Джек Чалкер Харон: Дракон в воротах

Посвящается Арту Саха, фанату из фанатов и поклоннику из поклонников, составляющему антологии с исключительным вкусом и таким же бессердечием, а также просто прекрасному человеку.

ПРОЛОГ ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

1

Ураганный ветер мешал нэрилам атаковать, однако они были терпеливы. Наконец один из них, выждав удобный момент, зашел с подветренной стороны и, выпустив острые как бритва резаки, устремился на бегущего человека.

Эти летучие твари представляли собой гигантские черные овалы с крупными яйцевидными глазами на маленьком лице и длинными щупальцами, выполняющими в полете роль хвостового оперения. На брюхе у них имелись две лоткообразные костяные пластины с многочисленными щелями, откуда и выдвигались острейшие лезвия, способные в мгновение ока искромсать любое живое существо.

Человек затравленно огляделся, но на ровной, как стол, и прочной, как бетон, почве спрятаться было некуда. С невероятной для своих размеров скоростью нэрил налетел на беглеца, но в последнюю секунду тот рухнул как подкошенный, и жуткая тварь пронеслась мимо, едва не врезавшись в землю. Понимая, как опасно любое промедление, человек вновь вскочил, не спуская глаз с обоих нэрилов, чтобы не дать им возможности напасть одновременно.

Впрочем, эти полуразумные существа ничуть не сомневались в исходе схватки. Посреди огромной пустыни человеку все равно некуда деться, и они играли со своей жертвой, как кошка с мышью, явно наслаждаясь этой забавой.

Внезапно беглец остановился и, резко повернувшись к преследователям, простер руки к небу и в ужасе закрыл глаза. С точки зрения нэрилов, это был, конечно же, жест отчаяния. Человек явно надеялся на чудо.

Нэрилы неторопливо снизились и на бреющем полете устремились к своей добыче. Их желтые бесстрастные глаза горели холодным огнем. Внезапно раздался оглушительный скрежет, иссушенная каменистая почва разверзлась, и вокруг одинокой человеческой фигурки выросла высокая стена. Не ожидавшие такого сюрприза нэрилы едва не врезались в нее, но в последний момент успели взмыть в воздух. До человека донеслось злобное шипение обманутых чудовищ. Вопиющая расточительность, подумал он, ведь пришлось пожертвовать половиной дневного запаса воды. Однако укрытие, похоже, надежное. Человек опустился на землю и прислушался.

Нэрилы быстро оценили ситуацию и пошли на таран, пытаясь разрушить стену, но та оказалась им не по зубам. Оставив бесплодные попытки, они ненадолго отлетели в сторону.

Потом над каменным колодцем вновь возник нэрил, однако отверстие было слишком узким для этих тварей, и, пока человек сидел на дне, ему ничто не угрожало.

Поразмыслив, нэрил попытался дотянуться до жертвы своими длинными щупальцами: человеку пришлось лечь, но все равно он ощущал на коже их неприятные прикосновения. Вскоре нэрил понял бесполезность своих попыток, и человек вздохнул с облегчением. Однако он чувствовал, что силы его на исходе.

Отверстие вновь заслонила уродливая туша, и колодец наполнился удушающим зловонием. Сообразив, что добраться до вожделенной добычи невозможно, проклятые твари решили просто-напросто утопить ее в нечистотах.

— Внезапно раздался нечеловеческий рык, и тень исчезла. Но человек не тешил себя напрасными иллюзиями. Нэрил, очевидно, отправился на поиски облаков, чтобы напитаться их влагой, но его приятель, конечно же, ждет где-то поблизости.

Облака… Человек задумался. Можно ли договориться с небом? Там, на большой высоте, облака всегда найдутся, и хотя содержание влаги в них невелико, попробовать можно…

Сосредоточиться… СОСРЕДОТОЧИТЬСЯ! Эх, надо было беречь силы! Человек зажмурился и попытался отрешиться от всего, кроме ощущения ВА — что было весьма нелегко, ибо вязкие испражнения нэрилов уже как следует разогрелись и вонь стала совершенно невыносимой. Человек понимал, что если он не выберется отсюда, то просто изжарится заживо — ибо под раскаленными лучами солнца созданная им крепость была и очень эффективной жаровней.

Думай… ДУМАЙ! Думай только о ВА…

Она помогла ему создать это укрытие, однако сейчас требовалось нечто совершенно иное. Волевым усилием человек устремил свою ВА к ВА пустыни и установил контакт.

Нэрилы пропали, но неподалеку появились кустики, которых до того не было. Человек улыбнулся в душе: этим тварям даже не приходит в голову, что растения здесь столь же неуместны, как и сами нэрилы.

Впрочем, смешного было мало: они, несомненно, прошли соответствующую подготовку и теперь готовы ждать хоть до скончания века, чтобы исполнить приказ — возможно, личный приказ самого Мораха.

Человек явственно ощущал ВА, пронизывающую все вокруг — даже плотный горячий воздух, но ему нужно было проникнуть как можно выше, уповая на то, что в пределах досягаемости отыщется достаточно облаков, чтобы осуществить задуманное.

И они действительно были — хотя очень высоко, и очень далеко друг от друга. Неспешно и осторожно человек воздействовал на ВА облаков, объединяя составляющие их молекулы воды. Капли становились все крупнее: над маленькой крепостью в самом сердце пустыни набухала огромная грозовая туча.

Человек мобилизовал все резервы и все-таки сомневался, достанет ли ему сил. Должно, должно хватить…

Два новоявленных куста зашевелились и вновь превратились в нэрилов. Тупые твари не понимали, что происходит: их накрыла огромная тень, резко похолодало. Какое-то время они колебались между инстинктом самосохранения и необходимостью выполнить приказ, но, когда упали первые капли, страх победил. Нэрилы торопливо взлетели и стремительно понеслись прочь, подальше от сверхъестественной тучи.

Несильный, но равномерный дождь накрыл пустыню в радиусе сорока метров от колодца. Не теряя времени, человек уничтожил каменное убежище и шагнул вперед. Испражнения нэрилов покрывали его с головы до ног: он сбросил с себя все, кроме черного кожаного ремня с пустой флягой, и пару минут постоял неподвижно, с наслаждением чувствуя, как прохладный дождь омывает нагое тело. Впрочем, медлить нельзя. Туча невелика, и дождь в любой момент может иссякнуть.

