Халхин-Гол. Исследования, документы, комментарии

Заключение «Русский Восток вводит нас в кругооборот крупных грядущих событий…»

К Востоку нужно подходить строго научно, без европейского чванства… Еще вопрос, кто разгадал загадку о человеческом счастье — Запад или Восток, кто больше испил до дна чашу человеческих испытаний и горя…

А. Е. Снесарев

Д. А. Волкогонов в своем исследовании об И. В. Сталине отметил опасный характер халхингольских событий: «Блистательный Халхин-Гол, когда летом 1939 г. Жуков разгромил целую японскую армию, а осенью приказ Мерецкова — ввести войска в Финляндию. После разгрома японцев никто всерьез не отнесся к подготовке операции в Финляндии. И обожглись…»[155]

Выступая в Кремле 5 мая 1941 г. с речью перед выпускниками военных академий, И. В. Сталин подчеркнул, что, по его мнению, опыт Хасана и Халхин-Гола не имеет большого значения, ибо пришлось иметь дело не с современной армией. Надо изучать опыт войны на Западе, опыт советско-финляндской войны.

В секретном Постановлении секретариата Исполнительного комитета Коммунистического интернационала «Некоторые указания для усиления работы японских коммунистов» от 5 ноября 1939 г. (Москва) говорилось: «Развал антикоминтерновской оси в результате заключения договора о дружбе между СССР и Германией и обстановка войны между империалистами в Европе делают позицию японского милитаризма более трудной и неустойчивой. Сама японская военщина уже, по-видимому, перестала верить в возможность успешной войны против Советского Союза после суровых уроков боев у озера Хасан и на монголо-маньчжурской границе»[156].

В то время как на Халхин-Голе гремели бои, на дипломатическом фронте, практически уже в канун Второй мировой войны, обострялись отношения между ведущими мировыми державами, касающиеся как политики в Европе, так и на Дальнем Востоке.

21 июня 1939 г. ТАСС объявлял вымыслом сообщение некоторых немецких газет о том, что «будто бы в переговорах с Англией и Францией Советское правительство настаивает на гарантировании своих дальневосточных границ и это является препятствием к заключению соглашения»[157].

14 августа 1939 г. ТАСС опроверг сообщение польской газеты «Илюстрованы Курьер Цодзенны» о том, что «Рузвельт, якобы в своем письме, переданном Молотову послом Штейнгардтом, предлагает сотрудничество с Советским Союзом на Дальнем Востоке против японской экспансии и обещает гарантии Америки Советскому Союзу на случай войны с Японией при условии подписания Советским Союзом военного союза с Англией и Францией, а также и экономическую помощь Китаю в борьбе против Японии и что якобы для обсуждения этих вопросов Рузвельт готов послать в Москву специальную делегацию после подписания Советским Союзом пакта с Англией и Францией»[158].

Еще в 30-х гг. в беседе с корреспондентом газеты «Нью-Йорк Геральд Трибюн» господином Барнес И. В. Сталин, высказываясь по дальневосточному вопросу, подчеркивал: «…к сожалению, очень трудно уловить существо дальневосточной политики САСШ. Что касается Советского Союза, то он придерживается и будет придерживаться твердой политики сохранения мира как с Японией, так и с Маньчжурией и вообще — Китаем… Нет ничего легче, как убедить народы обеих стран во вреде и преступности взаимного истребления. Но, к сожалению, не всегда вопросы мира и войны решаются народами… Что касается СССР, то едва ли нужно еще доказывать, что народы СССР, как и правительство СССР, — хотят, чтобы вооруженное столкновение между обеими странами ни при каких обстоятельствах не могло иметь место…»[159]

20 августа 1939 г. появилось еще одно опровержение ТАСС: «В последние дни польские газеты "Польска збройна", "Экспресс поранны", "Курьер варшавски" опубликовали сообщение о разногласиях, возникших в ходе переговоров в Москве между советской военной делегацией, с одной стороны, и французской и английской военной миссиями — с другой, в связи с тем, что СССР якобы требует военной помощи Англии и Франции на случай войны на Дальнем Востоке…»[160]

14 сентября 1939 г. ТАСС опроверг появившуюся информацию, что будто бы «советско-монгольские войска после успешных операций заняли значительную часть маньчжурской территории». ТАСС заявлял, что «советско-монгольские войска ни одного вершка маньчжурской территории не занимали, не занимают и не думают занимать, а указанное сообщение Рейтера является вымыслом»[161].

