…в разбитом сердце

1. Жизнь странная штука. Когда меньше всего ждёшь, на пути встречается интересный человек

Дни идут, жизнь бежит вперёд, а я словно застрял на месте. Вроде бы всё хорошо, но в то же время чего-то не хватает. Пустота и равнодушие в моём сердце разрастаются всё сильнее, и я понимаю – ещё немного, и дороги назад уже не будет. Я запутался сам в себе. Может, я не способен на любовь, а может, просто не хочу любить. В чём причина моей затянувшейся бесчувственности, я вряд ли уже разберусь. С другой стороны, имеет ли это вообще значение? Ведь мне комфортно, и никто не может причинить мне боль, а это самое главное. Знать бы ещё наперёд, куда это меня приведёт…

Окончив гимназию, я на год ушёл служить в Бундесвер, а потом поступил в престижный вуз. Я твёрдо решил изменить себя и свою жизнь, перевернув лист безвозвратно ушедшего прошлого. Хотя мне это не слишком удалось. Три года прошло, а я всё ещё вспоминаю о ней… о своей большой, но неудачной первой любви. Я был чересчур юн и самонадеян и видел только то, что хотел видеть, а не то, что есть на самом деле. Когда я понял, что к чему, было уже поздно, и мне пришлось в одиночку разгребать последствия. Печально, но пережитое очень сильно повлияло на моё отношение к женщинам. Без зазрения совести я удовлетворяю свою похоть, не испытывая никаких глубоко идущих чувств к своим партнёршам. Я живу, как умею – просто, без усложнений.

– Эй, Лео! Может, хватит в облаках летать? – Рита ущипнула меня за щёку и следом чмокнула в губы. Мы лежали на моей кровати. Недавно у нас был сладкий утренний секс. Я пресытился близостью, поэтому легонько отодвинул её в сторону.

– Мне нужно собираться. Сегодня начало нового семестра. Не хочу опоздать в первый же день.

Поднявшись с кровати, я направился в сторону ванной.

– Как же бесит твоя холодность! После секса ты делаешься совсем невыносимым. Мог бы хоть немного поласковей быть, – вздохнула она раздражённо и откинулась на простыни. – А ещё у тебя всё время одно и то же безразличное выражение лица. Чем дальше, тем больше раздражает. Сделай с этим что-нибудь.

Я обернулся и посмотрел на Риту. Невозможно было не заметить её разочарования во мне. Этот поучительный тон служил тому доказательством. Теперь она пытается подстроить меня под себя, хотя прекрасно знает, что я терпеть не могу подобное вмешательство в мою жизнь! Так было со всеми девушками, с которыми я спал. Хоть я предупреждал их, что между нами не может быть ничего, кроме секса, они меня как будто не слышали – а потом, спустя некоторое время, делали это унылое лицо. У меня не было намерений причинять им боль, поэтому я изначально был честен – только, похоже, моя честность не лишала их надежды завоевать меня. Я не мог понять, почему девушкам так это нужно. Они ведь меня совсем не знали. Мы всего лишь развлекались вместе, но им всегда хотелось большего. Возможно, женщины просто так устроены. Странным образом моя холодность и отчуждённость не отталкивают, а скорее притягивают женский пол. Но всё меняется, стоит зайти немного дальше. Тем не менее, ни к одной из своих бывших я не чувствовал ничего, кроме сексуального влечения, и всегда отчётливо понимал, что происходит у меня внутри. Как бы они ни старались и что бы ни вытворяли, мои чувства оставались неизменны, но отказаться от удовольствия я не мог. Из-за этого проблемы были неизбежны. Впрочем, глупо отказываться от секса, когда девушки сами его тебе предлагают. Я не напрягаюсь по этому поводу и о будущем не задумываюсь, поэтому раз за разом попадаю в ситуации, похожие на сегодняшнюю.

– Тогда нам стоит закончить, – подытожил я сухо. Это не имеет смысла. Мне нравится заниматься с ней сексом – ни больше, ни меньше, но она была не единственной, с кем приятно это делать.

Рита вскочила с постели и метнула в меня дикий, разъярённый взгляд.

– И ты говоришь это вот так запросто! После того, как мы с тобой полтора месяца встречались! Ну ты и ублюдок! – она схватила подушку и с яростью метнула её в меня, а потом начала в спешке натягивать на себя одежду. – Я, конечно, знала, что ты гад, но что до такой степени… – продолжала она бубнить себе под нос, вся красная от негодования, а я просто стоял и смотрел, как она собирается уйти. Я не пытался ей помешать, но молча удивлялся, что она решила, будто у нас были отношения. Как она могла интерпретировать обычные потрахушки в таком ключе? Наверно, стоит ещё реже встречаться с ними. Чувства девушек ко мне растут пропорционально тому, как много времени мы проводим вместе – в постели и вне её. Рита права, я ублюдок. Тем не менее стыда перед ней я не испытывал.

Окончательно собравшись и подхватив сумку, Рита на мгновение остановилась возле меня. Её губы обиженно дрожали.

– Надеюсь, однажды ты получишь по заслугам за своё скотское поведение! И не звони мне больше! Я всё равно не приду! Трахайся с другими сколько влезет! – напоследок она залепила мне смачную пощёчину и ушла, хлопнув дверью. Я как бы и не собирался ей больше звонить, ну да ладно.

Я тяжело вздохнул. Хорошо же начался новый учебный год! Ничего не скажешь! Но найти, с кем развлечься, будет не так уж трудно. Даже наоборот – слишком просто. Если бы только потом можно было избежать вот таких сцен…

Приняв душ, я оделся, наспех позавтракал и, перекинув сумку через плечо, покинул квартиру.

На дворе стоял тёплый октябрь. Сев в электричку, я даже свитер снял. В час пик вагон был переполнен. Снова начались привычные серые будни. За год учёбы я поменял десять подружек. Может, даже больше. Я точно не помню, вернее, не считал. Мои друзья уже начали сомневаться, что я способен на настоящие отношения или хотя бы на простую дружбу с противоположным полом. Они были не совсем правы. Задайся я целью подружиться с девушкой, уверен, всё получилось бы – если бы она сама воздержалась от подкатов ко мне. Всё-таки я слаб на женские чары и падок на удовольствия. В этом плане я слабохарактерный. Но когда-то у меня была подруга детства. Мы с детского сада до самого окончания гимназии неплохо общались и ладили. Когда мы повзрослели, у меня даже мыслей не возникало с ней переспать, хотя она была весьма привлекательной. Несмотря на разные интересы, нам удавалось легко найти общий язык. Однако после окончания школы каждый пошёл своей дорогой. Я подался в армию, она поступила в университет. Когда я вернулся и тоже продолжил учёбу, возобновить прежнюю дружбу не вышло. Она нашла себе ревнивого парня, и я ему очень не нравился. Так всё и сошло на нет. Иногда даже многолетняя дружба распадается по таким вот примитивным причинам.

Поезд резко затормозил, и вагон тряхнуло. По толпе пробежали испуганные охи и ахи. Я крепче ухватился за поручень, чтобы сохранить равновесие. Но в этот момент в мой бок упёрлось чьё-то тело, которое по инерции отбросило в мою сторону. Мне пришлось напрячь мышцы, чтобы мы оба не упали. Я инстинктивно подхватил незнакомца свободной рукой и посмотрел вниз. Это была женщина. Молодая. У неё были длинные, очень светлые волосы, забранные в конский хвост, и потрясающей синевы глаза. Она тоже посмотрела на меня и улыбнулась дежурной улыбкой.

– Спасибо большое! Что ни день, сплошное приключение с этими поездами, да?

Я кивнул, ничего не ответив, зачем-то продолжая её изучать. Она выпрямилась и отстранилась. Очевидно, ей стало неловко. Девушка ещё раз извиняюще приподняла уголки губ. В дополнение к большим ярко-синим глазам у неё была невероятно белая кожа, почти прозрачная, и такие же ресницы. Очень необычно. «Может, иностранка», – подумалось мне, но разговаривала она на чистом немецком.

На следующей станции она предупредительно перешла в другую часть вагона. Наверное, мой взгляд был слишком назойлив. Я почти не отрываясь пялился на неё, но тут не было никакого умысла, всего лишь любопытство. Наверное, стоило сказать об этом. Я не умею деликатничать и не всегда соображаю, что переступаю грань приличий. По большей части я молчаливый и стараюсь как можно реже открывать рот, так как моя прямолинейность очень часто задевает людей за живое. Но я это понял, только когда стал постарше. Странно, что с таким характером я всегда пользовался популярностью у девушек. Мне приходится долго подбирать слова, если меня о чём-то спрашивают, и я очень быстро теряю нить разговора, отвлекаясь на посторонние вещи. Это происходит потому, что чаще всего собеседник мне неинтересен и беседа с ним кажется скучной и бессмысленной. Если бы не моя внешность и большой рост, уверен, женщины бы в мою сторону даже не смотрели. Я не умею слушать их пустую болтовню. Но, на моё счастье, они падкие на симпатичные мордашки и тренированные тела, а я ещё со школы занимаюсь баскетболом. В университете я продолжил посещать секцию. У нас даже собралась неплохая команда.

Наконец объявили мою остановку. Я с облегчением вышел из душного вагона и обнаружил, что белоснежная красотка вышла вместе со мной. Она уже направилась к эскалатору, чтобы подняться к выходу, и мне нужно было идти в ту же сторону. Ситуация была не лишена иронии. Я даже улыбнулся себе под нос и последовал за ней, соблюдая дистанцию. На выходе она прибавила шаг и я зачем-то тоже. Пока нам было по пути, я не терял её из виду. Незнакомка торопливо бежала по тротуару, ловко огибая встречных прохожих. Может, опаздывала, а может, любила быструю ходьбу. Но мне не составляло труда поспевать за ней – мои шаги были куда шире. И тут прямо перед моим носом она резко споткнулась о камень мостовой и лихо полетела на землю. Такого поворота я не ожидал, поэтому и поймать не успел. Я, естественно, остановился, а потом посмотрел на неё сверху вниз.

– Вам помочь? – спросил я спокойно и протянул ей руку. Она обернулась в мою сторону. Её обворожительные глаза горели смесью негодования и стыда.

– Это всё твоя вина! Ты что, меня преследуешь? – гавкнула она, недовольно стиснув зубы, и сама поднялась на ноги, игнорируя мою руку.

– И в мыслях не было, – ответил я честно.

– Тогда зачем ты идёшь за мной?

– Мне просто в ту же сторону, что и вам.

Она запнулась и вдруг раскраснелась. На её бледной коже был заметен даже лёгкий румянец. «Очень красиво!» – промелькнуло у меня в голове. В мыслях я прикинул, сколько ей лет. По ней трудно было определить возраст. Но, скорее всего, она меня старше.

– Вы обе коленки разбили, – установил я, указывая на её ноги. На ней была строгая серая узкая юбка чуть выше колена. Окровавленные ушибы портили картину, но ножки у неё были что надо.

Незнакомка наклонилась, проводя инспекцию своих ран, и испустила обречённый вздох.

– Колготки порвала…

Я кинул на неё изумлённый взгляд. Её реакция слегка поражала – неужели сейчас её беспокоят порванные колготки? Ушибы выглядят болезненно, но она даже бровью не повела.

– У меня с собой есть пара пластырей и антисептик. Думаю, лучше обработать ваши ссадины, а то они могут воспалиться.

Она приподняла бровь и покосилась на меня с любопытством.

– Ты таскаешь с собой такие вещи?

Я пожал плечами.

– Никогда не знаешь, что может пригодиться. Там есть лавочка, – я указал в сторону сквера на противоположной стороне улицы, – и ещё общественный туалет. Вы сможете снять колготки.

– Ну, тогда пошли, маньяк-преследователь, – она широко улыбнулась, а я отшатнулся.

– Я не маньяк и не преследователь, – поправил я её недовольно.

– Ага-ага! – подтвердила она с каким-то снисхождением и похлопала меня по плечу.

Как я и думал, упала она сильно. Прихрамывая, незнакомка доковыляла со мной до сквера. Я бы предложил ей руку в качестве опоры, но не решился. Она и так уже считала меня подозрительным. Не хотелось показаться чересчур навязчивым.

Сначала она пошла в туалет, избавилась от порванных колготок и отмыла свои колени от крови. Когда она вернулась, я уже достал из сумки свою скромную аптечку. Девушка осторожно присела на край лавки, а я присел на корточки перед ней. Намочив ватку антисептиком, я без разрешения начал промокать её ссадины. Она дёрнулась, но не издала ни единого звука.

– Больно? – спросил я и поднял на неё взгляд. Она прикусила губу и закивала, сосредоточенно наблюдая за моими действиями. Эта девушка так покорно доверилась мне, абсолютному незнакомцу, хотя только что обвинила меня в преследовании. Может, я зря опасался, что снова её испугаю. Странное она создание.

Я осторожно закончил процедуру и закрыл ссадины пластырями.

– Всё, – подытожил я, поднимаясь на ноги.

– Спасибо. Ты уже сегодня второй раз мне помог, – она еле заметно улыбнулась. – Ты студент? – спросила она вдруг. Я кивнул утвердительно.

– Ясно. Тогда тебе лучше поторопиться, а то опоздаешь на занятия, – предупредила она и указала на уличные часы у входа в сквер. Незнакомка была права, но я заколебался, прежде чем покинуть её.

– Вы точно дальше справитесь сами? – спросил я с сомнением. Девушка снова улыбнулась, на этот раз во весь рот. Я не мог понять почему, но её яркая улыбка выглядела очень странно. Как будто она вынудила себя улыбнуться. Хотя, возможно, неловкость и боль сделали её такой неестественной в этот момент.

– Конечно, справлюсь! Иди!

Я молча развернулся и пошёл своей дорогой. Когда я прошёл несколько шагов, то услышал её голос позади себя:

– Как тебя зовут?

– Лео, – ответил я в лёгком замешательстве.

– Ещё раз спасибо, Лео! – крикнула она мне вслед и опять одарила сверкающей улыбкой. Когда эта странная особа осталась позади, я всё никак не мог выбросить её образ из головы. Почему она вдруг привлекла моё внимание? Да, у неё необычная внешность, но вокруг меня хватает привлекательных девушек. Тогда, может, её странная улыбка?

Я притормозил у входа в корпус. Незнакомка спросила моё имя, но своё не назвала. Сейчас эта мелочь не давала мне покоя. Обычно, когда девушки хотят со мной познакомиться, то сначала сами представляются и навязывают свой номер телефона, а уже потом интересуются, как зовут меня. Я так привык к этой неизменной схеме, что до меня только сейчас дошло: нужно было выспросить о ней побольше. Я чувствовал лёгкое разочарование из-за того, что мы так просто разошлись. Часто я даже по просьбе неохотно давал свой е-мейл или номер телефона, но в случае с этой белокурой принцессой я бы первым написал или позвонил… наверное. Впрочем, у меня ещё осталась надежда, что это не последняя встреча. Мы ездим на одном поезде и выходим на одной станции. Если она не начнёт меня избегать, то шанс на новую встречу однозначно есть. Я печально вздохнул. Слишком много мыслей об этой мимолётной, незначительной встрече. Сегодняшнее утро оказалось богатым на приключения. Оставалось надеяться, что хотя бы день пройдёт спокойно.

2. Я не люблю неожиданности, однако бывают и любопытные!

– Эй, Лео, приятель! – вблизи послышался голос моего друга Дирка. – Как дела, дружище? Всё лето не виделись! С какой красоткой зажигал на этот раз? – он налетел на меня на полном ходу и повис на моём плече, увлекая внутрь здания. Я нахмурился:

– Не твоё дело.

– Ну вот, опять ты секретничаешь! – он рассмеялся добродушно и отпустил меня. – Слышал последние сплетни? Кажется, Давид стал серьёзно встречаться с Аникой. У них там любовь-морковь. Она же твоя бывшая, или?

– Мне плевать, – ответил я хмуро и пошёл в сторону лестницы. Дирк увязался за мной.

– Если это правда, то косяк тебе с ним будет общаться, – подметил он с сожалением.

– Мы не были закадычными друзьями, так что переживу, – ответил я безразлично. Перед аудиторией мы остановились, и Дирк задумчиво почесал репу.

– Слушай, ты бы уже остановился на ком-нибудь, а то про тебя девчонки такие жуткие слухи распускать стали. Надо как-то помягче с ними. Когда они обижены, то становятся настоящими стервами.

И чего это Дирк так печётся о моей репутации? Скучно ему, что ли, стало?

– Благодарю за совет, но я уж как-нибудь сам разберусь.

– Да-да! Ты же у нас король универа и весь такой крутой и опытный!

– С чего ты взял, что я крутой и опытный? – я удивлённо покосился на друга, он с такой же удивлённой миной посмотрел на меня, а потом расхохотался.

– Ну ты даешь! Не признаёшь свою же популярность, но это в твоём духе. Пошли, урок начинается.

Закончив приставать со всякими глупостями, он затащил меня в лекционный зал. После пары по прикладной математике мы поменяли аудиторию. Расписание в начале года было ещё не точным, и пока в нём стояло всего несколько предметов. Первая неделя не обещала ничего грандиозного, а значит, можно расслабиться.

Перед следующим уроком к нашему с Дирком месту подошли Фабиан и Гидо. Ещё с начала первого курса мы сдружились и постоянно зависали вместе. Сейчас надо было решить, куда двинем вечером, чтобы отметить начало семестра. Определились мы быстро – благодаря Фабиану. Он у нас кладезь идей и вдохновения, но нам вечно приходится тащить его за уши через экзамены. Таким вот раздолбаем он уродился. Глядя на то, как он дразнит Гидо, я убедился, что за каникулы мало что изменилось. Фабиан вроде как нашёл девушку в конце учебного года и немного притих, но сейчас из него пёрла прежняя энергия. Девчачье трио, сидящее перед нами, хихикало и шушукалось, постоянно оглядываясь на нас. Фабиан притягивал к себе женское внимание очень быстро. Он сынок богатеньких родителей, и все это знают. А ещё беззаботный весельчак, лёгкий в общении. Он хорошо одевается и ни в чём не нуждается. Ему не нужно работать, чтобы содержать себя во время учёбы. Видимо, поэтому он живёт не напрягаясь, частенько филонит и лентяйничает, но при этом он отличный парень. Фабиан не раз меня выручал на первом году обучения. Благодаря его общительности у него много друзей и связей. Через знакомых он помог мне найти недорогую квартиру, и деньжат одалживал, когда было совсем туго.

– Хотите крутую новость? У нас с этого семестра новая профессорша по английскому вести будет. Говорят, горячая штучка!

Фабиан подмигнул нам, продолжая теребить густую шевелюру Гидо, который безуспешно от него отбивался.

– И кто это говорит? – спросил Дирк скептически.

– Подслушал случайно разговоры преподов по физике и программированию, – Фабиан всезнающе ухмыльнулся. – Эти похотливые кобели знают наверняка!

Я закатил глаза.

– Да уж куда там! Нашёл, кому верить. И вообще, я с ними больше бухать не буду! Не хочу слушать об их похождениях! Культурные люди, называется, ещё и учителя!

– Да ладно тебе! – парировал Фабиан. – Иногда нажираться с преподами очень даже весело, а самое главное, информативно и познавательно. Они нормальные мужики, не считая их сексуальной озабоченности.

Все заржали в голос, кроме меня. Не хотел бы я к сорока годам стать как эти два извращенца. После окончания второго семестра мы пригласили некоторых наших профов отметить с нами успешную сдачу экзаменов. Вот там и выплыли все их секреты, которые я, честно признаться, знать не хотел. Учитель программирования наставлял рога своей жене со студенткой последнего курса, а преподаватель по физике имел странный фетиш на короткие юбки. Не зря про него слухи ходили, что девчонки, которые на экзамен приходят в мини по самую маму, зачёт получают автоматом. Да и несколько наших училок средних лет вызывали опасения. Одна, напившись, недвусмысленно лезла ко мне в штаны, нашёптывая на ухо, какой я горячий студент и что она не прочь порезвиться со мной ночку-другую. Насилу мне удалось тогда отбиться. Я ничего не имею против женщин постарше даже, скорее, наоборот, но такие откровенные приставания выбивают меня из колеи и вызывают отвращение. Мне нравится, когда женщина умеет пользоваться своим шармом, ненавязчиво демонстрируя сексуальность и ловко заманивая в свои сети, – но поведение этой училки вышло за рамки всего мыслимого и немыслимого.

– Так что там с этой новой преподавательницей? Она придёт сегодня? – робко спросил Гидо. Нашего друга-очкарика, судя по всему, всерьёз заинтересовала эта новость. Хотя неудивительно. Он любит изучать языки. Загадка, что он делает на факультете информатики и прикладной математики. Наш курс программистов явно не для него, хоть учится он хорошо.

Фабиан задумчиво надул губы.

– Наверное, да. Она вроде как в расписании уже стоит.

– А как её зовут? – продолжил расспросы Гидо.

– Думаешь, я помню? Придёт – сама скажет. А вот и она…

В коридоре раздалась настойчивая трель звонка, и вместе с ним в аудиторию ворвалась, гордо и твёрдо шагая, наша новая учительница английского. Я застыл на месте в онемении от шока. Сказать, что я в этот момент удивился, – ничего не сказать. Я был сражён. Девушка положила журнал на трибуну и встала рядом с ней. В этот момент я окончательно убедился, что она та самая незнакомка из поезда, которой я утром заклеивал разбитые коленки.

Все притихли, изучая нового учителя, и, конечно же, не один я был поражён, что такая молодая женщина оказалась профессором. Её взгляд был устремлён в аудиторию без капли стеснения или волнения.

Ну и ну! Я ухмыльнулся краем губ. Ещё недавно она бежала от меня сломя голову, думая, что я маньяк, а теперь с такой невозмутимостью стоит перед огромной группой студентов, готовых разобрать её на части. Слухи не врали. Она и правда милашка: стройная, с весьма броской внешностью, учитывая белоснежную кожу, светлые волосы и кристально чистые глаза. К ней не раз попытаются подкатить не только холостые преподы, но и студенты. В этом я не сомневался.

– Доброе утро! – произнесла она звонким, чётким голосом. – Меня зовут Кассандра Грин, и я ваш новый профессор английского.

«Ага», – подметил я. Фамилия у нашей Белоснежки действительно оказалась не немецкой!

Не успела она представиться, как из зала уже послышались первые смешки.

– Профессор Грин, а что с вашими коленками?

Я невольно вместе со всеми посмотрел на них. Сегодня утром я собственноручно обрабатывал её ушибы. Если бы наши парни знали об этом, то умерли бы от зависти, но я не собирался делиться с ними сокровенным секретом первого знакомства с профессором Грин.

– Неудачный старт в новый семестр, – ответила она с улыбкой и встала за трибуну, деловито опершись на неё двумя руками. – Со всеми бывает.

Ей стоило бы строить из себя занудную леди, и не отпускать такие милые шуточки – тогда бы интерес к ней угас быстрее.

– Профессор Грин, а у вас есть парень? – выкрикнул Фабиан со свойственной ему непринуждённостью, за что сразу же получил пинка от Гидо, но после этого остальной народ разгалделся ещё сильнее. Ну, вот и началось. Как я и предполагал. Госпоже Грин придётся действительно постараться, чтобы её начали воспринимать всерьёз. Звание профессора в столь молодом возрасте никого не впечатлило, вернее, впечатлило, но не настолько, чтобы отказаться от несерьёзных заигрываний и флирта.

– К чему такой внезапный вопрос? Хотите предложить свою кандидатуру, господин… как ваша фамилия? – ответила она язвительно, нисколько не робея.

– Я просто Фабиан. Почему бы и нет? – крикнул мой друг через всю аудиторию, растянув лыбу до ушей. Я уже был не прочь шарахнуть его чем-нибудь тяжёлым за такой безвкусный подкат, но, к несчастью, он сидел далековато. Может, стоит швырнуть в него словарём?

– Господин «Просто Фабиан», ваше рвение впечатляет, но, к сожалению, вынуждена вас разочаровать – я не встречаюсь со своими студентами. Однако, чтобы вам не было одиноко, подойдите ко мне после уроков. Вы получите от меня замечательное задание на дом. Это должно скрасить ваш досуг. Выполните его до послезавтра. А если не успеете, то схлопочете шестёрку1 уже в начале семестра, и это станет дополнительным стимулом для страстных ночей в компании учебников. Так что хорошенько постарайтесь. Это в ваших же интересах.

По аудитории моментально прокатились сочувственные вздохи, но слова профессора осадили озабоченных наглецов, и все притихли, чтобы не навлекать на себя неприятности. Я снова криво усмехнулся. А она не промах!

– А теперь начнём занятие, – объявила профессор Грин. – Для начала небольшой тест, чтобы проверить уровень ваших знаний.

На этот раз в помещении раздались печальные, расстроенные вздохи. Я кинул короткий взгляд в сторону Фабиана. Он с кислой миной послушно рылся в сумке, доставая всё нужное для урока, а Гидо рядом с ним довольно хихикал. Теперь Фабиану придётся попотеть. Поделом ему. У него действительно язык без костей.

После теста весь оставшийся урок я внимательно наблюдал за нашей новой учительницей и слушал её голос. Я был не уверен, заметила она меня или нет. Если да, то не подала вида. Профессионализма ей не занимать. Кроме того, её английский по-настоящему впечатлял. И всё равно удивительно, что она, будучи такой молодой, уже имеет статус профессора. На вид я бы не дал ей больше двадцати пяти. Но, скорее всего, она старше. Сколько же ей лет?

«Чёрт, а профессор Грин меня всерьёз заинтересовала!» – установил я и горько усмехнулся, а потом упёрся взглядом в парту. Ну почему именно она?!

После пары все быстро начали разбегаться. Это был последний урок. Я не торопился. Мне ещё нужно было на подработку. Кафешка, где я батрачил, находилась недалеко от университета. Моя смена начиналась через сорок минут, и ехать домой не имело смысла. Мне приходилось работать, чтобы отстаивать свою самостоятельность перед родителями. Кроме того, на мне висел большой денежный долг из-за моих ошибок прошлого, который я им до сих пор выплачиваю. Если бы я согласился вернуться домой и перестал противиться отцовской воле, он бы списал с меня всё, что я должен. Однако для меня это не вариант. Лучше тогда в тюрьму. Я съехал от родителей сразу, как вернулся из армии. Университет и будущую профессию я тоже выбрал сам. Для мамы это был большой шок. Для отца фактически плевок в лицо. Наши отношения совсем испортились из-за моего неповиновения. Может, это прозвучит жестоко, но мне действительно было плевать на их мнение.

После лекции вокруг госпожи Грин собралась кучка студентов, в том числе и Фабиан. Они засыпали её бесполезными вопросами, а мой друг ещё раз получил выговор, но на этот раз не выпендривался. К моменту моего ухода аудитория опустела. Госпожа Грин складывала последние вещи в сумку, когда я прошёл мимо. Мне хотелось ей что-нибудь сказать, но я не знал что. И тут мне повезло. Она сама меня окликнула:

– Господин Вебер! Подождите секундочку!

Я замер, словно пронзённый стрелой, и неуклюже обернулся.

– Откуда вы знаете мою фамилию? – спросил я на автомате.

Она заулыбалась немного виновато и приподняла журнал, который держала в руке.

– Я приметила тебя, ещё когда зашла в аудиторию, а потом нашла по имени в журнале, пока вы писали тест.

Точно. Она же знает, как меня зовут. Я ей сам сказал при встрече. Мне стало отчего-то неловко перед ней, и я отвёл глаза в сторону.

– Ясно. Можете и сейчас звать меня Лео. Я не против.

– Хорошо, Лео. Не в моих правилах обращаться к своим студентами на «ты», но раз уж всё так необычно сложилось, остановимся на том, с чего начали. Только у меня к тебе есть небольшая просьба: не рассказывай никому, что мы уже знакомы, ладно? Не хочу неловких ситуаций.

Я снова перевёл на неё тяжёлый взгляд. Её слова меня немножко разочаровали.

– Я как бы и не собирался. Можете не переживать.

– Ну, раз так, тогда ещё раз спасибо! – отозвалась она с явным облегчением, и на её губах снова заиграла до боли приторная улыбка. Ну почему она ей совсем не идёт? Обычно, когда девушки улыбаются, они становятся безумно хорошенькими, но на лице госпожи Грин улыбка казалась чем-то неуместным.

– Не за что, – отозвался я сухо, развернулся и уже собрался покинуть класс, когда мне в голову шарахнула странная мысль. Я не хотел произносить этого вслух, но произнёс:

– Профессор, у вас красивое имя. Мне нужно было спросить его утром при первой встрече. Простите за бестактность. Я думаю, оно вам очень подходит!

От моих слов она резко замерла и стала похожа на столб, а потом начала медленно заливаться краской. Я не мог оторвать от неё взгляд и снова пялился ей прямо в лицо. Не ожидал, что она смутится из-за такой мелочи. Наверное, я опять показался ей странным, но мне нравилось наблюдать за ней. Эта её реакция, в отличие от улыбки, была привлекательной и настоящей.

– Лео, ты, судя по всему, неплохой малый, но как что-нибудь ляпнешь – прямо не знаешь, как на это реагировать, – она тихо захихикала. – Наверное, мне стоит поблагодарить тебя за комплимент. Но лучше не говори подобного своим учителям. Тебя могут неправильно понять. Впрочем, если тебе так нравится моё имя, ты тоже можешь звать меня по имени, когда мы наедине. До скорого, Лео! – она подмигнула мне, вздохнула обезоруженно и отвернулась, снова сосредоточившись на сборе сумки.

Я хотел ей сказать, что своими словами выразил именно то, что было у меня в мыслях, и она всё правильно поняла. Но, судя по её ответу, ей удобнее думать, что я просто неудачно выразился. Как бы то ни было, я получил огромную привилегию называть профессора Грин Кассандрой. Может, она думает, что у меня язык не повернётся обратиться к ней на «ты», но в таком случае её ждёт разочарование. Я не страдаю стеснением из-за разницы в возрасте и статусе, поэтому спокойно могу общаться с ней на равных – хотя сомневаюсь, что мне часто будет выпадать такая возможность.

Я покинул аудиторию в приподнятом настроении и сам не мог понять почему. С ребятами мы договорились встретиться в девять вечера в баре, а дальше решать по обстоятельствам, где и как продолжать веселье. Я почти наверняка знал, что наша гулянка затянется до утра. Мы все давно не виделись, плюс был повод для праздника – начало нового семестра, как-никак.

Отработав смену, я вернулся домой, чтобы переодеться, а потом поехал к нашим парням в бар. Они успели порядком накидаться к моменту моего приезда.

– Лео, ну наконец-то! Гвоздь программы явился! Тебя только за смертью посылать! – возмутился Дирк заплетающимся голосом. – Садись сюда.

Он освободил мне место рядом с собой на лавке из тёмного грубого дерева. Это было небольшое заведение, но достаточно популярное у молодёжи. Здесь зависала разношёрстная публика, начиная с рокеров и готов и заканчивая обычными смертными. Музыка в основном играла тяжёлая. Приходилось орать, чтобы слышать друг друга.

Я поздоровался с остальными. Из всех более-менее трезвым остался только Гидо.

К нашему маленькому столику в углу подлетела молоденькая официантка.

– Что будете пить? – приветливо спросила она меня.

– Что и остальные, – ответил я коротко. Девушка упорхнула и уже через пару минут вручила мне пол-литровую кружку светлого пива. Мы подняли чарки за начало новых университетских приключений.

– Как у тебя там с Ритой дела продвигаются? – поинтересовался Фабиан лукаво, уставившись на меня с ехидной улыбкой. Мне в этот момент хотелось дать ему в морду. О нас с Ритой никто не знал. Да и Фабиан не знал бы, если бы мы нечаянно не столкнулись с ним и его подружкой в кино. Это была идея Риты пойти на тот дурацкий фильм, вот нас и спалили. А Фабиан, зараза, мог бы и промолчать. Но нет же, специально разболтал, чтобы меня подразнить.

Глаза Дирка округлились.

– Так ты теперь с Ритой Кох встречаешься? Она же с последнего курса!

– Я с ней не встречаюсь, – пробубнил я устало.

– А выглядели вы счастливой парочкой, – пропел Фабиан, многозначительно подмигивая остальным.

– Вот это тебе подфартило, чел! – проговорил Дирк с завистью. – На неё же все слюни пускают, а она никому не даёт!

Я не любил обсуждать свои любовные связи с друзьями. Не то чтобы они сплетничали направо и налево, но чем меньше людей знает подробности моих мимолётных интрижек, тем лучше. Я этим не гордился.

– Я же сказал, я с ней не встречаюсь!

– Но ты с ней на свидание ходил, и кое-что другое тоже делал. Разве нет? – настаивал дальше Фабиан. – Как это тогда называется?

– Это не значит, что мы состоим в серьёзных отношениях, – возразил я, всё больше раздражаясь.

– Да отстаньте вы уже от Лео! Не видите, что ли, он не хочет об этом говорить! – вмешался наш робкий Гидо. Я его всегда уважал за деликатность, а сейчас зауважал ещё больше.

– О, наш девственник рот раскрыл! – радостно воскликнул Фабиан, сидевший рядом с Гидо, и опять вцепился в его нестриженую шевелюру. Он испытывал какую-то странную потребность ерошить волосы Гидо. Видимо ему нравилось, как тот злится. Доставать ближнего своего Фабиану необходимо, как воздух, а Гидо самая лёгкая мишень. – Тогда давай сменим тему и поговорим о твоей задротской личной жизни. Скажи, тебе кто-нибудь нравится?

Эта честная душа сразу залилась пурпурным румянцем, и всем стало очевидно, каким будет ответ на этот вопрос. Мы расхохотались в унисон. Бедный Гидо. Иногда мне по-настоящему жаль его. Он, конечно, привык к таким приколам, но они наверняка его задолбали. Мне бы было неприятно. Впрочем, меня друзья донимали другими способами. Без этого было бы скучно.

– Дай-ка я угадаю, кто это! – захлёбываясь в припадке смеха, продолжил свои издёвки Фаби. – Неужели наша новая профессорша английского?

Как только Фабиан произнёс эти слова, я резко посмотрел на Гидо. Тот ещё больше покраснел и уставился в стол. Парни начали угорать ещё сильнее, а вот мне теперь было не смешно.

– Ну и что? – возразил Гидо обиженно и отпил из своей кружки, чтобы набраться смелости. – Она ведь классная! И, кстати, я не собираюсь помогать тебе делать домашку! – заявил он, повернувшись в сторону Фабиана. Как будто эта детская угроза сработает, чтобы унять язвительность друга.

– И не больно надо. Схвачу плохую отметку – вот проблема.

– Да ты из них не вылезаешь, – заступился я за Гидо, и теперь все начали хихикать над Фабианом. Но с него любые насмешки скатывались как с гуся вода.

– Тогда давайте же выпьем за то, чтобы я, балбес, и в этом семестре как-нибудь выскребся и перешёл на новый уровень!

– Это тебе что, ММО2? Учись, придурок! – гавкнул Гидо возмущённо. Он очень серьёзно подходил к учёбе и единственный из нас отказывался поощрять лень Фабиана.

Тот сделал наигранно печальное лицо, и мы тут же сжалились над несчастным и похлопали его ободряюще по плечу.

– Ну-ну. Не сердись на свою жёнушку. Он тебе добра желает, – утешали мы Фабиана, и с ухмылкой наблюдали, как закипает Гидо. Его откровенная демонстрация эмоций подначивала нас на новые приколы. Он ну уж слишком правильный! Я заказал нам всем ещё пива за свой счёт, чтобы утихомирить разгоревшиеся страсти. Веселье набирало обороты.

– А наша новая училка и правда симпатяга. Я б за ней приударил, – вернулся к прежней теме Дирк и томно вздохнул. – Она вся такая беленькая, как сахарная вата, поди, и на вкус такая же.

