Глава 11 Самопожертвование

— Пройдёмте в мой кабинет, гимназистка, — предлагает профессор Евлентий Водный.

И так как я к тому моменту не определилась с планом дальнейших действий, то так и не упав в обморок и не обратившись в милую мурлыку, послушно топаю за ним.

— Присаживайтесь, — указывая на одно из кресел для посетителей, стоящих возле директорского… ректорского стола, предлагает он.

Занимает своё место и выжидающе так смотрит. Словно чего‑то ждёт. А я что? Молчу. Жду. Ну я же не в курсе, из‑за чего меня вызвали!

— Екатерина… будьте добры поведать, откуда вы к нам прибыли, — вкрадчиво так произносит.

Эмг… вроде как адрес я уже говорила, если память не подводит. Но вслух конечно этого не сказала, и призадумалась: к чему бы это всё?

— Дело в том, что мы запросили информацию в столице, но нигде нет данных ни о второй княгине Екатерине…, — тут мне становится немножко легче, это я объяснить смогу. — Ни о граде Святого Петра, — вот это определённо уже хуже. — Вы словно из ниоткуда появились, — завершает он.

«А вы типа и не рады?» — так и тянет сказать, но молчу. А он ждёт. Минута проходит, вторая. Тишина уже давит. Понимаю, что надо хоть что‑то ответить, но вот только что?

— Ладно, задам вопрос иначе, — очевидно, пытаясь облегчить мою задачу, произносит явно нервничающий ректор. — Тот родовой артефакт, что вы обронили в зале приёмной комиссии. Его узнали. Вы можете объяснить, каким образом он оказался у вас? Насколько нам известно, род которому он принадлежит, прекратил своё существование.

Что‑то мне подсказывает, что меня разводят и берут на понт. И к тому же… вот спросил бы раньше, было б проще ответить, а теперь… но так и не раскусив тайного умысла ректора, смолчать я не смогла:

— Кхёрн жив, так почему же вы говорите, что род прекратил существование?

— Именно! — воздев указательный палец правой руки к потолку, воскликнул хозяин кабинета. — Именно. Он единственный представитель рода, а артефакт оказался у вас. И будь это какая‑нибудь иная вещичка, можно было б предположить… не в обиду будь сказано, что вы просто присвоили её. Но нашедшую его уборщицу уберегло лишь то, что она, благоразумно не прикасаясь к находке, позвала меня. Я же брал его, предварительно наложив на себя довольно непростое заклятие защиты, иначе последствия от прикосновения к вещице даже страшно было бы представить. Но вы его приняли, и ничего не случилось! НИ–ЧЕ–ГО!!! — разделяя слово по слогам, завершил директор и вновь уставился в ожидании.

В принципе, врать не хотелось, а точнее ничего умного в голову не приходило, а потому…

— Я была его невестой. Но это в прошлом. И… и простите, но… я не хотела бы обсуждать свою личную жизнь ни с вами, ни с кем‑либо иным.

Лицо ректора после этого заявления надо было видеть! Словами описать успевшую в мгновение ока промелькнуть гамму чувств практически нереально.

— Хорошо. Как скажете, — старикан как‑то скукожился и, кажется, стал даже меньше. — Но на вопрос, откуда вы прибыли можете ответить?

А была не была!

— С Земли. Это планета в другой Вселенной, — смотря ему в глаза, честно отвечаю. — И предвосхищая ваш вопрос: сюда меня перенёс именно Кхёрн. Ещё что‑то?

— Н–нет… что вы… благодарю… я… я очень рад… У нас! И такая студентка! Почту за честь! Вы уж простите…

Такие перемены удивили. Ох, чует моё сердце, не к добру старикан залебезил… не к добру. А я‑то, наивная, уж вознадеялась, что сейчас меня отпустят! Да не тут‑то было!

— А можно вас попросить об одной услуге?

О боги… что‑то такой поворот меня совершенно не устраивает. Ведь что ему может быть нужно от меня лично? Ясно понятно ничего. А значит, речь явно о чём‑то зависящем от Кхёрна. Без вариантов. А хочу ли я встречаться с богом? Совсем не уверена…

— Учитывая, что вы… пусть и разорвав ныне помолвку… простите… но… вы были избраны самим верховным! Позволю себе предположить… вы явно умеете хранить чужие тайны… и я хотел бы просить вас о помощи. Надеюсь вы не откажете?

