[22].

Но даже после этого Иоахим II продолжал свои попытки выступить в роли посредника. В 1548 году он поддержал Аугсбургский интерим[23], предоставленный императором протестантам. Хотя убежденные лютеране и были возмущены его позицией, сословия в целом поддержали курфюрста, поскольку, как и он сам, были заинтересованы в первую очередь в сохранении мира. В качестве благодарности представители сословий в 1549 и 1550 годах вновь согласились взять на себя выплату крупных долгов своего правителя. Для этого даже был введен новый косвенный налог — «новые пивные деньги» — в размере 8 грошей с бочки пива.

Маркграф Ганс Кюстринский также принял участие в Шмалькальденской войне не в лагере протестантов. Причиной были действия князей Шмалькальденского союза против его тестя, герцога Генриха Вольфенбюттельского. Поэтому маркграф выступил на стороне императора, в обмен на денежную выплату предоставив последнему 300 всадников и 400 аркебузиров. План Ганса Кюстринского заключался в том, чтобы воспользоваться ситуацией и прибрать к рукам Померанию. В конечном счете, однако, это ему не удалось. В религиозных вопросах маркграф оставался убежденным протестантом и отверг Аугсбургский интерим, даже рискуя впасть в немилость у императора. Одно время Ганс Кюстринский даже готовился отражать нападение императорской армии, сосредоточив в своих крепостях 7–8 тысяч солдат и проектируя большой северогерманский оборонительный союз с участием Дании, Польши и Пруссии.

Герцог Альбрехт Прусский также опасался нападения со стороны императора. Однако ни он, ни Ганс Кюстринский не собирались переходить от обороны к наступлению. Это отличало их от Морица Саксонского, собиравшегося выступить против императора в союзе с Францией. Гансу Кюстринскому это было не по нраву. В 1451 году между маркграфом и Морицем Саксонским произошла ссора, и их союз распался. Иоахим II, напротив, постарался остаться с Морицем в хороших отношениях, необходимых для сохранения влияния в Магдебурге, где в 1550 году архиепископом стал Фридрих Гогенцоллерн.

Тем не менее успех Морица был выгоден обоим братьям. Оказавшись в сложной ситуации, Карл V вынужден был вновь обратиться к помощи Ганса Кюстринского и в обмен на предоставленный для осады Меца отряд стал регулярно выплачивать ему пять тысяч талеров в год (в дальнейшем это обязательство перешло к Фердинаду, Максимилиану II, а затем Филиппу II Испанскому). Иоахим II смог возобновить свою посредническую деятельность и вместе с Фердинадом добился заключения в 1555 году Аугсбургского религиозного мира[24].

Интересы династии Гогенцоллернов оказались в это время в опасности из-за авантюрных действий маркграфа Альбрехта Кульмбахского, самого смелого и деятельного среди всех представителей династии. Однако его мужество не сопровождалось осмотрительностью и политическим чутьем. Сначала он служил императору, затем действовал против него вместе с Морицем Саксонским и французами, а после заключения в 1552 году мира в Пасса[25] попытался создать Франконское герцогство, присоединив к нему владения епископов Бамберга и Вюрцбурга, а также город Нюрнберг. Император сначала потворствовал его планам в обмен на помощь при осаде Меца. Однако затем Карл V в категорической форме посоветовал Альбрехту примириться со своими противниками. Маркграф попытался своими силами добиться поставленной цели, но против него обратился даже его недавний союзник Мориц Саксонский. Потерпев ряд поражений, Альбрехт Кульмбахский был изгнан из своих земель и скончался в 1557 году.

В этой ситуации два брата, правившие в Бранденбурге, также повели себя по-разному. Ганс Кюстринский был готов помочь императору против своего родственника, чтобы приобрести владения последнего. Иоахим II, как всегда, выступал за примирение и после смерти Альбрехта Кульмбахского смог спасти его владения для молодого ансбахского маркграфа Георга Фридриха, сына Георга Благочестивого. Благодаря этому Кульмбах остался в руках Гогенцоллернов. Георг Фридрих, правитель, наделенный большим политическим талантом, был последним представителем старшей франконской линии и в дальнейшем сыграл большую роль в истории своей династии.

После заключения Аугсбургского религиозного мира Иоахима II занимали два важных вопроса, связанных с интересами Гогенцоллернов в целом: магдебургский и прусский. Молодой архиепископ Фридрих скончался уже в 1552 году, еще до того, как к нему был назначен коадъютор. Преемником был избран младший сын курфюрста Зигмунд. В период его правления протестантизм окончательно одержал победу на территории архиепископства. Веттины, разумеется, были крайне недовольны этим успехом Гогенцоллернов и поэтому одобрили статью Аугсбургского мира, по которой духовный князь, переходивший в протестантскую веру, терял все права на свои владения. В 1566 году архиепископ Зигмунд скончался, и в Магдебурге вновь был избран бранденбургский принц, старший внук Иоахима II Иоахим Фридрих. Однако император Максимилиан II отказался утвердить эту кандидатуру, опасаясь секуляризации архиепископства. Магдебургский вопрос превратился в итоге в незаживающую рану, которая еще на протяжении многих десятилетий отравляла отношения между императором и Гогенцоллернами.

Одновременно бранденбургские Гогенцоллерны стремились утвердить свои права на герцогство Пруссию. Для этого, естественно, нужно было договориться с поляками, и курфюрст Иоахим II начал соответствующие переговоры. Со стороны Гогенцоллернов их вел доктор Георг Сабинус, ректор Кенигсбергского университета. Изначально существовал амбициозный план, в соответствии с которым младший сын Иоахима II должен был сесть на польский престол — по материнской линии он был внуком Сигизмунда I. У Сигизмунда II детей не было, и польские протестанты, казалось, готовы были поддержать эту комбинацию. Однако в итоге план так и не был реализован. Более успешно был решен собственно прусский вопрос. В ситуации, когда на востоке Балтики назревала Ливонская война, в 1569 году поляки признали наличие у бранденбургской линии Гогенцоллернов прав на Пруссию. Это было большим успехом, который, однако, был куплен ценой значительных финансовых расходов. В 1564 и 1565 годах Иоахим II был вынужден вновь обратиться к сословиям за помощью в выплате долгов. Несмотря на то, что секуляризация церковного имущества почти удвоила размер княжеского домена, большую часть приобретенного почти сразу же пришлось передать в руки кредиторов.

В свою очередь Ганс Кюстринский, воспользовавшись войной между Данией и Швецией, в 1565 году заявил свои претензии на часть Шлезвиг-Гольштейна. Однако в конечном счете ему не удалось получить от датчан ни земель, ни денег. Иоахим II, у которого были такие же основания для предъявления династических претензий, не принимал никакого участия в этих событиях. Оба брата были солидарны друг с другом только в померанском вопросе в рамках соперничества между городами Франкфуртом-на-Одере и Штеттином. Франкфурт был единственным в Бранденбурге крупным торговым центром; все торговцы, проплывавшие мимо него, обязаны были причаливать к берегу и предлагать свои товары на продажу. После раздела Бранденбурга между двумя братьями возникла опасность того, что города Ноймарка будут составлять Франкфурту конкуренцию. Чтобы не допустить этого, братья заключили в 1539 году компромиссное соглашение. После этого Ганс Кюстринский начал соперничать с Померанией, стремясь перенаправить проходившие через Штеттин торговые потоки в Кюстрин. Братья повысили пошлины, что нанесло серьезный удар штеттинской торговле, основанной преимущественно на экспорте хлеба. Итогом стала длительная торговая война между Штеттином и Франкфуртом; в 1562 году Штеттин даже перекрыл для франкфуртских торговцев возможность плавания по Одеру. Оба бранденбургских брата ответили на это полным запретом торговли с Штеттином, жители которого некоторое время спустя вынуждены были уступить. Торговля после этого возобновилась в полном объеме.

