Гроза над озером

Глава вторая Поспешная свадьба

Штурм замка оказался успешным. То ли было удачно выбрано время, когда уставшие защитники на миг потеряли бдительность, то ли сил защищать замок у вендов уже не осталось. Главное, что замок пал еще до подхода основных сил, что принесло командиру отряда славу доблестного воина и хорошую долю в дележе добычи.

Но и слава, и добыча — все это будет потом. А пока Арне фон дер Эсте метался по крепости, пытаясь организовать людей на тушение огня. А, заодно, удержать их от избиения тех немногих вендов, которым не повезло оказаться на пути пламени.

— Пленных не бить! — Голос Арне был хриплым от дыма и постоянного крика. Особо упрямым приходилось помогать сапогом под зад, а то и мечом плашмя по слишком горячей голове. — Король приказал брать побольше пленных!

В отличие от своего командира, барона Хуго, Арне не склонен был упрекать Его Величество в чрезмерном мягкосердечии. Никакой радости в избиении крестьян Арне не видел, а что значит земля без людей — знал очень хорошо. Рано овдовев, их мать не смогла толком противостоять соседу — крупному аристократу, чей управляющий регулярно сманивал у них с хутора мужиков. Арне, как наследнику, пришлось рано браться за хозяйство, впрягаясь в горячую пору посевной или уборочной в одну упряжку с немногими работниками, оставшимися верными семье.

Не сказать, чтобы в пылу битвы многие так сразу прислушивались к голосу молодого командира, но постепенно накал начал спадать. Возможно, свою роль сыграл приказ, отданный Арне интенданту перед боем. Дотошный обозник должен был собрать всех пленных в подготовленный для них загон, строго учитывая, кто и скольких человек привел. Это потом будет учтено при дележе добычи. Возможно, отрезвлению поспособствовал огонь, жадно поглощающий добро, которое могло стать чьим-то. Как бы то ни было, но запал битвы постепенно угасал.

Убедившись, что вендская крепость пала окончательно и нигде в засаде не сидят воины князя, Арне позволил себе перевести дух. И тут же принялся осматриваться в поисках Тиза. Привычка присматривать за младшим братом укоренилась еще в детстве да так и осталась, хотя оба они давно уже перешагнули порог совершеннолетия.

Правду сказать, обычно Тиз доставлял Арне не так уж и много хлопот: парень вырос спокойным, хозяйственным и на рожон зря не лез. Но война есть война, и Арне всегда переживал за брата, не представляя себе, как сообщил бы матери, что с ее малышом что-то случилось. Найти брата среди бегающих по замку солдат оказалось не так просто и Арне искренне обрадовался, увидев темную макушку брата.

— Ти-из! — Позвал он, призывно махнув рукой.

— О, Арне! — Подбежав к Арне, Тиз одним махом бросил на землю сверток какого-то тряпья и обнял старшего. — Хвала Творцу, живой!

— Да я-то живой, — недовольно проворчал Арне, — а ты, похоже, на тот свет спешишь. Почему без шлема?

— Так я ж не командир, — привычно отшутился Тиз, — под мечи зря не лезу. Да тут уже и воевать не с кем. А ты бы лучше пошарил по теремам, пока все не растащили или не сгорело. Сам знаешь, хоть ты у нас и командир, и герой… а лучшую долю Хуго все равно себе отгребет. А нам бы поля прикупить…

— И сестру замуж удачно выдать.. — Арне вздохнул. — Знаю. Но все равно противно. Одно дело — доля в добыче, а совсем другое — хватать все подряд, переступая через мертвых. Мародером себя чувствую.

— Так ведь добычу тоже кто-то собрать должен, чтобы тебя потом командирской долей оделить. — Философски пожал плечами Тиз. — А мертвые… Им уже все равно. Пошли! Потом велишь десятку пленных яму выкопать и похоронишь, чтобы совесть не мучила.

— Ладно. Только посмотрю сперва, как там пожар тушат.

Тиз укоризненно покачал головой и пошел за братом, кляня в душе порядочность, чувство долга, благородство и все, за что он всегда так восхищался Арне.

Замок уже не горел. Точнее, пожар оказался меньше, чем показалось сначала. Горела только восточная башня главного дома да пара хозяйственных построек, стоявших ближе всего к ней. Пленные венды, наметанный взгляд Арне так и не увидел среди них ни одного, кто отличался бы воинской выправкой, наравне с солдатами выводили из конюшни перепуганных лошадей. Еще несколько человек, вооружившись вилами и граблями, стаскивали горящий камыш с крыши какой-то хатки, то ли прачечной, то ли хлева. Птичник, судя по запаху горелых перьев, отстоять от огня не удалось.

— Как тут? — Спросил Арне у одного и пробегающих мимо солдат.

— Да ничего, господин. — Отсалютовал тот командиру. — Хвала Творцу, что скотину спасли. Жалко было бы коровок. Добыча, опять же, неплохая, если удачно продать. А то в этом, с позволения сказать, замке и брать нечего.

— Понятно. — Арне кивнул. — То есть, большого ущерба огонь не нанес.

— Ну вот только башню, пожалуй, придется заново ставить. — Пожал плечами солдат. — Но о том пусть новый господин думает. Наше дело маленькое…

Арне отпустил солдата и обернулся к стоящему рядом Тизу.

— Странно все это.

— Что странно? — Не понял его тот.

— Что брать почти нечего, кроме десятка коров да коней. — Нетерпеливо пояснил Арне, досадуя на недогадливость Тиза. — Мне докладывали, что этот замок — одна из резиденций их князя.

— Мало ли, как у этих вендов заведено. — Не понял сомнений младший брат. — Может у них все, куда князь один раз с охоты заехал коня напоить, — сразу "резиденция".

— Может. — Нахмурился Арне и широким шагом пошел в сторону пленных, что пытались успокоить растревоженных коней.

— Эй, кто тут у вас старший?

— А нету тута старших. — Ворчливо отозвался седобородый старик, продолжая успокаивающе поглаживать коня. — Вона они все, старшие и младшие, у ворот лежат.

— Тогда ты ответь, — не стал разводить долгие разговоры рыцарь, — где в замке княжьи покои?

— Нету тут никаких покоев. — Так же ворчливо ответил тот. — Князь о нас лет десять только тогда и вспоминает, когда за податью кого-то послать надо.

— Так хозяин замка — не князь? Кто-то другой? — Уловил главное Арне, — А где он?

— А я почем знаю?! — Старик совсем отвернулся, делая вид, что слишком занят конем, хотя тот уже не рвался из рук, только нервно переступал с ноги на ногу. — Была в тереме. — Он махнул рукой в сторону башни. — А куда делась — никто не видел.

— А… — Хотел было уточнить о хозяйке Арне, но только махнул рукой и бросился вслед Тизу, бегущему в сторону горящей башни.

— Ты куда?! Жить надоело, дурак?!

— Сам дурак! — Огрызнулся тот на ходу. — Пока огонь дойдет, надо в хозяйских покоях посмотреть.

Арне выругался, потом выругался еще раз, а потом поспешил за братом, скрывшимся в дверном проеме. Может, Тиз и прав, а если нет — он этого оболтуса сам из окна выкинет. Но не отпускать же его одного…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌

Сидя в маленькой каморке, которой являлся схрон в восточной башне, Гримница потеряла счет времени. Сюда почти не долетал шум снаружи. С одной стороны, это было к лучшему: сидеть запертой здесь и слушать, как за стеной убивают твоих людей, людей, которые тебе ближе, чем родня… С другой — Гримница не знала, как определить, когда можно будет выходить. Дядька Межамир сказал, выходить, по-возможности, ночью, когда резня стихнет. А как определить отсюда, ночь там уже или еще день?

Княжне казалось, что прошла уже вечность с того момента, как по потолку протопали тяжелые сапоги. Больше по верхнему этажу башни никто не бегал, наверное, никто не додумался спросить, где искать княжескую дочь. Или додумался, но никто из ее людей об этом схроне не знал? Или не признался? Или некого было спрашивать?… Если бы ожидать пришлось в ее покоях, девушка, наверное, сейчас металась бы из угла в угол, но в этом простенке едва хватало места, чтобы сидеть, поджав ноги. Потому Гримница только кусала костяшки пальцев, пытаясь услышать хоть что-то, что поможет ей понять происходящее.

Внезапно наверху раздался грохот, словно упало что-то тяжелое. А потом в стенные щели, оставленные для притока воздуха, пополз дым.

— Пожар! — Догадалась Гримница, чувствуя, как паника поднимается в груди, сжимает горло, заставляя жадно хватать воздух, словно его уже сейчас не хватает.

