…в разбитом сердце

1. Только мы с Лео успели сблизиться, как снова что-то идёт не так

С тех пор как я повстречала Лео, вязкий застой в моей реальности начал потихоньку растворяться. Я, как вышедший на волю заключённый, снова глотнула свежего воздуха, и он меня опьянил.

Моя жизнь как будто стала вращаться по другой оси, а всё из-за моего наглого, напористого, беспардонного студента Лео. Я всегда считала себя рациональной женщиной, способной трезво смотреть на вещи и держать свои порывы под контролем… до той минуты, когда я встретила его… Сейчас, вспоминая наше знакомство, я понимаю: наверное, это было своего рода провидение. Я сделала всё возможное, чтобы остановить наше сближение, и ничего не вышло. Никогда не думала, что я так сильно увлекусь своим учеником. Меня по-прежнему разрывают сомнения, но в то же время я испытываю благоговение перед новым чувством, которое зародилось в моём разбитом сердце. Я много размышляла над ситуацией – правильно ли уступать соблазну. Может, всему виной стало наше необычное знакомство, хотя вряд ли. Если бы это был не Лео, а другой студент, я бы ни за что не пошла на такое безумие. Возможно, я дала слабину, потому что отчаянно нуждалась в чьём-то тепле, а Лео оказался первым, кто разглядел это. Чувство вины по сей день не даёт мне покоя, но я не могу справиться с притяжением к нему. Два с половиной года со смерти Кристофа меня терзало одиночество, скорбь, обида и боль. Я сама не знаю, как вынесла его потерю и шокирующую новость о том, что у него есть ребёнок на стороне. После знакомства с Лео в моей жизни появился просвет. Я ещё далека от того, чтобы поставить окончательную точку в прошлом, но чувствую, что выбрала правильное направление. И всё же со стороны наша с Лео связь выглядит так, как будто я пустилась во все тяжкие на фоне депрессии. Он удобно подвернулся под руку и помогает мне забыться. Хотя зачем врать себе? Отчасти так оно и есть. Рядом с ним меркнет абсолютно всё. Его невозможно игнорировать и невозможно не заметить. Где бы Лео ни находился – он всегда абсолютный центр внимания. Даже вначале, когда мы ещё особо не общались, до моих ушей доходили слухи о нём, а сталкиваясь с ним на занятиях и в коридорах университета, я постоянно ловила на себе его пристальные взгляды, от которых кожа покрывалась мурашками. Не заметить интерес Лео ко мне было невозможно, но по его лицу я не могла угадать, какого рода этот интерес. Какое-то время мне казалось, что он забавляется со мной, но потом я заметила, что он на всех смотрит с прохладным безразличием – кроме меня. Только от этого мне было не легче. Его пронизывающий взгляд, искрящий вопросами, приводил меня в глубокое смятение. Что он во мне только нашёл? Недостатка в общении и внимании у него нет. Девушки к нему так и липнут. Ничего удивительного – с его-то внешностью. Уже один его рост бросается в глаза. В нём не меньше метра девяносто пяти. С телосложением атлета – крепкими мышцами рук и груди, широкими плечами, узкими бёдрами, длинными ногами и упругими ягодицами – он ходячее воплощение секса.

Краска прилила к моему лицу от этих мыслей. Лео просто создан для прикосновений. Но не только его сексуальная фигура приковывает взгляды. У него невероятно притягательная внешность и завораживающая аура сильной, стойкой личности. Трудно оторвать взгляд от его строгих черт лица со слегка выдающимся квадратным подбородком, от чувственных, чётко очерченных губ и тёмно-карих глаз цвета кофейных зёрен. Его цепкий, внимательный взгляд очаровывает. К такому лакомому кусочку руки тянутся сами собой. Характер у Лео оказался непростой, хотя, по моему мнению, это только добавляет ему шарма. Он до сих пор не перестаёт ошарашивать меня своей прямотой, самоуверенностью и бесстрашием. Говорит всё в лоб, неважно, хорошее или плохое, смущающее или лестное. Он младше меня, но я иногда ловлю себя на мысли, что есть в нём что-то подавляющее. Глядя на него сейчас, я точно знаю, что он с годами превратится в очень успешного мужчину с твёрдой позицией в жизни. Он знает, чего хочет, и смело идёт к своей цели. Это-то в нём больше всего и пугает. Его юношеская импульсивность, напористость и упрямство заводят меня в тупик, но в то же время в нём есть благоразумная и рассудительная сторона. Лео прекрасно умеет анализировать происходящее и не колеблется, принимая решения. Тем самым он форсирует события, а я за ним не поспеваю. Может, мне немного завидно, так как я сама потеряла это качество. Будь у меня сейчас хоть часть его смелости, наверное, я бы уже во многом разобралась и упорядочила свою перевернувшуюся с ног на голову жизнь. Видимо, я очень долго скрывалась в своей скорлупе и теперь застряла там крепко-накрепко. А Лео беспощадно жмёт на газ, и умерить его энтузиазм невозможно. Я приняла решение дать нам шанс и посмотреть, как будут развиваться наши отношения, но другая часть меня воет от отчаяния. Близость с Лео затягивает всё сильнее с каждым днём, и я понимаю, что скоро уже будет невозможно разорвать эту связь без последствий.

Я закусила губу, посмотрела на своё румяное лицо в зеркале и провела кончиками пальцев по яркому засосу на плече. Я до сих пор ощущала его поцелуи на своей коже, его уверенные и дерзкие прикосновения и, конечно же, давящий дискомфорт в интимном месте, словно он всё ещё был во мне. Я догадывалась, что он окажется не самым нежным любовником, но не ожидала, что он набросится на меня, как оголодавший дикий зверь.

Меня снова одолела сладкая истома. Мне было жутко стыдно, но я начала возбуждаться уже от одних воспоминаний. Какой-то мальчишка с лёгкостью взял надо мной верх, делал со мной всё, что ему заблагорассудится, и увидел мою самую бесстыдную сторону, которую я и сама-то не знала. И как теперь смотреть ему в глаза после всего? Что, если мы перестарались? И зачем я только надела дорогое нижнее бельё? Он сразу же решил, что это не случайность. На самом деле я не думала его соблазнять и тем более спать с ним, но какая-то женская интуиция нашёптывала мне перестраховаться на всякий случай, поэтому я и надела свой лучший комплект, а он сработал как красная тряпка на быка. С Лео всё абсолютно иначе, чем с Кристофом. Пытаться загнать его в удобные для меня рамки бесполезно. Он успешно ломает мои принципы и привычки, и на всё у него имеется подходящий ответ.

Выходные пролетели очень быстро, словно их и не было вовсе. Работу, которую я взяла на дом, я так и не закончила. После свидания с Лео у меня ни на что не осталось сил, и я никак не могла сосредоточиться на делах. У меня в голове бушевал тайфун из мыслей, и я ходила как в тумане, неспособная даже на выполнение простых действий. Так и наступил понедельник.

Сегодня я нарочно распустила волосы, впервые за всё время преподавания. Я знала, что Лео обратит на это внимание и поймёт, что я сделала это для него. Мне не терпелось встретиться с ним, но я старалась сдерживать свои эмоции. Один из нас должен сохранять хоть немного хладнокровия, а раз я старше, значит, это моя прерогатива. Так я себя настраивала, но всё равно постоянно поглядывала на дисплей телефона. Я ждала, что, может быть, Лео мне напишет. Зря надеялась. Мне не хотелось липнуть к нему и надоедать. Он не скрывал, что этого не любит. Но ожидание первого шага с его стороны оказалось гораздо мучительнее, чем я предполагала, – особенно сейчас, когда у него есть мои контактные данные. Казалось бы, это мелочь. Но после столь бурного свидания и совсем ничего? Разве его не тянет ко мне? Разве он сам не уверял, как сильно скучает, когда меня нет рядом? Так почему бы не написать или не позвонить? Впрочем, я понимала, что Лео просто не мастак обмениваться сообщениями без дела, – хотя после первой переписки мне показалось, что дела пойдут в гору и он чаще будет выходить на связь.

Ну да ладно, это уже не имеет значения. Сегодня мы наверняка увидимся в университете, а после занятий Лео заглянет ко мне в кабинет, как он часто делает. С этими радостными мыслями я вышла из дома.

Мои сентиментальные ожидания не оправдались. По понедельникам я не преподавала у группы Лео, но мы обычно пересекались в коридорах – за исключением сегодняшнего дня. Пару раз мне показалось, что я видела его спину, но я списала это на разыгравшееся воображение. После занятий я его тоже не дождалась, хотя специально задержалась в своём кабинете дольше обычного.

Я вздохнула и попыталась рассуждать здраво, без эмоций. Что могло послужить причиной его внезапному исчезновению? Хотя «исчезновение» тут не совсем подходит… может ли быть так, что он меня избегает или не хочет видеть? Вдруг он получил своё и я ему стала не нужна? Про него много слушков ходило, как он пользовал и бросал своих подружек. Он даже девушку свою кинул не раздумывая. Я зажмурилась и помотала головой, отбрасывая нелепые подозрения. Нет. У нас всё по-другому. Даже если я о нём практически ничего не знаю, он порядочный и прямодушный парень. Разыгрывать влюблённость, чтобы просто переспать со мной, – это точно не про него. Вот только моего беспокойства это не уменьшило.

На следующий день история повторилась. Набравшись наглости, я пришла в их группу перед уроком прикладной математики, под предлогом отдать журнал профессору, но Лео не оказалось на месте. Мои подозрения, что он старается не попадаться мне на глаза, всё больше крепли. Потихоньку меня начала разбирать злость. Постоянный режим ожидания давил мне на нервную систему. «Ну, ничего, – решила я. – В среду у его группы будет семинар по моему предмету, а значит, у него не получится увильнуть от встречи со мной». Но не тут-то было. Он просто взял и не пришёл на занятия. В чём бы ни была причина его внезапного отчуждения, я негодовала всё сильнее. Сама не знаю, как я умудрялась сохранять внешнее равнодушие.

После урока я выловила Гидо в надежде, что близкий друг Лео прольёт свет на эту ситуацию. У него есть ещё несколько друзей, но Гидо я знаю лучше всех, так как готовила его к олимпиаде. Он был славный и очень способный мальчик.

– Гидо, погоди минутку, – сказала я, поднимаясь из-за стола. Он шёл мимо меня к выходу, но затормозил. Его плечи напряглись. Медленно Гидо развернулся ко мне, но смотрел отчего-то в сторону, а не на меня. – Почему господина Вебера не было на уроке?

– Откуда мне знать? – пробубнил он себе под нос. Я с подозрением прищурилась. Что-то не так. Гидо ведёт себя странно.

– Вы дружите, вот я и спросила, – ответила я без колебаний. Я не переживала, что покажусь ему чересчур любопытной. В конце концов, я преподаватель, и у меня есть право поинтересоваться, почему студент отсутствует на моих занятиях.

– Сами у него и спрашивайте, если вам интересно, и не лезьте ко мне по таким пустякам, – неожиданно огрызнулся Гидо. Я даже отшатнулась – с такой злобой он выплюнул эти слова. Позади него послышался неловкий смешок – к нам подошёл Фабиан, ещё один приятель Лео. Он по-дружески закинул руку на плечо Гидо. Тот покачнулся.

– Не обращайте на него внимания, профессор. Он просто сегодня не в духе, – этот шут гороховый фальшиво сиял, как неоновая лампа. – Кажись, Лео приболел чутка, вот и не пришёл. Или что-то типа того. В общем, извините, мы пойдём.

Не переставая приторно улыбаться, он повлёк к двери покрасневшего Гидо. Тот кипя, как чайник, брезгливо скинул с себя руку друга и побежал вперёд. Фабиан никогда не отличался особым рвением к знаниям и учился шаляй-валяй. Вроде бы из хорошей обеспеченной семьи, но страшный лентяй. Вот только сегодня в этом гламурном шалопае ощущалось совсем не присущее ему напряжение и беспокойство.

Я молча проводила взглядом Дирка, лучшего друга Лео, который покинул класс последним. Тот вообще со мной не попрощался, хотя раньше был вежлив и приветлив. Я начала догадываться, что отсутствие Лео как-то связано с разногласиями между ним и его друзьями, ну и со мной, конечно, тоже. С Дирком он уже с прошлой недели почти не контачил. Логично. У Дирка была любовная связь с Марисой – теперь уже бывшей девушкой Лео. Хоть Лео и собирался игнорировать его предательство, похоже, ничего не вышло. Но это не объясняло, почему остальные вели себя со мной недружелюбно, а Гидо даже враждебно. У меня проскользнула другая, более неприятная мысль – они каким-то образом узнали о наших с Лео отношениях. Но почему тогда Лео отмалчивается и шарахается от меня? Стесняется или боится признаться, что его друзья знают? Это совсем на него не похоже. Лео не тот человек, который сбегает от неприятностей. Детали головоломки никак не хотели складываться в целую картину. В одно я точно не верила – что Лео болен.

И в яблочко. На следующий день этот засранец как ни в чём не бывало разгуливал на паузе во дворе университета. На больного он был совершенно не похож: шапки нет, куртка нараспашку, края незавязанного шарфа свисают с плеч. Ему по-прежнему хватает наглости пропускать мои уроки без веской причины. У него хорошие оценки по английскому, как и по остальным предметам, но это не даёт ему права так бесцеремонно прогуливать занятия!

Я крепко сжала журнал в руках, наблюдая за Лео через большое окно на третьем этаже. Его лица я не видела, он о чём-то беседовал с Фабианом. В это время Дирк с Гидо вышли из здания и направились в совершенно другую сторону. Стало очевидно, что компания Лео раскололась. Я устало выдохнула и потёрла лоб, а потом побрела на следующий урок.

Накануне вечером я намеревалась написать Лео сообщение, но так и не решилась. Теперь я пожалела, что не сделала этого. Тогда во мне ещё теплилась надежда, что он сам придёт поговорить. Как оказалось, зря.

После того как я пришла домой и поужинала, мой сотовый запиликал. Я осторожно приблизилась к нему и взяла в руки. Сердце забилось сильнее, когда я обнаружила на светящемся дисплее сообщение от Лео. Я колебалась несколько секунд, прежде чем открыть его. Потом, глубоко вдохнув, я нажала кнопку на сенсорном экране. Там стояло:

«Кассандра, прости, что не написал раньше. Я заболел. Давай перенесём наше свидание на следующую субботу».

Когда я это прочитала, то первым делом несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Меня почти трясло от негодования. Он ещё смеет мне писать подобное враньё?! За кого он меня принимает? У меня дрожали пальцы, пока я строчила ответ. Это стало последней каплей, переполнившей чашу моего ангельского терпения. Я поняла, что если не надавлю на него, то правды не дождусь.

«Хорошо, только явись, пожалуйста, завтра в мой кабинет после уроков. Не придёшь – считай, испытательный срок ты не выдержал и следующего свидания не будет. Либо завтра растолкуешь мне, где тебя носит, либо стирай номер моего телефона. Он тебе больше не понадобится. И не вздумай опять лгать! Понял меня?»

Когда я нажала на кнопку «Отправить», то подумала, что перебрала с угрозами. Минут пять ответа не было. Наверное, он обрабатывал информацию и просчитывал дальнейшие действия. Не знаю, какой реакции я ожидала от его прагматичного ума. Другие бы, наверное, попытались оправдаться, извиниться, на ходу придумать отговорку или какую-нибудь байку, но не Лео. От него пришло всего несколько слов:

«Понял. Приду».

И всё… Вот и отлично…Мои губы задрожали, а потом я рассмеялась. Я сама не могла понять, почему мне так смешно. Хотя нет. На короткий миг моё воображение нарисовало его физиономию этакой большой побитой собаки, которая случайно укусила хозяина и теперь не знает, прятаться или тихо сидеть, поджав хвост. Я вытерла проступившие слёзы. Всё-таки его простота умиляла. Мне полегчало на душе, и я спокойно пошла спать.

Пятничный рабочий день тянулся как резина – казалось, он никогда не кончится. Ожидание томило. Но момент встречи всё-таки наступил.

Лео нерешительно запер дверь, косясь в сторону и стараясь на меня не смотреть. Я быстро поняла почему. Даже на расстоянии я заметила синячище у него на лице. Что-что, а это оказалось сюрпризом. Мои брови поползли вверх.

– Откуда у тебя синяк? – спросила я первым делом и скрестила руки на груди.

– Подрался, – пробубнил он, стараясь уйти от конкретного ответа. Видно было, что ему не хочется вдаваться в подробности. Я вздохнула:

– Иди сюда.

Лео повиновался и подошёл ближе, но смотрел себе под ноги. Я аккуратно приподняла его подбородок и присмотрелась к ушибу. Он был не новый и успел неплохо зажить. Опухоль спала, а синяк начал желтеть.

– Дай угадаю, с кем. С Дирком, верно? Но почему на нём ни царапины, а ты разукрашен? Если вы подрались из-за твоей бывшей девушки, разве не ты должен был ему навалять?

Лео усмехнулся здоровым краем губ. Эта его ироничная усмешка казалась очень печальной.

– Всё не так просто.

– Ну, это я уже поняла, понаблюдав неделю за твоими друзьями и тем, как ты от меня бегаешь.

Лео впервые за всё время прямо посмотрел мне в глаза. В его взгляде застыла вина и сожаление.

– Выкладывай, я вся во внимании, – добавила я.

И тут он рассказал мне о том, как Дирк подошёл к нему возле стоянки, когда мы разошлись после свидания, вспылил и въехал ему кулаком по лицу.

– Значит, Дирк о нас знает. Он видел наш поцелуй или что-то другое помимо этого? – уточнила я.

Лео снова опустил взгляд.

– Не знаю. Не уверен. Он не сказал, как много успел разнюхать. Поцелуй, скорее всего, видел. Наш секс – вряд ли, я ведь запер дверь на ключ, но предполагаю, что мог слышать, судя по его откровенным наездам.

Меня как ошпарило. Я прижала ладонь ко лбу и отвернулась в сторону окна. Ну вот зачем я поддалась на соблазн и переспала с Лео прямо в университете? Сказал бы мне кто раньше, что я буду такое вытворять на рабочем месте, никогда бы не поверила. Но дьявол-искуситель нашёлся, и он прямо в этой комнате.

– Получается, Дирк проследил за нами? Я не понимаю… Зачем? – произнесла я, глядя на дерево за окном, которое уже обросло почками. Весна потихоньку вступала в свои права. Интересно, какой она станет для меня в этом году, когда в моей жизни происходит столько разных событий?

– Кажется, я ошибся, когда думал, что он спал с Марисой по недоразумению. У него к ней любовь, а она крутит и вертит им как хочет и играет на его жалости. Мариса не сказала ему, что мы расстались, и прикинулась несчастной брошенной овечкой, а он понёсся выяснять, с кем я встречаюсь. Дирк слеп и глух к моим словам, и не верит, что она его использует.

– Использует? Но для чего? – поразилась я.

Лео закрыл глаза рукой и простонал обречённо:

– Ей от чего-то приспичило мне отомстить.

Я покачала головой и сочувственно погладила Лео по плечу. Всё стало ясно. Мариса пытается задеть его. Отнимая у Лео лучшего друга, она вымещает на нём свою обиду. Грустный исход. Они ещё так молоды и не понимают, какой неприятный осадок останется от этого у них внутри. Иногда лучше молча стерпеть обиду и разочарование, а когда придёт время – простить, чем разрушать всё и всех вокруг себя.

– Ещё только один вопрос. Гидо и Фабиан тоже в курсе наших отношений.

Это было скорее утверждение, чем вопрос. Лео кивнул:

– Мне пришлось им рассказать. Дирк настоял, а отрицать не имело смысла. Но тебе не стоит переживать, никто из них не станет распускать сплетни.

На душе повис камень. Не то чтобы я не верила в порядочность своих студентов, но всё-таки надеялась скрывать нашу близость ото всех, в том числе и от родных, как можно дольше. Хотя бы до того момента, как мы определимся с нашими чувствами до конца. Не вышло. Теперь остаётся извлечь из ситуации максимум пользы…если она вообще есть. Чем больше людей в курсе нашего с Лео романа, тем опаснее и запутаннее всё становится.

– Мне жаль. Я не хотел втягивать тебя в эту историю. Думал, улажу всё по-тихому и избавлю тебя от этой мерзости. Тебе и так проблем хватает, а тут я ещё со своими вылез, – произнёс он виновато. – Прошу, прости! Только не уходи! Я разберусь с этой неприятностью, честное слово!

Я прикоснулась к его щеке. Он сразу прижался к моей ладони и накрыл её своей. Я улыбнулась. Глупенький. Как будто я смогу так просто отвернуться от него!

– Нужно было сразу сказать всё как есть, а не избегать меня. Я чего только не передумала за эту неделю. Понимаю твоё желание оградить меня от волнений, но я не из песка – не рассыплюсь. Ничего не поделать, раз твои друзья теперь знают. Впредь мы будем осторожнее, и никаких поползновений в университете! Раз наше завтрашнее свидание отменяется, может, встретимся сегодня вечером? – предложила я и сама немного удивилась, как спонтанно это вышло. Хотя я всю неделю старательно сохраняла спокойствие, я напереживалась и соскучилась. Мне хотелось побыть с Лео в спокойной обстановке.

– Я работаю до восьми вечера, – ответил он с сожалением.

– Ничего. Давай после работы. Я встречу тебя на станции.

Яркий, снова оживший взор Лео устремился на меня.

– И куда мы пойдём? – спросил он настороженно.

– Это сюрприз, – я лукаво улыбнулась. Лео усмехнулся в ответ:

– Какой ещё сюрприз? Не слишком ли их много? Мне музея хватило.

– На твоё счастье, в такое время музеи закрыты. Придётся тебе снова смириться с неизвестностью. Сам виноват – отменил свидание, которое спланировал ты.

– Совсем нет в тебе жалости, – пробубнил он, нахмурившись. – Могла бы и пожалеть калеку. И я обязательно наверстаю упущенное. Третье свидание точно за мной!

Я не удержалась от смешка. Он был такой забавный.

– Бу-бу! Бедняжку недолюбили. Но я буду очень ждать нашей третьей встречи.