У Ганса Кюстринского не было сыновей. В интересах династии обе его дочери были выданы замуж за представителей других ветвей Гогенцоллернов: старшая — за маркграфа Георга Фридриха Ансбахского, младшая — за маркграфа Иоахима Фридриха, старшего внука Иоахима II. Поскольку первый из этих браков остался бездетным, возвращение Ноймарка в состав Бранденбурга было делом само собой разумеющимся. Иоахим II скончался 3 января 1571 года; его брат пережил его всего на 10 дней. Иоганну Георгу таким образом с самого начала достались обе половины марки Бранденбург. Тем не менее за 35 лет, в течение которых Ноймарк был отделен от остальных территорий, он успел получить свое отдельное административное устройство. В Кюстрине по-прежнему действовало самостоятельное правительство во главе с канцлером, а также отдельное сословное представительство.

3. Иоганн Георг

По характеру и образу жизни Иоганн Георг был полной противоположностью своего отца. До восшествия на престол он жил вдалеке от двора, в замке Цехлин, старой резиденции хафельбергских епископов, управляя секуляризованными церковными владениями. Он с неудовольствием смотрел на пышную и расточительную жизнь отцовского двора, и свое правление начал с жестокой расправы над советниками прежнего курфюрста, которых обвинил в огромных долгах, оставшихся ему в наследство. Советник Маттиас, который неоднократно ссужал деньги курфюрсту, был отправлен в отставку. Прекрасную вдову схватили и заточили в Шпандау. Липпольда, которому ничего не могли предъявить по существу, обвинили в колдовстве и отравлении курфюрста, под пытками вырвали признание и казнили. После этого с территории курфюршества были изгнаны все евреи, и вновь поселиться в Бранденбурге им было разрешено лишь сто лет спустя.

Когда Иоганн Георг пришел к власти, ему было уже 45 лет; на следующий год родился его первый внук. Первая его супруга, принцесса из Лигница, рано умерла; она была матерью старшего сына Иоганна Сигизмунда. Вторая, дочь маркграфа Георга Ансбахского, родила Иоганну Георгу 11 детей, из которых, однако, лишь три дочери дожили до совершеннолетия. Она скончалась в 1576 году, и третьей женой курфюрста стала принцесса Елизавета Ангальтская, родившая ему десять детей, в том числе семерых сыновей; все они пережили своего отца. Иоганн Георг был рачительным хозяином и хорошим отцом семейства, который заботился о своем потомстве и совершенно не собирался вмешиваться в конфликты, не касавшиеся его напрямую. Как и отец, он старался поддерживать хорошие отношения с Габсбургами и до своего вступления на престол был советником императора, а также испанского короля Филиппа II. Тем не менее его интересовал исключительно Бранденбург, и земляки за рачительность прозвали его «Экономом». Иоганн Георг был миролюбив и набожен; он хотел вести спокойную и тихую жизнь в соответствии с заветами апостолов. Весьма умеренный в потреблении алкоголя, он смог дожить до более преклонных лет, чем большинство его предков.

Иоганн Георг прекрасно находил общий язык со своими дворянами. Возможно, поэтому сложилось ложное представление о его зависимости от сословий. Действительно, он не препятствовал закрепощению крестьян, но одновременно ввел налог на юнкеров. Его серьезность и педантичность способствовала росту его авторитета среди подданных. Представители сословий, которые позволяли себе весьма вольно общаться с его отцом, теперь стали весьма почтительными. Иоганн Георг только однажды созвал большой ландтаг — в 1572 году, чтобы добиться оплаты отцовских долгов в размере двух с половиной миллионов гульденов. При этом он пообещал, что не заключит без ведома сословий никакой союз — это вполне соответствовало его собственной склонности делить ответственность с дворянством. Благодаря своему обязательству курфюрст теперь имел прекрасный предлог для того, чтобы отказываться от настойчивых предложений со стороны других князей.

В реальности экономное ведение хозяйства, а также воссоединение Бранденбурга сделали Иоганна Георга более независимым от сословий. За 28 лет своего правления он накопил всего полмиллиона талеров долга. Такая рачительность нравилась сословиям. В 1572 году ландтаг принял также решение о том, что богослужение в стране будет происходить строго по лютеранскому обряду. Было принято аугсбургское вероисповедание и лютеранский катехизис; все священники, которые не были готовы подчиниться, отстранялись от должности. Но больше всего по нраву сословиям было миролюбие курфюрста, которое целиком и полностью разделял его канцлер Ламперт Дистельмайер.

Осью внешней политики Иоганна Георга была дружба с курфюршеством Саксония. Несмотря на соперничество в магдебургском вопросе, отношения двух княжеств оставались хорошими. Иоганна Георга связывала личная дружба с саксонским курфюрстом Августом. В этом альянсе Саксония играла ведущую роль; прежде чем предпринять какой-нибудь важный шаг, бранденбургский курфюрст всегда консультировался с Дрезденом. На поле имперской политики два княжества также действовали сообща, часто снабжая своих представителей одинаковыми инструкциями.

Крайне неприятным для Иоганна Георга обстоятельством стало то, что после его вступления на престол возобновилась старая распря между Штеттином и Франкфуртом. Штеттинский герцог Иоганн Фридрих был его зятем, и бранденбургский курфюрст стремился жить в мире с Померанией и даже шел на определенные политические уступки. Инициатива возобновления конфликта исходила от Штеттина, где, похоже, ждали только смены власти в Бранденбурге, чтобы начать наступление на Франкфурт. Однако неожиданно для померанцев Иоганн Георг полностью поддержал жителей Франкфурта, когда они весной 1572 года схватили 42 штеттинских купцов и прекратили все платежи Штеттину. Осенью того же года курфюрст запретил своим подданным в принципе торговать со Штеттином, надеясь, что эта мера увенчается таким же успехом, как и в прошлый раз; двумя годами позже этот запрет был подтвержден и усилен. Для Штеттина эмбарго со стороны Бранденбурга было тяжелым ударом, его крупнейший торговый дом обанкротился, а штеттинская торговля начала неуклонно приходить в упадок. Однако прийти к компромиссу сторонам так и не удалось, несмотря на усилия Иоганна Георга. При этом в других областях он был готов на уступки — в 1574 году был заключен договор, по которому в случае пресечения бранденбургской династии Ноймарк должен был достаться померанским герцогам.

В конце концов в 1577 году под давлением дворянства, заинтересованного в беспрепятственном вывозе хлеба, курфюрст отменил торговое эмбарго; оставался в силе только запрет штеттинским купцам продавать в Бранденбурге свои товары. Некоторое время Иоганн Георг пытался перенаправить одерскую торговлю в русло рек Шпрее, Хафель и Эльба, однако для Франкфурта-на-Одере это было совершенно невыгодно, и в 1592 году запрет на торговлю со Штеттином был снят окончательно. Впрочем, это не означало завершения конфликта между двумя городами, который продолжался вплоть до середины XVII века.

