Характер операций совеременных армий

Переплет крестьянских и национальных противоречий создает очень большие затруднения для поддержания политической устойчивости и морального настроения армии на достаточной высоте. Бели для начала войны целым рядом мероприятий мирного времени (значительные кадры, экстерриториальное комплектование, концентрированная пропаганда и т. д.) можно еще до некоторой степени обеспечить соответствующее качество войск первого эшелона мобилизации, то в ходе войны, когда кадры разжижатся., лишения в стране и тяготы войны увеличатся, — поддержание этого качества на достаточном уровне встретит большие затруднения.

Почти аналогичную картину будет представлять и румынская армия.

Страна с 82,4% крестьянского населения имеет до 83% бедняцких хозяйств, владеющих незначительной частью земли. Вся остальная земля находится в руках помещиков и кулацких хозяйств. Кроме того, до 35,4% населения составляют венгерцы, молдаване, украинцы, которые тяготеют к соседним государствам (Венгрии, Украине), где живет основная масса их национальности.

Конечно, некоторые затруднения будут и у нас. На опыте всей нашей истории мы знаем, что всякие затруднения, которые испытывает страна, неминуемо приводят к обострению классовой борьбы и в городе и в деревне. Уцелевшие (капиталистические элементы поднимают голову и начинают проявлять себя активно. Во время войны, которая от нас потребует большого напряжения, неизбежных лишений для остающегося в тылу населения, эта классовая борьба, естественно, обострится. [70]

Но принципиальная разница между нами и капиталистическими странами будет заключаться в том, что у нас широкие массы трудящегося населения будут являться опорой государства, и только отдельные, сравнительно незначительные, капиталистические слои находиться в оппозиции, и должны быть нами подавлены. В капиталистических же странах наоборот: незначительная часть верхушечных слоев общества должна держать в повиновении недовольные миллионные массы населения.

Политической пропаганде и агитации как нашей, так и неприятельской открываются широкие перспективы во время войны. Но вопросы качества войск—это вопросы не только политической устойчивости и моральных настроений в армии, но и степени боевой обученности и сколоченности войск. Увеличение технических средств борьбы, состоящих на вооружении современной армии, и новые приемы ведения боя, предоставляющие мелким войсковым подразделениям и отдельным бойцам большую самостоятельность, требуют в настоящее время и более высокой выучки войск. Армия, недостаточно обученная и сколоченная, обречена на то, что будет терять свое вооружение и большими массами попадать в плен.

Общие предпосылки создания высококвалифицированных бойцов в настоящее время менее благоприятны, чем перед мировой войной. Несмотря на несомненный общий технический и культурный рост населения, все же овладение современным военным делом пои большом разнообразии в вооружении и снаряжении, которым располагают современные армии, требует больше времени и больших усилий, чем раньше. Между тем мы всюду имеем сокращение сроков службы (вместо 3- и 4-летнего до мировой войны — 2- и 1-годичный в настоящее время) и в то же время сильное уменьшение кадров мирного времени. По сравнению с 1914 г. значительно сократился состав рот, батальонов и полков мирного времени. В связи с большим коэффициентом организационного [71] развертывания войсковых частей в военное время в сильной степени увеличивается процент запасных, вливаемых в войсковые части из резерва. Боевую подготовку этих резервистов, несмотря на поверочные сборы, на которые они периодически призываются, нельзя считать достаточной для ведения современного боя. Краткие сроки службы и осложнившиеся условия ведения боя не дают возможности выпускать в резерв вполне подготовленного бойца. Пребывание а запасе на долгие сроки приводит к значительной деквалификации резервистов. Вот почему многие войсковые части вынуждены будут в значительной степени сколачиваться и получать соответствующую закалку в ходе самой войны.

Войска первых месяцев будут лучше подготовлены для таких форм боя, которые не потребуют сложных передвижений или маневра. В обороне эти войска будут сильнее, чем в наступлении. В наступательном же бою в этих войсках ударная тактика будет иметь большее распространение, чем огневая. По своим боевым качествам войска первых месяцев войны будут походить скорее на разбавленные большим количеством наспех обученных запасных дивизий 1916— 1917 гг., чем на войска, выступившие на войну в 1914 г.

Однако, передышка мирного времени, если она продлится еще значительное время, может еще многое изменить, подтянуть современную подготовку к уровню выучки германской армии 1914 г. Тот темп работы над боевой подготовкой, который мы наблюдаем во всех армиях, дает основание думать, что такие изменения еще могут иметь место.

Установившаяся организация войск

Соотношение между оборонительными и наступательными средствами в дивизии и корпусе

Для тактики имеет значение не только качество вооружения, его свойства, но н его количество, степень насыщенности тем или иным оружием разных войсковых подразделений, т. е. вопрос организации войск. [72]

Отличительной чертой послевоенной организации войск надо считать так называемую "машинизацию" армий.

По чисто экономическим причинам машинизация в разных армиях проведена не в одинаковых размерах. По степени машинизации все армии можно разделить на две группы. Первая группа — армии западноевропейские. Яркой представительницей является французская. Вторая группа — восточноевропейские. Типичными для этих армий надо считать польскую и нашу Красную армию.

Основная разница между первой и второй группой состоит в том, что при почти одинаковой степени машинизации пехоты (количество дивизионной артиллерии во второй группе армий осталось на уровне 1914 г.

Принятая в западноевропейских армиях организация войск (в том числе и во французской) является по существу некоторым выправлением в артиллерийском отношении той организации, которую эти армии имели в конце мировой войны, в 1918 т.

Организация пехоты почти совсем не изменилась. Французский батальон 1918 г. имел 36 ручных и 12— 16 станковых пулеметов и 2 пехотных орудия. Современная организация французского батальона предусматривает 36 ручных и 16 станковых пулеметов и 2 пехотных орудия. Германский батальон 1918 г. имел 24-32 ручных и 12 станковых пулеметов (траншейные орудия — 6 минометов — находились в составе полка). Нынешний состав батальона имеет 18 ручных и 12 станковых пулеметов. Если не считать уменьшения в современном германском батальоне числа ручных пулеметов, что является следствием изменения организации взвода из-за малочисленности установленного Версальским договором рейхсвера, то организацию пехотных батальонов обеих армий надо считать тождественной с организацией 1918 г.

Восточноевропейские армии в организации своей пехоты копировали организацию пехоты западноевропейских армий:, польская и румынская армия [73] приняли французскую организацию, включив в состав пехотного батальона 36 ручных и 12 станковых пулеметов и 2 пехотных орудия (румыны за недостатком станковых пулеметов имеют их в батальоне только 8). При такой организации батальона количество пехотного автоматического оружия и пехотных орудий в составе стрелковой дивизии определяется следующим образом:

*При замене ручных пулеметов легкими количество их снижается до 162. **Немцы имеют минометную команду в составе полка.

Наиболее богато снабжена автоматическим оружием французская пехота, имеющая наибольшее количество и ручного и станкового автоматического оружия. Польская и румынская (армии при том же количестве ручного автоматического оружия уступают французской пехоте в численности станковых пулеметов (поляки в дивизии имеют 75%, а румыны — только 50% станковых пулеметов французской дивизии). В дивизии германской армии число ручных пулеметов на 50%, а число станковых на 25% меньше, чем во французской.

Организация пехоты во всех современных армиях коренным образом отличается от довоенной организации. Батальон 1914 г. имел на своем вооружении исключительно винтовки, и лишь из состава полковой пулеметной команды на него приходилось два станковых пулемета. В пехотной дивизии из автоматического вооружения имелось всего 24—32 станковых пулемета и ни одного [74] ручного. Современную пехоту во всех армиях надо считать действительно машинизированной. Имеющиеся колебания в количестве автоматического вооружения в дивизиях разных армий существа дела не меняют.

Совершенно иную картину мы имеем в организации артиллерии.

Западноевропейские страны учли опыт мировой войны и включили в состав дивизии мощную артиллерию. Без большого количества артиллерии невозможно преодолеть сопротивление машинизированной пехоты. Мы на опыте мировой войны можем наблюдать, какие крупные изменения в организацию артиллерии внесла машинизация пехоты.

Число пулеметов в батальоне росло:

Таким образом, количество станковых пулеметов в пехоте к концу войны увеличилось в 4—6 раз, и, кроме того, во французском и германском батальонах появилось до 24—32 ручных пулеметов. Огневая сила батальона при уменьшении его численности с 1 000 человек до 650 выросла в 2¹/₂ раза. Для того чтобы [75] обеспечить войскам наступательные возможности, во всех армиях пришлось: 1) численно увеличить артиллерию, 2) увеличить в составе ее процент гаубичной артиллерии за счет пушечной, 3) увеличить численность тяжелой артиллерии, введя ее даже в состав пехотной дивизии.

Германская армия вышла на войну, имея 8404 орудия, из них 2 076 (около 34%) тяжелых. К концу войны она имела 18019 орудий, из них 6819 (около 38¹/₆) тяжелых{28}. Французская армия в начале войны имела 4 648 орудий, из них только 688 (около 15%) тяжелых, кончила же войну, имея 12220 орудий, иp них 5740 (около 47%) тяжелых{29}. Русская армия соответственно имела 7 088 орудий, из них 240 (около 3%) тяжелых, а в конце войны 12299 орудий, из них 1 430 (около 12%) тяжелых{30}.

Только это численное увеличение артиллерии позволяло сосредоточивать в наступательных операциях те огромные артиллерийские массы, которые требовались для прорыва фронта машинизированной пехоты.

Нормы обеспечения артиллерией в 1 км фронта в ходе мировой войны росли следующим образом{31}:

[76]

Из этой таблицы видно, что нормы обеспечения артиллерией 1 км фронта претерпели за время мировой войны интересную эволюцию. Начиная с 1914 г., они непрерывно росли, достигнув к 1917 г. максимальной цифры 150 орудий на 1 нем фронта. Но уже с конца 1917 г. нормы эти начинают падать, сначала до 128 орудий три германском наступлении в Пикардии, а потом даже до 80 орудий в маневренный период 1918 г.

Эволюцию этих норм нельзя рассматривать изолированно, во-первых, от эволюции тактических взглядов на применение артиллерии и, во-вторых, от развития и применения танков в наступательных операциях.

Период позиционной войны до 1917 г. характеризуется господством французской артиллерийской доктрины: для успешного наступления против закопавшегося и оплетенного проволокой противника решения надо искать исключительно в массе чугуна и стали. Поэтому нужно огромное количество артиллерии, еще большее количество снарядов, а для выпуска требовалось несколько дней времени. По мысли французов, артиллерия должна была не только загнать противника в щели, но и достигнуть полного его разгрома, и только после этого пехота продвигалась и занимала район.

Опыт войны не оправдал этого метода действий. Длительная артиллерийская подготовка предоставляла обороне время для стягивания к району боя необходимых резервов и локализации наступления.

В 1918 г. немцы изменили тактику действий. Они соединили сосредоточение усилий, в том числе и крупных артиллерийских (масс, с внезапностью, и им удавалось с сравнительно меньшим количеством артиллерии (128 орудий против 150 орудий противника на 1 км фронта) достигнуть больших результатов. Во второй половине 1918 г., когда союзники сосредоточили на фронте огромное количество танков, норма артиллерийского обеспечения еще больше пала, опустившись, как указано, до 80 орудий на 1 км фронта. [77]

И все же к концу мировой войны, в ее маневренный период эти нормы были в четыре раза больше, чем в маневренный период 1914 г., не считая танков, которые в значительной степени заменяли, недостающую артиллерию. Не будет ошибкой утверждать, что нормы в средствах подавления (считая артиллерию и танки вместе) к концу мировой войны возросли по сравнению с 1914 г. в 6—8 раз.

Чтобы получить возможность такого широкого маневра артиллерийскими средствами, армиям всех стран пришлось прибегнуть к созданию заново резервной артиллерии, т. е. артиллерии, не входящей в состав дивизий и корпусов.