Это даже к лучшему, — уговаривала себя девушка, — в горящей башне меня никто искать не будет. А сюда огонь точно не дойдет, тут стена из камня… Однако, все эти рассуждения не слишком помогали, а когда от прибывающего дыма начали слезиться глаза, паника охватила Гримницу полностью. Она вспомнила, как несколько лет тому назад в деревне угорела целая семья, потому что загорелись висящие у очага тряпки.

— Мама! Ма-а-амочка! — Закричала девушка, пытаясь одной рукой открыть дверь, а другой — прижимая к лицу рукав рубахи.

После нескольких попыток открыть дверь одной рукой, Гримница прекратила попытки защититься от дыма и всем своим весом повисла на рычаге. Однако, то ли что-то заклинило в хитром механизме, то ли что-то держало дверь с той стороны. Совсем потеряв голову от страха, девушка заколотила кулаками в тяжелую дверь, отчаянно крича.

Когда Арне взбежал по лестнице на второй этаж башни, Тиз уже вовсю хозяйничал там, обдирая со стен гобелены.

— Вот! Наши сюда даже не сунулись! А я тебе говорил, что пока крыша горит, можно много чего успеть вынести.

— Ты, главное, себя успей вынести. — Фыркнул Арне, придирчиво оглядывая комнату. Брат был прав, здесь действительно располагались хозяйские покои. Однако, открытый полупустой сундук в углу свидетельствовал, что самое ценное хозяева успели забрать с собой. Или что кто-то уже побывал здесь до братьев.

Наверху что-то стукнуло и Арне заметил, как вниз полетел кусок горящего дерева.

— Так, быстро! — Скомандовал он. — Берем первое, что успеем и уходим!

Не глядя он схватил с лавки тканый ковер, охапкой перекидывая в него вещи из сундука. Потом разберутся, что из этого стоит хоть сколько-то, а что можно будет без ущерба раздарить крестьянским девкам.

— Уходим, я сказал! — Окриком подогнал он брата, пытающегося увязать во второй узел очередную находку. Схватив рачительного упрямца за шкирку Арне потянул его к выходу. Судя по грохоту за спиной, балки крыши падали уже на потолок. И долго ли он сможет выдержать такой груз, знал только Творец.

Братья бегом спускались по лестнице в башне, которая начала быстро наполняться дымом, когда Арне резко остановился.

— Слышишь?

— Что? — Не сразу понял его Тиз, но, прислушавшись, встрепенулся. — Вроде, на помощь кто-то зовет.

— Где? — Арне метнулся туда-сюда, пытаясь определить источник звука. — Эй! Мы здесь! Отзовись!

— И-и-и-е!!! — Раздалось откуда-то, словно сквозь стену.

— Арне! Быстрее! — Тиз, осознав, наконец-то, опасность дернул брата за рукав. — Если мы сейчас не уйдем, задохнемся тут, как крысы.

Арне, не слушая его, бросил узел с добром на пол и принялся ощупывать стену в углу. Ему показалось, что звук идет оттуда. Наконец-то он почувствовал, что один из камней неплотно сидит в гнезде. Случайность это или нет, но проверить было надо.

— Скорее, Арне! — Снова поторопил Тиз.

— Сейчас, сейчас… Есть! — Упрямый камень, который никак не хотел открывать секрет потайного хода (а что еще может быть спрятано за монолитной, казалось бы, стеной?) поддался. Тяжелая дубовая дверь, обложенная по внешней стороне камнем, приоткрылась и оттуда прямо в руки Арне выпала женщина. Или девочка. Ее лицо было перемазано пылью, а длинные светлые волосы растрепались, мешая рассмотреть подробнее.

— Уходим. — Скомандовал Арне, опомнившись, что пока он боролся с дверью, огонь подобрался уже совсем близко.

Оглядевшись, он резким движением вытряхнул из ковра содержимое, а сам ковер набросил на девушку. Махнув рукой брату, который кинулся собирать добро, он кинулся вниз по лестнице.

Выскочив из дверного проема, братья вдохнули полной грудью. Запах гари витал в воздухе, но здесь, под открытым небом, дышалось намного легче. Первое, что сделал Арне, откашлявшись, отвесил брату подзатыльник.

— В следующий раз полезешь в огонь, будешь сам выбираться.

— Да не сильно ты надорвался, якобы, меня вытаскивая. Еще и добычу всю бросил ради какой-то девки. Она сама могла бы бежать, еще и вынести чего-нибудь помогла бы.

— Да ты посмотри на нее! — Возмутился Арне. — Перепуганный ребенок, который не понимает по-нашему. Как, по-твоему, я должен был ей объяснять ей, куда бежать?

— Ничего себе, ребенок! — Присвистнул Тиз, глядя на пленницу, с которой старший брат как раз стащил защитное покрывало. Арне, который, разговаривая, смотрел на брата, тоже повернулся к своей добыче.

Пленница оказалась не ребенком, а совсем молоденькой девушкой. Невысокая, тоненькая фигурка еще сохраняла некую угловатость. Или это просторное платье так удачно скрывало ее женственность? Длинные светлые волосы оттеняли миловидное личико с по-вендски курносым носиком.

— Хм, действительно, не ребенок. — Удовлетворенно кивнул Арне, отмечая мысленно широкие полосы вышивки по подолу и рукавам испачканного платья, и неплохое качество ткани, и аккуратные ручки. Пятна сажи и обломанные ногти не могли скрыть нежность кожи рук, что говорило о том, что попалась им вовсе не посудомойка. Не очень надеясь на ответ, Арне обратился к девушке.

— Ты кто? Ты по-нашему понимаешь? — И тут же понял, что все она понимает. Оценивающий взгляд, метнувшийся от одного брата к другому, выдал девушку с головой. — Кто ты? — Повторил Арне уже строже.

— Гримница. — Девушка ответила тихо. Похоже, осипшее от дыма и криков горло отказывалось ей служить. По-заксонски она говорила не совсем уверенно, смешно коверкая слова и переставляя их местами.

— Гримница, и…?

— Гримница… Внучка Межамира.

За время их короткой беседы Арне уже понял, его пленница совершенно не умела врать. Но выяснять все здесь и сейчас времени не было, он и так отвлекся от своих обязанностей, позволив беспокойству за брата взять верх над долгом командира. Счастье еще, что ничего серьезного за это время не случилось.

— Эй, поди сюда! — Позвал он одного из своих парней, что помогали тушить пожар. — Всю скотину вывели? Потери?

— У нас потерь нет, господин! — Отрапортовал парень. — Скотину вывели всю. Один жеребец вырвался и убежал куда-то, две коровы хромают, одному венду сильно обожгло руки.

— Молодец! Четко доложил. — Похвалил Арне. — Значит так, скотину вывести и охранять. Хромых коров — к коновалу, если скажет, что там серьезно — то гоните сразу к кашеварам. Раненного пусть лекарь осмотрит.

— Венда? — Непонятливо уточнил парнишка.

— А есть и другие? — Сурово сдвинул брови Арне. — Венда. Пусть. Осмотрит. Лекарь. Если всех перебить, сам за плугом ходить станешь?

Парень открыл было рот, но вовремя вспомнил, что с начальством спорить — себе дороже. Поэтому отчеканив: "Яволь!" — поспешил исчезнуть с глаз долой.

— Не очень удачная угроза, братец. — Хохотнул Тиз, до этого молча стоявший рядом. — По нему же явно видно, что мальчишка — вчера от сохи. Наверное, из молодых рекрутов.

— Мальчишка, между прочим, всего на год-другой моложе тебя. — Отмахнулся Арне. — Это хорошо, что от сохи. Значит, знает, каково оно пахать и сеять, зря работниками разбрасываться не будет.

Иди, скажи ребятам, что я распорядился всех пленных собрать и отвести к обозникам. Пусть все учтут и запишут. Расспросят, может, кого-то родственники готовы выкупить из плена… Да, пусть еще раз обыщут все тут: простучат стены, полы… Думаю, та комнатка в башне тут не одна.

— А ты?

— А я отведу девушку в лагерь, а потом вернусь.

Тиз вскинул бровь, обратив внимание на то, что остальных пленных должны отогнать солдаты, а эту брат собрался вести сам. Но говорить ничего не стал. В конце концов, Арне — тоже не храмовник. И если ему так понравилась эта находка, пусть порадуется. Однако, одну вещь напомнить все-таки стоило.