Я подмигнула ему и подошла почти вплотную. Лео настроился на то, что сейчас его приласкают. И я приласкала. Нежно провела рукой по его щеке, подбородку и шее, а потом почесала за ушком. Короткие волосы приятно щекотали подушечки пальцев. Он довольно закрыл глаза. Точно как кот. Хотелось зайти хоть немного дальше. Притяжение было почти невыносимым. Но в этот раз мы не решились на поцелуи и объятия, хоть дверь и была заперта. Всё, что нам остаётся, – встречи тайком. Сколько мы выдержим такого рода отношения? Впереди маячила лишь неопределённость, но мне хотелось закрыть на это глаза, даже если наша связь была мимолётной. Я слишком устала страдать, устала думать, анализировать, принимать решения, отказываться от того, что мне хочется, потому что так нужно, проще и лучше. И плакать в подушку каждую ночь от безысходности и одиночества я тоже устала.

2. Разговоры сближают, но всегда есть то, что остаётся за кадром

Когда я вернулась домой, то сразу пошла в магазин и купила продуктов, заодно прихватив бутылку вина. Я помылась, переоделась в лёгкий ярко-жёлтый свитер и джинсы, приготовила ужин, а потом, глянув на часы, накинула длинное пальто и прогулочным шагом направилась к станции. Уже стемнело. Я взглянула на телефон. Сообщений не было.

– Ждёте кого-то, леди? – послышался рядом со мной мягкий баритон. Напротив меня стоял Лео, опустив руки в карманы своей просторной куртки. На нём были чёрные спортивные штаны и модные кеды.

Я напряглась. Его вид всё ещё смущал меня. До сих пор с трудом верится, что этот молоденький сногсшибательный парень – мой любовник.

– Да, но, кажется, уже дождалась. Мой принц как раз вовремя, – ответила я игриво и улыбнулась. Он склонил голову набок, выдыхая облако холодного воздуха.

– Принцу до́лжно целовать даму сердца при встрече, а я не могу. Как же быть?

Прикусив нижнюю губу, я пыталась сдержать смех. У нас уже вошло в привычку устраивать такие вот бессмысленные, но забавные словестные поединки. Его дурачество странным образом всё время заставляло меня улыбаться.

– Дама сердца прощает тебя, ведь отсутствие пылких приветствий – это проявление заботы. Ты ведь не хочешь накликать на нас ещё больше неприятностей? Потерпи. Мы скоро покинем людное место.

– Сударыня, ваш покорный слуга согласен на всё взамен на вашу благосклонность! – продолжил Лео валять дурака со слащавой моськой. Он вошёл в роль. Я легонько толкнула его локтём, останавливая поток остроумия и одновременно давая ему разгон.

– Пошли, принц Уэльский, а то холодно стоять на одном месте.

Лео без возражений двинулся за мной.

– А ничего, что я так одет? – спросил он спустя пару минут. Я только сейчас обратила внимание, как он встревожен. А ведь действительно – обычно он начинает придуриваться, когда пытается абстрагироваться от того, что его беспокоит.

– Не имеет значения, во что ты одет, – но явно не это было главной причиной его напряжения. Он нервничал оттого, что не знал, куда мы направляемся, – хотя, видимо, уже начал догадываться. В нашем районе не так уж много мест, куда мы можем спокойно сходить вместе, не оглядываясь всё время по сторонам и не переживая, что нас заметят.

Оставшийся путь мы преодолели молча, соблюдая дистанцию, но я все равно чувствовала между нами невидимый магнетизм. Он ощущался почти физически. Ладошки покалывало от желания взяться с ним за руки, а в животе разливалось тепло просто от мысли, что мы совсем рядом. Желание пронизывало нас, заставляло изнывать от тоски и притягивало друг к другу с сумасшедшей силой. Сопротивление только усугубляло эффект. Тут уже было не до слов.

От станции до моего дома ходьбы десять минут. Я так углубилась в поток ощущений, что чуть не прошла мимо. Когда мы остановились у подъезда, Лео замер и уставился на фасад здания.

– Ты… – он запнулся. – Ты живёшь здесь?

– Да, – ответила я тихо. Лео внимательно оглядывал небольшой жилой дом в три этажа. В нём находилось пять квартир. Постройка была новой и современной, с большими окнами и лоджиями, и, конечно, квартиры здесь стоили целое состояние. Моя была на самом верху. – Не против зайти? – спросила я на всякий случай. Глядя на окаменевшую фигуру Лео, я вдруг подумала, что пригласить его к себе было не очень хорошей идеей. Уже во второй раз я попадаю впросак. Похоже, планирование свиданий – не мой конёк. Мне сделалось совестно.

Лео очнулся от каких-то ему одному известных размышлений и произнёс:

– А точно можно зайти?

– Конечно, – ответила я, изображая невозмутимость. Идти на попятную было уже поздно.

Мы поднялись по мраморной лестнице; Лео молчаливо следовал за мной. Я открыла ключом входную дверь, и мы вошли в квартиру. Включив свет, я сняла пальто и повесила его в гардероб. Лео нерешительно топтался на месте. Он казался потерянным. Я протянула руки, чтобы взять его куртку, и только тогда он начал поспешно снимать её с себя. Под ней был чёрный свитшот. На тренированном теле Лео всё сидело превосходно, но спортивная одежда делала его как будто ещё мощнее. Мы разулись.

– Проходи.

Я привела Лео в просторную кухню-гостиную. Барная стойка из тёмно-серого камня отделяла кухню от остального помещения, где лежал дизайнерский ковёр и стояла мягкая мебель. На дальней стене, среди навесных полок и шкафчиков, висел плоский телевизор. К этой комнате примыкала большая терраса с видом на парк. Прозрачное ограждение визуально расширяло панораму. Но сейчас было темно, и я не стала выводить Лео наружу, потому что полюбоваться пейзажем всё равно не получится. Ближе к кухне стоял небольшой обеденный стол, только мне хотелось более уютной обстановки. Охлаждённую бутылку вина и бокалы я поставила на журнальный столик из красного дерева, стоящий возле огромного дивана. Вокруг царил полумрак. Я не люблю яркий верхний свет, поэтому включила лишь кухонную подсветку и подсветку под шкафчиками и полками в гостиной.

Лео огляделся и присвистнул:

– Шикарно, и так много пространства.

– Да. Здесь ещё пять комнат наверху, два балкона и три ванные комнаты. Одна внизу и две на втором этаже.

– Тут как-то холодно, – произнёс Лео задумчиво, и я вздрогнула. Я знала, что он имел в виду не тот холод, от которого мёрзнут, а тот, который исходит от безликих помещений. Интерьером занимались дизайнеры. Всё было подобрано предельно точно и аккуратно – так, как хотел Кристоф. Он сказал, что у меня нет вкуса и я просто загромождаю пространство несочетаемыми разноцветными вещами. У нас было разное представление об уюте. Возможно, он был прав, но я так и не сумела полюбить эту квартиру. Если бы Кристоф был жив, какими бы стали для меня эти стены? Смогла бы я однажды назвать их настоящим домом? Моя мысль оборвалась, когда я вспомнила о его любовнице и дочери. Вряд ли мы с Кристофом остались бы вместе. Когда-нибудь я всё равно узнала бы о его измене. Правда всегда вылезает наружу. А потом… конец. Я не смогла бы отбросить столько лет обмана. Нет ничего страшнее, чем жить во лжи, по крайней мере, для меня.

Лео заметил мою отрешенность и вернул меня в реальность:

– Подойти ко мне, Кесси.

Я медленно приблизилась, поднимая на него взгляд. Лео безмолвно наклонился и начал меня целовать. На удивление он был крайне сдержан. Его руки легонько обхватили мою талию. Поцелуй прервался на секунду, а потом продолжился – уже сильнее, глубже, жарче. Прикосновения и поцелуи Лео делали меня зависимой. Он снова и снова попадал по струнам моей души. Его руки словно знали, где и как меня трогать, чтобы пробудить во мне спящие сексуальные инстинкты. Когда мы всё же прервались, он слабо улыбнулся, пропуская сквозь пальцы мои волосы. Они его почему-то очень притягивали.

– Любишь яркие вещи? – Лео провёл ладонями по моим плечам и рукам, ощупывая и осматривая ткань свитера.

– С чего ты взял? – слукавила я.

– Просто мне так кажется. В университет ты, конечно, ходишь всегда строго одетая, но на нашем первом свидании на тебе был красивый яркий платок и красная блузка, а сегодня на тебе этот почти неоновый жёлтый свитер. Тебе идут и пастельные тона, но в ярких вещах ты другая.

Он деликатно выпустил из списка моё красное нижнее бельё, хотя я знала, что он об этом точно подумал.

– Уже в который раз должна заметить, что ты наблюдательный. И что же в твоём понятии «другая»?

– Такая, какой я тебя ещё не знаю.

Лео описывал меня, опираясь на догадки, но я слушала его с замиранием сердца. Почему он так тонко чувствует меня? Чем глубже он проникает мне в душу, тем больше меня обуревает страх… Хочется сбежать, только не выходит, и в итоге я просто наблюдаю за тем, что будет дальше, – словно зритель, который смотрит остросюжетный фильм.

Я не стала отвечать. Я элементарно не знала, что ему сказать. Удариться в описания того, какая замечательная я была в прошлом? Что любовь к яркому и цветному – пожалуй, единственное, что ещё осталось от меня прежней? Между той, кто я есть, и той, кем я была раньше, пролегает пропасть. Думаю, Лео понял после нашего похода в картинную галерею, что я стою на распутье и до сих пор пытаюсь обрести себя заново. Со смерти Кристофа прошло уже много времени. Да, его предательство усугубило моё шаткое душевное состояние – но это не причина до сих пор шариться в потёмках и делать вид, будто бы я не знаю, где выход. Мне нужно двигаться вперёд, а я купаюсь в неопределённости, словно она может меня защитить. Если подумать, выходов много, надо только выбрать – но здесь возникает другое препятствие. Мне сложно определиться в своих целях и желаниях – ведь тогда уже не получится оправдывать себя, если что-то пойдёт не так. И винить, кроме себя, будет некого. Сама не знаю, с каких пор перемены стали даваться мне тяжело. Раньше мне было не занимать авантюризма. Я путешествовала и не задумываясь порхала по жизни, меняла обстановку, знакомилась с людьми, познавала новое. Меня ничто не останавливало, и я ни секунды не сомневалась, что у меня всё получится. А теперь? Я цепляюсь за прошлое: никак не могу продать эту квартиру, хотя она мне не нравится, не могу уехать из Берлина, хотя я задыхалась в этом городе, и отказываюсь смотреть в лицо правде: Кристоф, возможно, и не любил меня вовсе. Меня охватывает ужас от одной мысли, что проведённое с ним время ничего не значит, что оно потрачено впустую. Почему меня всё ещё так задевает эта мысль? Кристофа больше нет, и теперь мне должно быть всё равно, но куда там… Пробелы в истории с его любовницей не дают мне покоя. Из-за обмана рухнули все мои представления о том, кем я являлась для него. Но отчего-то я нуждаюсь в неопровержимых доказательствах, что наше ушедшее счастье было не призрачным, а реальным.

– Ужин готов. Давай поедим, – предложила я, отворачиваясь от Лео. Я хотела забыть о Кристофе хотя бы ненадолго. Долой грустные мысли. Их и так слишком много в моей голове.

Лео поддержал мой резкий уход от темы и начал потирать ладони в предвкушении ужина. Когда я пошла на кухню, он увязался за мной. Зорко Лео наблюдал из-за моего плеча, как я достаю еду из духовки и раскладываю по тарелкам, а потом помог мне отнести все на столик в гостиной. Я не стала мудрить и приготовила лазанью, которая всегда удавалась мне особенно хорошо. Мы уселись на ковёр друг напротив друга. Взяв пульт, я включила тихую медленную музыку.

– Ты пьёшь вино? – спросила я, указывая на бутылку на столе. Он сразу схватил штопор и начал открывать её.

– Не ценитель и не любитель, но за компанию с тобой с удовольствием выпью, – он обворожительно улыбнулся, стрельнув в меня взглядом исподлобья. Вот же обольститель! Его раскованность в поведении со мной неизменно наводила на мысль, что у него уже был опыт отношений с более взрослой женщиной.

Когда Лео разлил вино в бокалы, мы чокнулись и выпили за приятный вечер, а потом приступили к еде. Лео не переставая нахваливал мои поварские навыки. Он явно преувеличивал, но мне нравилось слушать его голос, поэтому я не возражала. Мне не хотелось, чтобы он замолкал.

– У тебя есть родные братья и сёстры? – плавно перешёл он на личное.

– Да. У меня два брата. Один старший, другой младший.

Лео поперхнулся.

– Меня сожрут с потрохами, – буркнул он с набитым ртом.

– Ну, восторгом они к тебе не воспылают, но не такие уж они и страшные. Твоя молодость вызовет здоровый скепсис. Мой младший брат того же возраста, что и ты.

Я вспыхнула, представив, как оглашу новость, что встречаюсь с молодым парнем, который в придачу ещё и мой студент. Если до такого дойдёт, то случится маленький армагеддон, хотя не думаю, что Лео спасовал бы перед моими родственниками. Это навеяло на меня воспоминания. Арне, мой младший брат, был привязан ко мне больше всех. Пока он был маленьким, я много с ним играла и нянчилась. А вот Олав, старший брат, вызывал во мне трепетное уважение. Он был для меня настоящим авторитетом. Пусть он постоянно гонял с друзьями на улице, но успевал опекать меня и Арне. Олав поистине образцовый старший брат, на которого всегда можно положиться. Когда я болела, он был рядом. Когда плакала, он вытирал мои слёзы. Когда падала, лечил мои ссадины. Потом он поступил в университет в городе и почти не казал нос домой. Мне было ужасно грустно. У меня как раз начался подростковый период, и я жутко ревновала его ко всему, что движется. Но вскоре нас с Арне отправили на продолжительный срок в Америку к дедушке и тёте. С того времени главную роль в моей жизни занял младший брат. С той же ревностью, с которой я относилась к Олаву, Арне относился ко мне. Он ненавидел всех моих парней и стучал Олаву о том, кто за мной приударяет. Тот читал мне морали по телефону и запрещал связываться с сомнительными типами. Самых настойчивых моих ухажёров ловко отваживал Арне. Например, он врывался в мою комнату в самый пикантный момент или демонстративно лип ко мне, когда я была с парнем. Ох, я бесилась в то время! Постоянное вмешательство братьев в мою личную жизнь злило до безумия! Когда мы с Арне вернулись домой в Норвегию, Олав заканчивал университет. Буквально через год он запаковал чемодан и смотал к тёте в Америку, чтобы пройти стажировку. В итоге он там и остался. Ему сразу предложили работу. Я же, вкусив американской жизни, тоже не захотела сидеть в деревне и начала принимать участие во всех школьных программах по обмену. Таким образом, я побывала во Франции, Англии и Испании. Меня неделями, иногда месяцами не бывало дома. И вот я попала в Германию, познакомилась с Кристофом и покинула родные края насовсем. Мой младший братишка очень переживал из-за этого. Не только он, но и старший брат был против моих отношений. Впрочем, скорее всего, они не столько испытывали неприязнь к Кристофу, сколько пытались помешать моему переезду в незнакомую страну. Если бы я, как Олав, слиняла в Америку, никто бы и слова не сказал. Вот так постепенно и опустело наше дружное шумное семейное гнёздышко. Арне пару лет назад тоже пришлось уехать в город, чтобы посещать университет; но в отличие от нас со старшим братом он остался в Норвегии и присматривает за родителями. Я знаю, он больше всех ждёт моего возвращения. Мама постоянно говорит об этом. После смерти Кристофа они донимают меня и убеждают, что самое время вернуться. Моя семья очень тревожится за меня. Я понимаю их чувства, и тем не менее пока не могу уехать. Кроме того, я не представляю, как рассказать им всю правду о Кристофе. От одной мысли об этом разговоре мне делается нехорошо. Я не удивлюсь, если Арне тут же прыгнет в самолёт и силком утащит меня обратно в Норвегию. Лео стал первым, с кем я могу поговорить о своих чувствах, не притворяясь, что у меня всё в порядке.

Лео хмыкнул, а потом улыбнулся.

– Подумать только, вот это совпадение. Хотя, возможно, у нас получится быстрее поладить, раз уж мы ровесники.

Я одарила Лео взглядом, полным скепсиса, намекая, что ему не стоит быть слишком оптимистичным, но он проигнорировал это и спросил просто:

– Твой младший брат – он тоже студент?

– Ага. Арне учится на ветеринара в Осло и каждые выходные ездит домой к родителям, хоть дорога неблизкая. Мои родители живут почти за сто километров от столицы в небольшой деревеньке. Арне у нас очень семейный. Но не только в этом дело. Родителям нужна помощь. У нас большой дом и участок. Это очень живописное место. Рядом озеро и лес. В детстве у нас было раздолье для игр.

– Хотелось бы посмотреть, где ты родилась и провела большую часть детства.

Я притихла. Когда речь заходила о будущем – о том, каким оно может стать, если мы с Лео будем вместе, – меня в какой-то момент заклинивало. Будущее с ним по-прежнему казалось запретным и нереальным. Но Лео слишком увлёкся расспросами, чтобы обратить внимание на моё замешательство.

– А твой старший брат? Сколько ему и где он сейчас?

– Олаву тридцать четыре. Он живёт в Америке. Работает замдиректором в фирме. Он всегда был классным. Год назад он женился, но детей пока нет. Мои родители очень хотят внуков, только вот мы со старшим братом в этом плане сплошное разочарование, – я посмотрела на свой бокал и горько скривила губы. – В последний раз мы с Олавом виделись на похоронах Кристофа. У нас редко получается пересекаться дома у родителей, хотя оба стараемся летать к ним каждый год. Я очень люблю своих братьев. Иногда бывает одиноко, когда вспоминаешь, как нам было весело вместе.

Лео шумно вздохнул от моего рассказа и рассеянно посмотрел в сторону.

– Скучаешь по дому? – выдал он вдруг.

Я покосилась на него, пытаясь понять, почему он спрашивает.

– Немного. Раньше сильно скучала, а сейчас уже привыкла, но всё равно люблю ездить в гости.

Я пригубила вино и посмотрела на Лео внимательней. Что-то мне нашёптывало, что моё образцовое семейство совсем не похоже на его.

– А у тебя большая семья? Почему живёшь отдельно?

Лео почесал затылок, решая, как лучше ответить.

– Нет. Я единственный ребёнок, а жаль. Родители носились со мной как с писаной торбой и никогда не давали свободно вздохнуть. Мама душила меня своей чрезмерной заботой, а отец – ожиданиями. Когда-то мне это казалось нормальным и я очень старался не разочаровывать их, но в итоге всё равно отбился от рук. Так уж вышло. Был бы у меня брат или сестра, может, родителям было бы проще принять моё отщепенство. На самом деле они не виноваты. Я доставил им много неприятностей. Впрочем, может и виноваты, но я тоже хорош. Не хотел больше сидеть у них на шее и мозолить им глаза, поэтому нашёл себе отдельное жильё. Да и жить с ними под одной крышей невыносимо. Отношения у нас, мягко сказать, не клеятся. А так они тоже живут в Берлине.

Я нахмурилась, пока слушала его. Мне не показалось. С семьёй у него действительно напряжённые отношения. Единственное, чего я не понимала, – чем могут быть недовольны его родители. Почему Лео считает себя проблемным отщепенцем? Он один из лучших студентов: умный, находчивый, смекалистый, хоть порой слишком своевольный и дерзкий. Нет никаких оснований переживать за его будущее. Я бы гордилась таким сыном. Рассказ Лео был слишком размытым, сделать однозначные выводы я не могла. И всё же мне хотелось его подбодрить.

– Ты слишком строг к себе. Уверена, всё однажды образуется. Некоторым родителям сложно принять самостоятельность своих чад и взгляды, которые не совпадают с их собственными. Ты ещё тот упрямец, но с возрастом станешь терпимее. Когда у тебя всё сложится, твои отец с матерью перестанут довлеть над тобой и поймут, что тоже были по-своему неправы. Лео, ты большой молодец! Поверь мне! Я уже долго преподаю и повидала много студентов, но редко кто в твои годы так по-взрослому оценивает жизнь и сам без посторонней помощи прокладывает себе дорогу в будущее.

Цепкий взгляд Лео встретился с моим. В его тёмных глазах мерцали искры от искусственного света. Моё сердце начало пропускать удары от этой безмолвной игры. Его взгляд выражал так много, но мне было не под силу разгадать, что в нём кроется. Лео сказал однажды, что я кажусь ему загадочной. Но кто по-настоящему загадочный, так это он. Лео просто и незатейливо выражает свои мысли словами, однако в его голове и душе творится много того, что не доступно никому. Я не одна это замечаю. Другие девушки наверняка тоже. Всем хочется завладеть его тайной и получить его сердце, но он никого к себе не подпускает близко… кроме меня. Что особенного он во мне нашёл, я не знаю. Возможно, он сам этого не знает. Но сейчас, несмотря на близость с ним, я чётко чувствую: есть что-то, что мне пока тоже недоступно. Это меня не задевает – скорее, распаляет моё любопытство. Я хочу пробраться во все потайные уголки его мыслей и позволить ему забрать меня с собой на край той пропасти, у которой он балансирует сам. Это так волнительно! Всё внутри меня трепещет и наполняется жизнью от непредсказуемости Лео.

– Не хочется тебя разочаровывать, но я не настолько хорош, как тебе кажется. Хотя твоя идеализация моего образа мне по душе, – он загадочно улыбнулся и, обогнув стол, подполз ко мне. – Но кое в чём я всё-таки весьма неплох, – его лицо оказалось так близко, что дыхание обжигало мою кожу. В комнате в одну секунду стало жарко. От вина немного кружилась голова, а близость Лео опьяняла ещё сильнее. Он медленно протянул руку и погладил меня по щеке. Мои глаза закрылись от приятного касания. Потом я ощутила короткое прикосновение его пальцев к моим губам, и он накрыл мой рот своим. Его умелый язык играл со мной, дразнил меня. От опытных поцелуев голова шла кругом. Поддерживая мою спину, он опрокинул меня на пол. Первоначальная ласковая осторожность потихоньку уступала место напористой страсти. Я не пыталась остановить Лео. Позвав его к себе домой, я знала, что будет после ужина.