Вот и что ответить? Напоминает: «Иди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что…» Так и тут: «Вы же не откажете в том не знаю чём…» Молчу. Смотрю на собеседника и жду продолжения. Тот, очевидно, принимает моё молчание за согласие и начинает свой рассказ:

— Видите ли, Екатерина, об этом никто из студентов, да и большая часть преподавательского состава не должны знать… — смотрит на меня, а в моей многострадальной голове лишь одна мысль: «Многообещающее начало…»

Тут ректор умолк, словно подбирая слова. Я завожусь… ну раздражать меня начинает этот антиквариат седовласый! На лекциях‑то красноречив, и там его отступления мило дорого слушать, но сейчас? А он налил в невысокий широкий стакан воды из графина. Не столько попил, сколько просто смочил горло и, откашлявшись, продолжил:

— Как вам, наверное, уже известно, территория гимназии является одним из древнейших замков нашего государства. Построенном задолго до Великого Божественного противостояния… — вещает, а мне выть хочется от этой воды! Ну можно уже поближе к телу, не видит, что ли — я жажду конкретики! А старый хрыч многозначительно добавляет: — То есть более восемнадцати тысячелетий назад. Ни для кого не секрет, что во всех старых замках имеются свои духи и привидения… Какие‑то тихие и безвредные, некоторые даже вполне милые и полезные, но бывают, конечно, и вредные, и даже опасные, но это не беда. С такими мы с лёгкостью справляемся силами собственных специалистов.

— И? — не вынесла я затянувшейся вводной части.

— Так вот… пару месяцев назад, во время каникул были выявлены некие тревожные признаки пробуждения чего‑то куда более опасного, нежели просто дух или привидение. Своими силами практически ничего выяснить не удалось, — ректор по старушечьи пожевал губу и продолжил: — Тайно вызвали ведущих магов из столицы… Нет, они, конечно же, кое‑что узнали. И узнав, попросту умыли руки, передав наше дело в Секретный Департамент Государственной Безопасности. Но к великому сожалению сотрудники СДГБ оказались не слишком расторопны, — вздох и тяжёлое, гнетущее, такое, молчание.

А я начинаю уже не просто беситься, а тихо–о так звереть. Ему что поговорить тут не с кем? У меня между прочим первый учебный день позади, домашние задания ждут, да и вообще эмоции на пределе, а этот всё тянет кота за…

— Дело в том, что именно сегодня проявился очередной признак пробуждения, и теперь уже известно кого! Самого верховного демона Верзауля!

К–хм… ну, наверное, мне это о многом должно было сказать, если бы не одно «но»…

— Я из другой вселенной, — напоминаю.

— Э–э-э… — на время растерялся страдающий склерозом старый пень. — У нас здесь около тысячи студентов! Ну и преподаватели ещё…

— Так эвакуируйте, — устало пожимаю плечами.

— Дело в том, что при возрождении имеются чёткие границы влияния демона. Нарушение которых, начиная именно с сегодняшнего дня, судя по новым признакам, приведёт к неминуемой гибели того, кто на это осмелится. Собственно, один из членов СДГБ на себе это уже проверил, — вздыхает.

— Угу. Ясно. А что с теми, кто останется здесь?

— То же, но позднее. Поэтому нельзя допустить утечку информации и панику. Так у нас останется хотя бы время и надежда, что решение будет найдено. В связи с чем и вспомнился случай с вашим родовым артефактом. Ведь если он у вас, а не самоуничтожился после гибели последнего члена рода, значит, глава божественного пантеона сумел спастись. Значит, у нас есть надежда…

Ага, вот он и подвох. То, что Кхёрн жив, поняли, увидев артефакт, и точно так же были изначально убеждены в моей связи с ним. Не могли поверить, но фактически знали!

— Надежда, что именно я с ним свяжусь и попрошу о помощи? — хождения вокруг да около начали раздражать ещё больше, а ещё какое‑то мерзкое гнетущее чувство на душе не давало покоя. — Во–первых, не уверена, что после всего, что между нами произошло, Кхёрн придёт мне на помощь, — ну это я, конечно, приврала, просто сама как‑то не особо жаждала этой встречи. — Во–вторых, вы сами сказали, что всех покинувших территорию гимназии ждёт неминуемая смерть. По–вашему, я смахиваю на самоубийцу?