— Арне! — Окликнул Тиз брата негромко, когда тот уже повернул к воротам, держа пленницу за руку. — Ты бы поспешил, сейчас ты — командир, тебе слова никто не скажет. А если будешь тянуть до дележа добычи, то может приехать Хуго, и сам знаешь…

— Ты о чем? — Не понял сперва Арне, но тут же нахмурился. О любвеобильности военачальника ходили легенды, так же, как и о его отношении к женщинам. Рыцарь посмотрел на девушку, она стояла белая, словно полотно, и вздохнул. — Разберемся.

Глядя вслед уходящему брату Тиз только покачал головой. Он боялся, что благородство Арне еще сыграет с ним злую шутку. "Вот как можно одновременно быть таким замечательным командиром, и таким благородным дураком?" — Раздраженно вопросил он небеса. Небеса молчали. Видимо, Творец и так сегодня проявил достаточно милости, оставив обоих братьев невредимыми, поэтому не считал нужным отвечать на глупые вопросы.

Гримница шла за этим странным заксом, словно во сне. Сначала она просто не осознавала, что происходит вокруг, жадно хватая воздух и выдыхая пережитый страх. Страх постепенно отпускал, а вместо него пришло какое-то странное оцепенение. Девушка понимала, что так нельзя. Это неправильно, что она должна что-то делать, но тело словно жило своей жизнью, отказываясь слушаться разума. Все, что она сейчас могла, это просто стоять и дышать. Поэтому Гримница лишь внимательно вслушивалась в чужую речь, пытаясь понять, кто тут есть кто. Было немного досадно, что подслушать тайком не получилось. Старший из спасших ее заксов слишком быстро догадался, что она понимает их язык. Но, судя по тому, что они и дальше болтали так, словно ее тут нет, особо скрывать им было нечего.

Девушка помнила, что воевода Межамир велел ей, если попадется заксам, просить защиты у самого старшего. Поначалу Гримница даже обрадовалась, поняв из разговора, что вынесший ее из башни парень — и есть тут самый старший. Он не выглядел ни злым, ни жестоким, ни грубым… Словно был и не заксом вовсе, а молодым дружинником из отцовской дружины. Гримница уже понадеялась было, что может даже удастся упросить его не трогать ее. А она бы кашеварила, и шила, и стирала… Тут она мысленно запнулась, не зная, что еще может понадобиться в походе. Но хоть как, лучше побыть чернавкой, а там либо отец с войском подоспеет, либо боги сбежать помогут. Но все надежды разбились, когда второй закс напомнил брату про какого-то Хуго, который, как поняла Гримница, был тут еще главнее. На одеревеневших ногах девушка шла за своим новым хозяином, последними словами ругая себя за малодушие, заставившее ее покинуть укрытие. Уж лучше бы она там угорела!

Из раздумий девушку вывел резкий окрик.

— Эй! Ты что творишь?

Вздрогнув, Гримница остановилась, но окрик, как оказалось, был адресован не ей. На пятачке перед воротами солдаты заксов собирали одну кучу побитых лужичан, среди которых девушка с ужасом узнавала знакомые лица. Один из солдат как раз скинул на землю тело молодой девушки и примерился ножом к роскошной черной косе.

— Не-ет!!! — Гримница сама не поняла, какая сила вывела ее из оцепенения и бросила вперед в попытке вырвать из рук чужака тело подруги. Но, конечно, ничего у нее не вышло, жесткая рука схватила ее за плечо и резко дернула обратно, так, что она только беспомощно осела в дорожную пыль.

— Ты что творишь, я спрашиваю?

— Так, это… — Солдат топтался на месте, не понимая, с чего вдруг взбеленился командир. — За такое-то богатство хорошую денежку дадут. А больше с нее и взять нечего. Вон, даже бусики уже кто-то упер. — Солдат кивнул на распахнутый ворот покойницы.

— Оставь. — Тон Арне не оставлял места для споров, но так просто расставаться с добычей солдату тоже не хотелось.

— Так я ж ничего. Ей-то все равно уже замуж не идти. — Он покачал головой. — За такую косу, наверное, целых три медяка выторговать можно, а то и пять. Дочкам на приданое.

— Держи! — Арне вытащил из кошеля серебрянку и бросил солдату. — А если бы с твоей дочкой вот так кто-то? — Спросил он с укоризной.

— Так а чего она за меч хваталась? — Возмутился солдат, поймав денежку и видя, что гроза на этот раз миновала. — Отсиделась бы где, глядишь, и выжила бы.

— У нее жениха убили. — Почти шепотом вставила слово в разговор княжна. — Еще при первом штурме. Леляна… она с первого дня на стенах.

Арне покачал головой и огляделся, словно что-то искал. Потом, опомнившись, снял с плеча ковер, в котором он выносил из огня Гримницу, расстелил его на земле и бережно уложил на него тело воительницы.

— Значит так. — Рыцарь говорил тихо, но окружающим казалось, что он кричит. — Мертвых вендов собрать и похоронить по воинскому чину. Всех.

— И баб? — Ахнул кто-то из солдат.

— Всех, кто погиб с оружием. — Повторил Арне. — Обыскать можете. Но узнаю, что кто-то глумился над павшим врагом, велю повесить как мародера. Ясно.

— Так точно! — Вразнобой ответили опешившие солдаты. "Новички" — понял Арне, его люди глупых вопросов давно уже не задавали, зная, как строго относится их командир к понятию "честь".

Раздав распоряжения Ане пошел дальше, не обращая особого внимания на молчавшую девушку. Наоборот, даже радовался, что ее истерика закончилась, так и не начавшись, и не надо всю дорогу выслушивать вопли и причитания. Так они дошли почти до самого лагеря, когда руку, которой Арне сжимал запястье пленницы, что-то резко потянуло вниз. Оглянувшись, он увидел, что девушка лежит в беспамятстве.

— Ох уж эти благородные девицы! — Проворчал рыцарь, опускаясь на одно колено, чтобы поудобнее перехватить безвольное тело. — Вечно с ними одна морока!

Осторожно, стараясь не делать резких движений, Арне встал и широким шагом понес свою ношу в сторону палаток. В том, что ему посчастливилось поймать кого-то из хозяйской семьи, он уже не сомневался. А это означало, что девица была, как минимум, из рыцарского сословия (или как там оно у вендов называлось?). Арне шел к своей палатке и мысленно перебирал все лазейки, чтобы не отдавать девушку Хуго. Лазеек было немного, но в глубине души Арне знал, если не сработает ни одна, он придумает что-то еще. Эту девушку старый боров не получит.

Дойдя до своей палатки, Арне благодарно кивнул оруженосцу, бросившемуся открывать полог. Сгрузив девушку (как там ее звали?) на походное ложе в углу, Арне в очередной раз порадовался дотошности брата. Это Тиз заставил его обустроиться по-человечески сразу по прибытию, хотя Арне и не рассчитывал надолго задерживаться под стенами этого ветхого укрепления. Как оказалось, правы были они оба: замок пал быстро, но тюфяк и теплое одеяло тоже оказались не лишними.

Уложив поудобнее Гре… Гри… девушку, Арне выпрямился и сильно потер виски. Как ни крути, а бессонная ночь, участие в нескольких штурмах и геройство в горящей башне сказывались. Усталость давала о себе знать болью в висках, тупой и мешающей думать. А трезво и быстро думать Арне сейчас было необходимо. Пока не подтянулись основные войска, он отвечает за все. И не дать солдатам чересчур расслабиться после победы — это тоже часть его службы. Но вот что делать с "добычей"? Что-то долго она не приходит в себя.

Наклонившись к девушке, Арне дотронулся до ее лица и с проклятиями отдернул руку. Ну вот, этого еще не хватало!!!

— Отто, ты там? — Позвал он оруженосца.

— Да, господин! — Парень вбежал в палатку и вытянулся, ожидая распоряжений.

— Пойди к обозникам и вели прислать вендскую бабу. Постарше, чтобы могла и умела за больными ухаживать. Потом разведи костер и согрей воды. Что еще?… — Вопрос был риторическим. Но оруженосец пожал плечами. — Ладно, потом разберемся. Иди! — Он отпустил парня, а сам пошел в тот угол, где они с Тизом хранили свои походные сумки.

Покопавшись немного, Арне выудил флягу с матушкиной целебной настойкой. Поболтал немного, открыл и поднес сосуд к носу, вдыхая пряный дух лесных и луговых трав. Густой, горьковато-терпкий напиток искушал, навевая мысли о кружке горячего чая и теплом одеяле. Со вздохом напомнив себе, что его одеяло сейчас занято, Арне глотнул настойки и вернулся к девушке.