Большие, тёплые, сухие руки Лео забрались ко мне под свитер, провели по животу, целенаправленно перемещаясь к груди. Их давление было не слишком грубым, но и не слишком нежным. Я выгнулась дугой, когда он через тонкое кружево бюстгальтера начал теребить мой сосок. Всё это время он не прекращал целовать меня, поглощая тихие стоны, срывающиеся с моих губ. Все мысли куда-то исчезли из головы. Я даже перестала слышать музыку на заднем плане, и меня совсем не тревожила мысль, что он возьмёт меня прямо на полу. Нам никто не помешает, никто не застукает. Мы вольны делать всё, что захотим и как захотим. Но неожиданно Лео прервал свои ласки. Я растерянно открыла глаза. От возбуждения моя кожа горела, дыхание стало предательски глубоким и частым, а вот Лео был спокоен. По крайней мере внешне. Всё ещё лёжа на полу, он нависал надо мной, плотно сжав губы. Глубоко в его глазах горела дикая жажда. Это вызывало мелкую, сладкую дрожь по всему телу, только сейчас Лео зачем-то подавлял в себе вожделение. Что-то его сдерживало.

– Зачем ты привела меня к себе, Кесси? – спросил он серьёзно. Я оторопела. Вдруг до меня дошло, почему он весь вечер казался немного отстранённым. Он искал потайной смысл в моём приглашении из-за нашего первого свидания. Но не всё, что я делаю, я делаю с умыслом. Я побывала у него дома, и мне захотелось позвать его к себе. Но я упустила из виду важную вещь. Мне стоило лучше подумать о чувствах Лео.

– Тебе неприятно находиться здесь? – задала я ответный вопрос. Он не станет говорит неправду только ради того, чтобы пощадить мои чувства. По крайней мере, не в этом случае.

– Не то чтобы… просто это было неожиданно. Не думал, что ты так быстро решишься впустить меня в свою квартиру.

Вот оно что… я провела рукой по его волосам.

– Возможно, теперь мне будет легче приходить сюда, ведь тут побывал ты, а значит, останутся хорошие воспоминания.

– Вы с женихом не жили вместе, но я всё равно как будто чувствую его присутствие. Не знаю, как себя вести. Может, я просто немного ревную, – признался он, усмехаясь, и снова посмотрел на меня.

– Этот дом проектировал Кристоф, но эта квартира куплена не только на его деньги. И не всё здесь его, – я отодвинула Лео в сторону и поднялась на ноги, а потом протянула ему руку. Подмигнув ему, я сказала: – Хочу показать тебе кое-что.

3. Страсть поглощает меня, и в этом тумане мне хорошо

Лео ухватил мою руку, встал на ноги и послушно пошёл за мной. Мы поднялись этажом выше. Повернув налево, я распахнула одну из дверей и включила свет в помещении, а потом пропустила Лео вперёд.

– Ну как тебе? Это только мой уголок. Я всё здесь обустраивала сама. Даже обои клеила.

Лео завороженно огляделся.

– Вот это да! – хмыкнул он и сдержанно засмеялся.

– Что смешного? – я возмущённо ущипнула его.

– А ты хаотичная, оказывается! Никогда бы не подумал… На занятиях чёткая структура, в кабинете английского идеальный порядок – хотя занавески в цветочек раньше казались мне странными выбором. Сейчас они уже не удивляют, но это!.. – он обвёл рукой комнату. – Как будто тут поселился старый дед.

Мой кабинет был весь заставлен книгами, часть из них лежала неровными стопками на полу. У окна располагался маленький диванчик, обитый гобеленом. Золотистые обои с вьющимся узором из веточек и листочков делали комнату светлой. Письменный стол, стоящий в центре, был кое-как прибран. То есть в один угол я сгребла бумаги, в другом углу стояла немытая кружка с остатками вчерашнего кофе, а ручки и карандаши валялись как попало. Настольная лампа запылилась. Нежно-зелёные шторы с оборками, доставшиеся мне в наследство от мамы, завершали старомодный интерьер. Эту комнату я обжила больше остальных и проводила в ней почти всё время, если находилась дома. Я не любила досконально убираться, не любила стерильные помещения, ненавидела минимализм и всё, что с ним связано. Я выросла в доме со старинной массивной мебелью, запахом дерева и затопленного камина.

Мою неряшливую сторону знает далеко не каждый. Посторонним я не позволяю видеть мои недостатки. Сама поражаюсь, с какой лёгкостью я продолжаю раскрываться перед Лео.

– Зря я тебя сюда запустила, – я начала обиженно выталкивать его из комнаты, а он упирался, продолжая смеяться надо мной. Я знаю, что он делал это не со зла, но меня раздражала его реакция.

– Да ладно тебе! – Лео схватился за дверной косяк обеими руками. – Это миленько, честно!

– Ты только что сказал, что мой кабинет похож на комнату старого деда! – гаркнула я. – У меня нет проблем со слухом! Так что выметайся отсюда!

Лео перестал защищаться от выдворения и просто завладел положением, перехватив мои руки и прижав меня всем телом к косяку.

– Как мне искупить вину за свои слова? – прошептал он вкрадчивым эротичным тоном.

– Останешься на ночь? – вырвалось у меня само собой. Лео замер, внимательно вглядываясь мне в глаза.

– Ты же понимаешь, что в таком случае уснуть у тебя не получится?

Я нерешительно кивнула. Его слова звучали как угроза и обещание одновременно.

– Где твоя спальня? – спросил он тихо. – Пойдём туда. Будем делать это в кровати, как ты хотела, – он коварно ухмыльнулся, и от этой ухмылки у меня пробежала лихорадочная дрожь по всему телу.

Через минуту мы уже стояли в спальне. Лео снова осмотрелся.

– Ого! Огромная! – он бесцеремонно уселся на край моей кровати. – Должно быть, неуютно спать тут одной, и холодно в придачу.

Моя спальня была совмещена с гардеробной. Почти всю комнату занимала кровать. Напротив неё возле окна стоял маленький туалетный столик с зеркалом и пуфик. Кровать в честь покупки квартиры подарили мои родители, поэтому я до сих пор не избавилась от неё. Я уже давно мечтала об односпалке. Лео прав – даже одетая и под толстым одеялом я мёрзну в этой огромной колыбели, поэтому частенько устраиваюсь у себя в кабинете на диванчике.

Он словно прочитал мои мысли и добавил:

– Ничего страшного. Сейчас мы согреем твою постель. В ней станет очень жарко. Вот увидишь. Присоединяйся, не стесняйся, – он протянул мне руку, а я застыла как вкопанная. Лео склонил голову, наблюдая за мной.

– Что такое? Уже передумала? Не трусь. Я же не трушу. Ты ведь хочешь, чтобы я помог тебе посмотреть на привычные вещи по-другому. Разве я не прав?

Он был прав. Это моё подсознательное желание. Лео быстро угадывает мои потребности без слов, даже когда я сама их не осознаю. Но меня что-то тормозило. Где-то внутри предупреждающе звенел невидимый колокольчик, подавая сигнал большой опасности.

Ответа Лео от меня не дождался. Я вся сжалась, поэтому он сделал повторный заход, на этот раз издалека:

– Ты сама сказала, что у тебя не хватает мужества продать эту квартиру, несмотря на то, что она тебе в тягость. Почему тогда не попытаться сделать из неё что-то своё, как в твоём рабочем кабинете?

– Захламить столько пространства не под силу даже такой как я. Тут слишком много места.

Лео поднялся и подошёл ко мне.

– И не нужно. На первое время будет достаточно и того, что я заполню пустоту вот тут, – он легонько коснулся указательным пальцем моей груди в области сердца. – Тебе станет легче. Именно на это ты и надеешься, именно поэтому ты попросила меня остаться, и именно поэтому, если сделала шаг вперёд, то не отступай назад.

Он потянулся к выключателю за моей спиной. Освещение сменилось на более приглушённое. Воцарился полумрак. Чёткие тени заострили черты лица Лео. Они стали казаться твёрже и опаснее. Во мне всё стихло. Волнение и неуверенность ушли. Сейчас Лео занимал все мои мысли и всё внимание. Мне не хотелось думать ни о чём серьёзном. Я чмокнула его в губы, давая своё молчаливое согласие. Ответная реакция Лео последовала незамедлительно. Резким движением он подхватил меня под ягодицы – я коротко взвизгнула от неожиданности. Чтобы не выскользнуть у него из рук, я обвила ногами его бёдра и обняла его за шею. В таком положении Лео понёс меня к кровати. Мы оба рухнули на неё, и его губы сразу же нашли мои, приникая в долгом и глубоком поцелуе. Не прекращая целоваться, мы стали освобождать друг друга от одежды. Я неуклюже стянула через голову его свитшот и майку. Как только мои руки начали блуждать по его мускулистым плечам, груди и прессу, я чуть не захлебнулась от возбуждения. Возможность полноценно касаться его тела без ограничений переполняла меня восторгом. Сердце билось так часто, что его стук превратился в сплошной шум. Грудь разрывалась от нехватки воздуха. Мои руки нацелились на ремень на джинсах Лео. Я тянула его, вслепую ковыряясь с пряжкой, только безуспешно. От волнения и нетерпения кончики пальцев постоянно соскальзывали. Лео улыбнулся мне в губы.

– Торопыга. Кто-то тут ещё более нетерпеливый, чем я, – пожурил он меня и выпрямился, вставая на колени. На моих глазах он сам расстегнул штаны. Я затаила дыхание, любуясь его обнажённой загорелой кожей и идеальными пропорциями тела. Он стянул джинсы, но боксеры оставил, хотя они мало скрывали его возбуждённое мужское достоинство. Инстинктивно мои руки потянулись туда, но он меня остановил.

– Сначала ты, – сказал он и быстренько избавился от моего свитера, брюк, а потом и лифчика. Лео справился с застёжкой настолько ловко, что я не успела и глазом моргнуть, как мои обнажённые груди уже покоились в его ладонях.

– Такие сочные и полные, аж слюнки текут, – прохрипел он. Его дыхание опалило чувствительную кожу, а потом его губы сомкнулись на правом соске. Одновременно он забрался в мои трусики, стимулируя самое чувствительное место, которое и так уже возбудилось от одного его вида без всяких предварительных ласк. Я издала беспомощный стон и начала извиваться под ним. Всё тело пылало от напряжённого ожидания и желания почувствовать его внутри. Я предприняла ещё одну попытку и наконец дотянулась до его каменной эрекции. Ствол Лео выпрыгнул наружу, когда я оттянула резинку трусов. Сжав его, я начала двигать рукой – настойчиво и энергично. Горячий, влажный, безумно твёрдый – он так приятно ощущался в моей ладони! Лео напрягся и издал приглушённый стон. Он не останавливал меня, но его ласки стали грубее. Пальцы проникли дальше и глубже. Удовольствие стало почти нестерпимым; мои внутренние стенки начали сжиматься. Я содрогнулась в оргазме, не успев довести Лео до пика. Моя рука безвольно разжалась. Я лежала на простыне, быстро дыша, полностью расслабленная и раскрытая, пока Лео, не останавливаясь, покрывал моё тело поцелуями.

– Кесси, – позвал он меня. Его голос доносился словно издалека. – Кесси, тебе хорошо? – спросил он, склоняясь надо мной. Мы были мокрые от пота и возбуждения. Быть так близко, чувствовать запах и жар друг друга – эти ощущения доводили до предела, норовили выплеснуться через край.

– Да! – выдохнула я и потянулась к его губам. В этот момент он шире раздвинул мои бёдра и вошёл в меня. Я снова чуть не кончила, потому что так жадно вожделела именно этого момента. Что Лео со мной делает? Почему моё тело так реагирует на него? Это удовольствие не сравнимо ни с чем! Оно захлёстывало меня снова и снова с такой неимоверной силой, что я больше себе не принадлежала. Это беспощадное давление внутри. Мощные, ритмичные движения, которые вынуждали меня стонать дико и бесстыдно. «Ещё немного, и он кончит», – промелькнуло в моей голове. Я чувствовала это, потому что сама была на грани очередного оргазма. В моём теле почти не осталось сил. Секс с Лео был слишком жарким, слишком неистовым. На вершине умопомрачительной агонии наши стоны удовольствия слились и звучали в унисон. В решающий миг он вынул из меня свой член и кончил мне на живот, прерывисто хватая воздух ртом. Я закатила глаза, пытаясь вернуть хоть каплю самообладания, но в этот момент его сильные руки уверенно перевернули меня на живот и приподняли бёдра. Я лишь краем глаза уловила, как он выудил из кармана снятых джинсов, валяющихся у кровати, презерватив и натянул его, перед тем как снова вонзиться в меня. В этот раз стон, вырвавшийся из моей груди, был больше похож на мучительное стенание. Первое ощущение было глухой болью, потому что он вогнал свой меч до упора. Моя спина выгнулась, я запрокинула голову назад. Мокрые от пота волосы посыпались мне на лицо.

– Медленней, Лео, медленней! – но Лео не внял моему жалобному протесту. Секс уже поглотил его сознание. Наклонившись к моему уху, он собрал мои волосы в руку, освобождая затылок. Продолжая входить глубоко и быстро, он ласкал мою шею и спину, слизывая капельки пота. Я не могла противиться, моя голова была зафиксирована, ведь он держал меня за волосы. Это умножило жгучие ощущения, которые разрывали моё тело. Я сгорала изнутри, мои колени дрожали, а он всё продолжал, не останавливаясь – до тех пор, пока практически невыносимые чувства не накрыли меня с головой, окуная в очередной оргазм. Это было как цунами. На какой-то момент я отключилась. Я выпала из реальности.

– Кесси! – услышала я ласковый, но настойчивый голос. – Приди в себя.

Я открыла глаза. Лицо Лео было прямо передо мной. Наши липкие, скользкие тела соприкасались. Я уже не различала, где он, а где я. – Ещё разок, Кесси, – шепнул он мне прямо в ухо, отводя мою ногу в сторону так, что я оказалась на боку. Теперь его руки очень нежно и неторопливо блуждали по моей онемевшей от удовольствия коже. Губы распределяли лёгкие поцелуи по моему плечу, и вот я снова почувствовала его в себе всё таким же твёрдым, как вначале.

– Не могу! – завыла я на полном серьёзе.

– Можешь! – заявил он уверенно. Он спятил! Решил меня прикончить?! Четвёртый раз! Я не смогу кончить четыре раза подряд! А он? Он что, машина, не знающая усталости? Это было единственной ясной мыслью, на которую я ещё была способна.

Мой протест умер в зародыше. На него не осталось физических сил, и я просто безропотно продолжила отдаваться Лео. Мой слух обрывисто воспринимал хлюпающие звуки от трения наших тел и наше тяжёлое быстрое дыхание. Лео очень медленно входил в меня, замирал, давая прочувствовать его всего внутри, но от этой размеренной пытки ощущения не стали слабее. Я захлёбывалась хриплыми стонами. Он просто безжалостно истязал меня своим напором. Как марионетку Лео перевернул меня на спину, развёл мои ноги, крепко удерживая их под коленями. Неторопливые проникновения становились всё более требовательными и жёсткими, глубокими и грубыми. Мои пальцы слабо сжимали простыню, чтобы хоть как-то противостоять натиску всех чувств сразу. В какой-то момент удовольствие стало таким огромным, что казалось, будто вселенная растянулась до предела и сейчас взорвётся прямо над нашими головами. Я уже буквально молилась, чтобы всё это наконец прекратилось. Из моих глаз хлынули беспомощные слёзы. Никогда не думала, что секс способен довести меня до слёз.

– Лео! Прекрати! Умоляю! – пропищала я. Язык не ворочался. Мне казалось, я умру, если он сейчас меня не отпустит.

Я почувствовала, как его горячая ладонь провела по моей мокрой щеке к краю глаза и виску. Перед моим взором всё расплывалось – то ли из-за слёзной пелены, то ли от изнеможения, а может, от всего сразу.

– Не сейчас. Ещё чуть-чуть… осталось совсем немного. Будет очень хорошо. Просто отпусти себя, – он поцеловал меня в щёку – нежный и ласковый жест, призванный урезонить, подчинить своей воле. Затем он продолжил двигаться безжалостно, неумолимо. В груди снова начало расцветать что-то непонятное, отчего дыхание сбилось, а сердце застыло на месте. Я отчаянно принимала его в себя, и вот в одно мгновение ясность чувств вернулась помноженная на бесконечность. Я ощутила всё, полностью: каждую линию, каждый изгиб, каждый массивный толчок. По позвоночнику пробежал ток и ударил мне в мозг. Этот оргазм окончательно лишил меня сознания. Где-то на его краю я услышала, как Лео, словно обезумев, повторял снова и снова:

– Кесси… люблю… люблю… я люблю тебя! Безумно люблю! Люблю! Ты моя! Только моя!

Это было словно во сне, а потом меня поглотила блаженная пустота. Через какое-то время я очнулась. Повернув голову в сторону окна, я увидела, что на улице ещё темно. Лео рядом не оказалось. Осторожно я пошевелила конечностями. Всё было на своих местах и исправно работало, но в теле чувствовалась свинцовая слабость, а глаза норовили захлопнуться сами собой. Я приподнялась на локтях, и в этот момент дверь распахнулась и вошёл Лео. На его бёдрах красовалось полотенце, другим полотенцем он энергично вытирал волосы. Судя по всему, дорогу в ванную комнату он нашёл сам. Вид его почти обнажённого тела сразу же освежил мои воспоминания. Этот зверь недавно довёл меня до отключки. Уму непостижимо! Парочка таких ночей подряд, и я точно несколько дней не смогу подняться с постели. Лео бросил полотенце, которым вытирал волосы, в изножье кровати и только теперь заметил, что я не сплю. Он замер, одарив меня самой мягкой улыбкой, какую я когда-либо видела у него на устах.

– Проснулась? Как ты? – спросил он заботливо, подходя ближе и присаживаясь на кровать. Я почувствовала, как щёки заливаются краской. Нелепо было стесняться после всего, что мы вытворяли недавно.

– Вроде в порядке, – прохрипела я и поразилась, как сильно осип мой голос. Я откашлялась и потёрла горло. Я так безбожно стонала, и вот результат. Взрослая, опытная женщина, называется. Как же это всё неловко!

Он провёл рукой по моим волосам, а потом наклонился и поцеловал в лоб.

– Хочешь тоже в душ? Могу на ручках отнести. Я обтёр тебя немного, пока ты спала, но вряд ли этого достаточно.

Его обжигающий взгляд обвёл меня всю, и от этого внутри снова что-то дрогнуло. Я рухнула обратно на подушки и посмотрела в потолок.

– Лучше утром. Ты меня измотал.

Лео прилёг рядом со мной и развернул моё лицо к себе. Его глаза блестели как-то по-особенному. Мне понадобилось ещё несколько мгновений, чтобы осознать, что он снова завёлся.

– Не-е-ет, – прорычала я предупредительно. Лео коварно улыбнулся уголками губ.

– Что нет? – спросил он наигранно наивным тоном.

– Ни за что! – отрезала я и начала отбиваться от его руки, которая уже бесцеремонно полезла к моей промежности. В нашей короткой борьбе он быстро одержал верх. Одной рукой он зафиксировал мои руки над головой, а другой начал поглаживать между бёдер.

– Тут ты всё ещё влажная и мягкая, – произнёс он эротичным шёпотом. – На этот раз я сделаю это очень осторожно и бережно. Хорошо?

Я беспомощно уставилась на него. У него просто сумасшедшее либидо! Мне с ним не совладать! Но это был поспешный вывод. Несмотря на то, что он высосал из меня всю энергию, моё тело умудрялось отзываться на его прикосновения. Не знаю, как ему это удавалось. Разум чуть ли не кричал, что мы безумцы и нужно его остановить, – но всё же я этого не сделала и, когда он начал целовать меня, просто отдалась моменту. После недавнего марафона с трудом верилось, что он действительно сдержит обещание, но я ошиблась. Оказывается, его страсть могла быть не только безжалостной, а ещё и очень нежной. В этот раз нам понадобилось вдвое больше времени, чтобы добраться до заветного пика, но сам процесс был настолько чувственным и упоительным, что каждая клеточка моего тела трепетала, а душа порхала, как птица в чистом небе. После я заснула в его объятьях крепким безмятежным сном. Ещё задолго до того, как между нами начались такого рода отношения, я поняла, что близость Лео меня успокаивает. Сжигающая страсть сменилась умиротворением. Хотелось, чтобы время застыло на месте и эти мгновения длились вечно.

4. Нанося раны любимому человеку, я и сама истекаю кровью

Пришло утро. Я перевернулась на бок и с трудом открыла опухшие глаза. Мышцы во всём теле безбожно ныли, особенно бёдра с внутренней стороны и спина. Но в то же время я ощущала себя очень отдохнувшей. Лео снова не было рядом. Ушёл, пока я дрыхла, потому что не хотел будить?

Я провела рукой по смятой простыне рядом с собой. Холодная. Значит, Лео ушёл уже давно. Я испустила печальный вздох. Меня это немного расстроило. Я поднялась и, покачиваясь, побрела в душ. Кожа по всему телу была липкой, поэтому я долго и тщательно отмывала себя, подставляя лицо и руки под тёплые струи воды. Накинув халат, я направилась вниз на кухню, чтобы выпить кофе и что-нибудь перекусить. Я была зверски голодной. И тут я застыла на середине лестницы. По доносящимся с первого этажа звукам стало понятно, что я не одна. Сердце зашлось. Я осторожно спустилась до конца, держась одной рукой за перила, и увидела Лео, который стоял ко мне спиной у плиты и весело насвистывал себе под нос. В сковородке, которую он непринуждённо держал за ручку, что-то скворчало, а рядом шипел чайник. Всё-таки Лео не сбежал. Почему я решила, что он уйдёт, не сказав мне ни слова? В груди стало тесно. В моей голове вдруг ожили его вчерашние слова, которые он произнёс, когда я уже почти вырубилась во время секса: «Кесси, я люблю тебя…». Мне вдруг стало очень жарко, к щекам прилила краска. Я прикрыла лицо рукой. Мне это точно не приснилось? Он сказал, что любит меня? Одно дело признаться, что я ему нравлюсь, – это можно понять, но любовь… бред. Возможно, под влиянием момента эти слова вырвались случайно. Гормоны захлестнули. А что если нет? Я почувствовала, что начинаю паниковать. Как мне вести себя дальше? Что говорить? Делать вид, что я не слышала тех его слов?