Следующая таблица характеризует количество резервной артиллерии во Франции и Германии к концу мировой войны и ее отношение к общей численности артиллерии этих стран:

*Без траншейной и пешей артиллерии.

Таким образом, вне дивизий и, корпусов оставалась артиллерия, которой хватило бы (не считая артиллерии большой мощности и зенитной артиллерии) на формирование во французской армии 20 трехдивизионных корпусов (считая по 168 орудий в корпусе), [78] а в Германии 51 трехдивизионных корпуса (считая по 150 орудий в корпусе).

В тесной связи с накоплением резервной артиллерии находился и вопрос о соотношении между пушечной и гаубичной артиллерией. До войны в среднем на две пушки приходилась одна гаубица. К концу войны на 5 пушек приходилось 4 гаубицы, и имелась тенденция как в легкой, так и тяжелой (артиллерии дойти до соотношения 1:1.

Только эти условия, — а именно доведение нормы обеспечения артиллерией до 120 орудий (при частичной замене их танками — до 80 орудий) на 1 км фронта, почти двойное (у французов — тройное, у русских — четверное) увеличение тяжелой артиллерии и сильное увеличение гаубичной артиллерии, — давали возможность обеспечить дивизиям соответствующие наступательные возможности. При меньших нормах обеспечения артиллерией и при слабой тяжелой и гаубичной артиллерии атаки, как правило, захлебывались (атаки русской армии).

Как французы, так и немцы в послевоенной организации своей дивизии и корпуса стремились исходить из этого опыта. Правда, немцам не разрешают иметь ту артиллерию, которую им хотелось бы. Но "теоретическая" дивизия, которую они называют "современная дивизия" и с которой оперируют на своих тактических занятиях, говорит о том, какие выводы в отношении организации войск они сделали из опыта мировой войны.

При современном насыщении пехоты пулеметами норма обеспечения атаки артиллерией, по французским данным, определяется — 1 полевое орудие на каждые 25 м фронта и 1 полевое тяжелое орудие на каждые 50 м фронта, что дает на 1 км фронта: легких орудий — 40 и тяжелых — 20, т. е. всего 60 орудий на 1 км фронта.

Современная дивизия по своим пехотным средствам (9 батальонов) может вести успешную атаку на фронте 1¹/₂ —2 км, считая по 500 м на батальон и 3—4 батальона в первом эшелоне дивизии. Исходя из этих [79] расчетов, в дивизии надо было бы для одних задач поддержки пехоты, иметь 90—120 орудий, из них 30—40 тяжелых.

Кроме того, для борьбы с артиллерией противника, при указанном выше насыщении общевойсковых соединений орудиями, надо, по тем же французским взглядам, иметь 1 орудие контрбатарейной группы на 50 м фронта, т. е. 20 орудий на 1 км фронта, а на участке дивизии 30—40 орудий{32}.

Французская и германская организации в значительной степени исходят из указанных норм. Так как включение в состав пехотной дивизии такого большого количества артиллерии настолько увеличило бы длину дивизионной колонны, что стало бы невозможным введение в дело всех сил дивизии в продолжение одного дня (при движении дивизии в одной колонне), то как немцы, так и французы на дивизионную артиллерию возложили только задачи непосредственной поддержки пехоты, а задачи контрбатарейной группы передали корпусной артиллерии (французская корпусная артиллерия имеет 48 тяжелых пушек, германская — 35 орудий, из них 15 гаубиц, а остальные пушки). В результате немцы рассчитали свою дивизионную артиллерию ("теоретическая" дивизия) в 72 орудия, из них 24 легких пушки и по 24 легких и тяжелых гаубицы, т. е. ²/₃ всей артиллерии — гаубицы, и из них половина—тяжелые. Французы приняли дивизионную артиллерию в составе 72 орудий (по некоторым данным—60 орудий), из которых 36 легких пушки и 36 (по второму варианту 24) тяжелых гаубиц, т. е. только половина артиллерии гаубичная, но зато воя из тяжелых гаубиц. Такую нагрузку дивизии артиллерией при условии, что задачи контрбатарейной группы возлагаются на [80] корпусную артиллерию, надо считать более или менее достаточной: соответствующим суживанием фронта дивизии или придачей ей артиллерии усиления можно обеспечить ей соответствующие условия для наступления.

Французы ясно учитывают, что этой дивизионной артиллерии все же мало, я поэтому еще в мирное время содержат мощные кадры для развертывания "главного артиллерийского резерва". В состав последнего в мирное время входят: 12 легких пушечных и гаубичных полков, 2 горных артиллерийских полка, 9 тяжелых артиллерийских полков, из них 7 тракторной и 2 гусеничной тяги, и 2 ж.-д. тяжелых артиллерийских полка (не считая траншейной и зенитной артиллерии), что составляет 25—30¹/₄ всей артиллерии мирного времени во французской армии. Понятно, что французам удастся сформировать в течение первого же полугодия войны такое же количество стратегической артиллерии, каким они располагали в 1918 г.

Немцы в мирное время кадров для стратегической артиллерии по условиям Версальского договора не имеют, но на своих занятиях, по данным печати, они такой артиллерией оперируют.

Таким образом, в наиболее богатой армии, каковой является французская, потребности в артиллерии учтены достаточно полно (хотя в ней по чисто историческим причинам (количество гаубичной артиллерии маловато), так что эта армия степенью нагрузки дивизии орудиями (72 орудия) и содержанием мощной стратегической артиллерии обеспечивает своим дивизиям соответствующие наступательные возможности.

Не то мы видим в организации восточноевропейских армий.

Во-первых, ни одна из этих армий не оказалась в состоянии включить в состав пехотной дивизии тяжелую артиллерию. Во-вторых, ни одна из них не смогла выдержать правильного соотношения между пушечной и гаубичной артиллерией. В-третьих, по своей численности дивизионная (это (касается и корпусной) артиллерия сравнительно слаба. [81]

Вот состав дивизионной и корпусной артиллерии этих армий:

Эта таблица показывает, что дивизионная артиллерия всех восточноевропейских армий на 55—80% меньше той нормы, которая выведена на основании опыта войны, и на 35—50% меньше артиллерии французской и германской дивизий; что соотношение между пушечной и гаубичной артиллерией равняется 2:1 и даже 3:1, в то время как опыт войны требует соотношения по меньшей мере 1 :1 или даже: вернее 1 :2 (как это принято у немцев); что тяжелая артиллерия не только отсутствует в составе дивизии, но что ее вообще очень мало; что корпусная артиллерия настолько слаба, что ей не под силу даже одни контрбатарейные задачи; об усилении же дивизии тяжелой артиллерией можно говорить только как о случайной возможности.

При всем том в восточноевропейских армиях совершенно отсутствует стратегическая артиллерия. Почти во всех восточноевропейских странах вне войсковой артиллерии нет ни одного дивизиона полевой [82] легкой и тяжелой артиллерии Имеется только незначительное количество орудий (1—2 дивизиона) более мощных калибров (210 мм), но эта артиллерия не может служить артиллерией усиления (каковой в значительной своей части должна являться стратегическая артиллерия), да и по своему количеству она настолько мала, что может решать на войне только какие-нибудь эпизодические задачи.

Таким образом в самой основе организации армии (восточноевропейских армий) заложено известное противоречие, которое можно назвать односторонней машинизацией. Во всех этих армиях огневые средства пехоты возросли по сравнению с 1914 г. примерно, втрое, а артиллерийские средства не только не превосходят нагрузки артиллерией дивизии русской армии 1914 г., но в некоторых странах ниже даже и этой нормы.

Этот разрыв между артиллерийскими потребностями и артиллерийскими возможностями восточноевропейских армий может во время войны еще более усилиться, так как экономически слабым странам будет труднее создавать добавочную артиллерию, чем усиливать по качеству и количеству автоматическое оружие пехоты{33}. Придача всего по одному-два авторужья в стрелковые отделения может еще более усилить огневую мощь пехоты, в то время как для поднятия, нормы обеспечения артиллерией на необходимый уровень теперь же требуется почти столько же орудий,. сколько эти государства имеют на своем вооружении в настоящее время, с той только разницей, что почти: вся эта добавочная артиллерия должна быть составлена из легких и тяжелых гаубиц.

Предполагается, что на восточном фронте такой насыщенности артиллерией не потребуется, так как плотность фронтов на нем будет значительно меньше, и [83] что такую артиллерию по чисто местным условиям (дороги, подвоз, маневр) трудно использовать. Действительно, значительно меньшая плотность фронта в некоторой степени облегчает кризис насыщения артиллерией в армиях восточных стран, но, как будет указано ниже, разрыв между "идеальной" нормой и действительностью останется еще настолько большой, что при существующем положении трудно организовать крупные операции, преследующие решительную цель.

Современная конница

Машинизация коснулась в значительной степени и конницы. Еще в период мировой войны во французской и германской армиях огневые средства конницы были увеличены: на ее вооружение введены автоброневики, почти вдвое увеличено количество пулеметов, усилена ее артиллерия, приданы самокатные части. В 1917—1918 гг. конницу на Западе применяли как мощный огневой подвижной резерв. Совершенно естественно, что при той плотности фронтов, которая была на Западе во время мировой войны, и при той насыщенности пехоты огневыми средствами, которая имелась во французской и германской армиях, конница не могла и мечтать о бое в конном строю. Она вынуждена была передвигаться на коне, а драться в пешем строю.

После мировой войны конница во всех армиях еще более увеличила свои огневые средства; получила ручные пулеметы и включила их в штатную организацию эскадронов, увеличила число станковых пулеметов, усилилась артиллерией, автобронеавтомобилями (в американской коннице — танками), самокатными частями и даже авиацией.

Таблица на 84 стр. показывает огневую мощь современной кавалерийской дивизии по сравнению с 1914 г.

Произошло полное перемещение силы конницы с холодного оружия на огневые средства. Это, естественно, изменило и взгляды на боевое применение конницы. Сильное развитие автоматического оружия [84] сделало невозможным ведение боя кавалерийскими соединениями в конном строю. Прошли времена когда конная атака решала участь боя. Современный бой тягуч и ведется исключительно винтовками, пулеметами, артиллерией, танками, бронемашинами. Конница может участвовать в этом бою только своими огневыми средствами. Конь ей дан только для того, чтобы быстрее достигнуть тех пунктов, откуда введение в дело большого огневого резерва обещает наибольшие результаты. Характерными особенностями боя конницы является быстрое достижение благоприятных пунктов для наступления, внезапное введение в действие огневых Средств, быстрое исчезновение после достигнутого успеха и, наконец, появление вновь для нового участия в бою.

*Из них 30 зенитных, 12 в группе самокатчиков, 8 в артиллерии. **На каждой бронемашине — 1 пулемет и 1 пушка.

Кавалерийские атаки могут иметь место только во время боя с конницей же противника или во время преследования расстроенного противника, и то неизбежно сочетание ведения атаки с действиями в пешем строю. [85]

Организация авиации

Значительные изменения произошли за истекшее время и в соотношении различных родов авиации. В начале мировой войны авиация была исключительно средством для разведки. Истребительная, бомбардировочная авиация отсутствовала. Только в конце 1914 г. начинают оформляться эти роды боевой авиации. В конце же войны Франция имела в строю 3430 самолетов, из них 1 600 (48%) разведчиков, 1 220 (36%) истребителей и 610 (16%) бомбардировщиков.