Нэрилы, сообразив, что странная буря вызвана их жертвой, уже парили у края облака, пережидая дождь.

Иссушенная почва, которая десятилетиями не видела ни одной дождинки, быстро стала скользкой и вязкой. Человек с трудом переставлял ноги, а облако послушно держалось у него над головой. За облаком неотступно следовали нэрилы: крупные капли могли повредить их нежные крылья, но они знали, что дождь не продлится долго…

И действительно: когда до гор, вырастающих прямо из раскаленного плато, оставалось не больше сотни метров, он начал иссякать. Никакая ВА не в состоянии продлить дождь, если воды в тучах не осталось, а на полный круговорот — испарение, конденсацию и новый ливень — времени уже не было. Капли редели буквально на глазах.

Однако нэрилы заподозрили очередную ловушку и не спешили нападать. Воспользовавшись их замешательством, человек во весь дух бросился к спасительной гряде.

Разгадав намерение жертвы, один из нэрилов с шипением рванулся в погоню. Он настиг человека у самого подножия скал и со страшной силой ударил в спину. Несчастный с душераздирающим воплем рухнул на камни, однако в спешке нэрил забыл выпустить лезвия, и человек не превратился в окровавленное месиво.

Теряя сознание, он все же заполз в ближайшую расщелину и тесно прижался спиной к спасительному камню. Все-таки он обманул их! Теперь сама природа надежно защитит его, и больше не о чем беспокоиться. Выбиваясь из сил, он протиснулся поглубже и последней мыслью его было предвкушение того блаженства, которое принесет с собой смерть.

* * *

— Джатик? — донесся откуда-то из невообразимой дали приглушенный голос. "Уйди! — взмолился измученный мозг. — Я уже умер! Дай мне отдохнуть хоть теперь!"

— Джатик, я знаю, ты слышишь меня. Это я. Корил! Ты должен ответить мне!

Теперь голос был слышен отчетливо, и его повелительному тону невозможно было не подчиниться.

— Я мертв, — еле слышно проворчал Джатик. — Оставь меня…

— Да, ты действительно мертв, — согласился Корил, — и тут я бессилен. Но пока твоя ВА еще борется, ты можешь говорить. Джатик, помоги! Ты был храбрый и преданным, но теперь преданность заключается в том, чтобы не уйти, не сказав главного.

Мозг отказывался соображать. Главное?.. Ах да… Миссия…

— Где остальные, Джатик? Где? Остальные… Остальные…

— Погибли… Все погибли.

— Значит, ты — последний. Быстрее, Джатик, я не могу долго тебя удерживать. Ты был там? Ты видел совещание?

Совещание? Какое совещание? Память заволакивало тьмой. О Боже!

— Да. На Бриллиантовой Скале собрались все властители… Все четверо. И другие — о Господи!

— Какие другие — вспомни, Джатик! Постарайся! Кто они? На что похожи?

— Настоящие чудовища… Все в длинных плащах, но не заметить этого просто невозможно… Они омерзительны. Это исчадия какого-то неизвестного нам жуткого ада… Ужасные, слюнявые… Их проклятая родина наверняка где-то очень далеко, куда человечество еще не добралось.

— Они заключили союз?

— Да! Корил, ты обязан уничтожить их! Ради всего святого! О Боже, что они творят с людьми! Не приведи Бог тебе столкнуться с чем-то подобным. Латир и Морах просто свихнулись.

— Какие они? Вспомни, Джатик, вспомни!

— Они настолько отвратительны, что меня буквально парализовало… Слизняки… Корил, это настоящие дьяволы! Человечеству такое и не снилось. Они сожрут весь род людской, а затем и Четырех Властителей. Корил, ты должен…

— Джатик! ДЖАТИК, ПОТЕРПИ ЕЩЕ!!! ПОТЕРПИ!!! Мне нужно знать… Черт побери, что же делать? Неужели все?

Вздохнув, Корил задумчиво покачал головой, а затем поднялся, отошел от мертвого тела и оглядел пустыню. Рядом корчились в агонии нэрилы.

На прощание он тщательно оглядел неподвижный пейзаж. Рано или поздно очередной отряд наткнется на это место и увидит лишь одно: именно здесь произошло последнее сражение, в котором погибли все, и нэрилы, и Джатик. Чтобы убить этих летающих тварей, требуется невероятная, чудовищная мощь, однако труп человека и следы ливня развеют любые сомнения. Жаль только, что он. Корил, опоздал…

Однако информация, которую успел передать Джатик, поистине бесценна. Сведения, полученные по другим каналам, подтвердились, и Корил укрепился в своих самых мрачных подозрениях. Но он был уже стар — а теперь еще и одинок. Он обладал огромным могуществом, однако годы идут, а сила и выносливость тоже имеют свои пределы.

Теперь ему нужен новый отряд. А собрать его очень непросто — особенно под неусыпным взором Мэтьюз. До сих пор она предполагала, что все его связные провалили задания, но, когда погибшего опознают, она, без сомнения, поймет, что это не так.

Впрочем, отступать уже поздно. Как ни ничтожны шансы на победу, он должен драться. Последние слова Джатика не поколеблют его решимости. Он рожден далеко отсюда и достаточно навидался, чтобы не сдаться так легко.

Ад… Пожалуй, это целиком относится и к Харону. Все кошмары человечества, с доисторических времен и до наших дней, воплотились здесь: климат, флора и фауна словно только что сошли со страниц бессмертного «Ада» Данте.

Корил и Джатик прошли все его круги.

И что же так напугало человека, уже привыкшего к жизни в преисподней?

Что называет невообразимо ужасным и поистине дьявольским уголовник, бывший в прежней жизни убийцей-садистом, уничтожившим десятки людей? Мораль была незнакома этому головорезу. Но он без колебаний назвал пришельцев сущими дьяволами — а в его устах это были отнюдь не пустые слова.

Однако Четыре Властителя Ромба отважились заключить соглашение с ними именно здесь, на Хароне. Их эгоизм послужит им защитой, с сожалением подумал Корил. Правда, ненадолго.