В Империи тем временем религиозный вопрос оставался на первом месте. Католики не оставляли надежды на контрреформацию. Протестантские сословия обсуждали вопрос создания собственного союза с опорой на нидерландских и французских кальвинистов. На повестку дня встал также вопрос о том, допустима ли вербовка в Империи солдат иностранными державами. Император был заинтересован в том, чтобы разрешить такую вербовку зарубежным католикам и запретить протестантам. Однако три протестантских курфюршества — Бранденбург, Саксония и Пфальц — единым фронтом выступили против таких попыток.

В 1571 году шли переговоры о союзе между Францией и немецкими протестантскими княжествами. Но после того как во Франции произошел окончательный раскол между католиками и гугенотами, немецкие князья предпочли отказаться от такого союза. В Саксонии курфюрст Август в 1576 году при полном одобрении Иоганна Георга расправился с кальвинистами при своем дворе. В голландцах и гугенотах бранденбургский курфюрст видел прежде всего мятежников против законной власти и не хотел иметь с ними никаких дел. Но и с противником гугенотов, королем Франции, он не хотел сотрудничать, опасаясь французской гегемонии сильнее, чем испанской. Карл IX предложил немецким протестантским князьям свою защиту, если они выберут императора из своих рядов, однако курфюрсты предпочли в 1575 году отдать свои голоса за эрцгерцога Рудольфа, хотя и не ожидали от этого воспитанника иезуитов ничего хорошего. Позднее они пожалели о том, что упустили шанс потребовать гарантий против притязаний католической партии.

Император Рудольф вступил на престол 1576 году; с этого момента Контрреформация в Германии началась в полную силу. Именно в это время обострился конфликт между лютеранством и кальвинизмом; в 1577 году курфюрсты Бранденбурга и Саксонии со своими придворными теологами приняли решения, которые должны были сделать их земельные церкви невосприимчивыми к любому влиянию кальвинизма. Князья опасались быть втянутыми в войны, которые вели кальвинисты в Западной Европе. Однако в результате немецкий протестантизм оказался беспомощным в своем противостоянии католицизму[26]. Бранденбургский курфюрст должен был особенно остро ощутить это в связи с магдебургской проблемой. На рейхстаге 1582 году католические сословия не позволили представителю Иоахима Фридриха, управлявшего архиепископством, занять свое место в коллегии князей на том основании, что он являлся протестантом. Когда в том же году кельнский архиепископ Гебхард фон Трухзес перешел в кальвинизм и попытался при этом сохранить свою власть, Бранденбург вместе с Саксонией и Пфальцем выступили в его защиту, хоть и без особого энтузиазма, но не смогли ничего добиться.

В 1583 году в Пфальце курфюрста-лютеранина Людвига VI сменил убежденный кальвинист Иоганн Казимир. Последний развернул бурную деятельность по созданию в Империи союза протестантских князей, которые могли бы сотрудничать с западноевропейскими кальвинистами и поддержать гугенотов во Франции. Он смог договориться с сыном Иоганна Георга Иоахимом Фридрихом, правившим Магдебургом. Новый саксонский курфюрст Христиан I, вступивший на престол в 1586 году, также примкнул к этой партии. В конце февраля 1590 года он встретился с Иоганном Казимиром и договорился о создании союза протестантских князей.

Такой союз был заключен 3 февраля 1591 года в Торгау сроком на 15 лет. Его условия предусматривали создание армии, которая должна была помочь Генриху Бурбону в борьбе за французскую корону. К союзу присоединились курфюрсты Пфальца, Саксонии и Бранденбурга, Иоахим Фридрих, Георг Фридрих Ансбахский, а также два гессенских ландграфа и герцог Генрих Юлиус Брауншвейгский. Особо подчеркивалось, что этот союз не направлен против императора, однако по факту он представлял собой противовес католическому блоку в Империи. Для Бранденбурга в этом союзе наиболее важным было обеспечение своих интересов в Магдебурге и Пруссии, а также проблема наследства в герцогстве Юлих, которая в тот момент встала на повестку дня.

Торгаускому союзу была, однако, отмеряна недолгая жизнь. В сентябре 1591 года Христиан I скончался, и в Дрездене взяли верх сторонники лютеранской ортодоксии. В январе 1592 года скончался и Иоганн Казимир, который был душой альянса. Из оставшихся князей наиболее значимым был Георг Фридрих, который в тот момент правил не только в Ансбахе и Байрейте, но и в Восточной Пруссии, где он с 1577 года выступал в роли регента при слабоумном герцоге Альбрехте Фридрихе. В семействе Гогенцоллернов он пользовался большим авторитетом. Однако в деле сохранения союза он действовал без присущей ему энергии, и альянс распался, толком так и не сложившись. Курфюрсту Иоганну Георгу такой исход был по душе; он и без того вступил в союз с большими колебаниями, поскольку принятые обязательства представлялись ему слишком опасными.

Помимо Магдебурга и Пруссии, другими объектами политического интереса Гогенцоллернов в то время являлись вопросы Юлиха и Страсбурга. В то самое время, когда шли переговоры о заключении Торгауского союза, был спланирован династический брак, которому предстояло играть большую роль в дальнейшей истории Бранденбурга. Сын курфюрста Иоахим Фридрих решил женить своего 18-летнего сына Иоганна Сигизмунда, который только что завершил обучение в Страсбурге, на 14-летней принцессе Анне Прусской, старшей дочери герцога Альбрехта Фридриха. Матерью невесты была Мария Элеонора, имевшая наибольшие права на герцогство Юлих.

Георг Фридрих Ансбахский способствовал успеху этого плана. Старый курфюрст Иоганн Георг также поддержал его, несмотря на опасения, что брачный альянс вовлечет его княжество в различные конфликты. В декабре 1591 года в Берлине состоялась помолвка, в октябре 1594 года в Кенигсберге сыграли свадьбу.

Однако на этом направлении пока все было спокойно; более серьезными потрясениями грозили другие события. Младший брат Иоганна Сигизмунда, 15-летний Иоганн Георг, также воспитывавшийся в Страсбурге, был в 1592 году избран администратором местного епископства. Курфюрст Иоганн Георг согласился на эту авантюру с тяжелым сердцем; главной движущей силой здесь снова был Георг Фридрих. И действительно, практически одновременно католический клир выбрал епископом Страсбурга мецского епископа Карла. Если бы Торгауский союз продолжал существовать, он мог бы бросить свою мощь на чашу весов — противник молодого Иоганна Георга был одновременно одним из главных врагов Генриха Бурбона. К счастью для Гогенцоллернов, Лига[27] во Франции находилась в тяжелом положении и не могла тратить силы на конфликт в Страсбурге. В 1593 году было заключено перемирие на основе статус-кво.

Чтобы уберечь своих внуков от опасности дальнейшего вовлечения в дела кальвинистов, курфюрст Иоганн Георг заставил их подписать обязательства строго следовать лютеранскому канону в религиозных делах. В магдебургском вопросе он также стремился достичь компромисса с католиками, молчаливо согласившись с тем, что представитель его сына по-прежнему не был допущен на рейхстаг.

Спор из-за наследства Юлиха начал оказывать влияние на бранденбургскую политику вскоре после начала правления в этом княжестве в 1592 году душевнобольного герцога Иоганна Вильгельма. В этой борьбе у Гогенцоллернов было много соперников. Герцогство Юлих отличалось тем, что здесь допускалось наследование по женской линии — привилегия, которая была многократно подтверждена императорскими грамотами. Отправившись в Пруссию, Мария Элеонора оставалась наследницей Юлиха — это право было закреплено за ее сыновьями. Проблема, однако, заключалась в том, что у нее рождались только дочери. Поэтому пфальцграфы Нойбурга и Цвайбрюккена, женившиеся на младших сестрах Марии Элеоноры и имевшие сыновей, заявили свои права на наследство. Кроме того, о своих претензиях заявили саксонцы, которые имели на то еще меньше законных оснований, но делали всю историю еще более запутанной. Попытки достичь компромисса путем переговоров провалились. Император в свою очередь оттягивал разрешение спора, поскольку конфликт был ему выгоден.

