Гроза над озером

Глава третья Мирный договор

Князь Мешко раненым зверем метался по палатке. Его, князя и мага, провели, словно какого-то мальчишку! Мало того, провели его собственные люди! Он так и не знал бы, что пока он гоняется за отрядом заксов тут, их войско уже вторглось в его земли. Не знал бы, потому что секретарь, получивший донесение с окраин, припрятал бумагу до поры до времени. И если бы Мешко случайно не наткнулся в лагере на одного из десятников, лично им приставленных к дочери, так и не знал бы, что Гримница осталась там, на границе, совершенно без охраны.

— Вы почему здесь? — удивился он, увидев знакомое лицо. — Разве не велено было охранять Пехов?

— Княжич приказал идти сюда. — Воин выглядел польщенным вниманием князя. Но и удивленным одновременно. — Сказал, тебе, княже, каждый меч сейчас дорог.

— Понятно. — Понятно ничего не было, поскольку князь точно помнил, что подобных приказов он Леху не отдавал. Да и, если так подумать, не нужно было ему собирать целое войско, чтобы разогнать один разбойный отряд. Только вот… снова случайно не дошло донесение? О странном решении князь решил поговорить с сыном без свидетелей. Не годится воинам слышать, как будущего князя будут макать, словно дурного котенка. Но сперва надо уточнить еще одно.

— А княжна где? В обозе? Или в одной из крепостей по дороге оставил?

— Так ведь, княже… — Десятник смотрел на него удивленно. — Ты же на битву звал, не на гулянку. Куда нам было девчонку с собой тащить? Да и княжич не велел, хоть воевода с ним и ругался…

— И где моя дочь? — Бровь князя задергалась, не предвещая ничего хорошего.

— Так дома ж она. — Десятник начинал нервничать, хотя так и не понимал, чего от него хочет грозный правитель. — Нас княжич увел, а Межамир приказал ворота затворить. Прямо как к осаде готовился.

— Почему "как"? Пехов — в осаде, четвертый день уже! — Рявкнул князь, понимая в душе, что сгоняет злость на ни в чем не повинном воине, но уже не имея сил остановиться. — Ты как думаешь, сколько они еще продержатся?

Десятник побледнел, потом молча отстегнул меч и положил его к ногам князя.

— Казни меня, княже, что княжну не уберег. Только, боюсь, нет уже Пехова.

— Ка-ак, нет?! — Князь поперхнулся воздухом. — Да что же с Межамиром случилось, если он крепость удержать не может.

— Там крепость — одно название. Не с чего было подновлять. Прошлой зимой, как подати тебе, княже, выплатили, еле коням на корм наскребли.

— Какие подати? — Князь от удивления даже на миг перестал злиться. Он точно помнил, что никакой дани на Пехов не налагал. После смерти Милены он, фактически, становился полноправным хозяином надела, не с себя же самого брать. — Кто брал?

— Княжий человек каждый год приезжал. Из столицы.

— Так, значит? Ладно, иди, и чтоб о нашем разговоре никому не полслова! Вечером зайдешь, сразу после заката, расскажешь подробно, как там и что.

Отпустив воина, который, не стесняясь, отер вспотевший лоб прямо рукавом рубахи, князь велел позвать пару надежных людей из своей личной охраны. Он уже догадывался, чьих рук дело вся эта история, но надо было собрать доказательства. На этот раз — точно надо.

И сейчас князь метался по шатру в ожидании сына, с которым ему предстоял непростой разговор. Мешко давно подозревал, что Лешек неспроста оставался единственным его ребенком, но ссориться с сильным соседом из-за поклепа на его сестру не хотелось. Обвинить же княгиню ни в чем не получалось, Желана умело действовала через третьих лиц. Да и не догадался никто сперва, что все тут не так просто.

Один только раз младший брат князя взбрыкнул и наговорил много чего, но тогда его никто не послушал. Действительно, горе у мужика случилось: жена молодая уснула и приспала дитя, а сама потом с горя удавилась, есть с чего не в себе быть. Княжич тогда с горя запил, заявился по-пьяни в терем к брату, страшное про княгиню говорил.

Понятно, что никто его не послушал, Мешко брата даже наказывать не стал, хотя тогда еще и верил жене. Просто попросил на глаза пока не показываться, а вслед тихо верных людей послал, чтобы брат с горя не учудил чего. Это потом уже вспомнилась князю старая история, когда такие случайности зачастили в княжий терем.

Ну, ладно, к женам и наложницам Желана его просто ревновала. Ладно, боялась за право сына на наследство… Не повод, конечно, для смертоубийства, но всякое случается. Но чем ей помешала Гримница? Милены давно уже нет на свете, да и не ездил к ней князь в последние годы, поостыла страсть. Дочку тоже в столицу не тащил, оставил в крепости, что Милене по отцу досталась. Неужели нельзя было просто оставить дитя в покое?!

Лех запаздывал. Князь Мешко уже хотел послать кого-нибудь, чтобы поторопили княжича, когда в шатер влетел запыхавшийся гонец.

— Княже! Прости… там с княжичем беда. Лекарь посмотреть просит, говорит, ведовство.

— Веди! — Коротко бросил Мешко, не желая тратить время на расспросы. Но не расспрашивать же гонца по дороге, где их могут услышать посторонние уши. Так что лучше всего сразу все увидеть самому.

Войдя в шатер сына, князь сразу прошел к постели, на которой лежал Лех. Княжич метался, словно в бреду, так и хотелось потрогать лоб. Но встретившись глазами с лекарем, который сидел тут же, князь передумал. Старый знакомец, не раз выручавший из беды и самого Мешка, только покачал головой. Понятно, если лекарь сказал, что жара нет, значит — нет. А что есть?

Присмотревшись, Мешко заметил, что лицо и руки сына усыпаны темными черными точками, словно рыбьи чешуйки пристали к коже. Однако, если рассмотреть поближе, оказывалось, что чешуйки не пристали, а как бы вросли в кожу. Местами было видно, как княжич разодрал кожу до крови, пытаясь отодрать странные наросты.

— Выйдите все, кроме лекаря!

Сопровождающие княжича и лекаря поспешили вон из шатра, оставляя князя с лекарем практически наедине. Княжич сейчас никак не мог помешать и разговору.

— Это то, что я думаю? — Нельзя сказать, что Мешко был очень близок с сыном, но сейчас его сердце сжималось от отчаяния.

— Смочья скора. Она, проклятая…

— Уверен? Кто осмелился? И, главное, зачем?

— Почти уверен. Княже, я такое в жизни только однажды видел, но, поверь мне, забыть это сложно. Если сомневаешься, зови волхва из святилища Свентовита. Думаю, он подтвердит.

— Позову. — Согласно кивнул князь. — Хотя, ты прав, такое раз увидишь — не забудешь. Можешь как-то помочь ему? — Спросил почти без надежды.

— Я опоил княжича сонным отваром. — Пожал плечами лекарь. — Так он меньше мучается от зуда. Да и нам не мешает ему помогать. Если и можно что-то сделать, то я тут ни при чем, это работа магов.

— Знаешь, как это вообще случилось?

— А как это обычно случается? — Лекарь неопределенно пожал плечами.

— Обычно этого не случается вообще. — Проворчал князь, в уме прикидывая, кого еще можно призвать на помощь. А, заодно, как подать новость войску. Посреди лагеря такое долго не утаишь, тут новости разносятся еще быстрее, чем в княжеских хоромах.

— Значит так, — Прервал Мешко затянувшуюся паузу. — Волхва я позову. А ты скажешь остальным, что княжича отравили. Злодеев мы поймали и примерно накажем.

— Догадываешься, кто виноват? — Спросил лекарь, неодобрительно качая головой. Мешко нельзя было назвать плохим князем, но когда ему случалось впасть в гнев, доставалось обычно не только врагам, но и многим, случайно подвернувшимся под руку.

— Догадываюсь, кто может знать. — Князь покачал головой, решаясь сказать старому лекарю то, что они оба прекрасно понимали. — Чтобы наслать смочью скору, надо иметь очень вескую причину. И я догадываюсь, у кого о ней можно спросить.

Остаток дня для князя прошел, словно в дурном сне. Дружинники сочувственно кивали, провожая взглядом резко постаревшего князя. Шутка ли, в один день двоих детей потерять?! И, хотя о княжеской дочке до этого дня знал мало кто, сейчас ее судьба стала заботить многих. Желая хоть чем-то утешить князя, воины рвались в поход. А вдруг успеют? Однако, приказа о выступлении пока не было.

Сам же князь после разговора с волхвом собрал в своем шатре нескольких доверенных людей, чтобы решить, как быть дальше. Собрав воедино кусочки мозаики, князь сейчас видел то, на что долго предпочитал закрывать глаза. И по всему выходило, что за его спиной кто-то усердно плел заговор, перетягивая союзников на сторону нового, молодого князя. И княжич Лех выглядел совсем не случайной жертвой.