– Обломись! – вставил Фаби. – Можешь даже не пытаться. Я с ней пару минут пообщался, хотел снять своё наказание – она непоколебима! Фурия ещё та. Чую, суровые нас с ней ждут будни и зачёта нам так просто не видать.

– Вот опять на халяву надеешься! Заткнулся бы уже, – Гидо дал другу лёгкую затрещину; но по выражению его лица было заметно, что он смягчился и читать длинные проповеди на тему прилежания не собирается.

Я на минуту выпал из реальности и погрузился в раздумья. Действительно ли госпожа Грин так неприступна, как решил Фабиан? Я-то знаю, что некоторые преподаватели не слишком целомудренны. Долго ли продержится госпожа Грин, пока не поддастся соблазну? Одна только наша группа состоит из множества симпатичных парней, а она преподаёт и на других потоках. Кто-нибудь всерьёз за неё возьмётся. Неужели она упустит шанс порезвиться с молоденьким, набитым до отказа гормонами пареньком, с её-то внешними данными? Лично я не верил в её стойкость, и эта мысль меня раздражала.

– Эй, Лео, ты чего застыл? – спросил Дирк настороженно. – А тебе как наша новая английская Снежная королева?

Я сложил губы трубочкой.

– Не знаю. Ничего так. Мне как-то всё равно, – подытожил я без выражения, и все снова бросились гоготать, как ненормальные.

– Обожаю эти твои унылые замечания! Как тебя только девчонки терпят? – поинтересовался Фабиан.

– А что не так? – удивился я.

– Блин, приятель, у тебя было столько женщин, что уже на пальцах не пересчитать, а ты тупишь! Женщины любят ушами, понимаешь? Ушами! А ты вечно бросаешь отрывистые, вялые фразы, словно делаешь одолжение. Ходишь всё время с такой кирпичной рожей, что на тебя страшно смотреть. Она у тебя, конечно, смазливая, но ты кажешься до жути безразличным, поэтому никто с тобой и не задерживается. Такими темпами от тебя и Рита уйдёт.

– Она от меня не уйдёт, потому что я сам сказал ей уходить, – ответил я спокойно. Межу нами настала гробовая тишина. Парни перемигнулись между собой. Я не смог точно истолковать их взгляды, но, наверное, они офигели.

– Ну, ты точно дебил, – покачал головой Фабиан. – И кто теперь следующая?

Этот вопрос показался мне странным. Я не охотился на девушек специально. Они сами приходили, и, если мне кто-то из них нравился, я начинал действовать.

– Не знаю, – ответил я просто. – Посмотрим.

За эти слова я словил от Дирка пинка под столом.

– Тебе должно быть стыдно перед всеми парнями, которым сложно найти себе подружку!

Все разом посмотрели на Гидо.

– А чего вы на меня уставились?! У меня были девушки! – взбунтовал он, снова краснея.

– Ага, как же. В твоей фантазии, – снова подстебнул его Фаби, и отхватил леща. Мы опять расхохотались. Не жилось этим двум товарищам мирно. Тем не менее напряжение в воздухе спало. Я знаю, что мои друзья не одобряют мой распутный образ жизни, но они всё равно не перестают оставаться моими друзьями. Наверное, интуитивно они догадываются, что я стал таким не из-за прихоти, хоть я никогда не рассказывал им подробности из своего прошлого. И так уж повелось, что никто из нас не лез в душу к другому. Мы быстро сменили тему разговора. Речь пошла про спорт, в частности баскетбол. Фаби и Дирк играли со мной в одной команде. Через два месяца у нас намечался товарищеский матч с командой из иногороднего университета. Мы строили планы, как разделаем их под орех. Из бара наша компания выкатилась после полуночи, а потом направилась в клуб. Там мы познакомились с хорошенькими девушками, но домой я поехал в одиночку. В этот раз мне хотелось побыть одному. День выдался насыщенным, да и ночь динамичной, а с утра нужно было вставать на занятия. Но это не единственная причина, по которой я не стал приводить домой девушку, – просто на тот момент я ещё этого не понимал.

3. Некоторые поступки женщин сбивают с толку, но сегодня я установил, что мне это немного нравится

Я еле продрал глаза, когда зазвонил будильник. Рожа в зеркале была ужасная – опухшая и с синяками под глазами. К счастью, сегодня мне не нужно идти на подработку, и после занятий можно будет отоспаться.

В набитой электричке я уцепился за верхний поручень и повис на нём, расслабляя ноги. За год насыщенной студенческой жизни я научился спать стоя. Только я прикрыл глаза, как возле меня послышался знакомый задорный голос:

– Смотрю, хорошо погулял вчера, Лео!

Я приоткрыл один глаз. Передо мной почти вплотную стояла профессор Грин. Даже если она щедро разрешила называть её по имени, я думал, что она начнёт меня избегать после всего. Если этот вариант отпадал, тогда, может, попытается соблазнить?

– Угу, – пробубнил я вяло. Я был не особо расположен к разговору, но она и не пыталась меня разговорить. Мы ехали молча. Вариант с соблазнением отпал. Ну, и зачем тогда она ко мне подошла? Профессор Грин смотрела мимо меня в окно, а я на неё. Она была маленькой, едва доставала мне до плеча, хотя была в туфлях на каблучке. Большинство девушек были ниже меня, но в случае с профессором я находил эту разницу в росте ещё более приятной. Это словно сокращало возрастную пропасть между нами, хотя я и так не особо ощущал её. Барьер, который естественным образом возникает в общении со старшими, в случае с профессором Грин для меня отсутствовал – а ведь она ещё в придачу мой учитель!

Сегодня её длинные волнистые волосы снова были собраны в хвост. На ней была тёплая шерстяная кофточка на пуговичках, из-под которой виднелась розовая блузка, целомудренно застёгнутая доверху. В этот раз вместо юбки были брюки – предположительно, из-за ссадин и ушибов. Пока я не мог сказать точно, почему она одевалась так строго – из-за чопорности или из-за статуса. Стало интересно, что она носит в свободное время.

– Коленки болят? – поинтересовался я. Кассандра подняла ко мне голову.

– Болят, – подтвердила она коротко.

– Удивительно. Ты уже вчера так живёхонько залетела в аудиторию, словно ничего не было.

– Ну, я же взрослая девочка. Не ныть же мне при студентах над каждой болячкой, – она хихикнула.

– Зря. Тебя бы точно с удовольствием пожалели.

– А что, похоже, что мне нужна чья-то жалость?

От её синих глаз неожиданно повеяло холодом. Я даже поёжился. Неужели закоренелая феминистка? Ненавидит мужчин? Что плохого в том, чтобы дать себя утешить? Мне всегда казалось, что девушкам нравится быть слабыми и беззащитными. Мои подружки частенько строили из себя беспомощных, чтобы я мчался их спасать, но когда я этого не делал, они вдруг мутировали в яростных, диких кошек, которые с лёгкостью выцарапают глаза, если быть неосторожным.

– Я этого не говорил.

– Ну, вот и славно.

Профессор снова отвернулась к окну. На следующей станции зашло ещё больше народа, и её грудь прижало к моей. Тут остатки моего сна как рукой сняло. Кассандра тоже напряглась. Я невольно покосился на её выпуклые, мягонькие прелести. Под двумя слоями одежды трудно было угадать истинные формы, но сейчас я отчётливо чувствовал, что с ними всё в порядке. Даже более чем в порядке! Я бы с радостью потискал её мячики и понаблюдал за её реакцией. Мне стало немного стыдно за свои похотливые фантазии, но в такой ситуации они были неизбежны. В конце концов, я мужчина, во мне бурлит молодая горячая кровь, и я набит тестостероном до отказа. Профессор попыталась сдвинуться в сторону, чтобы избежать близости, но у неё ничего не вышло. Я ощущал всем телом, как она жутко нервничает. На её лбу проступили капельки пота. Она тяжело сглотнула, и я это слышал. Похоже, наша близость и её не оставила равнодушной. Очень эротично!

– Господи, да не смотри ты на меня так! – взорвалась она вдруг. Хоть Кассандра и говорила шёпотом, но её взбудораженный тон от меня не ускользнул.

– Как? – поинтересовался я наивно с ноткой ехидства. Я прекрасно знал, что она имеет в виду. Я снова неприкрыто пялился на неё, и выражение моего лица едва ли скрывало мои мысли. Мне чертовски нравилось смотреть, как она ёрзает, и не находит себе места из-за меня, и пытается это скрыть.

– Всё-таки стоило поехать другим поездом, – процедила она сквозь зубы. Не думаю, что эти слова предназначались мне, но я всё равно ответил:

– Ну, в принципе, я так и думал, что ты теперь будешь меня сторониться.

Она приподняла бровь.

– Я что, ребёнок, бегать от своего же студента?

Профессор Грин сразила меня своим заявлением наповал. Я не сдержался и усмехнулся нагло:

– Именно поэтому ты ещё и рядом со мной встала?

И вот снова её белые щёки разрумянились. Будь это одна из моих бывших, я бы даже не сомневался, что она подстроила эту ситуацию. Но профессор Грин явно была неискушённой в этом плане. Без сомнения, она намного взрослее моих девушек, в ней чувствуется эта гордая независимость и самоуверенность, как у всех состоявшихся женщин. Но при этом она становится такой беззащитной, когда оказывается в тупике! Думаю, я верно предположил, что профессор нечасто флиртует и заигрывает с мужчинами. Может, у неё уже кто-то есть. Помимо того, что Кассандра привлекательная и умная, она кажется доброй и честной. Обычно таких быстро прибирают к рукам. Но меня не особо волновало, есть ли у неё мужчина. Я просто чувствовал лёгкую гордость из-за того, что мне удавалось выбить её из колеи. Она была очаровательная! Кассандра притягивала к себе взгляды, сама того не замечая. Мне это нравилось. Я по-настоящему любовался ей.

– Я просто решила поздороваться! – огрызнулась она. – Ты невыносимый, Лео Вебер! Не стыдно тебе так со старшими разговаривать?

– Может, хочешь меня перевоспитать? – снова ковырнул я её.

– Делать мне больше нечего – перевоспитывать здоровенного обалдуя!

Она нахмурила брови и старательно смотрела мимо меня. На её несчастье, на следующей остановке набилось ещё больше людей. Она еле слышно взвизгнула, когда её придвинули совсем близко ко мне. Тут уже и мне стало не по себе. Не только её грудь, но и живот и бёдра слились с моим телом. Я старался сильно не концентрироваться на этом ощущении, потому что у меня в штанах проснулась жизнь. Меня обдало жаром. Я аккуратно обвил руку вокруг её хрупкой талии, потому что сзади её слишком сильно теснили и припирали, даже если она старательно не показывала вида. Мне пришлось затаить дыхание, иначе оно могло выдать моё возбуждение.

– Ты что творишь? – прошипела Кассандра незамедлительно.

– Тебе же держаться не за что. Вдруг снова упадёшь, а у тебя ещё коленки не зажили, – оправдался я.

Тут ей нечем было крыть. Раунд остался за мной, хотя сомневаюсь, что она могла упасть в вагоне. Мы были зажаты со всех сторон, как шпроты в банке. Кассандра до последнего сражалась со своим неловким положением, а вот я сдался и просто наслаждался её близостью. Она упорно держала шею прямо, хотя могла просто прислониться к моей груди, и всё. Все части её тела и так были прижаты ко мне. Чего уже тут сопротивляться?

Она тонко и нежно пахла духами с отчётливой яблочной ноткой. Моя одежда наверняка насквозь пропитается её запахом. Её вещи тоже пропахнут мной. Если она в отношениях с кем-то, интересно, что она ему скажет в оправдание. Я не то чтобы желал Кассандре проблем с любимым человеком, но мне хотелось, чтобы мой запах на её одежде заставил её лишний раз вспомнить обо мне и об этой эротичной ситуации в электричке.

– Профессор, от тебя приятно пахнет, – подкинул я дровишек в топку не без наслаждения. К сожалению, она отвернулась от меня, так что я не мог разглядеть выражение её лица. Мне пришлось довольствоваться созерцанием её светлой макушки. Уши Кассандры предательски порозовели.

– А от тебя перегаром разит за версту! Бессовестно отрываешься посреди недели! Молодёжь пошла просто кошмар!

– Ого, вот это претензии! А ты разве не гуляла в студенчестве? – поинтересовался я, нисколько не обиженный её комментарием.

– Гуляла, конечно, но знала меру! – ответила она нравоучительно.

– В самом деле, профессор, я же не прогуливаю занятия, чего ты разворчалась? Между прочим, ты сама виновата, что тебе приходится стоять со мной в обнимку.

– Мы не стоим в обнимку! Это всё переполненный транспорт! И замолчи уже! Ты больно разболтался! – выпалила она так отчаянно, что я аж пошатнулся. Неужели ей противна моя близость? Это понимание меня неприятно ужалило и одновременно приземлило. После её слов я замолчал. Я действительно слишком разболтался. Сам не заметил, как увлёкся разговором. Это было на меня не похоже. Обычно мне даже пару слов сложно связать, а тут беседа лилась сама собой.

Кассандра достойно терпела до станции, когда нам нужно было выходить, и вылетела из вагона как ошпаренная. Она ринулась к эскалатору и, не оборачиваясь, бросила мне, что пойдёт одна и чтобы я не шёл за ней. И у неё ещё хватает смелости говорить, что она не ведёт себя как ребёнок? Мы же с ней в один универ направляемся, и из-за её ребячества я что, теперь должен идти другой дорогой?! Я вздохнул уныло. Голова разболелась ещё сильнее. Хорошо, что у нас не намечается урока английского. Мне уже на сегодня хватило выкрутасов профессора Грин. Женщины утомляют.

Кое-как отсидев пары, я поторопился вернуться к себе в берлогу и, как и собирался, лёг отсыпаться. Проснулся я уже ближе к десяти вечера. Сделав ужин на скорою руку, я поел, а потом загрузил грязные вещи в стиральную машину. Те, что были на мне этим утром, я тоже решил постирать. Перед тем, как засунуть свитер в стиралку, я обнюхал его ради любопытства. И точно, я не ошибся. Он всё ещё пах духами профессора Грин. Яблочный запах крепко въелся в ткань. Как ни крути, а яблоки мне теперь постоянно будут напоминать о ней. Вздохнув, я закрыл машинку и запустил стирку. В это время затрезвонил мой сотовый. Вернувшись в комнату, я поднял его с кровати и уставился на экран. Пару секунд я набирался мужества и в итоге неохотно ответил на звонок.

– Привет, сынок, – послышался на том конце взволнованный мамин голос. С тех пор как я переехал, мы почти не виделись и общались только по телефону. Я старался как можно реже приезжать домой.

– Привет, звонишь поздно, – отозвался я.

– Днём до тебя не дозвонишься. Как дела? Как учёба?

Всё это были стандартные, из раза в раз повторяющиеся вопросы, на которые мне периодически приходилось отвечать, чтобы не спровоцировать приступ паники у мамы.

– Всё отлично.

– Я рада, – повисла пауза.

– А ты как? Как папа? – поинтересовался я. Каждое слово давалось с трудом. Иногда я задавался вопросом: всем взрослым детям так тяжело общаться с матерями? Сколько себя помню, я никогда не мог быть при родителях самим собой. Особенно тяжело было, когда я стал подростком. Постоянный контроль безумно тяготил меня. Хотя и в детские годы было не лучше. За каждым моим шагом следили, за выбором друзей тоже, да и в остальном моё мнение не приветствовалось.

– Папа как всегда много работает, а я по-прежнему, – мама всхлипнула и добавила, набираясь мужества: – Сынок, приходи домой! Хотя бы на Рождество! Очень прошу!

– Мам, не начинай, – простонал я протяжно. Так вышло, что в прошлом году я не явился ни на один праздник, в том числе и на Рождество, которое принято отмечать с семьёй.

– Папа больше не злится, а я очень по тебе скучаю!

Во рту появился неприятный привкус горечи от её слов, а на сердце стало тяжело. После каждого разговора с ней я не мог отделаться от ощущения, что я плохой сын.

– Я постараюсь, – ответил я уклончиво.

– У тебя появилась девушка? – спросила она осторожно, а я дёрнулся, как от электрического разряда. Этого я и боялся. Опять началось.

– У меня никого нет, – сказал я, уже зная, что последует за этим.

– Лео, давай я познакомлю тебя с приличной кандидаткой. У меня есть одна очень милая особа на примете. Не упрямься. Ты же знаешь, мы с отцом желаем тебе только добра.

Вот как всегда. Она никогда не могла удержаться от того, чтобы не вмешаться в мою личную жизнь. Став совершеннолетним, я фактически объявил им войну за свою независимость. Только так я добился, чтобы они не лезли в мои дела. Дабы не обострять и без того обострённые отношения между нами, родители уступили, но лишь потому, что у меня была отличная успеваемость и я больше не позорил отца. Тем не менее контроль не прекращался. Порой в маме я видел скорее не маму, а надзирателя, который шпионит за каждым моим шагом. В любом вопросе я чувствовал подвох. Её любезность и мягкость не могли меня обмануть.

Этот разговор начал раздражать. Не в первый раз мама пыталась свести меня с угодной для неё и отца девушкой. Уж очень им хотелось вернуть блудного сына назад под своё крыло. Да. Однажды я оступился. Им есть в чём меня упрекнуть, но это всё равно не даёт им права решать за меня, что для меня лучше, с кем мне встречаться, в кого влюбляться и с кем провести остаток жизни.

– Мам, давай без этого. Извини. Я кладу трубку. Мне нужно ещё поучить. У меня завтра семинар. Пока. Передавай папе привет.

Не дожидаясь её ответа, я нажал на дисплей, прерывая звонок. Мне было так паршиво, что я просто снова завалился спать, чтобы забыться. Следующим утром я проснулся в бодром настроении и со свежей головой отправился на занятия. Неприятный разговор с матерью я по привычке выкинул из головы. Как всегда, я задвинул всё гнетущее подальше, чтобы не бередить зарубцевавшиеся раны, – не понимая, что когда-нибудь эти проблемы всё равно меня настигнут. Но мне было не до этого. Я просто хотел наслаждаться студенчеством и жить на полную катушку, не забивая себе голову лишними переживаниями. Наверное, я вёл себя легкомысленно, не по-взрослому, но я устал от разборок с родителями, которые всё равно не слушают, что я им говорю. Какой смысл биться головой о стену? От этого она не сломается, только будет больно. Так вот я и бегал от самого себя.

4. Взаимное притяжение может быть опасным, особенно в непредвиденных ситуациях

Профессора Грин в электричке я больше не встречал. Из её храбрости ничего не вышло. Я даже огорчился чуток. Хотелось бы поиграть с ней ещё немножко. Никогда ещё мне не доставляло такого удовольствия дразнить кого-то. Однако так лучше. Мы живём где-то по соседству, и если нас начнут регулярно видеть вместе, неизбежно поползут слухи, а это нам обоим не на руку.

В последующие недели профессор вела себя со мной как со всеми остальными студентами. Она не сторонилась меня, но и лишний раз не заговаривала. А вот я продолжал за ней наблюдать. Мне по-прежнему не давала покоя её вымученная, будто приклеенная улыбка. Профессор заставляет себя улыбаться, скрывая какие-то эмоции, о которых никто не должен знать. Я это точно видел, потому что сам так делал, но моя маска отличается. Боль и разочарование я прячу за безразличием. На первый взгляд профессор вся сияет и лучится. Она приветливая, добрая и отзывчивая. Возле неё постоянно кто-то крутится. И среди учителей, и среди студентов она нарасхват. Мы все быстро поняли, какой она хороший преподаватель; видно было, что и коллеги ценят её профессионализм и относятся к ней с уважением. Сомневаюсь, что при такой популярности можно назвать её интровертом. Но я всё время ловил себя на мысли, что мне её жаль. Должно быть, профессор очень устаёт постоянно притворяться весёлой. И вот однажды я окончательно осознал, что меня смущает. У неё ужасно печальные глаза, настолько печальные, что на улыбающемся лице они выглядят неродными. Замечают ли эту особенность остальные? И почему грусть въелась в её взгляд настолько сильно, что не покидает его ни на секунду? Мне было безумно интересно наблюдать за профессором Грин, хоть я и понимал, что на расстоянии не смогу разгадать её тайну. Она просто красива, одержимая своей болью, и лезть к ней в душу я не собирался. Несмотря на мой неподдельный интерес к ней, нас разделяет очень многое. Я не мог решиться сделать серьёзный шаг ей навстречу, так как боялся, что всё станет только хуже. Удивительно, но по отношению к другим девушкам я не был так осторожен. Профессор мне действительно нравится как человек – наверное, поэтому я опасался случайно ранить её или обидеть.

Три недели пролетели незаметно. Работа, учёба и баскетбольный клуб занимали почти всё моё время. На тусовки я больше не ходил, но всё равно толком не высыпался, да и настроение было ниже плинтуса непонятно отчего.

– Выглядишь подавленным, – заметил как-то Дирк на паузе. Мы с парнями сидели в столовой. Гидо уставился в какую-то книжку, а Фабиан, чавкая, уплетал лапшу за обе щёки.

– Учиться стало сложнее, – ответил я. – Времени свободного почти не остаётся. И на подработке завал.

– Да у тебя просто дефицит потрахушек! – подстебнул меня Фабиан, ухмыляясь с набитым ртом.

Я стрельнул в друга убийственным взглядом, но тему уже подхватили с другой стороны. Дирк состроил задумчивую мину.

– А разве ты на прошлой неделе не провожал какую-то красотку до дома? – спросил он с неприкрытым любопытством.

У меня полезли глаза на лоб. Нет! Ну надо же! Эти гады, что, за мной слежку установили?! Иногда их чрезмерная заинтересованность моей сексуальной жизнью бесила.

– Вам заняться, что ли, больше нечем, как шпионить за мной? Это всего лишь знакомая с другого курса! Если я общаюсь с девушками, это не значит, что я сразу тащу их в кровать!

– Ну да, ну да! Так мы тебе и поверили! – осклабился Дирк.

– У них унылая личная жизнь, поэтому они и лезут в твою, – пробормотал Гидо в утешение, не отрывая глаз от книги.

– Это у кого тут унылая личная жизнь? Не слишком ли много самомнения, книжный червь! И что ты там постоянно читаешь? Уже второй дней не отлипаешь! – поддел его Фабиан в ответ, отнимая томик. Гидо хотел вырвать книгу обратно, но Фабиан стал махать ей у него перед носом, пока не добился возмущённых проклятий и воплей. На наш стол пялилась вся столовая. Это был уже не первый случай – такие театральные сцены случались довольно часто. Я не выдержал и забрал у них игрушку. Ну правда, как два нахохленных попугая! Столько шума! От этих двоих у меня быстро начинала болеть голова.

Я невзначай глянул на обложку. Книга имела английское название, и её автором была не кто иная, как Кассандра Грин. В изумлении я пролистал несколько страниц. Весь текст был на английском.

– Отдай обратно! – закричал на меня Гидо и с силой выдернул книгу у меня из рук.

– Её что, написала наша профессорша? – уточнил я на всякий случай.

–Да, – ответил он уже спокойнее, поняв, что я не собираюсь его высмеивать, и покраснел.

На мгновение я по-настоящему оторопел. Ещё один неожиданный поворот. Профессор Грин с большими печальными глазами и фальшиво-слащавой улыбкой – писательница! Сколько ещё неизведанных сторон я открою в ней чисто случайно? Признаться, мне тоже стало любопытно, о чём она пишет.

– А где ты купил эту книгу? – спросил я с искренней заинтересованностью.

– В интернете. Она пишет только на английском, поэтому в магазине нет, – пробубнил Гидо, усмирив свою агрессию.

– Гляньте-ка, а наш очкарик и правда залип на госпожу Грин! Хочешь её, да – эту белую шоколадку? Ну скажи! – завопил Фаби во весь голос. В этом парне было ноль такта. Гидо ещё больше покраснел, потому что слова Фабиана слышала как минимум половина столовой.

– Заткнись, чёртов придурок! Промыл бы уже свой поганый рот! Как же мерзко! – заорал Гидо. Запахло серьёзной ссорой.

Я решил вмешаться.

– Хватит, Фаби! Ты правда зашёл слишком далеко! Извинись! Это уже не смешно.

– Да ну вас! Совсем юмора не понимаете! Смотреть на вас тошно, все такие правильные!

Фабиан обиженно схватил свою сумку, пустую тарелку и пошел на выход. Дирк хотел рвануть за ним, но я его остановил.

– Пусть идёт. Ему нужно остыть и подумать над тем, когда стоит открывать свою варежку, а когда нет.

Дирк сел обратно.

– Не злитесь, парни. Он лезет ко всем подряд, потому что у него с подружкой не клеится. Он не говорит, что случилось, но его это гложет. Недавно они ругались по телефону.

– Если у него проблемы, это не значит, что он может срывать своё плохое настроение на друзьях! – справедливо заметил Гидо.

– Кажется, пора сходить напиться. Там всё и уладим, – предложил я.

– Без меня! Надоело! – буркнул Гидо, подхватил рюкзак, книжку и тоже испарился. Удивлённо я проводил его взглядом. Гидо терпеливый парень, и обычно он очень хорошо справляется с выкрутасами Фабиана. Но, видимо, и у него есть предел, чего Фабиан, к сожалению, не замечает.

– Этот обормот его реально достал, – подтвердил Дирк мою теорию. – Теперь не знаю, как их мирить.

Я вздохнул печально. Только этого нам не хватало – разлада в нашем дружном квартете. Но ещё сильнее меня занимал неподдельный интерес Гидо к Кассандре. Откуда он узнал, что она пишет книги? Он намеренно собирал на неё информацию или она ему сама сказала? Я не хотел спрашивать Гидо об этом. Он слишком остро реагирует на расспросы о личном. Впрочем, у него всё равно нет никаких шансов, и даже не из-за его хронической стеснительности. Если он вдруг решится признаться ей, что влюблён, она его к себе не подпустит. Так я себя убеждал. Мне не нравилась мысль, что мой друг испытывает к Кассандре серьёзные чувства – это я точно знаю.

Тем же вечером я загуглил имя Кассандры Грин и быстро нашёл её книги – их было две. Одна из них оказалась пособием по изучению английского языка. Я заказал только художественную, которую видел у Гидо. Мой английский, конечно, не так хорош, как у моего друга, но смысл я должен был уловить. Когда я получил книжку на руки, то прочитал её всего за выходные. Это был приключенческий роман – по-настоящему увлекательный, весёлый и динамичный. Но, к своему разочарованию, я не смог провести никаких параллелей с личностью Кассандры и уж тем более объяснить себе её печальные глаза и странную улыбку. Скорее, её творчество контрастировало с ней самой. Мне казалось, что авторы проецируют себя и свой опыт на героев, но, прочитав историю профессора Грин, я засомневался в своём убеждении. Я, конечно, не знаток литературы, но надеялся найти хотя бы ниточку, чтобы лучше её понять. Мне стало досадно от своей глупой самонадеянности. Пора завязывать с этими детскими играми – это стало походить на одержимость. Однако в итоге судьба сама всё расставила по местам.

Как-то раз после тренировки по баскетболу я обнаружил, что оставил сумку со сменными вещами в классе, где проходил последний семинар. По стечению обстоятельств последним уроком был английский. Пришлось бежать прямо в пропотевшей спортивной форме за своим барахлом через весь корпус в надежде, что там будет не закрыто. Я не подумал по пути завернуть за ключом в учительскую на кафедре, а возвращаться теперь было лень. Каждую вторую неделю тренировки выпадали на пятницу и проходили поздно, так как до этого спортзал занимала секция волейболисток. Девчонок, естественно, вносили в план пораньше, чтобы они возвращались домой до наступления темноты. Уже потихоньку приближалась зима, и темнело рано. Мы почти всегда последними покидали университет.

Я с силой рванул на себя дверь классной комнаты и как вкопанный застыл в дверном проёме, увидев неожиданную картину. В последних лучах заходящего солнца на подоконнике у распахнутого окна сидела профессор Грин с рюмкой в руках. Она смотрела своим грустным взглядом на яркие опадающие листья большого могучего клёна, растущего прямо за окном. Рядом с ней на парте стояла начатая бутылка коньяка, к которой она уже неплохо приложились. Ситуация меня озадачила, но я не мог не отметить, как красиво смотрится силуэт Кассандры в оранжевых тонах осени и уходящего дня. Её светлые волосы блестели ещё сильнее, и даже кожа, казалось, сияла, будто посыпанная блёстками.

Я откашлялся, и профессор сразу же посмотрела в мою сторону.

– Лео? – воскликнула она удивлённо, но непохоже, что моё появление её переполошило. Она даже не попыталась спрятать рюмку и бутылку.

– Прости. Не ожидал в такое время встретить тут кого-то.

– Взаимно. Ты что-то забыл? – поинтересовалась она, рассматривая меня с ног до головы. Я поёжился. Она впервые буравила меня таким бесстыдным взглядом – наверное, потому, что была под алкоголем. Собственно, я был не против. Вышло что-то вроде реванша. Я и трезвый пялился на неё не менее бесстыдно, да ещё и долго, но она никогда не делала мне замечаний. Мне казалось, если ей станет неприятен мой взгляд, она скажет об этом, а если нет, то я могу спокойно наблюдать за ней и дальше, пока мне не надоест.

– Да, – ответил я поспешно и ринулся к своему месту в классе. – Сумку тут случайно оставил, поэтому даже переодеться не смог, – я извиняюще улыбнулся и закинул сумку на плечо.

– Понятно. Так вот почему ты полуголый, – произнесла она скучающим тоном и снова повернулась к открытому окну. Как-то уж очень быстро она налюбовалась моими мышцами.

– Полуголый? – переспросил я, словно ослышался, и оглядел свою форму. Так вот почему она так странно таращилась. Я непривычно одет. Она глазела на меня вовсе не ради получения зрительного кайфа.

– А скажешь, нет?

С какой-то стороны она права. На мне были короткие шорты и майка без рукавов, поэтому и ноги, и руки были открыты. На тренировках мы сильно потеем, поэтому все парни в команде одеваются очень легко.

Я усмехнулся.

– Возможно, и что с того? Запрета ходить в спортивной форме никто не вносил. А вот ты что тут делаешь? Насколько я знаю, распивать алкогольные напитки в университете запрещено правилами.

Кассандра снова устремила на меня свой взор и демонстративно осушила рюмку. Дерзкая… немного необычно наблюдать такую её сторону. В универе при студентах она ведёт себя как образцовый преподаватель, говорит и выглядит соответствующие, а сейчас даже верхние пуговички на её идеально отглаженной блузке были расстёгнуты. Я подошёл ближе и не упустил шанса бросить короткий взгляд в её вырез. Глубоко уходящая ложбинка между грудей так и манила к себе. Обхватить бы её сочные персики обеими руками, а потом зарыться носом в мягкую упругость и глубоко вдыхать аромат её кожи. По моему телу пробежали мурашки. Опять меня понесло не в ту степь.

– Что, хочешь пожаловаться на меня начальству? – произнесла она равнодушно, вырывая меня из моих диких фантазий.

– Считаешь меня таким мерзавцем, профессор? Хотя, возможно, я мог бы использовать это против тебя, если захочется, – я снова бросил сумку и нагло подошёл ещё ближе. Взяв бутылку с парты, я откупорил её и отпил глоток без разрешения. Это был хороший коньяк. Я поморщился. Кассандра продолжала за мной наблюдать, но не возражала против моих действий.

– У тебя ещё молоко на губах не обсохло, чтобы меня шантажировать, – бросила она, грозно сдвинув брови.

– Не волнуйся. Я так не сделаю, просто хотелось попробовать тебя чуток позлить, – я мог этого и не произносить, она и так не восприняла мои слова как угрозу, просто ответила на всякий случай.

Я присел на край парты возле окна, чтобы лучше видеть её лицо.

– Ты позлил, доволен? А теперь не пора ли тебе домой? – спросила она, когда поняла, что я не собираюсь уходить. Этот обманчиво вежливый вопрос означал недвусмысленное требование проваливать.

– Нет, – ответил я нахально. – Кажется, тебе не помешает компания.

– Если бы мне нужна была компания, я бы не сидела тут одна, – прошипела Кассандра с раздражением и снова подлила себе коньяка.

– Тогда почему ты меня сразу не выгнала, если тебе неприятно моё общество?

На меня абсолютно не действовали её трюки, и я не чувствовал неловкости. Почему-то у меня возникло ощущение, что сейчас я оказался в нужном месте в нужное время. Эта встреча была неслучайна.

– Ты меня раздражаешь! – выпалила Кассандра и надула губы. Если бы она не была подшофе, вряд ли вела бы себя так резко и надменно. Но мне не было обидно. Скорее, наоборот. Сейчас у меня появился шанс узнать о ней больше, потому что она потеряла бдительность. Её раздражение говорило о том, что я задевал нечто, что она старательно прятала в себе.

– Почему пьёшь не дома? – спросил я, проигнорировав её замечание. Кассандра кинула на меня подозрительный взгляд исподлобья.

– Тебе не холодно тут у открытого окошка полуголым сидеть? – попыталась она сменить тему. Глупенькая. Она ещё не знает, что меня так просто не проведёшь!

– Мне не холодно. Спортсмены почти не мёрзнут, но я удивляюсь, как тебе не холодно! – я оценил её тоненькую кофточку из кашемира. Тепла она давала ровно ноль.

Её губы горько скривились.

– Коньяк греет и душу, и тело.

Между нами повисла пауза. Я соображал, как вытянуть из неё больше. С ней точно творилось что-то не то.

– Так почему не пойти домой? Если хочешь наклюкаться, то дом более подходящее место. Там тепло и можно сразу лечь спать. Как ты собираешься ехать в нетрезвом состоянии?

– А это не твоё дело, – отрубила она. – Я не хочу домой, вот и всё!

–Тогда, может, поедем ко мне? – слетело с моих губ прежде, чем я успел себя остановить. После этих слов наши взгляды пересеклись. Между нами заискрило, как от соприкосновения оголённых проводов. Профессор была не юной девочкой, чтобы не уловить подтекст.

– Разве я недостаточно внятно сказала, что не встречаюсь со своими студентами? – выговорила она чётко каждую букву, чтобы я ненароком не пропустил смысл. – Наверное, не стоило переходить с тобой на «ты». Плохая была затея.

Ну, как говорится, попытка не пытка. Я знал, что она так ответит. Для меня это не стало сюрпризом, и я ни на что не надеялся, когда из меня вырвалось это предложение. Но нужно было как-то загладить ситуацию.

– Ну что ты сразу так жестоко? Я просто предложил. Не заводись, – я поднял обе руки и обезоруженно улыбнулся.

Кассандра какое-то время изучала моё лицо, а потом неожиданно начала тихо хихикать в ладошку.

– Всё-таки слухи, ходящие о тебе, правда.

– Какие именно слухи? – уточнил я, чувствуя облегчение от того, что она отошла так быстро.

Профессор приподняла бровь.

– А ты сам, что ли, не в курсе?

Я тоже приподнял бровь.

– Ты имеешь в виду, что я популярен у девушек?

– А ты умеешь польстить себе! Ты слывёшь настоящим Дон Жуаном, и это наводит на определённые мысли, особенно после твоего смелого предложения посетить твоё жилище.

Кассандра снова рассмеялась. Хоть тема была для меня не самая приятная, мне стало легче от её смеха. Похоже, я отвлёк её от терзаний, из-за которых она напивалась в одиночестве. Но, с другой стороны, мне не нравилось, что она думает обо мне так плохо, даже если я по сути засранец и заслужил, чтобы обо мне плохо думали.

Взяв бутылку, я сделал ещё один глоток, прежде чем говорить дальше. Профессор не отрывала от меня своего прожигающего любопытного взгляда.