— Екатерина… вы наша последняя надежда, — в глазах пожилого человека стояли слёзы. — И если вы в другую вселенную, то может…

— Или не может! — грубовато конечно прозвучало, но как уж вышло, и желая разрядить обстановку, добавила: — Я подумаю…

И тут до меня доходит, что же так не давало покоя: Элифан! Закончив с делами, он отправится на летающий остров. И пусть его родовой замок находится не так и далеко от гимназии, но всё же за её пределами, а это значит… Внутри всё сжалось от страха, и я осознала, если муж уже покинул гимназию, то… то я не хочу без него жить.

Не особо забочусь о наличии свидетеля. Синим пламенем вспыхивает портал. В сознании — конечный пункт: «Рядом с Элифаном» Понятия не имею, сработает, нет. И с мыслью: «Будь что будет!», — направляюсь в неизвестность. Мимолётный прощальный взгляд улавливает очутившегося в коленопреклонённой позе ректора, его сложенные на груди в мольбе руки и всего лишь одно слово:

— Богиня…

И я оказываюсь… в ТУАЛЕТЕ! Благо, судя по отделке, располагающемуся явно на территории гимназии. Сказать, что Элифан удивился? Не–ет! Он был настолько в шоке, что как стоял, справляя малую нужду, так и, не прекращая своего мокрого дела, повернулся! Едва увернувшись от его непреднамеренной, но довольно таки прицельной струи, вся из себя серьёзная я известила:

— Нам надо поговорить! Срочно!..

Портал погас в тот же миг, как я перенеслась. Стоим, смотрим друг на друга.

— Эм… как скажешь, милая, — сбросив оцепенение и смущённо пряча своё хозяйство, выдавил магистр.

Вспыхнуло голубое пламя. Элифан, склоняясь в полушутливом поклоне, делает приглашающий жест.

— Только после вас, принцесса!

— Э–э-э… а куда он ведёт? — настороженно интересуюсь, а этот… этот обольститель уже рядом, и я, забывая обо всём на свете, ощущаю его дыхание и тёплые нежные губы на своей щеке, шее…

— В нашу спальню, — на лице отстранившегося на миг мужчины расцветает многообещающая улыбка.

— Не–ет! — в мгновение ока сбросив овладевшую телом негу, вцепляюсь мёртвой хваткой в мантию решившего первым шагнуть в портал магистра.

Удивлённо воззрился на меня, но замер. Забыв, как дышать, панически перевожу взгляд со стены голубого пламени на стоящего в шаге от неё мужчину. Понимаю, что он остановился, и облегчённо вздохнув, вызываю полыхнувший синим огнём портал. Беру за руку шокированного увиденным магистра и провожу в мои апартаменты в гимназии.

Краем глаза замечаю неодобрительно сверкнувшую призрачными очами растворяющуюся в воздухе Алсею. Ну что же, разговор с эльфой ещё предстоит, и будет он не из лёгких. Но это потом. А сейчас… оборачиваюсь к стоящему возле меня, потерявшему дар речи мужчине. Приподнимаюсь на цыпочки и робко заглядывая в, кажется, остекленевшие голубые глаза, в которых до сих пор отражается синее пламя созданного мною портала, легонько прикасаюсь губами к его твёрдому, напряжённому рту. От этого нехитрого действа магистр словно просыпается и хрипловато произносит:

— Чего ещё я о тебе не знаю? — в голосе сквозит обида, боль… и, кажется, тоска?

— Ничего, — успокаиваю. — И нам срочно нужно поговорить.

— А отложить это нельзя? — несколько растерянно интересуется.

— Увы, — вздыхаю.

Беру мужа за руку, подвожу к дивану. Сажусь сама, приглашая его присоединиться. И думаю, с чего бы начать?

— Прости, милая… это пламя, оно божественного происхождения. Как такое возможно? — опережает меня магистр.

Отмахиваюсь.

— Это неважно, Элифан. Совершенно неважно. Я так боялась не успеть.

— Твоё внезапное появление… там… — догадывается он. — Что‑то случилось?

Киваю, подбирая слова.

— Какое‑то время нам придётся пожить здесь, — озвучиваю первое пришедшее в голову решение.

— Эм… ну мне, собственно, всё равно где, главное с тобой, но что заставило тебя принять такое решение? Не ты ли ещё сегодня утром настаивала на сокрытии наших отношений? Не то, чтобы я был против, но это странно…

— Если у тебя имеются свои апартаменты на территории гимназии, то я ничего против не имею. Поживи пока там, — сказала и, ощутив прилив грусти, поняла, что солгала: хотелось быть рядом, просыпаться в одной постели, а не знать, что он где‑то там, и сходить с ума от ревности.