В настоящее время во французской сухопутной авиации мирного времени процент бомбардировщиков (дневных и ночных) возрос до 21—22% за счет истребительной авиации. В английском сухопутном воздушном флоте разведчики составляют 33%, истребители 23% и бомбардировщики 44%. В воздушных флотах других стран пока что разведчики составляют основную массу авиации; это и понятно: малый воздушный флот всегда строится сначала главным образом как разведывательная авиация, задачи бомбардирования он выполняет параллельно. Только при дальнейшем росте авиации, когда потребности по обслуживанию земных войск разведкой покрываются в достаточной степени, начинает появляться боевая авиация. Так, за последние два года поставила крепко на ноги у себя ядро бомбардировочной авиации Польша. То же самое наблюдаем и в Красном воздушном флоте.

В будущем надо ожидать, что постепенно до ¹/₄—¹/₃ всей авиации составят бомбардировщики. В ходе же войны рост авиации пойдет главным образом по линии увеличения количества бомбардировщиков и отчасти истребителей.

К настоящему времени стабилизовались и организационные формы воздушного флота. Основной тактической единицей является авиаотряд из 8—10 самолетов. Отряды сводятся в дивизионы (эскадрильи), последние—в авиаполки и авиабригады. Во Франции сформированы, кроме того, две воздушные дивизии. [86]

Все армии считают, что современная пехотная дивизия уже должна иметь свою штатную авиацию. Но даже французская авиация еще не имеет такого количества организационных единиц, которое позволило бы ввести ее в штат всех пехотных дивизий. Армейские корпуса, как правило, всюду имеют свою штатную авиацию, состоящую из авиаотряда (8—10 самолетов). Каждая армия, по французским взглядам, должна будет иметь по 1 группе (группа — 3-4 авиаотряда) разведывательной и по 1 группе истребительной авиации. Группа армий (по нашему — управление фронта) должна иметь у себя 1 группу разведывательной авиации и 2 наблюдательных эскадрильи. Вся остальная авиация, в том числе вся бомбардировочная, образует общий авиационный резерв, который используется высшим командованием массированно на тех или иных направлениях, смотря по обстановке.

Соотношение между родами войск

Германская армия вышла на войну в 1914 г., имея в своем составе 62% пехоты, 17% артиллерии, около 5% кавалерии, 7% инженерных войск, 0,3% авиации. Остальное падало на прочие вспомогательные части. В 1918 г. процент пехоты в составе армии тал до 49, процент кавалерии снизился до 1,6, а состав артиллерии, воздушных сил и инженерных войск возрос соответственно до 20,6%,. 2,3% и 11,5%. Подобную же эволюцию проделал состав английской, французской и частично русской армий.

Появление легкого автоматического оружия и увеличение количества станковых пулеметов позволили обойтись в позиционной войне меньшим количеством пехоты и одновременно потребовали увеличения артиллерии, так как иначе наступление становилось невозможным. Возросшая огневая сила армий ограничила применение конницы, зато потребовалось увеличение инженерных войск, надобность в которых на огромном театре военных действий при затянувшейся войне сильно увеличилась: не только увеличился [87] масштаб фортификационных работ, не только расширилась сеть связи, но потребовалось взять под свой надзор шоссейные, грунтовые пути, железные дороги, содержать огромный автомобильный транспорт и т. д. Авиация была построена заново в ходе войны. Рост ее совершенно понятен. Организация армий послевоенного периода осталась всецело на уровне требований 1918 г., -западноевропейские державы оставили ту степень машинизации пехоты, которая была достигнута в 1918 г. Этим самым они во многом предопределили соотношение между пехотой, артиллерией и конницей. В кадрах мирного времени процент пехоты колеблется от 42 до 45. Количество конницы сильно сокращено{34}. Зато сохранены более сильные кадры для артиллерии, авиации и инженерных войск. Расчеты показывают, что в будущих мобилизованных армиях соотношение между родами войск будет, примерно, следующее:

Таким образом, основную массу будущих мобилизованных армий будут составлять пехота и [88] артиллерия. Цифры, приведенные для авиации, не показательны, так как в воздушном флоте значение имеет не столько людской состав, сколько количество самолетов. А оно для начала войны равняется во Франция_ 1 640, в Польше — 300.

Будущая война будет вестись главным образом пехотой и артиллерией. Непосредственно содействовать будут танки (дополняя и частично заменяя артиллерию).

Конница соответственно своей численности, будет решать вспомогательные задачи, заменяя пехоту там, где подвижности последней недостаточно (в ведении оперативной разведки, в действиях на флангах и в тылу противника).

Авиация по своей современной численности в восточноевропейских армиях тоже будет играть вспомогательную роль. (Поэтому даже ее самостоятельные действия {налеты на глубокие тылы) должны быть связаны по времени и направлениям с действиями наземных войск на фронте. Сравнительно слабо во всех армиях представлены танковые и химические войска. Состав как тех, так и других ограничивается отдельными ротами и батальонами и редко полками{35}.

Транспортные средства современной армии

Увеличение пулеметов в пехоте и частичное усиление других боевых средств привели к сильному увеличению конского состава в пределах дивизии. Дивизия периода мировой войны при численности в 20000 человек имела 3920 лошадей и 910 повозок. Современная дивизия, даже с сокращенной артиллерией, имеет при) 12000—15000 человек около 7000—8000 [89] лошадей и 2 000—2 500 повозок. Пехотная дивизия типа французской имеет 8000 лошадей, 2000 повозок и около 400 автомобилей.

Естественно, возросли и тылы в пределах корпуса. Старый армейский корпус располагал всего 6 500 повозками при 15 000 лошадей. Современный стрелковый корпус имеет 10000 повозок при 25000 лошадей. Для поднятия одной суточной дачи продовольствия и фуража на штатный состав корпуса с сокращенной артиллерией нужно иметь около 550—600 парных повозок, а для поднятия одного комплекта огнеприпасов — 1500-2000 парных повозок. В корпусах, организованных по образцу западноевропейских армий, это количество перевозочных средств возрастает в 1¹/₂—2 раза.

Базирование армии, имеющей французскую организацию, на конском транспорте практически невозможно. Тылы получаются настолько громоздкими, что, будучи вытянутыми за дивизиями, не помещаются на дорогах, не говоря о том, что подвижность и поворотливость армии сильно понижаются. Поэтому корпусные и частично дивизионные тылы в западноевропейских армиях моторизованы.

Во Франции артиллерийские парки корпуса полностью, а дивизионные частично переведены на механическую тягу. Вся стратегическая артиллерия имеет парки на механической тяге. Механизирован и тыл стратегической конницы. Все армейское звено подвоза переведено на механическую тягу. Такая же картина наблюдается и в английской армии, где переведены на механическую тягу не только полностью армейский и корпусной тылы, но частично и дивизионное звено подвоза.

В восточноевропейских армиях войсковое звено подвоза (дивизия, корпус) полностью остается еще на конском транспорте. Даже армейское звено подвозя в этих армиях механизировано до настоящего времени только частично. Это обстоятельство увеличивает численность конского состава в армиях военного времени восточных стран и делает их менее подвижными и менее поворотливыми. [90]

Транспортные средства, требуемые для обслуживания современной наступательной операции, огромны. Для армии в 5 стрелковых корпусов, усиленной 15— 20 полками добавочной артиллерии, на каждый переход армейского звена подвоза (20—25 км) требуется сосредоточивать от 16000 до 22000 парных повозок (от 80 до 110 армейских транспортов). При ограниченном фронте ударной армии такое количество транспортов не может вмещаться в имеющиеся в распоряжении армии дороги, и потому для такой армии подвоз должен быть почти полностью переведен на автомобильный транспорт, Автомобиль в 3 раза экономнее конского транспорта. Та же потребность армии на расстоянии в 40—50 ,км (т. е. в два раза более дальнем) может обслуживаться всего 100—150 автогрузоотрядами то 20 трехтонных машин в каждом. Проблема механизации тыла в армейском звене подвоза и стратегической артиллерии полностью, а в корпусном звене подвоза частично составляет предмет повседневных забот армий восточноевропейских стран.

* * *

Таким образом, армии будущего, армии, которые начнут и будут вести ближайшую войну, это — армии миллионные, армии массовые. Первый эшелон мобилизации поднимет на войну людские массы, исчисляемые для крупных государств (например, Франция) в 2000000-2500000 человек, для средних государств (например, Полыша, Румыния) — в 1000000-1800000 человек. Только такие мелкие государства, как прибалтийские, будут иметь армии численностью в 80000- 120000 человек.

Для мелких государств первым эшелоном мобилизации почти исчерпываются имеющиеся у них людские и материальные ресурсы. Для остальных государств остаются еще возможности дальнейшего усиления действующей армии. Размеры этого усиления теперь труд- но предвидеть, но для первого года войны они являются не очень большими, особенно для таких [91] государств, как Польша, Румыния, имеющих ограниченные возможности в накоплении материальной части вооружения и снаряжения.

Миллионные мобилизованные армии будут более полно и более резко отражать те настроения, которые имеются в стране, чем искусственно изолированные от страны малочисленные кадры мирного времени капиталистических армий. Классовые, национальные и даже религиозные противоречия, которые имеются в капиталистических странах, неизбежно найдут благодарную почву для развития в мобилизованных армиях этих стран. Красная армия в этом отношении находится в принципиально иных условиях, чем армии капиталистических государств.

В связи с влитием в армию большого количества резервистов в сильной степени понизятся общая обученность войск, сколоченность войсковых частей, их подвижность и поворотливость. Эти недочеты могут быть устранены только путем увеличения кадров мирного времени и более сильного нажима на повторное обучение резервистов.

Отличительной особенностью современных армий является так называемая машинизация. По этому признаку армии делятся на две группы: первая — западноевропейские армии, армии машинизированные равномерно (имеется в виду соотношение между оборонительными и наступательными средствами) по всем родам войск, и вторая группа — армии восточноевропейские с односторонней машинизацией, с машинизацией, проведенной достаточно полно только в пехоте и частично в коннице. Во второй группе армий имеются два крупных изъяна: первый — несоизмеримо слабые средства подавления, слабая артиллерия, незначительное количество танков, слабый состав боевой авиации, и второй — не соответствующий потребностям даже одной машинизированной пехоты крестьянский тыл.

Новые технические средства (танки, химия, авиация) представлены в достаточном количестве только в западноевропейских армиях. На востоке танки и химия пока представлены очень слабо; по своему [92] количеству они могут иметь только эпизодическое использование. Авиация качественно находится почти на одном уровне (с некоторым отставанием на востоке) во всех армиях, но количественно в восточноевропейских армия она еще слабее. В авиации восточных армий еще очень слабо ядро боевой (бомбардировочной и штурмовой) авиации.

Многое до войны еще может измениться и с каждым годом меняется. По той тенденции развития вооруженных сил, которую можно уловить в мероприятиях всех государств, надо ожидать в ближайшие годы для западноевропейских армий дальнейшего качественного улучшении новейших технических средств, а именно: улучшения типа танков, материальной части, авиации, принятия на вооружение новых средств химической борьбы, зенитной артиллерии, средств радиосвязи, внедрения в армию вездеходного автомобиля.

В отношении стрелкового и артиллерийского вооружения в ближайшие годы нельзя ожидать массового качественного изменения. Качественное изменение в этих отделах вооружения возможно в ходе войны, причем но производственным и экономическим причинам в пехоте оно произойдет раньше, чем в артиллерии. Еще в течение первого года войны пехота может перейти на поголовное или частичное вооружение автоматическим оружием, может получить самоходную и легкобронированную пехотную артиллерию. Артиллерия же (дивизионная и корпусная) еще долго останется с нынешней материальной частью.

Крупные изменения неизбежны еще до войны и в восточноевропейских армиях. Основные усилия в этом отношении) пойдут наверняка по линии некоторой нивелировки между средствами оборонительными и средствами нападательными, т. е. по линии увеличения количества артиллерии, количества танков и улучшения их качеств, увеличения количества средств химической борьбы. Рост танкового и даже артиллерийского строительства можно наблюдать даже в польской армии: в течение последнего года введена [93] на вооружение полковая артиллерия, значительно увеличилось количество танков, находящихся в строю, и сделаны заказы на значительное количество новой материальной части.