Четыре Властителя сами были настоящими дьяволами — достаточно вспомнить все зло, что они совершили, в том числе и по отношению к самой Конфедерации. Однако Джатик никогда не назвал бы их исчадиями ада. Что же открылось ему в этот раз? В какое невообразимое рабство продали они и себя, и все человечество для удовлетворения своей преступной мании величия?

Каменистая почва раскалилась так, что невозможно было стоять, однако душу Корила словно сковало льдом. Он медленно повернулся и пошел прочь от неподвижного тела.

2

Крупных военных шишек просто бесило, что они прохлопали давно уже, оказывается, развязанную войну. Более того, даже теперь, когда враг приступил к активным действиям, его по-прежнему не могли обнаружить.

Конфедерация являлась кульминацией исторического и культурного развития человечества. В далеком прошлом считалось, что экспансия в космос — наиболее эффективный и приемлемый путь к прогрессу, лишенный к тому же расовых противоречий: дух соревнования оказался сильнее. Спортивный азарт овладел всеми независимо от идеологических или религиозных убеждений и послужил великолепным стимулом.

В двадцатом и особенно в двадцать первом веке политика и дипломатия окончательно изменили порядочности и здравому смыслу, поставив человечество на грань катастрофы, но тут, к счастью, наиболее светлые умы вспомнили, что земляне ступили на поверхность Луны благодаря тому, что сверхдержавы устроили настоящее состязание — первые космические гонки — за пальму первенства. И хотя дух соперничества в этом смысле с тех пор не угасал, но проявлялся он бессистемно и был направлен в основном на удовлетворение текущих потребностей. Однако если в девятнадцатом веке сильные личности имели возможность испытать себя в суровых лесах Орегона, а в конце двадцатого — отправиться вырубать города в вечной мерзлоте сибирской тайги, то теперь к их услугам была новая, космическая Граница. Впрочем, стоимость космического перелета была поистине астрономической, и посему попасть туда могли только специалисты высочайшего класса или же баснословно богатые люди. Основная же часть землян была обречена оставаться на своей планете.

Правящие режимы быстро это осознали; в условиях неуклонного роста населения и жесточайшего дефицита природных ресурсов людьми овладела апатия. Стремительное падение уровня жизни в самом ближайшем будущем казалось неминуемым; развернулась суровая дипломатическая борьба, и угроза новой мировой войны все настойчивее заявляла о себе.

Но наука и техника не стояли на месте; был найден выход из тупика эволюции, и политикам — скрепя сердце, ибо альтернативы не было — пришлось встать на новый путь. Ученым удалось невозможное: они преодолели световой барьер. Возникла принципиально новая физика, которая не столько противоречила Эйнштейну, сколько делала доступными совершенно новые уровни строения материи, где прежняя физика просто теряла смысл. Отныне действительно открылась дорога к звездам. Конечно, полеты по-прежнему оставались весьма длительными, но если раньше, чтобы добраться до ближайших звезд, требовались десятки, а то и сотни лет, то теперь всю заселенную человечеством область Галактики — сначала сотни, а вскоре и тысячи звездных систем — удавалось пересечь за три года субъективного времени. В незапамятные времена пионеры полгода брели от Аляски до Калифорнии. При этом межзвездные корабли обладали еще одним преимуществом: будучи чрезвычайно дорогими, они имели практически неисчерпаемый полетный ресурс, были очень дешевы в эксплуатации, а их габариты позволяли брать на борт колоссальные запасы воздуха, воды и провианта.

Только одна из тысячи планет, обнаруженных первопроходцами, годилась для колонизации, но в Галактике их было бесчисленное множество; различные страны боролись за приоритет, что позволило истерзанной войнами Земле-матушке наконец-то перевести дух. Романтики и бандиты с большой дороги вновь получили шанс поработать во благо, а не во вред прогрессу. Человек опять воспрял духом. Отныне развитие экономики уже ничто не сдерживало — ведь богатства космоса безграничны.

Однако новые поколения людей, родившихся в далеком космосе и никогда не видевших Землю, смутно представляли себе разницу между Россией и Америкой или Бразилией и Ганой; прежние формулы расовой принадлежности изменились до неузнаваемости. Правнуки первооткрывателей утратили национальность — они превратились в коренных жителей своей планеты, отныне единственной известной им родины. Теперь ничто не препятствовало созданию новой, эффективной системы административного управления рассеянными по космосу колониями. Ужас перед взаимным уничтожением сменился страхом безнадежно отстать в развитии — и политические режимы постепенно перешли к логике сотрудничества и кооперации, в результате чего вскоре возник совершенно иной политико-административный институт — Конфедерация. Его управляющие структуры формировались из аппаратов прежних национальных правительств, но общее руководство осуществлялось Конгрессом, в который входили все представители новых колоний.

Объединенная мощь Конфедерации и всесильная техника позволяли активно заниматься геоформированием планет; некоторые из них стали настоящим раем, о котором жители старушки Земли могли только мечтать. Многие болезни были полностью побеждены; генная инженерия сделала землян не только прекрасными и совершенными телом, но и абсолютно равными и счастливыми. Теперь личность культивировалась для заранее определенной деятельности, и люди становились не просто мастерами — виртуозами своего дела. Планеты, достигшие полного совершенства, стали называться цивилизованными, но, хотя там были созданы идеальные условия для жизни и работы, в культурном и духовном отношении они оставались абсолютно мертвыми.

Разумеется, Конфедерация превосходно управляла людьми и на этой стадии развития общества, однако опыт прошлого оказался весьма кстати. Человечество может прожить в своем рукотворном эдеме миллионы лет, но стоит угаснуть творческой искре — дни его сочтены. С выходом в космос оно было обречено на постоянное развитие.

Разведчики по-прежнему уходили в неизведанные дали, открывая и обживая новые планеты, которые потом будут заселены всевозможными чудаками и изгоями (таковые периодически появлялись даже на самых цивилизованных планетах). Отныне рубеж освоенной человеком области Галактики стал не просто границей экспансии, а настоящей религией, символом веры. Ее требовалось непрерывно расширять, ибо она служила своеобразным аварийным клапаном и вообще целью всего существования человечества.