Сейчас, приглядевшись получше, он удивлялся, как можно было сразу не заметить, что ее сжигает жар. Покачав головой, Арне осторожно приподнял голову девушки, пытаясь влить ей в рот настойку. Но ни с первой, ни со второй попытки у него ничего не получилось. С досадой вытерев душистые потеки с ее подбородка, Арне одним глотком набрал в рот побольше настойки и решительно припал губами губам пленницы.

Девушка закашлялась, пытаясь избавиться от горького зелья, но Арне только приподнял ей голову и придержал пальцами подбородок, не давая выплюнуть настойку.

— И что ж то Вы тут делаете?! — прервал его мучения возмущенный женский голос.

Оглянувшись через плечо, Арне увидел своего оруженосца, стоящего рядом с полноватой женщиной лет шестидесяти. Женщина говорила по-вендски, не думая, видимо, о том, что ее может кто-то не понимать.

— Пытаюсь молодую госпожу лекарством напоить. — Строго ответил он, старательно подбирая вендские слова. И, уже переходя на родной язык добавил. — Спасибо, Отто! Можешь идти.

Женщина вошла в палатку и не дожидаясь позволения прошла сразу к больной. Увидев лицо пленницы вендка ахнула и засуетилась вокруг, словно наседка над цыпленком. Не дожидаясь разрешения, потянула к себе руку Арне и, наклонив флягу, подозрительно понюхала содержимое.

— Мужики! — Недовольно проворчала она. — Что ваши, что наши… Вечно у вас одно лекарство ото всех болячек.

Морщинистые руки ловко ощупывали тело девушки сквозь одежду. Женщина то и дело подозрительно поглядывала через плечо на рыцаря, так что Арне вдруг почувствовал себя нашкодившим мальчишкой. Не найдя видимых повреждений, женщина соизволила, наконец-то обратиться к заксу.

— Так что с ней случилось-то? С утра здоровехонька была.

— Я похож на лекаря? — В свою очередь огрызнулся Арне. — Ты мне скажи, это хоть не заразно? Она мне мор в лагерь не принесет?

Женщина покачала головой и снова принялась за осмотр, что-то бормоча себе под нос.

— Не похоже на заразу. — Наконец-то вынесла вердикт она. — Хотя, кто ж его знает…

— Она дымом надышалась в башне, — предположил рыцарь и, подумав, добавил, — и на мертвых вендов посмотрела. Там еще девушка какая-то была, темноволосая такая, она ее явно знала.

— Лелянка? — Вздохнула женщина, укоризненно качая головой. — Руки твоим дуракам поотбивать надо! Видно же, что не в себе девка, скрутить ее и холодной водой отливать Так нет, сразу стрелами…

Арне не стал спорить, про себя оставляя за солдатами право стрелять в каждого, кто идет на них с мечом. Кому было бы легче от того, что на месте взбесившейся вендки лежали бы парочка его солдат? Мать-вон тоже очень любила отца, но за войском после его смерти не побежала.

— Мертвяков, говоришь, насмотрелась? — Прервала его раздумья вендская знахарка, как назвал ее про себя Арне. — Ну, может и обойдется еще. Полежит немного, ее и отпустит. И, пожалуй, надо мне у тебя, господин прощения просить. — Она неожиданно смущенно покашляла и добавила прежде, чем Арне успел задать свой вопрос. — Для таких случаев твое лекарство — самое оно.

— Тогда ты останешься с ней. — Распорядился Арне, стараясь вернуть себе чувство главенства, которое пошатнулось под уверенной напористостью вендки. — Если что-то надо, позовешь Отто, он будет тут, у палатки. За девушку головой отвечаешь.

Остаток дня Арне провел среди солдат, раздавая распоряжения, проверяя посты, сглаживая конфликты в дележе добычи. Уже вечером его нашел срочный гонец, сообщающий, что завтра в лагерь прибудет король со своим штабом.

— Мало мне было Хуго. Теперь еще и Его Величество на мою голову! — раздосадованно подумал Арне и послал оруженосца поднимать десятников и созывать остальных рыцарей. Надо было обсудить меры безопасности на завтра. Например, услать подальше в дозоры нескольких балбесов, уже сейчас отобрать остатки и запереть все запасы спиртного, еще раз проверить доспехи и оружие… И, пожалуй, прямо сейчас начать с усиления всех дозоров.

Придя в себя, Гримница обнаружила, что лежит на чем-то мягком. Было тепло и в воздухе витал запах трав. Первая мысль была, что она проснулась в тереме, в своей постели, а все остальное — не больше, чем страшный сон. Вот сейчас она встанет, выйдет во двор, а там дядька Межамир скажет ей, что опасность миновала, отец прислал войска и все будет хорошо. Отец ведь не может бросить их просто так. И дело не в ней, не в Гримнице — нечаянном напоминании о потерянной любви. Отец — князь, он не может просто так отдать свою землю кому-попало. Спусти с рук одному, завтра каждый из соседей придет за своим куском.

Девушка потянулась к одеялу, чтобы встать и замерла. Вместо мягкого льна руки нащупали войлок. Дернув угол одеяла на себя, Гримница принялась внимательно рассматривать чужую вещь. Одеяло было плотным, немного жестковатым, но грело хорошо. Оно действительно пахло травами, и немножко дымом, и еще немножко чем-то незнакомым, чужим. Значит, все-таки не сон.

— Проснулась? — Услышав знакомый голос девушка попыталась резко встать, но перед глазами все закрутилось и княжна снова упала на подушки.

— Да ты лежи, не подскакивай так сразу. — в голосе Ванды-знахарки звучала укоризна. — Эх, совсем доконали тебя эти вояки.

Знахарка подошла к ложу и подала Гримнице кубок с чем-то, очень напоминающим медовый взвар. Варево пахло травами, хлебным вином, медом и еще чем-то непонятным, чужим, как и тот запах на одеяле.

— Что это? — Спросила та, скорее, чтобы начать разговор.

— А на что похоже? — Невесело усмехнулась Ванда. — Пей, давай, некогда нам разлеживаться, надо…

— Бежать? — С надеждой спросила княжна.

— И не думай! — Строго нахмурилась знахарка. — Бежать надо было, и это я воеводе нашему сразу говорила, в тот же день, как княжич войско увел. Уже тогда понятно было, что не к добру это. Так нет же, уперся: "Князь нас не оставит. Князь войско пришлет"… Ну и где то войско?

— А где дядька Межамир? И дядька Мирко? — Гримница уже знала, какой ответ услышит, но в глубине души еще теплилась надежда.

— Где им и должно быть, в Ирии пируют. — Ванда вздохнула. — Закс твой велел всех по-человечески похоронить. Значит, уйдут с миром.

— Он не мой! — Возмутилась девушка.

— Не твой, пока. Потому и говорю, некогда разлеживаться. Вставай, нам еще с заксом надо будет договориться о защите. Вроде, мужик он неплохой, может и получится.

— Получится! — Загорелась мыслью Гримница. — Я попрошу его, он пошлет к отцу за выкупом. Заксы — они серебро очень любят.

— Нет, девочка, нельзя тебе к князю. — Ванда потерла лицо, словно решаясь, а потом начала рассказ. — В столицу нельзя.

— Почему? Дядька Межамир тоже так говорил, но…

— Помяни мое слово, не просто так увел княжич войска. Вот ты скажи лучше, почему Межамир не вывел тебя потайным ходом? Я ведь знаю, что был такой ход.

— Заксы нашли выход и караулили там. — Тихо ответила Гримница, начиная понимать, куда клонит знахарка.

— Значит, и тут княгинюшка успела. — Покачала головой Ванда. Может, врут, конечно, люди, но не просто так княгиня Желана — одна у нашего князя. Сколько раз ни женился, а никак ему с женами не везет. То слуги печь плохо протопят, угорит жена, то дитё скинет, кровью изойдет, то с коня свалится… Думаю, неспроста это. Мать твою в столицу князь так и не возил, сам приезжал.

— А почему же он ее не накажет? — Возмутилась Гримница.

— А как докажешь? Опять же, не девка дворовая, сестра соседского князя. Не докажешь прилюдно, братец-князь за сестрину обиду вступится.

— И что же теперь делать? Если к отцу нельзя… — Гримница выглядела растерянной. Сплетни такие она, конечно, слышала и раньше. Но разве ж можно верить каждой сплетне? А сейчас Ванда говорила так убежденно, что поневоле верилось ей.

— Будем договариваться. — Вздохнула знахарка. — Мы уж как-нибудь приспособимся. Кто попозже уйдет, граница-то рядом. Кто останется, если три шкуры драть не будут. А тебе надо защитника искать, иначе пропадешь.