Рост авиации заметен буквально с каждым годом, и в этом отношении сегодняшнее состояние не может быть принято в расчет даже для ближайшего времени. Здесь еще до начала войны возможны качественные и количественные изменения.

Противоречия между машинизированным фронтом и крестьянским тылом, по всей вероятности, в значительной степени будут сглажены. Автомобиль и трактор по чисто экономическим причинам решительно во всех государствах (в том числе и у нас) врезываются и в городское и в сельское хозяйство и вытесняют крестьянскую лошадь. Авто- и тракторостроение развивается быстрым темпом даже в странах Восточной Европы. И здесь начинает образовываться та база, которая, без сомнения, позволит постепенно перейти на моторизованный тыл. Уже теперь есть предпосылки для перевода (целиком или частично) и в Польше и в СССР армейского звена подвоза на автомобильную тягу, В ходе же самой войны, когда интересы фронта будут первенствовать над всем, автомобили будут изъяты из хозяйства, частично будут закуплены (для нас этот путь, по-видимому, закрыт) за границей, и потребности армии найдут удовлетворение.

Нам всегда надо считаться с той широкой помощью, которую наши соседи могут получать из-за границы во время самой войны. Уже в мировую войну первые бронеотряды, которые имела русская армия, обслуживались французской прислугой и были получены сформированными кружным путем (через Мурманск). Царская армия имела даже авиационные части такого происхождения. Вся тяжелая артиллерия особого назначения, которую создала Россия к 1917 г., была вывезена из-за границы.

Нет никаких сомнений, что и Польша, и Румыния будут отметь такую помощь в более широком размере. Надо считаться не только с обычным материальным [94] снабжением (которым пользовалась и царская Россия через Мурманск и Владивосток, которым пользовался Врангель через Севастополь), но и с появлением на нашем фронте целых войсковых частей, в первую голову авиационных и танковых. Многое из западноевропейской техники может оказаться на нашем фронте непосредственно в начале войны, еще больше — в ходе ее. Русская армия во время войны удвоила свои пулеметные части, в значительной степени опираясь на полученные из Америки пулеметы Кольта.

Размеры этого усиления наших противников очень трудно предвидеть. Коррективы же на него всегда надо делать. [95]

Часть II.

Операции современных армий

Исходные положения

Плотность оперативного развёртывания на восточноевропейском театре военных действий

Наш западный театр военных действий имеет протяженность около 3 000 км (от Ледовитого океана до Черного моря); из них на границу с Финляндией приходится около 1 500 км, с Эстонией и Латвией — около 380 км, с Польшей — 800 км, из которых 400 км севернее и 400 км южнее Припяти; румынский участок границы имеет 320 км.

Мобилизованная польская армия может насчитывать, как указывалось выше, в 1-м эшелоне мобилизации, примерно, 68 пехотных и 5¹/₂ кавалерийских дивизий. Даже при условии, что Польша будет вести войну только на востоке, из этих сил не менее 5 стрелковых дивизий останется на западной границе, и, следовательно, на востоке может быть развернуто до 63 пехотных и 5¹/₂ кавалерийских дивизий, что дает в среднем 12— 13 км на 1 пехотную дивизию (кавалерия в счет не принимается).

Эта цифра (12—13 км) имеет больше статистическое, чем практическое значение. Для нас важнее установить пределы колебаний плотности фронта, принимая во внимание главный и второстепенный театры военных действий и возможные колебания фронта в ту или иную сторону от государственной границы. Указанные [96] колебания имеют большое значение потому, что польский участок фронта, если рассматривать его глубину от государственной границы до линии pp. Вислы и Сана, по мере продвижения с востока на запад сокращается: на Днепре его протяженность равняется 800 км, на линии же Вислы и Сана снижается до 500 км. Даже при равномерном распределении сил по всему фронту на Висле и Сане на 1 пехотную дивизию придется только 8 км вместо 12—13 км на Днепре. Если же сделать поправки на главный и второстепенный театр, то плотность фронта на главном театре, конечно, будет еще выше.

Для нас является безразличным, где будут развернуты главные силы поляков: севернее или южнее Припяти, так как размеры обоих этих участков почти одинаковы — по 400 км на Днепре и на линии государственной границы, по 250 км на Висле и Сане.

Оборона на одном из театров, на фронте 400 км (учитывая и особенности обороны в Полесье), требует:

а) до 50 пехотных дивизий при нормальных дивизионных участках (8 км на пехотную дивизию);

б) до 33 пехотных дивизий при широких дивизионных участках (12 км на пехотную дивизию) и

в) до 20 пехотных дивизий при растянутых дивизионных участках (20 км на пехотную дивизию).

Из 63 пехотных дивизий, которые польская армия может выделить для действий на своем восточном фронте, для оборонительных задач на второстепенном театре может быть выделено не более 20 дивизий, и, следовательно, для одного из театров в самом начале войны операции сразу сводятся к растянутой обороне. При этом плотность обороны по мере продвижения с востока на запад, при одних и тех же силах, будет все более и более увеличиваться и может дойти до 12 км на пехотную дивизию, т. е. возможен переход от растянутой обороны к обороне более устойчивой, к обороне с "широкими" дивизионными участками. На главном же театре останется до 43 пехотных дивизий с большей частью конницы. Это составит на 1 пехотную дивизию в среднем 9—10 км на Днепре и 5—6 км на Сане и Висле. Конечно, эти цифры определяют [97] возможную оперативную плотность фронта. Тактическая же плотность даже на главном театре будет иная. На ударных участках фронт будет более плотным, чем указанная выше цифра, на вспомогательных — более растянутым.

На румынском театре степень плотности фронта будет мало отличаться от приведенных выше цифр. Если считать, что румыны из 41 пехотной дивизии, которые они мобилизуют, на восточную границу смогут выделить 35, то это дает в среднем 10—11 км на 1 пехотную дивизию, т. е. цифры, примерно, одинаковые с соответствующими цифрами на главном театре польского участка фронта. Тактическая плотность и здесь, конечно, будет иной.

На прибалтийском театре надо ожидать совершенно иной картины: там на 380 км фронта будет иметься не более 8—10 пехотных дивизий, т. е. по 35—40 км на дивизию. Даже наличие на этом театре многочисленных озер и болот не меняет общего положения, так как они, за исключением Лубаньской низменности, маневра войск стеснять не могут. Указанные выше условия делают возможной лишь так называемую "отрядную" войну. О сплошном фронте на этом театре не может быть и речи.

Плотность фронта на финском театре может быть принята для южного направления (перешейка между Финским заливом и Ладожским озером) примерно близкой к плотности фронта на главном польском театре, а для северного направления (между Ледовитым океаном и Ладожским озером) — менее плотности фронта на латвийском и эстонском театрах.

Указанная для поляков и румын плотность фронта формально (по количеству километров на 1 пехотную дивизию) является почти тождественной с плотностью фронта в Галиции в 1914 г. Тогда русские на том же фронте (400 км) развернули первоначально 32 пехотных и 16 кавалерийских дивизий, австрийцы—28 пехотных и 11 кавалерийских дивизий. В ходе галицийской битвы количество дивизий увеличилось: русских — до 41 и австрийских — до 33. Это дает на [98] 1 пехотную дивизию 12—13 км в начале развертывания и 10 км в ходе операций.

Но по существу плотность будущих фронтов принципиально весьма различна с таковой периода мировой войны на русском фронте.

В 1914 г. пехотная русская и австрийская дивизии на каждые 10 км фронта имели всего по 24—32 станковых пулемета и 36—48 полевых орудий. В будущей войне на те же 10 км фронта придется столько же орудий, но 162 легких и 108 станковых пулеметов, что дает на 1 км фронта: в 1914 г.—0 легких, 2,4—3,2 станковых пулемета; в настоящее время — 16,2 легких, 10,8 станковых пулемета, т. е. плотность пулеметного огня будет, примерно, в 6—8 раз выше, чем в 1914 г.

Эти данные, характеризующие плотность огня будущих фронтов, ставят целый ряд крупных вопросов как в области тактики, так и в области оперативного искусства.

Авиационная плотность

В отношении авиационной плотности также будет различие между 1914 г. и настоящим временем. Правда, с наличным составом самолетов ни одна из авиаций наших соседей не может задаваться большими оперативными задачами.

В настоящее время наиболее сильная авиация из восточноевропейских стран располагает всего 260—300 самолетами, из них 130—150 разведывательных, 90 истребительных, 30—50 бомбардировочных и остальные гидросамолеты. Армия же в составе 60—70 пехотных дивизий для своевременного нормального обслуживания авиационной разведкой потребует минимум: войсковой авиации — 120-160 самолетов (считая по 6-8 самолетов на корпус); армейской разведывательной авиации — 90-120 самолетов (считая по 1, а в главных направлениях по 2 эскадрильи на армию).

Таким образом, потребности одной авиационной разведки требуют средств, примерно, равных всему составу самолетов в наиболее сильных в авиационном отношении восточноевропейских армиях. Так как наличное [99] количество разведывательной авиации не в состоянии покрыть потребность и войсковой и армейской разведки, то вопрос сразу сводится к лишению корпусов авиационных средств и перенесению всего ведения авиационной разведки в армию. И все же каждая армия сможет получить только одну-две разведывательных эскадрильи по 19 самолетов. Такую насыщенность разведывательной авиацией надо считать очень слабой, так как она сможет обслужить только особо важные потребности армейского командования; корпуса же и дивизии будут обслуживаться эпизодически и случайно При таких условиях почти целиком отпадают задачи корректирования артиллерийского огня.

Количество истребителей, которыми располагает наиболее стильная авиация на востоке, достаточно только для одновременного прикрытия пространства 35— 40 км{36} по фронту или трех важных объектов в тылу, т. е. их недостаточно даже для прикрытия фронта одной ударной армии. Три бомбардировочных отряда могли бы выполнять только эпизодические задачи против отдельных объектов.

Авиация восточноевропейских армий в своем составе мирного времени еще не может играть роли оперативного фактора, несмотря на вполне современную материальную часть, которой она располагает. Она могла бы иметь оперативное значение, если бы ее состав равнялся 800—1 000 самолетов. Тогда авиация могла бы, выделив до 300 самолетов на обслуживание разведывательных нужд войск и армейского командования, располагать еще до 500—700 самолетами боевой авиации (истребители, штурмовики, бомбардировщики), которые будучи массированы на определенных направлениях, могли бы дать необходимый эффект в работе.

Создание такой авиации — дело ближайших двух-трех лет. Поскольку война не ожидается завтра, появление такого количества самолетов на нашей западной границе не только не исключено, но и вероятно; с этим [100] нужно особенно считаться, так как к тому количеству авиации, которое имеют наши соседи, надо прибавить несколько эскадрилий, преимущественно боевой авиации, которые могут быть присланы западноевропейскими государствами. Во всяком случае было бы опрометчиво планировать действия своих войск, опираясь только на состав авиации мирного времени. В этом вопросе изменение обстановки возможно быстрее чем в каком-либо другом, поэтому, заглядывая немного вперед, надо считаться с более сильной авиацией противника.

Оборонительные и наступательные возможности дивизии и корпуса

По опыту войны плотность огня считается достаточной, если огневые средства на данном участке в состоянии дать в минуту 5 пуль на каждый метр фронта. Современный батальон, соблюдая требования эшелонирования, может выдвинуть для стрельбы перед передним краем оборонительной полосы до Уз своих огневых средств, что дает около 5000 пуль в минуту (огневая сила польского батальона — 14000 пуль, нашего и французского—16000 пуль). Таким образом, батальон может занимать для прочной обороны 1 км по фронту (5000:5=1000 м), при этом глубина его расположения при сохранении той же плотности огня внутри оборонительной полосы (5 пуль на 1 м) дойдет до 1 км. Обыкновенно такая плотность огня считается необходимой только на важнейших участках. Одной из основных задач обороны является освобождение сил для наступления на решительных направлениях. Поэтому при обороне часто придется идти на сравнительно большое разжижение боевых порядков, с тем чтобы освободить силы для наступательных задач. Батальоны придется растягивать на 1,5—2 км по фронту и в глубину. Последнюю цифру (2 км) надо считать предельной, так как уже при этой норме плотность огня получается в два раза меньше требуемой.