Освоив четвертую часть Галактики, земляне наконец-то встретили инопланетян. Правда, их оказалось гораздо меньше, чем предполагалось, но они были, и многие обитали на планетах, совершенно непригодных для человека.

За ними, конечно, наблюдали, но в целом им не придавали большого значения. Если они использовали ресурсы, пригодные и для людей. Конфедерация вступала с ними в официальные контакты и заключала договоры о совместном сотрудничестве. Те, кто мог адаптироваться к существованию в условиях Конфедерации, принуждался к этому. Остальные безжалостно уничтожались, как в свое время североамериканские индейцы или аборигены Тасмании. У одних внеземных цивилизаций технология была примитивна, у других — более или менее продвинута, но всегда Конфедерация оказывалась мощнее, сильнее и безжалостнее.

Однако в один прекрасный день правительство Конфедерации столкнулось с тем, чего втайне боялось все эти годы, — с превосходящим противником.

Исключительно сложный и совершенный робот, созданный более развитой, — хотя и ненамного, — чем человечество, промышленной цивилизацией под видом секретного сотрудника проник в аппарат Главного Командования Вооруженных Сил. Его игра была столь безукоризненна, что он в течение нескольких лет водил за нос своих друзей, коллег по работе и даже чрезвычайно изощренную систему охраны. Снабженный великолепной защитой, он проник в центральный компьютер и выкрал жизненно важные военные секреты. Шпион допустил лишь одну крошечную ошибку, но этого, к счастью, оказалось достаточно. Тем не менее, сокрушив тридцатисантиметровые бронированные двери, ему удалось прорваться через два вакуумных контрольно-пропускных пункта, с невообразимым ускорением уйти на орбиту, а затем попасть в охраняемый космический корабль и попытаться оторваться от преследования. Но доблестные, вояки не теряли робота из виду и уничтожили его во время передачи информации. Она предназначалась для Ромба Вардена.

* * *

Даже в столь развитом обществе, как Конфедерация, периодически появлялись на свет уроды, что было естественным следствием генетических и культурных манипуляций над людьми. Антисоциальных элементов и несказанно талантливых преступников были считанные единицы, но они были. А так как они могли действовать даже в такой неприспособленной для уголовщины среде, как цивилизованные планеты, то вполне естественно, что это были профессионалы из профессионалов в своей области, гении, на перевоспитании которых Конфедерация была буквально помешана. С элитой преступного мира боролись исключительно серьезно. Уголовники мелкого калибра подвергались процедуре принудительного перевоспитания или полному стиранию памяти с последующей заменой личности, но выдающиеся преступники были слишком ценны, чтобы поступать с ними подобным образом. Правда, для настоящего таланта никакая тюрьма не является абсолютно надежным убежищем, и таких личностей просто сплавляли на границу, где они могли полностью удовлетворить свои дурные наклонности.

Выслеживание преступников на самом деле не представляло больших трудностей, хотя иные до ареста успевали наломать кучу дров. В Конфедерации вывели и успешно культивировали новую породу людей-ищеек, бывших вполне под стать своей добыче. Правда, их было очень немного — власти боялись их ничуть не меньше, чем уголовников; — но со своими обязанностями они справлялись отлично. Вооруженные сверхмощными самообучающимися аналитическими компьютерами, они вынюхивали коррумпированных политиков, аферистов, психопатов — самых опасных в истории человечества. И неизбежно возникал вопрос: куда же их девать? С открытием Ромба Вардена эта проблема решилась сама собой.

Легендарный Хальден Варден, разведчик дальнего космоса, открыл эту планетную систему почти за два столетия до того, как в последний момент был уничтожен инопланетный робот-шпион, проникший в святая святых Конфедерации. Варден искренне ненавидел Конфедерацию, как, впрочем, и любой, кто так или иначе выбивается из общей массы. Всему на свете он предпочитал одиночество, а именно такие и требовались дальней разведке, ведь многолетнее затворничество на борту космического корабля разрушает даже самую закаленную психику.

Варден был самым нелюдимым из нелюдимых. В так называемой цивилизации он старался проводить как можно меньше времени, проявляя при этом недюжинную изобретательность. Как правило, он посещал обитаемые станции только для пополнения запасов топлива и пищи и не задерживался на космодроме ни на секунду. Варден летал чаще и дальше, чем любой другой разведчик, и был абсолютным рекордсменом по числу открытий. Однако, к несчастью для начальства, он не утруждал себя всякой рутинной работой, что сильно осложняло жизнь последующим экспедициям. Нельзя сказать, чтобы Варден полностью ею пренебрегал — просто он передавал всю дополнительную информацию, когда ему вздумается, и, как правило, с опозданием на многие годы.

И когда однажды от Вардена пришло лаконичное сообщение: "4ПП", научный мир возликовал. Еще бы, целых четыре пригодные для жизни планеты, да еще в одной системе. Это противоречило всем законам теории вероятности. Затаив дыхание, центр ждал, как же этот оригинал назовет свое детище.

И наконец дождался.

Рапорт подтвердил самые худшие опасения. Чем дальше от людей был Варден, тем короче и непонятнее выглядели его сообщения.

— Харон, — говорилось в первом отчете. — Похож на ДД.

— Лилит, — значилось далее. — Змея в траве.

— Цербер, — нарек Варден третью планету. — Собачье место.

И наконец, последние разведданные:

— Медуза. Можно окаменеть от одного только взгляда на нее.

Затем сообщались координаты и другие данные, подтверждавшие, что Варден провел дистанционное обследование, а в конце донесения стояли символы "ZZ", которые повергли всю Конфедерацию в еще большее смятение. Эти буквы означали, что исследование новых территорий потребует исключительной осторожности.

Так как Сумасшедший Варден не потрудился сообщить подробности, в конце концов решено было организовать обычную экспедицию с особыми мерами предосторожности. В нее входили двести самых опытных исследователей и четыре больших, вооруженных до зубов крейсера.

Самое неприятное было то, что варденовские описания, несмотря на свою краткость, почти всегда оказывались верными, но понять, что именно он имел в виду, можно было только на собственном опыте и, как правило, с большим опозданием.