Забрав из рук княжны опустевший кубок, Ванда помогла той сесть на кровати и, достав гребень, аккуратно начала расчесывать спутавшиеся волосы.

— Значит так, сейчас спросим слугу, не найдет ли тебе какое платье на смену. Закс сказал, спрашивать, если что надо. Потом добудем чего-нибудь поесть. А потом будем думать, как дальше быть.

— Ты меня не осуждаешь? — Бросила внезапно Гримница, вклиниваясь в неспешно журчащий говор Ванды. — За то, что не смогла…, как Лелька не смогла… — При воспоминании о подруге у девушки перехватило горло и она изо все сил сжала зубы, чтобы не зарыдать в голос.

— За что ж тут осуждать? — Удивленно отозвалась знахарка. — Я тоже когда-то не смогла… Жизнь у нас у каждой своя. Ты так живешь, она — иначе…

Ванда помолчала, подбирая слова. А потом вкрадчиво спросила.

— Ты знаешь, сколько мы уже с заксами воюем?

— Давно. — Пожала плечами княжна. — Сколько себя помню, они к нам набегами ходили.

— А сколько я себя помню, — Ванда фыркнула, — мы — к ним. Это я к тому, что если каждая вдова сразу на меч кидаться будет, заксам скоро и воевать не понадобится. Просто приходи на пустую землю и делай, что хочешь.

Княжна задумалась. А знахарка Ванда, довольная результатом, засуетилась в палатке, словно у себя в хате. Гримница и дальше сидела в углу, напоминая нахохлившуюся птицу, и прислушивалась к звукам, доносившимся снаружи. В ожидании неизвестно чего время тянулось медленно, но изменить ничего было нельзя, поэтому девушка просто ждала.

Управившись с большей частью дел Арне нашел время поговорить с храмовником, по поручению короля сопровождавшим войска. Арне так и не понял, зачем этот старичок нужен тут, но не спорить же было. Тем более, бесконечными службами тот не изводил, поучениями не надоедал, все больше писал и писал в толстой книге.

Рыцарь как-то спросил храмовника, что он там пишет.

— По поручению Его Величества я описываю эту землю и все, что на ней, — ответил тот. — Где какая река течет, где какие деревья растут, где трава лучше подходит для коней, а где — для овец… Что за люди тут живут, какими ремеслами промышляют.

— А-а, ну да, это надо. Мы же сюда не просто в набег пришли. — Согласился Арне, приятно пораженный дальновидностью короля.

Со временем солдаты привыкли к приветливому старичку, прося его по случаю составить письмо домой, а то и обращаясь за советом. Тем более, в отличие от законников, денег за свои советы храмовник не брал, ссылаясь на то, что его неплохо содержат Храм и Его Величество.

Вот и сейчас Арне пришел с вопросом, как лучше уберечь благородную девицу от Хуго, желательно, не доводя дело до открытого бунта.

— Может, услать прямо сейчас ее к матери? — Спрашивал он, задумчиво глядя в огонь костра, у которого они с отцом-служителем уютно расположились.

— Думаешь, доедет? — С сомнением спросил тот. — Одинокая красивая девушка, чужестранка, без герба и защиты… По пограничью, охваченному войной…

— Думаете, доедет не дальше первой же таверны? — Арне спрашивал, но голос его звучал утвердительно. Если так посмотреть, ответ он и сам знал.

— Главное, что думаешь ты. — Покачал головой старик. — Опять же, если доедет, кем она будет для твоей матери? Рабыней? Служанкой? Лишним ртом?

— Я бы написал. Попросил бы присмотреть… — Арне не договорил, и сам понимая, насколько по-детски все это звучит.

Постепенно в его голове зрел план: чтобы обойти командующего в дележе добычи, надо просто не доводить дело до дележа. Только сказать это было легче, чем сделать.

— Знаешь, сын мой, — вывел его из раздумий голос храмовника, — на твоем месте я бы очень хорошо поспрашивал пленных, кем на самом деле является эта девушка.

Может статься, что она — отпрыск какого-нибудь знатного, по их меркам, рода. Сам говоришь, что крепость до недавнего времени охраняли люди князя. И если я прав, обижать ее не стоит. Зачем наживать себе лишних врагов на границе?

— Можно подумать, тут у нас раньше были друзья. — Проворчал Арне, снова раздраженно потирая виски. Головная боль, на время приглушенная другими заботами, снова давала о себе знать.

— Хм-м. — Храмовник только неопределенно хмыкнул в ответ. — Ладно, Арне, я попробую завтра поговорить с Его Величеством. А ты позаботься, чтобы никто раньше времени не проговорился о твоей пленнице. А сейчас иди спать, время до утра у тебя еще есть.

Вернувшись к своей палатке, Арне на миг задержался у входа. Не зная, чего ожидать, он медлил. Если честно, в этот момент он обрадовался бы даже известию, что пленницы воспользовались его беспечностью и сбежали. Одной заботой было бы меньше. Хотя, куда может сбежать девушка, мечущаяся по постели в горячке? Правильно, никуда. Поэтому надежду на избавление в такой способ можно отбросить.

— Горячка! — осенило Арне. — Надо будет сказать знахарке, чтобы завтра не спешила сбивать жар. И волосы пленнице пусть запутает, может, даже кожу чем-нибудь намажет… Вряд ли кто-то из вышестоящих позарится на полутруп.

Однако, и этой надежде не суждено было осуществиться. Подбежавший оруженосец поспешил доложить, что пленница очнулась. Он уже сгонял подвернувшегося рядового к ручью за водой и даже успел сбегать к обозникам за едой для всех.

— Ты говорил кому-нибудь, зачем тебе столько? — С тоской в голосе поинтересовался Арне, глядя на полный котел похлебки, который гордо показал ему мальчишка.

— А то! — Веселый голос Тиза, выходящего из-за палатки, заставил Арне вздрогнуть. "Совсем раскис," — мысленно упрекнул себя парень, — "так и врага проспать недолго".

— Та-ак, давай по-порядку, — снова обратился он к смутившемуся Отто, — кому и что ты говорил? Дословно.

— Да ничего такого, господин! — Парнишка вспыхнул, словно его облили кипятком. — Ребята только спросили, зачем Вам такая дохлятина? Толку с нее… На что только позарились? А я сказал, что ничуть она не дохлятина.

— И похвастался, что там: "Глазища — во-о! Косища — во-о!.." — Мстительно добавил Тиз, который редко упускал случай поддеть мальчишку за излишние услужливость и подобострастность к начальству.

Отто шмыгнул носом, растерянно поглядывая то на одного брата, то на другого. — Я что-то сделал не так, господин?

Арне на миг прикрыл глаза и снова потер виски. Открыл было рот, чтобы высказать балбесу все, что он думает по поводу сплетен в обозе, но вовремя вспомнил, что Отто служит у него всего второй месяц. И что этому мальчишке, если так подумать, сидеть бы еще дома в его тринадцать, если бы мать не упросила взять с собой в поход сына дальней кузины… Трижды прокляв себя, что согласился помочь попавшей в нужду родне, Арне выдохнул и сказал.

— Ничего страшного, Отто, я тебе потом объясню, что ты сделал не так. А пока просто запомни, что мои дела ты не обсуждаешь ни с кем и никогда. Понятно?

— Да, господин! — Шмыгнул носом совсем уже раскисший оруженосец. — Но я же только не хотел, чтобы про Вас глупости болтали…

— Пусть лучше болтают глупости, чем обсуждают мои дела. Понятно? — Еще раз повторил Арне, сам удивляясь своему терпению.

— Да, господин!

— Пленниц кормил?

— Еще нет, господин. Не успел.

— Ладно. Тогда занеси им миску с едой, и мы давайте тоже ужинать.

Некоторое время у костра раздавалось только мерное постукивание ложек по мискам. Арне разговаривать не хотелось, Тиз прекрасно видел, что голова у брата занята чем-то важнее пустых разговоров, а Отто просто еще не получил право без спросу открывать рот в присутствии взрослых. И только тогда, когда провинившийся оруженосец рысью умчался к ручью мыть посуду, Тиз решил начать разговор.

— Арне, я надеюсь, ты не наделаешь глупостей из-за этой вендки?

— Ты сейчас о чем? — Притворился, что не понимает, старший брат.

— Именно о том. — Тиз вздохнул, а потом начал тихо увещевать Арне. — Ты пойми, мне тоже ее жалко. Мне их всех жалко. И вообще, не понимаю, что за радость гоняться за девками по горящему селу, если за пару медяков в трактире можно получить все то же самое, но без лишней беготни.