— В мужском корпусе у меня, конечно же, есть свои комнаты, но в чём дело? Почему тебя так испугала перспектива возвращения в замок? Почему ты настаиваешь на том, чтобы жить здесь?

А я понимаю, что уподобляюсь лорду ректору: тяну резину, не желая озвучить главное. Словно стоит услышать эту новость из собственных уст, и обратной дороги уже не будет. Эта внезапно свалившаяся на наши головы опасность окончательно и бесповоротно обретёт реальность. И да, мне было страшно! За себя, за Элифана, за всех студентов и преподавателей, волей судеб очутившихся в этой ловушке.

— Милая, что с тобой? Ты побледнела… — настороженно всматриваясь мне в глаза, словно ища там ответа на так и не высказанные вопросы, муж нежно, кончиками пальцев касается моей щеки.

— Ты в курсе о том расследовании, что было передано в СДГБ?

— Э–э-э… я был одним из первых привлечённых к этому делу, но с той поры, как оно перешло под юрисдикцию секретного департамента, нам больше ничего неизвестно. Вот только ты откуда об этом узнала? — взгляд неожиданно строг, вот только отвечать ни желания, ни времени не было…

— На повестке дня иные вопросы, — вздыхаю. — Сегодня стало известно, что за сущность начинает возрождаться…

— И? — поторопил магистр.

— Верзауль.

Эффект, должна заметить, ожидала иной. По губам сидящего рядом мужчины скользнула улыбка:

— Шутить изволишь! Но… но всё же… откуда тебе известно о возрождении?

— Не до шуток, — бурчу я и тут же, гармонируя с внезапно посерьёзневшим взглядом магистра, рядом с нами вспыхивает голубое пламя портала.

— Уходим, — подхватывая моё тело на руки заявляет он.

— Не–е-ет! Стой!!!

Мой вопль, наверное, был слышен на всей территории гимназии. И тут же повисшую в апартаментах тишину нарушил настойчивый, громкий стук в дверь. Взглянув на мужа, вздыхаю.

— Это была не шутка. Выход за пределы гимназии смертелен, — выпалила я. — Один из сотрудников СДГБ сегодня уже погиб, — добавила севшим голосом, и увидев побледневшее лицо магистра, облегчённо вздохнула: «Поверил, понял», и пошла открывать так и не прекращающую сотрясаться под чьими‑то ударами с той стороны дверь.

В коридоре к этому моменту собралась небольшая, возглавляемая вездесущей Каргулей, толпа. За её невысокой фигуркой виднелись леди Элеонора, леди Моргана, господин ректор, его гномистая заместительница и ещё несколько незнакомых мне мужчин.

— Он тебя обидел? — уперев кулачки в бока и метая грозные взгляды за мою спину, вопросила явно проинформированная Алсеей о моём посетителе Каргуля.

— Вы говорили с ним? — вкладывая в последнее слово лишь нам двоим понятный смысл, с надеждой произносит ректор.

Остальные молчат. И то хорошо.

— Нет и нет! — отвечаю, и видя непонимающие взгляды моих горе защитничков, поясняю: — Ответ на оба вопроса — нет.

Каргуля облегчённо вздыхает, теряя былую воинственность, глаза вмиг ссутулившегося ректора бегают, руки трясутся по–стариковски, Моргана с подозрением смотрит мне в глаза, но молчит. Остальные переводят ошарашенные взгляды с одного на другого участника немой сцены.

— Мне можно идти? — уточняю.

Ректор безмолвно кивает. Каргуля, словно оправдываясь бормочет:

— Ты так кричала…

Не дожидаясь продолжения приоткрываю дверь… и тут раздаётся:

— Постойте‑ка!

Оборачиваюсь, смотрю на выскочившую вперёд седовласую заместительницу ректора. Та переводит гневный взгляд с меня на внезапно присмиревшую Каргулю.

— Мадам Торес, будьте любезны объяснить, что в женском, студенческом корпусе делают посторонние мужчины?

— Как? Где? Кто? — невинно хлопает глазками обвиняемая.

— Гимназистка, Екатерина, откройте дверь шире, — менторским тоном приказывает «замша». — Чтобы все присутствующие смогли увидеть столь вопиющее нарушение правил поведения на территории гимназии!

«Как она смеет так со мной говорить?» Мои глаза, от злости превратившиеся в узкие щёлки, встречаются с потерянным взглядом ректора. Что тот подумал, мне было не ведомо. Но злить и дальше такую нужную всей гимназии меня не решился.