– Всё не совсем так, как кажется. Просто у меня не особо клеятся серьёзные отношения, я выгляжу надменным и эгоистичным – может, это в каком-то смысле так и есть, но … – набрав в лёгкие воздуха, я шумно выдохнул и посмотрел в окно. Уже почти совсем стемнело. На территории студенческого городка зажглись фонари, и их тусклый свет еле добирался до нас. – При этом я не морочу никому голову. Я всегда честен. Мне нравится секс. И с девушками я встречаюсь исключительно ради удовольствия. Они это знают, но в конце я всё равно оказываюсь злодеем. Не понимаю, почему они себя так ведут. Ведь я с самого начала проясняю фронты. Они часто обвиняют меня в том, что я безразличный и холодный и что мне на них наплевать, но это вовсе не так. Просто я в них не влюбляюсь, как они хотят, и не совсем умею правильно выражать свои чувства, чтобы никого не задеть. Я не умею быть милым.

Наверное, я впервые был с кем-то настолько откровенен насчёт своих чувств. Почему-то мне легко давалось говорить с Кассандрой, неважно, о чём заходила речь. С ней всё казалось таким же естественным, как она сама.

Профессор выслушала меня внимательно и с абсолютной серьёзностью. Потом она откашлялась. Это выдало её смущение. Я даже знаю, какая часть моей речи вогнала её в краску. Обсуждать со своим студентом секс было неловко… для неё, а меня это с какой-то стороны забавляло.

– Довольно-таки резкое заявление. Уверена, я не первая, кто тебе это говорит, но девушки редко встречаются с парнями только ради секса. Им хочется отношений и внимания. Да и не скромничай. Ты можешь быть милым, если, конечно, хочешь или заинтересован в собеседнике. У тебя своеобразная манера общения, и ты до безобразия прямолинеен, но шарма у тебя это не отнимает, и я не думаю, что ты умышленно пытаешься обидеть кого-то своими словами. Но это не значит, что ты иногда не перегибаешь палку. Именно поэтому тебе очень сложно ответить. Непонятно, что у тебя в голове происходит.

Я заморгал. Надо же, а она проницательная! А ещё она сто процентов думала обо мне и, похоже, не один раз. Уж больно развёрнутый анализ моей личности вышел.

– Ты всё правильно подметила, но вы, женщины, слишком всё усложняете и много анализируете. Наверное, я и правда говорю некоторые вещи слишком прямо и резко, но потайного смысла в моих словах нет. Искать подтекст бесполезно. В этом плане я крайне просто устроен.

– Это ты сейчас к чему сказал?

Я криво усмехнулся.

– Ты сама знаешь. Ты же умная.

Я заметил, что её дыхание участилось и она напряглась.

– Да ты настоящий дьявол-искуситель, Лео Вебер! Но твоим подружкам я не завидую.

Кассандра прищурилась и смерила меня острым взглядом, а потом выпила ещё одну рюмку коньяка.

– Вот и ты туда же. Никакой я не дьявол-искуситель. Я вообще обычный, даже скучный, а язык мой – враг мой. Будь я пострашнее и поскромнее, наверное, до сих пор бы девственником ходил. Девушки покупаются на моё красивое лицо и офигенное телосложение, вот и всё. Но потом оказывается, что содержимое не соответствует упаковке, и мне выдвигаются суровые ультиматумы, ведь я не оправдываю ожиданий. Разве это справедливо? Можно же просто развлекаться без заморочек. Я объясняю, что любить и хорошо проводить вместе время – это не одно и то же. Секс бывает и без любви, причём весьма неплохой. Ты не подумай, я не циник, мне бы хотелось по-настоящему влюбиться, но я ничего не могу поделать, когда этого не происходит. Зачем мне лгать о своих чувствах? Разве от этого будет кому-то легче?

Кассандра крепко задумалась. Она взвешивала свой ответ. Такая сосредоточенная, она казалась мне невероятно красивой. В ней словно крылась какая-то тайна, и это очень притягивало.

– Лгать необязательно, но преподнести свои взгляды можно по-разному – а слушая тебя, я уверена, что ты рубишь так, что щепки летят. В тебе ноль деликатности, и твои речи далеки от романтики, которую обожают почти все девушки в твоём возрасте, – она сделала паузу и добавила: – Женщинам постарше романтика тоже нравится. Впрочем, хороший секс иногда искупает её отсутствие.

Я не сдержал смешка. Её способность к иронии в такой ситуации мне однозначно импонировала.

– Я не умею лить мёд в уши. Петь серенады под балконом – не моё, но это же не делает меня автоматически подонком.

– Это вовсе не обязательно. Почему бы тебе просто не постараться быть более мягким и понимающим, раз тебе не нравится, что тебя презирают после разрыва? Это же не сложно. Подбирай тщательнее слова, и тогда в конце будет проще.

– Значит, я, по-твоему, грубый?

Кассандра улыбнулась по-доброму.

– Заметь, не я это сказала, а ты.

– Я уязвлён! – протянул я, делая театрально неутешную мину.

– Что-то мне не верится, – хохотнула она снова.

– А что насчёт тебя, профессор? – перешёл я в наступление. Мы достаточно обсудили мои недостатки.

– Меня? – удивилась она.

– Да. Какая ты?

– Откуда же мне знать? Наверно, умная, – ответила она шутливо. Я не мог не улыбнуться вместе с ней.

– Да уж! Профессор лингвистики, ещё и писатель – тут не возразишь. Но, знаешь, я много наблюдал за тобой и даже прочитал твой роман, и всё же так до конца и не понял, что ты за человек.

От моего неожиданного откровения профессор выпучила на меня глаза.

– Ты читал мою книгу? И как она тебе?

– Ну, я не единственный студент, который её читал, и ты пишешь очень интересно, но… никогда бы не подумал, что она написана тобой.

Кассандра резко притихла, и я понял, что задел её за больное.

– Я не пишу больше, – призналась она. – Это старая история, которую создала прошлая я, поэтому ты меня в ней и не узнал. Только не спрашивай, почему я больше не хочу писать, ясно? – предупредила она, уже зная, что я, скорее всего, не постесняюсь спросить её в лоб.

Она провела чёткую границу, но я уже не мог остановиться. Даже если я знал, что она не откроет мне всю себя, я испытывал неукротимую жажду получить больше.

– Ты такая загадочная и таинственная, естественно, что это притягивает и не даёт покоя.

– Не знаю, с чего ты решил, что во мне есть загадка, Лео, но, поверь, я самая обыкновенная женщина.

Я встал и подошёл к Кассандре вплотную, не отрывая от неё взгляда. Она инстинктивно отшатнулась, но отступать было некуда – она сидела на подоконнике, а я стоял перед ней.

– Тогда почему у тебя всегда такой печальный взгляд и это лицо с поддельной улыбкой, которое похоже на маску?

Она замерла.

– Вот он, яркий пример твоего грубого бестактного обращения. Хоть бы думал, прежде чем такое спрашивать. Этот вопрос неуместен, – прошептала она вполголоса, но не отвела от меня глаз, и в её голосе не было упрёка. Меня таким не остановишь.

– Хочешь сказать, что я ошибся со своими наблюдениями? Но я так не думаю. Сколько тебе лет, профессор? – продолжил я напирать.

– А это ещё большая бестактность, – ответила она мрачно.

– Не подумай, мне всё равно, сколько тебе, просто интересно. Ты очень красивая.

Кассандра вздрогнула. Я ожидал, что сейчас она пойдёт на попятную, напуганная моим беспощадным натиском, и попытается улизнуть; но она застыла в ожидании моих дальнейших действий. Профессор уже должна была понять, что я не ослаблю хватку, пока она не даст решительный отпор. Как далеко мне можно зайти?

– Ты снова говоришь слова, которые могут быть превратно истолкованы.

– Что тут можно превратно истолковать? Я ведь тебе уже сказал, что не в моих правилах ходить кругами. Если тебе что-то не нравится, то сейчас самое время заявить об этом.

Между нами повисла тишина. Кассандра продолжала смотреть на меня, а я на неё. Моё сердцебиение заметно участилось. Я дал ей очень хороший шанс к отступлению, но она им не воспользовалась. Молчание с её стороны было красноречивее любого ответа. Я получил зелёный свет.

– На занятиях ты постоянно носишь волосы собранными, распусти их. Хочу посмотреть.

Кассандра повиновалась моему почти-приказу. Слегка наклонив голову, она стянула резинку, встряхнула головой, и густая копна волнистых светлых волос рассыпалась по плечам.

– Так? – спросила она вызывающе.

– Да, – подтвердил я и протянул руку, касаясь пальцами её лица. Пальцы скользнули от щеки к подбородку, а потом сжали прядь её волос. Профессор не противилась мне.

– Такие мягкие… Ты такая светлая, это необычно.

– У меня скандинавские корни, – объяснила она коротко. Я уже почти не слышал её, поглощённый ощущениями от прикосновений к ней. Ситуация накалялась. Моё сердце забилось ещё быстрее, а вот Кассандра казалась абсолютно невозмутимой.

– Я хочу тебя поцеловать, – заявил я нагло. На самом деле мне уже не нужно было её разрешение. Я бы и так это сделал, и она бы не отвертелась. Мой решительный настрой не вызвал у неё восторга.

– От тебя потом несёт, – бросила она брезгливо, когда я наклонился ближе.

– А от тебя алкоголем, – парировал я и накрыл её губы требовательным поцелуем. Вначале она мне совсем не отвечала. Её рот был напряжён и зажат. Я легонько прошёлся языком по тонкому стыку, чтобы она расслабилась, а потом нежно прикусил её нижнюю губу и скользнул языком к ней в рот. Я был осторожен, но постепенно усилил напор, и Кассандра наконец поддалась. Это было так сладко! Я уже забыл, что поцелуй может вызывать столько трепета и волнения! Кровь шумно бежала по моим жилам, заставляя гореть от желания. Целовалась она неимоверно искусно! Наши языки танцевали в унисон, а губы не хотели разъединяться. Мои пальцы снова и снова скользили сквозь её пушистые волосы, а другая ладонь легла ей на ногу. В день нашего знакомства я лечил её ссадины, а теперь эротично поглаживал колени, вкушая незнакомые дурманящие ощущения. Профессор была в юбке – я задрал её до предела и, добравшись до бёдер, стал жёстко сжимать их. Она резко выдохнула, и с её губ сорвался протяжный стон, тут же поглощённый моим ртом. Я дико возбудился. Гормоны ударили мне во все части тела и завладели разумом. Я хочу её! До умопомрачения!

– Лео! Пожалуйста! Прекрати! – простонала она жалобно в промежутках между моими настойчивыми поцелуями.

– Может, всё же ко мне домой? – предложил я ещё раз, задыхаясь от вожделения, и снова принялся её ласкать. Мне было невтерпёж и хотелось исследовать каждый сантиметр её восхитительной кожи сейчас, немедленно – целовать и лизать везде без остановки. Я уже добрался до её трусиков и почти смог коснуться сокровенного местечка.

– Лео! Всё! Остановись! Достаточно! – она с силой оттолкнула меня. Мы оба шумно дышали, и наши сердца стучали так громко, что мы слышали их сбивчивый гул. Губы Кассандры стали красными и распухли, волосы растрепались, а щёки разрумянились. В синих, холодных глазах полыхал огонь. Она была такой сексуальной, что я готов был наброситься на неё и изнасиловать прямо на месте. Уже давно меня не захлёстывала такая буря необузданной страсти.

– Лучше мне сейчас уйти, иначе я не отвечаю за свои действия. Прости. Меня занесло.

Её отказ был предсказуем, она и так позволила мне слишком много. Никогда не думал, что мы дойдём до подобного. И всё равно я огорчился. Самое интересное и пикантное оборвалось в самом разгаре. Теперь мне нужно срочно остыть. Я сильно разошёлся. Не теряя времени и не глядя в сторону Кассандры, я направился на выход, на ходу подхватив свою сумку.

– Лео, – окликнула она меня, – пусть всё, что сегодня произошло, останется в этих стенах.

– Эти слова лишние, Кесси, – ответил я, нарочно используя её имя в любовной форме. В темноте я уже не мог разглядеть её лицо, но видел, как она сжалась, словно брошенный котёнок, и обняла себя руками. Эта её беззащитность пошатнула мою решимость уйти. С трудом я переборол желание ринуться обратно. Но останься я рядом, случилось бы непоправимое. Голодному зверю во мне слишком сильно хотелось почувствовать, как она будет сопротивляться, если я стану её принуждать. Меня слишком сильно сбили с толку буйные ощущения, вызванные нашей близостью. Я не мог держать себя в узде и даже немного испугался сам себя – уверен, и она меня тоже. Никто из нас не ожидал, что мы потеряем голову из-за простого поцелуя.

Мне оставалось надеяться, что она не продолжит безрассудно пить в одиночестве и поедет домой. Наш поцелуй должен был её протрезвить.

Пользуясь тем, что после тренировки все уже разошлись, я всласть передёрнул в душевой, и не постеснялся в воображении нарисовать себе продолжение того, на чём мы остановились в классной комнате. Ощущения от прикосновений к ней всё ещё были свежи в памяти, поэтому я кончил очень быстро. Обычных образов в голове мне уже давно не хватало, чтобы возбудиться, но Кассандра конкретно вскружила мне голову. Я улыбался как дурак всё время, пока ехал в электричке. Когда я прокручивал в голове наш поцелуй, мурашки табунами бежали по телу. А самое главное, профессор подпустила меня к себе, несмотря на свою принципиальность. Такая реакция могла означать только одно – я ей тоже приглянулся. Но я не строил иллюзий, что теперь могу на что-то надеяться; честно признаться, я вообще не знаю, что делать дальше. И всё же, несмотря на смутную тревогу, я не сожалел о случившемся – мне понравился этот шквал эмоций. После разрыва с моей первой любовью я впервые проявил инициативу и спровоцировал сближение сам. Что-то в профессоре Грин манило меня – что именно, ещё предстоит выяснить. Но вот стоит ли заходить дальше… в этом я пока что сомневался.

5. Ревность затмевает разум и весь здравый смысл, а ещё причиняет боль

На следующий день профессор старательно делала вид, что меня нет. Она даже не смотрела в мою сторону на лекции. Вполне ожидаемая реакция с её стороны. Её неприятие больше забавляло, чем злило. Скорее всего, она уже успела списать вчерашний инцидент на своё нетрезвое состояние. Но вот об одном она наверняка не подумала – я-то был как стёклышко! Несколько глотков коньяка нисколько не затуманили моё сознание. Я следовал своим инстинктам, потому что так хотел. Да и она подсознательно меня хотела, просто отрицала это, иначе даже под влиянием алкоголя послала бы меня лесом.

Кассандра была бледнее, чем обычно. Видимо, похмелье давало о себе знать. Её глаза потускнели и движения были скованными и неловкими. Хотелось её приласкать и погладить по голове. Каждый раз при встрече с ней во мне просыпается странная потребность защитить её непонятно от чего. Меня преследует назойливое чувство, что она крайне нуждается в ласке и тепле. Вчера я очень близко подобрался к сокровенному, но, видимо, ещё слишком рано. Она не подпустит к себе так просто, и барьер между нами довольно велик. Сейчас мне нужно определиться, чего я хочу от неё. Движет ли мной простая похоть и интерес к её загадочной персоне или это уже нечто большее… Почему я так сильно возжелал её? Я смутно ощущаю некую схожесть между нами, особенно когда смотрю в её полные грусти глаза. Как мне сорвать с неё маску, эту приклеенную улыбку, за которой она скрывает себя настоящую? Что меня ждёт по ту сторону? Пугает то, что я не смогу соответствовать её ожиданиям или она не будет соответствовать моим представлениям, но вместе с тем меня неудержимо тянет к ней. Это не поддаётся логике. И всё же я сумел сдержать свой порыв, потому что мне небезразличны её чувства. Раньше я не задумывался о переживаниях своих подружек. Меня привлекал только секс. С Кассандрой же я был осторожен и во многом сомневался. Значит, я всё-таки влюбился.

Про себя я тяжело вздохнул. Почему всё снова так сложно? Она старше и мой преподаватель. Отношения между нами никогда не будут простыми. Почему я не мог влюбиться в одну из сокурсниц? Почему меня вечно тянет к тому, что лучше не трогать? Хотелось отлупить самого себя, но ничего уже не изменить.

Я благоразумно решил, что нужно дать страстям немного поулечься и не лезть лишний раз на рожон. Тем более я прекрасно понял сигналы Кесси – она хочет забыть о том, что между нами было. А вот я не хочу – но мне не нужны неприятности, и давить на неё я не собирался. Моя назойливость её только спугнёт. Тут даже гадать не стоит.

Таким образом, последующие дни снова потекли по привычному, спокойному руслу. Однако победившее во мне здравомыслие не приносило никакой радости – не в случае с Кассандрой. Я и так не отличался влюбчивостью, а тут решил задушить в зародыше даже отголоски настоящих чувств. Но рисковать не хотелось. Я знал себя достаточно хорошо. С виду я хоть и холодный, но очень темпераментный. Если во мне начинают бурлить неподдельные эмоции, они с лёгкостью могут захлестнуть меня с головой, и не только меня. Я похож на вулкан. Тихий и мирный до поры до времени, но очень опасный. Испытывать судьбу не стоит. Только очень скоро выяснилось, что у меня в руках лишь иллюзия контроля над самим собой.

Однажды, проходя мимо учительской, я увидел Кассандру вместе с Гидо. Они о чём-то оживлённо беседовали. Кесси дала ему какой-то конверт и погладила его по плечу. Тот просто сиял от счастья. Профессор выглядела настолько увлечённой его присутствием, что даже позабыла о своих манерах. Добила она меня тем, что улыбнулась ему тёплой открытой улыбкой. Это сильно задело меня за живое, даже сильнее, чем то, что она так запросто коснулась другого мужчины. Мне Кассандра всего несколько раз улыбнулась искренне, и то я как будто выжал из неё проявление радости. А с Гидо она вела себя естественно и непринуждённо, как ведут себя обычные люди, когда им весело и хорошо. Чёрная тень зависти и негодования окутала мою душу. Я поспешил удалиться, пока меня не обнаружили.

Следующие несколько дней странная тревога не давала мне покоя, и я стал внимательнее присматриваться к действиям друга. Долго наблюдать не пришлось. Я очень быстро понял, что он перешёл в наступление и старательно подбивает клинья к Кассандре. Гидо делал это очень ловко и ненавязчиво. Скорее всего, она даже не понимала, что он питает к ней романтические чувства, но меня было не обмануть. Он сиял на всю округу своей тупой влюблённостью. Его довольная морда бесила до жути. Угрюмым очкариком, который ходит уткнувшись носом в учебник, он мне нравился больше. Как бы мне хотелось, чтобы он исчез в туман, из которого появился!

– Ты что-то в последнее время совсем кислый, – подметил как-то Дирк на обеденном перерыве. Мы сидели вдвоём в кафетерии.

– Не придумывай, – отрезал я. Даже друг заметил, что я не такой, как всегда, хотя моё лицо обычно не отражает никаких эмоций.

– Не хочу лезть не в своё дело, но ты странно себя ведёшь. Гидо с Фабианом насилу помирились, а теперь вдруг ты стал подозрительным. Смотришь на Гидо как на врага народа. Он тебе что-то сделал? Мне всегда казалось, что наш ботан безобидней букашки, но мало ли… в тихом омуте иногда черти водятся.

От слов Дирка меня тряхнуло. Он прямо как пророк – глядит в корень. Только чего я, собственно, так взбесился из-за того, что Гидо подкатывает к профессорше? Мы же с Кассандрой не встречаемся, всего-то поцеловались по дури.

– Ничего подобного. Тебе показалось.

– Ага! Как же! Заливай! – фыркнул Дирк. – Ладно, не хочешь, не говори, партизань дальше, но прекрати нагнетать атмосферу, иначе скоро остальные заметят.

– О чём речь, ребята? – осведомился Фабиан бодрым голосом, подойдя к нам; он небрежно бросил рюкзак на пол и плюхнулся на свободный стул за нашим столиком.

Дирк сложил губы трубочкой.

– Да так, ни о чём… Как дела с подружкой?

Фаби моментально отвлёкся и смущённо рассмеялся.

– Мы поговорили, и сейчас вроде всё норм. Я слишком мнительный, ревную к каждому столбу. Естественно, что ей это не нравится.

– А по-моему, имеешь право, если она даёт повод, – сорвалось с моих губ само собой.

Оба моих друга одновременно посмотрели в мою сторону. От Казановы, который чуть не каждый месяц меняет подружек, наверное, странно было слышать подобное, но я поздно спохватился. Скорее всего, они думали, что слово «ревность» мне незнакомо.

– Вот это ты выдал! – заявил Фаби и прыснул со всей мочи. – Ты случаем не втрескался, приятель?

Я ещё больше помрачнел. Теперь даже Фабиан прощёлкал, что я не в себе. Почему я не могу вести себя как раньше? Ничего не изменилось, всего лишь одно маленькое неудачное знакомство с профессором Грин, с которой я за последние две недели даже парой слов не обмолвился. Какого чёрта со мной происходит?!

– Нет! – буркнул я раздражённо. Только я успел это сказать, на входе в кафетерий замаячил Гидо и, естественно, сразу присоединился к нам. Он подтянул к себе стул от соседнего столика и легко приземлился на него. Его обычно напряжённое лицо было расслаблено. Гидо теперь постоянно пребывал в отличном настроении, и я прекрасно знал причину этих перемен.

– Ребята, я только что узнал обалденную новость! – начал он сходу. – В следующем месяце я поеду на олимпиаду по английскому языку! Представляете? А профессор Грин будет помогать мне готовиться к ней!

– И чему ты больше радуешься? Олимпиаде или тому, что тебе привалило счастье тусоваться с профессоршей наедине? – уточнил Фаби.

– Кретин тупоголовый! – огрызнулся Гидо, обиженный тем, что его достижение не вызвало особого восторга.

– Поздравляю! – сказал Дирк спокойно. – Будем болеть за тебя и напьёмся вдрабадан, когда привезёшь с собой золотую медаль.

– Лучше бухнём, когда он трахнет госпожу Грин. Ставлю на то, что у него получится завоевать нашу Снежную королеву, – поправил Фабиан друга и загоготал во всю глотку, довольный своим остроумием, но словил за это подзатыльник от Гидо.

– Опять начинаешь! – гавкнул на него Дирк.

– Да ладно вам! Ясно же как день, что наш Гидо по уши влюблён в профессора Грин. Чего такого, если у них будет любовь? Она ещё не старая, и, по-моему, они очень даже подходят друг другу.

Гидо зарделся и опустил голову от смущения, но слова Фабана в этот раз ему польстили, зато по мне резанули со страшной силой. Я резко вскочил на ноги так, что стул со скрипом отъехал назад. Все чуть не подпрыгнули от неожиданности и покосились на меня в недоумении.

– Мне пора, – я схватил рюкзак. – Хочу позаниматься в библиотеке. Увидимся позже.

Не удостоив друзей даже взглядом, я пошёл прочь. Сейчас я бы с удовольствием проехался по морде не только Гидо, но и Фабиана. Я стиснул кулаки, усмиряя в себе взбунтовавшего зверя, и успел услышать за спиной тихое перешёптывание друзей:

– И что это было?!

– Да что с ним такое творится?

– Кто его знает. Лучше к нему не лезть. Сам разберётся.

Это точно, подумал я. Я должен разобраться. Мне хотелось рвать и метать, крушить всё подряд. Я был страшно зол, и мне очень хотелось выместить эмоции на ком-нибудь. Тем же вечером я привёл к себе первую попавшуюся девушку, которую нашёл в своём списке контактов, и безжалостно трахал её до самого утра. Я надеялся, что мне полегчает, но я ошибся.

На следующий день моя агрессия достигла апогея. Возможно, мне стоило остаться дома, пока я не приду в себя. Если ребята снова заведут разговор о профессоре Грин, на этот раз я не сдержусь и точно кому-нибудь заеду кулаком в челюсть. Я понимал, что любая мелочь может воспламенить меня, и я взорвусь, как пороховая бочка. Встреч с Кассандрой сейчас тем более стоило избегать, ведь именно она была причиной моего неуравновешенного состояния. Но меня буквально тянуло на разборки с ней, хотя остатки разума с тревогой шептали, что всё это плохо кончится.

На семинаре по английскому я поедал Кассандру кислотным взглядом. По её напряжённым плечам я видел, что она чувствует исходящие от меня гневные флюиды. Если бы мог, я бы набросился на неё прямо там, перед всеми.

После урока мои одногруппники понемногу разошлись. Чтобы не вызвать подозрений, я вышел из кабинета и ждал за дверью, скрывшись за углом, пока последний студент не покинет аудиторию. Конечно же, им оказался Гидо. Это ещё сильнее распалило моё бешенство. Незаметно я снова вернулся в класс и закрыл за собой дверь. Кассандра укладывала вещи в сумку, когда услышала щелчок замка. Она резко выпрямилась и сразу столкнулась с моим ледяным взглядом.

– Лео! – выдохнула она в изумлении пополам со смущением. Похоже, я застал её врасплох. – Снова забыл что-то? – спросила она натянуто.

– Не в этот раз, – ответил я тихо, но грозно. – Дай мне, пожалуйста, ключ от двери.

Она отступила на шаг, почувствовав опасность.

– Зачем?

– Сама догадайся. Не думаю, что ты горишь желанием заполучить случайных свидетелей нашего разбора полётов.

– Лео, уходи! – произнесла она повелительным тоном. Кассандра и правда надеется, что таким примитивным способом меня прогонит? Поздно демонстрировать своё преподавательское превосходство!

– Я не уйду, пока мы не проясним пару моментов. Или ты сейчас дашь мне ключ по-хорошему, или по-плохому.

Кассандра вздохнула полной грудью, схватила связку ключей со своего стола и гордо направилась в сторону двери. Она сама заперла её на несколько оборотов, а потом обернулась ко мне. Я не мог не восхититься её храбростью. Ожидалось, что профессор будет выкручиваться всеми силами, чтобы избежать стычки со мной, но она встретила проблему лицом к лицу.

– Говори! – приказала она и скрестила руки на груди.

– Что происходит между тобой и Гидо? – рявкнул я. Она в неверии уставилась на меня.

–Ты решил устроить мне представление, чтобы задать такой нелепый вопрос? Мальчишка! – фыркнула она и хотела вернуться к сбору сумки, но я перехватил её руку и очень грубо мотнул в сторону стены. Из-за того, что я был зол, не мог умерить свою силу. Она взвизгнула и зажмурилась, когда я всем телом вжал её в бетон, а руки пригвоздил по сторонам.

– Наигралась с одним студентом, теперь решила порезвиться с другим? А как же твои хвалёные моральные устои, профессор Грин! – прошипел я ей на ухо.

– Ты совсем спятил! – завопила она, пытаясь освободиться из моей хватки, но почти моментально сдалась. Силы были неравны. Подавить её трепыхания было так же легко, как удержать хомячка. – Откуда ты вообще приплёл сюда Гидо, не пойму? И почему я должна перед тобой оправдываться?!

– Я не могу спокойно смотреть, как ты флиртуешь с другими! Я пошёл тебе навстречу и сделал вид, что между нами ничего не было, а ты что? Милуешься с одним из моих лучших друзей, строишь ему глазки у меня на виду, зато игнорируешь меня! Неужели совсем забыла, как страстно мы целовались недавно? Может, мне стоит напомнить? Гидо никогда в этом со мной не сравнится!

В гневном запале я наклонился к её губам, чтобы поцеловать насильно. Она уворачивалась в разные стороны, пока я не зафиксировал её челюсть. Кассандра попыталась отпихнуть меня освободившейся рукой, но сдвинуть меня хоть на сантиметр было всё равно что сдвинуть стену. Мне хватило и одной руки, чтобы подавить сопротивление. Я быстро завладел её ртом, с силой проталкивая язык. Она мычала и безрезультатно пыталась отбрыкаться. Мне в голову хлынули гормоны. Она была слаще мёда и пахла так же соблазнительно, как в день нашего первого поцелуя. В штанах стало тесно, и я дал ей это прочувствовать, прижавшись бёдрами к её животу. Силы Кассандры потихоньку начали таять, и она перестала вырываться, отвечая на мой поцелуй. Получив своё, я инстинктивно ослабил хватку, не понимая, что с её стороны это всего лишь уловка, чтобы высвободиться. Собрав оставшиеся силы, Кассандра резко оттолкнула меня и в следующий миг со свистом влепила мне смачную пощёчину. Мы стояли друг напротив друга, полусогнувшись, и прерывисто дышали.

– Ах ты мелкий паршивец! Я тебе по-настоящему симпатизировала, а ты что вытворяешь?! Кто я, по-твоему? Наивная школьница? Теперь я действительно жалею, что дала с тобой слабину! Решил, что получится играть на моей слабости? Чёрта с два! Убирайся!

Она злобно швырнула ключи в сторону двери.

Мои мысли хаотично метались в голове, и я не мог ясно соображать. Я не хотел доводить всё до крайности, но и себя укротить был не в состоянии.

Я схватился за горящую от пощёчины щёку. И откуда в этом малюсеньком теле столько силы? Она меня неплохо приложила! Красный след по-любому останется, но я это заслужил.

– Не гони меня! – взмолился я, не зная, что мне делать. Я не мог даже взглянуть ей в лицо. Мне было и стыдно, и больно. Насильная демонстрация моей безысходности не сработала. Я лишь превратился в ещё большего ублюдка в её глазах.

– Почему всё так? Почему ты отвергаешь меня, хотя позволила тебя касаться? Зачем сделала вид, будто между нами ничего не произошло? Я вижу, я тебе нравлюсь, поэтому не делай из меня дурака! Неужели и правда ничего нет? Тогда откуда эти чувства, эта ревность? Объясни мне! Я хочу быть ближе к тебе! И ты тоже хочешь, иначе не разрешила бы себя поцеловать! Даже не пытайся оправдываться, что ты была пьяная! Ты всё прекрасно осознавала, понимала и чувствовала! Хочу, чтобы ты доверилась мне! Хочу видеть твою настоящую улыбку! Понять, почему ты грустишь! Стереть печаль из твоих глаз! Позволь быть рядом!

– Замолчи! – заорала она так громко, что я наконец посмотрел на неё. Она осела на пол, и из её глаз потекли слёзы. Я ужаснулся и моментально рванул к ней. Не думал, что сделаю ей своим признанием настолько больно. Любая моя бывшая, признайся я в чём-то подобном, прыгала бы до потолка от счастья, но для Кассандры мои чувства были обузой.

– Прости! Прости меня! – начал оправдываться я, упав на колени рядом с ней и заключив её в объятия. – Я больше не скажу ничего! Прости, только не плачь!

– Ты ничего не понимаешь! Ты глупый, глупый мальчишка! – причитала она мне в плечо. – Говоришь все эти слова на эмоциях, но ведь и сам прекрасно понимаешь, что всё это неправильно! Это всего лишь увлечение! Ну и переспим мы, а что дальше? Это несерьёзно, а на кону стоит так много! Зачем?! Зачем ты пришёл сюда?! Не сбивай меня с толку! У меня и без тебя сейчас каша в голове!

– А если бы я был серьёзен, Кесси? Если бы хотел рискнуть? Дай мне хотя бы маленькую надежду, и тогда я обязательно сделаю так, что мы сможем быть вместе! Не отталкивай меня!

– Я не могу! – заявила Кассандра решительно, высвободилась из моих рук и отвернулась. Она поднялась и вытерла слёзы, возвращая себе самообладание. – Я не готова и не хочу этого, Лео. Ты мой студент. Будет лучше, если на этом мы остановимся. Это моя вина, что всё так сложилось и зашло настолько далеко.

Я усмехнулся горько.

– От того, что ты свалила вину на себя, мне не легче. Но я уважаю твоё решение.

Я не стал переубеждать её или настаивать на своём. В этот момент я ясно видел: причина, по которой она не желает со мной близости, кроется не только в том, что я её студент. Разница в возрасте и положении – тоже всего лишь удобные отговорки, чтобы отказать. Что-то куда более серьёзное мешало ей согласиться на отношения, и она не хотела говорить мне об этом. Если даже в такой момент я не смог пробиться через её стену, мои дальнейшие усилия не дадут никакого результата. Всё только усугубится, она совсем закроется от меня. Мне реально не везёт… мои чувства оказались не нужны – уже во второй раз. Настоящая насмешка судьбы. Возможно, мне просто бумерангом вернулось моё свинское отношение к подружкам. Я ведь тоже отказывался принимать их любовь, а теперь, когда я сам был готов открыться для этого чувства, мне плеснули холодной водой в лицо.

Кассандра встала вполоборота и взглянула на меня на удивление очень нежно. Её глаза покраснели от слёз, одежда была растрёпана, а ещё я оставил отчётливые следы на её запястьях. Я слишком сильно стиснул их, и теперь у неё останутся синяки. Сейчас, когда мой гнев остыл, я ощущал одно лишь горькое раскаяние.

– Спасибо. И, пожалуйста, прекрати ревновать меня к другим студентам. Ты как никто другой должен понимать, что я не допущу отношений со своим учеником.

– И от этого понимания мне тоже не легче, – ответил я с сарказмом. – У меня и до этого не было права ревновать тебя. Ты всё правильно сказала, ты не должна передо мной отчитываться.

Опустив голову, я побрёл в сторону двери. Подняв с пола ключи, я отворил её.

– Прости меня. Я причинил тебе боль. Я больше не буду тебя донимать, – сказал я напоследок.

– Лео, и ты меня прости! Я тоже сделала тебе больно, но, поверь, так будет лучше для нас обоих. Если бы мы пустили всё на самотёк, потом было бы ещё больнее, – её голос прозвучал сдавленно, словно ей пережали горло.

– Ты сейчас убеждаешь в этом саму себя или меня? – задал я риторический вопрос, после чего вышел из кабинета, оставив её наедине с собой. Теперь каждому из нас предстояло в одиночку бороться со своими демонами. С её нежеланием дать мне шанс я ничего не мог поделать. Дальше я буду подавлять свои чувства к ней. Такой вот незатейливый выход.

С того момента я старался избегать Кассандру, а она меня. Никто из нас не держал в сердце обид, и в какой-то момент на замену разочарованию пришла лёгкая грусть, которая сменилась обыденным спокойствием. Иногда что-то кололо сердце, словно булавка, когда мой взгляд случайно останавливался на её силуэте и снежно-белых волосах, но это чувство быстро пропадало, стоило отвести взгляд. Мои мысли переключались на другие вещи, как по команде, и я шагал дальше по жизни без неё.

Гидо занял первое место на олимпиаде, как все и думали. Мы компанией пили все выходные по этому поводу. А там уже и Рождество незаметно подкралось. Праздники я провёл с родителями, хоть и не хотел. Кроме мамы, моё появление в доме никому радости не принесло. Отец продолжал злостно меня игнорировать. Интересно, сколько он ещё собирался отвергать мои решения и желания? Но хотя бы не выставил за дверь. Уже прогресс. Моя успеваемость в университете не давала ему в открытую выражать свои протесты, но я знал, что он тайно надеется на мой провал. Один неверный шаг с моей стороны, и он снова сможет командовать мной, как в армии своими солдатами. Я ни разу не пожалел, что ушёл из дома, пусть даже это повлекло неприятные последствия. Зато нервная система перестала страдать из-за постоянных разногласий.

На Новый год мы с друзьями отрывались на одной из самых гламурных дискотек Берлина. Я подцепил там очередную малышку, с которой мы в итоге стали встречаться. Да-да, я решился на такой подвиг. Поначалу мне просто хотелось, чтобы кто-нибудь зализал мои раны, но как-то всё само собой стало серьёзно.