Пользуясь отцовским доверием, тот уже не впервые творил странные вещи, прикрываясь именем князя. А потом он же, якобы, уже по собственному почину, помогал пострадавшим "дойти до правды". Например, "уговаривая" отца отменить смертный приговор, которого, понятное дело, никогда и не было. Или "снизить" поднятые подати, которые никто не поднимал.

— Вот так, значит. Почему раньше молчали?

Соратники один за другим отводили глаза. Мешко хотел было повторить вопрос, но не стал. Говорили, вспомнил он, говорили и не раз, что мутным каким-то стал Лешек в последнее время. Что странные люди зачастили в терем к княгине… Не слушал. Не верил, что единственный сын способен на такое предательство. Списывал то на ошибку, то на горячность, свойственную молодости, а то и вовсе на пустые наветы. Теперь получил все и сразу.

— А ты что скажешь, волхв? — Обратился князь к служителю Свентовита, сочувственно качающему головой. — Удалось ли понять, кто и за что так "приласкал" моего сына?

— Удалось только почуть, что проклинавший — мертв. — Волхв вздохнул. — Но это ты, княже, и так знаешь, иначе проклятие не подействовало бы. И это кто-то из наших, магия — не чужая. Можешь узнать, кто из сильных магов умирал недавно?

— Насколько сильных? — Уточнил князь, в уме прикидывая, кого из сильных магов он знал и о ком слышал.

— Средней силы. — Подумав еще минуту ответил волхв. — Но старый. Не моложе нас с тобой, иначе просто не смог бы повторить запретный обряд.

— Из книги какой-нибудь вычитал?

— Не-ет, — волхв отрицательно мотнул головой, — такое по книжке не сотворишь. Да и ты сам, княже, давно велел вырвать из всех книг описания запретных ритуалов.

— Велеть-то я велел, — устало вздохнул князь, — но сам в каждую книжку не заглядывал. Что с сыном делать? В поход я с собой его взять не могу.

— Оставь пока у нас. — Предложил служитель. — В святилище за ним присмотрят. Если боги смилостивятся, то откроют нам причину, по которой наказывают княжича.

— Если сможете умилостивить богов… — Князь не договорил, но и так было ясно, что ни земель, ни подарков для святилища он не пожалеет.

Рано утром, когда небо на востоке только чуть зарозовело, князь Мешко двинул войска на юго-запад. Туда, где двигалось основное войско заксов. Князь надеялся, что на этот раз его не обманули, потому что иначе риск остаться без княжества был слишком велик. Несколько засланных отрядов вдоль границы должны были не допустить разбойных набегов, но они не остановили бы войско. А просить о помощи свояка князь Мешко опасался. Если Желана замешана в заговоре (а без нее, он был уверен, тут не обошлось), позвать на защиту столицы ее брата означало то же самое, что пустить лису в курятник.

Гримница проснулась от того, что стало холодно. Оказалось, что она во сне сбросила с себя одеяло, а походная жаровня погасла и больше не обогревала палатку. Предрассветный холод пробрался под тонкую сорочку, которую оставила на ней с вечера Ванда, когда помогала раздеваться после свадьбы.

Свадьба! Гримница вздрогнула и поскорее потянула на себя одеяло. Хорошо, хоть не нагая проснулась, а то, если верить Ванде, всякое могло быть. Оглянувшись, девушка успокоилась, поняв, что в палатке она одна. Странного закса, ставшего вчера ее мужем, нигде не было. Опять убежал куда-то по своим воинским делам? Может быть, вчера он что-то там говорил про их главного. И тоже забегал в палатку только на минутку, что-то спросить или сказать, тут же убегая опять. Ну и ладно, не сильно-то и хотелось. Но хоть бы сказал что-то с утра, что ли. А то убежал ни свет ни заря, бросив ее здесь, а ей что теперь делать?

Ответ на последний вопрос нашелся быстро. Не успела княжна решить, что же ей делать дальше, как полог отодвинулся и в палатку вошла Ванда. В руках знахарка несла миску, от которой вкусно пахло съестным.

— Как почивалось, деточка? — Заботливо спросила она.

— Так… — Неопределенно пожала плечами девушка. — Ванда, а ты не знаешь, где… Ну, где тот закс?

— Это который твой муж, что ли? — Хитро прищурилась знахарка.

— Ну-у, вроде как… — Гримница неопределенно пожала плечами.

— Вот что, девонька, — женщина отставила миску и присела на постель, приобняв девушку за плечи, — если он тебе муж, то безо всяких "вроде как". И не вздумай такое при чужих сказать.

— Так он сам… — Гримница замолчала, осознав, насколько дико будет звучать для знахарки ее жалоба.

— Что "сам"? — тут же уточнила Ванда, насторожившись. — Обидел тебя? Напугал?

— Н-нет. — Гримница потупилась, смутившись. — Напоил каким-то зельем, велел укутаться потеплее и завалился спать.

— А-а, ну это не страшно. — Ванда изо всех сил старалась сдержать улыбку, видя, как мечется ее подопечная, пытаясь определиться. — Мужики — они только с виду железные. Может, потому вечно железо на себя и нацепляют, чтобы еще страшнее казаться. Ему тоже вчера досталось, не диво, что уснул.

— Он пришел и уснул, он проснулся и ушел… А мне что делать? — Наконец-то девушка смогла собрать мыслив кучу и выразить их более-менее внятно.

— Сперва встать, одеться и поесть, пока не остыло. — Решительно взяла дело в свои руки знахарка. — А потом — вести себя, как положено доброй жене. Хотя бы до тех пор, пока все эти их воеводы не разъедутся.

— А как? Я же о заксах почти ничего не знаю.

— Ох, совсем тебя Межамир избаловал, пусть будут милостивы к нему Боги. Чему только учил?!

Гримница снова потупилась. Она понимала, что ей — княжне — надо знать намного больше, чем простой девушке с пограничья, и о заксах тоже. Только и отец-князь, и чужие края, и заксы казались чем-то далеким, непонятным, сродни воинскому делу. А его старый воевода ей иногда показывал, но никогда не объяснял досконально.

Гримнице нравилось вести хозяйство, нравилось быть при том, когда старшие решают, чем и какое поле засеять на пришлую весну, на какой луг выгнать скотину и прочее. Нравилось следить, как женщины занимаются своей работой: прядут, ткут, шьют и прочее. Наверное, она смогла бы хорошо вести хозяйство, только для этого нужен дом, а не эта тряпка, из которой она со вчерашнего дня вышла только один раз.

— Ну-ну, не тужи, все образуется. — Ванда, видя, что ее слова совсем расстроили девушку, попыталась утешить. — Спросим у кого-нибудь, что и как. Хоть у того ж храмовника. Не верю, чтобы он чего-то про заксов не знал, такой дотошный. Он мне вчера до поздней ночи спать не давал, все расспрашивал про травы да про болячки… А хоть и с мужем своим поговори. Нормальный же, вроде, мужик.

— И что я ему скажу? — Взвилась Гримница, уловив в голосе знахарки легкое неодобрение. — Видно же, что я ему не нужна. Не пойму, зачем вообще женился?

— Так, княжна, ты мне тут не дури! — Строго цыкнула на нее Ванда. — Зачем он женился, он тебе вчера сам рассказал. Ты хоть знаешь, как воины добычу делят?

— Заксы?

— Да хоть кто. Сперва воеводы берут себе, что и кто понравится, а потом остальные делят, что осталось. Что-то, видно, парень наш знает про ихнего воеводу, раз даже жениться готов был, чтобы ты тому не досталась.

— А ты ему веришь?

Собственно, этот вопрос мучил Гримницу еще со вчерашнего вечера. Тогда, перед свадьбой, нарисованное рыцарем будущее казалось настолько ужасным, что девушка готова была довериться кому угодно. Сейчас же, когда первый страх прошел, появились вопросы. Самым главным из них был вопрос о мотивах: зачем этому рыцарю понадобилось ее спасать?

— Ой, даже и не знаю. — Ванда задумалась. — Я тут пока туда-сюда моталась с утра, слышала кое-что краем уха. Воеводу ихнего зовут Хуго Секач, вроде, силы и злости в нем больше, чем даже в диком кабане. Только простые воины его не любят, Боровом называют, и совсем не за силу. А нашего парня хвалят, говорят, хороший воин, хоть и молодой. Да и я в нем гнили не чувствую.

— Все равно, ничего не понимаю. — Гримница вздохнула, сдаваясь. Если даже Ванда считает, что они вчера все сделали правильно.