В этот момент Лео обернулся и, конечно же, увидел меня. Я резко отняла руку от лица и выдала дежурную улыбку. Он тоже заулыбался, но в отличие от меня широко и открыто.

– Извини, я обнаглел немного и похозяйничал на твой кухне, – он указал на сковородку, стоящую на плите. – Хочешь есть?

– Очень! – отозвалась я и подошла ближе. Лео качнулся ко мне и не раздумывая чмокнул в губы. Я всё ещё не отошла от своих недавних мыслей и смотрела на него с опаской, но он продолжал вести себя непосредственно и раскованно.

– В меню омлет, чай и кофе. Что предпочитаешь?

– Кофе, пожалуйста. Чёрный без сахара, – ответила я, садясь за стол и наблюдая за Лео, который сразу же ринулся выполнять мой заказ. Он выглядел слегка растрёпанным и заспанным. Волосы взъерошены, а одежда помята. Сейчас Лео казался ещё моложе, хотя ему и так было всего двадцать два года. Боже, двадцать два! У меня не все дома! Зачем ему тридцатилетняя зануда? Что за прихоть – влюбиться именно в меня? Такой красавец: молодой, популярный, страстный. Всего в изобилии, а он тратит своё время на моё нытьё. Снова панические мысли. Я с усилием подавила их.

Лео вернулся и поставил передо мной кружку свежеприготовленного кофе и тарелку с омлетом, а потом принёс еду и чай для себя. Он уселся напротив, поглядывая, как я осторожно ковыряюсь вилкой в своей тарелке и отпиваю кофе. Я тщательно избегала его взгляда, потому что боролась с диким смущением. Давно я уже вот так вот не сидела с кем-то за завтраком. С Кристофом общие завтраки были роскошью. У нас не совпадали рабочие графики. Я уходила рано, пока он ещё спал, и возвращалась намного раньше него. У нас и ужинать вместе не всегда получалось из-за его встреч с деловыми партнёрами. Даже в выходные Кристоф часто был занят и работал. Я научилась довольствоваться любой свободной минутой, проведённой с ним, и непродолжительными отпусками. В какой-то момент это стало нормой и вошло в привычку. Если задуматься, я и тогда в каком-то смысле была одинокой, хоть и находилась в отношениях.

– Невкусно? – спросил Лео расстроенно. Я была слишком рассеянной. После столь жаркой ночи, наверное, такое прохладное отношение было обидным.

– Что ты! Вкусно! Очень! – возразила я пылко и наконец взглянула на него. Глаза Лео мерцали тревогой. Бедолага пытался догадаться, что он сделал не так. Но он ничего не сделал. Вся проблема была во мне. Я очень боялась, что меня снова заставят страдать… но вечно отворачиваться от него не получится. Однажды у Лео лопнет терпение, и я непременно раню его.

Лео протянул руку через стол и накрыл мою ладонь своей. Я инстинктивно вздрогнула.

– О чём ты думаешь? – спросил он серьёзно.

Я слабо улыбнулась.

– Ни о чём. Просто непривычно встречать утро не одной, – такая неубедительная отговорка даже у меня вызвала привкус горечи, но Лео не стал пытать меня, а просто вздохнул и продолжил есть.

– Какие у тебя на сегодня планы? – начала я, чтобы прервать тяжёлую тишину.

– После обеда мне нужно на работу. Взял смены на субботу и воскресенье. Даже не думал, что вчера всё так сложится, иначе оставил бы сегодняшний день выходным. Но, если хочешь, я могу опять прийти к тебе вечером после работы, – предложил Лео очень осторожно. Такая открытая честность снова напомнила мне о его признании в любви, и я откашлялась в кулак. Мой растерянный взгляд и поведение в целом говорили сами за себя. Лео печально усмехнулся.

– Прости. Сделаем вид, что я этого не говорил.

– Нет! – выкрикнула я громче, чем хотела. Лео напрягся, и его брови поползли вверх. Я отвела взгляд. Да что же, в конце концов, на меня такое нашло! Как девчонка, у которой случился первый интим с левым парнем, и она не знает, как от него отделаться.

– Ну, – попыталась я исправить неловкую ситуацию, – в общем, было бы неплохо встретиться снова, но не сегодня. У меня тоже дела, поэтому лучше в другой раз. Да и тебе после работы необходим отдых. Про уроки тоже нельзя забывать. Не запускай учёбу только потому, что у тебя есть я.

На самом деле не было у меня никаких дел. Мне всего лишь нужно упорядочить свои мысли и чувства. Сложно сказать, хватит ли на это выходных, но бурные встречи с Лео точно не поспособствуют моему душевному равновесию после того, как он мне признался. А может, он вообще не помнит, что сказал мне, а я тут заморачиваюсь?

– Кесси! – я вздрогнула так, будто меня ошпарили кипятком, настолько глубоко я ушла в свои мысли. – Давай начистоту! Ты ведёшь себя странно. Что происходит? Что не так? Вчера ведь всё шло хорошо! И ночь была просто невероятная!

Допритворялась. Лучше не завираться, а то потом не расхлебаю последствия. Я выдохнула и нервно потёрла лоб.

– Ты сказал, что ты… что ты… – слова застряли у меня в горле. Я никак не могла выговорить такое вслух.

– Что я? Ну же, говори! – потребовал он.

– Что ты лю… лю… – я почувствовала, что всё моё лицо покраснело как помидор.

– Что я люблю тебя, – договорил Лео так спокойно, словно он каждый день миллион раз повторял подобное. Он встал и подошёл ко мне, а я подняла на него испуганный взгляд. – Это так. Я действительно тебя люблю. Что в этом такого удивительного? Почему у тебя такое лицо?

– Ты снова торопишься! – выпалила я, тоже вскакивая на ноги и отбегая в сторону. – Я могу поверить, что ты влюблён, но не путай это с любовью! Не разбрасывайся такими важными словами необдуманно!

– Необдуманно? – возмутился Лео. – Единственный, кто тут ещё ничего не обдумал, так это ты, Кассандра! Да, наверное, я немного поддался эмоциям, поэтому выбрал не самый лучший момент для признания. Но, пожалуйста, не пытайся принизить мои чувства к тебе! Это чертовски больно! Пойми наконец, я не жду, что ты сию же минуту влюбишься в меня, но я думал, что сумел донести до тебя, насколько я с тобой серьёзен. Думал, что ты понимаешь, как ты мне важна. Ты обесцениваешь мои чувства. Почему ты так поступаешь? Почему ты считаешь, что у меня не может быть настоящей любви к тебе? Потому что мы недостаточно знаем друг друга? Или сейчас опять начнётся мораль про то, что я слишком молод и поэтому не знаю, что это такое?

Он видел меня насквозь. Можно просто снова подтвердить всё вслух: Лео страдает глупостями, пытаясь начать со мной игру в любовь. Но почему-то сейчас у меня язык не поворачивался произнести эти слова, и мои когда-то уверенные заявления потухли сами собой.

Лео шумно выпустил воздух из лёгких. Он кипел, но пытался проглотить обиду. Мне хотелось сказать, что я очень сожалею, я растеряна и мне грустно, что всё так закончилось.

– Думаю, мне сейчас лучше уйти. Давай сделаем тайм-аут. Я правда не хочу давить на тебя своими чувствами, но каждый раз, как только между нами возникает настоящая близость, ты выглядишь как затравленный зверь. Прошу, посмотри правде в лицо. Посмотри своим истинным чувствам в лицо. Если ты будешь реагировать на каждое проявление моей глубокой привязанности так, словно я дал тебе в руки активированную гранату, у меня сдадут нервы. Позвони, как только будешь готова поговорить со мной. Встретимся в университете. Пока.

Сказав это, Лео просто развернулся и пошёл к двери. Он не поцеловал меня на прощание и даже не обнял. Я слышала, как он одевается. Нужно его остановить, извиниться, сделать хоть что-нибудь! Настолько запороть второе свидание – только я могла так умудриться. Но я не сдвинулась с места. Меня будто пригвоздили. Когда дверь за Лео захлопнулась, этот звук эхом отдался в моём сердце. Почему мне так больно? К горлу подступил ком, глаза защипало. У нас всего-то была пара свиданий. Да, с ним хорошо и моё одиночество растворяется, как только он оказывается рядом. Но нас ничего не связывает. Два чужих человека просто согревают друг друга теплом. Он мне нравится, бесспорно, ведь я честна с ним как ни с кем другим, даже с самой собой. Лео дал мне оправдание, что это он вынудил меня сблизиться с ним. Может, в этом всё и дело… Ему не стоило быть таким опрометчивым, если он так отчаянно хочет моей любви. Он знает, что я сломана. Я не могу его любить… не имею права. Он заслуживает гораздо большего. И всё-таки как же больно, оттого что он так просто ушёл! Но, невзирая на эту боль, я понимаю, что он поступил правильно. Мне нечего ему предложить, кроме тела, которое он желает. И всё-таки – что на самом деле значит для меня Лео? Это простое притяжение? Интерес? Сексуальное влечение? Всё вместе? Или всё-таки нечто более глубокое? Как понять, что у меня на сердце, посреди такого хаоса? Я снова плюхнулась за стол и уронила лоб на сложенные руки. У меня начала болеть голова. В этот момент где-то в гостиной задребезжал мой сотовый.

Я встала и побрела на звук. Телефон обнаружился на журнальном столике. На экране светилось имя Ингрит. Я обречённо простонала. Этого мне только сейчас не хватает в довесок к ссоре с Лео! С тех пор как стали известны результаты ДНК-теста, я ни разу не выходила на связь с родителями Кристофа. Наверняка они переживают за меня, но я не знаю, как смотреть им в глаза. Мы два года воевали по судам, чтобы вывести аферистку на чистую воду, а оказывается, у неё действительно ребёнок от Кристофа. Бернд и Ингрит несправедливо отвергли собственную внучку. Они по-настоящему хорошие люди, но на их голову свалилось огромное горе – смерть сына, а потом новость о существовании родного человека, про которого они никогда не слышали. Всё это произошло внезапно. Они стали бабушкой и дедушкой. При других обстоятельствах это могло бы послужить им большим утешением. Маленькая частичка Кристофа продолжает жить в этом мире. Именно поэтому я чувствую за собой вину. Родители Кристофа защищали меня до последнего, продолжая все эти споры из-за имущества. Надо было просто дать его любовнице денег и жить мирно, тогда у Бернда и Ингрит появился бы шанс на общение с внучкой. Теперь этого шанса фактически нет, и всё из-за нашего нежелания признать, что подлый Кристоф завёл интрижку на стороне. Измена не такое уж и редкое явление в современном мире.

Я взяла в руки сотовый, собираясь с мужеством. Нужно наконец ответить. Иначе совесть совсем изгложет.

– Алло, – робко произнесла я в трубку.

– Кассандра, слава Богу! – послышался взволнованный голос Ингрит. – Мы с Берндом все испереживались из-за того, что ты пропала! С тобой всё в порядке, деточка?

– Да, всё хорошо, – выдохнула я. Угадала. Они себе места не находили из-за меня. – Простите. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя.

– Я понимаю, – Ингрит тяжело вздохнула. – Хорошо, что ты ответила. Камень с души упал. Приезжай сегодня к нам, мы очень соскучились и хотим тебя повидать! Ты же знаешь, ты нам как родная! Неважно, что случилось или случится, – ты всегда желанный гость в нашем доме!

– Спасибо, – пролепетала я еле слышно, потому что грудь резко сдавило. Я глубоко вдохнула, чтобы выровнять голос. – Не знаю, хорошая ли это идея.

– Хорошая-хорошая! – ответила без колебаний Ингрит. – Я сегодня испекла твой любимый сливовый пирог. Загляни к нам. Поговорим и всё обсудим. Не отгораживайся от нас. Не нужно этого.

– Ладно, – я не могла долго противостоять уговорам Ингрит. – Я буду к обеду.

– Вот и замечательно. До встречи, моя хорошая, – она положила трубку, а я ещё некоторое время таращилась на телефон в руке. Вроде бы Бернд и Ингрит по-прежнему меня обожают, но я неизменно чувствовала, как они отдаляются всё сильнее… или я отдаляюсь. Бернд и Ингрит стали для меня как вторыми родителями за годы моих отношений с Кристофом. В Германии у меня не было никого ближе их. А потом Кристоф умер. Нить, что связывала нас, оборвалась, пусть мы отчаянно пытались снова соединить две разорвавшиеся половинки. Но эта нить никогда уже не станет целой. Теперь у них появился настоящий родной человек – внучка. Кто я такая по сравнению с ней? Мне нужно освободить место в этой семье. Оно не моё. Но правильно ли отталкивать их от себя? Действительно ли это пойдёт нам на пользу? Ведь мы так ничего и не решили и находимся в подвешенном состоянии. Что станет с нашим будущим – неизвестно, и кто в нём окажется – тоже. Сейчас я не должна бросать их.

Я убрала посуду на кухне, а потом пошла к себе в комнату и переоделась. Снова спустившись вниз, я стала искать ключи от машины. Никак не могла вспомнить, куда их бросила. Они нашлись на полке возле телевизора. Я подхватила их и заметила одну деталь. На соседней полке в рамке стояла моя фотография с Кристофом. Сейчас она лежала лицом вниз. Меня парализовало. Всё тело начало неприятно покалывать от участившегося сердцебиения. Лео видел фотографию и перевернул её. Это точно его рук дело. Как я могла допустить такую оплошность и не убрать фото перед его приходом? Что он чувствовал, глядя на снимок, где мы с Кристофом, счастливые, стоим в обнимку в нашем первом отпуске в Барселоне? Чёрт побери… наш дикий секс и собственническое признание в любви – я сама подогрела его ревность, пригласив его к себе. Подтолкнула на откровенности, к которым была не готова. Какую же я совершила ошибку! Я побежала к выходу, так и не поставив фотографию как следует. Неожиданно я поняла кое-что очень важное: причиняя боль Лео, я причиняю боль и себе.

5. Порой свои чувства не замечаешь в упор, хотя они очевидны всем, кроме тебя

На улице шёл ливень, что только усилило мою подавленность. Я села в машину, энергично отряхивая мокрое пальто и приглаживая влажные волосы, и отправилась в путь. Мысли о Лео упорно лезли в голову. Сожаления из-за моего поведения вгрызались мне в сердце, как волчьи клыки в добычу. А тут ещё предстояла такая важная встреча. Одно наслаивалось на другое, и я уже не знала, что сейчас хуже.

Через сорок минут я подъехала к небольшому, уютному дому родителей Кристофа в тихом районе Берлина. Они уже были на пенсии, но до сих пор преподавали в местной гимназии: Бернд – математику и физику, а Ингрит – географию и немецкий. Так как они всю жизнь проработали учителями, нам всегда было о чём поболтать. Разговоры обычно затягивались. Мы обсуждали учеников и методики преподавания, материалы школьных и вузовских программ, экзамены и прочие близкие нам темы. Когда мы с Кристофом гостили у них, он часто оставлял нас троих наедине, а сам занимался своими делами.

Я позвонила в звонок рядом с резной табличкой «Семья Хубер». Эта фамилия должна была стать и моей, но не судьба.

Внутри дома послышались торопливые шаркающие шаги. Дверь отворилась, и передо мной возникло улыбающееся лицо Ингрит в лучиках морщинок. Она была небольшого роста, но стройная и шустрая, несмотря на возраст. Ингрит любила хорошо одеваться, поэтому даже дома щеголяла в тщательно отглаженных брюках и джемперах.

– Заходи, заходи, деточка! Не стой на пороге! Дождь вон как льёт! – она без церемоний схватила меня за руку и втащила в дом, а потом суетливо начала снимать с меня пальто. Затем достала с обувной полки пушистые тапочки и поставила передо мной. Я чувствовала себя маленькой девочкой, которую балуют. Пока Ингрит избавляла меня от верхней одежды, из гостиной вышел Бернд. Он сильно поседел после смерти Кристофа, но осанка осталась такой же статной. С самой первой встречи я восхищалась горделивой строгостью, которую он излучает. В то же время это невероятно мягкий и отзывчивый человек.

Бернд тепло мне улыбнулся.

– Здравствуй, Кассандра. Очень рад тебя видеть!

Я ответила ему нерешительным кивком и попыталась улыбнуться в ответ.

– Как же хорошо, что ты всё-таки пришла! Пойдём на кухню! Будем пить чай.

Ингрит легонько подтолкнула меня в спину, направляя в сторону кухни. В воздухе стоял запах свежеиспечённого пирога. В доме было очень тепло и неумолимо клонило в сон. Я не выспалась. Лео на все сто выполнил своё обещание. Ночью времени на сон почти не осталось, а встали мы рано.

– Садись, – Ингрит отодвинула стул у дубового обеденного стола, и я послушно села. Бернд уселся напротив. Мы молча ждали, пока Ингит принесёт всё для чаепития. Когда стол был накрыт, она опустилась на стул рядом с мужем. Минута прошла в полной тишине. Бернд сложил руки на столе и хмуро смотрел на них, не отрываясь. Мы все не знали, с чего начать.

– Ну, как продвигаются дела на работе? – спросил Бернд и откашлялся, попрощавшись с надеждой, что жена задаст направление беседе.

– Вроде всё по-старому.

– Назад в Норвегию не собираешься? Здесь останешься? – протараторил он без церемоний. Ингрит возмущённо толкнула его в плечо. Бернд уставился на неё с видом «а-что-я-такого-сказал».

– Молчал бы уже! Словно избавиться от девочки хочешь! – прошипела Ингрит. Я не могла не улыбнуться, глядя на них. Какие бы трудности и несчастья с ними ни приключались, они остаются собой.

– Всё в порядке, – успокоила я Ингрит. – Нет. Обратно я не собираюсь, по крайней мере пока. Но и так, как сейчас, тоже трудно.

Я опустила взгляд. Снова молчание.

– Тогда возвращайся обратно к нам. Бросай эту чёртову квартиру! Будешь опять жить с нами! – уверенно предложил Бернд. Моё сердце заныло. Они столько со мной возились, и им не надоело. На мой взгляд, я уже давно израсходовала положенный лимит их великодушия, а они всё равно снова и снова протягивают мне руку.

– Нет, – отрезала я. – Вы знаете, как я вам благодарна, но я не могу вечно полагаться на вашу доброту.

– Чепуха! Ещё как можешь… – начал Бернд, но жена не дала ему закончить речь, схватив его за руку. Они посмотрели друг на друга, после чего Бернд тяжело вздохнул, потянувшись за своей кружкой чая. Я почувствовала облегчение, что дискуссия не продолжилась. Ингрит меня выручила. Спасибо ей! Она как никто понимает, что я чувствую и как мне сложно говорить «нет». Но если я снова перееду к ним, то буду ещё долго вариться в собственном соку и не смогу забыть прошлое и Кристофа.

Ингрит перевела взгляд на меня:

– Ты уже сказала родителям последние новости?

Я покачала головой, и её губы сжались в тонкую линию.

– Если хочешь, я это сделаю.

– Ни в коем случае! – встрепенулась я. – Они ударятся в бессмысленную панику, так что пусть побудут пока в неведении. Чуть позже, когда всё нормализуется, я лично им всё расскажу. Но точно не сейчас.

– Кесси, что бы ты ни говорила, но тебе нужна поддержка. Если ты не можешь принять её от нас, то позволь это сделать твоим родным.

– Не хочу! Да и есть у меня поддержка… – Я осеклась. Теперь супруги смотрели на меня с любопытством. В мои планы не входило рассказывать о Лео – и всё же я не могу отрицать, что в последнее время он сильно меня выручает, пусть мы и повздорили.

– Неважно, – отмахнулась я. – Можете мне поверить, я в полном порядке. Скажите лучше, как вы? Что будет теперь?

Смена темы – безотказный метод обороны. Я по очереди посмотрела на Ингрит и Бернда. Оба одновременно вздохнули.

– Хороший вопрос. Мы сами ещё до конца в себя не пришли. Окончательное слушание назначено на конец следующего месяца. Адвокат сказал, что дело проиграно. Половина имущества Кристофа отойдёт той женщине, то есть нашей внучке, – голос Бернда надломился на последнем слове. – Деньгами до её совершеннолетия будет заправлять, конечно же, мать.

Всё это было и так понятно. Я надеялась узнать другое:

– Не хотите попробовать наладить связь с внучкой?

Оба поникли. Несколько секунд они решали, что ответить. Я не знаю, боялись ли они своим ответом задеть мои чувства или просто сами были в тупике, но Ингрит попыталась объяснить:

– Мы очень сомневаемся, что эта женщина так просто разрешит общаться с девочкой после всего, что было. А судиться за право свиданий нет сил. Даже помыслить боимся. Ну да хватит о проблемах. Лучше кушай пирог. Исхудала совсем и бледная как смерть. И ты ешь, – наказала она мужу, – да побыстрее! И брысь отсюда! Твой футбол начинается.

Этими словами Ингрит дала мужу понять, что настало время женских секретов. Бернду не нужно было разъяснять намёки.

– Да иду уже, иду, – проворчал он, быстро запихнул остатки пирога в рот, тяжело поднялся, взял недопитый чай и поплёлся в зал. Мы с Ингрит остались вдвоём.

– Вот же старый пень! Не скажешь – не выпрешь! – она помотала головой, глядя на дверь, а потом перевела взгляд на меня. – Ты не сердись на него. Бернд очень волновался. Постоянно про тебя спрашивал, заставлял тебе звонить. Он мне всю плешь проел. Мы ни в коем-случае не хотим тобой помыкать, просто нам тревожно. У нас только ты и осталась. Единственный лучик света. Кроме тебя мы никому и не нужны больше. Уедешь, останемся совсем одни. А ещё эти новости, боялись – глупостей натворишь.

Я не смогла посмотреть Ингрит в глаза. Обременять людей своим горем, когда у них самих горе, это так эгоистично. Я держалась изо всех сил, но в тот день, когда мы получили на руки результаты ДНК-анализа, мои попытки храбриться пошли прахом. Вместе мы открыли конверт и прочитали письмо из лаборатории. А потом я стремглав сбежала, не сказав ни слова. Я даже не помню, как ехала в университет и почему вообще поехала именно туда. Все чувства во мне будто умерли. Я вообще ничего не соображала. На короткий момент я очнулась, услышав голос Лео. Смутно помню, как мы ехали к нему домой. Если бы не он, не знаю, что бы со мной тогда было.