Исходя из этих расчетов, следует считать, что стрелковая дивизия своими пехотными средствами [101] может занимать для обороны: нормально от 4 до 8 км, имея в 1-м (сковывающем) эшелоне до 4—5 батальонов и во 2-м и 3-м (ударных) эшелонах — остальные. Глубина оборонительной полосы дивизии при таком расположении (которое условимся называть "нормальным") доходит до 5—6 км. При расположении дивизии на "широких" участках фронт обороны может дойти до 8—12 км (в сковывающей группе не менее 6 батальонов, в ударной до 3 и менее батальонов). Глубина расположения дивизий в этом случае сокращается до 3—4 км. Плотность огня перед передним краем может быть доведена до 3000—5000 пуль на 1 км фронта при условии выдвижения вперед около ½ —²/₃ огневых средств батальонов. Наконец, при растянутой обороне фронт дивизии может дойти до 12—20 км. Распределение батальонов такое же, как и во втором случае, только с той разницей, что между батальонами оставляются незанятые промежутки протяжением каждый в 1—1,5 км. Естественно, что при таком расположении плотность огня, даже при выдвижении вперед до ²/₃ огневых средств батальона, не может превосходить 2 500—3 000 пуль на 1 км фронта. Плотность огня перед передним краем остается все же значительной, но в глубине сильно сократится. При растянутой обороне фронт будет прорван одновременно с (преодолением сопротивления (глубины) сковывающей группы. Ударная группа в растянутой обороне повлиять на ход боевых действий не сможет{37}.

Но, занимая указанный фронт достаточно прочно с точки зрения плотности пехотного огня, дивизия не имеет возможности обеспечить его в артиллерийском отношении. [102]

Батарея (76-мм из 4 орудий) в состоянии надежно обеспечить своим огнем фронт в 200 м{38}. По этим расчетам дивизия может надежно обеспечить своей артиллерией: при наличии 36 орудий (польская) — 1 800 м, при наличии 48 орудий (Красная армия) — 2 400 м и при 72 орудиях (французская) — 3 600 м.

Наш артиллерийский устав считает{39}, что дивизия может обеспечивать создание сплошной полосы поражения с полным использованием могущества действительного артиллерийского огня на фронте не свыше 3 км (правильнее было бы 2,5 км). Таким образом, артиллерия может прикрывать только отдельные участки на фронте расположения дивизии, причем они по своему общему протяжению в 3 (для польской дивизии — в 4) раза меньше протяжения нормального пехотного фронта дивизии при обороне.

Если ширина фронта дивизии превышает 8—12 км, то сила обороны заключается главным образом в пехотных средствах, в пулеметном огне; артиллерия при обороне служит дополнением к пехотному огню. Она при расположении дивизии на нормальном фронте (до 4—8 км), будучи вся или частично централизована (при благоприятных условиях местности), в состоянии дать достаточно смертоносный огонь на участке общим протяжением до 2 500 м (у французов до 3 600), создав на нем полосу сплошного поражения; в этом случае она в пределах этой цифры может последовательно, перебрасывая свой огонь с одного участка на другой, наносить противнику чувствительные потери.

При расположении дивизии на фронте свыше 8 км возможность централизации управления артиллерией почти исключается. Последняя в этом случае распределяется между полками. Плотность ее огня настолько понижается, что ее роль сведется к созданию огневой завесы на небольших, удаленных друг от друга участках. [103]

Поэтому наступающему надо считаться, в первую очередь, с системой пехотного огня противника.

Дивизия и корпус могут преодолеть систему оборонительной полосы противника, опираясь главным образом на свою и приданную им артиллерию (или танки). Роль пехотных средств для этой цели сравнительно мала. Они беспомощны против зарывшихся в землю и искусно применившихся к местности пулеметов обороны. Поэтому наступательный бой требует не только достаточного количества войск вообще, но и артиллерии (или артиллерии плюс танки), в первую очередь. Количество артиллерии, нужной для наступательных действий, велико.

Французы на основании опыта войны на своем фронте считают, что во время маневренной войны, при не вполне укрепившемся противнике, норма среднего снабжения артиллерией на 1 км атакуемого фронта должна равняться: 12 батарей 75-мм калибра (48 орудий); 6 батарей тяжелой артиллерии для разрушения (28 орудий); 6 батарей длинной артиллерии в качестве контрбатарей (24 орудия){40}. Итого 96 орудий на 1 км фронта, из них 76 а качестве артиллерии непосредственной поддержки.

Наш устав артиллерии считает,

"что для подавления пехоты противника и ее огневых средств на участке 1 км оборонительной полосы требуется около 7 батарей, хотя бы в районе главного удара. Для успешной борьбы с артиллерией противника требуется не менее 2 батарей на батарею противника".

Даже в условиях позиционной войны считается достаточным иметь на 1 км фронта 20—35—50 орудий{41}, в зависимости от силы укреплений противника. Общее число батарей на 1 км фронта противника, включая и контрбатарейные, нормально должно быть около 10—15.

Польский устав полевой службы устанавливает три нормы обеспечения атаки артиллерией: усиленная [104] ("в большом количестве") — 1 дивизион (12 орудий) на каждый батальон, наступающий в первой линии; средняя — 1 дивизион на два батальона и малая — 1 дивизион на 3 и больше батальонов первой линии.

"Придача в большом количестве рассчитана на основании опыта, — пишет устав. — Батальон, поддерживаемый дивизионом артиллерии, без значительных потерь может произвести атаку я вторгнуться вглубь позиции противника из 2 000 м, несмотря на сопротивление неприятельской пехоты".

При самых узких участках, даваемых батальону, по польскому уставу, в маневренной войне (500 м){42} норма обеспечения атаки на 1 км фронта равняется 24 орудиям, а в позиционной войне (300—400 м на батальон) — 36 орудиям{43}, не считая контрбатарейной артиллерии.

Таким образом, мы имеем совершенно различные нормы для одних и тех же условий маневренной войны. Разница получается настолько большая, что ее невозможно объяснить шаблонной ссылкой на то, что условия западного театра, и в первую очередь плотность фронта, там сильно разнятся от таковых на восточноевропейском театре. Конечно, некоторую поправку надо отнести на счет различной плотности будущих фронтов на западе и востоке, но приведенные цифры и в нашем и в польском уставах являются преуменьшенными и по отношению к той плотности фронтов, которой мы должны ожидать как средней при решительных столкновениях даже на восточном фронте.

Сделаем расчет.

При наступлении против обороны, занимающей от 4 до 8 км одной [пехотной дивизией, надо всегда ожидать на фронте в 1 км, примерно, силы одного пехотного батальона.

Наступающему необходимо одновременно решать следующие задачи: [105]

1) подавление огневых средств пехоты;

2) разрушение искусственных препятствий;

3) поддержание огня по неприятельским батареям (считая, что их подавление произведено до переноса огня на пехоту противника).

Для решения этих задач артиллерией требуется, согласно установленным нормам, следующее количество снарядов:

[106]

Если сократить размеры проходов наполовину (до 6 м каждый), то число снарядов сократится до 6 600 (на проходы потребуется около 2 400 снарядов). Таким образом для подготовки наступления на фронте в 1 км потребуется от 6 600 до 9 000 снарядов. При условии, что на артиллерийскую подготовку, в общем, отводится до 4—5 часов{46}, не считая времени, необходимого для борьбы с артиллерией противника,— мы получим следующий расчет потребного количества артиллерии. Предельное количество снарядов, которое может быть выпущено в течение четырех-пяти часов, равняется: для 76-мм пушки — 150-180 снарядов и для 122-мм гаубицы — 100-120 снарядов. При наличии в составе артиллерии атаки 50% 76-мм пушек и 50% 122-мм гаубиц, на 1 орудие в среднем может быть выпущено в течение 4 часов по 125, а в течение 5 часов по 150 снарядов. Следовательно, для выпуска в течение 4—5 часов указанного количества снарядов потребуется в среднем от 45 (точнее от 44) до 60 орудий, из которых половина—легкие пушки и половина—легкие гаубицы. Включение в состав артиллерии атаки тяжелых калибров едва ли значительно изменит общую картину: увеличится мощность снарядов, зато уменьшится скорострельность (152-мм гаубица за 5 часов сможет выпустить не более 80—90 снарядов). Кроме того, для поддержания огня против подавленных неприятельских батарей потребуется до 8 орудий. При условии же, что борьба с артиллерией противника будет вестись одновременно с подавлением его пехотных средств, число контрбатарейной артиллерии надо довести до 5-8 3-орудийных батарей (15—24 орудия). Таким образом, для восточноевропейского театра надо считать достаточными следующие нормы артиллерийского [107] обеспечения: на каждый километр фронта по 45—60 орудий (15—20 3-орудийных батарей) только для поддержки пехоты и 75—84 орудия для тех случаев, когда борьба с артиллерией противника ведется одновременно с подавлением пехотных средств противника. В среднем же для расчетов по обеспечению главной атаки можно принимать на 1 км фронта: 1) для одной поддержки пехоты — около 50 орудий; 2) для поддержки пехоты и поддержания огня против подавленных неприятельских батарей — около 60 орудий; 3) для поддержки пехоты и одновременной борьбы с артиллерией противника — до 75 орудий.

Часть артиллерии может быть заменена танками. В операциях, рассчитанных на небольшую глубину, надо иметь до 20—30 танков на каждый километр фронта. Обыкновенно на каждые 100 м фронта в 1-м эшелоне атакующих частей нужен 1 танк, что дает 10 танков на 1 км фронта. Для обеспечения непрерывности действий 1-го эшелона необходимо еще иметь во 2-м эшелоне и в резерве столько же танков, итого 20 танков на 1 км фронта (три наступлении на сильно укрепившегося противника надо предусмотреть большой процент выхода из строя). В этом случае количество танков на 1 км фронта надо довести до 30. В более длительных операциях эта норма должна быть удвоена, так как танки могут работать непрерывно только в течение 2 суток, после чего для очистки механизмов требуется отдых около 2 суток.

Вычисленные цифры, без сомнения, вернее отражают потребность в артиллерийских средствах, чем те, которые приведены и в нашем и в польском уставах.

При наших и польских уставных нормах (21—24 орудия на 1 км фронта) можно наступать только против противника, занимающего на пехотную дивизию свыше 12 км, укрепившегося наспех и не имеющего проволочных заграждений. При более же плотном фронте обороны, даже при отсутствии у него проволочных заграждений, норма артиллерийского обеспечения должна быть повышена до 27—33 орудий и в среднем 30 орудий на 1 км фронта. [108]

При наличии же у противника солидных оборонительных укреплений и искусственных заграждений и при более плотном фронте наступление, обеспеченное такими артиллерийскими средствами, не сможет привести к полному прорыву неприятельской полосы. Оно будет сопряжено с чрезмерными потерями в пехоте (вопреки утверждению Польского устава) или слишком большой растяжкой артиллерийской подготовки. Как в том, так и в другом случае трудно рассчитывать на быстрый успех и соответствующий темп развития боевых действий. В первом случае пехоте придется длительно преодолевать собственными средствами сопротивление врага, во втором — встретиться с лучше организованными контратаками противника, для организации которых у него будет достаточно времени.