— Ты сама посуди, — не успокаивалась знахарка, — ты сейчас не понимаешь, зачем ты ему нужна. А захоти он вчера тебя настоящей женой сделать, тебе бы этого хотелось?

- То-то и оно. — Наставительно сказала Ванда, видя, как отчаянно мотает головой девушка. — Потому не дури, а вставай и поешь. И так уже все остыло, пока мы тут все по три раза переговариваем.

Помогая девушке расчесывать волосы, Ванда горько усмехнулась. Повезло княжне, что на такого благородного дурака попала. Видно, новоявленный муж не пожалел вчера для жены своего зелья на хлебном вине, раз не слышала девушка, как вчера ночью праздновали заксы победу и свадьбу молодого воеводы. Иначе не надувала бы губки зазря. И это еще остальные засконские бояре строго следили, чтобы не застал сегодня старший воевода никакого беспорядка.

Когда Гримница закончила есть, Ванда, видя, что девушка чуть успокоилась и уже способна немного думать, осторожно начала.

— Твой муж распорядился, чтобы убитых вчера похоронили на холме возле крепости. Попрощаться бы с воеводой… Пойдешь?

— Конечно, пойду! — Гримница подскочила, чуть не опрокинув миску.

— Да не спеши ты так! — Знахарка покачала головой. В очередной раз моля богов благословить этого закса, додумавшегося искать помощь для Гримницы среди вендов. — Все-таки, не девочка уже, а жена мужняя. Дай, платок тебе повяжу, а потом пойдем. Ты только помни, кто бы что ни говорил, ни спрашивал, а о том, что у вас тут с мужем происходит, чтобы чужим — ни слова!

Дождавшись утвердительного кивка, Ванда подобрала толстые светлые косы княжны под платок, повязав его на вендский манер. В сочетании с заксонским платьем, которое она вчера выбрала среди отданного рыцарем добра, смотрелся платок немного странно. Ну лучше так, чем искушать судьбу с непокрытой головой.

Решив не дразнить своих людей больше необходимого, для похорон защитников крепости Арне выбрал место на отшибе. От основного лагеря заксов его прикрывала крепость, откуда все еще несло запахом гари. Большую часть пленных вендов на похороны, понятно, никто не отпустил, заняв на работах в лагере и вокруг. Но несколько стариков да пара тройка женщин все же стояли у свежевырытой ямы.

Присутствующие тут заксы выполнили приказ командира, отнесясь к поверженному противнику с уважением, не пожалели даже рулон полотна, чтобы все было достойно. Но сейчас на их лицах читалось только желание побыстрее закончить здесь. Солдатам хотелось уйти, чтобы можно было поскорее забыть о превратностях войны и не думать о том, что каждый из них может завтра оказаться на месте эти вендов.

Когда Гримница с Вандой подошли к остальным, покойников уже опустили в могилу.

— Опоздали. — Вздохнула княжна. — Почему ты не сказала, что надо спешить?

— Ничего мы не опоздали. — Проворчала Ванда. — Ты должна была прийти и ты пришла. А рассматривать там уже особо нечего. Главное, ты их всех помнишь живыми.

Княжна со знахаркой подошли поближе, остальные расступись, давая проход.

— Здоровья тебе, княжна! — Поклонился Гримнице один из стоящих у края стариков. — Хвала богам, жива.

— И тебе здоровья, дедушка Соберад! — Вежливо склонила голову девушка. — Многим ли нашим удалось спрятаться?

— Я всех еще не видел, но, думаю, примерно трети. — Старик сокрушенно покачал головой. — Только, боюсь, рано или поздно выйти из скрыток придется всем. Я смотрю, князь наш не торопится.

— Да. Зря его дядька Межамир ждал… — Гримница поникла, словно вина отца грузом легла на ее плечи. Пусть нелюбимая, пусть забытая, она оставалось дочерью князя. А она, вместо того, чтобы вести за собой людей, даже спрятаться толком не смогла.

— Ты за нас не переживай, княжна. Выживем. — Попытался утешить ее старик, видя, что его слова больно задели девушку. — Мы ко всему привычные. На самой границе сидим, и не такое видали. Главное, себя береги.

Гримница совсем не по-княжески шмыгнула носом, глубоко тронутая поддержкой этого деда, который даже не жил в замке, а был из деревенских. Однако, его слова неожиданно вызвали совсем другой отклик у остальных.

— А с чего бы ей себя беречь? Уж как она устроилась… каждой бы так! — Гримница оглянулась, пытаясь высмотреть говорившую и наткнулась взглядом на другой, полный ненависти взгляд. Растрепанная девица с крупными руками смотрела на княжну, даже не пытаясь скрыть своего отношения.

— Тихо ты! — Громким шепотом одернула ее стоящая рядом молодая женщина. Кое-как повязанный платок выдавал в ней замужнюю. Возможно, — подумала Гримница, — она пришла сюда проститься с дорогим человеком, а тут — склоки.

— А чего это — тихо? — Не унималась девица. — Не успели наших похоронить, а княжна, — она выделила это слово с особы ехидством, — уже и замуж за закса выскочить успела.

— Цыц, сорока! — Прикрикнула на них одна из старух и, видимо, для придания своим словам особого веса, сурово погрозила палкой. — Не успели наших похоронить, а вы уже между собой пособачились!

— А чего ты мне грозишь?! — Возмутилась девица, теряя остатки осторожности. — Мы там за всех отдуваемся, а ее замуж позвали… Ой! — Она в последний момент отскочила, уворачиваясь от клюки, метящей по мягкому месту.

— А ты что же, обиделась, что не тебя? — Вмешалась Ванда. — Так княжна — на то и княжна, а не прачка.

— А что мне оставалось делать? — Гримница чувствовала себя так, словно ее сейчас при всех изваляли в навозе. Теперь она лучше понимала, что имел в виду воевода Межамир под "мало ли что…". Она-то по-наивности своей переживала, что кто-то из девушек может пострадать, если заксы начнут "выбивать" из них, где спряталась княжна. А оказывается, из некоторых и выбивать ничего не надо. Сами все расскажут, лишь бы кому-то было так же плохо, как и им.

— Ничего. — Старик успокаивающе положил руку княжне на плечо. — Что ты могла сделать, девочка? Взял муж под защиту, и ладно.

Слова старика перекликались с тем, что вчера и сегодня говорила ей Ванда. Больше никто ничего сказать не осмелился, однако Гримница видела, что согласны со стариком только старшие. Также, как видела, что остальные женщины отводят глаза, чтобы не встречаться с ней взглядом.

И не расскажешь ведь ничего, не объяснишь, — с горечью подумала девушка. Права была Ванда, даже своим лишнего сказать нельзя, потому что не знаешь, как оно обернется. Тем временем, старик, дождавшись тишины, протяжно запел песню, которой еще их предки провожали своих родичей в Ирий. Старухи подхватили, и вот уже над берегом реки полилась грустная мелодия. Гримица не стала ждать конца. Мысленно простившись со старыми знакомыми, она бросила в яму горсть земли и круто развернувшись ушла в сторону лагеря.

Секач медленно объезжал лагерь, изо всех сил пытаясь скрыть досаду. Досаду на то, что славу от победы украл этот мальчишка, что день выдался слишком жарким для поздней весны, что небо синее, а трава — зеленая…

Собственно, Хуго прекрасно понимал, что досадовать он должен только на самого себя и свой длинный язык, но легче от этого не становилось. Ну, скажите, зачем было раньше времени рассказывать королю о тайной княжеской резиденции на берегу реки? Нет же, поверил этому вендскому мальчишке, послал своих людей, чтобы начали осаду, а сам задержался в ставке короля. Вот только замок оказался обычной старой развалюхой. Такой не только князь, но даже и зажиточный рыцарь побрезговал бы.

Само собой, долго венды не продержались. И теперь победителем является этот слюнтяй, Арне, а он — Хуго — только явился на все готовое, добычу делить. Нет, вслух ему такого никто не говорил, но он и сам помнил еще, как когда-то смотрел на всяких высокородных, приезжавших как раз к дележу добычи. И, как назло, королю захотелось самому посмотреть на резиденцию вендского князя, и, возможно, поучаствовать в штурме.

Хуго заранее чувствовал себя полным идиотом, представляя, как он будет объяснять королю, почему "княжеская резиденция" выглядит, как захолустная усадьба. И ведь не выкрутишься: скажешь, что замок и сам разваливался, — прослывешь пустозвоном и хвастуном; скажешь, что замок взяли с огромными усилиями, — королевская милость достанется фон дер Эсте. Хуго неплохо относился к парню, считал, что из того получился бы отменный полководец, если бы кто-то вовремя взял на себя труд выбить романтические бредни из его головы. Но делиться королевской милостью совершенно не хотелось.