16 сентября 1939 г. ТАСС сообщал о наконец-то достигнутом «Советско-японском соглашении по поводу конфликта на монголо-маньчжурской границе». В нем говорилось: «В результате происходивших в последние дни переговоров между японским послом господином Того и народным комиссаром иностранных дел В. М. Молотовым обе стороны, то есть японо-манчжоугоская и советско-монгольская, пришли к следующему соглашению: 1. Японо-манчжоугоские войска и советско-монгольские войска прекращают 16 сентября в 2 часа по московскому времени всякие военные действия. 2. Японо-манчжоугоские войска и советско-монгольские войска остаются на занимаемых ими 15 сентября в 13 часов по московскому времени линиях. 3. Представители войск обеих сторон на месте немедленно приступают к выполнению п. п. 1 и 2 настоящего соглашения. 4. Пленные и трупы обеих сторон подлежат обмену, о чем представители войск обеих сторон на месте немедленно договариваются между собою и приступают к исполнению. Кроме того, в переговорах между господином Того и В. М. Молотовым достигнуто соглашение о том, что в целях уточнения границы между Монгольской Народной Республикой и Манчжоу-Го в районе недавнего конфликта будет организована возможно скорее комиссия из двух представителей советско-монгольской стороны и двух представителей японо-манчжоугоской стороны. Комиссия приступит к своей работе тотчас же по ее образовании»[162].

20 ноября 1939 г. последовало сообщение Наркоминдела о создании смешанной комиссии для уточнения границы между Монгольской Народной Республикой и Манчжоу-Го. Комиссия должна была приступить к работе в городе Чита, проведение второй половины заседаний комиссии было запланировано в городе Харбин. Кроме того, между В.М. Молотовым, официально выступавшим «по уполномочию правительств СССР и Монгольской Народной Республики», и японским послом в Москве господином Того состоялся обмен мнениями об основных принципах, «которые должны быть положены в основу советско-японского торгового соглашения. Обмен мнениями показал наличие общности взглядов по этому вопросу»[163].

9 января 1940 г. было заключено совместное коммюнике смешанной комиссии по уточнению границы между Монгольской Народной Республикой и Манчжоу-Го[164]. По поводу «Совместного коммюнике смешанной комиссии по уточнению границы между Монгольской Народной Республикой и Манчжоу-Го» 1 февраля 1940 г. было опубликовано «Примечание ТАСС», в котором говорилось: «Ввиду того, что представленные японо-манчжоугоской стороной документы, имеющие целью обосновать пересмотр давно существовавшей и ранее никем не оспаривавшейся линии границы, оказались лишенными признаков авторитетных официальных документов, советско-монгольская делегация отказалась признать эти документы в качестве основы для уточнения границы. Ввиду отказа японо-манчжоугоской стороны признать представленные советско-монгольской стороной авторитетные официальные документы и ввиду того, что стороны остались при своих мнениях, смешанная комиссия разъехалась, не приняв общего согласованного решения»[165].

20 апреля 1940 г. последовало очередное опровержение ТАСС по поводу вопроса о соглашении между СССР и Японией. В нем говорилось: «Японская печать, в связи с недавним приемом японского посла господина Того народным комиссаром внешней торговли А. И. Микояном по вопросам советско-японской торговли, распространяет слухи о том, что СССР ищет соглашения с Японией любой ценой, чтобы освободить руки на юго-востоке и вообще в Европе. ТАСС уполномочен заявить, что эти слухи совершенно не соответствуют действительности и являются смехотворными, так как японцы не могут не понимать, что ввиду известной обстановки на Дальнем Востоке именно они, прежде всего, нуждаются в соглашении с СССР, а не наоборот»[166].

9 июня 1940 г. было достигнуто соглашение об уточнении монголо-маньчжурской границы — «по вопросу об уточнении границы в районе прошлогоднего конфликта, — по вопросу, который в свое время не был разрешен советско-монгольской и японо-маньчжурской смешанной комиссией по уточнению границы в упомянутом районе и служил препятствием к урегулированию взаимоотношений СССР с Японией, а также МНР с Манчжоу-Го»[167].

7 сентября 1940 г. японская газета «Хоци» распространила сообщение о якобы состоявшейся в конце августа беседе И. В. Сталина с германским послом графом Шуленбургом по вопросу о заключении соглашения между СССР, Германией, Италией и Японией и об аннулировании антикоминтерновского пакта. ТАСС опровергал это сообщение, заявляя, что И. В. Сталин за последние шесть — семь месяцев не имел никакой встречи с господином Шуленбургом»[168].