Наши и польские уставные нормы артиллерийского обеспечения исходят из неправильной предпосылки, что на восточном фронте плотность будет не больше 12 км. Приведенные расчеты показывают, что на такую плотность можно рассчитывать только на второстепенном театре. На главном же театре военных действий плотность фронта (оперативная) будет колебаться от 5 до 10 км. Решительные операции будут протекать при плотности фронта вдвое, втрое больше той, которая предусмотрена уставными артиллерийскими нормами. Поэтому действительность пройдет мимо этих норм.

Для решительных действий потребуется больше артиллерийских средств. При предусмотренных уставами нормах возможны частичные успехи только против растянутых участков противника, и то до подхода его резервов. С появлением последних на поле сражения наступление неизбежно приостановится, захлебнется.

Приведенные нормы предусматривают с обеих сторон вполне крепкие, морально устойчивые и хорошо подготовленные войска. При мало устойчивом противнике эти нормы могут быть до некоторой степени уменьшены и, наоборот, при крепком и устойчивом [109] противнике и при слабой подготовке своих войск они должны быть соответственно увеличены.

Было бы ошибкой думать, что приведенные нормы потребных средств подавления умаляют роль пехоты и перекладывают ведение боя и операции исключительно или главным образом на артиллерию и другие технические средства; что таким образом недооценивается качество людского материала в пехоте. Морально-политическая устойчивость бойцов, непреклонная воля к борьбе, преданность идее, ради которой ведется война, — все это остается первейшим условием успеха в бою, победы на войне. Богатые технические средства, если они будут переданы в руки политически ненадежных или слабо обученных и мало подготовленных войск, никакой пользы им не принесут и в лучшем (для соответствующего правительства) случае будут скоро сданы в плен, а в худшем — даже повернуты против своих же правящих классов.

Но из этого совершенно не следует, что войска с высокими морально-политическими качествами можно и надо пускать в бой недостаточно вооруженными, недостаточно обеспеченными в отношении технических средств борьбы. В этом случае войска несли бы неимоверно большие потери и быстро растеряли бы те высокие качества, без которых немыслимо ведение войны. Они изверились бы в возможность победы.

Миллионная армия должна строиться из расчета на человека со средними дарованиями и средними качествами. Современная массовая армия не может рассчитывать на стопроцентный состав героев. Поэтому на приведенные выше нормы надо смотреть как на обязательные средние условия, при которых войска с высокими моральными качествами могут вести большую и длительную войну.

За человеком, и в частности за пехотой, остается решающее слово. Она (пехота) по-прежнему должна будет перенести на своих плечах самый тяжелый, самый кровопролитный этап боя—непосредственную схватку с противником, атаку и преодоление всей глубины неприятельского расположения. Богатые огневые [110] средства пехоты должны быть сохранены для ведения этого ближнего боя, для преодоления сопротивления уцелевших гнезд противника, отдельных очагов его расположения, которые всегда уцелеют и оживут в последнюю минуту. И даже в этой борьбе, в этой схватке на ближайших дистанциях, при нынешней системе обороны наступающей пехоте нельзя обойтись без непосредственной помощи артиллерии; пехота нуждается в сопровождении артиллерией не только огнем, но" и колесами.

Пехота, пущенная в атаку на современную, богато снабженную автоматическим оружием и глубоко эшелонированную оборону без достаточной артиллерийской поддержки, будет очень быстро расстроена и выведена из боя. Пехоте надо обеспечить благоприятные условия для боя, пехоту надо беречь, не вынуждать нести излишние потери, не доводить ее до бесплодных и безуспешных атак. Иначе она потеряет свои обученные кадры, должна будет пополниться наспех обученными и неподготовленными бородачами или, безусыми мальчиками. Такая пехота быстро потеряет боевой порыв.

Создание доброкачественной пехоты—дело нелегкое, даже для нас, обладающих великолепным и надежным человеческим материалом. Потерять же эту пехоту можно очень скоро, если ее будут применять хищнически, не считаясь с изменившимися условиями боя.

Если исходить из вычисленных нами норм артиллерийского обеспечения в наступательном бою, то штатное количество артиллерии в пехотной дивизии следует считать достаточным для обеспечения атаки на фронте (ом. таблицу на стр. 111).

Между тем, даже в наступательном бою пехотных средств в пределах дивизии достаточно для решения более широких задач, чем предусматриваемые этими артиллерийскими возможностями. Минимальным фронтом для батальона в наступательном бою считается фронт в 400—500 м. Более узкие полосы для [111] наступления влекут чрезмерное нагромождение живой силы и связанные с этим большие бесполезные потери.

Для полного прорыва оборонительной полосы противника потребуется проникновение в его расположение нормально до 8—12 км, так как в ходе боя часть батарей и пехоты противника неизбежно отойдет назад, на новые позиции, и первоначальная глубина его оборонительной полосы, естественно, расширится. Для преодоления такой глубины расположения противника. наступающему всегда потребуется построение батальонов не менее чем в 3 эшелона. Но даже при построении дивизии в 3 эшелона ее пехотных средств вполне достаточно для наступления на фронте в 1½ —2 км (3—4 батальона в 1-м эшелоне, остальные во 2-м и 3-м эшелонах). В тех случаях, когда наступающий имеет перед собой слабую оборону, достаточно построения дивизии в 2 эшелона и предоставления каждому батальону более широкого фронта для наступления (до 800—1 000 м). Тогда пехотных средств дивизии достаточно будет для наступления на фронте 3—4 км. Последняя цифра является для дивизии безусловно предельной. [112]

Таким образом, получается следующее соотношение между артиллерийскими и пехотными возможностями современной дивизии.

В пределах корпуса, при условии, что задачи борьбы с артиллерией противника будут возложены всецело на корпусную артиллерию (по-видимому, все же понадобится временное привлечение к борьбе с артиллерией противника и групп поддержки пехоты), фронт атаки для З-дивизионного корпуса по его артиллерийским средствам не может превосходить: в первом случае—2—3 км при пехотных возможностях 4½ —6 км; во втором случае—4½— 6 км при пехотных возможностях 6—10 км.

Уставная норма принята от 4 до 10 км на корпус{47}. [113]

Добавочные средства подавления для дивизии и корпуса в наступательном бою

Таким образом, как в дивизии, так и в корпусе мы видим, что артиллерийские (возможности в наступательном бою примерно в два раза меньше пехотных возможностей.

Недостаток артиллерии в дивизиях при наступательных задачах признается во всех армиях.

Французы считают, что нормально в маневренной войне корпус 4-дивизионного состава, наступающий против не вполне укрепившегося противника, должен сразу же ввести в действие артиллерию своих дивизий второй линии. Но и тогда командующий армией должен усилить корпус 1 или 2 полками 75-мм пушек, перевозимыми на автомобилях, 2 полками короткой тяжелой артиллерии, и 2 полками длинной тяжелой артиллерии{48}, т. е. пятью-шестью полками добавочной артиллерии. Все это вместе с войсковой артиллерией составляет около 550 орудий (считая в дивизии 72 орудия), что дает на направлениях главной атаки (фронт корпуса — около 4 км) до 135—138 орудий и при вспомогательных действиях (фронт корпуса — 8 км) — 68 орудий на 1 км фронта.

И мы на наших практических занятиях по тактике очень часто вынуждены вводить для усиления войсковой артиллерии добавочную артиллерию АРГК или массировать артиллерию в направлении главного удара за счет третьей дивизии в корпусе. Но усиление артиллерии дивизий из АРГК у нас фигурирует как эпизодическое явление.

Между тем, условия для наступления складываются таким образом, что корпус одними своими артиллерийскими средствами не может выполнить решительной атаки, рассчитанной на глубокое проникновение в расположение противника. Корпус, предоставленный в таком наступлении самому себе, будет вынужден искусственно сокращать фронт атаки, отказаться от [114] использования всей своей пехоты или же бросить в бой около половины пехоты без достаточной артиллерийской поддержки и тем обрекать пехоту на излишние потери без всякой надежды на успех. Такое наступление неизбежно должно застопориться, захлебнуться. Корпуса, которые по характеру своих задач должны преодолеть любое сопротивление противника, корпуса, которые выполняют ударные задачи, должны непременно усиливаться добавочной артиллерией или танками.

Количество необходимой для ударного корпуса добавочной артиллерии определяется тактическим требованием — уравнять его артиллерийские возможности с пехотными, создать условия, при которых он имел бы возможность полностью использовать свои пехотные средства, с тем чтобы не сокращался искусственно фронт его действий и его маневренные возможности.

Выше нами были определены как пехотные возможности корпуса, так и нормы артиллерийского обеспечения на 1 км фронта в разных условиях наступательного боя.

Исходя из этих данных, ударный корпус должен располагать следующим количеством артиллерии. При наступлении на заблаговременно подготовленную и плотню занимаемую оборонительную полосу, считая фронт атаки корпуса в среднем 5 км и норму артиллерийского обеспечения минимум по 60 орудий на 1 км,— около 300 орудий. При более сильных фортификационных постройках или в условиях, когда требуется быстрый темп наступления, норма обеспечения должна быть доведена до 75 орудий на 1 км фронта, и тогда корпусу потребуется до 375 орудий. Так как корпус располагает всего 171 орудием, то он в этом случае требует усиления минимум на 130 и максимум на 200 орудий, т. е. минимум на 4 и максимум на 6—7 артиллерийских полков. При наступлении на растянутую оборону и во встречном бою со слабыми силами противника,—считая фронт атаки 10 км и норму артиллерийского обеспечения в среднем 30 орудий на 1 км [115] фронта (нами норма эта была вычислена от 27 до 33 орудий), корпусу потребуется также до 300 орудий или около 130 орудий (те же 4 артиллерийских полка) добавочной артиллерии. Таким образом, можно считать, что нормально ударный корпус нуждается в добавочной артиллерии в составе 4 артиллерийских полков.

Эта артиллерия даст возможность использовать полностью пехотные средства корпуса как во встречном бою, так и при наступлении на поспешно перешедшего к обороне противника. При наступлении на более устойчивую оборону количество добавочной артиллерии должно быть доведено до 6—7 артиллерийских полков.

Добавочная артиллерия может быть частично заменена танками. В расчетах на крупную и длительную операцию надо, как указывалось выше, исходить из нормы 40—60 танков на 1 км фронта, т. е. при нашей организации танковых частей два танковых батальона могут заменить один полк добавочной артиллерии.

Нормы тактического применения химических средств борьбы

Большой эффект в бою обеспечивает применение химических средств борьбы. Отравляющие вещества, даже при слабой, несмертоносной концентрации, вынуждают противника надевать противогазы, стесняют действия бойцов, загоняют их в газоубежища, облегчают нападающему условия борьбы. Будучи же примененными в большом количестве и в достаточной концентрации, они наносят большие поражения противнику, не располагающему современными средствами противохимической защиты, и значительно сковывают действия противника, если даже он этими средствами защиты располагает.

Особенностью тактического применения ОВ является их большой расход для разрешения различных тактических задач.

Наибольший расход ОВ требуется при газобаллонной атаке: для достижения необходимой концентрации ОВ [116]

ВСТАВКА - 116

Таблица расхода огнеприпасов в артиллерии, потребных для разрешения различных тактических задач при стрельбе химическими снарядами

[118]

33 152-мм гаубиц). Такое количество артиллерии, без сомнения, может быть выделено при наличии на 1 км фронта до 60 орудий.