Но, Арне, всех не спасешь. А что будет с мамой, с Имке, со мной, с этим мальчишкой Отто, в конце концов, если тебя обвинят в попытке бунта? Я же вижу, что ты с обеда только и думаешь, что об этой девахе. А о нас ты подумал?

— Подумал. — Вздохнул Арне. — Тиз, я только о вас и думаю. И так последние десять лет. Как раз тогда, когда смотрю на эту вендку, я об Имке и думаю. А если бы наша сестра оказалась вот так, в горящей крепости? Мы же сейчас о благородной девице говорим, а не о какой-то трактирной девке.

— Мы о вендке говорим, а не о Имке. — Скривился Тиз. — У нас благородную девицу никто одну за околицу не выпустит, и на границе в горящей крепости не оставит. Ее всегда есть кому защитить… — Тиз посмотрел на брата и замолчал.

— Тот луг, — начал Арне скучным, бесцветным голосом, — что начинается сразу за молодым дубняком, предназначался в приданое за Имке. Отец купил его когда-то за материно приданое и сразу объявил, что отдаст его за старшей дочерью, если такая будет.

Когда отца привезли на телеге, ты, наверное, этого не помнишь, но ты расплакался и убежал. Побоялся даже взглянуть.

— Мне тогда шесть лет было. — Смущенно пробормотал Тиз.

— Умгу. — Арвид продолжал все так же размеренно, словно читал из книги. — А Имке — еще и года не исполнилось. Мать тогда сама не своя была, закрылась в спальне и выла целыми днями. Бабка боялась, что та умом тронется. Как раз тогда и приехал сосед, привез кучу долговых расписок, которые, якобы, отец написал перед походом. На луг, на поле, что у реки, на породистого жеребца из конюшни (ну, знаешь, того, что он у какого-то рыцаря с Юга на два трофейных доспеха выменял, я рассказывал тебе).

— Настоящих? — Начал понимать Тиз, к чему брат это рассказывает.

— А кто ж осмелится обвинить барона в подлоге? — Криво усмехнулся Арне. — Первую откупную мать подписала не глядя. К счастью, кто-то из слуг додумался позвать меня. И я уперся, что как хозяин и наследник отказываю матери в праве распоряжаться моим имуществом… И еще не помню, что я там говорил, но мой учитель мною бы гордился.

— Но луг нам так и не отдали?

— Нет. Дошло дело до местного суда. Судья тогда был какой-то родственник барону, так что все уже считали дело решенным, но один из соседей не побоялся вступиться за нас и написал королю.

— И что?

— Из канцелярии пришел ответ с требованием выслать бумаги отца, подписанные при свидетелях, и расписки, для проверки на подлинность. Дело замяли, потому что сосед "отступился" от долга, прилюдно заявив, что не желает отставлять сирот без куска хлеба. Но луг так и не отдал. Судья заявил, что раз мать подписала бумаги, значит, признала за собой долг. И то, что благородная девица осталась бесприданницей, никого не тревожило.

— Занятная история. Она как-то связана с той вендкой? — Заметил Тиз. — Ты это к чему сейчас рассказываешь?

— К тому, чтобы ты не обольщался насчет "у нас". — Вздохнул Арне. — Попади наша Имке в такой ж переплет, пока мы в походе, я доверяю только одним соседям. Тем, кто уже однажды не побоялся вступиться.

— А мать?

— А мать с тех пор стала осторожнее и научилась разбираться в бумагах не хуже любого законника, хотя я так и не передал ей полных прав на управление. — Арне скупо улыбнулся брату. — Но это ты и сам знаешь. Ты покарауль пока, чтобы поблизости от палатки никаких лишних ушей не было. А мне надо поговорить с девчонкой.

— Отто твоего пускать?

— Отто? — Арне на миг задумался, потом отрицательно качнул головой. — Нет. Я думаю, мальчик усвоил урок и впредь не будет зря болтать. Но он и правда — совсем мальчишка. Чтобы его разговорить, не надо быть мастером допросов. Так что если справится быстрее, чем я думаю, ушли его… стирать мне рубаху на завтра. Я сейчас вынесу.

Арне подмигнул брату и пошел в палатку, где его ожидал еще один непростой разговор, который за сегодняшний день.

Когда рыцарь вошел в палатку, Гримница все так же сидела там, где он ее и оставил, в углу на походной кровати. Девушка куталась в одеяло, словно ее знобило (а, может, и правда знобило, не зря же она свалилась в горячке). Сейчас она уже не выглядела растрепой. Умытая и причесанная, она гораздо больше походила на благородную девицу, чем сегодня днем. Даже простое платье, явно с чужого плеча, не портило впечатление.

Услышав шаги, девушка повернула лицо в сторону Арне и тот отметил припухшие от слез глаза. Вздохнув, мужчина прошел в угол, где были сложены его вещи. Намеренно игнорируя вопросительные взгляды женщин, порылся в сумке, доставая ношенные рубашки. Подумав, добавил к ним еще одну свежую и откинув полог.

— Вот, Тиз, скажи мальчишке, что эти рубашки мне нужны на завтра.

Вернувшись в палатку, Арне удобно расположился на войлоке, с наслаждением вытянув ноги.

— О-ох! Устал, как собака. Ладно, дамы, давайте знакомиться.

Женщины промолчали, ожидая продолжения. Младшая смотрела на него настороженно, старшая, как показалось Арне, — оценивающе. Выждав паузу, старшая женщина назвалась.

— Ванда я. Знахарка с панского двора.

Арне удовлетворенно кивнул, отметив про себя, что безошибочно определил род занятий женщины. Та же, выждав еще немного, спросила почтительно, но, как показалось рыцарю, не без ехидства.

— И что же, пан меня к храмовникам вашим не потащит за патлы? Те, говорят, нас на кострах охотно жгут.

— Жгли. — Поправил знахарку Арне. — Еще при отце нашего нынешнего короля действительно охотно жгли. А потом собрались, подумали и решили, что ведьма — ведьме рознь. Глупо жечь человека за то, что Творец отсыпал ему чуть больше даров, чем тебе.

— Жгут иногда и за меньшее. — отмахнулась от его поучений вендка.

— Это да. — Арне на миг задумался о чем-то своем. Но тут же встряхнул головой и вернулся к разговору. — Но, скажу тебе, знахарка, между нами, что наш храмовник тебя бы точно жечь не стал. Скорее, этот добрый человек замучил бы тебя расспросами о том, какими травками ты, что лечишь и где эти травки растут.

— Он что же, тоже знахарствует? — Заинтересовалась Ванда.

— Нет. Просто мудрый такой. — Арне пожал плечами. Разговор ни о чем получился неожиданно на равных, и это начинало ему нравиться. Но сколько ни прячься за пустыми словами, надо когда-нибудь переходить к делу.

— Ладно, с тобой мы разобрались. — Кивнул Арне Ванде, как бы обозначая конец беседы. — А твоя госпожа? Я ведь не ошибся, она ведь из хозяйской семьи?

— Ошиблись. — Вступила в разговор девушка прежде, чем Ванда успела открыть рот. — Я уже сказала. Я — внучка воеводы Межамира. Вы убили его у ворот.

— Жаль. — Ответил рыцарь и, наткнувшись на недоумевающий взгляд пленницы, пояснил. — Жаль, что погиб хороший воин. Жаль, что ты совсем не умеешь врать. Но, если так настаиваешь, жаль, что ты не из хозяйской семьи. Будь у тебя поблизости от границы влиятельные родственники, я бы охотно отдал им тебя за выкуп. А так придется выдумывать что-то еще.

— А зачем выдумывать? — Снова перехватила разговор старшая вендка.

— Затем, — вздохнул Арне, — что пока здесь командую я, я могу решать за всех и отдавать приказы именем короля. Но завтра здесь будет мой командир, а он не славится особой милостью к пленным.

— А мне-то что до этого? — Снова спросила девушка безразлично, хотя Арне показалось, что-то дрогнуло в ее голосе.

— Да, собственно, ничего. — Рыцарь нарочито безразлично пожал плечами, тайком продолжая наблюдать за реакцией пленницы. — Ты, как пленница благородных кровей, по-любому достанешься самому главному. Сегодня это я, завтра это будет Хуго Секач. Я был бы готов обойтись деньгами. Хуго, боюсь, захочет и того, и другого. А что ты готова отдать — решать тебе.

— Нет у меня денег… — Девушка, наверное, побледнела, но в полумраке палатки этого видно не было. Лишь тени, что залегли под глазами пленницы стали заметнее.

— Ты, господин, мне девочку не пугай! — Возмутилась знахарка. — Сразу говори, к чему клонишь.