Я перестал дерзить и старался проявлять чуткость и понимание, насколько это возможно для такого, как я. Не знаю, почему я шёл на уступки. Всякий раз, когда назревал конфликт, у меня в голове звучал наставительный голос Кассандры: «В тебе ноль деликатности, и твои речи далеки от романтики, которую обожают почти все девушки в твоём возрасте. Почему бы тебе просто не постараться быть более мягким и понимающим, раз тебе не нравится, что тебя презирают после разрыва?». И меня переклинивало, как по взмаху волшебной палочки. Когда дело доходило до грубостей, я замолкал. В итоге количество ссор держалось в приделах разумного, и я всегда первым шёл на примирение, благодаря чему бойкоты не затягивались и не вели к разрыву. Но, честно признаться, меня это не особо радовало, хотя моя Мариса выглядела очень даже счастливой. Если бы и я мог быть счастливым от того, что счастлива она… Я честно очень старался убедить себя, что поступаю правильно, но голос внутри меня постоянно насмехался над моими потугами. Он регулярно повторял, что мои усилия бесполезны и я безнадёжный идиот, раз трачу себя на человека, которого не люблю по-настоящему. В присутствии Марисы этот голос затыкался, но я испытывал угрызения совести, из-за того что обманываю её. Она очень радовалась, когда я согласился быть её парнем, и хвасталась мной перед подружками, которые пожирали меня взглядами при любой случайной и неслучайной встрече. Видимо, девушкам нравится, если им завидуют другие девушки. Мне это непонятно, хотя особо не мешает.

Мариса была не слишком упрямой, хоть и ревнивой, не стремилась ограничить меня правилами, давала свободу и не запрещала общаться с друзьями. Секс с ней был неплох. Она не ломалась и не страдала приступами внезапной головной боли. В целом, если не брать во внимание мой назойливый внутренний голос, мне было комфортно с ней. Я почти не заметил, как прошло несколько месяцев с момента нашего знакомства. Дирк, Фабиан и Гидо гордились тем, что я наконец остепенился. Но я не считал, что мои скитания окончились, и не знал, сколько пробуду в этой тихой гавани. Я не любил Марису и не обманывал себя по этому поводу. Чем дальше заходили отношения, тем сильнее я чувствовал себя загнанным в угол. Я не врал ей в открытую, но и правды не говорил. Я всё еще чувствовал пустоту. Неужели так должно быть? Встреча с Кассандрой что-то во мне перевернула, хотя мы общались всего ничего. Пара бурных встреч – но она оставила неизгладимый след в моём сердце, который не хотел исчезать. Она была под запретом, и всё же я не переставал втайне желать её. Где-то в глубине души я продолжал надеяться, что наши пути снова пересекутся.

6. Обманывать себя так просто и так сложно одновременно, но однажды всё встаёт на свои места

После зимней сессии Кассандры довольно долго не было в университете, её заменял другой преподаватель. Казалось, я должен радоваться – она наконец перестала маячить у меня перед глазами. Как говорится, с глаз долой – из сердца вон, но вместо этого я беспокоился. И не я один – Гидо тоже ходил мрачный. Он, в отличие от меня, не собирался прощаться со своими безответными чувствами и так и таскался за профессором Грин, как собачонка. Но он был слишком трусливым, чтобы открыть свою любовь. Не знаю, задумалась ли Кассандра после нашего разговора о его чувствах к ней, но ничего между ними не изменилось. Она была добра к Гидо, хотя она ко всем добра, даже ко мне. Я поражался, как Гидо мог смириться со своим никчёмным положением и выносить страдания так безропотно. Он по уши увяз в своей платонической любви и даже не пытался ничего изменить. Мне это чуждо. Для меня не существует любви к женщине без физической близости. Я слишком сильно желаю того, кого люблю, и хочу обладать каждой клеточкой любимого человека. Но, видимо, у всех всё по-разному. Гидо сам выбрал такой путь, даже если я и остальные парни не одобряем этого. Мы уже порядком устали наблюдать за его безнадёжным воздыхательством и порывались сами найти ему девушку. Дошло до того, что вмешалась Мариса. Мы попытались невзначай познакомить Гидо с её подругой, но только разозлили его. После организованного нами свидания Гидо орал как ненормальный, чтобы мы не лезли в его жизнь, – таким заведённым я его никогда раньше не видел. Так что мы с ребятами забили на его поэтические страдания и больше не касались этой темы. Может, ему так даже нравится, кто знает… С тех пор повелось не упоминать вслух ничего, что связано с профессором Грин, чтобы не задевать лишний раз чувства Гидо. От этого и мне стало легче. Её образ постепенно стал тускнеть в голове, и иногда мне даже казалось, что наши встречи наедине мне приснились.

В начале марта Кассандра снова вернулась к работе. Вот только она сильно изменилась – похудела и стала ещё бледнее, чем раньше. Мне в голову закралась мысль, что она серьёзно больна, но я, конечно, не имел права спрашивать её. Мы к тому времени не общались около четырёх месяцев. Я старался прогнать тревожные мысли, убеждая себя, что мы чужие люди. Мне хватало забот с учёбой, работой и девушкой. Только мои глаза постоянно следили за ней, и я ничего не мог с собой поделать.

Как-то раз по воле случая мы врезались друг в друга в коридоре университета. Распечатки дождём посыпались у неё из рук. Кассандра охнула и опустилась на колени поднять бумаги, я сделал то же самое, чтобы помочь.

– Извините, я вас не заметил, – обратился я к ней на «вы», передавая подобранные листы. Я решил для себя, что после последнего разговора тет-а-тет лишился права фамильярничать с ней. Даже как-то странно и непривычно было снова заводить беседу, пусть и обыденную. Кассандра взяла у меня бумаги, старательно отводя взгляд.

– Ничего. Бывает, – пробубнила она себе под нос.

Стоило ей подняться на ноги, как она тут же пошатнулась – если бы в этот момент я не оказался рядом и не успел её подхватить, она бы точно грохнулась и клюнула носом в пол.

– Профессор Грин, вы в порядке? Вам бы отдохнуть хоть немного. Выглядите ужасно! – воскликнул я озабоченно, вглядываясь в её лицо. Даже её губы утратили цвет. Она стала лёгкая, как пушинка, хотя и до этого в чём только душа держалась. Я рефлекторно провёл ладонью по её лбу. Он был жутко холодный. Кассандра раздражённо убрала мою руку.

– Всё нормально, – она поправила волосы и, не глядя в мою сторону, пошла дальше.

– Ага! Как же! Нормально! – фыркнул я вполголоса. – Бесит эта твоя вечная песня о том, что всё нормально или обязательно будет нормально!

Я развернулся и зашагал в противоположную сторону. Как была настырная и упрямая, так и осталась. Это ужасно раздражало! Сколько она готова стерпеть в одиночку, пока не сломается? Видно же, что ей плохо! Зла на неё не хватает! Неужели нет рядом близкого человека, чтобы достучаться до неё? Если нет мужчины, то куда смотрят родные? И снова я думал о том, о чём не следовало. И готов был сунуть нос туда, куда меня просили его не совать. Это была какая-то напасть! Чтобы переключиться в пофигистический режим, я на следующий день пропустил лекцию по английскому и не пошёл на семинар.

Через неделю мы с командой после занятий играли в баскетбол. Я всегда любил спорт, потому что он давал мне разрядку и освобождал разум от тяжёлых мыслей. После матча я быстро помылся и оделся. Мне нужно было побыстрее вернуться домой. Мы с Марисой договорились созвониться в семь вечера, поэтому я торопился. Не хотел болтать с ней по телефону в электричке.

– Всем пока! Хорошая была игра! – крикнул я ребятам на прощание. Уже на выходе меня перехватил Фаби. Он возник как из-под земли, в одном полотенце, замотанном на бёдрах. Сегодня была его очередь убирать спортзал, поэтому он шёл в душ почти последним.

– Эй, стой!

– Чего? – выпалил я с досадой.

– Гидо тебе конспект составил с пропущенной лекции и хотел передать через меня, но я в итоге случайно забыл тетрадь в кабинете английского. Скоро будет тест. Он несложный, но пробежать материал стоит. Заскочи за ним, пока тут.

Я закатил глаза.

– Блин, дырявая ты башка, раньше сказать не мог? Я спешу!

Фабиан скривил губы в усмешке.

– Ничего, подождёт твоя благоверная Мариса. Это тебе надо, а не мне. Да и вообще, ты ещё недавно метался из одной постели в другую, а теперь летишь на всех парах домой и даже по делу отвлечься не хочешь.

– Не беси меня! – огрызнулся я, пытаясь по-дружески пнуть Фаби, но тот увернулся и, хохоча, поскакал в душ.

Да уж. Действительно, кто бы мог подумать, что я буду заморачиваться из-за звонка подружке. Странно, что Гидо дал поручение передать конспект именно Фаби, а не Дирку. Тот намного ответственнее подходил к таким вещам. Если подумать, Дирк в последний месяц стал каким-то пришибленным. А ещё он вечно отказывался от совместных посиделок, особенно когда с нами в компании была Мариса. Вдруг это дружеская ревность? Я стал меньше времени проводить с ребятами, у Фаби тоже подружка, а с Гидо Дирк не особо корешится. Надо как-то поговорить с ним и всё исправить. Не хочется, чтобы Дирк думал, будто он всем побоку.

С этими мыслями я шагал обратно в главный корпус. Может, по мне и не скажешь, но я прилежный студент. Учусь я очень хорошо не по родительской указке и не для того, чтобы им что-то доказать. Точнее, это, конечно, инструмент для получения независимости, но не моя главная мотивация. Учёба всегда была для меня в приоритете. Ещё будучи учеником гимназии, я хотел построить блестящую карьеру. Девушки не любят неудачников, а я люблю девушек. Вот так всё просто… шучу, конечно. Хотя в моём случае в эту примитивную версию несложно поверить. Но на самом деле я действительно учусь с радостью и схватываю всё на лету. Такой вот он – я.

Уже почти дойдя до кабинета английского, я притормозил. Опять меня принесло прямиком сюда, хотя логичнее было бы сначала зайти за ключом на кафедру. В такое время уже всё должно быть заперто. Однако дверь классной комнаты мне поддалась – на этот раз я даже не удивился. Я точно знал, кого встречу по ту сторону. Но если Кассандра снова выпивает в одиночестве, как мне вести себя с ней? Времени на раздумья не осталось, потому что я уже нажал на дверную ручку и дверь приоткрылась. Осторожно я вошел в помещение и остолбенел от шока. Мне в лицо шарахнул ледяной ветер. Перед распахнутым окном стояла Кассандра в одной тонюсенькой блузке. Её волосы раздувало в разные стороны, вокруг танцевали лихие снежинки. На улице было темно, шёл крупный липкий снег. Для марта не такая уж редкость, но что эта дурная взрослая башка делает без верхней одежды на холоде?

– Профессор Грин! – окликнул я её громко и строго. – Вы что вытворяете?

Когда она посмотрела на меня, мне стало страшно.

Её прекрасные синие глаза остекленели. Они были пустыми и тусклыми, как у умалишённой, и из них ровными ручейками текли слёзы, которых она будто не замечала.

– Боже! Что с тобой?! – прошептал я одними губами и сразу подбежал к ней. Первым делом я закрыл окно. На полу была лужа от снега – значит, Кассандра уже долго так стояла. Я бесцеремонно провёл руками по её волосам и лицу, а потом по одежде. Она была насквозь мокрой. С силой я прижал её к груди, чтобы поделиться теплом. Я просто не знал, что ещё сделать.

– Что случилась, Кесси?! Ответь! – простонал я, снова переходя на «ты», позабыв от нахлынувших чувств все условности, не переставая гладить её по голове. Она не сопротивлялась и не пыталась вырваться, даже не ругалась. Раньше она бы точно шарахнула меня чем-нибудь.

– Лео, – прохрипела она еле слышно мне в грудь. Она меня узнала. Уже хорошо! Я отодвинул её на расстояние вытянутой руки и начал всматриваться в глаза.

– Кассандра! Что произошло? – спросил я настойчивее.

– Я… я… я не могу сказать, – проговорила она, запинаясь, и снова разразилась рыданиями. Неподходящий момент, чтобы задавать вопросы, решил я. В таком состоянии она не сможет дать толковый ответ.

Я наспех снял с себя куртку и накинул на неё. Она была холодная, как лягушка, и бледная, как привидение.

– Мы едем ко мне! – произнёс я твёрдо. – И без возражений! Тебя сейчас нельзя оставлять одну!

Но Кассандра и не собиралась возражать. Она и на ногах-то едва держалась; я сомневался, что она вообще услышала мои слова.

Я посадил Кесси на стул, и она сразу уставилась пустым взглядом в пол. Достав сотовый из кармана, я набрал номер такси. Потом коротко написал Марисе, что мы не сможем созвониться и я позвоню как только смогу. Сейчас меня абсолютно не заботило, что у моей подружки включится фантазия и она на меня обидится. Всё, что было важно, – привести Кассандру в себя!

7. Чувства нельзя забыть, их можно вытеснить, только они всё равно тебя настигают, если в глубине души ты от них так и не отказался

Когда приехало такси, я сгрёб Кесси себе под плечо и повёл потихоньку на выход. Ноги у неё заплетались, и она не смотрела, куда идёт, поэтому я практически тащил её. Я очень надеялся, что университет уже опустел и нас никто не заметит, по крайней мере другие профессора или начальство. Что им говорить, если мы встретим их по дороге, я понятия не имел. Я пребывал в полной растерянности.

Натянув на Кассандру свою шапку, я постарался закрыть её собой, чтобы её хотя бы не было заметно издалека. К счастью, мы без происшествий сели в машину и доехали до моей квартиры. Я заплатил водителю, вынул Кесси из салона и на этот раз подхватил на руки. Тут нас уже не подловят.

Она уткнулась мне носом в плечо, как покалеченный котёнок.

Когда мы оказались дома, я усадил её на ковёр рядом с кроватью и включил на полную катушку батарею. Сев напротив Кассандры, я начал снимать с неё одежду. Когда мои пальцы добрались до пуговичек на блузке, она слабо шлёпнула меня по руке. Проигнорировав протест, я продолжил, но снова получил за своё несанкционированное вмешательство.

– Ты вся промокла, пока стояла перед открытым окном. Нужно переодеться, иначе заболеешь, – пояснил я.

– Я сама, – ответила Кассандра и принялась расстёгивать пуговицы. Чтобы её не смущать, я отвернулся. Пока она копошилась со своей одеждой, я достал ей чистую футболку и свитер. Вынув из шкафа спортивное трико и покрутив его перед глазами, я решил, что оно с неё точно слетит. Достаточно тёплых шерстяных носков. Моя одежда будет ей почти по колено, а ноги я накрою одеялом.

Когда я со стопкой в руках вернулся к Кассандре, она так и не закончила со своей блузкой. Её пальцы дрожали и срывались с крохотных пластмассовых пуговок. Я снова присел рядом и взял её трясущиеся ладони в свои. Кесси так и не отогрелась и была ледяная, как айсберг.

– Давай помогу, сейчас не до стеснений.

Она шмыгнула носом и сдалась на удивление легко. Я почему-то вдруг занервничал, глядя на открытую матовую кожу, виднеющуюся в вырезе полурасстёгнутой блузки, – но сразу же одёрнул себя и подавил непристойные мысли. Аккуратно, стараясь ненароком не коснуться её, я закончил с пуговицами и стянул мокрую вещь.

– Я повешу это сушиться, – объяснил я, протягивая ей сухую одежду. Пледом я прикрыл ей ноги. – Юбку с колготками тоже сними. Тебе помочь?

Она отрицательно помотала головой. Пока Кесси переодевалась, я поставил вариться куриный бульон с лапшой, вскипятил чайник и вернулся с двумя дымящимися чашками чая с мёдом.

– Пей! – приказал я, подавая ей одну. Она сделала маленький глоток, а потом ещё один. Кажется, понемножку ей становилось лучше. Лицо порозовело и больше не казалось неподвижным, как у куклы.

– Спасибо, – произнесла Кассандра хриплым голосом через некоторое время.

– Не за что.

Я сидел рядом со своим чаем и внимательно смотрел на неё, пытаясь понять, что происходит у неё в голове. Но догадаться было невозможно. Оставалось надеяться, что она сама расскажет.

Немного погодя бульон был готов. Я налил его в пиалу и снова подошёл к ней.

– Ешь! – скомандовал я, но она с отвращением поморщила нос:

– Не хочу.

– Ешь, я сказал!

Церемониться я с ней не собирался. Кассандра покосилась на меня исподлобья.

– Я же сказала, что не хочу!

– Мало ли что ты сказала! Сколько ты уже не ела? Признайся честно!

– Не помню, – выдавила она тихим, виноватым голосом. От жалости у меня к горлу подступил ком, и я смягчился.

– Пожалуйста, поешь!

Я снова протянул пиалу – в этот раз Кесси послушно приняла её и начала потихоньку есть.

Мне была непривычна её уступчивость. Я и в страшном сне не мог себе представить, что увижу её в таком состоянии. Но меня тянуло к ней даже сейчас, когда передо мной сидела Кассандра, которую я абсолютно не знаю. Её гордый, твёрдый образ взрослой женщины и успешного преподавателя рухнул, а под ним скрывалось это раненое побитое существо. Грусть, которая отпечаталась во взгляде Кесси, должна была навести меня на мысль, что у неё в жизни что-то не ладится. Но я только любовался этой печалью и никогда всерьёз не задумывался о причинах. Кассандра надломлена изнутри, причём серьёзно, и теперь я не знал, что сказать, – как и она. Тем более мы так долго не общались. Но, с другой стороны, я ведь с самого начала хотел выяснить, что кроется по ту сторону её поддельной улыбки, – и вот моё желание сбылось. Ещё немного, и мне откроется вся правда. Глядя на Кесси, я в который раз поймал себя на мысли, что за месяцы разлуки мои чувства к ней не угасли. Они даже не ослабли. Я просто игнорировал эти чувства, потому что так хотела она. Мариса моя девушка, но люблю я Кассандру. Я всё ещё не сдался и не смирился с тем, что она никогда не станет моей.

– Удивительно, что парень в твоём возрасте умеет готовить, – произнесла она робко. Ей было неловко в моём присутствии. Это чувствовалось. Мы всё ещё сидели на полу друг напротив друга. Не знаю, сколько времени мы провели в молчании, но Кесси доела бульон, поставила пустую пиалу на журнальный столик и плотнее укуталась в плед. Её заметно морозило. Я боролся с желанием придвинуться ближе и обнять её. Так бы она быстрее согрелась.

– Я не умею готовить. Забросить курицу в воду, посолить и насыпать туда лапши сможет даже ребёнок, – хмыкнул я. Мне не хотелось приписывать себе таланты, которыми я не обладал.

Кассандра слабо улыбнулась. Я насторожился. Даже эта еле заметная улыбка была совсем не такой, как раньше.

– Всё равно очень вкусно, – похвалила она меня. – И почему ты всегда оказываешься в ненужном месте и в ненужное время и спасаешь меня из передряг?

Эти слова прозвучали с порцией горечи и вины. Она отчаянно отталкивала от себя любую помощь, и теперь я понял, что, скорее всего, она так поступает не только со мной.

– А по-моему, как раз наоборот – я всё время оказываюсь в нужном месте и в нужное время.

Кассандра болезненно сглотнула. Она отважно боролась с подступившими слезами. Внутри меня шла безжалостная война. Вид обезоруженной, хрупкой и ранимой Кесси повергал меня в неистовство. Меня буквально раздирало на части от желания кинуться к ней, но разум меня останавливал. Однажды она сказала, что я сбиваю её с толку своим напором. Сейчас я боялся сделать неверный шаг, доломать то, что сломано. Я хотел, напротив, склеить всё в одно целое и бережно хранить.

–Ты слишком добрый, чересчур добрый! – отозвалась она и уставилась в пол.

– Я так не думаю, – произнёс я тихо. – Просто ты всё ещё мне нравишься, и я не могу равнодушно пройти мимо.

– Вот именно поэтому я и говорю, что ты слишком добрый! Даже когда я тебя прогнала, ты нянчишься со мной. Ты не должен был этого делать, не должен был вмешиваться.

– Но я вмешался, и что теперь? Хочешь снова меня отшить? – спросил я спокойно, зная, что сейчас ей будет не так легко это сделать.

Она подняла на меня мерцающие от слёз глаза.

– Зачем тебе всё это, Лео?

– Я же уже сказал, ты мне нравишься. Это недостаточная причина? Что ещё нужно? Скажи! Дай мне хотя бы просто поддержать тебя! Я ведь не прошу ничего взамен.

– У тебя есть девушка. Всё это не имеет смысла, – выдала она и отвернулась в сторону. Я дёрнулся от неожиданности.

– Откуда ты знаешь?

– Гидо сказал, а ещё он сказал, что у тебя наконец всё складывается как надо. Я рада за тебя. Лучше поскорее выкинь глупости из головы. Когда моя одежда высохнет, я сразу уйду домой, а ты забудешь, что сегодня произошло.

Про себя я негодовал. Значит, эти двое на своих дополнительных занятиях успевали и меня обсудить! Вот зачем? И Гидо, конечно, не упустил возможности отвернуть Кассандру от меня. Мог ли он догадаться о нашей взаимной симпатии? Конечно мог! Он наблюдательный парень. А если и не догадался, то всё равно замечал странности. Возможно, Кассандра невзначай интересовалась мной и задавала вопросы, ведь мы с Гидо друзья. От него это по-любому не ускользнуло. Не думаю, что Кассандра часто интересовалась личной жизнью своих студентов.

– Я не люблю Марису, – сказал я прямо. – Я просто стараюсь стать лучше, как ты меня учила. Мариса неплохая девчонка, и мне не хочется её обижать. С ней комфортно, но как только она узнает, что я чувствую на самом деле, всему придёт конец, как и с остальными.

– Не ожидала, что я на тебя так повлияю. Но раз ты стараешься, значит, она того стоит. – Кесси грустно поджала губы. – Может, сейчас это ещё не любовь, но однажды перерастёт в неё. Есть люди, которым нужно время, чтобы полюбить кого-то. Наберись терпения, и этот момент обязательно придёт.

Кассандра снова включила свою привычную шарманку, и меня это задело. Словно ей безразлично, что у меня другая женщина! Этот её благородный отказ от меня в пользу другой до жути бесил.

– И тебя действительно устроит такой расклад? А как мне быть с моими чувствами к тебе? Можешь, конечно, и дальше продолжать их игнорировать, но не заставляй меня делать то же самое! Мне хватило, я устал притворяться!

–У тебя есть девушка! Это не игрушки, ведь у вас всё идёт хорошо, – продолжила настаивать она.

– С виду, – парировал я. – Для меня это такие же пустые отношения, как и с предыдущими девушками, разве что теперь я стараюсь исполнять роль примерного парня.

– Уже надоела эта роль? Ну и что ты тогда собираешься делать? – спросила Кассандра с вызовом.

– Я просто наконец скажу чистую правду. Ей будет больно, но это быстро пройдёт. Хуже будет, если я продолжу притворяться. Мы встречаемся пока всего два месяца. Она когда-нибудь поймёт. Я пробовал, но я не могу заставить себя любить её, какой бы хорошей она ни была.

– Я не стану причиной разрыва ваших отношений! Даже не мечтай, что между нами что-то будет! – заявила Кесси твёрдо, но я тоже был непреклонен.

– И не надо. Я бы всё равно рано или поздно это сделал, так что ты тут не причём. То есть причём. Ты мне очень нравишься, но даже если ты меня снова бортанёшь, это не меняет ситуации.

– Выбери лёгкий путь, Лео, – взмолилась она. – Ради себя самого. Ты замечательный парень, и тебя ждёт хорошее будущее. Ты отлично учишься, тебя уважают учителя и друзья, вокруг тебя много девушек, и у тебя огромный выбор! Не останавливай его на мне, даже если не видишь смысла продолжать серьёзные отношения с Марисой! Рано или поздно тебе повстречается девушка, которое украдёт твоё сердце.

– Поздно. Оно уже украдено тобой. И почему ты так говоришь? Что в тебе плохого? Я не пойму!

Кассандра тяжело вздохнула, как будто на её плечах лежала целая вселенная.

– Во-первых, я тебя старше на целых семь лет. Это немалая разница. Ты можешь возразить, что мы живём в современном обществе и это не имеет значения, но это имеет значение. Между нами пропасть. Ты ещё студент. Я состоявшийся человек. Дело не в том, кто сколько зарабатывает или какое положение занимает, – у нас разный круг друзей и интересов. Я никогда не смогу прийти в твою компанию и на равных общаться с твоими знакомыми, а ты с моими. Я буду тебя поучать, и не всегда у меня получится сдержаться, потому что я опытнее; но ты мужчина. Сколько сможет выдержать гордость мужчины, если его будет поучать женщина?

Пока она говорила, я мысленно подсчитал, сколько ей лет. Если мне двадцать два, значит, ей двадцать девять. Разница оказалась менее внушительной, чем я ожидал. Хоть она и выглядела чертовски молодо – особенно сейчас, с растрёпанными волосами и укутанная в плед, – но её звание профессора меня смущало. Все нашим профам было не меньше сорока, так что её тирада меня обрадовала, а не отпугнула.

– Можешь поучать сколько влезет. Поверь, моё мужское эго от этого не пострадает. К тому же всегда найдётся что-то, в чём я буду тебя превосходить. К примеру, я выше ростом и физически сильнее. Ты женщина, сколько бы тебе ни было лет. Сейчас ты сидишь и доказываешь мне свою правоту, но ты не права. Недавно я вытирал твои слёзы и утешал тебя. Можешь говорить что угодно, но ты нуждаешься в твёрдом надёжном плече. От того, что я моложе, я не перестаю быть мужчиной. Я устойчивее. Ты сбегаешь, а я нет. Ты не хочешь признавать, что я тебе нравлюсь, ищешь отговорки, а я нет. Ты боишься трудностей, а я готов их принять. Если тебе так страшно, то положись на меня, Кесси! Где тут проблема?

– Я не договорила! – прервала она меня отчаянно. Я уже видел, что пошатнул её предубеждения. Чего это я так быстро сдался в первый раз? Сейчас меня переполняла уверенность в себе. Возможно, как раз четыре месяца отчуждения расставили всё по местам. А может, дело в этом ранимом зверьке, который сегодня показался передо мной, а раньше старательно прятался? Трепет и волнение, охватывающие меня при взгляде на неё, делали меня живым. Это приятно трогало моё сердце. Как будто я обретал себя по-новому. Даже стабильные отношения с другой девушкой укрепили меня в понимании, что мне нужна только Кассандра.

– Разница в возрасте – это не единственное препятствие, которое нас ждёт! Нас будут осуждать и порицать! Ты подумал, как скажешь об этом своим родителям?

– И это все твои доводы? – усмехнулся я. – Да какое кому до нас дело? С родителями я разберусь. В конце концов, это не их жизнь, а моя. Значит, им в итоге придётся нас принять. А ты не слишком много думаешь наперёд? Почему нельзя жить здесь и сейчас и наслаждаться тем, что у нас есть?

– Вот именно об этом я и говорю! Об этой разнице! Я не могу жить только настоящим, я не в том возрасте! Мне нужна стабильность! Я взрослая женщина! У меня нет времени на пустые забавы! Мне скоро тридцать и уже пора рожать детей! А ты ещё молод! Тебе хочется гулять, хочется свободы, тем более ты парень. Понимаешь?

Вот упёртая! Конечно, препятствий на нашем пути будет немало, но я верил, что у нас может получиться. Мне хотелось попробовать – попробовать встречаться с женщиной, которую я по-настоящему люблю. Несмотря на то что я уже любил однажды, я мог только мечтать, что мне снова представится такой шанс.

– А почему ты решаешь за меня, чего мне хочется? Откуда ты знаешь? Я не склоняю тебя к интрижке со мной. Я готов к большему. Ничего не имею против обязательств и мелких спиногрызов. Хочешь детей – сделаем. Даже ждать долго не придётся. Дай мне только годик доучиться, и я точно устроюсь на хорошую работу, а потом смогу обеспечивать семью.

– Боже! – она закрыла ладонью лицо и замотала головой. – Мы даже не встречаемся и толком не знаем друг друга, а уже говорим о детях… Какой абсурд…

– Не вижу тут никакого абсурда. Ты поставила под сомнение подлинность моих чувств, а я заявил о своих серьёзных намерениях. Другое дело, готова ли ты рискнуть начать встречаться со мной …

– Я не знаю, – ответила она и снова заплакала. – Что мне делать, если я и тебя потеряю?

Кассандра совсем сбила меня с толку. Только что она бомбардировала меня аргументами против наших отношений, и тут снова расклеилась. Что значит «если я И тебя потеряю»? Рассказала бы уже всё как есть и прекратила ходить вокруг да около.

– Кесси, перестань читать мне проповеди о нашей несовместимости и просто скажи уже наконец, что тебя тревожит на самом деле, – попросил я нежно, чтобы не показаться слишком требовательным и не загонять её в угол. – Тебе действительно противна мысль быть со мной? Ты боишься, что я буду тебе изменять?

– Нет! Дело не в этом… но… Ты застал не лучший период в моей жизни. Мне трудно сейчас впустить в своё сердце нового человека. Я не ожидала, что знакомство с тобой так далеко зайдёт и всё спутает. Возможно, если бы мы встретились немного позже или хотя бы не были преподавателем и студентом…

– Мне чуть больше года осталось до бакалавра. Я не вечно останусь в твоих студентах, – напомнил я на всякий случай.

– Я знаю. Но сейчас ты мой студент. Ты мой ученик, и это реальность. Я знаю, некоторые смотрят сквозь пальцы на эти условности, но не я.

– И тем не менее, несмотря на всё, ты поступилась своими принципами. Мы целовались, и тебе понравилось. Попробуй сказать, глядя мне в глаза, что это ничего не значит!

Кассандра судорожно вдохнула и выдохнула.

– Не дави на меня, Лео! Это нечестно! Одной мне будет проще справиться. Я по-прежнему считаю, что нам лучше идти разными дорогами.

Её ослиное упрямство раздражало меня всё больше. Кассандра упорно не хотела признаваться, что я ей нравлюсь. Она ещё как нуждается в человеке, который о ней позаботится! Она нуждается во мне, поэтому и позволила себя поцеловать и сидит сейчас у меня дома!

– Ты хоть знаешь, как ты выглядела сегодня, стоя у открытого окна? Так, будто твоя жизнь кончена! Не делай из меня жертву наших отношений, а расскажи, что мешает тебе на самом деле. Хотя бы это я заслужил. Начинай. Твои вещи до утра всё равно не высохнут, у нас вся ночь впереди.

Я не знал, что она носит в душе и насколько всё окажется серьёзно. Но мне нужна ясность – тогда мы перестанем топтаться на месте. Рано или поздно Кассандра должна была капитулировать, и она капитулировала.

– У тебя есть что-нибудь покрепче, чем чай? – спросила она.

– Виски подойдёт?

– Вполне.

8. Я узнал то, что хотел узнать. Теперь я на шаг ближе к ней, но лишь на шаг

Я налил нам обоим виски в два стеклянных стакана и добавил льда. После этого молча вернулся к Кассандре и протянул ей один из них. Она тут же сделала щедрый глоток, поморщилась и начала свой рассказ.

– Я была помолвлена, но два с половиной года назад мой жених погиб. Он ехал на велосипеде, и его сбила машина.

Моя рука дрогнула, когда она это произнесла, и кубики льда звонко звякнули. Такого мне в голову не приходило, хотя теперь её слова о страхе потери обрели смысл. Впустить в свою жизнь нового человека означает привязаться к нему, и, возможно, испытать боль потери в будущем. Но ведь люди обычно не задумываются о таких вещах, а наслаждаются отношениями, строят планы и мечтают о совместном счастье. К чему истязать себя страхом перед неизвестностью и возможным плохим исходом? Очевидно, Кассандра интуитивно боялась допустить близость между нами, чтобы не обжечься. Я искренне ей сопереживал, она прошла через огромное горе. Но в то же время я малодушно радовался отсутствию конкуренции. Это мерзко, однако я ничего не мог с собой поделать. Как бы то ни было, признание Кассандры всё равно не объясняло помутнения рассудка, до которого она себя довела. Всё-таки два с лишним года – достаточно большой срок, чтобы отойти от потрясения…

– Соболезную, это очень печально, – произнёс я.

– Спасибо. Мне было очень тяжело после его гибели. Я встретила Кристофа, когда была совсем юной и зелёной, на последнем году обучения в гимназии, а он в то время уже был студентом вуза. В старших классах я по обмену побывала во многих странах, чтобы учить языки. В немецкой семье, где я гостила несколько месяцев, я познакомилась с Кристофом. Это было самое большое чувство, испытанное мной в жизни. Боже, нам буквально сорвало голову от любви! Мы не хотели расставаться, так что я после окончания школы уехала учиться в немецкий вуз. Родители Кристофа поддерживали наши отношения, несмотря на то, что мы были так молоды. До этого я жила с родителями в Норвегии и училась там же.

Я уставился на неё удивлённо. Кассандра упоминала про свои скандинавские корни, но я не думал, что в ней нет ни капли немецкой крови. Она разговаривала без малейшего акцента. Хотя, если подумать, здесь нечему удивляться. Звание профессора ей не просто так досталась, она наверняка полиглот.

– Ты говоришь на норвежском? – спросил я на всякий случай. Кассандра задорно усмехнулась.

– Это мой родной язык. Конечно, я говорю на нём!

– Ты безупречно владеешь немецким – я бы никогда не подумал, что ты не немка. Тебя только внешность немного выдаёт и фамилия.

– Мне часто такое говорят. Хотя и по фамилии не догадаешься, откуда я родом. Мы не чистокровные норвежцы. Мой дедушка американец, точнее англичанин. Мои предки когда-то давно перекочевали в Новую Англию. Я унаследовала фамилию деда через отца. Дед, моя тётя и три племянника живут в Америке в Портленде. В детстве я несколько лет провела у них и посещала там среднюю школу. Это очень красивый город, и в округе много райских мест. Мы частенько ездили в Канаду на каникулах. Это время было незабываемым. Там, в Портленде, и проснулась моя любовь к английскому языку и писательству.

– Невероятно! – восхитился я искренне. По миру она поколесила знатно. Мне такое и не снилось. Хотя, для того чтобы писать книги на чужом языке и говорить на нём так, как говорит она, недостаточно школьных и институтских знаний. Нужно много общаться с носителями языка, а лучше жить среди них.

Я не отрывал взгляда от Кассандры и ощущал невиданное воодушевление – потому что обнаружил новые грани её личности, прежде недоступные для меня.

От моего пристального взгляда её щёки опалил лёгкий румянец. Она смущённо улыбнулась и пригубила виски.

– И что было дальше, после твоего переезда в Германию? – спросил я, пытаясь скрыть нетерпение. Подробности… я хотел знать абсолютно всё о ней!