Гораздо меньше возможностей открывается при стрельбе снарядами со стойкими ОВ, в частности ипритом. Для достижения определенной концентрации ОВ при стрельбе по большим площадям требуется очень большой расход огнеприпасов и, следовательно, большее количество артиллерии. Хотя стрельбу этого рода. химическими снарядами можно растянуть и на более длительный срок, чем стрельбу снарядами с летучими ОВ, но все же в маневренной войне перед наступлением можно применять обстрел только отдельных важных долей в расположении противника и то главным образом тех, которые не будут непосредственно атакованы своими войсками. При нынешней скорострельности артиллерии и нынешнем количестве артиллерии в армиях Восточной Европы будет трудно при помощи одной артиллерии отравить ипритом значительные площади в расположении противника. Даже такие объекты нападений, как отдельный центр сопротивления польской пехоты, требуют чрезмерного расхода огнеприпасов. Нынешней артиллерии по силам будут лишь задачи нейтрализации снарядами со стойкими ОВ отдельных важных объектов (кинжальные батареи, фланкирующие постройки, важные подступы и т. д.). Для западноевропейских армий, располагающих более многочисленной артиллерией, открываются в этом направлении более широкие возможности.

С гораздо большим успехом создание достаточной концентрации газов может быть достигнуто при помощи газометов. Газовые мины в несколько рае экономнее артиллерийских снарядов (в 3—5 раз); при их помощи можно быстрее создать ядовитое облако высокой концентрации. Но применение их сопряжено с большими неудобствами. Во-первых, они имеют малую дистанцию обстрела и, во-вторых, их применение требует больших подготовительных работ по установке перед стрельбой. Нормально на это дело [119] уходит до 2—3 ночей, т. е. почти исключается их применение в полевой войне.

Более выгодное распространение ОВ достигается при помощи воздушного флота. Авиация для этого или применяет специальные химические бомбы, которые содержат более высокий процент ОВ, чем артиллерийские снаряды{49}, или практикует свободное распыление (разбрызгивание и выливание) с самолетов.

Авиационные бомбы начиняются ОВ перед употреблением, Для каждого типа бомб имеются отдельные внутренние сосуды (из листового железа, фарфора) с разными ОВ. Они позволяют производить непосредственно в авиационной части перед вылетом на бомбометание начинку бомб тем веществом, которое в данный момент необходимо по характеру цели.

Действие химических авиабомб еще мало освещено в литературе. Производимые в разных армиях опыты держатся в величайшем секрете. В нашей литературе имеются такие расчеты{50}. Пудовая (16,38 кг) ипритовая бомба может заразить 1 000 кв. м земной поверхности (т. е. столько, сколько 50 снарядов 75-мм калибра). Бомбардировочная группа, состоящая из 6 самолетов, несущих по 160 кг бомб, заражает 60 000 кв. м земной поверхности и потребует для дегазации в течение часа команду в 60 человек. Эскадрилья, имеющая возможность высылать три группы по 6 самолетов два раза в день, сможет вывести ж.-д. станцию из строя на 12 часов в сутки (считая 6 часов на дегазацию и 6 часов на подготовительные работы: сбор команды, подвоз материалов и т. д.{51}).

Приведенные расчеты предусматривают самолеты, поднимающие только 160 кг бомб. Если же принимать во внимание нынешние дневные бомбардировщики, [120] несущие по 400—500 кг, то эффект химического воздействия надо считать в 3—3½ раза больше. Ночные же бомбардировщики, поднимающие до 1000— 1400 кг бомб, дадут еще больший эффект работы.

При наличии в данном оперативном направлении 2—3 бомбардировочных эскадрилий можно держать поя угрозой химического нападения непрерывно в продолжение 7—10 дней отдельные ж.-д. узлы или важные в промышленном или политическом отношении пункты. Крупные ж.-д. узлы, удаленные от фронта не далее 200—250 км, возможно делать предметом систематического химического нападения с воздуха, и работа их на определенное время (до 7—10 дней) может быть сильно затруднена или расстроена.

Более дальние объекты будут подвержены только эпизодическим налетам. Пункты скопления войск, если они будут предварительно обнаружены разведывательной авиацией, можно подвергнуть такому же воздействию с воздуха, причем для таких целей у авиации имеются специальные осколочно-химические бомбы или приборы для обливания непосредственно жидким ОВ.

При свободном распылении самолет (обыкновенный дневной бомбардировщик) может поднимать до 250— 300 л жидкого ОВ, чего при разбрызгивании с высоты 600 м достаточно для покрытия площади в 15—17 га. Соответствующая концентрация ОВ достигается повторным разбрызгиванием жидкости с последующих самолетов. Этим способом можно заразить довольно большие площади в жизненных центрах в тылу противника или отдельные подступы в войсковом тылу,. на толе сражения. Живые же цели обрызгиваются с одного захода самолетов.

Таким образом, возможности химических нападений в настоящее время еще более расширились, чем это имело место в период мировой войны.

Даже в маневренных условиях надо ожидать случаев, когда целые участки фронта будут в продолжение нескольких минут забросаны сплошным облаком малостойких газов достаточной концентрации с целью заставить всех надеть противогазы, а тех, которые не [121] имеют таковых, смертельно отравить. Такое облако может быть без особых затруднений поддержано продолжительное время регулярной стрельбой. Одновременно-с этим отдельные, особо важные, пункты (фланкирующие пулеметные и орудийные гнезда, наблюдательные и командные пункты, районы некоторых важных батарей или расположения крупных резервов, подступы к позициям) возможно достаточно быстро заливать ипритом при помощи артиллерии или авиации.

Важные ж.-д. узлы, промышленные центры, расположенные на 200—250 км от фронта, места расположения баз и окладов, районы переправ, которые нельзя обойти транспортами, везущими довольствие на фронт, можно подвергать систематической атаке с воздуха бомбами со стойкими или малостойкими ОВ. Более удаленные пункты (до 600 км) будут предметом эпизодических химических нападений.

При более или менее стабилизованном фронте, когда для подготовки атаки будут располагать 2—3 ночами, всегда возможна жестокая атака газами при помощи газометов, особенно если данный район облегчает по транспортным условиям подвоз необходимых материалов.

В позиционной войне размеры таких атак будут расти, так как подвоз снарядов может производиться в более длительный срок. Стрельба из газометов, а иногда и газобаллонная атака будут иметь большое распространение. Отдельные участки фронта, а также участки в тылу расположения противника можно будет целые недели держать под ипритом. Отдельные пути можно будет сделать для противника прямо недоступными.

Жить и работать тогда придется, как правило, в противогазе и в противогазовой одежде.

Конечно, размеры применения химических веществ будут всецело зависеть от того, в какой степени страна может обеспечить армию этими средствами истребления. Опыт мировой войны показал, что у стран, имеющих свою развитую химическую промышленность, можно достигнуть огромных результатов даже в том [122] случае, когда все дело снабжения армии этими средствами вооружения импровизируется в ходе самой войны.

Первые химические снаряды немцами были выпущены в конце октября 1914 г. Они не дали удовлетворительных результатов. Вслед за этим 27 марта 1915 г. немцы выпустили на широком секторе бомбы, вызывавшие слезотечение, а 23 апреля того же года на том же участке они выпустили первую волну газа (хлора). Через пять месяцев, 25 сентября, французы сами ответили на это выпуском своих газов. К осени 1918 г. количество химических снарядов уже превышало четвертую часть общего количества артиллерийских снарядов. В отдельных (операциях половина израсходованных снарядов у обоих противников состояла из химических.

Приготовления в мирное время к химическому нападению во всех государствах ведутся с большим размахом. В будущем надо ожидать более быстрого темпа развертывания химической войны, чем то имело место в мировую войну. По одному тому, какое внимание во всех странах уделяется вопросам химической обороны, можно составить себе представление о размерах будущей химической войны.

К новому противогазу предъявляются требования (и они в значительной степени достигнуты), чтобы в нем возможно было достаточно длительное время нормально выполнять различные боевые функции (стрельба, работа с телефоном, командование и т. д.) — противогаз не должен стеснять работу бойца, он должен стать его нормальным снаряжением во время боя.

Таким противогазом должны быть вооружены не только вся действующая армия, но и все население страны, особенно в крупных промышленных центрах.

Но одного противогаза мало. Нормально каждый боец должен иметь и противогазовую одежду против нарывных ОВ. В разных странах изобретены различные формы этой одежды.

Повсюду широко популяризируют разные типы газоубежищ, причем их внедряют не только в военное строительство, но и в общегражданское. [123]

Подготовка идет в таком масштабе, чтобы армии и крупнейшим центрам обеспечить нормальную работу даже в условиях долгого пребывания в отравленной атмосфере.

Операция

Ударная армия

"Ударная" армия типа германских правофланговых армий, наступавших в 1914 г. через Бельгию к Марне, или правофланговых красных армий в период нашего наступления к Висле 1920 г., т. е. армия, предназначенная для действия в направлении главного удара, должна быть организована таким образом, чтобы она могла своими силами провести ряд последовательных операций от начала до конца. Она должна располагать такими средствами, которые позволили бы ей преодолеть любое сопротивление противника как в начале, так и в ходе предпринимаемых операций. Стрелковые части, добавочные средства подавления, авиация, вспомогательные войска — все должно быть рассчитано и сообразовано с теми задачами, которые предстоят перед данной армией. Состав армии должен быть рассчитан таким образом, чтобы обеспечить наверняка тактический успех при столкновении с противником в ожидаемой в течение данной операции обстановке.

Для операций, рассчитанных на большую глубину и преследующих решительные цели, должно быть предусмотрено неизбежное изменение обстановки в ходе боевых действий: неизбежное усиление противника, увеличение плотности его фронта, появление на путях наступления целого ряда наспех и заблаговременно укрепленных позиций. Ударная армия должна с самого начала иметь все те средства, которые позволили бы ей без потери времени организовать безотказный удар в любой возможной в ходе планируемых операций обстановке. Обыкновенно в операциях с решительной целью надо предусмотреть столкновение с основной массой, с главными силами неприятельской армии. Эти [124] силы противника могут или оказаться перед наступающим в самом начале операции, или появиться на фронте в ходе ее в результате крупной перегруппировки, совершаемой по железным дорогам, походом и при помощи автомобильного транспорта.

Стрелковые части должны быть включены в состав армии с таким расчетом, чтобы она могла при завязке боя образовать достаточно плотную наступательную группировку.

Исходя из максимальных пехотных возможностей стрелковой дивизии и стрелкового корпуса, фронт атаки стрелкового корпуса во встречной операции и при наступлении на недостаточно крепкую оборону противника следует считать не более 10 км, а при наступлении на заблаговременно подготовленную и достаточно плотную оборону 4 ½ —6 км. При этих нормах исчерпываются максимальные пехотные возможности дивизии и корпуса.

Если для достижения оперативного прорыва расположения противника ширина атакуемого фронта должна доходить до 25—30 км, то в одном первом эшелоне ударной армии нужно иметь от 3 до 4 стрелковых корпусов.

Пехота в современном бою, особенно в фронтальных боях. несет большие потери и нуждается в частой смене для отдыха. Кроме того, в ходе сражения фронт принимает ломаные формы, его протяженность увеличивается, плотность разжижается. Для сохранения необходимой плотности фронта требуется ввод в дело новых сил. Это требует наличия во 2-м и 3-м эшелонах до ¹/₂ или ¹/₃ числа дивизий 1-го эшелона.

Таким образом, общий состав стрелковых частей ударной армии будет доходить до 12—18 стрелковых дивизий. Для того чтобы обеспечить нормальное управление таким количеством частей, неизбежно придется иметь в составе армии некоторые корпуса (желательно корпуса 1-го эшелона) 4-дивизионными.

Вслед за этим должны быть рассчитаны потребные добавочные средства подавления.

По нашим расчетам нормально 3-дивизионный [125] корпус, выполняющий ударные задачи, нуждается, в условиях встречной операции, в 4 полках добавочной артиллерии, а при вступлении на заблаговременную и плотную оборону количество ее должно быть доведено до 6—7 полков. Поэтому нормально каждый корпус 1-го эшелона должен быть усилен 4 артиллерийскими полками добавочной артиллерии. и, кроме того, в распоряжении армии должно оставаться еще некоторое количество добавочных средств подавления, которые позволили бы ей при атаке заблаговременно укрепленной позиции довести добавочную артиллерию всех или наиболее важных корпусов до 6—7 артиллерийских полков. Целесообразно эту вторую порцию добавочных средств иметь в виде танковых частей. Так как последние нужны только для прорывов (а не для замены добавочной артиллерии на всем протяжении операции), то нормой замены можно взять 1 танковый батальон за артиллерийский полк.