Я судорожно перевела дыхание и сказала, глядя в стол:

– Мне было очень плохо. Эти суды – всё моя вина. Если бы не я, вы сейчас могли бы быть с внучкой.

Ингрит пересела на свободный стул рядом со мной. Её рука легла мне на плечо.

– Нет, Кесси. Это не твоя вина. Это вина нашего сына. Бремя его грехов теперь нести нам, его родителям, но никак не тебе. Не вздумай взваливать на себя этот крест. Скажи честно, как ты на самом деле справляешься?

Я горько улыбнулась.

– Хотелось бы мне самой знать. Наверное, неплохо, учитывая ситуацию.

– Съезди куда-нибудь, дорогая. Тебе нужно развеяться. Ты ведь за два года в отпуске толком и не была. Мы вот с Берндом на Балтику к моей подруге на пару дней смотались, в Висмар. Подышали морским воздухом, погуляли по городу. Стало легче. И тебе бы такое пошло на пользу.

– Вы Беатрис навещали? Как она поживает?

Беатрис – давняя подруга Ингрит. Я часто про неё слышала.

– Да боли в спине замучили, и на учеников вечно жалуется. Они ей нервы треплют. Ноет, ноет, а сама постоянно оправдания находит, чтобы на пенсию не уходить. Мол, в гимназии учителей не хватает.

Я грустно улыбнулась уголком губ. Даже в больших городах преподавателей не хватает, что уж говорить о маленьких городках, поэтому учителя со стажем стойко терпят современную дерзкую молодёжь. Кто-то же должен учить их уму-разуму, как любила повторять Ингрит.

– Ну а твои подопечные как? Как тот студент, про которого ты раньше рассказывала? Помнишь, с которым в электричке перед первым днём работы познакомилась?

Меня передёрнуло. Надо же было ей именно сейчас о нём спросить. Поразительно, что Ингрит про него вообще помнит. Я нервно искала у себя в голове подходящий ответ, и чем дольше становилась пауза, тем сильнее моё лицо заливалось предательским румянцем.

Тем временем Ингрит как всевидящее око сканировала меня. Я ничуть не сомневалась, что она сейчас считает мои мысли.

– Между тобой и тем парнишкой что-то завязалось? – спросила она прямо.

Молча я кивнула. Изворачиваться не имеет смысла. Ингрит на раз-два раскусит самое искусное враньё.

– Понятно. Так вот оно что. Слава Богу, наконец-то у тебя появился человек, который о тебе заботится.

Меня поразило, с какой лёгкостью она приняла эту новость.

– И вы считаете, это нормально, что у меня роман с моим студентом? – выпалила я на одном дыхании. Ингрит по-доброму улыбнулась и заправила волосы мне за ухо.

– А почему это должно быть ненормально? Ты молодая, симпатичная, умная женщина в расцвете сил. Я знаю, ты очень любила Кристофа и тебе тяжело примириться с его смертью, но я тем более рада, что нашёлся тот, кто сумел завладеть твоим вниманием. Наверняка этот парень непрост. Ты не размениваешься по мелочам. И раз уж пошла на такой риск, то явно не из любопытства. Не расскажешь о нём побольше?

Я всё ещё недоумевала от её реакции. Меня не осудили за аморальное поведение, это казалось мне очень странным, но внутри я почувствовала радость. Теперь я хоть с кем-нибудь смогу свободно поговорить на эту тему, не опасаясь неприятных последствий. Шмыгнув носом, я заела пирогом ком в горле. Пирог был бесподобно вкусным, и от этого ещё сильнее захотелось плакать.

Ингрит терпеливо ждала, пока я соберусь с мужеством и снова смогу говорить.

– Его зовут Лео, – начала я тихо. – Мы вместе недавно, но всё безумно сложно. Сама не знаю, как я позволила случиться этому безумию. Лео – он ужасно настырный и упрямый. Я его жестоко отвергла однажды. Но это не помогло. Мы несколько месяцев совсем не разговаривали, а потом опять столкнулись, и больше я была не в состоянии ему отказать. С ним рядом так хорошо! Это уничтожает мою сопротивляемость каждый раз. Не в моих правилах спутываться со своими студентами, вы сами знаете моё отношение к этому вопросу, но Лео… – я прервалась, потому что мне не хватало слов описать то, что накопилось у меня на душе за все эти месяцы.

– Особенный, – закончила за меня Ингрит. Я кивнула.

– Он привлекательный – этот молодой человек? – прошептала Ингрит, заговорщически понижая голос. Это сейчас совершенно не относилось к делу, но я ответила:

– Да… очень…

Незаметно улыбнувшись себе под нос, я вспомнила его улыбку и внимательные карие глаза, которые смотрели на меня с обожанием, я ещё его сногсшибательное тело.

– Но он мне нравится не только поэтому, – заключила я. – В этом вся загвоздка. Я не хочу погружаться в отношения с ним. Сегодня он заявил, что… – я несколько раз вздохнула, настолько меня волновали эти слова. – что любит меня. Это неправильно.

– И почему это неправильно? – спросила Ингрит с удивлением.

– Понимаете, он так молод. Вдруг это ошибка. Вдруг он потом пожалеет. Он очень популярный, но уцепился за меня.

– Думаешь, он не даёт себе отчёта в своих действиях? – Ингрит фыркнула. – Что за чушь. Лео взрослый парень. Да, наверное, в его возрасте проще влюбиться. Эмоции горят огнём, но это не значит, что его любовь поддельная. Ты всё ещё смотришь на него как учитель на ученика. Тебе ведь так спокойнее. Всегда есть под рукой отговорка. Будь на месте этого парнишки мужчина повзрослее, ты бы тоже нашла предлог, чтобы не допускать серьёзных отношений. Твой страх полюбить – это одновременно страх перемен.

– Конечно, я боюсь! Что в этом такого? Любая бы испугалась! Как? Как он может меня любить? У него нет для этого причин!

– Ты боишься своих собственных чувств, Кассандра, не его. Вспомни себя в молодости. Много тебе надо было, чтобы влюбиться в Кристофа? Какие у тебя были на это причины? Никаких. Это просто случилось, и всё. А сейчас ты строишь препятствия на своём пути и делаешь себе этим только хуже.

Я опустила лицо в ладони. Ингрит погладила меня по голове.

– Тебе нужен щит, который закроет тебя от страданий. Поэтому ты хватаешься за одиночество. Так ты никого не потеряешь. Не проиграешь, но и не выиграешь. Только это не для тебя, деточка. Не закрывайся от своих чувств и от чувств тех, кто тебя любит.

– Почти то же самое сказал мне Лео. Мы сегодня поссорились, – простонала я.

– Неудивительно. Если молчать, то ты так и будешь ходить кругами, как лошадка по манежу.

Я покосилась на её, отняв руки от лица.

– И вы туда же!

Ингрит пожала плечами, продолжая ждать от меня чего-то.

– Раз уж на то пошло, я использую доброту Лео, потому что мне так удобно.

– Ну а чего тогда сидишь тут и убиваешься по нему? Краснеешь по самые уши только при одном упоминании о нём? Почему так беспокоишься, если это для тебя развлечение?

Я застыла. Ингрит своими вопросами загнала меня в угол.

– Он мне нравится, я не хочу его обижать, но это же не любовь…

– Слабое оправдание это твоё «нравится» и «не хочу обижать». Не верится мне в это совсем. Уж больно я хорошо знаю, как ты устроена. Ты бессознательно подавляешь свои эмоции и не даёшь им развиваться. Почему ты думаешь, что любовь должна возникнуть сразу? Иногда она приходит постепенно. Этот парень наверняка дольше наблюдает за тобой, поэтому его чувства успели стать глубже. А тебе в последние годы было совсем не до того, чтобы влюбляться и смотреть на других мужчин как на потенциальных партнёров. И вот ты дошла до точки и потихоньку начала оставлять Кристофа в прошлом. Ты распахнула глаза и неожиданно увидела перед собой другого привлекательного мужчину, которого не замечала, хотя он был совсем рядом. Не давай глупому страху управлять тобой. Не у всего в этой жизни плохой конец, поэтому не отвергай скоропалительно чувства этого паренька.

Мои губы задрожали. К глазам опять стали подбираться слёзы. Было такое чувство, что я проглотила колючую проволоку. Я снова начала закусывать пирогом противное ощущение в глотке.

– Спасибо вам, что помогли мне разобраться.

Ингрит добросердечно улыбнулась, а потом наклонилась ко мне и крепко обняла.

– Я понимаю, почему ты запуталась. Просто дай своим новым светлым чувствам шанс. Не руби их на корню. Даже если в итоге у вас ничего не получится, это тоже не беда. Поражения – часть нашего существования. Мы перешагиваем через неудачи и делаемся сильнее. Но поверь, люди, которых мы встречаем на своём пути, не случайны. Все они играют в нашей жизни определённую роль. И из отношений с Лео ты вынесешь урок, а возможно, это действительно любовь на всю жизнь. Он – твоё настоящее счастье. Упустишь его, потом всю жизнь будешь жалеть. Знай, лучше рискнуть и пожалеть, чем не рискнуть и сожалеть. Не выпускай из рук выпавшую тебе возможность раньше времени.

После того, как Ингрит разложила всё по полочкам, беспорядок улёгся и мне стало спокойнее. Мы выпили ещё чаю и поболтали о посторонних вещах: о погоде, приближающейся весне, о соседях и всяких других мелочах. Потом я стала собираться. Когда я надела пальто и ботинки, в дверях появился Бернд, чтобы попрощаться со мной. Я обняла каждого по очереди на прощание. Они оба ласково улыбались, и я наконец смогла улыбнуться им в ответ легко, от всего сердца.

– Если тебе что-нибудь понадобится, сразу звони! – наказала мне Ингрит и поправила воротник моего пальто. – Не пропадай! Не избегай нас! Старики теперь одни. И прости, – голос Ингрит вдруг сорвался, и у неё из глаз брызнули слёзы. Я испугалась. Весь вечер я так сильно старалась не разводить сырость, чтобы не расстраивать её, и вот к чему это привело. Где я допустила ошибку?

– Вы что? Не надо плакать! – я снова заключила женщину в объятия, чтобы успокоить. Сейчас она казалась такой маленькой и хрупкой, а ведь это именно она всегда держалась лучше всех: подбадривала и вдохновляла меня на борьбу. Бернд подошёл к нам и забрал жену из моих рук, прижав её к груди. Она тихонько всхлипывала, утирая нос рукой. Поскольку Ингрит не могла говорить, за неё сказал Бернд:

– Наш сын не может попросить у тебя прощения за то, что предал, поэтому мы делаем это за него. Ты замечательная девушка, Кассандра, и мы счастливы, что именно ты была нашей невесткой. Мы будем очень рады, если ты будешь и дальше навещать нас хоть иногда, потому что для нас ты стала как дочь. Береги себя и, пожалуйста, найди своё счастье!

После этих слов я тоже всхлипнула и наконец разрыдалась горькими слезами, не сдерживаясь. Моё сердце разрывалось от эмоций, но не от утраты, а из-за несправедливости жизни. Больше двух лет я боролась со своими внутренними демонами, но почти не замечала страданий Бернда и Ингрит. Для меня они всегда крепились, и только благодаря им я не сломалась. Они подарили мне столько доброты и тепла, пока я жила у них после смерти Кристофа, что я вовек не смогу расплатиться за такой огромный подарок. Меня переполняло чувство неимоверной благодарности к этим людям. Они, как маяк, всегда указывали мне верный путь во мгле.

– Не надо, – произнесла я дрожащим голосом, – не просите у меня прощения за него. Я не держу на Кристофа зла, мне просто грустно. Но это пройдёт. Вы ни в чём не виноваты. Я вас очень люблю и никогда не забуду то, что вы для меня сделали за все эти годы! И я обязательно стану счастливой, даю слово!

Я сорвалась с места и порывисто обняла обоих сразу. Бернд тоже пустил слезу, и так мы стояли в обнимку втроём и плакали, пока не выплакали всё наболевшее. Потом мы с улыбкой попрощались, и я пообещала, что скоро обязательно приду к ним снова.

Когда я оказалась на улице, уже стемнело. Дождь прекратился. Небо почти полностью очистилось, и из-за перьевого облака выплыл тоненький, острый месяц. Воздух был кристально чистым и пах весной. Я вдохнула полной грудью. Глаза всё ещё жгло от слёз, но я всё равно ощущала себя освобождённой, несмотря на лёгкую печаль.

Сев за руль, я раздумывала, что делать дальше. Если я поеду домой, окрыляющая лёгкость тут же испарится, а мне хотелось насладиться этим чувством подольше. Я бы с удовольствием рванула прямиком к Лео, чтобы поделиться тем, что я сегодня открыла для себя. Но мне нужно сначала самой переварить услышанное от Ингрит. Иначе всё закончится сексом, а важные вещи отодвинутся на задний план.

Я откинулась на водительском сиденье и какое-то время смотрела в потолок, а потом достала сотовый и залезла в интернет. Мне нужно сменить обои и слинять из этого города. Настоящий отпуск я себе позволить не могу, а вот удрать на день – вполне. Ингрит подала мне хорошую идею. Поездка должна меня встряхнуть. Я не стала выдумывать и зарезервировала номер в отеле на берегу Балтийского моря в городке, где побывали Ингрит и Бернд. Мне сильно захотелось увидеть море. Что-то бескрайнее и далёкое. Уже наступил вечер, а дорога предстояла неблизкая, но меня это не пугало. Я забила адрес в навигатор, уверенно запустила мотор и отправилась в своё первое за долгое время путешествие. Придерживая одной рукой руль, я нажала кнопку, чтобы приоткрыть окно, и врубила на всю катушку радио, где играл популярный трек. Прохладный ветер обдувал лицо и развевал мои волосы на скорости. Вот так-то лучше. Вот она – свобода! Сумасшедшее решение отправиться на ночь глядя на другой конец Германии очень даже в моём духе, вернее, в духе прежней меня. Кажется, я начинаю оживать. Подпевая голосу певицы, я мчалась навстречу морю, и мне было чертовски хорошо в этот момент. Да… иногда жизнь действительно прекрасна и стоит того, чтобы жить…

6. Принять любовь не так уж страшно и не так уж страшно любить в ответ

Я добралась до отеля ближе к ночи. Молодой парень на ресепшене, выдавая мне ключ от номера, неприкрыто бросал на меня любопытные взгляды – ведь при мне не было никаких вещей, даже простой дорожной сумки. Уладив все формальности, я первым делом пошла к морю. Темнота была кромешная, с моря дул холодный ветер. Ноги в ботинках утопали в мягком, как мука, песке. Я поёжилась, поднимая воротник пальто и втягивая в него шею. Глядя в сторону горизонта, я прислушалась к шуму волн. На небе мерцали крохотные белые звёздочки, а над водой – огоньки проплывающих кораблей. Мне вспомнилась моя любимая картина «Монах у моря». Но настоящий вид морской пучины вызывал совсем другие чувства. Я испытывала умиротворение вместо одиночества, хотя находилась на берегу совсем одна. Наверное, я просто наконец осознала, что вовсе не одинока. Я сама ото всех отворачивалась, но на самом деле так много людей меня любят и дорожат мной. Стоит чаще напоминать себе об этом.

Я вздохнула полной грудью. Как же всё-таки хорошо! Моя голова была приятно свободна от мыслей. Терпкий солёный воздух избавлял меня от остатков стресса, ненужной суеты и забот. В этом необъятном просторе я будто могла прикоснуться к чему-то незыблемому. Пусть ненадолго, но я освободилась абсолютно от всего, что на мне висело. В городе слишком много шума и звуков вокруг. Они въедаются в поры и заставляют нервничать, злиться и торопиться. В конце дня наваливается невыносимая усталость от безбожного ритма, в котором приходится вращаться, опережая всю планету. Но всё это осталось где-то далеко. Абсолютно всё…

Не знаю, сколько я так стояла на берегу, закрыв глаза. Время замедлило свой ход только для меня. Когда я вернулась в номер, то наскоро умылась, завалилась в кровать и спала без задних ног до раннего утра. Я пришла к самому началу завтрака, пока ещё было мало людей, не торопясь поела, а потом, вернув ключи, взяла свою машину и поехала на прогулку. В город не хотелось, поэтому я снова отправилась к морю. Я ехала вдоль побережья и увидела съезд к незнакомому пляжу – длинному и на удивление пустому. Я оставила машину у невысокого деревца и дальше пошла пешком. Преодолев узенькую тропинку, которая вилась между густых, уже позеленевших кустов, я вышла на широкое песочное побережье. Мутные волны выкатывались на берег. С моря всё так же дул сильный ветер, но сейчас он был намного теплее, чем ночью. Я огляделась по сторонам и пошла вдоль моря в неизвестном направлении, не отрывая взгляда от водной стихии. Меня успокаивал шум воды. Уединение в таком месте помогало обрести баланс. Я поймала себя на мысли, что не хочу уезжать обратно в Берлин, где снова начнёт болеть голова и трудно будет уснуть по ночам. Хотелось побыть тут подольше, чтобы как следует расслабиться.

Минут через двадцать вдали показались небольшие домики. Сначала я думала, что это бунгало, принадлежащие отелю, но дома не выглядели однотипно и располагались довольно далеко друг от друга. К каждому прилегал участок. Поселение было небольшим – около десяти домов в ряд. Ближайший ко мне коттедж утопал в зелени. Веранда и огромные окна на первом этаже смотрели на море. На втором этаже под крышей был симпатичный балкончик. Я пригляделась внимательнее. Непохоже было, что в этом доме кто-то живёт. Меня это немного удивило – место очень живописное, у самого моря. Осмелев, я подобралась ближе. Так как заграждение со стороны моря отсутствовало, я смогла обойти дом вокруг. С обратной стороны я обнаружила небольшой сад. Там росли фруктовые деревья, но они сильно одичали, а вот трава на лужайке была хорошо скошена. Двор был ухожен и полностью обустроен. Сбоку я нашла входную дверь в дом. Сложив руки треугольником, я заглянула в маленькое окошко. Внутри было тихо. И тут дверь неожиданно распахнулась. Я отпрыгнула назад, как укушенная. От испуга сердце ушло в пятки. На пороге стоял солидный мужчина в годах. Он удивлённо уставился на меня.

– П-простите! – поспешила я оправдаться. – Я тут просто прогуливалась и увидела ваш дом. Он мне понравился, и я подошла поближе, чтобы лучше его рассмотреть. Я не хотела вторгаться без спроса на чужую территорию!

Мужчина дружелюбно улыбнулся.

– Ничего страшного. Это не мой дом. Я маклер. Регулярно прихожу, чтобы проверить, всё ли здесь в порядке. Туристы в эту местность редко забредают. Пляж, конечно, отличный, но отели далековато. Ну, раз уж вы тут и этот дом вас так заинтересовал, может быть, заглянете внутрь?

Он отступил на шаг, освобождая проход.

– Почему бы нет, – согласилась я, просияв.

Войдя, я оглядела всё вокруг. Стены и высокий потолок были покрашены в девственно-белый цвет. Очень хотелось внести сюда красок! Из небольшой прихожей дверь вела в огромную гостиную. Я обошла пустую комнату и выглянула в окно. Как я и думала, вид просто захватывал дух. Морской простор гипнотизировал взгляд. Я открыла стеклянную дверь сбоку от окна и вышла на веранду. В тёплые дни здесь можно завтракать и ужинать, а ещё любоваться закатами за бокалом вина. Я дотронулась до края стеклянного столика с изогнутыми металлическими ножками. А ещё по выходным дням тут можно читать или писать, укутавшись в плед. В груди вдруг кольнуло. Да… именно писать, перемещаясь в новые выдуманные миры. В этой богом рождённой тишине, под шум волн и ветра, шелест листвы и далёкий крик чаек. Эта фантазия наполнила моё сердце счастьем.

– Тут уже давно никто не живёт, – услышала я за спиной мужской голос. Я почти забыла про присутствие маклера. Он деликатно позволил мне окунуться в атмосферу этого восхитительного места. – Очень трудно найти покупателей. Дом далеко от города. Общественный транспорт не ходит. Ближайшая остановка – полчаса пешком. Молодёжь стремится в город поближе к работе. Мы уже даже цену сбавили, да толку мало. По соседству живут в основном пожилые пары. Тишина и покой.

В самый раз для меня, хотя мне ещё далеко до пенсии. В последнее время я всё чаще стала тянуться к природе и вспоминать детство в родной деревне. Мой крохотный мир в то время был таким уютным, но вовсе не казался мне маленьким – наоборот. У меня было столько свободы, как у птицы! Я носилась по лесу и холмам, летом купалась в озере, а зимой каталась по нему на коньках с братьями и друзьями.

– Жаль, что такой красивый дом пустует, – заметила я. – Можно посмотреть остальные комнаты и второй этаж?

– Конечно! – отозвался мужчина.

Помимо гостиной на первом этаже обнаружилась кухня с видом на сад, ванная и туалет. По винтовой деревянной лестнице мы поднялись на второй этаж. Там я увидела ещё четыре просторные светлые комнаты. Самая большая была с балконом. С высоты панорама моря открывалась сногсшибательная. Я мечтательно вздохнула. Когда осмотр дома завершился и мы с маклером вышли наружу, я почувствовала досаду, будто у меня отобрали любимую вещь. Заперев дверь на ключ, мужчина неожиданно вручил мне глянцевую карточку:

– Вот моя визитка.

Я вопросительно взглянула на него.

– На всякий случай, – пояснил он.– Кажется, этот дом вам по-настоящему приглянулся.

Он всезнающе улыбнулся и подмигнул мне.

– Да, но… – начала я извиняющимся тоном. Кажется, маклер понял моё любопытство превратно. – Я живу в Берлине, и переезжать у меня планов нет. Мне жаль, что я потратила ваше время впустую.

– Ну что вы, – ответил он вежливо. – Это моя работа. Иначе как дома будут находить своих хозяев? А визиточку вы всё равно оставьте, мало ли. Хорошего вам дня!