— Оставьте девушку в покое, — устало произнёс он. — Этот визит согласован лично со мной… — наши с Каргулей исполненные благодарности взгляды, немного приободрили старика, и на прощание он добавил: — Мы уже уходим. И… Екатерина, вы обещали подумать…

Вот не люблю, когда меня шантажируют. Пусть и благими делами!..

Стоило войти в комнату, и я тут же забыла обо всём. Тёплый взгляд голубых глаз заставлял дыхание сбиваться в ожидании чего‑то большего нежели невинная игра в гляделки. Но увы… нас ожидал весьма серьёзный разговор…

Предупреждающе выставляю вперёд руку, останавливая идущего навстречу мужчину. Хоть его взгляд и серьёзен, но за собственное поведение, если он окажется слишком близко, не поручусь…

— Я должна связаться с Кхёрном, — произношу и наблюдаю, как по утончённо красивому, но в тоже время такому мужественному лицу Элифана пробегает волна бешенства, выступают желваки.

— Да, иного варианта у нас нет, — с тяжёлым вздохом соглашается он. — Но ты не можешь к нему перенестись, иначе…

— Умру, — завершаю его мысль. — Знаю. Но что‑то придумать надо.

— Кстати! Пойми, это не праздное любопытство, это действительно важно. Ты ещё недавно совершенно ничего не смыслила в магии. Чисто интуитивно наложила заклятие на княгиню, а снять не могла. И вот теперь этот портал… Ты конечно очень упорная. Но… то, что ты каким‑то невероятным образом освоила вызов портала, поражает! Это не всем магам под силу.

— Обстоятельства вынудили, — буркнула в ответ, не особо желая вдаваться в подробности. — Попыталась создать переход между мирами. Помнила, что для этого надо создать огонь.

— В то, что научилась вызывать огонь, я ещё могу поверить. Но почему он синий? И ещё… как ты нашла меня? Ну там… — о туалете он умолчал, но это и так понятно было.

— Пламя создала по образу и подобию того, что видела прежде…

— А видела его вызов в исполнении бывшего?

— Угу, — киваю. — А нашла… мысленная привязка портала: «Около Элифана». И всё.

— Феноменально! — с восторгом восклицает магистр. — Не могу сказать, что никому такая формулировка в голову не приходила, но она не работала! Воистину начинающий маг сродни не осознающему границ возможного ребёнку.

— Наверное. Но как видишь, это работает, — вздыхаю. — Сейчас важнее решить, как связаться с Кхёрном без моего непосредственного перемещения.

— В портал входить нельзя, но что мешает в него что‑нибудь бросить…

— Что‑нибудь, привлекающее внимание и информативное, — уловив его идею, завершила я. — А это должно сработать!

— Ну, если тебе вновь удастся открыть портал рядом с целью, то просто обязано. Вот только не нравится мне всё это…

— И мне, — со вздохом соглашаюсь. — Но ректор сказал, иных вариантов нет.

Магистр мрачно кивнул. И на какое‑то время в комнате повисла гнетущая тишина.

— Простите, что вмешиваюсь, — совершенно неожиданно послышался мелодичный голосок Алсеи. — У Каргули в кладовой скопилось много пустых коробок.

— У Каргули? — недоумевающе глазея по сторонам, промолвил растерянный Элифан.

— К–хм… мы так мадам Торес за глаза называем, — признаюсь. — И что ты предлагаешь делать с коробками? — вот если честно, в тот момент я действительно совершенно не оценила идею духа.

— Это же очевидно, — отозвалась Алсея. — Не факт, что до него дойдёт с первого раза, что упавшее рядом с ним нечто — это послание. Мало ли, спиной будет стоять или занят чем‑то. Ну или идёт он по набережной, а рядом пролетает и падает в воду какая‑то коробка. Ты б стала за ней нырять?

Отрицательно качаю головой, но суть идеи мне начинает нравиться.

— Уважаемый дух прав, — подаёт голос Элифан. — А эта ваша Каргуля позволит воспользоваться своими запасами?

— Конечно, — тут же отозвался дух. — Она уже согласие дала… вот…

И тут, словно из ниоткуда в комнату повалились бесчисленные склеенные из плотного картона коробки. Когда довольно просторное помещение оказалось завалено едва ли не на треть, послышалось убеждённое:

— Надеюсь этого достаточно, чтобы привлечь внимание божественного обормота?