– Ничего необычного. Я подала документы в университет. Сначала я жила в общежитии. Мы с Кристофом встречались и вскоре съехались. Бернд и Ингрит – его родители – постоянно помогали нам, пока мы оба окончательно не встали на ноги. Кристоф после окончания института открыл с несколькими друзьями архитектурное бюро, а я в это время писала магистерскую диссертацию. Когда защитилась, пошла работать в гимназию и параллельно писала докторскую. Мне было двадцать четыре года, ему двадцать шесть. За пару лет дело Кристофа по-настоящему набрало обороты. Как раз в это время нам приходилось сложнее всего. Мы редко виделись, потому что были очень загружены делами. Получив степень доктора, я решила сделать небольшой перерыв в своей преподавательской карьере и посвятить себя написанию книги. Это всегда было моей мечтой, и Кристоф поддержал меня. Но больше полугода дома я не выдержала и вернулась к преподаванию – но уже в университете. В это же время я начала писать учебник о том, как преодолеть языковой барьер, обо всех нюансах и сложностях английского языка. Неожиданно эту книгу очень хорошо приняли критики и эксперты. Благодаря этому мне даже дали звание профессора. Потом Кристоф сделал мне предложение. Это не было неожиданностью, ведь мы так долго встречались. Логичное развитие логичных отношений. Наши родители очень ждали этого момента. Мы обручились незадолго до его смерти. До свадьбы мы приобрели новую квартиру в доме, который проектировал Кристоф, – наше будущее семейное гнёздышко. Настоящая сказка наяву. До нашей женитьбы оставался месяц, когда его сбила машина. Это был страшный удар. Всё шло так гладко, ничто не предвещало беды. Сама не знаю, где я нашла силы, чтобы двигаться дальше. Я хотела вернуться в Норвегию к родителям, но спустя где-то четыре месяца после смерти Кристофа нас ждало новое потрясение. Объявилась незнакомая женщина, которая заявила, что у неё дочь от Кристофа. Представь, какой у меня был шок, и у родителей Криса тоже. Даже после его смерти мы оставались с ними близки. Бернд и Ингрит меня очень поддерживали и до сих пор это делают. Естественно, мы не поверили в это наглое утверждение. Никогда не было даже намёка на то, что Кристоф мне изменял, а девочке было на тот момент чуть больше годика. Сейчас ей уже, наверное, почти четыре. Я думала, что невозможно скрыть существование незаконнорожденного ребёнка. Мы решили бороться с обманщицей. Эта женщина захотела получить имущество Кристофа. Он оставил после себя немалое наследство и основную часть завещал родителям. Мне досталась наша квартира, в которую мы не успели въехать. Когда Крис погиб, я поселилась у его родителей. Я не могла оставаться одна в доме, где мы собирались жить вместе. После оглашения завещания друзья Криса, с которыми он вёл общее дело, захотели выкупить у Бернда и Ингрит его долю в фирме. Возражений не было, поэтому договор оформили быстро, но с оплатой в рассрочку. Это внушительная сумма, которую так сразу не выложишь на стол. Но не в этом суть. Как раз после заключения сделки появилась любовница Кристофа с претензиями на его деньги. Когда Бернд и Ингрит отказались с ней сотрудничать, она начала качать права и подала заявление об оспаривании завещания. Начались судебные тяжбы одна хуже другой. Я не смогла бросить родителей Кристофа разбираться с этой проблемой в одиночку, поэтому в итоге осталась в Берлине. Злоупотреблять их гостеприимством мне больше не позволяла совесть, так что через полгода я всё же въехала в нашу обставленную, но пустовавшую квартиру. Я долго моталась в вуз на другой край города, где преподавала в то время. Это было ужасно утомительно, а потом мне наконец предложили работу в нашем университете, и добираться стало гораздо удобнее. Все эти годы шла война за наследство. Через что мы только не прошли… Любовница Кристофа оказалась очень напористой. Её иски отклоняли один за другим, но она не сдавалась и подавала на апелляции. У неё остался только один способ оспорить завещание – доказать родство с семьёй Криса, но его родители, естественно, не соглашались добровольно делать тест ДНК. Тогда она через суд принудила их к этому. Ей удалось. Слушание состоялось пару недель назад, а сегодня нам сообщили результат. Эта женщина не соврала – её дочь действительно ребёнок Кристофа. – Голос Кассандры осип на последних словах. Она схватилась за горло и опустила лицо. Её снова душили слёзы. – Но это ещё не всё. Не знаю, что будет дальше с подписанным договором купли-продажи на долю фирмы, одним из учредителей которой являлся Кристоф. Эту сделку наверняка признают недействительной, потому что его дочери положена как минимум половина наследства. Сколько ей присудят, неизвестно, всё это теперь затянется на непонятный срок. Суды – дело такое. Нервотрёпке не видно ни конца ни края. Под ударом теперь не только Бернд и Ингрит, но и бывшие компаньоны Кристофа, а они нам не чужие. Как это разрешится, понятия не имею. Наверняка она захочет иметь на руках всю сумму, а не выплаты в рассрочку. Мы все уже так устали от этих юридических дрязг, сил никаких нет. Но хуже всего то, как обманул нас Кристоф. Это удар ножом в спину. Мы столько времени потратили, чтобы защитить его честь, а теперь сидим у разбитого корыта.

Я лишился дара речи. Кассандра жила счастливой жизнью, а потом её в одночасье катапультировало в кошмар, который не заканчивается. Она снова и снова переживает свою потерю из-за бесконечных судебных разбирательств и выяснений отношений. Ко всему прочему, её заставили сомневаться в человеке, которого она любила, и эти сомнения оправдались. Но каким же ослом был её жених! Как он мог все эти годы скрывать существование любовницы, да ещё и ребёнка? Очевидно, что он и не собирался говорить об этом Кассандре. А может, он и сам не знал – случайно нагулял на стороне. Возможно, это осталось бы тайной, если бы он не умер. Но он умер, и теперь Кассандра из-за него проходит семь кругов ада, и его родители, кстати, тоже. Своих компаньонов по бизнесу он также нехило подставил, хоть и непреднамеренно. Взрослый человек, называется. Покувыркался ночку-другую на стороне и забыл натянуть на своего дружка резинку. Это каким нужно быть дебилом! Меня выкручивало от злости на этого недоделка и от жалости к Кассандре.

Больше я не мог сдерживаться и придвинулся к ней, протягивая руки, приглашая в свои объятья. Она не колеблясь подалась ко мне. Положив голову на моё плечо, Кассандра тихо заплакала. Я чувствовал, как намокает моя майка. Сейчас я ничего не мог для неё сделать, кроме как обнять её и дать ей выплакаться.

– Скажи, Лео, что со мной не так? Это всё какое-то наказание? Но за что? Я ведь никому никогда не желала зла и не делала ничего плохого.

Что я на это отвечу? Что это жизнь и никто от такого не застрахован? Она и сама это знает.

– Не ищи причину в себе. Будет только больнее. Так уж вышло. Ничего тут не поделать. Остаётся стиснуть зубы и идти вперёд.

– Как? – проговорила она сквозь слёзы. – Всё вокруг встало с ног на голову. Он умер и теперь не сможет ничего объяснить, а мне нужно переварить не только его смерть, но и предательство. Как двигаться дальше, если я не могу понять, почему он так поступил со мной? Мы собирались пожениться, я даже не подозревала, что у него был роман на стороне, – я ему верила во всём и никогда не сомневалась в наших чувствах, а он меня обманул. Да, у нас были сложные времена, но они у всех бывают. Почему надо бежать на сторону? Неужели я просто глупая дура, которую легко обвести вокруг пальца?

Я погладил её по голове, прижимая плотнее к груди. Столько отчаяния и столько вопросов, на которые у меня нет ответа. Мне так хотелось вынуть эту огромную занозу из её сердца, забрать её страдания – она достаточно намучилась, – но я чувствовал бессилие. Лишь время, терпение и любовь могли излечить её исстрадавшуюся душу. Больше всего на свете я желал быть рядом и наблюдать, как Кассандра снова начнёт расцветать. Однажды свинцовая грусть в её взгляде сменится радостью. Она улыбнётся мне во весь рот настоящей, искренней улыбкой и скажет, что счастлива. Я был готов запастись терпением, чтобы получить этот бесценный подарок.

– Ты не дура, Кесси. Я не могу дать тебе ответы, но, уверен, однажды ты сама найдёшь их и перешагнёшь через прошлое. Главное, не страдай в одиночку, не держи всё в себе, иначе не выдержишь. Посмотри, что с тобой было сегодня! Ты меня до чёртиков испугала!

Кассандра содрогнулась в моих руках.

– Извини. Мне очень стыдно за своё поведение.

– Прекрати! Это не то, за что нужно извиняться. Наоборот, ты должна делиться своими чувствами, чтобы такое больше не повторилось.

– Хочешь, чтобы я делилась ими с тобой? – спросила она прямо. Это была открытая провокация, которая меня ни капли не смутила.

– Да. Хочу. Я выслушаю тебя и помогу в любое время дня и ночи.

– А ты всё никак не уймёшься, – хмыкнула она, подняв на меня глаза и мягко улыбаясь.

– Рад, что ты с этим свыклась наконец. Скажи, ведь симпатичный студент, на которого ты упала в электричке и который набрался наглости тебя поцеловать, уже начал менять твою реальность? Со мной не будет так, как с ним. Доверься не разуму, а сердцу. Что оно тебе говорит?

Мы сидели вплотную друг к другу, и я чувствовал её дыхание на своих губах. Потихоньку я разрушал барьер, который она выстроила вокруг себя.

– Ты мне нравишься, – проговорила она очень тихо. Сейчас этого достаточно. Я хорошо её слышал. Счастливая улыбка сама по себе расплылась на моём лице. И я прильнул к её губам – очень нежно, не торопясь. Наш поцелуй был лёгким, как пёрышко. Сейчас был неподходящий момент, но я возбудился. Чтобы она этого не заметила, я немного отодвинулся и сделал глубокий вдох.

– Ты всё ещё живёшь в «той» квартире? – спросил я. Мне нужно было немного отвлечься.

Кассандра уныло кивнула.

– Да. Приходится.

– Теперь понятно, почему ты вечно торчишь на работе и не хочешь идти домой, – заключил я со вздохом.

– Иногда я думаю, что рехнусь, но сил продать её у меня тоже нет. Это как проклятие.

– Мы с этим справимся! – пообещал я уверенно, взяв лицо Кассандры в свои ладони.

– Лео, только, пожалуйста, не гони лошадей. Я всё ещё не уверена и понятия не имею, как быть дальше. Ты открытый и честный. Это с первых минут привлекло меня в тебе, но в то же время меня это пугает.

– Не волнуйся, – я провёл ладонью по её щеке. – Я не буду тебя торопить, но прошу – больше не отталкивай меня. Если что-то не так, просто скажи, мы можем всё обсудить. А теперь давай спать. Ты наверняка очень устала.

Я разобрал свою кровать и уложил на неё Кассандру.

– А ты где ляжешь? – спросила она озабоченно.

– Не переживай, на полу полно места.

Пока я надувал матрас, стелил простыню, надевал наволочку на подушку и пододеяльник на одеяло, она как ястреб наблюдала за мной из моей постели. Угнездившись, я выключил свет. В темноте я слышал её дыхание, и, хотя мы лежали не вместе, я остро ощущал её присутствие. Моё возбуждение не спало, а только усилилось. Впервые мне было стыдно перед самим собой за свою похоть. Мало того что сейчас атмосфера совсем не та, так я ещё и с подружкой не расстался. Пускай я по глупости впутался в серьёзные отношения, но у меня есть понятия. Пока не расстанусь с Марисой, интим с другой женщиной – табу. Вот только примитивной части меня было на это наплевать. Я нервно сглотнул.

– Тебя во сколько завтра разбудить? У меня первые пары очень рано, – произнёс я в тишину.

– Я встану вместе с тобой, – отозвалась она. – Завтра я не веду лекции, у меня выходной, но мне нужно домой. Не хочу надоедать тебе своим присутствием.

– Ты мне не надоедаешь. Как по мне, можешь оставаться насовсем.

– Эта твоя непосредственность до сих пор бьёт меня обухом по голове, – простонала она обречённо.

– А я думал, ты уже привыкла, – хохотнул я в ответ.

Снова наступила тишина. Я всё ещё не закрыл глаза и смотрел в потолок – и почему-то был уверен, что она делает то же самое.

– Лео? – снова послышался её неуверенный голос.

Я издал вопросительный звук.

– Мне холодно. Согрей меня, – попросила она.

Эти слова меня парализовали. Я пытался сообразить, какой реакции она ждёт. Нет… это точно не приглашение и не намёк на секс – она же просила не гнать лошадей. Но мой верный друг в штанах упорно посылал в мозг пошлые мысли. Я мог бы сейчас предложить ей ещё одно одеяло и вторую пару носков, указав на то, что батарея работает на пределе. Нужно быть разумным.

Я стиснул кулаки, встал, приподнял одеяло, которым укрывалась Кассандра, и молча лёг рядом с ней. К чёрту разум. Такая шикарная возможность обнимать её всю ночь сама идёт ко мне. Никто бы не устоял.

У меня была односпальная кровать, и, естественно, нам пришлось прижаться друг к другу, чтобы уместиться. Она легла на бок и положила голову мне на грудь. Её ноги обвили мои. Моё сердце стучало так громко и часто, что у меня закружилось голова. Я был уверен, Кассандра заметила это – а ещё мой железный стояк. Её колено случайно коснулось моего приятеля, пока она устраивалась поудобней. Я зажмурил глаза, пытаясь сохранить здравый смысл. Когда она уснёт, я смогу сбегать в ванную и разок передёрнуть.

– Твой запах и твоё тепло меня успокаивают, – выдала она неожиданно, повергнув меня в полное смятение. Хотелось развернуть её на спину, навалиться всем весом и целовать её до самого утра… и не только целовать. Лежать рядом с ней и ничего не делать было настоящим испытанием на прочность, но я сам виноват.

– И кто из нас тут непосредственный? – спросил я напряжённо. Она тихонечко засмеялась у меня на груди, и я почувствовал приятные вибрации от её смеха.

– С кем поведёшься, Лео, – передразнила она меня, а потом перешла на серьёзный тон. – Пообещай мне одну вещь. Подумай ещё раз хорошенько, прежде чем расставаться со своей девушкой. Мы ещё можем нажать на тормоза. Не рушь в мимолётном порыве свои отношения.

Меня больно уколола её просьба. Она призналась мне, что я ей нравлюсь, и всё равно говорила так, будто мои чувства – пустой звук. Кассандра взрослая рациональная женщина, и, наверное, она пытается защитить меня от ошибок. Но понимает ли она, что ранит меня такой заботой?

– Угу, – промямлил я, чтобы не начинать спор.

Мне нужно набраться терпения. Обижаться нет смысла. Между нами пока ничего нет. Я не ждал, что будет просто. «Нравится» ещё не значит «люблю», но я завоюю её сердце, чего бы мне это ни стоило! И всё же для начала я должен внести ясность в отношения с Марисой.

9. Как же сложно раз за разом испытывать на себе ненависть женщин! Я хочу, чтобы это прекратилось

Уснуть толком я так и не смог, а вот Кассандра отключилась моментально, как только закрыла глаза. Она даже не шелохнулась, когда я встал, чтобы совершить заветный поход в ванную. Я старался не шуметь, пока снимал напряжение, но это было ни к чему. Кассандра спала как убитая. Утром, пока я собирался в университет, она тоже не проснулась. Я решил её не будить, хоть она и просила. На столе я оставил записку с извинениями. Я действительно считал, что ей необходимо как следует выспаться, раз у неё выдался выходной. Кто знает, сколько ночей она не сомкнула глаз из-за своих переживаний.

Бесшумно я покинул квартиру и в электричке впервые достал сотовый телефон, стоящий на беззвучном режиме. После того, как я вчера отправил короткое сообщение Марисе, я больше не выходил с ней на связь. Естественно, ей это не понравилось. Так нагло я её ещё ни разу не кидал, и всё равно меня немного удивил размах её недовольства. На дисплее высветилось пятьдесят пропущенных звонков! Звонками дело не ограничилось. Пролистав ленту, я перешёл к сообщениям. В первом стояло:

«Милый, что случилось? Я волнуюсь! Позвони!»

Во втором спустя полчаса:

«Почему ты не берёшь трубку? Ответь хоть коротко, я переживаю!»

И в третьем спустя час:

«Тебе на меня вообще, что ли, наплевать, придурок?! Два слова написать лень?! Если не перезвонишь и не отпишешься, прибью, сволочь!»

Остальные десять сообщений я даже читать не стал. Сто процентов одни проклятия и оскорбления. Я печально вздохнул. Всегда один и тот же сценарий. У меня прямо талант постоянно влипать в скандальные ситуации с девушками. Похоже, я идиот. Я не впервые сталкиваюсь с истерическими припадками и угрозами, но мне сделалось противно. Не знаю почему, но я думал, что Мариса всё же немного отличается от моих бывших пассий и не станет закатывать концерты на пустом месте. Я ведь всего один раз не сдержал обещание, и даже предупредил заранее. Зачем кучу раз названивать и написывать, если изначально понятно, что я не отвечу?

Разум подсказывал мне, что конструктивного диалога при встрече у нас не получится. А если я ещё и признаюсь, что люблю другую, моя голова точно покатится с плеч. Но как-то мне придётся сообщить эту неприятную новость. Вопрос только, как. Не могу же я сразу прыгнуть с места в карьер? Хотя вряд ли молчание изменит что-то в лучшую сторону. Меньше она страдать не будет. Я вообще сомневаюсь, что существует способ объяснить такие вещи мягко, не задев человека. Как ни крути, я разобью ей сердце. Даже если мы вместе недолго и всё это не больше чем влюблённость, красивой ситуацию не назовёшь. И пусть плохой опыт со мной быстро забудется, всё же меня грызла совесть. Простит ли меня Мариса когда-нибудь? Всё шло к тому, что ряды моих ненавистниц скоро пополнятся. Но даже так, несмотря на мрачные мысли, меня больше заботила Кассандра и наши дальнейшие отношения. Я не мог выкинуть из головы, как она призналась мне, что я ей нравлюсь. Когда я думаю об этом, сердце начинает стучать сильнее. А ещё её запах… Он повсюду. Он окружает меня даже сейчас, потому что я всю ночь спал рядом с ней. Это невероятное ощущение, которое будоражит кровь и все мои чувства. Боже, я и правда готов на всё, лишь бы заполучить её! Знать бы ещё, как мне себя вести. Она крайне осторожный и рассудительный человек. Такому как я спугнуть её ничего не стоит. Я легко переступаю черту, но придётся научиться сдержанности. Вчера я прошёл первое испытание. Ради Кассандры я смогу. Я подожду, пока она будет готова открыть мне своё сердце.

Перед тем как выйти из поезда, я быстро настрочил сообщение Марисе:

«Прости. Я заеду после занятий».

Затем я засунул телефон в карман и больше его не доставал до конца лекций. Весь день я был рассеянным и задумчивым. Друзья постоянно бросали на меня косые вопрошающие взгляды, а я делал вид, что не замечаю этого. Когда они узнают, что я влюбился в нашу учительницу по английскому, меня линчуют. Гидо уж точно. Кругом светили одни неприятности, но надо сохранять хладнокровие, иначе из водоворота будет не выплыть.

Сразу после пар я поехал к Марисе. У меня не было плана, как я буду оправдываться. Я решил: пусть всё идёт своим чередом, а я посмотрю, куда это меня выведет.

Мариса почти сразу открыла дверь, как только я нажал кнопку звонка. Словно она меня караулила. Я перешагнул порог, опустил сумку на пол в прихожей и инстинктивно посмотрел по сторонам, определяя, есть ли дома кто-нибудь из её родных. Вдруг ситуация выйдет из-под контроля – хотелось обойтись без зрителей. Но, к счастью, она была одна.

Мариса уставилась на меня злобным взглядом и скрестила руки на груди.

– Ну и где ты вчера шатался весь вечер и всю ночь? Жду покаяния и, надеюсь, сейчас я услышу очень вескую причину, почему ты не удосужился ответить ни на один мой звонок и ни на одно сообщение!

Она расценила игнорирование её звонков и сообщений как пренебрежение. Но я обнаружил их только сегодня. Хотя, в принципе, даже если бы я их заметил вчера, вряд ли перезвонил бы – но не потому, что мне до лампочки. Она названивала из-за прихоти, а не по делу, поэтому вины за собой я не чувствовал.

– Я был занят. Появилось очень важное и неотложное дело, – ответил я уклончиво и прошёл мимо неё в комнату. Она побежала за мной. Оценив настроение Марисы, я пришёл к решению отложить разговор о расставании на потом.

Такой ответ её не устроил.

– Какое у тебя, к дьяволу, могло появиться неотложное дело? А где был телефон? Ты глухой, что ли, или проглотил его? Я тебе сто раз звонила!

«Вот уж точно, сто раз!» – подумал я про себя.

– У меня не было возможности взять трубку, – ответил я спокойно.

Она размахнулась и треснула меня по лицу. «Ого!» – я уставился на неё в полном ауте. Только начали, а уже рукоприкладство. Что же дальше будет?

– Ты был с другой? Кувыркался с одной из своих подружек? Потянуло на разнообразие? Думаешь, я не знаю твою гнилую душонку? Про тебя все шепчутся в нашей компании! Все говорят, что ты ни одной юбки не пропустишь! Поэтому не заливай мне тут про важные дела!

– Мариса, не кричи, – прервал я поток обвинений и потёр горящую щёку. Мне ужасно не хотелось скандала. Я не в первый раз был у неё в гостях и даже знаком с её мамой и младшим братом. Устраивать тут разборки казалось мне неуважительным. Надо было сразу предложить ей встречу на нейтральной территории. – Давай пойдём куда-нибудь в кафе, посидим и поговорим мирно.

Мариса вцепилась в мою руку, её ногти больно вонзились мне в кожу, но я стерпел.

– Никуда мы не пойдём! – прошипела она. – Не уходи от ответа! С кем ты был вчера? Отвечай!

Я стиснул зубы.

– Это не твоё дело!

Она ещё больше взбеленилась и начала меня колотить. Я закрылся от неё руками и попытался отступить. В итоге она зажала меня в углу.

– С кем ты трахался? Это Сэнди, Кая или Рита? Кто из них?

Ну всё. Хватит. Я взял её за плечи и отодвинул от себя.

– Начнём с того, что я ни с кем не трахался, окей? Что вообще у тебя в голове происходит?

Обалдеть, я выслушиваю эту ахинею с такой невозмутимостью и даже позволяю себя бить! Спокойствие удава ничто по сравнению с моим спокойствием, но я чувствовал, что надолго меня не хватит.

– Тогда почему ты не скажешь честно, если тебе нечего скрывать? Просто назови мне имя! Я хочу знать, с кем ты был! – продолжила настаивать Мариса и снова нависла надо мной, как коршун.

– Знаешь что?! Ты достала! – психанул я, и на этот раз по-настоящему оттолкнул её в сторону. – Я люблю другую женщину! Довольна? С ней я и был вчера. Я не хотел говорить тебе об этом так, но ты сама меня вынудила! Давай расстанемся!

Зачем я сказал это сейчас? Всё стало только хуже, но брать свои слова обратно было уже поздно.

– Свинтить решил?! Ублюдок! Я так и знала! – завизжала она и словно фурия вцепилась мне в волосы, а я безуспешно пытался оторвать её от себя. Она прилипла ко мне намертво. – У нас всё было серьёзно, я влюбилась в тебя, а ты, конченный урод, просто спокойно, без эмоций, без сожаления, говоришь мне, что любишь другую и хочешь расстаться?! Ты не уйдёшь, понял? Я тебя не отпущу и другой не отдам!

Я всё же кое-как от неё отбился, но она чуть не выдрала у меня клок волос. Следом я получил пощёчину, потом ещё одну, и ещё. И откуда в ней столько силищи? Даже боксёр бы позавидовал. Я снова стерпел, но только потому, что действительно был виноват перед ней. Несмотря на унижение от избиения, мне стало немного легче на душе. Она выпустит пар и успокоится. Ей необходимо меня лупасить, чтобы выместить злобу. Так я себя утешал, но этот концерт однозначно превзошёл все мои ожидания. Такой эпичный накал страстей, что страшно думать о развязке.

Когда Мариса выдохлась, она плюхнулась на диван и уставилась невменяемым взглядом в стену.

– Не зря меня предупреждали насчёт тебя, – хмыкнула она. – Я так и знала, что ты всё такой же похотливый кобель, несмотря на шёлковое поведение. Я чувствовала… Вот только ты от меня никуда не денешься…никуда…я не позволю!

От её ведьминого шёпота у меня мурашки побежали по телу. Прежде я никогда не видел Марису такой. Её как перемкнуло. Всегда милая и добрая, улыбчивая и нежная – теперь в неё будто дьявол вселился. Из-за одной только ревности? Нет, это уже была не ревность, а больная жажда обладания. Я не знал, что она хочет от меня услышать, но я должен был как-то отреагировать.

– Мариса, – попытался я вернуть разговор в адекватное русло. Я не ждал, что она поймёт, но расходиться врагами тоже не хотел. – Я уже давно люблю другую. Это случилось не вчера. Я виноват, что с самого начала тебе этого не сказал. Я правда очень старался забыть её и пытался быть для тебя хорошим парнем, но с треском провалился. Никогда никому я не хотел причинять боль. Знаю, я выгляжу жалко. Я и сам себя часто не понимаю. Мне было хорошо с тобой, честно, но я понял, что не могу изменить свои чувства. Мне очень жаль…

Мариса вдруг начала хохотать, и этот хохот звучал ужасающе. Она посмотрела на меня исподлобья горящими глазами. Из неё пёрла лютая злоба. У меня затряслись поджилки. Я чувствовал: сейчас она атакует меня с такой силой, что мои слова о разрыве отношений будут просто каплей в море.

– Говоришь, тебе жаль? А вот мне не жаль! Я не прощу тебя, даже если ад замёрзнет! Думаешь, на дуру напал, Лео? Так просто ты от меня не отделаешься! Ты пожалеешь, что так обошёлся со мной! Клянусь!

Эх, ну в самом деле! Что это за дешёвая мелодрама? Нечто подобное говорили все девушки, с которыми я расставался, и уже через две недели они находили себе других парней. Я решил не тратить лишних слов – сейчас это бесполезно, – поэтому вздохнул, чтобы немного прийти в себя, и пошёл на выход. Я чувствовал себя морально уничтоженным, ещё никогда разрыв с девушкой не давался мне так тяжело. Но, если задуматься, это были мои первые настоящие и, пожалуй, самые длительные отношения. Моя первая любовь не в счёт. Она не вписывалась ни в какие рамки, и ей сложно дать определение.

– Я спала с твоим лучшим другом Дирком, – раздалось у меня за спиной, когда я уже почти вышел из помещения. Меня как кипятком окатило. Я застыл на месте.

– Что ты сказала?! Повтори!

– Говорю, я трахалась с Дирком, и, между прочим, он в постели не такой дикий осёл, как ты!

У меня потемнело в глазах. Ничего не соображая, я сорвался с места, схватил Марису за ворот майки и грубо потянул на себя.

– Ты совсем больная? Завязывай со своими бреднями! Хватит уже!

– Не веришь? Ну так спроси у него, – пропела она сладко, смотря мне в глаза и упиваясь своим триумфом. Я заскрежетал зубами. Во мне бушевало негодование и ещё много других чувств, которые не оставляли места логике и рассудку. Мне хотелось её придушить, но каким-то образом я удержал себя в руках. Я отпихнул её от себя, как шелудивого пса. Мой мозг буквально взрывался.

– Мне остаётся посочувствовать Дирку, что он клюнул на такую дешёвку, как ты. И позавидовать самому себе, что вовремя от тебя избавился, пока всё не стало действительно серьёзно, – я горько усмехнулся. – Впрочем, наверное, мы друг друга стоим.

После этих слов, больше не оборачиваясь, я быстрыми шагами покинул Марису.

– Ты тварь, ублюдок, козёл! Я тебя ненавижу! – орала Мариса мне вслед. Когда я оказался у входной двери, она неожиданно распахнулась передо мной. Там стояла госпожа Фишер, мама Марисы. Она охнула от неожиданности, а потом заулыбалась.

– Лео! Давно тебя не было видно! Заходил в гости к Марисе?

В этот момент снова раздался крик из зала:

– Будь ты проклят сто раз! Чтоб ты сдох!

Госпожа Фишер вздрогнула, и улыбка исчезла с её лица.

– Вы что, поругались? Не придавай значения её словам! Она очень вспыльчивая. Давай вернёмся и попробуем уладить всё вместе.

Она положила мне руку на плечо, но я её скинул, а потом подхватил свою сумку, валявшуюся рядом с дверью.

– Здесь нечего улаживать. Мы расстались. Не хочу её больше видеть, – ответил я мрачно. – Простите, я пойду, – после этого, не задерживаясь, я рванул прочь. Госпожа Фишер окликнула меня несколько раз, но я не отреагировал. В каком-то трансе я добрался до станции и сел в электричку. На автопилоте я вышел на своей остановке. В голове было пусто. Наверное, я был в шоке. Неужели то, что сказала Мариса, действительно правда? Она спала с моим другом… и мой друг спал с моей девушкой, и они оба спокойно жили с этим и вели себя как ни в чём не бывало. «Хотя…» – мне вдруг вспомнилось странное поведение Дирка в последнее время. Он ведь меня избегал. Я списывал всё на обиду из-за того, что мы стали реже общаться, но реальная причина крылась в другом. Он просто не мог смотреть мне в глаза, потому что спал с моей девушкой. Мариса наставляла мне рога без зазрения совести, но в то же время уверяла, что любит, да ещё и отпускать не хотела. Земной шар начал вращаться для меня в другую сторону. Я запутался…

В свой адрес я часто слышал, что я бессердечный и жестокий, потому что говорю всё напрямую, тогда как назвать Дирка и Марису? Они лучше меня? Действительно лучше?

Меня душил ком в горле. И это была не обида, не боль от предательства и даже не ненависть, а глубочайшее разочарование. Наверное, это действительно моя расплата за все прошлые ошибки.

10. Тепло дорогого человека ни с чем не сравнимо! Оно несёт умиротворение и покой

Кое-как добравшись до дома, я открыл дверь в квартиру и понуро забрёл внутрь. Уже стемнело. Я включил свет в прихожей и бросил сумку у входа. Оказавшись в комнате, я неожиданно заметил Кассандру. Она всё ещё мирно посапывала в моей кровати. В первую секунду я оторопел. Неужели она так ни разу и не встала? Прошли уже почти сутки!

Я осторожно приблизился, опустился на корточки перед кроватью и ласково провёл рукой по её растрепавшимся волосам. Она замычала и заёрзала, а потом лениво приоткрыла глаза. Когда я в них посмотрел, всё плохое отступило на второй план.

– Уже пора вставать? – пробормотала она заспанным голосом. Я не смог сдержать улыбки. Кассандра сейчас такая хорошенькая – как ручной зверёк!

– Думаю, тебе можно уже и не вставать, а просто спать дальше, – хмыкнул я.

Она приподнялась и в панике оглянулась.

– Сколько сейчас времени?

– Уже вечер следующего дня. Я был в универе и вернулся.

Кассандра закрыла лицо руками.

– Какой кошмар! Я так долго дрыхла? Почему ты меня не разбудил?

– Ты сказала, у тебя сегодня выходной, и, поскольку ты сладко спала, я решил дать тебе выспаться. Хочешь есть?

Кесси раздвинула пальцы и посмотрела на моё улыбающееся лицо.

– Хочу, – пробубнила она, – но я всё равно лучше пойду к себе. Моя наглость уже ни в какие ворота не лезет.

– Я же говорил – можешь оставаться хоть насовсем. Схожу в супермаркет, куплю чего-нибудь, а ты пока умойся и оденься.

Чтобы больше её не смущать, я поднялся и сразу направился в магазин за продуктами. Он был за углом. Когда я вернулся, Кассандра, одетая в свою высохшую одежду, уже орудовала у меня на кухне. Мой свитер, который я ей одолжил, аккуратно лежал на заправленной кровати.

– Покажи, что у тебя там? – засуетилась она и полезла в пакет, который я принёс. Ей всё ещё было неловко, и она избегала моего взгляда. Похоже, Кесси не знала, как вести себя со мной после вчерашних откровений. Наверное, она даже жалела, что не успела сбежать днём. У неё совсем не было времени обдумать произошедшее, а теперь смотать удочки было бы невежливо – и ей приходится бороться со смущением.

Пока она возилась с пакетом, я подошёл к ней сзади и обнял со спины. Она остолбенела.

– Лео, ты чего?

Мне стоило вести себя деликатнее, её так легко спугнуть, но сейчас я очень нуждался в объятьях Кассандры. Мои руки крепче обвили её талию, и я безмолвно зарылся лицом ей в волосы.

– Что случилось? – она обернулась и положила ладонь мне на плечо.

– Ничего, – пробормотал я. – Просто рад, что ты со мной.

Она с подозрением прищурила глаза.

– У тебя щёки все красные. Тебя били по лицу?

Моё сердце пропустило удар.

– Я расстался со своей девушкой.

Кассандра отстранилась и всплеснула руками, издав расстроенный возглас.

– Мы же договорились, что ты ещё обдумаешь это, а что сделал ты? Прямиком из огня да в полымя? Лео, ну нельзя же так! И как у тебя только выходит совершать столько глупостей подряд?

– И какая глупость первая, по-твоему?

Мне не понравилась её реакция, совсем.

– Твоя влюблённость в меня! – выпалила она отчаянно.

– Опять ты за старое!

Я начал раздражаться. После того, что я выслушал от Марисы, мне сейчас меньше всего хотелось новых бестолковых споров. Я отвернулся и хотел уйти, но, к моему удивлению, Кассандра меня удержала.

– Прости… Как ты?

– Не знаю, – признался я честно.

– Переживаешь? – спросила она с искренним участием. Только Кесси заблуждалась насчёт моих чувств. Мне нисколько не жаль тех дешёвых отношений, что я разорвал. Меня расстраивало другое…

– Нет. Это к лучшему. Не надо было затягивать весь этот фарс, теперь я не могу отделаться от мерзкого послевкусия. Сам виноват.

– Тебе её жаль. Это нормально.

Я злобно усмехнулся.

– Меня угнетает вовсе не наш разрыв, Кесси. Сегодня выяснилось, что, пока мы встречались, она успела переспать с моим лучшим другом. Так что, уверен, долго она страдать не будет.

Кассандра опешила.

– Не может быть!

– Представь себе, может. Она перепихнулась с Дирком, и, судя по всему, одним разом там не обошлось. Она устроила мне скандал из-за того, что я ей не позвонил вчера. И всё закончилось вот этим.

– Ты уверен, что она это не выдумала, просто чтобы тебя задеть? – спросила Кассандра осторожно.

– Не знаю, – я устало потёр стучащие виски. У меня разболелась голова. – Не хочу об этом думать. И говорить об этом тоже не хочу.

– Иди сюда, – Кесси потянула меня за руку, встала на цыпочки и обняла. – Всё будет хорошо. Ты сейчас на эмоциях, и Мариса тоже. Поговорите ещё раз позже и всё проясните.

– Не хочу. Даже если она сказала правду, я не собираюсь из-за неё ссориться с Дирком. Сделаю вид, что ничего не знаю.

Кассандра фыркнула.

– Ты действительно думаешь, что так будет лучше? Если у этих двоих роман, она сама ему всё расскажет. Тебе нужно уладить это дело, иначе своим молчанием и напускным безразличием поставишь дружбу под угрозу.

– Какая разница. Теперь уже всё равно ничего не изменишь. Не важно, что я скажу или не скажу. Зная Дирка, не исключено, что он попал под чары Марисы и меня уже не послушает. Но всё как-нибудь образуется само собой. За меня не переживай.

Кесси шумно вздохнула.

– Как мне не переживать! Я ведь тоже в этом замешана.

– Забудь об этом! Это не твоя проблема, поняла? – заявил я твёрдо. Я заставил её беспокоиться, когда она и так вся измучилась. Не позволю ей брать мои заботы и проблемы на себя!

Она почему-то резко вспыхнула от моего взгляда. Я не удержался и, пользуясь моментом, чмокнул её в губы, а потом ещё раз и ещё, пока наши рты не соединились в тягучем глубоком поцелуе.

– Давай встречаться, Кесси! – выдохнул я ей в губы и сам удивился своей смелости. Она отодвинулась.

– Я же просила не торопиться. И сейчас не самое подходящее время спрашивать такое, – ответила она строго.

– Мне невыносима мысль, что ты меня снова отвергнешь. Пожалей мою психику. Мне сегодня и так досталось, – попытался я надавить на жалость, хоть она была права.

– Я тебя не отвергаю, но давай без всяких этих детских статусов.

– Тогда пообещай, что не уйдёшь от меня.

– А это не то же самое, что встречаться? – хохотнула Кесси, но всё же немного мне уступила. – Я понимаю, что тебе плохо. Я не сбегу, Лео. Обещаю. Но давай пока без обязательств.

– Хорошо, – я не стал настаивать, хотя немного расстроился. Во мне говорил мой собственнический инстинкт. Я пытался её присвоить. Это эгоистично, тем более ей сейчас и так приходится нелегко, да и я только что расстался с девушкой. Нам стоит выждать некоторое время и получше узнать друг друга, но я хотел всего и сразу.

– Тогда давай определимся, что можно, а что нельзя в наших отношениях без статуса, – предложил я, лукаво улыбаясь. Мне хотелось немного поиграть с ней.