— К тому, что раз вступиться за девчонку по ту сторону границы некому, то отпустить ее под слово чести и обещание выкупа я не могу. — Пояснил Арне, довольный произведенным эффектом. — Остается одно: нужен кто-то, кто готов будет вступиться за нее здесь. Я готов это сделать. Но столько денег, чтобы выплатить выкуп за пленницу благородных кровей, у меня нет. Да и не факт, что Хуго согласится на выкуп. Поэтому я предлагаю, чтобы к завтрашнему рассвету такой пленницы в лагере просто не было.

— Ты предлагаешь нам бежать? — В голосе девушки зазвучала надежда.

— Тоже выход. — Согласился рыцарь. — Правда, бежать надо было раньше, пока я полдня мотался по лагерю. Только скажи, далеко ли убегут две женщины по местности, занятой чужими войсками?

— А что тогда?

— Я предлагаю нам пожениться. — Ну вот. Самое главное было сказано. Теперь важно, чтобы девушка, или хотя бы ее спутница, которая выглядела более мудрой, поняли его план. И тогда завтра пленницы здесь не будет, а жену рыцаря никто тронуть не осмелится.

— Но тогда, — девушка подозрительно прищурилась. — все, — она особенно выделила это слово, — получаешь ты?

— Ну да. — Арне не стал спорить. — Только, как ты уже сказала, денег у тебя нет, а все остальное… сегодня ты еще можешь выбирать. Завтра тебя никто спрашивать не будет.

Ожидая ответа Арне заметил, как одобрительно кивнула знахарка, но девушка, казалось, не обратила на этот жест никакого внимания. Она просто сидела и смотрела перед собой. Арне уже хотел поторопить ее с решением, раздумывая, как защитить пленницу в случае отказа, когда девушка решительно кивнула каким-то своим мыслям и заговорила.

— Хорошо. Только разве мы до завтра успеем?

— Успеем. — Успокоил ее рыцарь. — Храмовник обещал помочь, чем сможет. А это он точно сможет.

— Но ваш храмовник… Он же захочет, чтобы я приняла вашего бога, да?

— Скажи, — Арне на миг задумался, как бы удачнее выразиться — ты в какого бога веришь?

— Наши боги — Свентовит, Триглав, Мокошь… — Начала перечислять девушка.

— Отлично. — Не дал ей договорить рыцарь, продолжая свою мысль. — Если у тебя так много богов, то, наверное, еще одному найдется место, правда? Я знаю нашего храмовника, он — тот еще хитрый лис. Если он не попросит тебя отрекаться от твоих богов, а просто спросит, веришь ли ты в Творца, что ты ответишь?

— Верю, наверное. — Неуверенно ответила пленница. — Если у каждого народа свои боги, то, наверное, и ваш где-то есть.

— Отлично! — Арне обрадовался. Вот так и скажешь храмовнику, только свои рассуждения оставь при себе. Первой части будет вполне достаточно.

Теперь осталось узнать, сколько тебе лет и твое настоящее имя.

— Гримница я. — Повторила девушка имя, которое Арне слышал уже неоднократно сегодня, но которое постоянно вылетало у Арне из головы. — Мне шестнадцать этой зимой исполнилось.

— Отлично. — Арне обрадовался, что девушка оказалась даже старше Имке, которая в их краях уже считалась невестой. — Тогда я пойду за храмовником, а вы… подготовьтесь тут, что ли…

Видя непонимающие взгляды девушки и знахарки рыцарь немного растерялся. Все, что он знал о невестах, так это то, что им перед свадьбой всегда было нужно много времени, чтобы подготовиться. Остальное его не интересовало, поскольку сам он не собирался жениться в ближайшем будущем.

— А как? — Вопрос, заданный девушкой еще больше выбил Арне из колеи.

— А я почем знаю? — Почти огрызнулся он. — Вы — женщины. Вам лучше знать.

— Девочке переодеться бы. — Мягко вклинилась в разговор Ванда-знахарка. — Ей замуж идти, а на ней — одна рубашка. И та — с чужого плеча.

Мысленно обругав себя последними словами Арне вытащил из угла походный мешок, в который собрал все более-менее ценное, что не успел продать после последнего раздела добычи.

— Вот! Поищите, может, найдете что-то подходящее. На большее сейчас все равно времени не хватит. Нам же еще надо, чтобы до завтра все поверили в сочиненную нами сказку о внезапной любви.

И с этими словами рыцарь вышел из палатки, оставив женщин одних.

— Ты с ума сошел! — набросился на него младший брат, когда Арне посвятил его в свой план. — Толку тебе с ее происхождения? Ни семьи, ни приданого… Ну, хочешь, ты пойдешь за храмовником, а я помогу им сбежать? Хуго пошумит, конечно, но уж лучше так.

— И как далеко убегут две женщины посреди военного лагеря? — Задал Арне брату вопрос, который за пару часов до этого ему самому задавал старичок-храмовник. — Я, может, тоже немножко иначе представлял себе эту свадьбу, но как подумаю, что она достанется Борову…

— Ты думаешь, она тебя поблагодарит? — Сплюнул с досады Тиз. — Она тебя всю жизнь ненавидеть будет!

— Да пойми ты, это ее единственный шанс! — Не выдержав, взорвался Арне. — Мне бы хоть пару дней на размышления, я бы что-то поумнее придумал. А пока делаю, что могу. И надеюсь, что она когда-нибудь тоже это поймет.

Взмахом руки отметая возможные возражения, Арне широким шагом зашагал по лагерю. Он не видел, как его брат подозвав одного из проходящих мимо солдат, сунул тому монетку в пол медяка, и что-то быстро зашептал в ухо. Не видел, как расплылось в улыбке лицо немолодого уже мужика, который с готовностью отсалютовал молодому рыцарю.

— Сделаем, господин! Как не сделать?! Сами молодыми были…

Вернулся Арне, примерно, через три четверти часа. С собой он привел храмовника и тройку знакомых рыцарей в качестве свидетелей. Еще с десяток солдат подтянулись сами, слухи в лагере распространялись мгновенно. Поскольку солдат на свадьбу никто не звал, они скромненько расположились у соседних костров, наблюдая за бесплатным представлением, которым становится любая свадьба.

История о том, как молодой командир спас из горящей башни хозяйскую дочку и влюбился в нее без памяти прямо на месте, повторялась из уст в уста. С каждым пересказом пожар становился все ужаснее, а невеста — все красивее. Скептиков-очевидцев, которые утверждали, что пожар был самым обычным и большая часть крепости устояла, никто уже не слушал. Поэтому, когда девушка вышла из палатки и храмовник подвел ее к костру, многие не сдержали вздох разочарования. Ну да, хорошенькая, можно даже сказать, что красивая. Но чтобы вот так влюбиться прямо на месте… Правду говорили обозники: "На что только позарился?".

— Прежде, чем я начну церемонию, — неожиданно громко для такого тщедушного старичка заговорил храмовник, — я хочу убедиться, что жених и невеста по доброй воле вступают в этот брак. Арне?

— Да. — Коротко ответил Арне, страстно желая, чтобы эти нелепые формальности поскорее остались позади.

— А что ответит невеста?

— Да. — Девушка замешкалась с ответом, но, подучил незаметный толчок от Ванды, все же ответила. А храмовник продолжал допытываться.

— Ты, девица происходишь из языческого народа, поэтому скажи сперва, веришь ли ты в Творца?

— Верю. — Опустив глаза, почти прошептала Гримница, как они и договаривались с рыцарем.

— Все слышали? — Храмовник повернулся к присутствующим. — Эта девушка при всех признала, что верит в Творца. Следовательно, я не вижу повода отказать им в свадьбе. Знает ли кто-нибудь, почему эти двое не могут пожениться?

— Я знаю! — Вошел в круг младший брат жениха. Под удивленными взглядами остальных Тиз преклонил колено перед девушкой колено и протянул ей букет полевых цветов.

— Прекрасная девица, твоя красота затмила глаза и разум не только моему брату. Я тоже с самой нашей встречи думаю только о тебе. Конечно, я — не наследник, как мой брат, но зато и не связан столькими обязательствами перед семьей. Согласна ли ты стать моей женой?

В глубине души Тиз побаивался, что брат взорвется сейчас и испортит весь спектакль. Надо было, наверное, обсудить это сначала с ним, но мысль заменить собой наследника рода пришла ему в голову слишком поздно. Теперь осталось только надеяться на понятливость девушка.