Тем временем к границам Юлиха приблизилась война между Испанией и ее мятежными нидерландскими провинциями. Обе стороны стремились сделать герцогство базой для своих операций. В Берлине не хотели рисковать, вступая в союз с французами и голландцами против испанцев. Курфюрст Иоганн Георг по-прежнему ожидал решения императора. В 1596 году семейная распря вспыхнула уже среди самих Гогенцоллернов; ее причиной стало завещание Иоганна Георга. В соответствии с ним Ноймарк доставался его старшему сыну от третьего брака маркграфу Христиану, в то время как его младшие братья должны были довольствоваться денежными выплатами. Предстоял, таким образом, еще один раздел марки. Наследник престола Иоганн Фридрих считал, что последствием такого раздела станет упадок Гогенцоллернов, и возражал против раздела, однако отец не послушал его. 8 января 1598 года курфюрст Иоганн Георг скончался.

Очередная попытка разделить наследство между сыновьями прекрасно характеризует дух той эпохи. Князь по-прежнему являлся в первую очередь крупнейшим землевладельцем в своем княжестве. Он вел патриархальное, глубоко натуральное по своему характеру хозяйство. В XVI веке замок в Кёлльне постепенно стал постоянной резиденцией курфюрста. Иоахим I еще проводил часть года в Тангермюнде на Эльбе, в то время как Иоахим II уже предпочитал править из Берлина. Двор правителя все еще напоминал большую семью; средства к существованию он получал из близлежащего поместья.

В ближайшее окружение курфюрста входил «привратник», игравший роль флигель-адъютанта, а также камергеры. Верховным чиновником двора являлся маршалок, который руководил всем придворным хозяйством и вершил суд над слугами. Его помощником был гофмейстер, занимавшийся в первую очередь хозяйственными вопросами. Гауптман замка командовал стражей, фогт заботился о поддержании порядка.

День курфюрста начинался и заканчивался рано. Летом ворота открывались в четыре, а зимой — в пять часов; два часа спустя собирались советники. Каждое утро двор отправлялся в церковь. В 7 или 8 часов утра завтракали, в 9 или 10 обедали, в 4 часа пополудни ужинали. Советники и дворяне обедали вместе с курфюрстом в рыцарском зале, каждая группа за особым столом. На время приема пищи ворота закрывались, чтобы никто тайно не выносил еду и напитки. Маршалок и гофмейстер следили за тем, чтобы сидящие за столом вели себя пристойно, в частности не швырялись друг в друга объедками. В 8 часов вечера день завершался, в замке гас свет, в 9 часов закрывались ворота.

С середины XVI века патриархальная замкнутость придворной жизни начала постепенно уходить в прошлое. Советники стали вести собственное семейное хозяйство. Вместо одежды и еды придворной челяди начали платить деньгами. Однако все правительственные дела еще долго решались там же, в замке, наряду с делами домашними. Советники и писцы являлись примитивным аналогом правительства, они же занимались управлением княжескими доменами. Положение советников претерпело в XVI веке значительные изменения. Ранее они были кем-то вроде посредников между курфюрстом и сословиями; некоторых из них лишь от случая к случаю приглашали ко двору. За этими последними закрепилось прозвище «домашних советников», проводивших основную часть времени в своих домах в разных концах княжества; впоследствии их стали называть ландратами. В противоположность им в XVI веке сформировалась устойчивая группа придворных советников, которые уже являлись чиновниками в современном смысле этого слова. Среди них были не только дворяне, но и образованные мещане. Свою должность при дворе они рассматривали как постоянную профессию. Они ежедневно собирались в специальной комнате замка под руководством маршалка или канцлера и решали текущие дела. Здесь же по понедельникам, средам и пятницам вершился суд. Сословия больше не принимали участия в судопроизводстве. Иоахим I планировал создать судебную систему, главную роль в которой играли бы дворяне, однако она оказалась слишком дорогой и сложной. Дворяне, кроме того, сами в большинстве своем не горели желанием участвовать в судебных заседаниях, не затрагивавших их непосредственные интересы. В итоге камеральный суд того времени состоял из чиновников.

С 1543 года в Бранденбурге существовал отдельный орган для управления церковной организацией, образованный по саксонскому образцу, — консистория. Во главе курфюршеской консистории стоял генерал-суперинтендант. Большим влиянием в религиозных делах пользовались также придворные проповедники.

Изменения претерпевала и местная администрация. Старая система фогтов находилась в полном упадке. На ее место пришли княжеские чиновники и структуры сословного самоуправления. Последние занимались в первую очередь контролем над сбором податей. В структурах сословного самоуправления большую роль играли крупные землевладельцы, хотя и другие сословия могли сказать свое слово, участвуя в работе ландтагов. Мелкое дворянство временами выражало недовольство доминированием крупных помещиков в органах власти. Кроме того, существовало старое противоречие между помещиками и городами, в основе которого стоял вопрос о распределении податей. В конце XV века было принято правило, по которому города платили ⅔, а рыцари — ⅓ от общей суммы налогов. Однако по мере экономического подъема дворянства это распределение уже не соответствовало экономическим реалиям. Города время от времени требовали изменения пропорции, однако она оставалась в силе вплоть до 1643 года.

На ландтагах, помимо налогов, большое внимание привлекали экономические вопросы. Предметами спора между городами и дворянством были хлебный экспорт и пивоварение. Города требовали, чтобы при повышении цен экспорт зерна запрещался, в то время как дворяне именно в такие периоды получали от своих поместий максимальную прибыль. Они также требовали запрета пивоварения в сельской местности, особенно после того, как оно стало превращаться в главную отрасль городской экономики. Курфюрст, как правило, лавировал между двумя сторонами этих споров, принимая компромиссные решения.

Общественная жизнь в целом в XVI веке постепенно вступила в Бранденбурге в полосу застоя. В церкви господствовала лютеранская ортодоксия, развитие законодательства практически замерло, создать единую систему земельного права не удалось. Курфюршеское правительство избегало внутриполитических конфликтов, с которыми были неизбежно связаны реформы. В результате экономика Бранденбурга развивалась медленно. Большие торговые пути обходили княжество стороной. Становилось ясно, что Бранденбург должен либо расширяться, либо медленно утрачивать свое значение.

4. Иоахим Фридрих

В первой половине XVII века общая международная ситуация была неблагоприятной для Бранденбурга. Католики перешли в наступление по всей Европе. Хотя испанскому королю Филиппу II не удалось реализовать свои масштабные планы, но Испания осталась мощной опорой Контрреформации, как и габсбургская Австрия. Хотя Рудольф II вынужден был проводить в своих владениях политику веротерпимости, для протестантов это означало не более чем короткую передышку. В 1617 году началась новая эпоха; испанские и австрийские Габсбурги заключили договор с целью восстановить свое господство в Европе. Испанцы намеревались создать от Италии до Нидерландов вдоль Рейна цепочку опорных пунктов, которая изолировала бы Францию от возможной помощи извне. Юлих приобретал в этом контексте важное стратегическое значение.