Таким образом, ударной армии в составе 4—5 стрелковых корпусов потребуется до 4—5 артиллерийских дивизий (16— 20 артиллерийских полков) добавочной артиллерии и до 8—12 танковых батальонов.

Такая армия требует для своего обслуживания целого ряда вспомогательных войск. Ввиду того окончательное решение на группировку сил при завязке сражения в масштабе армии надо принимать еще за 2 перехода до противника, в распоряжении атаки должны иметься такие разведывательные средства, которые обеспечили бы своевременное получение необходимых сведений о противнике. Количество армейской разведывательной авиации должно обеспечить регулярное ежедневное производство разведки по крайней мере три раза в сутки, считая и ночные полеты. Нужно считать, что на ударную армию надо иметь не менее двух разведывательных эскадрилий.

На разведку одной авиации нельзя полагаться. Во-первых. она очень зависит от атмосферных условий и, во-вторых, факт полета еще не означает, что она увидит то, что нужно. В 1918 г. английская и французская авиация прозевали даже такое крупное сосредоточение [126] войск, как произведенное немцами на западном фронте перед их мартовским наступлением, несмотря на то, что налеты производились регулярно почти каждый день{52}. И, наконец, если даже она обнаружит кое-где противника, то не может дать более подробных сведений о принадлежности тех или иных частей, о группировке сил и т. д. Командующий армией обязан обеспечить, помимо авиации, и надежной наземной разведкой.

Полоса движения армии будет равняться примерно 50— 75—100 км. Чтобы обеспечить разведку на таком фронте, армии необходимо иметь одну, вернее, две кавалерийские дивизии, усиленные авиацией, скороходными танками и самокатными частями.

Противовоздушная оборона такой массы войск, какими будет располагать ударная армия, потребует помимо войсковых зенитных средств, еще не менее 4—5 истребительных эскадрилий{53}. Кроме того, для обороны главнейших пунктов в тылу (конечновыгрузочные станции, аэродромы, мосты и др.) потребуются специальные зенитные средства. Надо считать как минимум 1—2 зенитных дивизиона на каждый обороняемый пункт.

Действия в районе, изобилующем речными преградами, потребуют включения в состав армии понтонных частей из расчета минимум один тяжелый мост на ударный корпус.

Для обеспечения связью такой огромной массы войск потребуется значительное количество войск связи.

Ударная армия в большинстве случаев может быть усилена бомбардировочной авиацией (легкой и [127] тяжелой). Так как этот вид авиации используется, как правило, в массированном виде, то ее состав будет значительный. Здесь может оказаться вся или большая часть боевой авиации, которой располагает данная армия. Во всяком случае ее будет не меньше 2—3 авиационных бригад, так чтобы она могла выполнять систематические нападения как на войска противника, так и на ближайшие его тылы.

Наконец, ударная армия, наверное, получит усиление химическими средствами борьбы. Химические снаряды для артиллерии не составляют ее постоянной принадлежности. Они находятся в распоряжении главнокомандования, и ими снабжаются те армии, которые выполняют ударные задачи. Химические роты с газобаллонами и газометами окончательно распределяются при стабилизованном фронте. Бомбардировочная авиация будет располагать, как правило, неограниченным количеством авиабомб. Отдельные эскадрильи будут приспособлены к свободному распылению отравляющих веществ.

Конечно, приведенные выше цифры не имеют абсолютного характера, конечно, они не могут годиться для всех случаев. Характер задачи армии, качество войск своих и неприятельских, условия местности и другие данные обстановки всегда внесут в эти цифры те или другие поправки. Но одно ясно: определение состава армейского соединения не может производиться "по вдохновению", "по капризу" того или иного начальника. Эта работа, в особенности в части, касающейся определения средств подавления, требует расчета и может быть рассчитана. Мы хотели здесь показать лишь то, с цифрами какого порядка придется иметь дело оператору при расчетах на крупную и длительную операцию.

Страны, не располагающие достаточными средствами подавления и другими техническими средствами, будут в высшей степени стеснены при формировании тех армий, которые должны будут выполнять ударные задачи. Недостаток добавочных средств подавления вынудит пойти на снижение общей нормы обеспечения средствами подавления на каждый километр фронта; [128] заставит обеспечивать этими добавочными средствами только наиболее важные корпуса в составе ударных армий или прибегать к искусственному сосредоточению артиллерийских средств за счет корпусов и дивизий второстепенных участков. В армиях с недостаточными средствами подавления имеющиеся танки, добавочная артиллерия или боевая авиация будут использованы более интенсивно, их силы будут форсироваться; эти части быстрее будут изношены, чем при нормальном их использовании.

При всем том наступающая пехота окажется в довольно тяжелых условиях для ведения боя. Она должна будет атаковать не вполне расстроенную и подавленную оборону, она должна будет интенсивно использовать свои огневые средства для подавления обороняющегося противника. Высокодоброкачественная и обученная пехота может иметь успех и в этих условиях, в особенности при действиях против противника, еще не успевшего зарыться в землю или мало боеспособного. Но потери, естественно, будут больше, чем в армиях, располагающих достаточными средствами подавления.

Высок будет и процент неудавшихся и захлебнувшихся атак. Операции, предпринимаемые при недостаточном обеспечении средствами подавления, будут более кровопролитны и более расточительны в отношении живой силы.

Подход к полю сражения

Хотя в настоящее время отпали те большие походные движения, которые армия производила до своего оперативного развертывания (эти передвижения совершаются главным образом при помощи железных дорог), но все же в ходе самой операции армия вынуждена производить крупные передвижения всей массой своих войск. Как бы ближе к противнику ни был выбран район оперативного развертывания, все же от этого района до столкновения с главными силами противника в условиях встречной операции всегда придется сделать несколько переходов, в особенности [129] в начале войны. При наступлении на обороняющегося противника оперативное развертывание может быть произведено в непосредственной близости от его оборонительной позиции, и потому необходимость таких мероприятий для исходной операции отпадает. Зато для последующих операций все оперативное развертывание должно быть произведено походным порядком и, в целях сохранения непрерывности удара, одновременно всей массой войск. Производство таких крупных передвижений в современных условиях при утяжеленной организации войск и при усилившейся опасности с воздуха в высшей степени затруднилось.

Передвижение осложняется тем обстоятельством, что даже в тех случаях, когда армии приданы значительные добавочные артиллерийские и танковые средства, выбор ширины фронта движения при организации подхода к полю сражения будет зависеть еще от очень многих условий. Для удобства и быстроты движения, для удобства расположения на отдых, в целях более рационального и полного использования местных средств, в целях сохранения свободы маневра — надо двигаться возможно более широким фронтом. Чем шире фронт движения, тем более мелкими колоннами можно организовать походный порядок, тем быстрее будет протекать марш-маневр, тем легче спрятать войска от воздушного наблюдения, тем меньше неудобств будет при расположении на отдых, тем больше продовольствия и особенно фуража можно достать на месте и, следовательно, тем меньше подвоз из тыла. Широкий фронт движения дает больше шансов на охват и обход флангов противника. Но стремление к очень широким фронтам может привести к полной утере наступательной силы войск; погоня за удобствами в движении и расположении на отдых может привести к такому оперативному кордону, который никаких наступательных задач решать не может.

При организации походного порядка крупных войсковых масс надо найти тот предел ширины фронта движения, от которого без потери времени, без излишних перегруппировок можно было бы быстро и легко [130] перейти к размерам фронта, допускаемым наступательными возможностями данной группы войск.

Выше было вычислено, что для производства прорыва на фронте в 25—30 км требуется до 3—4 стрелковых корпусов с 16—20 артиллерийскими полками добавочной артиллерии и 8—12 танковыми батальонами. Эта плотность требуется при наступлении на заблаговременно перешедшего к обороне противника. Подвод такой массы войск к району операции при стабилизованном фронте не вызывает особых затруднений: он может быть произведен по частям в течение нескольких дней, поэшелонно. Труднее организовать подход к полю сражения такой массы войск при встречном столкновении или в период между последовательно развивающимися операциями, когда требуется одновременное движение всем фронтом армии.

Во встречной операции, а также в период следования в район нового оперативного развертывания не только фронт походного движения, но и фронт завязки сражения может быть значительно шире, чем тот фронт, на котором потом развернется — для главной атаки — основная масса и пехоты и артиллерии с танками. Для того чтобы дать больше свободы действий ударной армии, целесообразно даже иметь в ее составе не 3 или 4 корпуса (по количеству добавочных средств подавления), а корпусов 5. Тогда армия могла бы, смотря по обстоятельствам, 1 или 2 корпусам поставить вспомогательные задачи, а остальным со всей массой артиллерии и танков поручить выполнение главной атаки.

Итак, возьмем для примера армию в составе 5 стрелковых корпусов с указанными выше добавочной артиллерией и танками. Во встречной операции такая армия может дать достаточно плотную наступательную группировку пехоты, развернувшись на фронте не более 50 км (в среднем по 10 км на корпус). Уже за 1—2 перехода от противника армия должна на походе иметь фронт движения, не особенно превышающий эту цифру. Надо считать возможным еще за 2 перехода до противника наличие фронта около 75 км: в течение 2 дней при простом движении вперед всегда возможно [131] одним суживанием разграничительных линий корпусов сократить фронт армии до требуемой нормы (50 км). Вдали от противника, за 3—4 и более переходов от него, фронт движения армии может быть еще шире и доходить до 90—100 км. Последнюю цифру надо считать предельной даже при значительном удалении от противника. Движение на таком фронте (90—100 км) обеспечивает армии максимально возможные удобства для марша, расположения на отдых и в то же время предоставляет возможность командующему в пределах этой полосы организовать маневр для принятия выгодной группировки к моменту заявки сражения. Чтобы облегчить командующему свободу действий при принятии окончательного решения по группировке сил для боя, необходимо оставить основную массу добавочной артиллерии и танков в его непосредственном распоряжении. Для той же цели крайне важно во 2-м эшелоне наличие некоторого количества дивизий, которыми можно было бы маневрировать смотря по обстановке.

За 3—4 и более перехода от противника нет надобности создавать большое скопление войск на одной дороге. Поэтому в этот период для движения надо использовать все годные дороги в полосе наступления армии.

Построение походного порядка армии при движении на фронте в 100 км не встретит особых затруднений, даже в условиях нашего западного театра военных действий. Если взять карту крупного масштаба, то в любом районе, севернее или южнее Припяти, восточнее и западнее границы (в особенности в районе к западу от линии реки Неман, Ровно, Каменец-Подольск), можно найти одну дорогу на каждые 5—7 км фронта, т. е. на фронте 100 км каждой дивизии может быть предоставлена минимум одна отдельная дорога. Правда, значительная часть этих дорог будет состоять из проселков, будет нуждаться в ремонте мостов. Но на восточноевропейском театре военных действий другого выбора нет, и придется рассчитывать на более тяжелые условия для движения. Возможно, что некоторые корпуса, движущиеся в особо неблагоприятных [132] условиях, будут вынуждены, даже на значительном удалении от противника, пользоваться только двумя дорогами, т. е. иметь две дивизии на одной дороге.

Вся добавочная артиллерия, поскольку она на конной тяге, должна двигаться одновременно с дивизиями. До принятия командующим окончательного решения по группировке сил она распределяется между корпусами, по 4—5 артиллерийских полка на корпус, только для движения.

При движении корпуса по трем дорогам с каждой из трех дивизий следует один полк добавочной артиллерии, а 4-й полк следует отдельным эшелоном по лучшей дороге.