Та же, в свою очередь, растерянно покрутила в руках букет, явно не зная, что с ним делать. Потом огляделась, словно ища поддержки и встретилась взглядом с Арне. Рыцарь не стал произносить громких слов, он считал, что все самое главное уже было сказано в разговоре до этого. Злясь на пройдоху Тиза, который, как обычно, намудрил Творец знает что, Арне просто сделал шаг вперед и опустился на одно колено рядом с братом. Шепотки вокруг стихли, ожидая решения этой странной вендки, за один день ухитрившейся стать между двумя неразлучными прежде братьями.

— Спасибо… — Голос девушки сорвался, не дав закончить фразу. Откашлявшись, она повторила, старательно выговаривая заксонские слова. — Спасибо! Но нет. Простите!

С этими словами девушка протянула Тизу подаренный им букет. Прежде, чем кто-то из рыцарей успел отреагировать, она разжала кулачок, в котором оказалось золотое кольцо, сплетенное из нескольких полосок червонного золота.

— Вот. — Рука с лежащим на ладошке кольцом протянулась в сторону Арне. — За тебя — пойду.

Едва сумев сдержать вдох облегчения Арне взял кольцо и поцеловал тоненькие пальчики. Рука его невесты была холодной, и Арне осторожно пожал ее, словно обещая, что теперь все будет хорошо.

Потом заговорил храмовник, совершая свадебный обряд. Зная всю подоплеку события, добрый служитель не стал томить и так измученных молодых, быстро объявив их мужем и женой. Так Гримница, дочь Мешка, сына Межамирова, стала Гримельд фон дер Эсте (оказалось, что ее нечаянного мужа зовут именно так). Незнакомые рыцари, еще вчера штурмовавшие ее городище, сегодня сердечно поздравляли с замужеством, хлопали Ане по плечу и смеялись над его внезапной страстью.

Не такой представляла княжна свою свадьбу. Нет, она, конечно, понимала, что замуж ей придется выходить не за парнишку из соседнего села. Что пойдет она за незнакомого, скорее всего, княжича или воеводу, за которого ее просватает отец. Но то, что получилось на самом деле, ей не снилось и в страшном сне. Впрочем, даже такая свадьба закончилась слишком быстро. Еще утром рыцари воевали, завтра в лагерь должен был прибыть их старший и, как поняла из разговоров Гримница, даже сам король. Так что, наскоро поздравив молодых, гости проводили их до палатки и разошлись.

И только тогда Гримница почувствовала, как ее бьет крупная дрожь. Если до этого весь вечер прошел, словно в тумане, то теперь она полностью осознала произошедшее. В себя девушка пришла от того, что чужие руки накинули на нее одеяло.

— Да ты вся дрожишь. — Укоризненно покачал головой ее новоявленный муж. — А знахарка твоя говорила, что обошлось все. Иди-ка сюда.

Взяв за руку, рыцарь подвел Гримницу к тюфяку в углу и заботливо усадил. Порывшись в сумках, Арнее вытащил видавшую виды флягу. Плеснув немного жидкости в кружку он протянул ту дрожащей девушке.

— Вот, пей. Меня это не раз выручало.

Гримница осторожно понюхала напиток, которым муж собирался поить ее в первую брачную ночь. Из кружки пахло хлебным вином и травами. Этот запах был немножко похож на тот, что витал в доме Ванды, поэтому девушка не стала спорить и осторожно отхлебнула глоток. Горло обожгло вином и горечью, да так что Гримница только и могла, что хватать воздух широко открытым ртом.

— Запивай! — Схватив услужливо протянутую другую кружку, девушка большими глотками пила какой-то взвар.

— Отпустило? — Спросил рыцарь. Гримница отметила про себя, что муж ей попался немногословный. Говорил он коротко, словно отдавал приказы, но, возможно, просто не знал, что сказать.

— Отпустило? — Переспросил Арне. Девушка молча кивнула. — Тогда допивай.

Первая кружка снова оказалась в ее руках. Голова кружилась еще от первого глотка, но Гримница старательно пыталась допить все. Может, так даже лучше, — подумалось ей при взгляде на то, как мужчина раздевается.

Только когда муж (или еще жених?) снял рубаху, Гримница заметила, что его левая рука в нескольких местах перебинтована. Раны, видно, оказались не слишком серьезными, раз у него еще хватило сил целый день где-то бегать, а вечером — еще и жениться. Словно в подтверждение ее мыслей Арне начал разматывать одну из повязок.

— Что ты делаешь? Зачем? — Не смогла удержаться она от вопроса, видя, как мужчина отрывает ткань вместе с присохшей корочкой.

— С-с-с-с-с… А ты как думаешь?! — В голосе рыцаря послышалась досада. — Не объясняя больше ничего, он стянул с походной кровати одеяло, потом сдернул простынь и, снова зашипев, прижал ее к ране. Выждав немного, скомкал простынь и попытался заново наложить повязку. Одной рукой у него это не очень получалось, поэтому он попросил княжну.

— Помоги, а?

Как во сне, Гримница встала и ловко перевязала снова начавшую кровоточить рану. Закончив, осталась стоять, опустив руки и не зная, что делать дальше. Рыцарь же, благодарно кивнув, комком закинул измазанную простынь в угол. Потом, снова порывшись в сумках, достал новую и протянул девушке.

— Держи. Расстели и ложись спать.

— А ты? — Спросила Гримница, не совсем понимая, чего от нее ждет этот странный рыцарь. Ванда, весь вечер пытавшаяся подготовить княжну к замужеству, рассказывала совсем другое.

— И я. — Мужчина вздохнул. — Мне еще завтра Его Величество встречать. Спасибо, хоть Тиз ночные караулы сам проверит. Я же сегодня — молодожен. — Он невесело усмехнулся. Потом улегся на тюфяк, на котором недавно сидела Гримница, и потянул на себя одеяло.

— А мне что делать? — Озадаченно переспросила девушка.

— Спать! — В голосе Арне отчетливо слышалось раздражение. — Немедленно залезай под одеяло, пока совсем не расхворалась!

— А не боишься, — страх начал проходить, оставляя после себя пустоту в мыслях, — что я тебя ночью зарежу?

— Боюсь. — В шутку или всерьез ответил Арне Гримнице. — Одно прошу, будешь убивать — не буди. Договорились?

Растерянно кивнув, девушка послушно залезла в свою постель и укуталась в одеяло. Вот тебе и брачная ночь! Кому рассказать — не поверят, — подумала она, вслушиваясь в негромкий храп, раздающийся из другого угла палатки.

Арне проснулся ночью от того, что неудачно повернулся и задел раненую руку. Хорошо, кольчуга была надежная, — подумал он, пытаясь найти положение поудобней, — еще чуть-чуть, остался бы без руки. Внезапно он насторожился, услышав посторонний звук.

Прислушавшись, Арне понял, что звук раздается со стороны его постели. И что голос, прерывисто что-то бормочущий, принадлежит женщине.

— Опять Тиз бабу приволок! — Раздосадованно подумал рыцарь. — Надо сказать ему завтра, чтобы больше не водил девок в палатку.

— Не-е-ет! — закричала неизвестная девушка. Ругнувшись, Арне встал с постели, чтобы за ухо оттаскать этого паршивца, рискнувшего мало того, что притащить девку в палатку брата, так еще и против ее воли.

К удивлению Арне, Тиза в постели не оказалось. Там оказалась его недавняя пленница и, как он теперь вспомнил, свежеиспеченная жена. Жена! Как же он мог забыть?! Впрочем, ничего удивительного. С этой войной последний разум растерять недолго. Присмотревшись, Арне заметил, что по щекам девушки текут слезы. Запутавшись в сбившемся одеяле, его жена металась по постели и что-то жалобно причитала по-вендски.

Ане протянул руку и потрогал лоб Гри… Гримельд. Лоб был прохладным. Это показалось Арне хорошим знаком, потому что он сильно опасался вернувшейся горячки. Наверное, плохие сны, — подумал он. Распутав одеяло, мужчина снова укрыл им жену и хотел уже уйти на свой тюфяк, когда девушка мертвой хваткой вцепилась в его руку.

Спросонок Арне было трудно ориентироваться в незнакомых словах, поэтому он даже не стал пытаться понять, что она там лепечет. Покачав головой, он осторожно приподнял Гримельд за плечи, стараясь не разбудить и не испугать. Устроившись поудобнее, насколько это вообще было возможно, Арне усадил жену к себе на колени и принялся укачивать. Он негромко напевал колыбельную, как не раз делал это с младшей сестренкой.

— Спи, детка, спи. Отец пасет овец, а мать трясет деревья, на которых зреют сладкие сны. Спи, детка, спи…