Она осеклась, когда я снова обхватил её за талию и прижал к себе.

– Так делать можно? – спросил я. Она быстро разгадала мою хитрую уловку и приняла игру, ответив с усмешкой:

– Пока мы движемся в пределах разумного.

– А так? – мои губы прижались к её шее. Я почувствовал, как по ней побежали мурашки, и легонько прикусил нежную кожу. Она тихо застонала и крепче сжала мои руки, за которые держалась. Все чувства были обострены. Невероятно, как наши тела резонировали! Кесси не пыталась обороняться, и я прочертил поцелуями линию до её ушка, вдыхая дурманящий аромат. Она задрожала в моих руках. Ей это нравилось. Я заглянул Кесси в глаза – она беспомощно смотрела на меня в смиренном ожидании. Вот значит как. Не такая уж она и устойчивая к похоти. Больше я не спрашивал, что можно, а что нельзя, и просто впился в её рот, посылая самоконтроль к чёрту. Потом разберёмся. Нам обоим не помешает немного утешения. Наверное, она тоже так решила. Я бессовестно углубил поцелуй, а она обняла меня за шею и прижалась всем телом. К тому моменту, когда я всё же остановил себя, я успел расстегнуть её блузку и задрать юбку, а ещё бесцеремонно облапать всё, до чего дотянулись мои руки. Я оглядел её голый плоский животик и груди в чёрных кружевах лифчика. Руки так и чесались освободить эти два персика от тонкой ткани и жадно ласкать их, пока не услышу умоляющие стоны. Кассандра быстро дышала и вся пылала. Даже отступив на полшага, я чувствовал жар, исходящий от её распалённого тела. Она оробела под моим диким взглядом и, опомнившись наконец, запахнула на себе края блузки.

– А вот теперь мы заигрались, – сказала она, когда вернула себе голос, и отвернулась. – Это было опасно.

Интересно, сколько ещё у нас получится держать дистанцию, когда между нами такое сумасшедшее сексуальное напряжение?

– Давай перекусим, – предложил я без комментариев, извинений и прочей мишуры. Мы взрослые люди, и нас тянет друг к другу. Что тут поделать. Она кивнула с явным облегчением.

А потом мы молча готовили еду. Наши движения без слов дополняли друг друга. Я чувствовал покой и умиротворение в её присутствии. Молчание не висело над нами тяжёлой гирей, наоборот, оно приятно грело. Мы могли понимать друг друга без болтовни. Когда мы поели, Кассандра начала собираться домой. Она казалась задумчивой, и мне не хотелось её отпускать.

– Останься ещё на одну ночь, – прошептал я, обнимая её. Мы стояли у входной двери.

– Не думаю, что это хорошая идея, – пробормотала она.

– Ты ведь не хочешь уходить, и я не хочу, чтобы ты уходила. Останься! Обещаю, что не буду приставать.

Кассандра усмехнулась.

– Ты сам-то в это веришь?

Я состроил задумчивое лицо, и она улыбнулась краешками губ. Я не смог удержаться и чмокнул её в щёку. Эта улыбка очаровывала меня всё сильнее. Неискренняя натянутость в ней исчезла вчерашним вечером.

– Останься! – повторил я, особо ни на что не надеясь. И тут она неожиданно согласилась.

– Хорошо. Твоя взяла. Но мне надо в душ, – она непринуждённо обогнула меня и принялась исследовать полки шкафа в поисках подходящей сменной одежды. А я стоял на месте, сбитый с толку её капитуляцией. Слишком уж легко она сдалась… Но как бы то ни было, я чертовски радовался, что сегодня не останусь один.

Пока она была в душе, я помыл посуду. Потом снова разложил свою кровать для неё, а себе надул матрас. В этот момент она вышла из душа в моей клетчатой рубашке, которая доставала ей до колена. Светлые влажные волосы Кесси лежали поверх полотенца, накинутого на плечи. Она разрумянилась и посвежела после горячей воды. Мне пришлось отвести взгляд, у меня всё начинало дымиться только от одного её вида. Такое ощущение, что Кесси специально меня дразнила. Вот как мне смотреть на неё, одетую в одну мою рубашку? Под рубашкой ведь ничего нет! А ноги…её обнажённые ноги! С ума сойти! Надо бежать!

– Я тоже в душ, – я сорвался с места и, пролетев мимо Кесси, захлопнул за собой дверь. Ей оставалось только проводить меня взглядом. Она тихонько постучалась ко мне, когда я уже снял футболку. Я намеревался принять холодный душ. Очень холодный!

– Лео, – послышался робкий голос за дверью, – у тебя фена случайно не найдётся? Спать с мокрыми волосами неприятно.

Я напряжённо выдохнул, а потом достал из шкафчика прибор. Отворив дверь, я выдал ей фен. Её взгляд остановился на моём голом торсе, и она медленно, но верно начала заливаться краской. «Так тебе и надо», – подумал я про себя ехидно. Не одному мне страдать.

– К-крутые мышцы! – выдавила она, запинаясь.

– А под баскетбольной майкой разве не разглядела в день нашего первого поцелуя? – я положил руку на дверной косяк и выпрямился во весь рост, глядя на неё сверху вниз.

– Нет. Темно же было, – ответила она как в трансе, вызвав у меня улыбку. Кесси продолжала таращиться как заворожённая на мой тренированный пресс и мышцы груди. Казалось, ещё немного и у неё слюнка начнёт капать изо рта. Эта её откровенное восхищение моим телосложением выглядело так мило!

– Хочешь потрогать? – спросил я, соблазнительно понизив голос, взял её за руку и хотел приложить её ладонь к своей груди, но она отпрыгнула как ошпаренная. Я чувствовал себя совратителем, это было забавно.

– Не хочешь – как хочешь. Тогда я мыться, – пожал я плечами и преспокойно закрыл дверь прямо перед её носом. Я услышал, как она включила фен и начала сушить волосы, и воспользовался моментом, чтобы передёрнуть. На всякий случай, а то я и так был на грани взрыва. Оказывается, правильно сделал. Кассандра снова с невинным видом попросила меня лечь рядом с ней под предлогом, что ей холодно. Я не мог отказаться. Нет, я мог, но не хотел… Она, как и вчера, легла мне на грудь и обвила ногами… и чёрт побери!!! Мой ствол, который я недавно разрядил, снова встал, как по команде. Мне хотелось провалиться под землю, лицо загорелось от стыда. Я прикрыл рукой глаза. Почему такая острая реакция? Я же уже не старшеклассник!

Кассандра тихонько захихикала в моё ухо.

– Что? – проворчал я рассерженно. Мне было не до смеха. С момента её появления в моём доме я уже дважды удовлетворял сам себя, и, похоже, третий раунд был неизбежен. До того как Кассандра возникла в моей жизни, в последний раз я занимался рукоблудием в девятом классе. Потом у меня всегда были девчонки и не возникало недостатка в сексе.

– У тебя опять стоит колом, – выдала Кесси без смущения. Я прищурил один глаз и покосился на неё.

– Тебя это удивляет?

– Немного, – призналась она. – У тебя всё время стоит даже от лёгкой близости со мной.

Я размышлял, стоит ли мне смутиться ещё сильнее и к чему она это сказала.

– Тебе это неприятно? Я могу освободить территорию. Ты сама меня позвала, – напомнил я ей. Она снова захихикала.

– Наоборот. Мне это льстит. Я ещё вчера заметила, что ты возбуждён, когда мы лежали вместе. Решила проверить, не показалось ли мне.

– Ты издеваешься, да? – простонал я беспомощно. – Нам нельзя форсировать события, но при этом ты меня безбожно соблазняешь. Тебе не кажется, что это немного жестоко? Я как бы молод, и мне хочется.

– Могу протянуть тебе руку помощи, – прошептала она мне на ухо и легонько подула на него. У меня побежали мурашки по всему телу. Искусительница! Ещё одна сторона Кассандры, которую я раньше не знал. Мой дружок радостно дёрнулся в трусах. – Ну, что скажешь? – её рука неторопливо поползла по внутренней стороне моего бедра и остановилась прямо у цели. Я весь покрылся испариной от возбуждения. Хорошо. Должен признать. Сейчас она владеет ситуацией, и стоит дать ей насладиться инициативой. Но только в этот раз… В мыслях я уже разрисовал, как и в каких позах поимею её в будущем и отомщу за это издевательство надо мной.

– И чего ты ждёшь? – промямлил я сдавленным голосом. – Раз начала, так продолжай.

Всё ещё лёжа на боку, Кесси осторожно освободила мою эрекцию. А потом её рука нежно сжала мой член. Мои глаза закатились от наслаждения. Сколько женских рук касалось меня так, но всё это не шло в сравнение с прикосновением Кассандры. Я услышал глубокий вздох и снова приподнял веки. Взгляд её округлившихся глаз устремился на Лео-младшего.

– А природа тебя и тут не обидела! – прокомментировала она, и я не смог удержаться от гордого смешка.

– Как неприлично! Неужели ты полезла ко мне в трусы, только чтобы оценить мой размер?

Не успела эта дерзость слететь с моих губ, как она начала двигать ладонью. Меня снова кинуло в жар, и я тихо застонал. Мои руки потянулись к её груди.

– Нельзя! – скомандовала она. – Я сказала, что протяну тебе руку помощи, но это не значит, что тебе позволено трогать меня. И ты обещал не приставать.

Ну-ну. А она предусмотрительная – сама не стала ничего обещать.

– Почему мне нельзя к тебе прикасаться? Что за несправедливость? – взмолился я. Она продолжала двигать рукой. Я был весь влажный и липкий. Уверен, что она внизу тоже вся намокла, хотя я к ней не притрагивался. Её взгляд горел. Кесси ни на секунду не прерывала зрительный контакт, пока ублажала меня. Это неистово возбуждало!

– Потому что тогда мы уже не сможем остановиться, – выдохнула она еле слышно.

Я кончил очень быстро, несмотря на то что незадолго до этого спустил один раз. После очередного похода в душ мне всё-таки пришлось переместиться на пол. Мы ходили по лезвию ножа. Ещё одна такая протянутая рука помощи, и я точно на неё наброшусь. В эту ночь мы оба долго ворочались, прежде чем уснуть.

11. Я пытаюсь поступать правильно, но знаю ли я вообще, что такое правильно?!

Когда я открыл глаза, Кассандры уже не было. Я нашёл только записку:

«Спасибо за всё. Увидимся в университете».

Я с досадой швырнул записку обратно на стол. И это после того, что между нами было… Теперь, когда солнце высоко стояло над горизонтом, мои радужные надежды потускнели и мне казалось, что я вообще не сдвинулся с места. Словно я увидел сладкий сон, а теперь он рассеялся. Но я знаю, что снова буду гнаться за Кесси, пока не иссякнут силы, и даже тогда я не сдамся.

В этот день в университете я видел Кассандру лишь мельком, а потом, на моё несчастье, настали выходные. И тут я понял, что у меня нет никакой возможности связаться с ней, потому что я не знаю ни номера её сотового, ни адреса. Да, она живёт где-то рядом, но что толку от этого знания? Почему с женщиной, которую я так сильно хочу, всё идёт наперекосяк? Почему она так и не предложила мне взять у неё номер телефона? Хотя я сам виноват – по идее, я должен был об этом позаботиться. Я определённо был слишком разбалован женским вниманием – а теперь пожинал плоды своей самовлюблённости. Пришлось все выходные мучиться мыслями о ней. Что я только не передумал за это время! Я ещё никогда ни о ком столько не думал! Даже работал как робот, на автомате. Мне было не до чего. Я влюбился. Мне уже были знакомы симптомы этой болезни, а лекарство находилось вне досягаемости. Даже маленькой дозы для облегчения страданий я не мог получить, и это жутко удручало.

Мой начальник на подработке смотрел на меня с сочувствием. Думаю, на моей физиономии было отчётливо нарисовано отчаяние, и он отлично понимал, что со мной творится. В воскресенье я постарался взять себя в руки. Не хотелось бы, чтобы мои друзья поняли, как мне снесло башню из-за любви и уж тем более кто виновница. Но в итоге я всё равно не мог уснуть всю ночь, думая о том, что в понедельник встречусь с ней. Моё сердце бешено билось от одного ожидания этого момента. Я мечтал поскорее снова увидеть нежную улыбку Кассандры.

Однако мои расцветающие чувства омрачал один неприятный фактор – моя бывшая Мариса. После наших разборок она не прекращала мне написывать и названивать. Я удалял все сообщения, не читая, а телефон держал в беззвучном режиме, но её больное упорство всё равно начало меня напрягать. Мало на мне отыгралась, что ли? Чего ей ещё от меня надо, в конце концов? В понедельник утром я всё-таки открыл одно из её СМС:

«Лео, ну не молчи, прости меня! Я знаю, что была не права! Я погорячилась! Ты ведь был просто не в настроении. Давай помиримся и снова будем вместе».

Меня охватило дикое раздражение, и я стёр сообщение. Отвечать я ей, естественно, не стал. Мне было влом в очередной раз втолковывать ей положение вещей. Может, со временем она сама догонит, что мы разбежались безвозвратно. Мариса заявила, что спала с моим лучшим другом, прокляла на чём свет стоит, а теперь снова лезет. С логикой у неё, похоже, совсем беда, раз она ещё на что-то надеется. Уже молчу про то, что я люблю другую и она в курсе этого.

В университете меня ожидал ещё один неприятный сюрприз. Дирк уже не просто избегал меня, а полностью игнорировал моё присутствие – из чего я заключил, что Мариса успела поставить его в известность о нашем скандальном разрыве. Худшие прогнозы Кассандры оправдались, а мои надежды, что всё замнётся само собой, растаяли как дым. Чем же Мариса запудрила ему мозг? Вопреки моим ожиданиям, его надменная рожа не выражала ни капли раскаяния или сожаления, наоборот – словно я совершил наистрашнейшее преступление в этом мире. По логике вещей, это мне нужно обижаться, рога-то носил я, а он строил из себя агнца божьего. Чего он там, интересно, себе нафантазировал, чтобы оправдать свою совесть? А ведь я был готов закрыть глаза на его не шибко дружеский поступок.

Гидо и даже придурковатый Фабиан быстро смекнули, что что-то между нами нечисто, но только к концу недели осторожно озвучили свои подозрения. Я ничего не стал им рассказывать, лишь попросил подождать немного. Мы с Дирком оба понимали, что однажды придётся выяснить отношения, но первым я начинать не хотел. Не знаю, трусость ли это или здравомыслие, но я не мог пересилить себя и развязать конфликт – а он был неизбежен. Я не умел грамотно орудовать словами, и это здорово сказывалось в таких накалённых ситуациях. Во мне теплилась надежда, что в скором времени Дирк прозреет и мы сможем обсудить всё спокойно. Мариса явно не из того сорта девушек, из-за которых стоит жертвовать дружбой. Мне очень хотелось, чтобы Дирк сам до этого дошёл.

После неадекватного сообщения от Марисы я быстро пришёл в себя, стоило мне увидеть светлую шевелюру Кассандры в коридоре. На ней была одна из её любимых блузок на пуговичках и строгая юбка-карандаш. Я подметил, что болезненная бледность на её лице сменилась лёгким свежим румянцем. Меня это порадовало. Всё-таки ей полегчало, и это отчасти моя заслуга. Эта мысль переполнила меня гордостью.

Проходя мимо, я поздоровался и улыбнулся ей, очень внимательно наблюдая за её ответной реакцией. Кесси тоже улыбнулась, почти незаметно – но по блеску в её глазах я понял, что не только я провёл выходные в сладком томительном ожидании новой встречи. Я не мог дождаться окончания пар. Мне так хотелось обнять и поцеловать её, что ломило всё тело. Как только прозвенел звонок, я ринулся на выход. Я решил купить Кассандре цветы, чтобы сделать ей приятно. Раньше я считал букеты пустой тратой денег, но не теперь.

Недалеко от универа была цветочная лавка. Я долго раздумывал, какие цветы взять. Продавщица с доброжелательной улыбкой наблюдала за моими метаниями. Впервые я из кожи вон лез, стараясь проявить романтичную сторону, которой у меня нет. Раньше, покупая цветы, я брал первый попавшийся на глаза букет. А сейчас я вдруг обратил внимание, как много здесь сортов одних только роз. Про другие цветы я даже спрашивать боялся. Названий большинства из них я никогда раньше не слышал.

В магазине я проторчал больше получаса, рассматривая ассортимент. Наверное, я так и не решил бы, что купить, если бы не услужливая продавщица. Она сжалилась и дала мне дельный совет. В итоге я взял всего один цветок. Один, но со смыслом. Чутьё мне подсказывало, что Кассандра оценит этот жест больше, чем если я приволоку огромный дорогой букет для показухи.

Возвращаясь в универ, я был почти уверен, что Кесси всё ещё там. Теперь я знал, что она никогда не торопится домой, потому что не любит находиться в своей квартире. Больше мне не казалось странным, что её классная комната за короткое время стала выглядеть почти по-домашнему. Кесси сменила там занавески и наставила цветов, даже картины повесила и организовала мягкий уголок из кресла и диванчика у дальнего окна. Из-за того что её кабинет английского самый уютный, многие студенты любят оставаться подольше. Она никогда никого не выгоняет. Возможно, она даже ночует там иногда.

Дойдя до класса, я осторожно приоткрыл дверь и заглянул в щёлку, чтобы убедиться, что Кассандра одна. Она сидела за столом и сосредоточенно проверяла работы. Мне повезло – все её поклонники разбрелись. Я тихонько прокрался в помещение и плотно затворил дверь, пряча за спиной купленный белый гладиолус, обёрнутый в прозрачную плёнку. Она не сразу заметила моё появление, но когда заметила, вскочила с места и взволнованно выдохнула. Стул отодвинулся назад.

– Привет, – я попытался дружелюбно улыбнуться, но вышло скорее неловко. Она сорвалась и пробежала мимо меня.

– Подожди. Я запру дверь.

Повернув ключ, она ринулась ко мне на всей скорости и прыгнула мне на шею. Я обнял её одной рукой – во второй у меня был цветок. Такая бурная реакция меня немного ошеломила.

– Ого! Могу я предположить, что ты соскучилась? – произнес я с мягкой улыбкой.

– Дурень, – выдохнула она мне в плечо. – Конечно, я соскучилась! С утра я была уверена, что после занятий ты ко мне заглянешь, но ты удрал куда-то, и я потеряла надежду.

Моё сердце пело от радости. Даже не думал, что она будет так сильно меня ждать.

– У меня была причина, – я отстранился, доставая гладиолус из-за спины. – Это тебе.

Кассандра удивлённо подняла брови и неуверенно взяла цветок. Чем дольше она на него смотрела, тем сильнее заливалась краской, пока не стала похожа на свёклу. Я еле сдерживал улыбку. Она так сильно оробела, что мне даже не пришлось спрашивать, известно ли ей значение этого цветка. Флористка сказала, что гладиолусы символизируют глубину и искренность намерений: «Ничего не бойся. На меня можно положиться». Розы показались мне слишком откровенными. Красные розы олицетворяют страстную любовь и желание, а белые – чистую, возвышенную любовь. Я испытывал к Кассандре и то и другое, но сейчас мне хотелось показать нежность своих чувств, а не ураган, который бушевал внутри меня. Похоже, я не прогадал.

– Спасибо… – произнесла она, когда вернула себе голос. – Очень символично. Ты знаешь, чем угодить.

Я пожал плечами.

– На самом деле нет. Я пока совсем не знаю, что ты любишь или какие цветы тебе нравятся. Мне безумно хочется узнать тебя лучше. Продавщица в магазине рассказала, что у каждого цветка своё значение, и после этого выбрать было нетрудно.

Информацию о языке цветов я запомнил со всем старанием. Должен признать, это даже чуточку интересно.

Кассандра по-прежнему избегала моего взгляда.

– Вроде бы с твоим логическим умом неудивительно, что ты так тщательно подошёл к выбору, но то, что это именно для меня, да и сам цветок… – она запнулась. – Чувствую себя дамой викторианской эпохи. Меня уже давно никто так сильно не смущал. Хватит поступать со мной подобным образом! Ты же, в конце концов, младше!

Я рассмеялся.

– Железобетонный аргумент! Но обещать ничего не могу.

Это было до жути трогательно! Я до сих пор поражаюсь, какие мелочи превращают Кассандру в застенчивую девочку. Казалось бы, её ничем не пробить. Ни сарказм, ни откровенные наезды, ни приставания – на неё ничто не действует. Она на всё реагирует с профессиональным хладнокровием. Видимо, к этому у неё выработался иммунитет за годы работы учителем. А вот невинные жесты внимания тут же срывают с неё всю броню. Она показывает мне свою уязвимость, и я готов растечься лужицей от умиления. Не хочу, чтобы кто-то ещё знал об этой её особенности, кроме меня!

Моя рука прикоснулась к её лицу. Кесси робко посмотрела на меня исподлобья. Её щёки всё ещё пылали. Моё сердце пропустило удар. Эти волнующие чувства, которые охватывают меня рядом с ней, сводили с ума.

– Ну так что, раскроешь мне, какие цветы тебе нравятся? – выдохнул я тихо, глядя в её большие синие глаза.

– Тюльпаны. Но гладиолусы теперь нравятся больше.

И как у неё только получается становиться ещё привлекательнее, чем она есть? Моя сдержанность рухнула. Я сделал шаг, нагнулся и поцеловал её. Сначала осторожно и нежно, постепенно наращивая глубину и страсть. Я прижал Кассандру вплотную к себе и одной рукой стянул резинку с её волос, сразу же запуская пальцы в светлую копну. Мне так нравилась эта пушистая мягкость! Я не мог устоять. Мы долго и упоительно целовались, не торопясь, пока не утолили жажду. Когда наши губы разъединились, Кесси провела ладонью по моей щеке и подбородку, а потом произнесла:

–Ты заслужил свой шанс узнать меня лучше.

– Правда? Знаешь, я чертовски польщён! – усмехнулся я и снова полез к ней целоваться. Она остановила меня, приложив указательный палец к моим губам. – Нет, если будем продолжать в том же духе, наше общение станет однобоким.

Я хохотнул. Эта игра заводила и приятно щекотала нервы.

– Тогда как насчёт свидания? Нам непременно следует бороться с однобокостью в общении.

– Великолепная идея! Но чур я выбираю, куда мы пойдём.

И вот она снова ловко перетянула на себя инициативу, а я не решился возразить. Плевать. С ней я готов на всё! Я, как влюблённый балбес, рад уже тому, что у нас состоится свидание.

– Как пожелаете, моя королева!

Она радостно захлопала в ладоши, как маленькая.

– Тогда в субботу? Давай встретимся в центре на Александерплац3 часов в десять утра.

– Так рано? – удивился я. – Разве на свидания не вечером ходят?

Хотя что я вообще знаю о свиданиях? Мои так называемые свидания проходили всегда одинаково, а именно в кровати за занятием сексом. Даже с Марисой мы особо никуда не выбирались. Я, конечно, дарил ей иногда всякую ерунду, но на большее фантазии у меня не хватало, вернее я просто не хотел заморачиваться, поэтому обычно мы сидели в кафешке, а потом плавно перемещались ко мне или к ней домой. Ну и естественно, был секс. Могу ли я рассчитывать на секс после свидания с Кассандрой? Я помотал головой, освобождаясь от похотливых мыслей. Нельзя торопиться, скомандовал я себе. Я не для этого иду с ней на свидание. Мы собираемся узнать друг друга получше, а до остального дело как-нибудь само дойдёт… когда-нибудь… наверное…

– А где написаны правила, в какое время ходить на свидания? – Кесси подняла бровь. Мне нечего было возразить, и я сдался:

– В десять так в десять. И куда мы пойдём?

Она чмокнула меня в губы и подмигнула:

– Это сюрприз.

Кассандра вся светилась и сияла. Напевая какую-то мелодию, она пошла собирать свои вещи. Не знаю, что она задумала, но видеть её такой весёлой и счастливой стоит неизвестности, хоть я и не люблю сюрпризы.

Мы больше не говорили о её проблемах и погибшем женихе. Я полагал, что не стоит бередить старые раны. Конечно, мы наверняка ещё вернёмся к этой теме, но всё это в прошлом. Главное – будущее. И всё же где-то в глубине души я завидовал этому типу. Он умер, но сердце Кесси всё ещё в его власти. Тому человеку она отдала всю свою любовь и преданность – всю себя. Смогу ли я когда-нибудь стать ей настолько же близок и дорог? Я никогда её не обману и не сделаю больно, но примет ли она меня и мою любовь? Мне тяжело думать о таких вещах. И вообще, наверное, рано задаваться подобными вопросами. Моя ревность к умершему человеку была до идиотизма глупой и жалкой. Даже самому себе признаться в этом стыдно.

– Кстати, дай мне номер своего сотового, – попросил я вроде как невзначай, откашлявшись, когда она снова подошла ко мне. Я резко сконфузился. Чувствовал себя как школьник, который клянчит номер телефона у самой крутой девочки в классе.

– Будешь мне писать? – спросила она. Этот странный вопрос смутил меня ещё больше.

– Иногда… если можно…

Она мелодично рассмеялась и потрепала мои волосы. Мне не очень понравился этот жест – как будто я ребенок. Пока я дулся, Кесси взяла листок у себя на столе и быстро начеркала что-то на нём, а потом протянула мне.

– Вот. Можешь писать, когда захочешь. Я уже думала, ты никогда не попросишь.

Мы поменялись ролями – теперь она вогнала меня в краску. Не мог же я ей сказать, что я не просил её номер, потому что обычно девушки сами у меня его просят. Я лишь пробубнил неразборчивое «спасибо», но Кассандра словно не заметила моего смущения и больше ни о чём не спрашивала.

Из университета мы на всякий случай вышли порознь, но сели в один поезд. На моё предложение пойти ко мне последовало твёрдое «нет», чего и стоило ожидать. Мне и так перепало свидание. Даже если бы она согласилась, я бы решил, что она шутит. Проводить себя до дома Кассандра тоже не дала. Скорее всего, она пока не хотела показывать мне своё злополучное жилище.

В течение недели, к моему разочарованию, мы с Кесси виделись лишь мельком. Я поменял смены на подработке, чтобы освободить субботу для свидания, а ещё играл после занятий в баскетбол. К тому же, как назло, на меня свалился доклад. От досады хотелось лезть на стену. Как наркоману не хватает дозы, так и мне не хватало близости, объятий и поцелуев Кассандры.

Посреди этого хаоса, в четверг после тренировки, я обнаружил Марису на пороге своей квартиры, где она меня подкарауливала. Я опешил. Это же надо, ей ещё и наглости хватило заявиться ко мне лично! Мой бойкот не привёл её к единственно правильной мысли – оставить меня наконец в покое.

Завидев меня, она тут же нацепила фальшиво-неутешную мину.

– Уходи, – сказал я, не здороваясь. Достав ключи, я решительно отодвинул её в сторону. Она одной рукой загородила замочную скважину, а другой вцепилась мне в куртку.

– Милый, ну прекращай уже! Сколько ты ещё собираешься меня динамить? Это ведь была просто проверка, да? То, что ты влюблён в другую, ты ведь специально это сказал, чтобы увидеть мою реакцию! Ты хотел, чтобы я тебя приревновала, и я приревновала, но немного переборщила. Я наговорила тебя всякого, но это со зла.

Я кинул на Марису суровый взгляд. Это как – «со зла»? Она на всю катушку развлекалась с моим другом, пока была моей девушкой, тоже со зла? Интересный поворот!

– Ты вообще в своём уме? Забудь меня, забудь мой номер, забудь дорогу сюда и что я вообще существую! Топай домой! – я попытался отнять её руку от замочной скважины, но она настойчиво преграждала мне дорогу.

– Я не могу без тебя, Лео! Я люблю тебя! Не бросай меня! Ты не можешь этого сделать! – простонала она умоляюще.

Я тяжело вздохнул и снисходительно посмотрел на неё.

– Я уже это сделал. И не выдумывай всякую фигню. Ты меня не любишь, Мариса. Посмотри на себя! Ты спала с моим лучшим другом, зная, что это может разрушить наши с тобой отношения и мою дружбу с Дирком. Не строй из себя жертву. Ты использовала Дирка, чтобы сделать мне больно. И это, по-твоему, любовь?

– А сам ты? – наехала она на меня. – Ты начал встречаться со мной, хотя любил другую! Ты меня тоже обманывал!

– Не сравнивай! Это не одно и то же! Я признаю свою вину, но я никогда не изменял и не говорил тебе, что люблю. Это было неправильно – умалчивать о моих истинных чувствах. Но время назад не повернёшь. Я могу только попросить прощения, что я и сделал. Ты сочла, что моих извинений недостаточно. Твоё право. Злись сколько влезет. Я принимаю твою точку зрения, но и ты прими мою. Всё кончено! Ты можешь, если хочешь, и дальше кувыркаться с Дирком. Мне плевать. Мне даже плевать, если вы начнёте встречаться. Делайте что хотите, только меня не трогайте.

– Разбежался! – рявкнула она. – Я узнаю, кто эта стерва! Ты заплатишь мне за унижение! Заплатишь за свой обман! Вечно все тебе потакают, всё прощают, поэтому ты оборзел в край! Но со мной не выйдет!

– Да уймись ты! – сорвался я. – Чего ты хочешь этим добиться? Ненависти? Так тебе станет лучше?

– Мне станет лучше, когда я увижу твои мучения! Я приложу максимум усилий, чтобы это сбылось!

Я устало провёл рукой по лицу. Господи, театр одного актёра. Ей до лампочки, что я ей говорю. Как об стенку горох.

– Проваливай. У меня был тяжёлый день. Мой тебе совет: не пытайся строить козни и настраивать моего друга против меня. Когда-нибудь это выйдет тебе боком, и страдать уже буду не только я, но и ты тоже.

– Ну и пусть, – прошипела она. – Кто-то должен тебя наказать! Ты ещё приползёшь ко мне на коленях! Помяни моё слово!

После этого она наконец улетучилась, плюнув мне в лицо. Вот и поговорили. Я вытерся рукавом, внутренне свирепея. Возомнила себя ангелом правосудия, ненормальная! Я никогда не замечал, что в ней столько скрытой агрессии. У меня всякое бывало с девушками: и пощёчины я получал регулярно, и угрозы пару раз выслушивал, но вот преследование, шантаж и запугивание – с таким я ещё не сталкивался. И в лицо мне не плевали. Жутко гадко!

Когда я зашёл в квартиру, мне нужно было выпустить пар. Я пнул со всей дури шкаф в прихожей и отмудохал подушку – из неё даже перья полетели. Потом я попытался отрефлексировать ситуацию. Может, я недостаточно раскаялся, поэтому Мариса совсем остервенела. Но я не мог раскаиваться после всего, что она на меня выплеснула. Если поначалу мне ещё было совестно, то это чувство напрочь отпало после её выходок. Что ей вообще двигало? Фактически она начала мне мстить, ещё когда мы встречались, причём ни за что. Это какая-то женская солидарность или она заранее отрывалась на мне за надуманную будущую измену? Есть люди, которые страдают навязчивыми идеями и выдумывают на пустом месте то, чего нет. Но как она дошла до того, чтобы эксплуатировать моего друга в своих упоротых целях? Нужно срочно с ним поговорить, вразумить этого балбеса, пока Мариса окончательно его не опутала своей паутиной дебильных идей. Но сначала надо узнать, что она ему наплела и в каких они вообще отношениях. Вернее, в каких они отношениях по его мнению. Потому что непохоже, что Марисе он нужен как парень. Как бы и его с ней за компанию не переклинило… Мне стало совсем не по себе. Вечер был испорчен.

После душа я рухнул на кровать и взял свой сотовый с тумбочки. Дисплей ярко вспыхнул в темноте. С понедельника я ещё не пробовал писать Кассандре. Точнее, я пытался, но быстро понял, что не знаю, о чём писать. Я ведь никогда толком и не переписывался ни с кем, только обменивался короткими сообщениями по делу. Ещё одна моя черта, которая не нравится девушкам. Они меня просто заваливали горой сердечек и смайликов с какой-то непонятной словесной патокой. Я отвечал на всё это односложно, чтобы минимизировать ответную реакцию. Меня раздражало постоянное пиликанье телефона и не несущие никакой информации тексты… а теперь… теперь я раздумывал, как мне быть, ведь мне очень хотелось получить хоть пару строчек от Кесси. А может, позвонить? Услышать её голос было бы ещё лучше, но я побоялся, что она догадается о моём дурном настроении по интонации.

В итоге я всё же набрался мужества и написал простое: «Привет. Это Лео». Для начала сойдёт. Суховато, но я надеялся, она не будет ко мне слишком строга. Я с замиранием сердца таращился на экран в ожидании ответа. Прошло минут пять, прежде чем пришло ответное сообщение.

«Привет Лео, – рядом стоял улыбающийся смайлик. – Я уже решила, что ты потерял записку с моим телефоном или просто отправил меня в игнор».

Боже, что это за подражание молодёжному сленгу в последнем предложении? Меня это улыбнуло.

«Как прошёл день?» – спросил я.

«Было много работы, – она присоединила печальную мордашку. – Устала».

«Я тоже, – отправил я ответ, а потом добавил: – Очень жду субботы!»

«И я…» – призналась она. «Кстати, надень что-нибудь немного элегантное. Не костюм, конечно, это будет слишком, но и не толстовку. В общем, что-нибудь деловое и строгое».

Если бы потребовался костюм, это бы стало проблемой, потому что у меня его нет. Хотя Кесси должна была это заметить, когда инспектировала мой шкаф в поисках сменной одежды.

«Снова интригуешь?» – не удержался я. Во время нашей переписки с моего лица не сходила улыбка. Я представил, что она, как и я, лежит на кровати, пишет мне и тихо улыбается полученным строкам. Хм… Пришлось признать, что впустую обмениваться сообщениями иногда очень занимательно.

«Совсем нет. Просто хочу увидеть твои безупречные мышцы, запакованные в рубашку».

Я не удержался и расхохотался в тишину. Вот так парой слов Кассандра сумела прогнать моё гадкое настроение. Я повернулся на бок, поправляя одной рукой подушку под головой, и ответил:

«Сразу бы так и сказала. А в чём будешь ты?»

«Это тоже сюрприз, – она отправила подмигивающий смайлик, и я вздохнул. Я уже изнывал от бесконечного ожидания. – Потерпи ещё завтрашний день, и скоро всё узнаешь», – подбодрила она меня.

«Я скучаю…» – признался я. Минуту ответа не было, а потом пришло сообщение:

«Я тоже! До субботы! Жду с нетерпением!»

Это уже немного походило на романтику между влюблёнными. Мы однозначно двигаемся в правильном направлении! На душе стало тепло, и я задумался над тем, куда она меня поведёт. Что в стиле Кассандры? Пока мне трудно предугадать её ходы. Моя влюблённость основывается на нелогичном чувстве симпатии, но мне хочется узнать больше – о чём она думает, как живёт, чем дорожит. Я не строил иллюзий, что мы всегда будем сходиться в интересах, мнениях и вкусах, но я не считал это помехой. Мы можем многому научиться друг у друга. У Кассандры очень богатый внутренний мир. Она взрослая, но дело не только в этом. Я был уверен, что человек, который пишет книги, видит мир по-особенному и торопился понять, каков мир в её глазах и каков я в её глазах, – когда она откроется мне. Да, я обязательно отыщу ключ к её сердцу, потому что я так хочу и я так решил.

12. Первое свидание – я дождался этого чуда, и сюрприз Кассандры удался

После пятничной вечерней смены в кафе я еле поднялся с кровати. Отодвинув штору, я выглянул в окно. Погода была мрачной и мерзкой. Типичный март, но я надеялся увидеть хоть немного солнечного света. Увы.