Больше всего Хуго хотелось выпить доброго пива. Выпить, а потом поймать этого зарвавшегося вендского принца и выбить из него лишнюю дурь. Например, мысли о том, что Хуго Секача можно безнаказанно использовать в своих целях. Но принц Лех сейчас далеко, а напиваться нельзя, король может приехать в любой момент. От поисков способа развлечься рыцаря отвлекли две женские фигуры, идущие в сторону лагеря. Прищурившись, Хуго придирчиво рассматривал идущих женщин. По платкам видно, что вендки. Хотя одна, что постройнее, видимо, хороша. Если кто-то из рыцарей даже расщедрился на приличные тряпки…

Странная беспечность со стороны фон дер Эсте, позволить пленницам вот так свободно разгуливать за пределами лагеря. Да и по лагерю нечего шляться, разве что ночью, от палатки до палатки… Хуго ухмыльнулся своим мыслям, жестом подзывая одного из сопровождающих солдат.

— Вон ту девку, что в зеленом, привести сюда.

— Слушаюсь! — Кавалерист пришпорил коня, догоняя добычу. Хуго ожидал попытки сопротивления, или хотя бы мольбы о пощаде… В крайнем случае, тупой покорности отчаявшихся, хотя сломанные игрушки сам он не очень любил.

Но солдат, непонятно с чего вздумавший заговорить с женщинами, вдруг повернулся и поехал обратно. Один. А вендки, как ни в чем ни бывало, продолжили свой путь. Казалось, они даже не спешили, но опытный глаз замечал и напряженные спины, и ускоренный шаг.

— Ну?! — Недовольно рявкнул он на подъехавшего подчиненного.

— Ваша Милость! — Солдат побледнел. — Это не девка.

— Га-га-га! — Коротко охнул Хуго. Его смех осторожно подхватили пара сопровождающих. — Понятно, что уже не девка. Почему отпустил?! — Секач не считал нужным скрывать свое раздражение.

— Ваша Милость, это жена командира фон дер Эсте, со служанкой. Я не мог…

— Какая еще жена? Что за чушь?! — Сдерживать раздражение становилось все труднее. — Нет у Эсте никакой жены. И взяться ей тут неоткуда. А "жену" Арне мне охотно уступит…

Хуго хотел добавить еще что-то, но отвлекся на стук копыт. Со стороны лагеря вскачь неслись несколько всадников. Судя по гербам, рыцари из осадного отряда.

— Прознали-таки, что приехал. — Проворчал Секач, до поры прощаясь с мыслью поразвлечься перед нудными отчетами. Но сегодня действительно был странный день.

Вместо того, чтобы сразу приветствовать старшего по званию, рыцари остановились на полдороги, поравнявшись с женщинами. После чего один из них, Хуго с удивлением узнал Арне фон дер Эсте, забросил выбраню Хуго девку к кому-то в седло, вторая вендка сама протянула руки к оруженосцу, ловко взбираясь на круп лошади и держась за всадника. Лошади, несущие двойной груз, тут же ускакали в лагерь, а фон дер Эсте с приятелем додумались-таки встретить Хуго.

— Здравствуйте, Ваша Милость! — Вежливо поприветствовали рыцари барона. — Хорошо ли добрались?

— Прекратите. — Поморщился Хуго. — Не на королевском балу, о глупостях говорить. Лучше доложите обстановку.

— Сопротивление вендов сломлено. Замок взят. Безвозвратные потери небольшие, в основном, раненные. Пленные распределены по работам, чтобы не даром хлеб ели. — Арне фон дер Эсте никогда не любил длинных докладов, не изменил своей привычке и сейчас.

— Ты почему на штурм сам полез? Я тебя посылал взять замок в осаду, а не штурмовать.

— Я взял. — Пожал плечами Арне. Не совсем понимая причину недовольства командира. Или делая вид, что не понимает. — Но защитников в крепости оставалось так мало, что они не выдержали штурма.

А штурм я распорядился начать, когда пленный гонец признался, что в замке есть сильный маг. Он вполне мог поднять тревогу и без гонцов. Надо было спешить, чтобы к вендам не успело подкрепление.

— Не будет никакого подкрепления. — Проворчал барон Хуго, немного остывая. На месте мальчишки он действовал бы точно так же, придраться не к чему. Сам учил, в конце концов. — Мой человек у князя обещал, что князь доклада по-любому не получит.

— Я не знал.

— Тебе и не надо было знать. — Отмахнулся Хуго. — Добычи хоть много взяли?

— Не очень. — Арне вздохнул. — Усадьбой, похоже, давно толком не занимались.

— Усадьбой? — Насторожился Секач. — Не резиденцией?

— Мы опросили многих местных, — дождавшись разрешительного кивка Арне в разговор вступил другой рыцарь, — но все в один голос утверждают, что князя здесь не видели уже лет семь, если не восемь.

— Врут? — Заинтересовался Хуго. — Гарнизон же был?

— Может, обычная застава? — Предположил кто-то из сопровождавших. Но мысль свою продолжать не стал, наткнувшись на недовольный взгляд начальства.

— Разберемся. — Пообещал Арне, не понимая, какая разница: резиденция, усадьба, застава…

— Разберись. — Наставительно одобрил Хуго. — А то расслабился тут без начальства, понимаешь. Баб распустил…. Представляешь, одна тут даже набралась наглости твоей женой представиться?! Сам проучишь, или помочь?

— Я сообщу жене, — Арне побледнел, но взгляда не опустил, — что Вы не одобряете ее прогулок без сопровождения.

— Да ты совсем, я гляжу, заигрался. — Хуго даже присвистнул от такой наглости. — Девке своей будешь сказки рассказывать: любовь-моровь-сердце вперед головы… Бабы на такое падки. А у меня с такими "женами" разговор короткий: женился сам, передай другому. — Хуго снова заржал, смеясь над собственной шуткой.

— Ваша Милость! — В голосе Арне зазвучали стальные нотки. — Вы не поняли. Я говорю о своей ЖЕНЕ, — он нарочно выделил голосом последнее слово. — И с вашей стороны непозволительно так отзываться о достойной женщине, к тому же, дворянке.

— Дворянке? Откуда она тут взялась? — От удивления Секач даже забыл рассердиться на мальчишку. Что ни говори, он действительно симпатизировал этому благородному дураку. Но Арне только пожал плечами, дескать, какая разница. Взялась, и все.

На этом разговор о женщинах пока был закончен, отодвинут на второй план необходимостью обсудить нужды войска и достойно встретить монарха.

Рыцари не подозревали, что визит короля пока откладывается. Его Величеству в этот момент было совершенно не до них.

— Повтори! — Его Величество Эрих Первый от удивления даже прекратил мерить шагами палатку и совершенно не по-королевски уставился на секретаря.

— Князь Мешко предлагает начать переговоры о мире. Он согласен пойти на уступки в случае выдачи ему пленных.

— Каких пленных?

— Не написано, Ваше Величество. — На всякий случай сверился с текстом письма секретарь. — Может, барон Хуго знает?

— При чем тут барон Хуго? — Король раздраженно отмахнулся. — Он только сегодня утром был в ставке и знает, наверняка, не больше моего. — Король на некоторое время замолчал, обдумывая ситуацию.

— Ваше Величество! — Рискнул напомнить о себе секретарь по прошествию некоторого времени. — Послы ждут. Что им ответить?

— Подождут! — Раздраженно ответил король и продолжил методично шагать из угла в угол.

Эрих Первый знал, что его секретаря ужасно нервирует такая привычка монарха, ну да пусть потерпит. Ради такого случая может и пожертвовать нервами на благо страны.

Страна задыхалась без выхода к морю. Торговые пошлины, которые вотанцы, даны и фразы накладывали на каждый обоз с товарами, не давали шагу лишний раз ступить. Проще всего было договориться с вендами, но тамошний князь больше смотрел в сторону Востока, чем Запада. А основное общение между государствами проходило на уровне приграничных стычек.

Именно поэтому король и согласился с планом, предложенным Хуго Секачом. Узкой полоски вдоль реки, обещанной молодым наследником за возможность досрочно занять престол, должно было хватить, чтобы начать развивать свой торговый флот. Моральная сторона вопроса короля волновала не сильно. В конце концов, то, что у Мешко вырос такой наследник, это вина не Эриха, а самого князя. Не воспользоваться жадностью молодого щенка было бы глупо.

Как ни странно, поначалу все пошло так, как и планировалось. Наследнику и его людям действительно удалось увести основное войско подальше на юг, а пограничные укрепленные деревни не оказали особого сопротивления. Только вчера Хуго докладывал, что его нетерпеливому подчиненному даже удалось взять штурмом княжескую крепость. А уже сегодня один из королевских отрядов был атакован с флангов, причем, нападавшие до самого последнего момента успешно прикрывались магией.