На австрийский престол в это время вступил Фердинанд Штирийский, ключевыми целями которого являлись восстановление католицизма и императорской власти в Империи. В ходе начавшейся вскоре Тридцатилетней войны Габсбургам удалось поначалу добиться больших успехов. Даже после вмешательства шведов и французов власть императора оставалась столь сильной, что Бранденбург не мог освободиться от ее влияния. Лишь в последние годы Тридцатилетней войны мощь Габсбургов была Бранденбург смог присоединить к себе новые земли, добившись столь необходимого ему расширения, и только Вестфальский мир 1648 года заложил основу для самостоятельной успешной политики Гогенцоллернов, создал ту ситуацию, которой так блестяще смог впоследствии воспользоваться Великий курфюрст.

В то время как католики укрепляли свое единство, протестанты оставались разобщенными. Основную роль в этом по-прежнему играли противоречия между лютеранами и кальвинистами, носившие не только религиозный, но и политический характер. Кальвинизм с его революционным оттенком казался многим немецким князьям слишком опасным. Лютеранские правители привыкли вести себя тихо и оказывать в лучшем случае пассивное сопротивление посягательствам на их права. Это было малодушием и политической близорукостью, и в конечно счете у лютеран осталось лишь две альтернативы. Они могли примкнуть к императору, отвернуться от кальвинистов и тем самым попытаться обеспечить себе спокойную жизнь и, возможно, небольшие привилегии; либо они могли присоединиться к кальвинистам и проводить смелую наступательную политику, не заботясь о единстве Империи. На один путь вступила Саксония, на другой — Бранденбург.

Гогенцоллерны не случайно пошли навстречу кальвинистам в тот момент, когда перед ними открылась перспектива приобретения Юлиха. Было очевидно, что их интересы здесь сталкивались с интересами Испании и императора и что с двумя этими противниками они могли справиться только при поддержке других европейских держав. Первым шагом, сделанным на этом пути при Иоахиме Фридрихе, было восстановление союза с кальвинистским Пфальцем, поддерживавшим отношения с Нидерландами и французскими гугенотами. Именно Пфальц стал в это время ведущим протестантским княжеством в Империи. С переходом курфюрстов в кальвинизм изменилась и политика Бранденбурга: теперь она была направлена на то, чтобы стать независимой протестантской державой. И хотя на первых порах достичь этой цели не удалось, эта задача осталась в наследство следующим поколениям. Даже временное отступление от избранного курса при Георге Вильгельме не могло изменить его.

Однако вернемся в 1598 год, когда Бранденбург возглавил 52-летний Иоахим Фридрих. До этого он на протяжении трех десятилетий управлял архиепископством Магдебургским, в котором за это время окончательно утвердился протестантизм. Он поддерживал тесные контакты со своим родственником Георгом Фридрихом Ансбахским и выступал за сотрудничество между лютеранами и кальвинистами. Вступив на престол, он вынужден был в первую очередь позаботиться о преемственности власти в Магдебурге; с определенным трудом ему удалось добиться избрания правителем своего самого младшего (седьмого) сына Христиана Вильгельма, которому на тот момент исполнилось всего-навсего 11 лет.

Лучшие годы Иоахима Фридриха, однако, были уже позади. Он рано состарился и, став курфюрстом, уже не демонстрировал прежней энергии и предприимчивости. Однако он был готов справляться с трудностями; его первым актом стала отмена отцовского завещания и отправка в отставку канцлера Христиана Дистельмайера. Иоахим Фридрих привез с собой своих магдебургских советников, канцлером стал Иоганн фон Лёбен. В целом радикальных изменений в княжестве не произошло. Лёбен продолжал прежнюю линию, стремясь поддерживать хорошие отношения с императорским двором — хотя бы для того, чтобы там не чинили препятствий отмене завещания предыдущего курфюрста.

Именно это завещание стало главной проблемой для нового правителя. Вместе с бездетным Георгом Фридрихом он составил план, в соответствии с которым младшим братьям курфюрста должны были достаться франконские герцогства, в то время как марка оставалась неделимой. 29 апреля 1599 года оба Гогенцоллерна подписали в Магдебурге договор. В соответствии с ним Бранденбург со всеми будущими приращениями (среди последних особо упоминалось герцогство Пруссия) становился нераздельным целым, которое должно было передаваться по мужской линии. Франконские княжества Ансбах и Кульмбах должны были отойти старшим сыновьям от третьего брака Иоганна Георга — маркграфам Христиану и Иоахиму Эрнсту. Второй сын Иоахима Фридриха Иоганн Георг, чьи шансы на епископство Страсбургское стали призрачными, должен был впоследствии получить герцогство Егерндорф. Остальным детям курфюрста полагались денежные выплаты. Эти соглашения, однако, не сразу вступили в силу. Сыновья Иоганна Георга от третьего брака, поддерживаемые матерью, не дали своего согласия, настаивая на исполнении завещания в полном объеме.

К этим династическим проблемам добавились трудные переговоры с сословиями. Иоганн Георг оставил после себя долг в размере 569 тысяч талеров. К этому добавлялись долги самого Иоахима Фридриха, составлявшие еще 400 тысяч. Требовалась помощь сословий, и курфюрст решил вести переговоры с их делегацией, не созывая полноценный ландтаг. Представители сословий, однако, беспокоились за свои полномочия, и в 1602 году Иоахим Фридрих вынужден был все же иметь дело с ландтагом. Результаты переговоров оказались неудовлетворительными: сословия согласились покрыть только 600 тысяч талеров долга и отказались утвердить постоянный налог. Кроме того, курфюрсту пришлось подтвердить привилегии дворян в отношении крестьянства; однако Иоахим Фридрих отказался принять сословную конституцию, которая создала бы законную основу для постоянного участия дворян в управлении маркой. Во внешних делах сословия выступали против любого конфликта с императором, равно как и против активной политики в страсбургском и юлихском вопросах.

В этой ситуации у курфюрста не было возможности предпринять какие-либо смелые шаги на международной арене. Кроме того, у него отсутствовал необходимый военный инструмент: проверка показала, что в распоряжении Иоахима Фридриха есть лишь около тысячи человек конницы и четырех тысяч пехотинцев, причем их боеспособность оставляла желать лучшего. Альтернатив миролюбивой политике Лёбена в этой ситуации просто не существовало. Когда Георг Фридрих убеждал курфюрста примкнуть к планируемому протестантскому союзу, тот отказался со ссылкой на свое трудное положение. Одновременно он пошел на уступки в страсбургском вопросе, где коадъютором был избран австрийский эрцгерцог.

В феврале 1603 года Иоахим Фридрих на съезде протестантских князей в Гейдельберге заявил, что не может ни утвердить свое влияние в Страсбурге, ни примкнуть к протестантскому союзу. Он вернулся к принципам Иоганна Георга, полагая, что шаткую конструкцию Империи лучше сохранить, чем пытаться ее разрушить. Двумя месяцами позже, в апреле 1603 года, скончался 61-летний маркграф Георг Фридрих Ансбахский, который был душой энергичной династической политики Гогенцоллернов на протяжении всего предшествующего десятилетия. Казалось, что этой политике пришел конец. Парадоксально, но именно смерть Георга Фридриха придала ей новый импульс. Она покончила с семейной распрей — братья Иоахима Фридриха, которым доставались франконские княжества, решили в конце концов согласиться с предложениями курфюрста. В 1603 году они присоединились к ранее заключенному наследственному договору, и неделимость Бранденбурга обрела силу закона. Маркграфы Христиан и Иоахим Эрнст стали основоположниками младших линий Гогенцоллернов — Ансбахской и Байрейтской.