Подобное панибратство явно поразило Элифана. Я лишь улыбнулась, а вот неожиданно раздобрившийся дух снизошёл до объяснений:

— Кхёрн — друг моего старшего брата, я его знаю столько, сколько помню себя…

— А–а-а… — только и смог выдать магистр и кинул на меня какой‑то недобрый взгляд.

— А в личные дела друзей и родственников я не вмешиваюсь, — тут же тактично проинформировал дух и вывалил рядом с нами кучу канцелярских принадлежностей.

На подготовку первой партии посланий ушло около часа. Остальные решили изготовлять по мере отправки «посылок». И вот посреди заваленной гостиной уже лежат пять коробок с крупными надписями со всех сторон: «Кхёрн, ты срочно нужен! Катя», и более мелким шрифтом: «Не пытайся меня забрать, за пределами гимназии я умру».

То ли бог оказался недогадливым, то ли с прицельностью в момент создания портала у меня было плохо, но уже и заранее заготовленные к отправке коробочки отправились в неизвестность, и ещё столько же сделанных позднее, и муженёк уже дважды успел метнуться в столовку, чтоб подзаправить жутко голодную меня, а Кхёрн всё никак не объявлялся.

Вообще‑то я пока не очень огорчалась, ибо надеялась, что к моменту его появления мне всё же удастся под каким‑либо предлогом избавиться от общества магистра. Ибо последствия встречи Элифана и Кхёрна даже представить себе опасалась.

За окном вовсю светили луны, комната уже значительно освободилась от коробок, магистр утомился мотаться в столовку, а я есть и бегать… в туалет, и наконец‑то свершилось оно!

В центре комнаты полыхнуло синее пламя, и до боли знакомый голос устало произнёс:

— Что же должно было случиться, Катя, чтобы ты решилась позвать того, от кого так старательно сбегала ещё несколько дней назад?

Вопреки ожиданиям, на Кхёрне вместо такой привычной земной одежды были надеты кожаные штаны, длинная холщовая рубаха, кольчуга, за спиной всё ещё колыхался длинный синий плащ, а в руках он держал здоровенные странно светящиеся красным цветом, словно раскалённые мечи. «Интересно, это он для встречи со мной так вырядился? Эффектно, да–а…» — мелькнула мысль. Но неожиданно холодный взгляд прищуренных голубых глаз магистра словно водой ледяной окатил, заставляя прекратить любоваться представшим нашим взорам зрелищем.

— На территории гимназии возрождается Верзауль, — в голосе магистра звучит лёд.

— Только не это… — воздев очи к потолку, едва не взвыл Кхёрн. — А что ты?! — он смотрит на Элифана. — Да, да, именно ты! Чем готов пожертвовать ты ради избавления от демона?

Чёрные и голубые глаза, словно мечи, скрестились в немом поединке. Прошла минута, две, три, но никто из этих двоих так и не проронил ни слова. Алсея благоразумно помалкивала, делая вид, что её здесь вообще нет. А я элементарно боялась и не знала, что сказать.

— Молчишь? — прервал затянувшееся молчание бог. — Тогда я назову свою цену, и вам решать, стоят ли жизни тысяч людей здесь и миллионов во всём мире, такой маленькой уступки.

Магистр нервно сглотнул. Я, в предчувствии чего‑то недоброго, забыла, как дышать.

— Ты забираешь свои родовые бирюльки, — взгляд Кхёрна метнулся к обручальному кольцу на моей руке. — А я, после уничтожения демона, забираю Екатерину, — твёрдым, полным решимости голосом молвил бог.

— Только не это… — неожиданно материализовавшись, с непривычно плаксивыми нотками в голосе простонал дух.

Магистр вскочил со своего места и как выброшенная на берег рыба, безмолвно то открывал, то закрывал рот.

А я… я оказалась перед нелёгким выбором. Вот он, дорогой моему сердцу муж. И да, он ничего не в силах сделать. И я не имею права взваливать на него столь нелёгкую ношу выбора. Кхёрн — это моё прошлое, мне с ним и разбираться. Судя по решимости Кхёрна, менять решение он не собирается. И к тому же… даже если я останусь здесь, с Элифаном, то… то не смогу простить саму себя. Ведь в этом случае умрут все: и я, и магистр, и Каргулечка, и многие из тех, кого я даже не знала.

— Я согласна, — опустив застилаемые пеленой слёз глаза, едва слышно произношу, и каждой клеточкой своего тела ощущая обращённые ко мне взгляды трёх пар глаз, снимаю обручальное кольцо…

Загрузка...