Вспомнив о потерях Эрих чуть слышно скрипнул зубами. Солдат было жалко. Но еще обиднее было то, что их смерть наступила не в бою, а в результате хорошо спланированной бойни, которой он и его военачальники не сумели помешать.

— Ну, спасибо, предки дорогие, услужили… — Эрих прекрасно видел, что пока его предки охотились на магов, те же венды или даны шагнули далеко вперед. Видел, но сделать пока мог немногое: века преследований не перечеркнешь одним указом. В результате, страна потеряла несколько старинных родов, верных трону. Причем, если бы просто потеряла, было бы не так обидно, но некоторые из них потом "неожиданно нашлись" по другую сторону границы, укрепляя и без того неслабых соседей. Однако, тогдашний король не рискнул ссориться с храмом.

А Мешко как-то удалось договориться со своими жрецами, — с завистью подумал Его Величество. До сих пор по каким-то своим причинам маги никогда не участвовали в войнах организованными отрядами, предоставляя право каждому товарищу самому выбирать, служить богам, князю или только своей семье. Интересно, что же пообещал им князь, что они нарушили свои же правила. Или не так, что же им сделали заксы? Ведь, вроде, не случилось ничего такого, чего не происходило бы при обычных набегах. Или случилось?

Король понял, что так он ни до чего не додумается. Надо ехать самому (все равно ведь собрался) и своими глазами смотреть на месте.

Из-за одной-двух деревень, даже со всеми их жителями вместе, князь не стал бы затевать переговоры. Значит, все дело в захвате его резиденции. Что же такого нашли там его люди, — задумался Эрих Первый, — что князь готов договариваться после столь внушительной демонстрации силы? Или, если речь идет о пленных, то точнее просить: "Кого?".

— Немедленно запросите у наших людей на той стороне все, что они могут узнать о княжеской резиденции Пехов. Правду, сплетни, истории, воинские байки… — все-все, что удастся собрать. — Распорядился король, снова возвращаясь в реальный мир. — Князю напиши, что я готов обсудить место и время встречи (время, само собой, потяни, пока не получишь ответы).

— Слушаюсь, Ваше Величество! — Секретарь усердно заскрипел пером, а Эрих распорядился седлать коня. Благо, до захваченной крепости было не более полудня пути.

Первый ответ "догнал" Его Величество еще в дороге. После отмены запрета на магию ему все же удалось уговорить некоторых магов поступить на службу, пообещав немыслимые до того привилегии. И вот сейчас все эти привилегии окупились. Эрих Первый несколько раз перечитал короткое донесение, написанное на маленьком клочке пергамента (нормальный лист магические вестники перенести не смогли бы). Ну надо же! Как все, оказывается, просто. Не пришлось даже никого подкупать. Стоило лишь правильно спросить, как оказалось, что вся столица знает: где-то на границе у князя есть ребенок от младшей жены. Говорят, князь услал их подальше от болезненной ревности княгини Желаны.

Король только пожал плечами: странные эти венды. У них можно жениться на многих, давая законные права каждому ребенку. И, вместе с тем, княжеский ребенок растет непонятно где, потому что княгиня не может простить мужу измены, хотя та и изменой-то не была. Эрих вспомнил о своем бастарде, воспитывающемся при дворе, и решил, что после похода непременно закажет у придворного ювелира какой-нибудь подарок для королевы. Просто так, а не к очередному празднику. Или, лучше, закажет прямо сейчас, а подарит — после похода.

Но это все позже. А пока мы знаем, что где-то среди захваченных пленников находится ребенок князя и, возможно, жена. Остается только надеяться, что с ними ничего не случилось. Эрих Первый мысленно похвалил себя за то, что отдал приказ щадить вендов. Жаль было бы лишиться такого рычага давления. Если бы верный человек еще сообщил хоть что-то об этом ребенке. Мальчик? Девочка? Возраст? Знать бы, кого искать.

Именно с таким настроением Его Величество и прибыл в лагерь. Сюда же, по его распоряжению должны были вскоре доставить всех пленных вендов. И здесь же король велел секретарю назначить встречу с князем. Чтобы посмотреть на его реакцию, когда окажется, что его тайна заксам известна, Эрих отдал бы многое. Но, конечно, мог обойтись и без этого, если получится-таки выторговать так необходимую королевству полоску земли.

Тонкое полотно палатки отделяло Гримницу от шума военного лагеря. Этот шум, казалось, начинал уже становиться привычным. А ведь с начала осады, закончившейся штурмом и падением крепости, прошло чуть больше недели. Сегодня заксы были намного спокойнее и временами казалось, что они ничем не отличаются от обычных крестьян. В узкую щелочку, сквозь которую княжна подглядывала за заксами, было видно, как те деловито снуют по лагерю, таская то ведра с водой, то тяжелые лесины. Интересно, а лес им зачем?

— А мужик-то тебе попался хозяйственный. — Ванда, к которой Гримница обратилась с этим вопросом только вздохнула. — Бург, говорит, починить надо, а то мало ли… Вдруг князь наш возьмет да опомнится. Жаль только, не для себя парень старается. Он отвоевал, а теперь понаехало воронов, добычу делить.

Девушка вздрогнула при слове "добыча". Слишком свежа была в памяти утренняя сцена, после которой она теперь боялась выйти из палатки. Тиз, второй из нашедших ее рыцарей, оказался младшим братом ее мужа. Ох, как же он костерил ее всю дорогу домой!

— Ты зачем туда поперлась? Делать тебе нечего?

— Не твое дело! — Огрызнулась она тогда в сердцах.

— Как раз очень даже мое. — Рыцарь не скрывал своего раздражения. — Ты уже достаточно испортила Арне жизнь. Хочешь теперь совсем ее забрать?

— Да чего ты ко мне прицепился?! — Гримница, не привыкшая к такому тону, даже забыла бояться. — Завидуешь, что не тебя выбрала?

— Было бы чему завидовать! — Презрительно фыркнул парень. — Непонятно кто, непонятно из какого рода, и родовитая ли вообще — вопрос. Голая, босая, так еще и вендка.

— Зачем тогда замуж звал, если все тебе не так?

— Затем, что у меня один брат. Арне нас всех на себе вытащил после того, как отца убили. Он — наследник, ему род продолжать. Он должен был жениться на хорошей невесте, чтобы все соседи с нами считались. А от такой жены наследников даже людям показать стыдно, засмеют только.

Ссаживая ее с коня Тиз объяснил ей уже спокойнее. Видно, возможность выговориться помогла ему справиться с чувствами.

— Я поначалу верил Арне, что ты — просто благородная девица, попавшая в беду. Братец у меня такой, вечно ему всех спасти надо. Думал, сообразишь выйти за меня: и защита в виде мужа у тебя есть, и никому мешать не будешь. А ты, оказывается, только с виду — скромница, простого рыцаря тебе мало, сразу владетельного подавай.

Гримница уже было открыла рот, чтобы высказать этому выскочке, что еще неделю тому назад он со своим "владетельным" братом только и могли, что на торге на нее полюбоваться. Открыла, и закрыла опять. Кому теперь какое дело до того, что было неделю тому назад? Заксы уже второй день хозяйничают в крепости, а о приближении княжеского войска что-то не слышно.

Молча пожав плечами, мол, думай, что хочешь, девушка пошла в палатку. Однако, как оказалось, ее новый родственник сказал еще не все.

— Ты раз уж вышла за Арне, так хоть чуть-чуть его береги. С Хуго его не сталкивай. А, лучше, вообще не шляйся по лагерю зазря. Сейчас еще Его Величество приедет со своей свитой, если что, нам против какого-нибудь графа не устоять.

— Ладно. — Ответила Гримница не оборачиваясь. — Больно мне нужен этот ваш король! Век бы его не видала!

Ванда, не вмешивающаяся в семейную ссору, подсуетилась с едой, а потом ушла куда-то. На вопрос: "Куда?" — ответила только.

— Деточка, ты ж у меня не одна, кому помощь понадобиться может. А ты бы занялась чем-нибудь, а то целыми днями так сидеть и думать — рехнуться можно.

И чем, интересно, тут можно заняться? Подумав и послонявшись без дела по палатке, Гримница приоткрыла полог и позвала мальчишку-оруженосца. Вместо него снова откликнулся новоявленный "братец". Он что, правда думал, что стоит ему отойти, как она сбежит искать себе хлопот?

— Чего тебе не сидится?

— Где у моего мужа хранятся рубашки?

— А тебе зачем?

Гримница глубоко вдохнула, в который раз напоминая себе о бесполезности ссоры, потом ответила.

— Скучно. Может там починить что надо?

— А-а-а. — Такой ответ, казалось, удовлетворил парня. — Сейчас.

Он вошел в палатку и из кожаной сумки, лежащей в одном из углов вытащил пару простых полотняных рубах.