Смерть Георга Фридриха поставила на повестку дня также вопрос о назначении нового регента в Пруссии. Курфюрст должен был поспешить, чтобы заполнить эту вакансию. Одновременно Иоахим Фридрих расширил круг своих советников, включив в него приближенных своего покойного родственника. Это уже само по себе свидетельствовало о росте внешнеполитической активности Бранденбурга. 23 декабря 1604 года был основан Тайный совет, коллегия из девяти советников под председательством обер-камергера графа Шлика. Этот орган отвечал в первую очередь за внешнюю политику, но занимался и внутренними делами. Все ключевые решения принимал, разумеется, сам курфюрст. Старый совет в результате превратился в чисто судебный орган, камеральный суд под председательством вице-канцлера. Отдельный орган ведал управлением княжескими доменами. В результате в Бранденбурге произошла реорганизация административной системы, которая уже была проведена в большинстве немецких княжеств.

Основание Тайного совета стало важной вехой не потому, что сословия теперь были отстранены от внешнеполитических дел; такое положение вещей существовало на протяжении всего XVI века. Появление нового органа стало отражением резко возросшей сложности государственного управления, связанной в том числе и с перспективами территориального расширения курфюршества.

Важную роль в бранденбургской политике того времени играл принц Иоганн Сигизмунд, которому отец предоставлял все больше полномочий в сфере управления государством. Вместе с рядом советников он добился того, что в 1605 году курфюршество все-таки примкнуло к союзу протестантских княжеств. В феврале 1605 года был подписан договор с Пфальцем; одновременно было объявлено о помолвке 10-летнего сына Иоганна Сигизмунда с 8-летней пфальцской принцессой. Однако все значение этого альянса раскрылось два месяца спустя, когда оба курфюрста заключили союз с Нидерландами. В соответствии с его условиями в обмен на выплату 100 тысяч гульденов в год голландцы обязались держать наготове пять тысяч солдат, которые при благоприятных обстоятельствах должны были вступить в Юлих от имени Бранденбурга. Это соглашение произвело большое впечатление в Империи.

В это же время удалось укрепить династическую связь с Пруссией. Иоахим Фридрих, незадолго до этого овдовевший, женился в 1603 году на младшей прусской принцессе Элеоноре, став благодаря этому шурином своего собственного сына. После этого он вступил в переговоры с Польшей и с прусскими сословиями по поводу передачи ему регентства. Польский король Сигизмунд III, который вел войну с Россией и Швецией, не имел ничего против, поскольку видел в расширении бранденбургского влияния барьер против возможного шведского вторжения. Иоахиму Фридриху пришлось, однако, принять достаточно жесткие условия: он обязался выплатить королю 300 тысяч гульденов единовременно и, кроме того, платить еще 60 тысяч каждый раз, когда в Польше будет объявлен сбор чрезвычайного налога. Кроме того, он должен был при необходимости противопоставить шведскому флоту у берегов Пруссии четыре военных корабля. В апреле 1605 года бранденбургский курфюрст наконец стал прусским регентом. Заплатить 300 тысяч гульденов согласились бранденбургские сословия, ранее достаточно неодобрительно относившиеся к «прусскому проекту». Впервые герцогство Пруссия оказалось под управлением бранденбургского курфюрста. Хотя Иоахима Фридриха весьма недружелюбно приняли в Кенигсберге и он вынужден был оставить у руля местных советников — по сути, вождей дворянской республики — главное было сделано. Однажды ступив на прусскую землю, бранденбургские Гогенцоллерны уже не ушли с нее.

Однако этот всплеск активности продолжался недолго. Уже в 1606 году канцлер Лёбен перешел в наступление на тайного советника Биландта и стоявшего за его спиной кронпринца, который настаивал на оккупации Юлиха в союзе с Францией и Нидерландами. Когда в октябре 1606 года в Берлин приехал представитель протестантской партии Христиан Ангальтский, чтобы агитировать курфюрста вступить в евангелический союз, связанный с Францией, он получил весьма уклончивый ответ. Договор с Нидерландами потерял свое значение, потому что согласованные денежные выплаты так и не были произведены. Иоахим Фридрих был вынужден вернуться к не имевшей шансов на успех линии — попытаться решить вопрос Юлиха путем переговоров с другими заинтересованными сторонами.

Пока в Бранденбурге правило бал малодушие, католики на рейхстаге в Регенсбурге в 1608 году попытались нанести Реформации решающий удар, потребовав вернуть все духовные владения, которые удерживались протестантами вопреки условиям Аугсбургского мира. Это привело к срыву рейхстага. Глава бранденбургской делегации Прукманн докладывал в Берлин, что необходимо образование нового Шмалькальденского союза, и Иоахим Фридрих вынужден был, хоть и с неохотой, дать свое согласие. В мае 1608 года курфюршество Пфальц, Пфальц-Нойбург, Вюрттемберг, Баден, Ансбах и Кульмбах заключили между собой союз, к которому пригласили присоединиться и остальные протестантские княжества — так называемую Евангелическую унию. Иоахим Фридрих поначалу не примкнул к ней, постаравшись сперва добиться единодушия с саксонцами, которые остались в стороне от этого процесса и постарались сыграть роль посредников. Напрасно наследник бранденбургского престола пытался оттеснить канцлера Лёбена от руля управления княжеством — курфюрст отказался дать ему отставку. Однако еще до того, как окончательное решение было принято, Иоахим Фридрих умер. 28 июля 1608 года он скоропостижно скончался в своей карете на дороге между Кёпеником и Берлином. Курфюрсту было 62 года.

За десять лет правления Иоахим Фридрих разочаровал всех немецких протестантов, которые возлагали на него свои надежды. Однако именно при нем были сделаны важнейшие, эпохальные шаги: реформа правительства, фактическое приобретение Пруссии, династический альянс с Пфальцем, контакт с Нидерландами. Его зятем стал датский король Христиан IV. Иоахим Фридрих также способствовал процветанию своего княжества, начав прокладывать канал между Одером и Хафелем и основав в 1607 году школу в Укермарке. Его преемником стал его сын Иоганн Сигизмунд.

5. Иоганн Сигизмунд

Курфюрст Иоахим Фридрих не был бойцом по своему характеру. Однако и его преемник не проявил той активности, которую можно было ожидать после его действий в роли наследника престола. Несмотря на то, что в момент вступления на трон Иоганну Сигизмунду было всего 37 лет, его здоровье уже оставляло желать лучшего. Человек мягкий, возбудимый, но не очень энергичный, он был не самым хорошим политиком и боялся ответственных решений. Глубоко набожный, он в то же время любил удовольствия и охотно пировал. С возрастом он становился все толще, и одновременно росло его нежелание заниматься государственными делами. Брак с прусской принцессой Анной, потенциальной наследницей Юлиха, был поначалу основан на искренней любви. Однако вскоре в отношениях супругов началось отчуждение, впрочем, не повлиявшее на супружескую верность. Принцесса была по природе женщиной твердой и самовластной; она претендовала на то, чтобы самостоятельно распоряжаться своим наследством. У супругов было семеро детей, старшим из которых стал наследник престола Георг Вильгельм. Помимо всего прочего, Анна была убежденной лютеранкой, в то время как ее муж склонялся к кальвинизму. При дворе она организовала собственную партию, нередко выступавшую против планов ее супруга. Не были редкостью и семейные сцены с битьем посуды. Ввиду слабости и добродушия супруга Анна со временем все больше сосредотачивала власть в своих руках.