19 октября 1940 г. последовало новое опровержение ТАСС в связи с утверждением японской газеты «Хоци» о якобы имеющемся решении «правительства СССР созвать в Москве конференцию 4 держав: СССР, Японии, Германии и Италии»[169]. 15 ноября 1940 г. ТАСС опроверг утверждение «Юнайтед Пресс» о том, что «в дипломатических кругах сообщают, что Япония достигла соглашения с Советским Союзом, определяющего сферы влияния на Дальнем Востоке и предусматривающего прекращение помощи Чунцину со стороны Советского Союза»[170].

16 ноября 1940 г. ТАСС вновь выступил с опровержением в связи с сообщением газеты «Нью-Йорк Уорлд телеграмм», в частности редактора иностранного отдела газетного треста «Скриппс» Говарда Симса, который утверждал, что будто бы японский посол в Москве Татекава предложил Советскому Союзу «всю или часть Британской Индии, если Советский Союз присоединится к коалиции трех держав», а также сделал предложение «об уступке Восточной Сибири Японии»[171].

4 января 1940 г. последовало донесение исполняющего должность начальника отдела спецзаданий Генерального штаба Красной Армии полкового комиссара Соркина, военного комиссара отдела спецзаданий Генерального штаба Красной Армии полкового комиссара Потапова на имя наркома обороны Маршала Советского Союза Ворошилова. В нем говорилось: «Представляю перечень вопросов по переформированию Монгольской армии, поставленных Чойбалсаном и Жуковым в телеграмме на Ваше имя. Численный состав МНРА после переформирования останется прежний — 18 400 человек»[172].

10 марта 1940 г. Председатель Военной коллегии Верховного суда Союза ССР армвоенюрист В. Ульрих подписал приговор бывшему председателю советско-монгольской делегации смешанной комиссии по уточнению государственной границы между МНР и Манчжоу-Го: М.А. Богданов был осужден на четыре года, а Б. В. Родов — член экспертной комиссии, заместитель директора Института востоковедения им. Нариманова — на два года. Они обвинялись в том, что «заняли соглашательскую, компромиссную позицию с Японией по уточнению границы с Манчжоу-Го»[173]. 13 апреля 1941 г. «в результате переговоров, происходивших в течение последних дней в Москве между Председателем Совнаркома СССР и народным комиссаром иностранных дел В. М. Молотовым и министром иностранных дел господином Иосуке Мацуока», был подписан пакт о нейтралитете между Советским Союзом и Японией, а также декларация о взаимном уважении территориальной целостности и неприкосновенности границ Монгольской Народной Республики и Манчжоу-Го. В переговорах принимали участие И. В. Сталин, а со стороны Японии — японский посол в Москве господин Татекава. 25 апреля 1941 г. император Японии ратифицировал пакт о нейтралитете между СССР и Японией и одобрил декларацию; в тот же день, 25 апреля 1941 г., Президиум Верховного Совета СССР также ратифицировал пакт о нейтралитете и одобрил декларацию. 17 июня 1941 г. на страницах газеты «Известия» было опубликовано «Коммюнике смешанной комиссии по уточнению границы между Монгольской Народной Республикой и Манчжоу-Го в районе конфликта 1939 года». В нем говорилось: «На основании соглашения Молотов — Того в сентябре месяце прошлого года была начата работа на местности по уточнению границы между Монгольской Народной Республикой и Манчжоу-Го, но в связи с непредвиденными обеими сторонами техническими затруднениями с наступлением зимних холодов стороны вынуждены были временно прекратить работу. Весной текущего года было решено продолжить ее, в связи с чем в городе Чита с 28 мая вновь состоялись встречи обеих делегаций, в результате чего в весьма дружественной атмосфере были полностью устранены вышеуказанные технические затруднения и решено снова начать работу на местности с 27 июня 1941 г. Город Чита, 14 июня 1941 г.»[174]

В заключение вновь обратимся к мыслям русского геополитика А. Е. Снесарева, который говорил, что «Русский Восток своим дальним концом вводит нас в кругооборот крупных грядущих событий… К Востоку нужно подходить строго научно, без европейского чванства… Еще вопрос, кто разгадал загадку о человеческом счастье — Запад или Восток, кто больше испил до дна чашу человеческих испытаний и горя»[175]. А еще А. Н. Снесарев говорил о необходимости для России быть нейтральной мировой сверхдержавой.