Он пожал мне руку и зашагал через сад к калитке, за которой, видимо, стояла его машина. Я какое-то время в прострации смотрела ему вслед, потом покрутила карточку туда-сюда и сунула в карман пальто. Оставшись одна, я снова вышла на берег. У кромки прибоя я уселась на холодный песок, всматриваясь в морскую даль. Очаровательное место! Хотелось бы показать его Лео. Интересно, что бы он сказал? Я невольно ухмыльнулась. Точно бы начал ворчать, как всё скучно и уныло, а потом согласился бы со всеми моими возражениями. На самом деле не так уж сложно представить себе будущее с ним. Я всерьез задумалась о полноценном отпуске – уехать куда-нибудь подальше от цивилизации вместе с Лео. Уже от одной этой мысли я почувствовала прилив энтузиазма. Жизнь меняется и я, кажется, тоже. Ингрит была права, вылазка пошла мне на пользу. И во всём, что касается моих чувств, она тоже права. Хватит убегать от самой себя, поджав хвост. Я сделаю ставку на нас с Лео, будь что будет.

Убрав с лица растрепавшиеся волосы, я достала из кармана сотовый и набрала номер Лео. Долго шли гудки, наконец в трубке послышался его низкий, хрипловатый голос:

– Кесси? Почему ты звонишь? Что-то случилось?

Я невольно улыбнулась себе под нос. Не успел подойти к телефону, как сразу засыпал вопросами.

– Нет. Всё просто замечательно. Обязательно должно что-то случиться, чтобы тебе позвонить?

С моей стороны было немного жестоко ответить подобным образом. Если уж на то пошло, за всё время наших отношений я ни разу не написала и не позвонила ему первая. А ещё накануне мы смачно повздорили. Неудивительно, что он переполошился, хотя вроде сам просил позвонить, когда я определюсь со своими чувствами. Может, он не ожидал, что это случится так скоро? Собственно, если бы не мудрые наставления Ингрит, не знаю, сколько бы я ещё избегала Лео.

– Конечно нет! Просто это неожиданно… я думал… думал, ты ещё долго не захочешь со мной разговаривать.

Моя догадка подтвердилась.

– Я позвонила, чтобы услышать твой голос, – призналась я как на духу.

В трубке послышался взволнованный вздох. Такими трепетными словами я его нечасто баловала.

– Я… я рад. Это ведь не какой-то подвох? – хмыкнул он.

– Ты совсем утерял ко мне доверие, господин Вебер? Это меня расстраивает!

Я беззвучно рассмеялась, но он, не видя моей мимики, принял всё за чистую монету, хоть и попытался изобразить непринуждённость.

– Не злись, профессор Грин. Твой звонок действительно меня очень обрадовал. Могу я тебе чуть позже перезвонить? Поболтаем подольше. Я сейчас на работе.

Точно, я совсем забыла, что у него смена в кафе до самого вечера.

– Не нужно. Что хотела, я получила. Завтра всё равно увидимся в университете. Там и поговорим после занятий. Так что пока. Удачного дня.

Я уже хотела завершить звонок, но снова услышала его голос:

– Подожди, Кесси! У тебя точно всё в порядке? Что это за странный шум на заднем фоне?

– Я на море, – ответила я честно и буквально могла видеть, как у него округлились глаза.

– На море? Ты серьёзно? Когда ты успела?

В его голосе снова зазвенело беспокойство.

– Вчера уехала к побережью Балтики. Решила проветриться. Но сегодня вернусь обратно. Завтра на работу. Не переживай.

– Зачем ты поехала одна так далеко?

Я на автомате достала свободной рукой визитку маклера и начала вертеть её.

– А кто просил меня посмотреть своим чувствам в лицо? Это, знаешь ли, задача не из лёгких, и мне пришлось сменить обстановку.

Настала пауза. Лео затаил дыхание и напрягся.

– Ты меня дразнишь? – спросил он строго.

– Конечно, – ответила я и засмеялась.

– Ты – злодейка!

Я не специально его поддевала. Наверняка наша ссора расстроила его даже больше, чем меня, и он места себе не находит. Но мне не хотелось заводить настолько серьёзный разговор по телефону, поэтому я пыталась обратить всё на шутку.

– Поговорим в понедельник, хорошо? А теперь иди работай.

Я снова собралась отключить связь, но услышала, как он выдохнул:

– Мне тебя не хватает, Кесси.

– И мне тебя тоже, – произнесла я без тени лукавства. Я не хотела стать причиной ещё одной бессонной ночи Лео. Наверняка он будет гадать, что я ему скажу при встрече, и строить теории, но по крайней мере он не станет думать о плохом.

Завершив разговор, я сунула визитку обратно в карман и взглянула на наручные часы. Незаметно пришло время обеда. Я поднялась на ноги, отряхнулась и потопала к машине. По дороге я заехала в маленькую кафешку и взяла себе перекусить, а потом отправилась обратно в Берлин. По пути я один раз остановилась, чтобы передохнуть, и к вечеру добралась до дома. Уже стемнело. Из-за долгого сидения в машине затекли все мышцы. Я радовалась, что сейчас приму душ и смогу вытянуть ноги на кровати. Завтра я расставлю с Лео все точки над i, и мы начнём сначала. Но моему плану не суждено было сбыться. Когда я поднялась по лестнице, у моей двери, обхватив колени руками, сидел Лео. Я изумлённо застыла. Он сразу же вскочил и стал нервно переминаться с ноги на ногу, не зная, куда деть взгляд. Смотреть мне в глаза он не решался.

– Лео, ты что тут делаешь? Сколько ты тут уже сидишь?

– Не очень долго. После работы сразу побежал к тебе. Меня сосед впустил. В общем-то, я хотел дождаться завтрашнего дня, но ноги сами принесли меня сюда. Мне нужно было тебя увидеть. Неизвестность меня убивает! – пожаловался он.

Какой же он милый и в то же время глупый! Так и хотелось его затискать, как медвежонка.

– Давай зайдём внутрь.

Не успела я закрыть за нами входную дверь, как он сгрёб меня в охапку и прижал со всей силы к себе. Мне сдавило грудную клетку так, что стало невозможно дышать.

– Лео, отпусти! Давай снимем верхнюю одежду, – запротестовала я слабо, пытаясь его оттолкнуть, но не вышло. Он продолжал отчаянно меня обнимать.

– Скажи, что ты решила, не мучай меня. Ты ведь не просто так позвонила. Я уверен, ты приняла решение, – пробубнил он мне в плечо. Я расслабилась и обвила руки вокруг его талии. Он переживал гораздо сильнее, чем я думала. Нужно было успокоить его по телефону как следует, а не ограничиваться намёками. Из-за его внезапного визита умную речь я подготовить не успела, поэтому ощущала лёгкую неуверенность. Что говорят в таких ситуациях? Совсем недавно я гордо отказалась от так называемого «детского» статуса «мы в отношениях». Теперь самой предложить ему встречаться? Разве это не глупо? Но другого варианта нет.

– Да, ты прав. Решение я приняла. Как бы это сказать… Я… я думаю, что ты мне не просто нравишься, – выпалила я наконец с усилием. – То есть ты мне больше чем просто нравишься.

Лео резко отодвинул меня на расстояние вытянутой руки, удерживая за плечи. Его изучающий, острый взгляд впился в мой, и я невольно покраснела. Сердце запрыгало в груди, отбивая чечётку. Стыдоба какая – девятый класс, вторая четверть! Почему так стыдно от такой невинной мелочи? Я не могла понять сама себя.

– И? – уточнил он. – Что это значит?

– Думаю, мы можем попробовать встречаться, то есть построить отношения, – я покраснела ещё сильнее.

На его лице медленно расплылась улыбка – до самых ушей.

– Значит, с этой минуты мы настоящая пара! – заключил он. Когда он произнёс это вслух, у меня ни с того ни с сего в животе запорхали стаи бабочек.

– Блин, прекрати уже этот допрос! Я же сказала – да! – пропищала я, пытаясь вывернуться из его рук, но он не позволил.

– Не заводись. Мне просто нужно было убедиться на все сто, что я правильно всё понял.

Я хотела что-нибудь возразить, но он уже бесцеремонно прильнул к моим губам. Глубокий поцелуй превратил мои колени в вату. Я повисла у него на руках.

– Я люблю тебя, – выдохнул он решительно и опять накрыл мой рот. Оторвавшись на секунду, он снова повторил мне, что любит. И так ещё раз десять, будто на всякий случай, чтобы я хорошо расслышала. Это серьёзное признание всё ещё будоражило и тревожило, но теперь по-другому. Лео очень дорогой для меня человек. Пусть я ещё не до конца определилась, настоящая ли это любовь, отпустить его я не смогу.

Наши вещи одна за другой начали приземляться на пол; не прерывая поцелуя, спотыкаясь и подпирая по дороге все стены, мы кое-как добрались до зала и занялись любовью прямо там. Сжигающая страсть Лео переполняла меня до краёв. Всё стиралось и превращалось в прах, становилось неважным. Остались только мы.

7. Несчастье приходит тогда, когда его совсем не ждёшь

Как только я оставила позади все запреты, наш с Лео роман стал развиваться ещё стремительнее. Я словно попала в волшебный мир, где день и ночь парила на розовом облаке. Даже притворство в университете превратилось в сладкую игру: взгляды украдкой, касание рук невзначай, еле заметные улыбки. Казалось, наши чувства окружены невидимым пузырём, доступ в который есть лишь у нас двоих. Каждый вечер мы стали проводить вместе и постоянно переписывались. За день меня настолько заедала тоска по объятиям Лео, что я с вожделением ждала момента, когда он придёт ко мне. Мы занимались любовью до умопомрачения с короткими перерывами на сон. Никогда я не испытывала такую жажду и потребность в чьём-то теле. Я таяла в объятиях Лео, словно лёд на жарком солнце. Каждый раз, как наши тела соединялись, мы словно растворялись друг в друге. Это неописуемое чувство вызывает зависимость. Возможно, два с половиной года мучительного одиночества заставили меня так сильно изголодаться по мужским ласкам. Я буквально утопаю в радости и ощущаю, что этому безоблачному счастью нет конца и края. Но мне не стоило забывать: жизнь – это не сказка.

Спустя пару недель мы с Лео решили наверстать наше второе официальное свидание, которое не состоялось из-за конфликта с его друзьями. Они так и не помирились, что меня удручает. Фабиан общается преимущественно с Лео, а Гидо с Дирком. Причём Гидо и Дирк старательно делают вид, что меня не существует, а когда общение неизбежно, в их взглядах сквозят пренебрежение, укор и неодобрение. Особенно сильно поменялось отношение Гидо ко мне. Трепетное уважение и восхищение, к которому я привыкла, в момент куда-то улетучилось. Такая враждебность сбивает меня с толку. Я могу понять, что всем немного неловко, что их лучший друг встречается с их преподавателем, но это уже перебор. Не знаю, какая муха укусила этих ребят. Или я чего-то не знаю. Лео не заводил разговоров на эту тему. Мне не хотелось навязывать свою помощь и пытаться влезть в его отношения с друзьями, раз он этого не желает. И всё же мне стоило поинтересоваться подробностями конфликта между ними. Эта оплошность мне в итоге и аукнулась.

В день свидания с Лео я встала пораньше, чтобы переделать все дела до вечера. Любовь наполняла меня неиссякаемой энергией, как будто я двадцать четыре часа в сутки подзаряжалась от аккумулятора. Моя работоспособность удвоилась. Недосып от избытка секса не шёл ни в какое сравнение с недосыпом от стресса. А ещё во мне пробудилось желание перемен, от которых я раньше открещивалась. Такая аномальная решимость – целиком и полностью заслуга Лео.

На неделе я позвонила в агентство, занимающееся продажей недвижимости, и назначила на утро субботы встречу с маклером, чтобы оценить квартиру и выставить её на продажу. С ним пришёл фотограф. Он сфотографировал все комнаты, а потом мы за чашкой кофе обсудили детали сделки и подписали договор. После того как они ушли, я поразилась, как просто всё оказалось. Я ожидала, что меня накроют сожаления или чувство вины, но этого не произошло. Пока я не определилась с тем, куда перееду, – на это ещё будет время. Даже если покупатель найдётся быстро, оформление бумаг займёт не одну неделю. Но начало положено. Огромный прогресс, учитывая, как упрямо я держалась за старые привычки. Лео будет мной гордиться.

В приподнятом настроении я принялась суетиться по дому. Закончив уборку, я перевесила пальто в шкаф, и из его кармана неожиданно выпала визитка услужливого маклера, про которую я уже забыла. Мне сразу живо вспомнился дом на берегу моря. Мечтательно вздохнув, я подняла карточку с пола, сварила себе вторую чашку кофе и пошла на балкон, накинув широкую вязаную кофту. Уже было тепло, но, как часто бывает в апреле, иногда дул холодный ветерок. Я уселась в плетёное кресло и впервые по-настоящему рассмотрела визитку. Белая, глянцевая, простенькая. Без излишеств. На ней стояло имя Ёхан Юнг, номер телефона и факс. Эх, если бы этот дом был где-то поблизости, я бы сразу купила его, не сомневаясь. Но я не настолько богата, чтобы приобрести дом только для отпусков. Хотя такая мысль на секунду промелькнула в голове. Я грустно выдохнула, сделала последний глоток из стакана и зашла обратно в помещение. Визитка приземлилась в ящик тумбочки в прихожей. И снова я её не выкинула. Как будто этот клочок бумаги имеет какую-то ценность. Сто процентов будет просто валяться и захламлять тумбочку вместе с другими ненужными вещами.

Когда я взглянула на время, мои мысли мгновенно переключились. Пора срочно собираться! Мы с Лео договорились встретиться в пять вечера. Мне хотелось успеть принять ванну. После купания я сделала маникюр и педикюр, а потом старательно наложила макияж. Волосы собрала в большой пучок, выпустив на висках несколько прядей. Лео сказал, чтобы я сильно не наряжалась и взяла с собой спортивные вещи, – значит, мы займёмся спортом и наверняка вспотеем. По идее, мои приготовления были излишними, но мне хотелось предстать перед Лео в лучшем виде. Сомневаюсь, что могу соревноваться с ним в сексапильности, когда он в спортивной одежде, – тем не менее идти на свидание зачуханной я не собиралась, пусть даже я взмокну и макияж потечёт. Начать нужно красиво, а дальше как пойдёт.

Раздался звонок в дверь. Я решила, что это Лео, и пошла открывать. Оставив входную дверь приоткрытой, я вернулась в зал, чтобы захватить сумку с вещами и заодно ещё раз напоследок покрасовалась перед зеркалом. Я услышала шаги в прихожей и радостно побежала на звук, крикнув издалека:

– Я готова. Можем выезжать!

Выскочив в прихожую, я застыла на месте как вкопанная.

– Кто вы? – спросила я автоматически. Передо мной стояла незнакомая молодая девушка. Она была высокой и очень миловидной. Её личико, обрамлённое растрёпанными рыжеватыми волосами, было таким невинным – но одновременно очень странным. Зелёные глаза смотрели на меня с ненавистью. У меня невольно напряглись мышцы и все чувства обострились. Я отступила на шаг. Моя интуиция сигнализировала об опасности.

– Ты меня не знаешь, – произнесла она тихим, хрипловатым голосом, от которого мурашки побежали по коже. – Зато я знаю тебя. Ты новая любовница Лео.

Я подавила дрожь. Внешне я оставалась спокойна, но при этом напряжённо соображала, кто эта девушка и что происходит.

– Прошу вас, покиньте мой дом! – крикнула я повелительно, стараясь не выдать своего волнения. Но незнакомка пропустила моё требование мимо ушей. Она угрожающе шагнула на меня, а потом ещё раз и ещё. Я отступала до тех пор, пока мы не миновали прихожую и не оказались посреди гостиной.

– Я не уйду. Мне от тебя кое-что нужно.

– Да кто вы вообще? Мне нет абсолютно никакого дела до того, что вам нужно! – возмутилась я.

– Есть! Ещё как есть! Ведь мы в одной лодке, – проговорила она язвительно, и от её кривой усмешки у меня кровь застыла в жилах. Мой взгляд нервно скользнул к её правой руке, которой она держала большие ножницы с тонким длинным остриём. – Я – Мариса. Бывшая девушка Лео. Не смогла удержаться, чтобы не посмотреть, на кого меня променял этот недоделок.

Ситуация застала меня врасплох. Лео в последнее время даже не упоминал при мне о Марисе, и я фактически забыла про её существование. Как она оказалась у меня? Какая нелёгкая её сюда принесла? Они же с Лео вроде как всё прояснили и расстались, но сейчас эта девушка стоит передо мной с явным намерением меня запугать – иначе зачем она прихватила с собой ножницы? Когда она снова шагнула вперёд, я отпрыгнула как можно дальше. Внутри всё похолодело от липкого предчувствия беды. Ладони вспотели, биение сердца разрывало грудную клетку.

– Посмотрела? Теперь проваливай! – встала я на дыбы. Она пришла с дурными намерениями, и вежливость мне отказала. Я не собиралась обнажать свой страх.

– Не та-ак быстро, – пропела Мариса. – Я не уйду, пока ты не сделаешь то, что я тебе скажу, – она вдруг закатилась истеричным смехом и никак не могла остановиться. У этой девушки что, не всё в порядке с головой? Нужно было что-то предпринять, но я совсем растерялась. Потом Мариса схватилась за голову, как будто её мучила сильная боль, и добавила:

– Какое унижение. Я притащилась сюда, а оказывается, он бросил меня ради старухи. – Она снова сверкнула на меня сумасшедшими глазами. – Брось его! Ты должна его бросить, поняла?! Он должен страдать, он заслуживает страданий! Он не уймётся! Никогда! Ты тоже окажешься на свалке, как я и все остальные! Его ничто не проймёт! Я даже с его другом переспала – на всякий случай, чтобы перестраховаться, если он прыгнет в чужую кровать. Но ему и на это плевать! Он не человек, а последняя тварь! – проорала она. На глазах у неё выступили слёзы обиды.

Я не знала, как мне отвечать на этот бред. Я ещё ни разу не сталкивалась с такой лютой ненавистью на почве неудачного опыта в любви. Причём всё выглядело так, будто она старательно взращивала эту ненависть, пока находилась в отношениях с Лео. Мариса заранее запрограммировала конец, и он пришёл. Теперь у неё появился настоящий повод для гнева. Она решила свести счёты с Лео через меня, так как другие методы не сработали.

– Успокойся, – сказала я твёрдым спокойным голосом, включая учительское хладнокровие, хотя сама была на гране истерики. Я не переставала поглядывать на ножницы в руке Марисы, которые она не собиралась убирать. Может быть, у меня получится деэскалировать ситуацию, если попытаюсь ей втолковать, что месть ей не поможет. – Тебе больно и обидно, я понимаю. Ты хотела отомстить ему, и ты отомстила. Лео не показывает, как ему тяжело от размолвки с другом, но ему тяжело. Они с Дирком больше не смогут общаться так, как раньше. Разве этого мало?

– Ни черта ты не понимаешь! Конечно мало! Я его люблю! Лю-блю! – повторила она каждый слог, как будто любовью можно оправдать любое безумство. – Лео должен рыдать, пресмыкаться и вымаливать прощение! Лишь тогда это будет раскаяние! Он предал мои чувства – это преступление! Я должна заставить его сожалеть и почувствовать ту же невыносимую боль от разбитого сердца, какую чувствую я! – завизжала она так громко, что у меня зазвенело в ушах.

Как можно желать страданий любимому человеку? Нет, это точно не любовь. Она просто хотела владеть Лео как вещью, чтобы хвалиться своей собственностью направо и налево, а когда у неё не получилось, от отчаяния начала кидаться в крайности.

– Ты не знаешь, что такое настоящее предательство любимого человека, – произнесла я тихо. – Но даже если тебя предали, это не оправдывает того, что ты отравляешь своей ненавистью невинных людей.

– Затки свой рот, уродливая сучка! Ты бросишь Лео, а если нет, я тебя заставлю!

Она подняла ножницы вверх, демонстрируя свой решительный настрой. Внутренний голос во мне посмеялся над моими убогими попытками разрулить ситуацию. Лишней болтовнёй я только усугубила своё плачевное положение. Я огляделась в поиске чего-нибудь, чем можно защититься от острого предмета. К сожалению, под рукой ничего не оказалось. На секунду я бросила взгляд в сторону дивана с подушками, но откинула идею рвануть к нему. Резкие движения могли ещё больше спровоцировать Марису, так что я осталась на месте. Я подняла руки, демонстрируя свою беззащитность и делая ставку на оставшиеся аргументы:

– И как ты собираешься меня заставить? Одумайся! Ты хоть понимаешь, что творишь? Ты угрожаешь человеку! За это можно сесть в тюрьму. Этим ты только навредишь себе, не Лео.

– А давай проверим?

Она так резко оказалась возле меня, что я не успела даже глазом моргнуть. Всё-таки стоило попытать счастье и добраться до диванных подушек, пока была возможность. Они послужили бы неплохим щитом. Но теперь уже поздно. Мариса больно схватила меня за волосы и рванула их назад, приставляя ножницы прямо к моему лицу. Страх пробрал меня до мозга костей. Она была порядком выше меня и очень сильной.

– Как думаешь, Лео будет тебя любить, если я изуродую твой ангельский фейс?

Я старалась не дрожать и даже не дышать, потому что остриё ножниц так опасно приблизилось к моему глазу, что малейшее неверное движение могло частично лишить меня зрения.

– Не делай глупости, – выдохнула я тихо-тихо. Мариса рассмеялась, наслаждаясь своим превосходством. Она провела кончиком ножниц от моего глаза по щеке до подбородка. Холодный металл царапал кожу, но теперь я могла позволить себе маленький вдох. Хотя бы мой глаз в безопасности.

– Не делай глупости? По-моему, это ты сейчас совершаешь глупость. Даю тебе три секунды на раздумья. Ты расстанешься с Лео?

Она начала отсчёт.

– Раз!

Я запаниковала. Нужно поддакивать ей. В такой ситуации у меня просто нет выбора. Иначе я пострадаю.

– Два!

Чёрт. Лео же поймёт, если я для самозащиты соглашусь с этой сумасшедшей?