— Вот, держи. Сейчас еще нитки найду. Слушай, а мои, может, тоже зашьешь?

Гримница только пожала плечами. Шить, а тем более, рубашки заксам, ей не хотелось. Но, возможно, знахарка права и простая работа заставит забыться хоть на немного?

Забыться за работой не получилось. Мысли и дальше крутились вокруг судьбы крепости и ее обитателей. Но зато день не тянулся теперь так долго, как если бы она просто сидела в палатке, где и словом не с кем перемолвиться. К рубашкам мужа и его брата вскоре добавились нехитрые пожитки оруженосца. Разглядывая эти стиранные-перестиранные тряпочки Гримница, наверное, впервые начала понимать, зачем заксы ходят в набеги.

— Куда это чинить, — ворчала она про себя, пытаясь приладить заплату на локоть рубашки. — У нас дома чернавки лучше одевались…

И лишь когда вечернее солнце перестало давать достаточно света для работы, девушка спохватилась, что вечером в палатку снова вернется ее муж. Называть его по имени пока не получалось даже мысленно. А вдруг он на этот раз не будет таким уставшим? Оставалось только надеяться, что сегодня мужчины будут пировать. И если пиры у заксов хоть немного похожи на княжеские пиры, о которых рассказывал дядька Межамир, вечером заксу опять будет не до Гримницы.

К удивлению княжны, муж вернулся рано. Его приход не стал для нее неожиданностью благодаря все тому же Тизу, окликнувшему старшего брата.

— Эй! А ты чего так рано?

— Переодеться заскочил. Сперва Хуго проверку устроил, потом Его Величество — смотр… Весь день кручусь, как укушенный. Вы ужинали?

— Еще нет. Собираюсь-вот.

— Девочку не забудь покормить.

— Сам покорми, раз уже пришел. И вот еще, Арне, поешь хоть чуть-чуть. А то эти вельможи пока наговорятся… сам знаешь.

— Знаю…

Полог палатки зашелестел, отодвигаясь в сторону и молодой мужчина вошел в палатку. Огляделся, заметил девушку, сидящую с шитым на коленях и улыбнулся.

— Нашла себе занятие? О! Моя рубашка! — Он поднял из кучи готового белья свою рубашку, рассматривая ее на свет. — Отличная работа! Ты просто рукодельница.

— Мне скучно было. — Почему-то посчитала нужным оправдаться Гримница. — Я спросила твоего брата, и вот…

— Молодец! А то каждый раз искать кого-нибудь — хлопотно, а у Отто руки не для такой работы. — Руки самого мужчины в этом момент проворно расставляли на походном столике миски и наливали в них похлебку из небольшого котелка.

— Садись, перекусим остатками обеда. — Пригласил он девушку. — Я ненадолго, да ты уже слышала, наверное.

— А что, у вас на княжеских пирах не едят? — Удивление пересилило отчуждение. К тому же таким, почти домашним, закс был ей не страшен.

— На королевских? — Зачем-то переспросил он, впопыхах прожевывая. — Едят, конечно. Только сегодня это будет не пир, а так… Король лишнего с собой не возит, мы — тоже. А из добытого у вас не то что королевскую свиту, солдат не прокормишь.

— Ну извини! — Тут же насупилась Гримница. — Мы твоего короля в гости не звали. Знали бы, что приедет, может, какой кусок полакомее бы и припрятали.

— Прости! Глупая шутка с моей стороны. — Повинился рыцарь. — Я только хотел сказать, что пира как такового не будет. Так, видимость одна. Пока всех вельмож обнесут, до нас только пустые блюда доходить будут. Все. — Он решительно отодвинул миску. — Остальное — для тебя. О посуде не беспокойся, Отто помоет. И по лагерю пока лучше не ходи, тем более, вечером.

— Твой брат уже сказал.

— Это хорошо! — Голос закса звучал приглушенно из-под рубашки, которую он как раз надевал. — Тиз пока за тобой присмотрит, только вы не ссорьтесь. Он — хороший парень, хотя и ворчун тот еще.

Девушка промолчала, не желая жаловаться мужу на его брата. Мало ли, вдруг братья между собой договорятся, а она тогда у обоих виноватой останется. Только сейчас, после еды, Гримница заметила, что изрядно устала за целый день сидения над шитьем. Ничего, сейчас закс уйдет и ей можно будет отдохнуть. Однако, рыцарь уходить не спешил.

— Слушай, — он присел на корточки так, чтобы не возвышаться над сидящей девушкой, — я понимаю, что ты, возможно, не захочешь мне ничего о ваших рассказывать… — Он на миг запнулся, а потом продолжил. — Понимаешь, ей же лучше будет, если их найдут. Обменяют на что-нибудь и все. А в лагере ей небезопасно.

— Кому — ей? — Переспросила девушка, не понимая, чего он от нее хочет на этот раз.

— Жене вашего князя, конечно. Мы уже знаем, что она с ребенком где-то в этих краях живет. Ну, не в одной же из деревень, правда?

— У нашего князя — одна жена, княгиня. — Гримница побледнела, сама не понимая, почему этот разговор так ее испугал. Сама ведь раздумывала, не рассказать ли новоявленному мужу об отце.

— Послушай, Его Величество — не Хуго. — Рыцарь явно спешил, однако, продолжал уговаривать. — Он не воюет с женщинами. И никогда не воевал. У него ей действительно будет безопаснее. И ее все равно найдут, здесь не так много ваших, чтобы не найти среди женщин подходящего возраста.

— Не найдут. — Девушка почувствовала, как слезы, которые она так старательно держала в себе все эти годы, выплескиваются наружу. — Она умерла. Лечила людей и надорвалась.

— Когда умерла? — Рыцарь побледнел, словно ему сообщили о смерти кого-то из близких. Гримница хотела сперва соврать, но решила не шутить так. Тем более, он прав, кто-то из вендов (хоть бы и та прачка) запросто может проговориться.

— Почти восемь лет уже. У нас тогда мор был, а она умела лечить.

— Она была знахаркой, как Ванда?

— По-вашему — ведьмой. Только они тоже могут не все.

— Фу-ух! — Мужчина выдохнул с явным облегчением. Обрадовался, — догадалась Гримница, — что они тут ни при чем. — Мне пора бежать. Ну все, все, перестань плакать.

Большая рука неожиданно нежно вытерла слезы с мокрых щек. Осторожно погладив девушку по голове, рыцарь встал и быстрым шагом вышел из палатки. Гримница честно попыталась успокоиться, но не выдержала. Уткнувшись лицом в мальчишечью рубашку, которую как раз закончила чинить, она горько расплакалась.

Сейчас, когда рядом не было даже Ванды, на девушку накатило настоящее отчаяние. Ей начало казаться, что в этом мире для нее совсем не осталось места: заксы не признают, от своих она отказалась сама, ненужная дочка, случайная жена… Может, права была Лелянка, лучше уж там, в кургане, чем вот так… Сложно сказать, до чего додумалась бы девушка в таком состоянии, но человеческие силы не безграничны. Иногда тело само решает, где предел наших сил. Наплакавшись, княжна провалилась в тяжелый, неспокойный сон.

Как ни торопился Арне, а к большой палатке, перед которой собирались королевские рыцари, он успел в последний момент. Занимая свое место под тяжелыми взглядами барона Хуго и пары придворных, Арне не мог не думать о том, что услышал от жены. В одном ему повезло несказанно, девочка совсем не умеет врать. И если бы у него было хоть сколько-то времени…

Арне был уверен, что жена могла рассказать намного больше. Но тогда бы он вынужден был появиться на наспех организованном приеме после короля. А такая вольность недопустима даже для более высоких чинов, куда уж там провинциальному рыцарю. Однако, и то немногое, что он только что узнал, стоило донести до монарха. Причем, лично до него. Арне пока не мог объяснить даже себе, что не нравится ему во все этой ситуации. Но чувство, что что-то здесь очень плохо пахнет, его не оставляло.

Все эти истории с резиденцией, которая и не резиденция совсем, с княжеской женой, которая, оказывается, давным давно мертва, с ребенком, о котором никто ничего не знает… Все это слишком смахивало на чьи-то попытки использовать войско заксов в своих целях. И рыцарь мог поклясться на отцовском мече, что подобные несовпадения заметил не только он. Вот только кто из заметивших действует во имя королевства, а кто — преследует свои цели? Арне посмотрел на руку, где тоненьким ободком светилось золотое кольцо. Ох, девочка, не так ты видно проста, внучка Межамира, как хочешь казаться. Знать бы еще, за что твоя семья оказалась в такой немилости…

Его размышление прервал выход короля. Эрих Первый поприветствовал своих рыцарей и сказал пару общих фраз о важности выхода к морю. А потом Его Величество пожелал лично поговорить с рыцарями, отличившимися в последнем походе. Арне терпеливо ждал, пока королю представят его более знатных товарищей. Было немного обидно, что придется идти чуть ли не одним из последних, хотя всем известно, что успешным штурмом командовал именно он. Но о штурме пока речь не шла. Молодой рыцарь из числа прибывших с Хуго увлеченно рассказывал, как ему довелось сразиться со знатным вендским рыцарем.