Я принял горячий душ и позавтракал, а потом пошёл одеваться. Волнение потихоньку нарастало. Я долго укладывал волосы в ванной, хотя с моей короткой стрижкой укладывать особо нечего. И всё же я не мог решить, как лучше – зачесать волосы назад, на правую или на левую сторону. В итоге я забрал всё назад и зафиксировал гелем. В моём гардеробе, к сожалению, не нашлось ничего по-настоящему элегантного. Наверное, я ещё морально не дорос до занудной строгости в одежде. Я люблю всё легкое, простое, молодёжное. К примеру, майки с треугольным вырезом, худи, фланелевые рубашки в клетку или полоску и модные джинсы. Когда я начинаю представлять, что буду носить костюмы на работу, а мне придётся их носить, меня слегка передёргивает. Мне почему-то кажется, что они будут смотреться в сочетании со мной до жути нелепо.

Я окинул шкаф печальным взглядом. В итоге я выудил оттуда белую рубашку, которая уже сто лет пылилась на вешалке, серый вязаный кардиган с воротником и тёмные джинсы – естественно, без потёртостей и дырок. Я выглядел как вылизанный гламурный пай-мальчик. Только очков не хватало. Я поморщился. Надеюсь, это сойдёт за лёгкую элегантность. Меня всё больше беспокоило, куда мы пойдём с Кассандрой и не высмеют ли меня за мой прикид.

Надев куртку, я вышел на улицу. Начало моросить. Поёжившись на холодном ветру, я накинул капюшон и побежал на остановку. До центра ехать было примерно как до универа, но в другую сторону. Я сунул наушники с музыкой в уши и взглянул на телефон. Сообщений не было. Я облегчённо вздохнул. Это был первый день, когда Мариса меня не доставала.

Я вышел на станции Александерплац и двинул к месту встречи. Встав на видном месте под «Часами мира»4, я огляделся. Кассандру я не увидел. Стандартная ситуация, девушки всегда опаздывают. Я надеялся, что она не сильно заставит себя ждать. Погода была совсем нелётная. Не хотелось промокнуть до нитки и быть похожим на искупанного кота к моменту её прихода. Но я зря волновался: не прошло и пяти минут, как рядом со мной послышался нежный, тёплый голос:

– Доброе утро, Лео.

Я развернулся. Возле меня стояла Кесси в чёрных сапожках на каблучках, приталенном пальтишке цвета кофе с молоком и с зонтиком в руках. Её шею укутывал тёплый пёстрый платок, искусно повязанный поверх пальто, а губы были накрашены кроваво-алой помадой. Но на ней этот цвет не выглядел вульгарно, скорее подчёркивал необыкновенную белизну её кожи. Светлые волнистые волосы свободно струились по плечам.

Я разинул рот. Она была такой красивой, что у меня перехватило дух. В университет она всегда ходила в строгой одежде, и никогда на ней не было ничего яркого и броского. На моей памяти Кассандра не красила губы, однако ей безумно шли яркие цвета! Неудивительно, что сейчас на неё оглядывались прохожие – но она этого не замечала или делала вид, что не замечает.

– Привет, – прохрипел я и откашлялся. Нужно сначала немного успокоиться. Я совсем разволновался. – Выглядишь великолепно!

– Спасибо за комплимент, – она слегка улыбнулась и оглядела меня с ног до головы, а потом сказала:

– Пойдём?

Я резко сорвался с места. Мне стало совсем неловко рядом с ней – казалось, что я смотрюсь как холоп рядом с такой шикарной женщиной. Пора менять свои вкусы и пересматривать стиль одежды.

– Хорошо добралась? – спросил я, не зная, что ещё сказать. До этого мы шли молча. Такое впечатление, что молчание смущало меня одного. Я метался в сомнениях: предложить ей взять меня под руку или я покажусь слишком нахальным? Вдруг она не захочет? Я не мог понять, почему меня так сильно колбасит. Мы ведь уже бывали наедине, целовались не один раз и даже трогали друг друга в неприличных местах. Неужели всё дело в том, что у нас официальное свидание?

– Да. Я сегодня на машине. Погода не очень.

Я знал, что у Кассандры есть машина. Маленький опель. Но она редко приезжала на нём в университет. В час пик было удобнее и быстрее добираться из нашего района на поезде. На дорогах всегда были страшные пробки.

– И далеко нам идти? – спросил я снова.

– Нет. Минут пять ещё.

Я стал прикидывать, что тут расположено неподалёку. В основном это были всякие культурные достопримечательности. Пока я просчитывал варианты, мы уже пришли. Кассандра остановилась у Национальной галереи. Я сначала не поверил своим глазам и ещё раз присмотрелся к зданию.

– Ты серьёзно? – уставился я на неё. Краешек её губ дёрнулся в усмешке. – Ты прикалываешься надо мной, да? – добавил я.

– Вовсе нет. Мы идём смотреть картины, – пропела она весёленьким голоском.

Она надо мной потешается, однозначно! Я протяжно простонал в знак протеста, но это не сработало. Даже в самых диких фантазиях я не мог себе представить, что Кассандра потащит меня на свидание в музей! Эта женщина хоть немножко соображает, что я парень, что мне двадцать два года и что у меня мозги математика? Я ровным счётом ничего не шарю в искусстве! В последний раз я был в музее, когда учился в средней школе. До сих пор помню, как прилёг на один из мягких диванчиков и заснул у какой-то скучной картины. Меня потерял учитель, а когда нашёл, долго отчитывал, и потом заставил в наказание писать доклад.

– Крепись! – она похлопала меня по плечу, как будто мне от этого станет легче. – Когда ты захотел встречаться с взрослой женщиной, то должен был понимать, на что идёшь. К тому же ты сам хотел узнать, что мне нравится, – так вот, мне нравится эта картинная галерея. Вперёд!

Я опустил плечи, объявляя капитуляцию, и побрёл за ней вверх по мраморной лестнице ко входу. Нельзя расстраиваться. У меня есть возможность побыть с ней рядом, и неважно, где это происходит. Но музей! Почему из всех мест именно музей?!

Мы сняли верхнюю одежду и сдали её в гардероб. Кассандра покрутилась перед зеркалом в гардеробной, пригладила волосы и посмотрела на меня. Она была элегантно одета в своём привычном стиле. Однако блузка на этот раз была яркой, как её шарф и губы, а узкая юбка заметно короче, чем обычно. Мой взгляд задержался на её стройных ножках в тонких чёрных колготках. В очередной раз я подметил, что фигурка у неё крайне аппетитная.

– Сто лет не ходила на свидания, волнуюсь немного, – призналась она и потёрла ладошки. Мои мысли снова переключились.

– А я и не заметил. И сколько у тебя было свиданий в музее? – съехидничал я. Я плохо умею скрывать своё недовольство, когда мне что-то не нравится, но Кассандра уже научилась справляться с моими загонами.

– Вообще-то это в первый раз, хотя раньше я была частым посетителем картинных галерей, – она подмигнула мне. – Не назвала бы себя фанатом искусства, но со временем я полюбила его. Я не знаток, просто есть моменты, которые меня увлекают.

– Неужели? С трудом верится, что можно полюбить то, что с самого начала терпеть не можешь.

– Всё зависит от того, под каким углом ты смотришь на вещи. Мой жених был архитектором. Он любил ходить по всяким художественным выставкам и меня таскал за собой. Однажды мне приглянулась пара картин, я начала их изучать и открыла для себя новый мир. Это как в литературе. У всех людей, даже у тех, которые не любят читать, есть любимые истории.

Её тирада только ещё больше меня разозлила. Значит, раньше её водил жених по таким местам, а теперь она решила приучить меня таскаться за ней и не умирать при этом со скуки. Похоже на какую-то преподавательскую фишку – пытаться обучить труднообучаемого невежду. Сомнительное предприятие. Мне стало очень паршиво. Складывалось впечатление, что она навязывает мне чужие интересы и хочет превратить меня в замену своего погибшего жениха. Но она быстро поймёт, что у неё ничего не выйдет.

– Ну что? Пошли? – она протянула мне руку и улыбнулась своими обворожительными красными губами. Лучше бы мы пошли ко мне домой. Там я мог бы целовать её и просто разговаривать с ней вместо созерцания непонятной мазни давно умерших страдальцев. Весь этот креатив ни к чему. Всё-таки мне не понять, почему люди придают так много значения всякой чепухе вроде спланированных свиданий, признаний и прочей сопливой романтики.

Я взял Кассандру за руку. Её ручка была маленькой и прохладной. Я смотрел на наши переплетённые пальцы, пока мы шли к первому выставочному залу. Мне нужно было самому предложить ей руку, но я не смог. Всё шло через пень-колоду, и моё настроение стремительно портилось. Но Кассандра казалась воодушевлённой и очень довольной. Разве это не самое главное – что ей хорошо?

– Ты замечательно выглядишь, – выдала она, бросив на меня короткий взгляд. – Тебе идёт!

– Да как же! – огрызнулся я. Кесси недоуменно приподняла бровь, а потом развернулась ко мне, заботливо поправила воротник кардигана и провела руками по моей груди. Моё тело тут же среагировало на её касание. Ниже пояса пошла реакция. «Ну не в музее же? – одёрнул я себя и мысленно закатил глаза. – Тут же вроде приличные люди приходят полюбоваться на прекрасное, а у тебя стояк в штанах. Так дело не пойдёт!» Но другая часть меня сразу же оправдалась: «Ты тоже тут затем, чтобы полюбоваться на прекрасное. То, что стоит прямо перед тобой и улыбается тебе сочными, сладкими губами, так что вполне нормально, что у тебя встал даже в таком скучном месте». Но на самом деле всё это происходило потому, что у меня давно не было секса. Моё тело привыкло к регулярной разрядке, а теперь у меня появилась Кассандра, и я не собирался ей изменять, хотя мы вроде бы не встречаемся.

– Ты неотразим сегодня! Немного непривычно видеть тебя таким, но этот длинный кардиган с рубашкой… – она сглотнула.

– Что? – спросил я тихо.

– С твоим ростом смотрится шикарно! Ты кажешься взрослее.

– Да ладно, – я отнял её руки от своей груди. – Лучше воздержись от прикосновений и не смотри на меня так, как будто ты на мужском стриптизе.

Кассандра смутилась и сразу отошла в сторону. Я не хотел быть грубым, но тем не менее перегнул палку. Она пыталась сделать мне приятное своим замечанием, а я всё перевёл в пошлость просто из-за своего поганенького нрава. К моему разочарованию, она больше не пыталась взять меня за руку и предупредительно сохраняла расстояние между нами. И я после своего дурацкого комментария не приближался к ней. Но, несмотря на потяжелевшую атмосферу, Кесси очень старалась оставаться беззаботной и приветливой. Мне стало совестно. Я решил взять себя в руки и приложить усилия, чтобы не испортить остаток дня. Всё-таки это наше первое свидание, и воспоминания о нём останутся на всю жизнь.

Когда мы останавливались у картин, Кассандра рассказывала мне что-то. Я слушал, но мало понимал смысл её слов. Где-то мы стояли дольше, где-то задерживались лишь на пару секунд. У некоторых картин Кассандра присаживалась на пуфик и вглядывалась в них с серьёзным лицом, и я делал то же самое, силясь понять, что она там видит. Бесполезно… В этом плане я слепее крота. Уже через час я жутко устал. Даже после целого дня в универе и смены на работе я так не выматывался, как от обычного похода в музей. Но Кассандра не сдавалась. Неужели она ещё верит, что сможет впечатлить меня чем-то или хотя бы повлиять на мои вкусы? С какой-то стороны её наивность меня умиляла. Под конец я успокоился. В конце концов, я добровольно согласился на эту пытку, так что дуться не имеет смысла, и я разрешил ей мучить себя до конца.

Так мы и дошли до последнего и самого важного, как выяснилось позже, выставочного зала. Там висели картины только одного художника. Зал был небольшой, но жуть наводил ещё ту… по крайней мере, на меня. Судя по всему, только на меня. Тут собралось больше всего посетителей. Значит, художник был знаменитый. Да и отдельный выставочный зал нужно ещё заслужить. Я наклонился к одной из картин, которая мне показалась наименее отталкивающей, и прочитал название: «Каспар Давид Фридрих. Женщина у окна. 44x37 см. Масло, холст. 1822 г.». Имя художника мне, естественно, ничего не сказало. Я посмотрел на Кассандру. Она будто совсем забыла про моё существование и незаметно, как привидение, переместилась в другой угол. Её глаза блестели по-особенному при виде мрачных картин этого художника. Я ещё раз внимательно огляделся. Как вообще можно рисовать такой давящий негатив? Всё в серо-чёрных тонах, и мотивы под стать: природа на закате обязательно с какими-нибудь руинами, морские пейзажи с обломками кораблей, старые деревья с кривыми ветвями и корнями, древние разрушенные кладбища и всё в таком духе. А ещё люди везде нарисованы со спины. Почему? Тут нет однозначного ответа, и это раздражает. Художник давно умер. У него не спросишь. Всё остальное – лишь домыслы искусствоведов. Поэтому я и люблю точные науки. Вычислил – получил ответ. Не то что здесь.

Вскоре выяснилось, что в этом зале Кассандру по-настоящему интересует лишь одна картина – самая большая. Когда освободилось место на мягком диванчике, она села напротив. Я подошёл и присел рядом. Украдкой я взглянул на неё. Она казалась полностью поглощённой созерцанием. Спина прямая, ноги поставлены ровно, а руки, сцепленные в замок, покоятся на коленях. Я перевёл взгляд на картину. Она называлась «Монах у моря». Я рассмотрел её повнимательней.

– Как она тебе? – спросила Кесси полушёпотом. Этого вопроса я и боялся. Я снова покосился в её сторону, размышляя, соврать или ответить честно. В итоге моя прямолинейность победила.

– Она страшная. Как по мне, это просто серо-чёрное пятно, нарисованное человеком в глубокой депрессии.

Неожиданно Кассандра задорно хихикнула, но её смех потух так же быстро, как и появился. Её взгляд стал ещё печальнее после моих слов. В этой картине было что-то, что занимало и тревожило её душу. Меня словно ущипнула невидимая сила. Интуитивно я понял, что поторопился и сморозил глупость, которую говорить не стоило. Чтобы немного сгладить углы, я добавил:

– У меня мозги математика. Я будущий программист. Для меня в цифрах больше искусства, чем в этом, – я кивнул в сторону картины. – Я, конечно, мог бы сейчас залепить что-нибудь умное насчёт глубины экспрессии, чтобы произвести на тебя впечатление, но сомневаюсь, что ты на это купишься. Не хочется оставить о себе плохое впечатление на первом же свидании из-за своего невежества, но, если получится, проигнорируй, я был бы очень рад.

– Прости, что притащила тебя сюда, – проговорила она ни с того ни с сего и вздохнула. – Не думала, что так сильно измучу тебя походом в картинную галерею.

Наконец она обернулась ко мне. Её слабая улыбка была очень мягкой, и я невольно почувствовал облегчение. Слава Богу, я её не рассердил.

– Ну, мука того стоила, – пошутил я.

– Если бы ты начал объяснять мне что-то из вычислений и программирования, я бы тоже ничего не поняла, – призналась она. – Это не страшно, что живопись тебе не интересна. Но мне всё равно хотелось показать тебе эту картину. Она для меня особенная. Знаешь, я никогда не знала чувства одиночества, пока не умер Кристоф. Не поверишь, но я была очень непоседливой и жизнерадостной, активной и общительной. А сейчас от меня прежней осталась только оболочка. Не могу описать своё внутреннее состояние, но мои чувства похожи на эту картину. Я стою в пустоте, и вокруг ничего нет, кроме давящего на меня мрака. Горизонт так низко, небо такое большое, а морская пучина настолько тёмная, что, кажется, ещё шаг – и она заглотит меня и никогда не отпустит. Где-то очень высоко солнце пытается пробраться через тёмные тучи, но оно слишком далеко, чтобы увидеть его с берега. Эта картина околдовала меня с первого взгляда. Только раньше я не чувствовала того, что чувствую сейчас. Когда я увидела её впервые, меня заворожила скрытая в ней безысходность. Словно я окунулась в параллельный, незнакомый мне мир. Но сейчас всё иначе. Когда Кристофа не стало, я познала все грани безысходности и одиночества. Я лишилась очень большой части своей жизни. Я стала меняться, и однажды мне пришлось признать, что я уже не та. Всё потеряло смысл. Общение с другими превратилось в пытку, так как вечно приходилось натягивать на себя радостную улыбку, хотя хотелось плакать. Я делала это ради того, чтобы избежать ненавистной мне жалости. А потом ещё и эта новость с незаконнорожденной дочерью Кристофа добила меня окончательно. Теперь, когда я сижу здесь и всматриваюсь в маленькую, хрупкую фигурку монаха, я представляю себя им и стою на том же пустом морском берегу. У меня ничего нет, как и у него, и кроме мглы вокруг я ничего не вижу. Пустота окружает со всех сторон, а темнота поглощает меня. Я знаю, что этот монах так же одинок, как и я, и он не может из этого выбраться, даже если старается. Я часто прихожу сюда, чтобы полюбоваться на эту картину и по сей день ищу в ней ответ, что же мне делать дальше. Я подумала, что если приду сюда с тобой, то мне откроется в ней новый смысл.

Меня так поразили её слова, что я сидел как окаменелый. Я был настолько тронут её рассказом, что в груди больно защемило. Я не испытывал ничего подобного прежде. Никто не распахивал передо мной душу так широко. Если бы не люди вокруг, я бы сейчас обнял её крепко-крепко и не отпускал до тех пор, пока на этой чёртовой картине действительно не выглянет солнце. Ну почему, чёрт побери, таким хорошим людям, как Кассандра, приходится так много страдать? Я не понимал и не принимал этот идиотский жизненный парадокс. Всё-таки я дурак. Вместо того чтобы ворчать, что она приволокла меня в музей, мне стоило сообразить: такая женщина, как Кассандра, не привела бы меня сюда без причины. То, что картинные галереи не моё, она и сама знает. Просто Кесси хотела наглядно показать мне своё внутреннее состояние, чтобы мне было легче понять её. Ведь я сказал, что хочу узнать её лучше. Она вовсе не пыталась навязать мне свои интересы или интересы её погибшего жениха. Кассандра подарила мне важную частичку себя. Очень важную… я не до конца постиг всё то, что творится у неё в душе, это невозможно, ведь я не прошёл через горе вместе с ней, но я чувствовал её борьбу с самой собой. Чувствовал, что стал частью этой борьбы – ведь она наконец впустила в свою жизнь что-то новое, совсем непривычное. Наверное, ей трудно и страшно… страшно, что я отвергну её и не пойму. Мы во многом разнились. Но я не знал, как показать, что ей нечего бояться. Я не силён в философии, да и утешать толком не умею – но я надеялся, что смогу донести до неё свои чувства если не словами, то другим способом.

– И как? Открылся новый смысл? – спросил я осторожно, глядя ей в глаза.

Один краешек её губ медленно, но верно пополз вверх.

– Ага! Это просто серо-чёрное пятно, нарисованное человеком в глубокой депрессии, – повторила она мои слова. – И ты в чём-то прав. Не стоит углубляться в интерпретации, надо смотреть на вещи проще и позитивнее. Это всего лишь картина. В ней ничего не изменить, но в жизни иначе. Всё меняется и ничто не стоит на месте. На смену плохому приходит хорошее. Это вечный круговорот.

Я улыбнулся. Под этим «хорошим» она имеет в виду меня? Мне хотелось так думать. Похоже, несмотря на мою тупую внешнюю беспристрастность, я каким-то образом поддержал её. Кассандра мастерски умеет прятать свою боль. Постепенно я всё больше постигаю масштабы разрушений, оставленных смертью и обманом любимого человека. Единственное, что странно, – почему она никак не может принять перемены в самой себе. Создаётся впечатление, что она усердно ищет прежнюю себя, не понимая, что это бесполезно. Не только мир вокруг меняется, но и люди тоже. Нет ничего плохого в том, какой она стала. Она прекрасна даже с разбитым сердцем, в котором живёт печаль. Раны затянутся, но останутся шрамы. Тем не менее это не делает её хуже или ущербнее в глазах других. Ей лишь нужно принять это.

– Знаешь, есть одна картина этого художника, которая совсем не мрачная, а наоборот, по-настоящему вдохновляет и дарит надежду. Она мне тоже очень нравится, и я долго могу на неё смотреть. Это «Странник над морем тумана». Но её здесь нет. Она выставлена в галерее в Гамбурге. Давай как-нибудь съездим туда и вместе на неё полюбуемся? – попросила она. Меня немного удивила её просьба после моей-то реакции на сегодняшнюю вылазку.

– С тобой я поеду куда угодно, – признался я честно. – Но одно только название картины уже наводит уныние.

– Ты просто полный профан! Название крайне романтичное! – пылко возразила Кесси. Это так мило – то, как она защищает вещи, которые ей нравятся!

– Спорить не буду. Тебе виднее. Романтик из меня как из тебя математик, – подколол я её.

– Сколько жертвенности в твоих словах, – не осталась она в долгу. – Похоже, ты в меня действительно втрескался по уши, раз готов на такие подвиги, – она рассмеялась и прикрыла рот рукой, чтобы смех не звучал слишком звонко.

– Ну, не стану отрицать. Ты совсем вскружила голову молодому наивному студенту.

– Акцент на наивном, – хохотнула она. – Лео, ты просто уникум! Я сдаюсь! Не могу больше смеяться! Кончай шутить!

– А награда мне за это будет?

Кесси успокоилась и отдышалась.

– Ты сегодня молодец. Выполню одну твою просьбу. Устраивает?

Я просиял. «Эх, Кассандра! И как так выходит, что тебя очаровывают мои недостатки? Ты точно непохожа на других».

Если бы она знала, как опрометчиво сейчас поступила… Такому, как я, лучше не давать подобных козырей в руки. Столь пространные обещания можно с лёгкостью использовать в развратных целях.

– Вполне! Принял на заметку. А сейчас мы же закончили с осмотром галереи? Может, пообедаем где-нибудь?

– С удовольствием! – отозвалась она, после чего мы встали и, взявшись за руки, покинули картинную галерею.

13. Я иду напролом, невзирая ни на что, и каждый раз моя несдержанность приносит неприятности

На выходе я крепко схватил Кассандру за локоть и потянул на себя, прижимая к своей груди. Без предупреждения я поцеловал её в ярко-красные губы. Она, конечно же, такого не ожидала. Я даже через верхнюю одежду почувствовал, как сильно она напряглась, но её губы не сопротивлялись мне. Они были мягкими и податливыми, и уже через секунду её рот приоткрылся, давая дорогу моему языку. Меня совсем не смущает целоваться в общественном месте, но всё-таки в картинной галерее как-то неприлично заниматься подобными вещами. На улице другое дело. Я торопился показать ей, как сильно меня взяли за душу её слова.

Когда поцелуй закончился, она скромно опустила взгляд. Всё её лицо пылало.

– Т-ты! – произнесла она, запинаясь. – Не накидывайся на меня так внезапно, тем более на людях!

Я погладил её щёку и приподнял указательным пальцем подбородок. Теперь мы смотрели друг другу в глаза.

– Прости меня за то, как я вёл себя утром. Спасибо за сегодня!

Вместо ответа она молча принялась оттирать следы помады вокруг моего рта. Я тоже аккуратно провёл пальцами по контуру её губ, чтобы поправить смазавшуюся губную помаду. Это казалось таким привычным, будто мы уже много раз так делали. У меня невольно вырвался смешок, и Кассандра тоже улыбнулась.

– Ни за что больше не буду красить губы, когда пойду на встречу с тобой, – пробубнила она.

– И правильно, – согласился я. – Всё равно толку нет, от помады ничего не останется.

Я перехватил её руку за запястье, поднёс к своим губам и поцеловал кончики пальцев.

Потом мы перекусили в маленьком итальянском ресторанчике неподалёку. Погода совсем испортилась, и дождь полил как из ведра.

– Что будем делать теперь? – спросил я. Был разгар дня, и я надеялся продлить наше свидание, хотя о всякого рода прогулках можно было забыть.

– Я отвезу тебя домой, – сразу обломала она меня. – Мне ещё нужно заскочить в университет. Я забыла там важные бумаги. Хочу поработать дома.

Я печально вздохнул:

– Как, уже? Нет! Так не пойдёт. Я поеду с тобой в универ, а потом мы можем продолжить у тебя или у меня. Купим по дороге бутылочку глинтвейна. Устроим уютный вечер.

Она виновато скривила губы.

– Звучит заманчиво, но прости, Лео. Продолжить сегодня не выйдет. Вечером у меня дела, а завтра нужно поработать дома.

Я расстроился. Кесси поставила дела на первое место, хотя я специально полностью освободил день, чтобы посвятить его ей. Желание монополизировать Кассандру отключало во мне логику. Я хотел мыслить по-взрослому, не ограничивать и не зажимать её, не лезть на первый план, дождаться, пока она сама постепенно оттает, но ждать так мучительно сложно!

– Тогда можно я хотя бы съезжу с тобой в университет? Оттуда я вернусь домой сам на электричке, чтобы лишний раз не светиться вместе.

Кассандра поколебалась секунду, но всё же согласилась. Я засчитал себе очередную победу, хоть и маленькую.

Мы пошли на парковку к её машине. Дождь так и не кончился, поэтому Кесси пустила меня под свой зонтик. Я нёс его, а она осторожно взяла меня под руку, чтобы не мокло плечо. Если с утра я был недоволен погодой, то теперь я даже радовался дождю. Пусть наше свидание началось не очень удачно, зато сейчас всё складывалось само собой. Лёгкое давление её ладони и тоненьких изящных пальцев на моей руке и тепло от них я ощущал даже сквозь одежду. Через всё моё тело словно проходили электрические импульсы. Моё нутро трепетало. Когда мы добрались до её чёрного опеля, я предложил:

– Хочешь, я поведу?

Она немного удивлённо посмотрела на меня.

– У тебя есть права?

Я кивнул.

– Сделал сразу, как стукнуло восемнадцать. Я неплохо вожу, хоть и машины своей не имею. На подработке частенько шеф посылает развозить заказы.

Кассандра склонила голову набок.

– В следующий раз. Садись, а то промокнешь.

Мы забрались в салон, Кесси включила печку.

– Где ты подрабатываешь? – поинтересовалась она невзначай, пока запускала мотор и готовилась вырулить машину на дорогу.

– В кафе недалеко от универа. Заглядывай как-нибудь. Угощу чем-нибудь сладеньким, – я игриво подмигнул. Низкосортный флирт, но Кассандру он не отвратил:

– Не любитель сладкого, но на тебя в форме официанта посмотреть обязательно зайду.

Я усмехнулся. Похоже, её привлекает форменная одежда. Может, в будущем стоит попробовать какую-нибудь ролевушку? Это добавит перчинки. И вот опять мне в голову лезет пошлятина. Скоро у меня точно задымится мозг, если она так и будет держать меня на голодном пайке.

Кассандра ловко влилась в поток машин, и мы поехали к университету. Она хорошо водила – спокойно и плавно, без резких торможений. Держу пари, она и на автобане ездит не спеша, а вот я люблю иногда погонять. Говорят, манера вождения может многое сказать о характере человека. Отчасти я согласен с этим утверждением.

Через двадцать минут мы припарковались на почти пустой стоянке возле главного корпуса университета. Суббота неучебный день, но универ всегда открыт: в спортзале работают секции, а преподы иногда проводят дополнительные занятия и пересдачи. Я выжидающе взглянул на Кассандру, не зная, как поступить дальше. Если нас заметят в выходной вместе, это будет странно смотреться. По отдельности надёжнее. Она догадалась о моих сомнениях:

– Ничего страшного, даже если попадёмся кому-то на глаза. Скажем, что случайно столкнулись, и, раз уж так вышло, ты решил попросить у меня дополнительный материал для подготовки к тесту. Или что-то в этом роде.

– А ты ещё та врунишка, как я посмотрю! – подколол я её.

– Приходится приспосабливаться. Это моё наказание за то, что встречаюсь со своим студентом.

Её последняя фраза прозвучала совсем не весело. Я не собирался её дразнить и тем более давить на больную мозоль, но немножко надеялся, что она сумела согласовать наши «незаконные» отношения учителя и ученика и свои принципы. Видимо, ей это удалось пока только наполовину.

На территории университета мы уже, конечно, за руки держаться не могли, и я шёл, предупредительно сохраняя между нами расстояние в несколько шагов. Мы не разговаривали. Войдя в кабинет, Кассандра сразу же направилась к своему письменному столу. Ключ остался торчать в замке. Я знал, что, как только она соберёт свои бумаги, мы сразу поедем по домам. Всё ещё стоя возле двери, я наблюдал за её сосредоточенными движениями преподавателя. На меня вдруг накатила грусть. Сколько раз я вот так наблюдал за ней, не имея возможности прикоснуться? Почему-то всякий раз, как наши встречи подходят к концу, Кесси кажется мне ускользающим лучом солнца. Но я не хочу её отпускать. Я боюсь её отпустить. Я боюсь, что если она ускользнёт, то я уже никогда её не поймаю. Сердце пропустило удар. Я медленно повернул ключ в замке, а потом подошёл к Кассандре. Она уже сложила нужные ей документы в кожаный портфель. Не глядя на меня, она проговорила, что почти готова и мы можем идти. Все мои мысли вдруг куда-то улетучились, и я просто сказал то, что отчаянно рвалось из меня:

– Кесси, давай займёмся любовью.

Она застыла, как восковая свеча, а потом перевела на меня округлившиеся синие глаза. Сумка выпала из её рук и с глухим стуком приземлилась на пол. Я и сам толком не понял, что ляпнул, но моей решимости это не убавило.

– Здесь? – выпалила она обалдело. Я ожидал немного другого вопроса или, скорее, другой реакции. По идее, она должна была послать меня к чёрту, стукнуть, накричать или отшутиться.

– Да, здесь, – подтвердил я и сделал к ней ещё один шаг. Всё это время я не переставая смотрел ей в глаза. Она отступила, когда я оказался совсем близко, но не оттолкнула.

Медленно я наклонился и коснулся её губ.

– Погоди! – она прижала ладонь к моей груди. – Ты что, действительно серьёзно?

– Я же уже тебе говорил, не в моих правилах шутить такими вещами.

Тут она слегка запаниковала.

– Не-е-ет! Это невозможно! Мы в университете!

– Я хочу тебя прямо здесь и прямо сейчас, – не сдавался я. – Дверь заперта, нас никто не застанет. Всё будет в порядке.

Я не подвергну её репутацию опасности. Мы ведь одни. Вокруг никого нет. Я хотел так думать. Меня вели инстинкты.

Я внаглую припёр её к краю стола. Она схватилась за столешницу, чтобы не потерять равновесие. Моя рука легла ей на бедро, задирая край чёрной юбки. Кесси любит носить юбки и блузки. Даже на свидание умудрилась одеться почти так же, как на занятия. Только в этот раз юбка значительно короче, а блузка имеет ярко-бордовый цвет. Ткань была тонкая и изящная, под стать самой Кесси. Я окинул взглядом её шею и сексуальный вырез. Кассандра часто и прерывисто задышала. Её волновала наша близость. Скоро всё станет ещё волнительней!

– С этим кабинетом столько всего связано, – убеждал я её, пуская в ход все свои чары соблазнителя. Я наклонился к её уху, убирая за него прядь волос. Потом прильнул губами к нежной коже, неторопливо обводя языком ушную раковину, и наконец затянул в рот бархатную мочку. Потом я снова посмотрел на Кесси. От прилива возбуждения отчаяние в её глазах усилилось.

– Здесь мы с тобой впервые поцеловались, – продолжал я, – и во второй раз, кстати, тоже, когда рассорились в пух и прах. Первый разговор по душам у нас тоже был здесь. Думаю, будет правильно, если и любовью мы впервые займёмся именно тут.

Кассандра затаила дыхание, когда мои губы заскользили по её шее. Её аромат дурманил. Я не был уверен, что смогу долго сдерживать в себе похотливого зверя при таком раскладе, ведь она совсем не сопротивлялась. Мои пальцы медленно, но верно начали расстёгивать её пуговички. Она по-прежнему не шелохнулась, даже когда я широко распахнул края блузки. Белая как пломбир кожа и её грудь в тонких красных кружевах тут же приковали мой взгляд. Во рту резко стало сухо, я сглотнул. Боже, помоги! Я не успел опомниться, как мои руки уже начали массировать её мягкие безупречные прелести. Как же хорошо! Наконец-то! Гормоны ударили мне во все части тела.

«Останови меня! Ну, останови же меня, – мысленно кричал я. – Если ты сейчас этого не сделаешь, я уже не смогу прекратить, и ты это знаешь!»

Но она лишь беспомощно вцепилась в мою рубашку, сдавшись мне на милость. В этот момент мои тормоза отказали. Это уже был не я.

Я усадил Кесси на стол, подхватив под ягодицы, и оказался между её ног. Оттянув красные кружева бюстгальтера, я припал губами к нежно-розовым соскам. Она обхватила мою голову руками и тихо простонала, когда я начал настойчиво облизывать, покусывать и посасывать их. У меня во рту они затвердели и набухли. Им явно был по душе мой умелый язык и зубы. Я насилу оторвался от этих прелестных бусинок, но только ради того, чтобы перейти к другим ласкам. Как только я вкусил Кассандру, во мне включился бешеный сексуальный голод. Мне было мало!

– Откинься немного, – приказал я и задрал её юбку до предела, открывая себе доступ к её бёдрам и сладкой промежности. Мне не терпелось исследовать каждый уголок её умопомрачительного тела.

– Лео, притормози, – пропищала она, но я уже присел на корточки, изучая пальцами изгибы и чувствительную кожу внутренней части её бёдер. Только сейчас я обнаружил, что на ней чулки, а не колготки. Их держали подтяжки, которые крепились к кружевному красному поясу. Столь изысканное бельё она бы точно не надела в будни. Кассандра основательно подготовилась к свиданию, прошептал во мне довольный дьявольский голос. Значит, она допускала мысль, что мы доберёмся до этой части. Что ж. Нужно хорошенько вознаградить её старания.

Я пробежался кончиками пальцев по тонкой ткани и застёжкам, перемещаясь к трусикам. Большим пальцем я дразняще медленно провёл по шелковистому материалу в области клитора, и у Кассандры вырвался сдавленный стон. О да! Это заводит! Моё сердце забилось сильнее, дыхание участилось. Вся кожа горела, и в штанах стало жутко тесно. Мне было жарко. Я скинул с себя кардиган и наспех расстегнул пуговицы на рубашке до середины. На большее мне не хватило терпения.

Её трусики уже были влажными, и, когда мои пальцы нырнули под них, там она оказалась совсем готовенькой. Не теряя времени, я расстегнул застёжки на чулках, стянул трусики и начал языком ласкать вишенку между её ног, делаясь с каждой секундой всё настойчивее и наглее. Её терпкий запах опьянял.

– Остановись! Нет! – запротестовала она и попыталась оттолкнуть меня, но я крепко держал её бёдра и продолжал вылизывать бархатную щёлочку с ещё большим напором.

Я чувствовал, как Кассандра яростно старается удержать неконтролируемые стоны. Её сдавленное мычание звучало мучительно, но мне нравилась эта сладострастная агония. Своим видом Кесси подстёгивала меня на всё более грубые оральные ласки. Я потерял счёт времени. В какой-то момент она резко дёрнулась и начала содрогаться. Я понял, что она кончила. Дьяволёнок во мне оскалился с триумфом. Это не конец! Всё ещё мало, я хочу увидеть больше! Поднявшись на ноги, я осмотрел её. Она лежала на столе, развращённая и раскрытая. Её щёки пылали, волосы растрепались, прядки у лица стали влажными от пота и слиплись. Край расстёгнутой блузки сполз и обнажил плечо. Тонкий материал смялся. Набухшие груди выглядывали из-под стянутых кружев. Юбка вся собралась гармошкой возле пупка. Кесси отвернула голову в сторону и прикрылась рукой, но я развернул её лицо обратно, при этом отводя её руку.