Увиденное потрясло всех: вокруг огромной звезды F-типа обращались одиннадцать газовых гигантов, восемь из которых обладали величественными системами колец, а также множество комет, астероидов и несколько планет поменьше, не представляющих никакой ценности. Обещанное сокровище таилось внутри системы.

В удивительной близости от звезды обращались четыре прекрасные планеты, четыре жемчужины, атмосферы которых изобиловали кислородом, азотом и водой.

В момент прибытия планеты находились под прямыми углами друг к другу, образуя гигантский четырехугольник. Название Ромб Вардена сразу же закрепилось за ним, хотя все понимали, что это простое совпадение. За два столетия, прошедших после открытия, странное положение ни разу не повторилось.

Само собой, сразу же возникло предположение, что Ромб Вардена — искусственное сооружение. Памятуя о предостережении автора открытия, исследовательская группа с крайним пристрастием и придирчивостью взялась за работу.

Атмосфера Харона, ближайшей к местному солнцу планеты, была очень горячей и влажной. Здесь то и дело шли настоящие тропические ливни, а в животном мире явно доминировали рептилии, в основном динозавро-подобные. Большую часть планеты занимали моря, и, хотя подобный мир трудно назвать гостеприимным, человек вполне мог здесь освоиться.

Следующее небесное тело, Лилит, было идеальным примером пригодной для обитания планеты земного типа. Чуть меньше Харона, она тоже примерно на семьдесят процентов была покрыта водой, но ее температурный режим оказался куда комфортнее. Между невысокими горами лежали широкие долины и редкие болотца. Из-за незначительного угла оси вращения смена времен года здесь практически не ощущалась и, несмотря на жару, погода стояла почти курортная. На Лилит господствовали голубой и зеленый цвета, а богатейшая растительная жизнь незначительно отличалась от привычной человеку. В животном мире царили насекомообразные — от совсем крошечных до огромных, размером с бегемота. Как правило, они были безвредны, а иные даже полезны. В общем, Лилит идеально подходила для человека и к тому же не таила в себе никаких опасностей — по крайней мере на первый взгляд.

Цербер был более суров. Здесь сезонные изменения прослеживались очень четко, но перепады температур были вполне терпимы, и пространства для жизни вполне хватало — точнее, хватило бы, если бы всю без остатка поверхность планеты не покрывал океан, в котором развивалась необычная растительная жизнь — гигантские деревья поднимались со дна и уходили далеко в небо. Огромные колонии таких деревьев образовывали большие участки тверди, отдаленно напоминающей почву. В глубинах вод, судя по всему, обитали опасные и коварные хищники. Жизнь на такой планете не предвещала ничего хорошего, И в отношении Цербера опасения Вардена, похоже, были вполне оправданны.

Самая дальняя планета. Медуза, напоминала каменистую пустыню, где свирепствовал лютый холод. Замерзшие моря лежали под толстым слоем нестерпимо блестящего снега. Зато на Медузе шла активная вулканическая деятельность. Кое-где росли леса, но в основном преобладала тундра. После Лилит Медуза производила мрачноватое впечатление, однако на Земле люди когда-то жили и в более суровых условиях. И не просто жили, а тяжелейшим упорным трудом закладывали кирпичики в здание цивилизации. Впрочем, Варден и тут оказался прав — чтобы жить в таком месте, нужны стальная воля и поистине каменное сердце.

Естественно, для основной базы ученые выбрали Лилит. Они разбили лагерь на большом острове посреди тропической лагуны и через неделю, проведя предварительные изыскания, отправились на остальные три планеты.

По инструкции, исследователи должны были провести в полной изоляции не менее года; у них имелись средства для межпланетных перелетов, но контакты с внешним миром полностью исключались — риск был слишком велик.

Однако не прошло и полгода, как притаившаяся во влажных джунглях опасность, о которой предупреждал Варден, наконец проявила себя.

* * *

Ученые, разумеется, дали им сложное и труднопроизносимое название, но все называли их просто "микроорганизмы Вардена", или даже "твари Вардена". Это были крошечные, неживые в привычном смысле образования; долгое время об их существовании даже не подозревали, так как обнаружить их традиционными способами невозможно, а когда наконец открыли, было уже поздно. Микроорганизмы Вардена оказались вездесущи — их колонии имелись в каждой молекуле, являясь частью ее внутренней структуры. Они не были разумны — столь крошечное существо в принципе не может обладать разумом, — но обитали повсюду и полностью соответствовали своему назначению: выискивать молекулы, не содержащие микроорганизмов, и разрушать их. В результате через полгода все предметы быта и оборудование ученых превратились в пыль, включая и личную одежду. Микроорганизмы пожрали всю синтетику, а другой материал в космосе не использовался. Уцелела только органика: то есть люди, в чьи клетки микроорганизмы проникли и поселились там, а также некоторые привезенные с Земли растения. Внедрившись в человеческий организм, эти твари брали на себя управление всеми процессами, происходящими в клетках, вступая в тесные и в принципе взаимовыгодные отношения с организмом-носителем. Шестьдесят два ошеломленных исследователя отныне могли не беспокоиться о своем здоровье — теперь их оберегали микроорганизмы Вардена и, надо сказать, делали это весьма эффективно.

Благодаря исследовательским группам, отправившимся с базы на другие планеты Ромба, микроорганизмы попали и туда и продемонстрировали там удивительную приспособляемость. К примеру, на Медузе они успешно адаптировали сначала людей, а потом привозную флору и фауну к местным условиям, чем в конечном итоге обеспечили собственное выживание. На Цербере и Хароне бактерии нарушили экологическое равновесие в желаемом для них направлении; это, в свою очередь, привело к мутации местных форм жизни. Однако твари справились и с этой проблемой.

На борьбу с новой напастью были брошены все силы, но, к сожалению, безуспешно. Микроорганизмы Вардена столь сильно модифицировали организмы-носители, что те уже не могли существовать без них. Инфицированный человек был не в состоянии жить за пределами Ромба — при удалении на определенное расстояние от него он погибал в страшных муках. Люди могли путешествовать от одной планеты системы к другой, но оставались вечными пленниками Ромба.

Лучшей тюрьмы и не придумать.