— Мы рады, — любезно кивнул король этому мальчишке, — что Вы достойно продолжаете дело своих предков. Известно ли вам имя побежденного рыцаря? Был ли он знатен? Близок к князю?

Парень запнулся и начал что-то лепетать о том, что врага надо бить, а не спрашивать о заслугах.

— Не скажите, молодой человек, — Король покачал головой, снисходительно улыбаясь юношеской горячности, — врага надо знать. Победа над сильным соперником делает больше чести победителю, а Вы даже не можете сказать, с кем свела Вас судьба.

Еще бы он знал, — подумал Арне, пытаясь припомнить, кому этот мальчик приходится родственником, — до сих пор мы не столкнулись здесь ни с одним мало-мальски значимым вендским вельможей. Да и тот бедолага, скорее всего, тоже был хозяином какой-нибудь захудалой деревеньки, о существовании которой вендский князь и не помнил. Интересно кто или что заставило вендского князя настолько ошибиться, уведя войска на юг?

— Арне! — Ощутимый толчок локтем в бок заставил Арне снова вернуться в наш мир. Оказалось, Хуго уже во второй раз вызывает его.

Четким шагом Арне подошел к наспех сооруженному помосту и припал на одно колено перед королем.

— Ваше Величество.

— Встаньте, господин рыцарь. — Король смотрел на него внимательно, с легким прищуром. — И расскажите нам, о чем были Ваши думы.

— Ваше Величество! — Хуго, на правах командующего и принимающей стороны позволил себе небольшую вольность — Полагаю, этот молодой человек мысленно сейчас был не с нами. Рыцарь фон дер Эсте успел не только сходу взять штормом вендский замок, но еще и жениться.

— Похвально, похвально… — Эрих Первый рассеянно кивнул, стараясь не показать барону, насколько бестактным находит его вмешательство. Все потом. Делать военачальникам выволочки при подчиненных король не любил. Однако, слишком уж невесело для молодожена выглядел этот парень. — Что же за смелая девушка решилась последовать за своим женихом даже сюда?

— Ваше Величество! — Арне снова поклонился, пытаясь унять волнение. Для него сейчас решалось многое. — Моя жена не последовала за мной, она — дочь одного из вендских рыцарей и жила в этом замке. — Он указал в сторону укреплений.

На миг в толпе придворных поднялся недовольный ропот. Однако, король молчал, и свита тоже почти сразу замолчала, не желая пропустить реакцию монарха.

— Я думаю, — на одном дыхании выдал Арне, решившись, — что моя жена может помочь вам в поисках, Ваше Величество.

Сказал, словно прыгнул с разбегу в холодное озеро. Что-то теперь скажет монарх?

Если король и удивился неожиданному предложению помощи, то виду не подал. Только кивнул стоящему рядом секретарю, который принялся что-то быстро-быстро записывать. Зато не преминул высказаться один из приближенных.

— Ваше Величество, стоит ли доверять какой-то вендке? С чего бы ей нам помогать? Она и парня-то, скорее всего, вокруг пальца обвела, а может и… — придворный понизил голос, — … приворожила.

— Ну, рыцарь фон дер Эсте, что скажите? — Эрих Первый отметил про себя, как мигом подобрался парень, однако, за меч хвататься не спешит. На труса не похож. Настолько рассудителен? В его-то годы?

— Честь моей супруги — моя честь. Ваше Величество, Вы позволите? — В глазах молодого рыцаря читался вызов, рука застыла над рукоятью меча. Но за оружие хвататься все так же не спешит, ждет позволения. Все-таки, не трус, просто умный — довольно отметил про себя король.

— Не позволю. — Он повел рукой в запрещающем жесте. — Идет война и все мои рыцари нужны мне живыми. А барон, — он внимательно посмотрел на придворного, — сейчас извинится.

Пока вельможа бормотал что-то извинительное, король еще раз внимательно посмотрел на руку парня. Не на ту, которая так и не коснулась меча, а на левую, с золотым обручальным кольцом. Неплохо живут венды на пограничье, однако. А рыцари жаловались, что тут и брать толком нечего. Хотя…

— Останьтесь после ужина, поговорим. — Подвел черту под церемонией представления монарх.

— Дружище, у тебя что, не все чашки в шкафу? — Шепотом напустился на Арне приятель, пока королю представляли следующего рыцаря. — Секач тебе голову оторвет, даже король не поможет. Зачем ты полез? Ищут-себе какую-то вендку, ну и пусть ищут! Оно тебе надо?!

— Надо. — Арне упрямо поджал губы. — Жена князя должна быть, как минимум, дочерью рыцаря. А ты много благородных видел среди пленных вендов?

— Ты хочешь сказать…? — Друг поспешно прикрыл рот ладонью. — А как же простыня?

— Ненормальный!? — Вполне искренне возмутился Арне. — Гри… Гримельд лишь сказала что точно знает, где жена князя. Я думаю, они могут быть даже связаны каким-то родством.

— Уверен? — Продолжал настаивать друг. — Говорят, у вендов очень сильные ведьмы. Мало ли, притворилась девицей…

— Уймись. Ну ты же ее видел на свадьбе. Куда ей князю в жены, ребенок же совсем… — Арне запнулся, пытаясь осознать только что им же самим сказанное. Неосознанно поднял к лицу левую руку, повнимательнее рассматривая черточки-руны, тянущиеся вдоль золотого ободка. Опомнившись, быстро убрал руку и огляделся, не слишком ли много внимания привлекли они своей перепалкой.

Как оказалось, не слишком. Рыцари тихо перешептывались о своем, в надежде побыстрее пережить длинную церемонию. Вельможи откровенно скучали. Однако, ощущение, что кто-то внимательно его рассматривает не покидало. Еще раз обведя глазами собравшихся, Арне столкнулся взглядом с королем.

Поняв, что рыцарь заметил его интерес, монарх как-бы случайно потер правой рукой левую, как раз в районе обручального кольца. В ответ на вопросительно приподнятую бровь Арне согласно склонил голову. Осталось дождаться конца ужина.

— Княже, да в своем ли ты уме? — Осторожно поинтересовался один из приближенных, выслушав план князя.

В другое время Мешко не спустил бы такой прилюдной вольности даже ближайшему другу, но сейчас только устало махнул рукой. Да и какой там "прилюдно", если в шатре собрались одни свои. За те несколько дней, что прошли со времени памятных событий, князь заметно осунулся, седина на висках расползлась широкими мазками, углубились морщины на лбу.

Лет десять, не меньше, накинула князю Мешко история с его семьей. А сейчас ближникам начинало казаться, что не только внешне изменился князь, но и внутри его что-то сломалось. Мыслимое ли дело, свою землю захватчику уступать?! Поэтому и требовали люди сейчас объяснений, любопытно поглядывая на разложенную на столе карту.

— В своем, в своем. — Ворчливо отозвался Мешко, понимая, что без объяснений не обойтись.

— Вот здесь, — он указал на карте, — стоят заксы. Вот отсюда, — снова легкое движение указки, — нам грозит мой дорогой свояк, подуськанный Лехом и Желаной. На юге… ну, тут вы и сами все знаете, долго рассказывать не буду. Войну на три стороны мы сейчас не сдюжим. С кем-то одним надо договариваться.

— Но почему с заксами? — Возмущенно вмешался другой воевода. — Неужто с чужаками договориться легче, чем со своими?

— Это кто здесь "свой" — Возмутился один из ближников. — Кто супротив родича козни затевает? По мне, так уж лучше закс с мечом, чем такой "свой".

Все посмотрели на князя, а тот только кивнул, соглашаясь.

— Потому и заксы. Я точно знаю, что нужно их королю и зачем. И Эрих, конечно, не дурак и словом своим старается зря не разбрасываться, но и не нарушает клятв без крайней нужды. А что захочет свояк теперь, когда Леха нет, я сказать не могу.

— Но отдавать свои земли…

— Ну, допустим, отдавать мы будем далеко не все. Зато тут, и вот тут мы можем поменяться. Хотя, придется, конечно, кое чем и поступиться.

Воеводы еще долго спорили, двигая соломинки по карте, высчитывая варианты обмена, потери и прочее. В самом конце совета князь велел слугам позвать своих "особенных" гостей. Старшего из двух вошедших мужчин почти все ближники узнали, но все взгляды были прикованы к младшему. Юноша смущенно улыбаясь, держался на полшага позади княжича Земка.