– Три! – прозвенело в воздухе, как приговор. Я зажмурилась, и из меня как из пушки выстрелило:

– Нет! Ни за что не расстанусь!

Потому что вместе с Лео в мою жизнь пришло счастье. Без него я снова угасну. Но какое дело этой девушке до моих чувств…

Дальше всё произошло как в замедленной съёмке. Мариса замахнулась, а я инстинктивно выставила руку. Острая, огненная боль поразила мою ладонь, и я пронзительно закричала. Мои ноги подкосились. Когда я открыла глаза, всё расплывалось. Я посмотрела на свою руку, и мне стало совсем дурно. Из колотой раны ручьём лилась кровь. К горлу подступила тошнота, голова закружилась. Я больше не могла стоять и осела на пол, прижимая руку к груди. Словно издалека я услышала панический голос Лео. Он снова и снова звал меня по имени. Восприятие реальности притупилось. Я подняла глаза и увидела, как он скрутил Марисе руки за спиной и отнял у неё ножницы. Она брыкала ногами как ненормальная, пытаясь освободиться из его хватки.

– Пусти, пусти меня! – визжала она. Её голос срывался. – Я убью её! Она ведьма! Я убью её, а потом тебя!

– Прекрати! – гаркнул Лео так громко, что даже я резко очнулась. На меня разом накатила новая волна боли. Я застонала и стиснула зубы.

– Кесси, Кесси! Как ты? – послышался голос Лео. В его расширенных глазах стоял испуг. Он отпихнул Марису в сторону и подлетел ко мне. Я хотела крикнуть ему, чтобы он её не отпускал, но язык не ворочался от болевого шока. Лео присел передо мной и потянулся к моей руке, из которой хлестала кровь. В этот момент его голова резко наклонилась вперёд, как у птицы, которой сломали хребет: Мариса схватила вазу с журнального столика и со всего размаху ударила его по голове. Осколки посыпались на нас обоих.

– Сдохни, ублюдок! Сдохните оба! – завопила она над нами. Холодный мрак охватил мою душу. Собственная боль в момент исчезла. Тело Лео резко обмякло. Он свалился прямо на меня и прижал к полу.

– Лео! – вырвался у меня отчаянный крик. Его лицо уткнулось в пол над моим плечом. Он потерял сознание, но у меня не было сил его сдвинуть. Мне оставалось лишь беспомощно кричать его имя до хрипоты – снова и снова, пока он не откроет глаза и не посмотрит на меня своим любящим ласковым взглядом.

В прихожей послышался дикий грохот и топот.

– Стоять, не с места! – незнакомый бас прокатился по всему помещению. Вопль Марисы буквально оглушил меня. Вес тела Лео исчез, и я посмотрела вверх. Там стоял полицейский в форме и в толстом бронежилете. Он аккуратно перевернул Лео на спину. Я сразу поднялась на колени и подползла к нему. К этому моменту мои голосовые связки могли образовывать лишь неразборчивое мычание. Глаза Лео были закрыты. Я протянула дрожащую здоровую руку к нему и провела пальцами по его холодному лбу. Мой взгляд скользнул на пол. Под его затылком образовалась лужица крови. В панике я начала шумно дышать. Казалось, мир крошится прямо у меня на глазах. Я ничего не соображала, я превратилась в комок из ужаса, страха и отчаяния.

– Вы в порядке? – спросил другой мужчина-полицейский, присаживаясь рядом с нами, пока его коллега пытался привести Лео в сознание. Он оттащил меня от Лео и окинул быстрым оценивающим взглядом. Я не могла ему ничего ответить. Меня всю насквозь пропитала паника. «Нет! Только не это! Только не это! Я не могу потерять ещё одного любимого человека! Я не переживу! Я не смогу! Лучше я умру… умру вместе с ним!»

– Всё хорошо! – произнёс мужчина в форме спокойно и настойчиво, глядя мне в глаза. Меня начало неконтролируемо трясти, как в лихорадке. – Попытайтесь сделать глубокий вдох! Вы меня слышите?

– Лео! – прохрипела я, и из глаз у меня хлынули слёзы. Другие сильные руки схватили меня сзади за плечи и развернули. К моей ладони прижали какой-то кусок ткани. Я заорала от боли. От потрясения я уже забыла, что Мариса проткнула мне руку. Перед глазами снова потемнело.

– У вас кровотечение, нужно его остановить, – пояснил новый незнакомец. На расстоянии метра я наблюдала, как один из полицейских прощупывает пульс Лео. Он нахмурился.

– Вызывайте скорую! Быстро! – крикнул он через всю комнату. – Двое раненых! Черепно-мозговая травма и колотое ранение руки!

Я хотела снова приблизиться к Лео, но мне не дали. Я обернулась на полицейского, – того, что приложил полотенце к моей ране. Он смотрел на меня мягко и с сочувствием. Я нервно оглядела комнату. В ней собралось так много людей, что я не могла определить их число. В дальнем углу рыдала Мариса. На ней были наручники. Потом я снова повернулась к мужчине рядом:

– Пустите! Я хочу быть рядом с Лео! Он мой парень! – промямлила я, заикаясь на каждой букве, хотя изо всех сил старалась говорить чётко и ясно, как учитель на уроке. Я должна быть вменяемой, иначе они не позволят мне остаться рядом с ним!

– У вас шок, госпожа. С вашим другом всё будет в порядке. Мы о нём позаботимся. Скорая уже выехала.

Эти слова сорвали меня с цепи. Моя нервная система отказала.

– Какой, к чёрту, шок! Пустите меня к нему! – завопила я на всё комнату и рванулась в сторону Лео. Все попытки успокоить меня были бесполезны. До моего создания не доходили никакие увещевания. Я вырывалась из рук полицейских не менее отчаянно, чем Мариса, пока меня совсем не покинули силы и я не отключилась от пережитого глубокого потрясения.

8. Один барьер сменяется другим, и я не знаю, сколько я ещё смогу их преодолевать

В себя я пришла в машине скорой помощи. Когда я открыла тяжёлые веки, всё было словно в тумане. Я пребывала в состоянии странной эйфории и заторможенности. В дальнем углу сознания всё ещё бушевала паника, но она не могла выбраться на поверхность, даже когда в памяти возник Лео без сознания в луже крови.

– Лео, – прохрипела я и повернула голову в сторону. Я еле выговорила его имя. Язык будто заледенел. Чья-то заботливая рука легла мне на плечо, чтобы остановить, когда я попыталась приподняться. Я снова расслабилась, подняла взгляд и увидела девушку-фельдшера. Она сидела рядом со мной и мягко улыбалась.

– Тихо. Всё хорошо. Оставайтесь лежать. Мы вкололи вам успокоительное и обезболивающее, поэтому вы можете испытывать головокружение и тошноту.

Головокружение – это мягко сказано. Моя координация полностью нарушилась. Всё, что я смогла, это приподнять руку и посмотреть на неё. Она была перевязана бинтом, который уже успел пропитаться кровью.

– В больнице рану нужно обследовать, чтобы исключить повреждение нервов и сухожилий, – объяснила девушка. – Чувствуете онемение? Можете подвигать пальцами?

Я попыталась пошевелить рукой. Это оказалось непросто. Она была как не своя.

– Руку покалывает и пальцы тоже, в некоторых местах ничего не чувствую, – пролепетала я. Боли не было вообще. Наверное, из-за действия медикаментов.

– Это не очень хорошо, – покачала она головой, – но будем надеяться на лучшее.

– А Лео? – снова спросила я, на этот раз отчётливее.

– Ваш парень?

Я кивнула.

– Его везут в ту же больницу, что и вас, но на другой машине скорой помощи. Не волнуйтесь. Он пришёл в себя ещё до того, как вас увезли, – фельдшер потеребила меня за здоровую руку. – Постарайтесь не нервничать. Когда мы приедем в больницу, врачи позаботятся о вашей ране, а потом вы сможете увидеться.

Господи, спасибо! Лео пришёл в себя! У меня с души словно камень свалился. Я почувствовала такое огромное облегчение, что у меня ещё сильнее закружилась голова. Я прикрыла глаза. Машину иногда мягко покачивало на дорожных неровностях, как лодку. Это было приятно и неприятно одновременно.

– Если клонит в сон, поспите чуть-чуть, – послышался голос фельдшера, и я действительно отключилась на какое-то время. Скорее всего, лишь на пару минут, хотя казалось, будто прошло несколько часов.

В отделении нас уже ждала бригада специалистов. Как только меня доставили, вокруг поднялась суета. Врач в приёмном отделении провёл поверхностный осмотр, а потом два медбрата покатили меня в радиологию на МРТ и оттуда прямиком в операционную. Появился высокий, здоровенный хирург средних лет вместе с анестезиологом и двумя ассистентами. Он коротко меня поприветствовал. От него исходило холодное дружелюбие и стальное спокойствие, как и от остального персонала. Медсёстры уверенными движениями подключили меня к капельнице и аппаратуре и положили раненую руку на мягкую подставку, пока доктор просматривал снимки и показывал что-то на них своим ассистентам. Потом он снова обратился ко мне:

– Рана руки глубокая, остриё ножниц вошло очень неудачно. Повреждён нерв и сухожилие. Мы всё приведём в порядок и зашьём рану. Понадобится некоторое время, прежде чем все функции руки восстановятся. Есть небольшая вероятность осложнений. Также может понадобиться повторная операция. Пока трудно делать точные прогнозы. Но думаю, обойдётся без последствий, просто в точности следуйте всем предписаниям после операции.

– Я бы сказала, это отличная новость! Рука мне ещё пригодится! – попыталась я пошутить, но вышло неуклюже. Доктор криво улыбнулся и ответил:

– Не сомневаюсь. А теперь приступим.

К моему лицу приложили маску с кислородом. Мне поэтапно ввели наркоз через вену. Сначала голову будто сдавило и всё начало крутиться как в центрифуге, а через секунду мои веки захлопнулись сами собой. Я не могла сопротивляться этой тяжести. В себя я пришла в послеоперационной палате. Мне было очень холодно и хотелось пить. И я совсем потерялась во времени. Медсестра, подошедшая ко мне, чтобы проконтролировать давление, сообщила, что операция длилась три часа. В обычную палату меня прикатили, когда уже перевалило за десять вечера. Мне дали воды, чтобы я приняла таблетки, и помогли надеть поддерживающий бандаж для руки. Я чувствовала себя как выжатая тряпка, которую прокрутили в стиральной машинке на высоких оборотах. Ещё недавно я собиралась на свидание радостная и счастливая, а теперь лежу в больнице с покалеченной рукой после нападения и ничего не знаю о состоянии своего парня, который пострадал ещё сильнее меня. Может, в прошлой инкарнации я чем-то провинилась и сейчас меня наказывают свыше? Чёрная полоса в моей жизни никак не хотела заканчиваться.

Молоденькая медсестричка, помогавшая мне, хотела выключить свет, чтобы я легла спать, но я воспротивилась.

– Подождите! Пожалуйста, не могли бы вы узнать для меня, как состояние одного из ваших пациентов? Это очень важно! Примерно в одно время со мной сюда должны были доставить парня с травмой головы. Мне сказали, что я смогу повидаться с ним, как только врачи залатают мою руку. Его зовут Лео Вебер.

Медсестра оживилась. По её лицу я поняла, что это имя она слышит не впервые.

– Сейчас уже поздно. Вы долго пробыли в операционной. Лучше будет, если вы навестите его завтра. Вам и ему нужен покой. Он лежит в другом отделении. Оттуда уже звонили, чтобы я вам передала, что он чувствует себя хорошо.

– Нет! – возразила я твёрдо. – Я хочу увидеть его прямо сейчас!

Наверное, моя взволнованность заставила девушку уступить. Она велела мне подождать и убежала куда-то – видимо, за разрешением от старшего персонала. Одного нервного срыва мне хватило. Второй не нужен ни мне, ни врачам. Я просто хочу увидеть своими глазами, что с Лео всё хорошо, – иначе мне не будет покоя и спать я не смогу. Неважно, как сильно я вымоталась.

Медсестра вернулась минут через десять с инвалидным креслом для меня, объяснив, что из-за анестезии и успокоительных ноги могут подкашиваться. Я не стала с ней спорить. Мне и так пошли навстречу, и я была очень благодарна. Из отделения, в котором лежал Лео, за мной пришёл мускулистый паренёк-медбрат. Пока он вёз меня через лабиринт коридоров, болтал без умолку. Я поддакивала ему в ответ, не понимая ничего из его речи. Но это его не слишком заботило. Скорее всего, он со всеми пациентами вёл смол-ток для успокоения нервов.

Мы остановились у двери в палату. Моё сердце забилось как очумелое. Медбрат открыл дверь и вкатил меня туда. Палата была двухместной, но Лео лежал там один. Он полусидел на кровати, а его голова, замотанная бинтами, покоилась на подушке. Лео тихо дремал, но сразу отреагировал на звук и открыл глаза. Улыбка засверкала на его лице, а вот я тут же разревелась. Сорвавшись с кресла, я рванула к нему. Меня сильно качнуло, и сначала я рухнула на пол в изножье кровати. Медбрат возмутился было по поводу моей беспечности, но, когда я вскарабкалась на матрас и кинулась в объятья Лео, он замолчал и деликатно покинул палату. Я обняла Лео за плечи здоровой рукой, уткнулась носом ему в шею, продолжая неутешно плакать.

– Кесси, не плачь, ш-ш-ш! – нашёптывал он мне, гладя меня по спине и целуя в висок. – Всё хорошо! Всё хорошо, любимая! Со мной ничего не случилось. Я в полном порядке!

– Я так испугалась! – захлёбывалась я плачем. – Я думала… я думала… ты больше не очнёшься!

– Ну что ты? Как бы я мог оставить тебя одну? Ни за что на свете! У меня самая крепкая черепушка в этом мире, поверь! Я столько раз получал по ней баскетбольным мячом, что её ничем не пробить.

Он взял меня за плечи и оторвал от себя, посмотрев мне в глаза. У меня по щекам всё ещё катились слёзы, а из носа текли сопли. Я выглядела ужасно, пусть даже перед операцией с меня смыли тушь и другой макияж.

– Я как огурчик, – повторил он спокойно и чмокнул меня в губы. В ответ я могла лишь хлюпать носом и кивать, а потом опять прилипла к нему, обвив рукой его грудь и устроившись на ней поудобней. Лео был тёплый, и его сердце билось чётко и размеренно. Он гладил меня по голове, пока я совсем не успокоилась. Через некоторое время он спросил:

– Как ты себя чувствуешь? – его взгляд остановился на моей руке, которую держал бондаж.

– Замечательно, – заверила я его. – Всё заживёт, и следа не останется.

Сейчас я вообще не думала об осложнениях, которыми меня пугал доктор. Меня волновало лишь здоровье Лео.

– Было столько крови, – произнёс он сдавленным голосом, и по его лицу скользнула тень. – Мне так жаль, Кесси!

– Лео, не вини себя! Самое главное – всё позади и я с тобой.

– Я даже не предполагал, что Мариса может натворить таких дел. Мне нужно было тебя предостеречь. С того момента, как мы с Марисой расстались, она вела себя как умалишённая: преследовала меня, постоянно угрожала. Я не придавал этому особого значения. Я подозревал, что она может выкинуть что-нибудь непредсказуемое, но что она докатится до такого…

Я видела, как Лео потрясён. Даже больше моего.

– Я всё понимаю. Можешь не объяснять. Она была невменяемой, когда пришла ко мне. Её никто бы не смог остановить. Думаю, ей необходим психиатр.

Лео фыркнул.

– Её вообще надо закрыть в психбольнице! Ещё чуть-чуть, и она бы нас прикончила! Мариса с невинным лицом такие истории сочиняла, что мы с Фаби диву давались. Ей Дирк о тебе рассказал. Даже не сомневаюсь! Клянусь, как только выйду отсюда, я его придушу! Мы по-всякому пытались его вразумить, но он с головой ушёл во враньё Марисы. Не знаю, как можно быть таким идиотом. А вот каким образом Мариса узнала, где ты живёшь, это загадка. Я даже боюсь спрашивать, что она для этого делала.

– Полиция тебя уже допрашивала? – спросила я.

Лео тяжело вздохнул.

– Пока нет. Завтра должны прийти. Тогда и узнаю все подробности.

Значит, и ко мне завтра нагрянут.

– Это ведь уголовное дело, – произнесла я тихо. – В худшем случае её осудят по статье за преднамеренное покушение на убийство. Как поступишь?

Я посмотрела на Лео внимательно и серьёзно. Он болезненно скривился.

– Не знаю, ещё не решил. А ты что думаешь по этому поводу?

– Я дам против неё показания, если дойдёт до судебного разбирательства.

У меня уже сформировалась позиция на этот счёт. Я тоже пострадавшая сторона, но всё равно не мне решать дальнейшую судьбу Марисы. Этот конфликт зародился между Лео и его бывшей девушкой, и ответственность за последствия нести им двоим. Я поддержу Лео, но в самую гущу лезть не стану. После окончания предварительного расследования прокуратура возбудит дело, но я не выдвину обвинений по своей инициативе. Зато Лео, возможно, решит иначе.

Он прикусил губу и посмотрел в сторону.

– Понял. Я ещё подумаю. Спасибо, Кесси! И прости меня! Я тебя не уберёг. Мне нет прощения.

– Не надо самобичевания! Продолжишь изматывать себя чувством вины, я только ещё больше буду за тебя переживать. Что сказали врачи насчёт твоей травмы?

Я очень осторожно прикоснулась к повязке на голове Лео. Он невесело усмехнулся.

– Вот вечно ты переживаешь за других, а не за себя, но ведь и тебе неслабо досталось. У меня ничего трагичного, хотя док запугивал меня всякими байками про обширные кровоизлияния, впадение в кому и летальные исходы. Зуб даю – это только для того, чтобы удержать меня на больничной койке. Основной удар пришёлся на затылок. Там небольшая гематома. У меня сотрясение. Рану зашили. Придётся побыть тут дней пять для наблюдения, но всё будет нормально. Я буду слушаться врачей, обещаю! А когда тебя отпустят?

– Естественно, ты будешь слушаться, лично за этим прослежу! Доктор прав, травмы головы – это очень серьёзно! Я могу уйти уже завтра, с условием, что в течение недели буду каждый день приходить на осмотр и перевязку. Я смогу тебя навещать, не опасаясь показаться подозрительной.

Слабая улыбка Лео была печальной. У нас появились новые проблемы, хотя и старые никуда не делись. Мы по-прежнему скрываем наши отношения от окружающих, но теперь, после нападения, вся эта история в любой момент может стать достоянием общественности – а это грозит мне крупными неприятностями на работе. И всё же сейчас думать об этом было слишком тяжело, поэтому я нежно поцеловала Лео и позволила себе отпустить тревоги хотя бы на миг. Он ответил на мой поцелуй с острожной лаской, обнимая меня широкой рукой за талию. Мягкие губы, тихое дыхание, танец наших языков и предвкушение сплетения наших тел – мы пока не могли заняться любовью, но мне очень хотелось, и Лео тоже. Я почувствовала, что он возбудился, потому что сидела на нём верхом. Через больничную рубашку я потёрлась о его возбуждение. Он простонал, и в это мгновение мне до боли захотелось, чтобы он вошёл в меня, до самого конца, глубоко-глубоко. Почему-то близость сейчас ощущалась ещё острее, чем обычно. Возможно, причиной этому стало потрясение, через которое мы недавно прошли.

В тот момент, когда рука Лео скользнула под мою рубашку, дверь резко распахнулась и в палату влетела запыхавшаяся женщина. Я вздрогнула, как от электрического разряда, и отодвинулась от Лео, но я всё ещё сидела на нём. Со стороны это смотрелось весьма пикантно.

На строгом, очень ухоженном, моложавом лице женщины отражалось беспокойство. Под её распахнутым лёгким пальто виднелась синяя кофта из дорогого материала и плотные серые брюки. Крашеные светлые пряди были собраны в пучок на затылке. Увидев нас вместе, она застыла.

– Лео, сынок! Мне позвонили из полиции и сообщили, что на тебя напали и ты ранен! – взгляд женщины метался от меня к Лео и обратно. Только сейчас мне бросилось в глаза очевидное сходство между ними: тёмно-карие глаза, прямой гордый нос и ярко выраженная линия подбородка. Эта женщина – его мама. Мне стало настолько неловко, что я была готова сгореть на месте. Я поспешно отползла в сторону и села на край кровати, чтобы создать хотя бы иллюзию приличия. Я всё ещё не доверяла своим ногам, поэтому старалась не делать резких движений.

Коротко я взглянула на Лео. Он казался раздражённым из-за появления матери.

– Не стоило сюда мчаться. Тебе должны были сказать, что со мной всё хорошо.

– Что значит не стоило? – возмутилась она. – Ты мой единственный сын и лежишь в больнице с пробитой головой, а я должна бездействовать? Что с тобой приключилось на этот раз? Что произошло?

Её слова звучали как упрёк. Будто бы Лео по своему желанию подставил свою голову, чтобы её разбили. Я не знала, куда деться. Сейчас я явно лишняя. Хотелось тихонечко слинять, но госпожа Вебер уже переключила внимание на меня.

– Кто это? – спросила она с напором, бросив на меня короткий холодный взгляд.

– Эм, – вклинилась я деликатно. – Думаю, мне лучше уйти. Вам стоит поговорить наедине.

Я попыталась встать, но Лео меня удержал. Я посмотрела на него вопросительно. Он ещё не рассказал родителям обо мне, и сейчас самый что ни на есть неподходящий момент для признания. Я надеялась, что он придумает какую-нибудь отговорку, но мне не хотелось слушать, как он будет врать своей матери.

– Нет! – твёрдо заявил он. – Останься! – Лео снова посмотрел на мать, еле слышно вздохнул, а потом добавил: – Это моя девушка. Мы встречаемся.

Госпожа Вебер превратилась в ледяную скульптуру, но не она одна. Я не ожидала, что Лео вот так резко выложит все карты на стол. Моя челюсть поползла вниз, и я почувствовала, как заливаюсь краской с головы до пят.