* * *

Естественно, первыми узниками Ромба Вардена стали члены злополучной экспедиции, а за ними — элита криминального мира. За двести лет туземное население Ромба — потомки первых поселенцев — значительно возросло, но сливки общества по-прежнему составляли уголовники, в изобилии поставляемые со всех обитаемых планет Конфедерации. Став в некотором роде инопланетянами, они быстро растеряли остатки прежней лояльности к человечеству и первым делом установили строжайший контроль над местными планетами. Они быстро сообразили, что Ромб Вардена является не столько идеальной тюрьмой, сколько полностью свободным от гнета Конфедерации местом, которое отныне целиком в их распоряжении. Уголовники прибрали к рукам весь Ромб, а любой агент Конфедерации моментально инфицировался и в конце концов превращался в одного из тех, с кем должен был бороться.

Старые друзья-поделыщики арестантов, оставшиеся Извне, немедленно смекнули, что Ромб Вардена — за исключением Лилит — идеальное место для хранения краденого. Здесь можно было спрятать даже "Мону Лизу", тем более что органическим материалам шедевра разрушение не грозило. Ромб Вардена постепенно превращался в огромный музей.

Правители четырех планет — лучшие из лучших, сумевшие в жесточайшей борьбе победить коварнейших противников, — приобрели неслыханное влияние уже не только в самом Ромбе, но и далеко за его пределами, то есть в Конфедерации. Могущественнее их, пожалуй, не было вообще никого.

Они носили титулы Властителей Ромба и были готовы на все, лишь бы отомстить тем, кто сделал их изгоями.

И вот теперь выяснилось, что какие-то никому не известные инопланетяне занялись шпионажем задолго до того, как люди узнали об их существовании. Судя по всему, они проверили обороноспособность Конфедерации и убедились в ее военном могуществе. Люди уже не впервые сталкивались с внеземными цивилизациями и хорошо понимали, что вооруженный конфликт неминуем, однако уверенности в его исходе не было ни у тех, ни у других, и инопланетяне совершили необычный тактический ход — они пошли на контакт с Четырьмя Властителями и получили тем самым огромное преимущество.

Властители Ромба, обладающие передовой техникой инопланетян в сочетании с собственным богатым опытом и связями со всем уголовным миром Конфедерации, теперь представляли серьезную угрозу. Отныне инопланетяне могли оставаться в тени и загребать жар чужими руками.

* * *

— Да, это действительно проблема, — сочувственно произнес молодой человек. — У вас нет своих людей на Ромбе, а они, пользуясь этим, продали нас пришельцам.

— Совершенно верно, — кивнул Крег. — Теперь вы понимаете, какая складывается ситуация? Разумеется, мы готовим людей к засылке, но трудно утверждать, что они стопроцентно надежны, и любой из них не задумываясь перережет вам глотку, если ему это будет выгодно… Тем не менее мы смогли их зацепить — небольшими услугами, поблажками, а иногда даже шантажом и давлением на ближайших родственников. В общем, определенные стимулы нашлись, но их недостаточно, особенно если вспомнить, как Четыре Властителя поступают с изменниками. Наше единственное преимущество в том, что Ромб пока еще слабо заселен. Тотальный контроль там отсутствует, и на каждой планете существуют противоборствующие социальные структуры и иерархии.

Молодой человек кивнул.

— Кажется, я понимаю, куда вы клоните, — сказал он. — Однако вспомните судьбу предыдущих агентов. Я предпочел бы работать в одиночку.

— Ну, все не так уж и мрачно, — ухмыльнулся Командор. — Вы чертовски хороший детектив и сами это знаете. Вам предстоит выследить противника и нанести удар там, где никому еще не удавалось побывать дважды. Перехитрить самые мощные компьютеры и самые проницательные уголовные мозги; а ведь вы самый молодой инспектор за всю историю Конфедерации. Короче говоря, у нас две проблемы. Во-первых, мы должны идентифицировать противника и выяснить, какими силами он располагает. Кто они, откуда пришли и чего хотят. Впрочем, может статься, мы уже опоздали. Во-вторых, необходимо нейтрализовать их наводчиков и информаторов — Четырех Властителей. У вас есть какие-нибудь соображения по этому поводу?

Молодой человек задумчиво усмехнулся.

— Перекупить их у инопланетян? — предположил он. — Предложить им что-нибудь достойное…

— Мы уже над этим думали. Власти и денег у них и без нас хватает. Но мы в состоянии изолировать Ромб от остальной Вселенной, на сей раз действительно превратив его в капкан. Однако если раньше им нечего было противопоставить такой угрозе, то теперь, имея мощных союзников, они вполне могут попытаться. Боюсь, ими движет животная месть, а против нее мы бессильны. Даже чтобы смягчить им наказание, требуется колоссальный прорыв в исследованиях, а ученых, работающих в этом направлении, там тоже пруд пруди. У нас нет никаких козырей.

— Значит, нужно искать тех, кто контактирует непосредственно с инопланетянами. Такие наверняка есть: кто-то же должен передавать им информацию и программировать их машинки, вроде этого фантастического робота. Агент должен перехитрить связников, а, будучи добровольцем, он, конечно же, не переметнется к каким-то пришельцам неизвестного происхождения и конструкции.

— Согласен. Такой вариант вполне приемлем. Тот, кто выжил и смог жить припеваючи в таких условиях, наверняка накопил кучу информации и, естественно, не прочь ее продать. Но нам нужно время, а где его взять?

Молодой человек слегка улыбнулся:

— Это элементарно: По крайней мере теоретически. Нужно ликвидировать всех властителей — всех четверых. На их место придут другие, но мы выиграем несколько месяцев, а возможно, и лет.

— Над этим мы тоже думали, — согласился Крег, — и даже смоделировали ситуацию на компьютерах. Выдающийся детектив, лояльный режиму, доброволец и с лицензией на убийство. Таких понадобится четверо плюс координатор, так как они все будут работать самостоятельно и встречаться им нет никакого смысла. И еще несколько агентов на случай непредвиденных обстоятельств. Мы рассмотрели все кандидатуры и остановились на вас.

Молодой человек сухо усмехнулся:

— Я так и знал. А кто еще?

— Никого. Только вы.