— Моего брата вы все уже знаете, как и его историю. — Голос князя Мешка звучал глухо, словно в горле стоял ком. — Лешку осталось… осталось от силы полгода, если боги не сжалятся и не явят чуда. Поэтому, если не вернусь к завтрашнему утру, вот вам мои наследники: мой брат Земовит и его сын Болеслав.

— Княжич?…

— Откуда?…

— Как так?…

— Потом. Все потом. — Князь Мешко быстро прекратил разговоры. — Если что, с княжеством Земовит справится.

— А ты, княже? — Опомнился один из старых соратников, отойдя от удивления.

— А мне надо поговорить с Эрихом. Поговорить о мире и, желательно, до того, как в дело вмешаются десяток бояр и баронов, норовя урвать свой кусок.

— А если это ловушка? Мешек, я.. — Начал было княжич Земовит, но и ему старший брат не дал высказаться.

— А если это ловушка, Земку, то для того ты тут. Наденешь венец, а ребята, — он кивнул на "ребят", многим из которых уже было далеко за сорок, — не подведут.

Позже, когда на лагерь опустились сумерки, размывая силуэты людей и предметов, в сторону лагеря заксов выехали двое всадников. Старый друг все-таки уговорил князя взять его в сопровождающие. Всем показалось, что Мешко даже рад был в конце согласиться, но разве же пристало князю показывать страх или неуверенность?

— Мешко, — здесь, среди холмов, старым друзьям можно было не чиниться между собой, — ты точно уверен, что ты не из-за Гримницы суешь голову волку в пасть? Ведь может статься, что ее уже и в живых нет, после штурма-то. А если осталась в Пехове, кто знает, что с ней там сталось…

— С княжеской дочкой? — Князь скептически хмыкнул. — Думаю, ее или не нашли, или Эрих сейчас с меня запросит хороший выкуп.

— Так зачем же не подождешь, пусть закс сделает первый ход.

— Понимаешь, друже… — Мешко помолчал немного, пытаясь подобрать слова, — Виноват я перед Миленой. Я на Лешека грешу, что он за моей спиной с родственниками сговаривался, предал. Но он предал хотя бы за престол, а я — просто так.

— Ты ведь не бросал ее. Сам знаешь, что в столице ей было не выжить.

— Да… Только я обещал ее беречь, а бросил на границе. Сам знаешь: дела, дела, послы, пиры… А до границы — не один день пути.

— Но ведь Милена все понимала.

— Понимала. Она всегда все понимала, жалела. А я бросил ее, а потом бросил ее дитя. Получается, дважды предал. Знаешь, я ведь боюсь, что не узнаю дочку среди других полонянок. Как подумаю, что с ней могло статься, когда усадьбу взяли штурмом… Это не Лешек, это я достоин смочьей скоры.

— И ты решил, что сдаться заксам — лучший способ избавиться от вины?

— Нет. Но если удастся выторговать нашим людям свободу… Я — князь, я клялся их защищать.

Друг только покачал головой, не веря, что им удастся увидеть рассвет. Но Мешко прав, если удастся выторговать мир… А он, он — воин, он клялся защищать князя.

К их удивлению, заксы приняли их нормально, можно даже сказать, приветливо. Причину такого приема король объяснил сразу же, как только вышел доверенный слуга, подававший ужин.

— Сам понимаешь, затяжная война на границе мне не нужна. — Голос Эриха звучал спокойно, даже немного виновато.

— Но, тем не менее, ты ее начал. — Князь Мешко, наоборот, не стал притворяться приятелем. Если бы княжество наследовал один племянник, выросший на дальней заставе, Мешко всерьез волновался бы за княжество. Но венец он оставил брату, а Земек рос в княжьем тереме и лишь немногим уступал старшему брату. Осилит.

— Так, война — не нужна, а выход к морю — вот как нужен. — Король провел ребром ладони по горлу, показывая, насколько ему этот выход необходим. — Задыхаемся мы без своего флота.

— Твои беды, а я при чем? — Мешко действительно не понимал, с чего бы Эрих стал разыгрывать такое благодушие. Ведь оба слишком давно знали друг друга, чтобы дать себя заморочить сладкими речами.

— А ты просто очень вовремя дал слабину. — Эрих пожал плечами, давая понять, что считает это вторжение вполне достойным наказанием князю-недотепе. Тут Мешко был с ним совершенно согласен, действительно, куда ни глянь, сам виноват. Но признавать это перед давним соседом-соперником не хотелось.

— А договориться не пробовал? — Проворчал он уже миролюбивее.

— С тобой? — В голосе короля звучало удивление. — Княже, да с тобой в последнее время разве можно было о чем-то договариваться?

— И ты решил договориться с новым князем? — Ехидно поинтересовался Мешко.

Эрих только пожал плечами, не желая дальше развивать эту тему. Да и Мешко сейчас было не до обсуждения своих домашних дрязг. Два монарха торговались, словно два купца на торге, пытаясь выиграть для своих стран условия получше.

Завтра, прилюдно, они будут вести себя совершенно иначе. Завтра они будут хмурить брови и с достоинством парировать выпады соперника. Завтра они будут делать вид, что все уступки достаются другой стороне ценой страшных усилий. А сегодня они просто договаривались, потому что каждый прекрасно знал, что можно выторговать у соседа.

— А людей своих я уведу. — Сказал князь Мешко, когда основные пункты договора ни обсудили. — Всех. До последнего человека. Тебе нужна была эта земля, она у тебя есть. Вот сам и ищи теперь на нее работников и защитников.

— Ишь, разогнался. — Король усмехнулся. — Пленные венды — военная добыча. Дождись, когда воины получат свое, а потом можешь выкупить хоть всех сразу, хоть каждого отдельно.

— Мои люди в добычу не входят. — Поправил его князь. — Не хочешь обижать своих людей плати им сам. А я меняю землю на свободу своих людей.

— Похвальное стремление. — Король с прищуром смотрел на князя. — Только ты забываешь, что эту землю я уже завоевал. А всех своих людей и так и так не получишь. Но тут они сами виноваты, не надо было вступать в безнадежный бой.

Князь помрачнел. Да, война, будь она неладна… Но пограничье никогда не было спокойным местом, а сейчас главное — найти дочку. Однако, и выпад Эриа не стоит оставлять без ответа.

— Завоевать-то ты ее завоевал. Но хватит ли сил удержать? И зачем тебе земля, на которую ступить страшно?

— Действительно, незачем, — согласился Эрих.

Распрощавшись с Мешко и договорившись встретиться завтра во главе делегаций, король Эрих велел секретарю послать за рыцарем, — как-его-там, — фон дер Эсте. Надо проверить одно предположение, а потом, если придется, то подробнее порасспросить его жену-вендку. Зря князь думает, что может диктовать здесь свои условия. Ну уж нет, мы еще поторгуемся, дорогой сосед.

После приема Арне отпустили, велев поговорить с женой и ждать вызова от короля. Само-собой, о вечерней аудиенции ему лучше не распространяться, вежливо намекнул королевский секретарь. По мнению Арне, бессмысленное предупреждение, потому что там пока и говорить не о чем. К тому же, рыцарь был бы очень удивлен, если бы в полевом лагере ему удалось скрыть свои перемещения возле палатки короля. Хотя, потом сохранение этой тайны может оказаться уже не настолько важным, а сейчас он действительно лучше помолчит.

К своей палатке Арне спешил изо всех сил. Нет, он не сомневался, что Тиз присмотрит за их нехитрым походным хозяйством, но заплаканные глаза его девочки-жены не давали рыцарю покоя. Как она там? Все еще плачет? Успокоилась уже или снова довела себя до нервной горячки?

Наверное, надо было рискнуть и еще немного задержаться, не бросать ее одну. Хотя, внешне девочка была достаточно крепкой, Арне не оставляло ощущение, что он находится рядом с хрупкой тростинкой. Гнется на ветру, шуршит сердито, а попробуй пригни покрепче, сломается. Но король… Королевский прием — это не тот случай, когда можно опоздать, отговорившись женскими слезами.

— Спит. — Ответил Тиз на немой вопрос брата, как только тот подошел. — Поначалу плакала сильно, но потом успокоилась. Я заглядывал, но трогать ее не стал.

Арне благодарно кивнул, заходя внутрь. Девушка спала, сидя прямо на земле, головой она опиралась на сложенные руки, вместо подушки ей служило кресло. Ну что за… — мысленно ругнулся рыцарь, — так и норовит замерзнуть. Специально она, что ли?!

Бережно, стараясь не прервать тревожный сон, Арне поднял девушку на руки и отнес к кровати. Уложив поудобнее, укутал сверху одеялом и остался сидеть рядом. Поговорить было надо, но будить было жаль.