– Не смотри! – взмолилась она жалобно. Но не смотреть было невозможно. От такого захватывающего зрелища у меня даже дыхание перехватило. Её глаза мерцали тёмным пламенем. В них отражалось желание, страсть, стыд, беспомощность, наслаждение и полная отдача мне. На секунду я закрыл глаза и больно прикусил губу, чтобы хоть немного вернуть себе рассудок. Желание колоколом било во мне, мучительно стягивая глотку. Мне нужна была срочная разрядка.

– Давай-ка, развернись ко мне спиной и нагнись немного. – Я взял её за руку и помог поменять положение. Её ноги предательски дрожали от слабости. – Держись руками за стол, – наказал я ей, расстегнул ширинку и освободил свой перевозбуждённый орган. Достав презерватив из кармана джинсов, я разорвал целлофановую упаковку и аккуратно надел его. Прежде чем войти в Кассандру, я полюбовался на неё со спины. Чёрт! Это было нечто. Чулочки с подтяжками по бокам её упругих булочек смотрелись до боли развратно. Мои руки сразу впились в её нежные ягодицы. Я начал водить двумя пальцами по её промокшей насквозь дырочке, раскрывая шире разбухший бутончик, чтобы легче проникнуть внутрь. Кассандра болезненно вскрикнула, когда я вонзился в неё. Это на секунду меня отрезвило. Скорее всего, я двинулся слишком резко. Она чертовски узкая, и это такой кайф! Я облизнул верхнюю губу. Ткань моей рубашки липла к разгорячённой коже. Сдерживаться было неимоверно трудно.

– Кесси, расслабься чуть-чуть, иначе опять будет больно, – прохрипел я низким голосом.

– Не получится, – пискнула она и бросила на меня жалобный взгляд через плечо. Её глаза были влажными, в уголках начали собираться слёзы. Мой самоконтроль отказал в очередной раз. Я начал беспощадно вбиваться в неё снова и снова, ритмично и глубоко. Несмотря на то что я хорошо её подготовил, я входил очень туго. Это дополнительно срывало мне крышу. У неё точно уже очень давно никого не было, а отдалась она именно мне!

– Слишком быстро! – завопила она протяжно, заводя руку за спину, чтобы меня остановить. Этот протест только сильнее распалил меня. Я поймал её руку за запястье, притягивая Кесси к себе, а второй ладонью закрыл ей рот. Её спина прижалась к моей груди.

– Тише. Будешь такой громкой – нас застукают, – прошептал я ей на ухо и снова начал двигаться, нисколько не замедлившись. Ворот её блузки сполз. Я ласкал её шею и затылок, не давая отдышаться ни на секунду. Я каждой клеткой ощущал жар её тела. Она пылала, и мне казалось – я расплавлюсь в её огне. Моя рука, что до этого удерживала её руку, переместилась на грудь. Я продолжил массировать её, с наслаждением теребя и пощипывая твёрдый сосок. В голове исчезли все мысли, стёрлись все грани реального и нереального. На пике наслаждения я почувствовал, как Кесси прикусила мне палец, но боли не было. Мои болевые рецепторы полностью отключились. Её внутренние мышцы начали часто сокращаться, выжимая из меня оргазм. Он накрыл меня гигантской волной. Когда я кончил, я ещё крепче схватил талию Кассандры, потому что она совсем обмякла и обессиленно упала мне в руки. Её веки опустились. Она жадно хватала ртом воздух. Я и сам еле стоял на ногах. Мне было настолько хорошо, что даже дышать было больно. Сейчас, когда туман в голове слегка рассеялся, я понял, что, наверное, немного перестарался, зажимая ей рот.

– Ты в порядке? – спросил я, разворачивая её к себе лицом и заключая в нежные объятья. Она слабо обвила руки вокруг моей шеи и повисла на ней, зарываясь носом мне в плечо.

– Я теперь ходить не смогу, – простонала она. – Что ты за дикарь такой?

Я виновато рассмеялся.

– Прости. Я немного увлёкся.

– Немного? Я чуть не задохнулась! Я же просила тебя остановиться! – пожаловалась она с укором в голосе.

– Это было невозможно, – ответил я серьёзно. Моя спокойная уверенность странным образом остановила поток её возмущений.

Я заботливо поправил на ней одежду и застегнул все пуговички, а потом привёл в порядок себя. Придвинув стул к стене, я сел на него и посадил Кассандру к себе на колени. Нужно приласкать её и заодно немного отдышаться. Я всё ещё чувствовал себя опьянённым, а Кесси выглядела совсем выжатой. Осторожно я потянулся к её губам и поцеловал совсем легко и ласково. Потом прижал её голову к своей груди, гладил и перебирал её волосы. Её сердце забилось ровнее.

– Больше мы ни за что не будем заниматься этим здесь! – пробурчала она.

– Жаль. Я бы не отказался от второго раунда.

– Можешь даже не мечтать!

Шутка не удалась. Кассандра резко выпрямилась, чтобы встать, но сразу рухнула обратно мне на грудь. Силёнки к ней ещё не вернулись. Я тихо усмехнулся.

– Ну чего ты сразу так нервничаешь. Принуждать я тебя не стану. Хотя одного захода мне правда маловато, – заявил я откровенно и погладил её по спине.

– Издеваешься?

– Почему это? Я молодой и энергичный. Если бы мы сейчас были не в университете, от продолжения ты бы точно не отвертелась.

Похоже, Кассандра не успела толком подумать о сексуальной части наших отношений. Иначе я никак не мог объяснить её удивление, даже почти испуг.

– Мне конец, – простонала она.

– Ну-ну! Не всё так плохо. Я ведь два раза довёл тебя до оргазма, значит, тебе не так уж и не понравилось! – деловито подметил я. От моих слов Кесси покраснела, как помидор.

– Мы собирались не торопиться, а ты всё испортил, – проворчала она обиженно, как ребёнок, снова вызвав у меня умилённый смешок. Мне захотелось подразнить её ещё немного.

– А сама-то! Бельишко приодела, что у мёртвого встанет. Какой ты ожидала реакции? Хочешь сказать, просто так надела?

Она промолчала, а молчание, как известно, знак согласия. Всё-таки моё предположение оказалось верным. Мне польстило, что она старалась понравиться мне ещё сильнее, хотя в этом не было необходимости. Даже будь она в лохмотьях, я бы хотел её и возбудился.

– Теперь точно вся романтика убита, – печально прошептала Кассандра через некоторое время. Я насторожился, боясь, что она жалеет о произошедшем.

– Это почему? – спросил я прямо.

– Секс на первом свидании не в кровати, как у всех нормальных людей… да ещё и такой… – выражение её лица, пока она искала определение нашей сегодняшней «настольной» игре, было очень забавным. – такой бешеный.

Я был готов расхохотаться во весь голос. Её так сильно занимал факт нашего нестандартного секса, что напрашивалась мысль: разнообразия в этом деле она особо не знает. Оказывается, несмотря на то что я младше, мне тоже есть чему её поучить.

– Только не говори, что ты из тех, кто следует правилу секса на третьем свидании? – уточнил я.

– А почему нет? Сначала нужно привыкнуть друг к другу, а потом плавно переходить к следующей части.

– Ты слишком помешана на стереотипах, профессор Грин.

– Я не помешана на стереотипах, просто я немного старомодная. Закончить свидание сексом жутко прозаично.

– Я не ослышался? Ты сейчас назвала секс в университете в твоём кабинете английского на твоём рабочем столе прозаичным?

У меня не получилось сдержать сарказм. За это она укусила меня в плечо. Я айкнул.

– Я имела в виду не это, а то, что следовало немного подождать.

Я понял её мысль. Мы не сумели обуздать свою похоть, и испортили тем самым всю медовую романтику, но до чего же это по-детски! Однако я не хотел, чтобы у неё осталось чувство разочарования от столь важного для нас обоих дня.

– Если тебя это немного утешит, такая концовка как раз по мне. И извиняться за то, что развратил тебя, не собираюсь. Хочу на каждом свидании, и просто так без повода. Моей платонической любви к тебе наш секс точно не помешает.

Она уставилась на меня, а потом вдруг икнула и рассмеялась. Неприятное напряжение между нами тут же рассеялось – вместе с её смущением.

– Ты в курсе, что хочешь совместить две несовместимые вещи?

– Платоническую любовь и секс? Да запросто! Это только у философов всё сложно, а у меня, как ты знаешь, всё просто. Как насчёт ещё одного свидания в следующую субботу? Мне нужен реванш. Я буду доказывать тебе несокрушимую правильность моей теории.

Когда я пустил в ход столько обаяния, отказать она была уже не в силах. Я нисколько не лукавил – я правда был рад, что мы занялись любовью. Однако я сожалел, что это случилось по принуждению – неявному, но принуждению. К тому же сейчас, когда меня отпустило, я подумал, что заниматься подобным в университете всё-таки не самая блестящая идея. Не ожидал от себя, что так внезапно потеряю над собой контроль. Но что случилось, то случилось. В следующий раз я всё сделаю как надо, так, как понравится ей. У меня в голове уже зрела масса идей. Хороший номер в отеле, шампанское, ванна-джакузи, которую мы примем вместе, а потом будем любить друг друга на широкой просторной кровати, застланной шёлковыми простынями. Но до этого я бы организовал что-нибудь эдакое, чтобы показать, что я тоже умею удивлять. Можно было бы поиграть вдвоём в баскетбол. Фабиан, несомненно, смог бы помочь мне снять спортивный зал по дешёвке. У него есть знакомые. Я поучу её кидать мяч в кольцо. Это требует близости. Точнее, я сделаю так, чтобы это требовало близости. И саму игру на пару можно сделать эротичной. Я снова завёлся от одних только картин в голове. Наши мокрые потные тела, разгорячённые после спорта, и тесная душевая кабинка, а дальше… пора прекращать фантазировать, иначе я снова начну приставать к ней прямо тут, в классе. Но за идею я уже уцепился. Чтобы претворить её в жизнь, придётся залезть в сбережения, но это будет незабываемо! На втором свидании я расстараюсь как никогда! Сейчас я счастлив. Хотелось бы мне, чтобы так было всегда. Столько бескрайней радости и воодушевления я уже давно не ощущал.

Перед уходом мы тщательно замели следы нашего пребывания в кабинете. Использованный презерватив я прихватил с собой. Мы всё проветрили и только потом покинули класс. Вышли мы через пожарный выход. Я проводил Кассандру до парковки. Недалеко от машины я поцеловал её на прощание. Мы спрятались за деревом. Она нежно потёрлось щекой о мою щёку, перед тем как побежать к своему автомобилю. Я подождал, пока её авто не скроется из виду, и только потом развернулся, чтобы идти в сторону остановки. Но не успел я сделать и нескольких шагов, как наткнулся на здоровую фигуру Дирка.

От неожиданности я даже отшатнулся. В голове замелькали вопросы: сколько он уже здесь находится, сколько он успел увидеть из нашего прощания с Кассандрой? Ему не нужно было отвечать. Я всё понял по его хмурому лицу с грозно сдвинутыми бровями.

– Что ты тут делаешь? – спросил я холодно и опустил руки в карманы куртки. Сейчас не время паниковать.

– Это я должен спрашивать, – прорычал он.

– Следишь за мной?

– Возможно. Какого дьявола происходит? Что у тебя с профессором Грин? Совсем поехавший?

– Заткнись! – рассвирепел я. – Мои отношения с Кассандрой тебя не касаются! Посмеешь что-нибудь ляпнуть об этом в универе, я с тебя шкуру спущу, понял?

Дирк горько усмехнулся.

– Пипец ты гондон! Это ты за профессора Грин переживаешь или за себя?

– Я не буду перед тобой оправдываться.

Дирк вскипел и накинулся на меня, хватая за ворот.

– Ты о чувствах других вообще думаешь? Как ты так можешь?! Встречаешься с Марисой и вытворяешь за её спиной подобное!

Я вылупился на него в недоумении, но затем до меня дошло. Так вот откуда ветер дует. Он всё-таки не знает, что мы разбежались? Блин. Надо было не тянуть, а сразу с ним перетереть все эти непонятки насчёт Марисы.

– Давай-ка по порядку. У меня уже мозги набекрень от этой фигни. Мы с Марисой больше не встречаемся. По идее, ты должен быть рад, вы же любовники. Теперь у вас нет никаких препятствий. И не строй удивлённую рожу. Я про вас всё знаю. Она мне рассказала, что я рогатый. Вот только не пойму обвинений в мою сторону. Обманывали так-то меня.

– Это к делу не относится! Ты заслужил такое отношение, ведь сам направо и налево гулял от Марисы! Она в эти несколько месяцев, что была с тобой, постоянно в слезах ходила, потому что ты развлекался на стороне! И не пытайся отрицать!

Вот гадюка! Видать, актёрские способности у Марисы на высоте. Она систематически принижала меня в глазах друга и врала, что я параллельно встречаюсь с другими девчонками. Во что нетрудно поверить, учитывая мою биографию. Но так нагло наговаривать на меня? Я чувствовал дикую злость. Хотелось разоблачить эту лгунью, но доказательств её вранья у меня нет. Дирк должен поверить в мою невиновность, ведь я его друг.

– Никогда такого не было! Подумай сам, какой мне резон тайком ей изменять? Даже со своими бывшими я всегда был честен и никогда не вешал им лапшу на уши по поводу своих чувств. Ты сам знаешь!

– Думаешь, я поверю после того, что увидел сегодня?! Ты уже давно положил большой болт на всё и на всех. Соблазнил госпожу Грин. А что будет, когда Гидо узнает об этом? Я не собираюсь покрывать тебя перед ребятами! Они имеют право знать, какой ты уродский друг! А о Гидо ты подумал? Он по профессору Грин сохнет ещё с начала семестра – а ты, просто чтобы в очередной раз самоутвердиться, взял и трахнул её, а дальше будь что будет. Ты хоть представляешь, что начнётся, если эти ваши отношения всплывут наружу?

– Стоп! Я люблю Кассандру! Я ей не пользуюсь! И почему я должен из-за Гидо отказываться от девушки, которая мне нравится? У нас были одинаковые шансы встречаться с ней, но он своим так и не воспользовался. Какие тут могут быть обиды? И ничего не выплывет наружу, если ты будешь держать рот на замке!

Дирк злобно захохотал.

– Тебе было бы так очень удобно, правда? Слушаю тебя и всё больше убеждаюсь, какой же ты убогий. Меня от тебя тошнит! Хорошо, что Мариса открыла мне глаза. Мы с ребятами, как придурки, всё время оправдывали тебя, думали, что ты нормальный парень, но ты идёшь по головам прихоти и забавы ради.

– Да очнись ты, блин! – перебил я его отчаянно. – Ты ведь по указке Марисы следишь за мной? Мы с ней расстались до того, как я начал встречаться с Кассандрой. У меня к ней чувства уже давно. Согласен, наверное, мне стоило раньше рассказать о своей любви к Кесси, но я не хотел об этом говорить, потому что эта любовь долго была безответной. Пораскинь мозгами, почему Мариса подговорила тебя устроить за мной слежку! У неё чердак поехал! Ей приспичило узнать, с кем я встречаюсь, чтобы подгадить мне в очередной раз. Она и с тобой замутила только поэтому. Дальше будет ещё хуже! Расстанься с ней, пока не поздно! Она тобой пользуется!

Дирк оскалился, размахнулся и со всей дури въехал мне кулаком в челюсть. У меня даже в глазах потемнело. Я пошатнулся и посмотрел на него исподлобья. На его лице застыла гримаса отвращения. Моя речь не сработала. Скорее, сделала всё только хуже.

– Не смей говорить гадости о Марисе! – прорычал он. – Она порядочная девушка, а вот ты конченный ушлёпок, – он фыркнул, развернулся на месте и пошёл прочь.

– Дирк, прошу! Не говори Марисе о Кассандре! Слышишь?! – крикнул я ему вслед, но он не обернулся и ничего не ответил. Полный провал! Да и я идиот. Похотливый кобель. Вроде бы дураком никогда не был, знал, что опасно приставать к Кассандре в университете, но не устоял. С Дирком говорить дальше бесполезно. Я, конечно, не думаю, что он распустит слухи о нас с Кассандрой по всему университету, но хватит и того, что он всё растреплет Марисе. Не нужно быть ясновидящим, чтобы понять: в этом случае проблем не оберёшься.

У меня начала гудеть голова. Я выругался много раз подряд, а потом закрыл руками лицо и нервно начал соображать, что же теперь делать и как вся эта история будет развиваться дальше. У Марисы явное преимущество. Её план мести работает безотказно. Она всё отлично просчитала. Если я срочно не придумаю, как мне с ней бороться, то ситуация несомненно ещё больше усугубится. И надо же мне было нарваться на такую сучку? Но победы ей не видать. У неё не получится поставить меня на колени. Если это война, то она её проиграет. Сначала мне нужно оградить Кассандру от всей этой грязи, а потом я прижму эту врунью. Всякому терпению есть предел. Она исчерпала мой лимит толерантности.

14. Чем дальше в лес, тем больше дров

В понедельник утром я встал в крайне гадком настроении. Челюсть всё ещё болела. Когда я в субботу пришёл домой, приложил лёд к месту удара, но это меня не спасло. Посмотрев на себя в зеркало, я ещё раз убедился, что за воскресенье опухоль так и не спала, но хоть зубы остались целы. Надо было Дирку тоже в морду дать. Глядишь, мозги бы вправил немного. Всё воскресенье я думал о сложившейся ситуации, и сейчас меня ещё сильнее разбирала злость от его глупости. Он не задумываясь дал облапошить себя девке, у которой конкретно потекла крыша.

На моё счастье, я не встретил Кассандру в электричке. Мы не устанавливали правило не ездить вместе, но как-то само собой выходило, что по дороге мы не пересекались. Вот как объяснить ей синяк на моей физиономии, не вдаваясь в подробности происшествия? Хорошо, семинар по английскому только в среду. К тому времени синяк хоть немного сойдёт, но это всё равно не спасёт меня от объяснений. Нужно будет придумать что-то левое, но правдоподобное. Хотя сейчас это меньшая из проблем.

Когда я зашёл в лекционный зал, то сразу увидел ребят. Они стояли и болтали о чём-то. Судя по их лицам, Дирк ещё не успел взорвать сенсационную бомбу. Стараясь не привлекать к себе внимания и не смотреть в их сторону, я прошёл по краю аудитории и сел отдельно от них. Но моё появление не осталось незамеченным. Пока я вытаскивал учебники из сумки, я отчётливо чувствовал спиной их сверлящие взгляды. В итоге ко мне подлетел активный Фабиан.

– Эй! Ты чего, совсем решил нас кинуть? Всю прошлую неделю от Дирка шарахался, а теперь и от нас тоже?

Я повернулся к нему, и его брови поползли вверх от изумления.

– С лицом-то что приключилось? – он наклонился, чтобы получше рассмотреть моё переливающееся всеми цветами радуги табло. Я не успел ответить – вмешался Дирк, который материализовался у Фабиана за спиной вместе с Гидо.

– Это я ему прописал, – признался он бесцветным тоном. – Нам всем надо поговорить. Давайте соберёмся после уроков на заднем дворе. Там меньше всего ушей.

Я сдвинул брови, и Дирк тоже. Гидо и Фабиан переглянулись в замешательстве и кивнули, не сводя с меня вопрошающего взгляда. И чего они таращатся на меня? Если прилетело мне, это не значит, что неправ именно я! Продолжая молчать, я сделал вид, что всецело занят разбором сумки. Если сейчас раскрою рот, то начнётся трэш, прямо тут. Похоже, все уловили, что положение дел серьёзное, поэтому не выжимали правду. Фабиан с каким-то странным жалостливым выражением лица похлопал меня по плечу и пошёл к своему месту, как и остальные. Интересно, что сейчас на уме у моих ни о чём не подозревающих друзей? Насколько сильно они будут шокированы всей этой катавасией между Дирком и Марисой и тем, что я встречаюсь с Кассандрой? Я тоже не собираюсь молчать, раз уж Дирк решил меня сдать, и намереваюсь отстаивать свою правоту. В одиночку я не смог воззвать к здравому смыслу Дирка – так, может, Фабиан и Гидо на него повлияют.

Я вздохнул и постарался выкинуть всё лишнее из головы. Какой бы неприятной ни была эта ситуация, учёбу никто не отменял. Если на первом курсе ещё можно было иногда дать слабину, то на втором уже не продохнуть. Чтобы стать достойным партнёром Кассандры, мне нужно стараться не покладая рук. Я всегда понимал ценность хорошего образования – а сейчас больше, чем когда-либо.

Учебный день был утомительным. На паузе я пару раз чуть не столкнулся с Кассандрой, но умело избегал её. У меня и так намечалась разборка, ещё одну я не осилю.

После окончания занятий я неспешно собрался. Мои друзья покинули аудиторию раньше меня – и, естественно, когда я явился на задний двор, они меня уже поджидали. Все как один поглядели в мою сторону, когда я приблизился.

– Ну и? – прервал напряжённое молчание Фабиан и обвёл нас с Дирком нетерпеливым взглядом. – Кто из вас объяснит, какая кошка между вами пробежала? Для нас, непосвящённых, ваша ссора крайне внезапна. Ведь так, малыш Гидо?

Фабиан растянул губы в улыбке и в своей обычной манере начал теребить густую кудрявую шевелюру Гидо. Тот, как всегда, отбивался и издавал возмущённые возгласы – но сейчас дурачества этих двоих нисколько не разряжали атмосферу. Понятное дело, им хочется поскорее помирить нас. Мы полтора года ходим дружной компанией. Но, к сожалению, на этот раз всё непросто, и если Гидо с Фаби собачились по пустякам, то у нас с Дирком серьёзная причина для разлада. Не исключено, что меня снова посчитают главным подлецом. Гидо в любом случае не обрадуется новости, что Кассандра теперь моя. И всё же справедливость должна восторжествовать. Правда-то на моей стороне. Мы все зрелые конструктивные личности. Исключая Дирка. Его мозг прокомпостировала Мариса, но общими усилиями мы приведём его в чувство.

– Чего молчишь? – ехидно проговорил Дирк. – Совесть грызёт, а? Хотя куда там! У тебя её нет.

– Эй, Дирк, полегче! – вмешался Фабиан. – Давай без притеснений. Так проблемы не решаются. Расскажите сначала, что к чему.

Я оглянулся вокруг себя.

– Давайте отойдём в сторону. Мы на слишком видном месте.

Мы завернули за угол здания. Теперь можно начинать исповедь. Я не стал увиливать и начал говорить первым:

– У меня роман с госпожой Грин. Недавно Дирк видел нас вместе и слетел с катушек.

Фабиан издал ошарашенный вздох, а Гидо застыл на месте. Его глаза за очками остекленели.

– П-погоди минутку, – пробормотал Фабиан, запинаясь, и замотал головой в неверии. – Ты серьёзно? Это правда?

– Это правда, – подтвердил я.

– Но… но… как так? Ты же вместе с Марисой? – возразил он шокировано. Гидо продолжал молча таращиться на меня.

– Нет. Больше не вместе. Мы расстались, – я покосился на Дирка. – Ничего не хочешь добавить?

– А что я должен добавить? – прошипел он. Вот же гад твердолобый. Видать, он так и не признал, что спать с моей подружкой, пока мы встречались, было не очень хорошо с его стороны.

– Дирк трахался с Марисой у меня за спиной, – обозначил я вторую проблему, попутно сорвав с Дирка маску благородного мальчика.

– Что-о-о? – воскликнул Фабиан и пошатнулся на месте. – Парни! Вы в своём уме? Что вы творите?

Гидо резко вздохнул и наконец очнулся от своего оцепенения.

– Это всё розыгрыш? – спросил он будто в надежде, что сейчас один из нас скорчит гримасу и все рассмеются; посмотрев в наши лица, он вздрогнул, как укушенный, и отступил.

– Только не выставляй всё так, что вы с Марисой расстались по моей вине! – заорал Дирк. – Ты начал развлекаться с госпожой Грин, работал на два фронта, а когда тебя раскрыли, бросил Марису!

– Это она тебе опять напеть успела? Я ведь уже говорил – я люблю Кассандру, а не развлекаюсь с ней, и между нами ничего не было, пока я встречался с Марисой. Ты вообще не хочешь меня слушать. А вот Мариса подло наставляла мне с тобой рога – и кто знает, сколько бы вы от меня это скрывали, если бы я не порвал с ней. Но, собственно, меня это не колышет. Беда в другом. Мариса с чего-то решила, что нужно мне мстить за весь обиженный мной женский род. Ты просто не слышал, что она мне сказала. Её цель нас поссорить, и она поссорила! Ты всего лишь инструмент, чтобы отыгрываться на мне! Она меня преследует, а ты поддерживаешь её безумство! Сними наконец розовые очки! Она тебя не любит!

– Да ты бездушная скотина, и все знают об этом! Что ты о себе вообще возомнил? Кто ты такой, чтобы бегать за тобой и мстить тебе? Ты держишь её про запас! Я нужен ей, иначе она по твоей вине захлебнётся от горя!

Я не сдержал усмешки.

– Вот ты дебил. Даже добавить нечего.

Дирк накинулся на меня с кулаками, но в этот момент подоспел Фабиан и удержал его, обхватив со спины.

– Успокойся, приятель! Не нервничай так!

В этой перепалке мы совсем забыли про Гидо. Его тихий, но взволнованный голос переключил наше внимание:

– Вы с госпожой Грин встречаетесь? – ему не было дела до моих отношений с Марисой и её интрижки с Дирком. Его интересовала лишь Кассандра. – Зачем она тебе? Для тебя ведь все девушки одинаковые. Почему ты выбрал её? Ты специально её соблазнил, потому что она нравится мне?

У меня округлились глаза. Как ему такое в голову взбрело? От Гидо я меньше всего ожидал нападок, хоть и понимал его ревность. Сам был таким. Несмотря на его романтическую тягу к Кассандре, он разумный парень. Я верил, что он поймёт меня. Я не властен над своими чувствами. Но специально увести у него девушку из-под носа? Я, конечно, не подарок. В моей распутной жизни было всякое, но никогда бы я не докатился до того, чтобы намеренно делать больно другу. Меня глубоко задели его слова.

Губы Гидо дрожали.

– Нет! Что ты! – поспешил я оправдаться. – Я с самого начала был серьёзен в моих чувствах к ней! Я действительно люблю её!

– Любишь, но ставишь под удар? – выпалил он, переходя на крик. – Ты не выказывал к ней никакого интереса, а теперь так запросто заявляешь, что по-настоящему любишь её? Да как ты смеешь! Ты даже не знаешь, что такое любовь! И угораздило меня сдружиться с таким как ты!

Он помотал головой, бросив на меня смертельно разочарованный взгляд, а потом пошёл прочь. Проклятье! Что мне делать? Что сказать? Я не знаю!

– Гидо! – окликнул я его. – Дай объяснить всё по-человечески!

– Не надо мне никаких объяснений! И так всё понятно, – произнёс он, не оборачиваясь.

– Пусти, – Дирк вырвался из захвата Фабиана и рванул вслед за Гидо.

Я чертыхнулся, запустил пальцы в волосы и опустился на корточки. Да что же это такое! Я просто ничтожество! Ничего не могу уладить нормально.

– Да уж, – послышался голос Фаби рядом со мной. Я только сейчас заметил, что он не ушёл. Мой друг возвышался надо мной со скрещенными на груди руками. – Я, конечно, всегда знал, что ты немного отбитый, но сейчас даже я в откровенном афиге, только не от тебя одного. Дирк удивил даже больше. Мой тебе совет – к Гидо пока не лезь. Что бы ты сейчас ни сказал, он слушать не захочет. Зато я послушаю. И давай по порядку. Всё в подробностях. Если повезёт, то я, возможно, не пошлю тебя ко всем чертям, как остальные.

Мне уже терять было нечего. Оттого, что друзья узнают, как у нас закрутилось с Кассандрой, хуже не станет. Поэтому я рассказал обо всём, опуская только самое сокровенное: подробности её личной жизни, в том числе и то, как нашёл её в кабинете у распахнутого окна, и, разумеется, весь интим. Ещё я в деталях описал ситуацию с Марисой: как мы разбежались, как она донимала меня, угрожала, но всё равно просила вернуться к ней. Фабиан слушал очень внимательно. Он казался задумчивым и напряжённым, но его глаза сверкали интересом.

– Ну ты и попал, чувак! Кто же знал, что за кулисами столько всего творится. Честно сказать, я догадывался, что Мариса в твоей жизни не последняя. Мы вроде все воспевали твоё воскресшее чувство морали, но лично я был уверен – это долго не продлится. А ещё я ждал, когда тебя реально накроет любовью. Но, Лео, чёрт побери, не к нашей же профессорше! У тебя же такой выбор, чел! Не спорю, в ней что-то есть. Она улётная, но геморрой тебе обеспечен! И даже не из-за чувств Гидо и гарантированных неприятностей с ним. Он сам виноват, что вечно тормозил. Просто ты же, блин, из нас всех самый рассудительный, самый осторожный и благоразумный. Я не сомневаюсь, что ты понимаешь: отношения с профессором – это тебе не игра в шашки! Понимаешь же? – уточнил он на всякий случай.

Я устало потёр лоб.

– Понимаю, но она мне нужна, и я горы сверну, чтобы быть рядом с ней.

– Всё ясно с тобой, – вздохнул Фаби. – И как ты теперь поступишь? Я не думаю, что Дирк и Гидо разболтают в универе о ваших отношениях, но вам с профессором Грин стоит быть осторожнее. Если Дирк вас заcтукал, могут застукать и другие.

– Брехня! Дирк нас тупо выследил, потому что Мариса его на меня натравила, – объяснил я.

– Выследил? – удивился Фабиан. – Может, у него к ней чувства? – он пожал плечами. Я покосился на него:

– Если так, то эти чувства не сулят ничего хорошего. Он верит ей больше, чем мне. Я очень боюсь, что он по дури расскажет о нас Марисе, а та выкинет какую-нибудь хрень.

Фабиан фыркнул:

– Не паникуй. Мариса же не какая-нибудь маньячка. Но если тебе будет спокойнее, я поговорю с Дирком, – он ободряюще похлопал меня по плечу. – Влип ты по самую маму, но я помогу чем смогу. Так что расслабься немного. Тебе, конечно, не позавидуешь в данной ситуации, и жаль тебя немного – но, не в обиду сказано, мне даже на душе как-то полегчало. Оказывается, и ты умеешь попадать и передряги. Значит, ты не идеальный.

Последнее заявление Фабиана меня покоробило.

– Я разве когда-нибудь говорил, что идеальный?

Фабиан неловко отмахнулся.

– Не говорил, но со стороны ты весь из себя такой спокойный, честный, сильный, целеустремлённый, справедливый и жесть какой умный, а ещё рожей вышел и ростом. Не преувеличу, если скажу, что тебе завидует добрая половина парней нашего универа. Думаешь, просто так на тебя девки пачками вешаются? Был бы я бабой, тоже бы на тебя повёлся. Подумай только, они с готовностью закрывают глаза даже на то, что ты гулящий, в надежде тебя захомутать. Но джек-пот сорвала наша профессор. Хотел бы я знать, чем она тебя таким с ума свела, – он хохотнул, растягивая губы в наглой улыбке.

– Хоти и дальше, – огрызнулся я. – И бред не мели, сарказм сейчас неуместен. Но я тебе благодарен, что ты на моей стороне.

Не ожидал, что Фаби окажется настолько понимающим. С Гидо он дружил куда теснее, чем со мной. Их вечные споры были напускные. По логике вещей, Фабиан должен был поддержать его хотя бы из дружеской солидарности. Тем более Фаби единственный, кто подталкивал Гидо приударить за Кассандрой, а тут я нарисовался. Кто бы мог подумать, что в этой ситуации он будет самым зрелым из нас.

– Да ладно тебе! Не благодари и не будь таким скромнягой. Тебе есть чем похвастать, поэтому ничего страшного, если ты иногда позадираешь нос. Раньше я думал, что ты просто набиваешь себе цену ложной скромностью, но потом понял, что ошибался. Если бы Гидо не сох по нашей профессорше, он бы тоже так враждебно не отреагировал. Он тебя уважает, поэтому отойдёт понемногу, когда поймёт, что ты по-настоящему влюбился. Но не жди, что всё будет как раньше. Ты недооцениваешь силу его чувств к ней. Он держался в стороне и не делал первый шаг, потому что страх навредить ей был сильнее. И зря ты так самоуверенно полагаешь, что вы с профессором рано или поздно не попадётесь. Люди вокруг очень любопытные, а к тебе внимание всегда повышено. Один неосторожный шаг, и сплетни полезут изо всех щелей. Влюблённые легко теряют бдительность. Отнесись серьёзнее к ситуации. Послужному списку профессора Грин точно не пойдут на пользу шуры-муры со студентом. Хотя не мне вас учить. Моё дело предупредить. Короче, для Гидо принять вас будет проблемой. Тебе придётся проявить терпение, если ты хочешь дружить с ним и дальше. А вот Дирк меня сегодня откровенно вырубил. Не ожидал от него. Ты, конечно, говнюк в плане отношения к любовницам, но в плане дружбы к тебе не придраться, а вот Дирк поступил как последняя свинья. Ещё и праведного из себя гнёт! Промыв мозгов, не промыв мозгов – это вообще левая отмаза. Я удивляюсь, как ты можешь быть так спокоен. Я бы на твоём месте ему морду разукрасил, чтобы переливалась всеми цветами радуги, а вместо этого ты дал ему себя отмудохать. Пусть ты не шибко расстроен из-за Марисы, и всё же спустить ему с рук такое предательство слишком великодушно с твоей стороны. Трахаться с девушкой своего лучшего друга, да ещё и втихаря, это полная лажа. Как бы мне любовь голову ни вскружила, я бы так не смог поступить. У меня бы просто не встал.

Фабиан, при всей его внешней легкомысленности, просто поразительно бил по цели.

– Ты прав. Я мало думал о неприятностях, которые грозят Кассандре, если кто-нибудь прознает о нас. Это я подбиваю её на безрассудства. Моя беспечность приносит одну головную боль. Но от вас, моих друзей, я бы всё равно не смог долго скрывать наши отношения. Я хоть и зол на Дирка, но одновременно не хочу его винить. Он не один в этом участвовал. В такой ситуации виноваты двое.

– Настоящий друг никогда не поступит так, как поступил Дирк, – возразил Фабиан очень серьёзно.

– Возможно. Но что теперь поделаешь? Мариса добилась своего и сумела вбить клин между нами. Я не планировал раздувать скандал. Думал, пронесёт.

Фабиан сжал губы в тонкую линию.

– Лео, извини, конечно, но иногда ты болван болваном. Пусть эта ситуация будет тебе уроком. Не всегда можно свалить от проблемы, просто отрицая её существование. Дирк пошёл с тобой на конфликт в тот момент, когда перепихнулся с Марисой. Он выбрал её, и ты теперь соперник. Ты, может быть, и клал на измену, дружба для тебя важнее, а вот для него важнее баба. Смирись, что одного друга у тебя теперь точно нет.

– Сейчас прям! Ага! Я этого так не оставлю! Это всё равно что признать полное поражение!

Фабиан улыбнулся во весь рот.

– Тоже верно. Уважаю твой решительный настрой. Ну, если повезёт, может быть, вы и помиритесь. Пошли куда-нибудь, выпьем и пораскинем мозгами, что да так. Вдруг у нас родится гениальный план, – подбодрил он меня, и мы пошли в бар.

У меня немного отлегло от сердца, хотя я всё ещё был ужасно расстроен. Фаби разглядел, что дружба для меня – это очень серьёзно, несмотря на мою внешнюю безэмоциональность. Я никогда долго не общаюсь с людьми, когда считаю отношения заведомо пустыми и ненужными. По-настоящему впуская кого-то в свою жизнь, я вырабатываю куда более глубокую привязанность, чем можно представить. Дирк, Фаби и Гидо мне важны. Я не намерен разрывать связи из-за нелепой клеветы и ложных заблуждений. То, что мне дорого, я буду защищать.