* * *

Это был очень сложный и тщательно подготовленный проект. Охранялся он необыкновенно строго даже для Конфедерации, в Службе безопасности которой, похоже, работали одни параноики. По имени изобретателя он назывался процессом Мертон; его целью была разработка методов перемещения личности одного человека в мозг другого. Несмотря на долгие и напряженные исследования, процедура оставалась довольно грязной — новая личность не только полностью уничтожала прежнюю, но и «приживалась» лишь в тридцати процентах случаев, не больше. Остальные испытуемые погибали, и нередко в страшных мучениях. Впрочем, властям на статистику было плевать: задуманный как средство обеспечить бессмертие Правителям Конфедерации и лучшим мозгам человечества, процесс Мертон теперь служил совершенно иным целям.

Личность одного из выдающихся агентов требовалось полностью записать в память компьютеров, а затем четырежды ее скопировать — причем скопировать только в интеллектуальном смысле. «Подлинник» отправлялся в глубокий космос, откуда при помощи специального компьютера должен был поддерживать постоянный ментальный контакт со своими двойниками. Двойники с вживленными в мозг органическими передатчиками засылались на Ромб Вардена вместе с обычными арестантами, но все их ощущения попадали в главный компьютер; тот, в свою очередь, преобразовывал огромные цифровые массивы в текст, который наблюдатель на борту корабля получал в форме подробного личного доклада соответствующего агента. Анализ накопленных материалов позволял сделать беспристрастные и точные выводы.

Молодой человек на мгновение замешкался:

— А что, если после всего услышанного я откажусь? Или, допустим, мои…э-э-э… альтер эго однажды вздумают действовать самостоятельно?

Командор Крег зловеще улыбнулся.

— Вы все-таки подумайте над моим предложением, — сказал он. — Вы обретете бессмертие — если, конечно, выполните задание. Выше награды просто не может быть. По-моему, это более чем заманчиво.

Инспектор внимательно посмотрел на него.

— Хотел б" я знать ИХ мнение… — негромко произнес он.

— Четыре Властителя Ромба. Четыре невероятно могущественных и проницательных человека, которые не остановятся ни перед чем. И таинственные пришельцы, способные уничтожить человечество. Итого — пять проблем, пять загадок.

Да, тут уже не до наград. Это приказ, и пути к отступлению нет.

3

Он вернулся в командный модуль на борту огромного патрульного корабля, разместившегося на внешней орбите Ромба Вардена, за пределами зоны влияния коварных микроорганизмов. Защищенный по последнему слову техники, корабль представлял собой огромный космический город, обеспечивающий не только максимальный комфорт, но и абсолютную безопасность. Однако никто из тысяч исследователей, членов экипажа и сотрудников спецслужб не имел ни малейшего представления, чем же на самом деле занимается этот человек. В командный модуль, кроме него, не могла проникнуть ни одна живая душа.

— Вы отсутствовали больше трех дней, — с затаенным упреком сообщил компьютер. — Все это время мы непрерывно получали информацию с Харона.

— Да знаю, знаю, — раздраженно, бросил тот. — Мне нужно было привести мысли в порядок. Я хотел немного пообщаться с другими людьми. — Он был слегка смущен, его самолюбие было задето, однако теперь от прежнего самоуверенного молодого человека не осталось и следа: опыт, приобретенный его двойниками и на Лилит, и на Цербере, очень сильно изменил инспектора. К тому же он не просто обрабатывал донесения агентов; он переживал их наяву.

Искренняя ненависть Четырех Властителей к цивилизованному миру и самой Конфедерации подрывала буквально каждое положение в столь милом его сердцу общепринятом символе веры. Он не просто смотрел на Конфедерацию и ее устои глазами уголовников — это еще полбеды; ведь все они психопаты. Но даже он сам, попав на планеты Ромба Вардена в ипостаси своих копий, усомнился очень во многом, и вера его лишилась своего краеугольного камня, а это гораздо серьезнее.

На расстоянии Конфедерация уже не виделась рукотворным подобием вечного эдема, и смириться с кричащими противоречиями было крайне трудно. Он сильно опасался, что все это проделки нездоровой психики; предстоящий сеанс связи, который наверняка вновь поколеблет стройную гармонию мироздания, страшил, и он, прекрасно все понимая, под разными предлогами оттягивал его.

В конечном счете ему — как и любому другому на его месте — было крайне неприятно узнать, что он сделан из такого же теста, как и все остальные, и подвержен тем же чувствам, страхам и желаниям. Прежде он мнил себя непобедимым и всесильным суперменом. Отныне же это приятное заблуждение развеялось как дым…

Благодаря своим двойникам он многое переосмыслил. Раньше он был слепым орудием Конфедерации — вроде пилы, молотка или дрели; пусть даже компьютером, но все равно только орудием. Он был удобен, пока его руками эффективно решались специфические задачи. И как всякое орудие, пришедшее в негодность, его без всякого сожаления однажды выкинут на свалку — на этот счет он уже не обольщался.

В тот момент, когда тайна Четырех Властителей будет раскрыта, его хладнокровно уничтожат этот верный, преданный компьютер просто-напросто взорвет командный модуль. А самое страшное — сейчас у него уже нет выбора. Даже если он решится на самоубийство, имея его копию, они восстановят ситуацию в любой момент.

Значит, только он сам может выбраться из этой сложнейшей ситуации. В его руках судьба Конфедерации. Либо он спасет все человечество, либо самого себя — но не всех вместе.

В конце концов он все-таки пришел к компромиссу, Во-первых, найти решение загадки, а потом уже думать, как поступить с этим самым решением. Однако второе беспокоило его гораздо больше, чем сама загадка. Он начинал склоняться к мысли, что угроза инопланетного вторжения далеко не столь однозначна, как кажется на первый взгляд.