Вступив на престол, Иоганн Сигизмунд назначил наместника, который председательствовал в Тайном совете. Это решение объяснялось тем, что на момент смерти отца новый курфюрст как раз находился на пути в Пруссию и не хотел прерывать поездку. Наместником стал один из его приближенных, Адам фон Путлиц, который и в дальнейшем являлся правой рукой Иоганна Сигизмунда. Путлиц был кальвинистом, ранее состоявшим на службе пфальцского курфюрста; он был противником Лёбена и всеми силами способствовал отставке последнего. Сначала Путлицу удалось отстранить от управления обер-камергера графа Шлика, удалившегося в свои богемские поместья; после возвращения курфюрста из Пруссии в отставку ушел и Лёбен. Канцлером был назначен Прукманн, который также давно являлся приверженцем кальвинизма. Биландт, когда-то бывший самым близким советником Иоганна Казимира и его политическим наставником, скончался незадолго до его восшествия на престол.

В марте 1609 года безумный герцог Иоганн Вильгельм Юлихский скончался; вопрос о наследстве встал на повестку дня со всей остротой. Правители Бранденбурга и Нойбурга попытались вступить в наследство, однако император воспретил им дальнейшие действия. В качестве императорского уполномоченного в Юлих отправился глава имперского надворного совета граф Иоганн Георг фон Гогенцоллерн-Зигмаринген (из Хехингенской линии). Сюда же явился молодой пфальцграф Вольфганг Вильгельм, также претендовавший на наследство. Иоганн Сигизмунд отправил в качестве представителя своего брата маркграфа Эрнста. Юлихские сословия не приняли участия в споре, настаивая только на сохранении единства герцогства.

Нидерланды как раз в это время заключили перемирие с Испанией, так что на их поддержку рассчитывать не приходилось. По совету Морица Гессенского, стремившегося сохранить единство в протестантском лагере, маркграф Эрнст превысил свои полномочия и в мае 1609 года заключил в Дортмунде соглашение с нойбургским правителем, в соответствии с которым оба претендента до вынесения окончательного решения договорились править Юлихом совместно. Сословия были с этим согласны и принесли присягу обоим претендентам сразу, настояв только на сохранении свободы вероисповедания. Однако крепость Юлих была передана императорским уполномоченным, и там от имени императора утвердился эрцгерцог Леопольд, епископ Пассау и коадъютор Страсбурга. Возникла угроза того, что Габсбурги сумеют закрепиться на Нижнем Рейне, и их противники повсеместно всколыхнулись.

В феврале 1610 года Бранденбург примкнул вместе с Гессеном к Евангелической унии. Одновременно немецкие протестанты заключили союз с Францией, к которому присоединились также Англия и Нидерланды. Было образовано 30-тысячное войско, готовое выбить императорских солдат из Юлиха. Казалось, скоро начнется общеевропейский конфликт или, по крайней мере, новая большая война между Францией и Испанией. Однако стороны еще не были готовы к бою. Голландцы не хотели нарушать только что заключенное перемирие с Испанией, Католическая лига в Империи не собиралась воевать из-за Юлиха, папа взял на себя посредничество между Францией и Испанией, а состояние габсбургской армии оставляло желать много лучшего. Решающим событием, однако, стало убийство 14 мая французского короля Генриха IV.

Большой войны удалось избежать. Союзники без серьезных усилий взяли крепость Юлих, и Бранденбург вместе с Нойбургом вступили в управление герцогством. Соперники не хотели передавать решение своего спора императорской инстанции, состоявшей из католиков, и настаивали на создании княжеской коллегии, которая приняла бы решение от имени императора, но по факту самостоятельно.

В ходе этих событий Бранденбург вступил в прямой конфликт с императором. При дворе последнего уже говорили о том, чтобы объявить курфюрста вне закона, и это вызывало серьезную тревогу у родственников Иоганна Сигизмунда. Саксония, напротив, не стала предпринимать никаких активных действий и изъявила согласие передать вопрос на рассмотрение имперского надворного совета. Саксонский курфюрст Христиан II твердо держал сторону императора, который в качестве награды решил в июне 1610 года спор в его пользу. Саксонцы были готовы принять участие в боевых действиях против Бранденбурга и грозили вторжением в том случае, если Иоганн Сигизмунд попробует силой отстоять свои права на Юлих. Родственники и представители сословий требовали от бранденбургского курфюрста отступить и избежать конфликта. Однако саксонцы не были готовы подкрепить свои громкие слова действиями, и 31 марта 1611 года в Ютербоге при посредничестве Морица Гессенского оба курфюрста пришли к соглашению, в соответствии с которым Иоганн Сигизмунд допускал Саксонию к совместному управлению Юлихом; саксонцы в свою очередь согласились с тем, что окончательное решение примет коллегия князей.

Против расширения числа соправителей выступил, однако, пфальцграф Нойбургский, и Ютербогское соглашение так и не вступило в силу. Кроме того, пфальцграф начал искать себе новых союзников, обратив свой взор на герцога Максимилиана Баварского, но в то же время не прерывая переговоры о браке с дочерью Иоганна Сигизмунда. В феврале 1612 года курфюрст и пфальцграф серьезно поссорились на пиру в Кенигсберге; дело едва не дошло до рукоприкладства. Ссору уладили, переговоры о помолвке продолжились, однако пфальцграф по-прежнему вел двойную игру. Он зачастил в Мюнхен и в июле 1613 года тайно перешел в католицизм, после чего женился на баварской принцессе. Разрыв между соправителями стал неизбежным.

С осени 1612 года бранденбургской политикой руководил брат курфюрста маркграф Иоганн Георг Егерндорфский. Он решительно порвал с Саксонией и однозначно встал на сторону Евангелической унии. На рейхстаге 1613 года Бранденбург поддержал Пфальц; в мае того же года Евангелическая уния заключила с Нидерландами оборонительный союз на 12 лет. Бранденбург вел, кроме того, отдельные переговоры с голландцами о защите интересов Гогенцоллернов в Юлихе. Нидерланды стремились сохранить перемирие с Испанией и не стали вступать в открытый союз. Однако в ходе тайных переговоров с Морицем Оранским последний обещал помочь с изгнанием нойбургского пфальцграфа и помешать испанскому вмешательству.

В этой напряженной ситуации Иоганн Сигизмунд наконец принял решение перейти в кальвинизм. Торжественная церемония принятия новой веры состоялась на Рождество 1613 года в Берлинском соборе. Несомненно, главную роль здесь играли не политические соображения, а искреннее убеждение. Принятие кальвинизма было результатом длительного внутреннего развития, и слова самого курфюрста о том, что он просто хочет жить в мире со своей совестью, следует принимать всерьез. Политическое значение этот шаг имел лишь постольку, поскольку Иоганн Сигизмунд фактически открыто объявил себя сторонником определенной политической системы; никаких особых выгод он из этого не извлек, более того, его положение в преимущественно лютеранских Бранденбурге и Пруссии стало сложнее. Именно необходимость учитывать точку зрения лютеранских подданных долго удерживала курфюрста от смены веры.