Усевшись перед большим экраном, он ненадолго задумался и неожиданно приказал:

— Покажи микроорганизм Вардена, и покрупнее. Экран вспыхнул; на нем возникло изображение странного объекта, сделанное явно с огромным увеличением. Микроорганизм явно состоял в тесном родстве с вирусами, но чрезвычайно маленькими; у него была странная, непривычная для землян структура из крошечных линий и впадинок, как на абстрактной картине, и он мог на атомарном уровне установить контакт с любой отдельно взятой молекулой. МОЛЕКУЛОЙ! Он представлял, по сути, очень сложное органическое соединение; и это соединение, будучи в принципе не в силах изменить ни саму молекулу, ни ее свойства, тем не менее управляло ею. Разорвать связь микроорганизма и молекулы было относительно легко — он всегда помещался с краю. Впрочем, за одним исключением: в молекуле углерода микроорганизм Вардена находился внутри. Удалите микроорганизм — и разрушится сама молекула. Синтетические материалы с искусственными химическими связями микроорганизмы Вардена, как правило, принимали за углерод, что необратимо разрушало цепочки. Синтетика превращалась в мельчайшую пыль.

В определенном смысле это обеспечивало Конфедерации неоспоримое техническое превосходство. Ромб Вардена бесконечно отстал в своем развитии, ибо его индустрия могла использовать только то сырье, которое микроорганизмы воспринимали как "натуральное". На четырех обитаемых планетах Ромба Вардена практически не было тяжелых металлов, необходимых для промышленного производства. Руда добывалась на астероидах и спутниках ближайшей планеты-гиганта, Момрата, однако это была капля в море. На планетах хватало специалистов, способных построить современный звездолет, но его просто не из чего было строить.

Впрочем, и это еще не все…

Объект на экране, по всей видимости, не мог быть живым — по крайней мере в биологическом смысле. Более того, его назначение оставалось непонятным. Все четыре планеты Ромба сильно отличались друг от друга, но на каждой существовала обычная, рациональная, основанная на углеродной органике жизнь. Конфедерация уже сталкивалась с куда более экзотическими формами, но нигде не встречала ничего подобного микроорганизмам Вардена. Они явно были чужеродным явлением. Неизвестны ни их предшественники, ни родственные формы, ни тупиковые ветви эволюционного дерева. Они были просто бессмысленны.

— А результаты дистанционного зондирования? — поинтересовался человек. — Они ведь предшествовали высадке на планеты, не так ли? Почему в них нет и намека на микроорганизмы Вардена?

— Приборы для этого не предназначены, — моментально ответил компьютер. — Сначала никто и не подозревал об их существовании. Только потом, когда исследователи заподозрили неладное, микроорганизмы были обнаружены.

— Это ведь очень просто, — заметил человек. — Предварительное исследование для того и существует, чтобы обнаружить новые, совершенно непредвиденные опасности.

— Не всегда можно ответить на незаданный вопрос, — несколько философски возразил компьютер. — Но почему это вас интересует? Уж не думаете ли вы, что микроорганизмы Вардена и есть те самые пришельцы, которых мы разыскиваем?

— Нет, разумеется, — ответил человек. — Это очень странные и необычные образования, но вряд ли они даже обладают коллективным разумом. В Конфедерации немало планет, на которых подобные микроорганизмы никого бы не удивили. Но на Лилит они просто не вписываются в экологическую систему.

— Так считают многие специалисты. Они полагают, что микроорганизмы Вардена образовались в космосе, попали на Лилит вместе с метеоритами и потом подчинили себе планету. Это одна из самых распространенных теорий.

Человек согласно кивнул:

— Но почему именно Лилит? И где доказательства, что именно люди занесли их на остальные планеты Ромба? Возможно, все четыре планеты контактировали между собой и раньше.

— Из этого следует, что микроорганизмы Вардена должны существовать на всех четырех планетах, — заметил компьютер. — Но эксперименты показывают, что это за пределами их возможностей. Кроме того, остатки деревьев не разрушались мгновенно, как на Лилит, и это неоспоримо свидетельствует о том, что раньше этих микроорганизмов здесь не было.

— Свидетельствует, свидетельствует… Ничего это не свидетельствует. Что известно об образцах растений, взятых с Лилит, а?

— Мне необходимо сделать запрос. Все образцы погибли, но тому есть множество отнюдь не мистических объяснений. Обзорное исследование местных планет не выявило ничего необычного. Многие растения оказались нейтральны к микроорганизмам и существующей биосфере; и хотя взятые с Лилит экземпляры погибли в первую очередь, то же самое в течение двух суток произошло и со всеми остальными. Это был нормальный и ожидаемый результат. Невозможно лабораторно смоделировать абсолютно все условия, существующие в естественной среде. Кроме того, ваше утверждение теперь уже недоказуемо — микроорганизмы Вардена заполонили все четыре планеты, и тут уж ничего не поделаешь.

— Однако это вполне правдоподобная и интересная гипотеза.

— Почему же? Если предположение о космическом происхождении микроорганизмов Вардена верно, а оно вполне логично и кажется наиболее справедливым, то они могли попасть на любую из четырех планет. То, что они оказались на Лилит, еще ничего не доказывает.

— Ну да, — пробормотал человек про себя. — Ну да, конечно… — Он поднялся с кресла и подошел к приборной панели. — Кто теперь?

— Харон.

— Жаль. Я предпочел бы Медузу. Мне кажется, что подтверждение моей теории находится именно там, а возможно, и дальше. Харон, по-моему, ничего не добавит к уже имеющимся фактам.

— Вы уверены?

Человек остановился и зачем-то огляделся. Черт, неужели он трусит?

Медленно повернувшись, он уселся в командирское кресло и устроился поудобнее. С панели управления выдвинулся шлем-зонд, и он осторожно надел его на голову. Теперь его мозг стал частью огромного компьютера; начался прием полученной с Харона информации.

Некоторое время он плавал в тумане полугипнотического забытья, но постепенно в мозгу стали, как и раньше, формироваться расплывчатые образы. Они становились все более и более определенными, ясными, вытесняя его собственные мысли. Наркопрепараты и маленькие нейронные зонды сделали свое дело — его личность уступила место новой, в корне отличной от прежнего "я".

— Агент готов к докладу, — сообщил компьютер, направляя команду глубоко в мозг.

Проходя через управляющий компьютер, передаваемая информация преобразовывалась, сортировалась и классифицировалась, превращаясь в связный рассказ.

Включились записывающие устройства.

Человек в кресле осторожно откашлялся. Потребовалось больше трех часов, чтобы невнятное бормотание превратилось в осмысленную речь. Компьютер терпеливо ждал, пока человеческий мозг переварит невообразимые массивы информации.

Немного погодя повествование началось.

Загрузка...