Прошло совсем немного времени, и испанцы с голландцами, несмотря на перемирие, вступили в бой друг с другом на территории Юлиха; эта схватка тесно переплеталась с конфликтом между Бранденбургом и Нойбургом. Увы, военные ресурсы Бранденбурга не позволяли ему сыграть значимую роль в схватке крупных держав и отстаивать свои интересы. Евангелическая уния, Франция и Англия выступили в роли посредников, и в 1614 году был заключен мир в Ксантене, по которому вместо совместного управления был организован временный раздел территорий: Бранденбургу достались протестантские Клеве, Марк, Равенсберг и Равенштейн, Нойбургу — преимущественно католические области Юлих и Берг со столицей Дюссельдорфом. Это, однако, было лишь временным и неустойчивым решением. Испанцы и голландцы сохранили на спорных территориях свои гарнизоны. Бранденбургский наследный принц Георг Вильгельм был направлен в качестве наместника в Клеве. Его советниками были Путлиц и граф Адам фон Шварценберг.

В таком половинчатом решении была повинна не столько личная слабость Иоганна Сигизмунда, сколько недостаточность имевшихся в его распоряжении средств. Бранденбургские сословия по понятным причинам не горели желанием приносить большие жертвы ради приобретения далеких прирейнских земель. Ежегодные доходы курфюрста составляли всего около 280 тысяч талеров, и для большой политики этого было мало. Даже тот небольшой бранденбургский отряд, который с 1611 года находился на Нижнем Рейне, с трудом удавалось финансировать. К тому же переход курфюрста в кальвинизм не способствовал его сближению с преимущественно лютеранскими сословиями. К 1618 году общая сумма долгов Иоганна Сигизмунда выросла до двух с небольшим миллионов талеров.

Тем не менее бранденбургская политика сделала еще одну попытку использовать Нидерланды и Евангелическую унию для защиты своих интересов. У руля курфюршества в это время стояли маркграф Иоганн Георг, тайный советник Абрахам Дона и канцлер Прукманн. Однако Нидерланды по-прежнему были склонны соблюдать перемирие и отвергли в 1615 году все предложения Доны. Евангелическая уния на Хайльброннском съезде 1617 года также отказала Бранденбургу в принятии Клеве и Марка в состав союза. В этой ситуации в Берлине утратили интерес к альянсу и не стали возобновлять истекавший в 1618 году союзный договор.

Маркграф Иоганн Георг покинул пост наместника в 1615 году из-за растущих разногласий с курфюрстом. С самим Иоганном Сигизмундом в следующем году случился удар, который полностью сломил как его физические, так и моральные силы; о каком-либо самостоятельном его правлении после этого уже не могло быть и речи. Вместо него стала править супруга; советники с неохотой, но вынуждены были подчиняться ее воле.

В то самое время, когда связь Бранденбурга с Евангелической унией распалась, с совершенно другой стороны была предпринята попытка привлечь Берлин к конфессиональному союзу. Шведский король Густав Адольф, заключив в 1617 году Столбовский мир с Россией, продолжал войну против Польши и хотел создать протестантскую коалицию. Ее основой должен был стать союз, заключенный в 1612 году с Нидерландами. Густав Адольф хотел видеть Бранденбург в составе этой коалиции, и с этим был связан план шведского короля жениться на второй дочери курфюрста Марии Элеоноре. Автором этого плана был уже упоминавшийся выше ландграф Мориц Гессенский, пламенный сторонник всеевропейского протестантского союза. Голландцы, в сферу торговых интересов которых входили прусские гавани, взяли на себя посредничество и начали в 1617 году переговоры с Берлином. Больной, все еще с трудом говоривший курфюрст был в целом согласен, однако его супруга Анна, которая испытывала больше симпатий к полякам, чем к шведам, выступила категорически против и стремилась всеми силами помешать браку. Советники, опасавшиеся польской мести, также испытывали серьезные сомнения.

Однако еще до того, как окончательное решение было принято, 28 августа 1618 года скончался прусский герцог Альбрехт Фридрих. Настал долгожданный момент, когда бранденбургский курфюрст мог объявить себя хозяином старых орденских земель.

Как уже говорилось выше, Иоганн Сигизмунд направился в Пруссию сразу же после смерти своего отца, но только после долгих переговоров он стал регентом, причем поляки поставили ему столь же жесткие условия, как и его отцу. Прусские сословия также не преминули воспользоваться ситуацией для усиления своего влияния. Прусское дворянство с большой неохотой смотрело на перспективу подчиниться курфюрсту — после польской вольницы даже относительно мягкая бранденбургская монархия казалась деспотизмом. Только страх за лютеранскую веру и немецкие обычаи заставлял пруссаков согласиться на то, чтобы стать подданными курфюрста. Переход Иоганна Сигизмунда в кальвинизм и здесь оказал негативное влияние; в Пруссии лютеране даже не допускали кальвинистов к занятию государственных должностей. В итоге власть бранденбургского курфюрста в Пруссии оказалась столь ограниченной, что не внушала полякам никаких опасений, тем более что у них в тот момент были куда более серьезные проблемы в лице шведов.

Дни Иоганна Сигизмунда были сочтены. Его состояние стремительно ухудшалось, и 3 ноября 1619 года он передал бразды правления своему сыну Георгу Вильгельму. Спустя два месяца, 2 января 1620 года, он скончался в возрасте 47 лет. Его правление принадлежит к числу наиболее значимых периодов в истории Гогенцоллернов. И пусть ему не всегда хватало сил для проведения активной самостоятельной политики, он все же предпринял ряд важных шагов: перешел в кальвинизм, утвердился на Рейне, приобрел Восточную Пруссию. Бранденбург перестал являться чисто восточногерманской державой. Его сфера интересов простиралась теперь от Польши до Нидерландов. Однако в результате Гогенцоллерны оказались вовлечены в многочисленные конфликты других держав и оказались перед очень сложной задачей по закреплению и развитию достигнутого. Решать эту задачу предстояло уже преемникам Иоганна Сигизмунда.

Его правление любопытно и еще в одном отношении. Перейдя в кальвинизм, курфюрст не стал требовать того же от своих подданных и менять церковную организацию своих владений. Даже при дворе многие остались верны лютеранству, и бранденбургская Церковь осталась лютеранской. В 1615 году Иоганн Сигизмунд торжественно пообещал сословиям не насаждать новую веру и не чинить лютеранам никаких препятствий. Так была заложена основа веротерпимости — непременное условие дальнейшего возвышения династии в стране, которую пересекали трещины конфессионального раскола. Концепция замкнутого и монолитного в религиозном отношении княжества ушла в прошлое.

Гогенцоллерны: хронология правления

1218 — около 1260/61 — Конрад I (около 1186 — около 1260/1261)

Около 1260/61–1297 — Фридрих III (около 1220–1297)

1297–1300 — Иоганн I (около 1279–1300)

1300–1332 — Фридрих IV (около 1287–1332)

1332–1357 — Иоганн II (предположительно 13091357)

1357–1397 — Фридрих V (около 1333–1398)

1397–1420 — Иоганн III (около 1369–1420)

1397–1427 — Фридрих VI, он же маркграф Бранденбурга Фридрих I (1371–1440)

1412–1440 — Фридрих I (1371–1440)

1440–1471 — Фридрих II (1413–1471)

1471–1486 — Альбрехт (1414–1486)

1486–1499 — Иоганн (1455–1499)

1499–1535 — Иоахим I (1484–1535)

1535–1571 — Иоахим II (1505–1571)

1571–1598 — Иоганн Георг (1525–1598)

1598–1608 — Иоахим Фридрих (1546–1608)

1608–1619 — Иоганн Сигизмунд (1572–1620)