– Почему я узнаю об этом только сейчас?.. Когда это началось? – пробормотала госпожа Вебер в ужасе. По выражению её лица было ясно, что она не рада такому повороту событий. Я поняла бы удивление и определённую неловкость, но от неё исходило настоящее отторжение и тотальное отрицание. Опомнившись и взяв себя в руки, я попыталась спасти положение. Наше знакомство не должно было состояться вот так в больнице – когда и я и Лео находимся в столь плачевном состоянии, да ещё и на эмоциях, причём не самых хороших.

– Простите нас, – снова робко вступила я и всё же поднялась на ноги, опираясь на спинку кровати. Я тут же почувствовала головокружение, но поборола его и сконцентрировала внимание на госпоже Вебер. – Это всё, должно быть, неожиданно для вас. Меня зовут Кассандра Грин, и я очень рада с вами познакомиться. Мы с Лео ответим на все ваши вопросы чуть позже. Сейчас мы оба не в лучшей форме.

Я попыталась улыбнуться, чтобы выразить своё уважение. Но лицо госпожи Вебер вдруг перекосило презрением и отвращением. Она прикрыла рот и отшатнулась в сторону двери. Я растерянно пыталась понять, что в моих словах ей не понравилось – или, может быть, я её чем-то оскорбила. Конечно, она уже заметила, что я старше Лео, но неужели мой возраст настолько бросается в глаза и стал причиной такой жуткой реакции?

– Вы?.. Вы Кассандра Грин? – переспросила она, словно надеялась, что ей послышалось. – Вы – преподаватель Лео в университете?

– Откуда ты знаешь? – раздался свирепый голос рядом со мной. Мой взгляд скользнул к Лео. Он враждебно нахмурил брови, его лицо стало холодным и непроницаемым. Таким он был в начале нашего знакомства. Сейчас я уже почти забыла об этом стальном блеске в его глазах и отстранённости. Тут явно имеет место застарелый конфликт. Я внезапно отчётливо осознала, что почти ничего не знаю о Лео. Я была так зафиксирована на самой себе, что не заостряла внимания на его проблемах. Лео не любил говорить о них, но я в который раз убедилась, что стоило проявить больше любопытства – тогда, возможно, мы не оказались бы в той ситуации, в которой оказались.

Госпожа Вебер проигнорировала возмущение в голосе сына и продолжила натиск, срываясь на крик:

– Я спросила, это твоя преподавательница? Отвечай сию же минуту!

Я ответила за Лео, потому что боялась, что он распсихуется из-за враждебного настроя матери и это усугубит его состояние.

– Да, я его преподаватель. Пожалуйста, прошу, только не делайте поспешных выводов! Не так просто объяснить в двух словах, но у нас с Лео всё серьёзно. Мы обдуманно начали встречаться и готовы нести ответственность за принятое решение.

– Замолчите! – рявкнула она на меня. – Я не вас спрашивала, а сына, поэтому держите рот на замке и не вмешивайтесь!

– Это ты держи рот на замке и не вмешивайся! Кассандра – моя девушка, и я не позволю разговаривать с ней в таком тоне! Сколько можно! – зарычал Лео в ответ. – Это папиных рук дело? Уже дошли до того, что список имён моих учителей нарыли? Совсем сдурели? Я вам заключённый, что ли? Когда вы уже угомонитесь и прекратите лезть в мою жизнь!

– Да как в неё не лезть! Тебя только выпусти из поля зрения, и ты создаёшь неприятности! Опять наступаешь на те же грабли! У тебя вообще есть голова на плечах?! Это из-за неё ты очутился в больнице? – она метнула на меня испепеляющий взгляд. Да уж, подругами мы точно не станем – если, конечно, наши с Лео отношения действительно выстоят в этой буре и неразберихе. И что она имела в виду под «наступаешь на те же грабли»?

– Нет! Кассандра тут вообще не при чём! – крикнул Лео. – И даже если у меня проблемы, я сам с ними разберусь! Я совершеннолетний и никак не завишу от вас с отцом! Это всё не ваше дело! Уходи!

– Ошибаешься! Ты наш сын, и это ещё как наше дело! Я тебя родила, и мы вырастили тебя!

– И думаешь, это превращает меня в вашу собственность и со мной можно обращаться как с безмозглым дураком? Да всё вечно шло по вашей указке! Вам вообще было наплевать, чего хочу я! И сейчас вы пытаетесь мной манипулировать и продолжаете игнорировать меня как личность! Именно по вашей вине с Бианкой всё так получилось! Мне хотелось вырваться из клетки, в которую вы меня заперли! Я видел в ней свободу! Вы меня достали своей опекой! Я всю эту жизнь терпеть вас не мог и мечтал свалить от вас подальше! – Лео начал задыхаться от гнева, он подскочил на кровати, и я была вынуждена снова сесть рядом, чтобы успокоить его и вернуть в полулежачее положение.

– Как ты можешь так говорить, неблагодарный! Мы тебя воспитывали, содержали, образование тебе дали, всё покупали – души в тебе не чаяли! Ты настоящее наказание, а не сын!

– Вот и убирайся отсюда! Чего ты притащилась? Ты мне не нужна!

Все эти горькие слова, которые сыпались с обеих сторон, даже мне слушать было больно.

– Убавьте звук и прекратите ссориться! – перебила я их. Я редко повышаю голос. Это было непривычно и неприятно, но я не смогла подавить закипающее внутри возмущение. Родные люди не должны так друг с другом обращаться. У нас в семье тоже возникали разногласия. Бывало, мы спорили так, что дым стоял коромыслом, но никогда, никогда никто не доводил всё до обидных крайностей, когда слова ранят больше, чем удары. Мы просили прощения, мирились и не держали друг на друга зла. Вот только эта семья совсем другая и отношения в ней хуже некуда.

– Не хватало ещё, чтобы персонал услышал, как вы тут скандалите, – я посмотрела на мать Лео. – Не давите на Лео! У него сотрясение мозга, ему сейчас нужен покой! Не устраивайте разборок при посторонних и дождитесь, когда он выздоровеет и будет в состоянии выслушивать ваши нравоучения! И ты тоже хорош, – зыркнула я на Лео, – нужно уметь контролировать свой крутой нрав, даже если сложно!

Он сразу присмирел и виновато притих. Моему отважному рыцарю-максималисту ещё очень многому нужно научиться, особенно сдержанности и терпению. Зато госпожа Вебер продолжила бесноваться:

– Да что вы себе позволяете? Какая-то проходимка учит меня тут, как себя вести, и приказы раздаёт! Вылезли из захолустья, получили второсортный диплом и возомнили о себе невесть что!

– Я о себе ничего не возомнила, зато вы! Оскорблений в свою сторону я больше не потерплю, поэтому попрошу соблюдать приличия. Если вам прямо сейчас не терпится предъявить претензии, предъявляйте их мне и, пожалуйста, в подобающем тоне. Давайте выйдем и поговорим в коридоре.

Мне не нравится эта женщина. Решительно не нравится! Узколобая, слепо гнущая свою точку зрения, с заоблачным самомнением, без чувства такта и эмпатии. Неужели и отец такой же?

Госпожа Вебер не сводила с меня презрительного взгляда, но меня таким не запугать. Ей не понравилось то, как я поставила её на место, при этом она явно понимает, что я права, поэтому негодует вдвойне. Её слово имеет вес, и всё же ей придётся считаться со мной, хочет она того или нет.

– Не надо! – вмешался Лео и испуганно схватил меня за руку. По его реакции я поняла: есть что-то, что он хочет оставить в тайне от меня. Я накрыла его руку своей и ласково улыбнулась:

– Всё будет в порядке!

– Ничего не будет в порядке! Она наговорит тебе всякой ерунды!

– Пойдёмте, – холодно поторопила меня госпожа Вебер. – Нам действительно стоит обсудить с вами пару вещей с глазу на глаз.

Я погладила Лео по руке, чтобы успокоить.

– Я скоро вернусь.

Медленно поднявшись, я вышла вместе с госпожой Вебер в коридор. Лео провожал меня отчаянным взглядом, пока мы не скрылись за дверью, но больше не пытался протестовать.

– Прошу прощения, я присяду, – я опустилась на один из стульев рядом с палатой Лео. Меня штормило. Не знаю, сколько ещё выдержу, до того как меня совсем скосит. Сама поражаюсь своей стойкости.

Госпожа Вебер осталась стоять напротив, гордо возвышаясь надо мной, как диктатор над угнетённым народом. Её переполняло недовольство, причины которого мне были не до конца ясны.

– Что вы сделали с моим сыном? – зашипела она.

– Я ничего с ним не делала. Если вы имеете в виду его травму, то вам нужно поговорить об этом с ним. Причём не так, как сегодня, иначе вы снова ничего не добьётесь.

– Вы слишком самоуверенная и много дерзите. Сначала поживите с моё, а потом рассуждайте. Я лучше знаю своего сына! – ответила она, задрав подбородок и скрестив руки на груди. «Ни черта вы его не знаете», – хотелось ответить мне, но я снова проглотила её едкие слова. Этот сорт удушающей родительской опеки был мне хорошо знаком.

– Послушайте, давайте поговорим как взрослые. Знакомство у нас не заладилось. Лео скрыл от вас, что мы встречаемся. Это неприятно. Но с чего вы решили, что я причиню ему вред?

– Я знаю таких, как вы, как облупленных! Вы пытаетесь его одурачить! Но ничего у вас не выйдет! Я ему не позволю совершить одну и ту же ошибку дважды и сделаю всё, чтобы помешать вашим отношениям!

Неконструктивность этой женщины была хуже, чем свалившийся на голову рояль.

– Во-первых, вы меня совсем не знаете. Во-вторых, я не пытаюсь никого одурачить. В третьих, я не понимаю, о какой ошибке идёт речь.

– Так он вам не рассказал? – она усмехнулась и отвернулась на секунду, а потом посмотрела на меня снисходительно. – Вот оно что. Если вы женщина со здравым смыслом, то не стали бы заводить с ним роман, если бы знали о его прошлом. Как долго вы вместе?

– Недолго, но мы оба хорошо всё взвесили, прежде чем решиться на этот шаг. Не нужно приписывать нам легкомыслие.

– Хорошо всё можно взвесить только тогда, когда между партнёрами нет недомолвок и тайн. Мой сын на последнем году гимназии связался со своей учительницей по музыке. Она его окрутила так, что он обокрал собственного отца, а эта шалава смоталась вместе с деньгами и со своим любовником за границу. Лео на коленях умолял, чтобы мы не заявляли на неё в полицию, и до сих пор выплачивает то, что стащил. Неужели вы думаете, что после этого мы с мужем спокойно станем смотреть на ваши отношения?

У меня на мгновение потемнело в глазах. Что за нелепая история? Учительница музыки Лео? У него уже был роман с учителем? Это всё какая-то злая шутка.

– Я не верю, это бред… – пролепетала я еле слышно, уставившись в одну точку. У меня не осталось слов. Госпожа Вебер хмыкнула:

– Правда это или нет, легко проверить. Спросите у Лео. Теперь, когда вам известна правда, он не сможет уклониться от ответа, – на несколько секунд между нами повисла тишина, потом госпожа Вебер издала вздох облегчения. Она явно наслаждалась своим триумфом. Моё неведение остудило её, и она добавила спокойно, сменяя гнев на милость:

– Лео ещё молод. Он легко влюбляется. Вы привлекательная женщина. Умная. Он никогда не любил простушек. Но вы с ним не пара. Может быть, вы не преследуете корыстных целей, как та женщина, только от этого ситуация не меняется. Лео нужно сосредоточиться на учёбе и карьере. Связь с вами будет его тормозить. Ваша разница в возрасте со временем неизменно начнёт бросаться в глаза. Над вами будут смеяться. Он найдёт себе достойную девушку, ровесницу с похожими интересами и целями в жизни. Вы уже ушли далеко вперёд. В погоне за вами он только испортит своё будущее, потому что будет тратить силы на то, чтобы не отставать от вас, и потеряет из виду действительно важные вещи. Понимаете, о чём я? Подумайте хорошо над моими словами.

Я хмуро посмотрела на госпожу Вебер. Пусть не думает, что победила.

– Я с вами не согласна, но спорить сейчас не буду. Мне нужно поговорить с Лео. Наедине, если позволите.

Её речь не смутила меня и не поколебала моё решение встречаться с Лео. Я уже успела обдумать всё, что разделяет нас с ним. Лео не какой-то слабак, чтобы слепо следовать за кем-то, спустив свои цели и желания в унитаз. Наши отношения точно никак не помешают его развитию. Меня ранило другое – он умолчал о столь важных моментах из своего прошлого. Без доверия мы далеко не уйдём.

– Хорошо. Но не забывайте – я против вашей связи. Мой муж будет настроен ещё радикальней, если узнает. Поэтому расстаньтесь поскорее. Хороший вам совет.

Я поднялась и пошатнулась. Мне пришлось упереться в стену здоровой рукой.

– Оставьте свои советы при себе. Мы с Лео сами решим, как нам поступить дальше, – огрызнулась я напоследок, не удостоив госпожу Вебер даже прощальным взглядом. Она меня ужасно раздражала. Впервые мне не было стыдно за своё невежливое поведение перед человеком старше меня. Она пыталась согнуть и сломать меня, унизить и растоптать. Я всегда старалась обходить таких людей стороной и уж тем более не переходить им дорогу. Но, как говорится, чего боялся – на то и нарвался. Госпожа Вебер сумела застать меня врасплох, однако я не кинусь ей в ноги и не буду благодарить за то, что она открыла мне глаза, дав шанс уйти подобру-поздорову. Наши с Лео отношения совершенно точно не ошибка, но кое-что теперь значительно усложняется. Мне вдруг стало страшно открывать дверь палаты Лео. Я почувствовала холод в сердце, возвещающий приближение конца.

9. Я не знаю, что мне делать с правдой. Я вообще не знаю, что мне теперь делать

Пересилив себя, я тихонько вошла обратно в палату. Лео сел прямо и посмотрел на меня в напряжённом ожидании.

– Что? Что она тебе сказала?

– То, что ты не удосужился сказать, – произнесла я спокойно и облокотилась спиной о дверь, чтобы не упасть. Я совсем ослабла. Лео издал расстроенный выдох и распростёр руки мне навстречу:

– Иди сюда. Иди ко мне!

– Нет, – отказалась я упрямо. – Почему ты не рассказал мне, что был влюблён в свою школьную учительницу?

Лео выглядел так подавленно, как будто на его плечи лёг целый мир.

– Она не была моим школьным учителем. И как ты себе представляешь, я сказал бы тебе о таком? Что бы ты подумала?

– Это не имеет значения! Неважно, что бы я подумала и как бы отреагировала, о таком нельзя умалчивать!

– Ах, правда? – возразил он резко. – Я так долго добивался твоего доверия и взаимности! Только-только мы разобрались в своих чувствах и у нас всё наладилось, но тут бы я заявил: «Дорогая, ты знаешь, я должен признаться, что ты не первая учительница, в которую я влюбляюсь. Но ты сильно не переживай. Моя любовь к тебе совсем другая». Так, что ли? Да ты бы меня сразу лесом послала и приписала мои чувства больному притяжению на почве юношеской психологической травмы!

– Ты серьёзно обо мне такого имения? – возмутилась я.

– Окей, я немного утрировал. Но не в этом суть, а в том, что для таких откровений ещё не пришло время. Я не собирался молчать об этом всю жизнь. Когда-нибудь настал бы подходящий момент, и я бы рассказал тебе обо всём. Но не сейчас. У тебя сложный период в жизни. Обременять тебя своим прошлым было бы неправильно. Всё это уже давно утратило для меня значение. Зато для тебя очередной косяк в моём послужном списке чертовски жирный повод снова начать сомневаться в моих чувствах. Что хорошего в этой правде? Она никому сейчас не нужна! – Лео отчаянно всплеснул руками. Чем больше он говорил, тем меньше мне хотелось слушать его оправдания. – Знаешь, – добавил он мрачно, глядя на своё одеяло. – Если бы я мог повернуть время вспять, то поступил бы так же. Но ты не должна была узнать о Бианке от моей матери. Она по-любому исказила ситуацию. Тебе незачем думать об этом. Кесси, поверь, я люблю тебя! Просто забудь о том, что ты услышала!

– Забыть и не думать? Не выйдет, Лео! Ты действительно веришь, что можно закрыть глаза и притвориться, что я ничего не слышала? Плохие поступки, которые ты совершил из-за Бианки, по-прежнему камень преткновения в твоих отношениях с родителями! А твои родители, в свою очередь, будут камнем преткновения в наших! Все эти заверения в любви – лишь слова! Они не имеют никакой силы и никакого влияния! На деле мы оба беспомощные! – Я устало потёрла пальцами лоб. – Расскажи мне всю историю в подробностях, пожалуйста.

Лео сжал губы в тонкую линию. Его задел мой ответ, но это то, как обстоят дела. Нет толку кормить друг друга сладкими обещаниями и клятвами, которые уже завтра утратят значение, потому что ни один из нас не сможет их сдержать.

– Сначала сядь, – потребовал он. Я доковыляла до стула и села возле его кровати, морально настраивая себя на то, что услышу. Приятного мало, но мне надо знать, с чем я имею дело. Так будет легче оценить, есть ли у нас шанс, что родители Лео хоть когда-нибудь примирятся с нашей связью.

– Это произошло на предпоследнем году обучения в гимназии. Бианка была моей первой любовью – хотя сейчас я уже не уверен, что это действительно была любовь, а не преклонение вперемешку с маниакальным сексуальным влечением. В семнадцать всё видится немного в другом свете. Я почти ничего не знал о ней. Мои чувства и инстинкты контролировали моё сознание, и я не замечал, как глупо это выглядит. Мозг вообще не соображал. То, что я испытывал к Бианке, разрушало и отравляло меня даже после разлуки. Но когда я встретил тебя, я наконец излечился. Ты меня излечила! Я хочу быть частью тебя! С тобой я становлюсь сильнее!

У меня защемило в груди. Лео всё чаще открыто выражал свою любовь, и от этого его чувства делались всё более реальными и осязаемыми. Моё сердце откликалось на его отчаянный зов, и я испытывала боль вместе с ним. Я не могла смотреть ему в глаза и молча уставилась на свои руки. Лео судорожно перевёл дыхание и продолжил рассказ:

– Как ты уже заметила, у меня строгая мать. Отец ещё хлеще. Он занимает высокий пост в Бундесвере. В доме всегда была железная дисциплина. Мама домохозяйка и пляшет под его дудку. Мне с малых лет указывали, что и как мне делать. Я ходил только туда, куда мне говорили, поступал так, как мне велели, дружил с теми, с кем нужно было дружить, и вёл себя как образцовый пай-мальчик. Я посещал кучу спортивных секций и самую лучшую школу. Моё будущее распланировали с самого рождения. Я должен был пойти по стопам отца и превзойти его. Блестящий и идеальный – на зависть всем. Но в один прекрасный момент мне осточертела такая жизнь. Я как будто постоянно играл навязанную мне насильно роль. Можешь назвать это подростковым бунтарством, как угодно, но однажды я начал мечтать, как поскорее избавиться от родительской опеки и делать то, что я хочу. Моё желание сбылось. У меня был друг, который играл на гитаре. И мне тоже захотелось научиться. Я с трудом выпросил у родителей разрешение посещать уроки музыки. Видимо, они всё-таки пришли к выводу, что немного свободы мне не повредит. Так я и встретил Бианку. Она давала мне частные уроки. Но вскоре эти уроки переросли в интим. Гитара очень быстро стала ненужной и приземлилась в углу на радость пыли. Бианка была привлекательной и очень умелой. У неё не было комплексов, и она была лишена всех принципов, которыми обложилась ты. Уже после нескольких встреч у нас закрутился бурный роман. Мы трахались, как кролики, при любой возможности. Я так влюбился, что готов был бросить всё ради неё, но Бианка оказалась обыкновенной аферисткой. Она знала, что у нашей семьи водятся деньги, поэтому и раздвигала передо мной ноги. После секса она плакалась, что у неё болеет мать и ей не хватает средств на уход за ней. Потом она стала реже приходить, отказывать мне под разными предлогами. Сначала у неё не было настроения, потом времени, или она не могла физически – потому что ей всю ночь нужно караулить мать. Но вот если бы у неё появились деньги на сиделку… Она заливала, как скучает по мне и как сильно любит. Я метался и мучился. Меня грызло чувство собственной никчёмности, ведь я никак не мог ей помочь. Мне было всего семнадцать, я был школьник и полностью на содержании родителей. Бросить учёбу в пользу работы я даже не помышлял, родители бы вышибли из меня всю дурь. Но я не смирился с отчаянным положением никудышного любовника. В результате я стащил из сейфа отца приличную сумму денег и отдал ей. Думаю, этого она и добивалась. Она развела меня, как лоха. Потом Бианка пропала. Отец меня жестоко наказал. Может, и прибил бы, если бы не мать. Я до последнего отказывался верить, что меня бросили. Отец через связи узнал, что эта стерва смылась с любовником во Францию. Он бы её достал, но я попросил её не трогать. Деньги я пообещал вернуть. Какое-то время мне было так плохо, что я не мог даже подняться с постели. От этих страданий я чуть не тронулся рассудком и понял, что больше так не могу и не хочу. А потом в один день как отшибло. И отшибло реально напрочь все эмоции. С тех пор я и стал менять девчонок без особых запарок. Я больше не испытывал привязанностей, даже простой увлечённости не появлялось. Окончив гимназию, я ушёл на год в армию. Отслужил добросовестно и немного задобрил этим отца. Он хотел, чтобы я и дальше оставался в Бундесвере и там же получал высшее образование, – но за год я стал самостоятельным и определился, чего хочу в жизни. У меня появились твёрдые цели и мужество пойти наперекор желаниям родителей. Я выбрал вуз и продолжил учёбу. Гимназию я закончил почти с отличием, несмотря на свои злоключения, поэтому меня сразу приняли. В ответ на мою непокорность родители полностью лишили меня своей поддержки. Естественно, я этого ожидал. Сначала какое-то время я кантовался у школьного друга, а потом Фабиан помог мне найти жильё. Работу я тоже быстро подыскал и теперь, как и обещал, возвращаю деньги, которые украл для Бианки. Вот и вся моя история. На самом деле ничего особенного. У людей случаются трагедии посерьёзней. Посмотреть хотя бы на тебя.

Он ошибался. В столь юном возрасте пережить такой обман – нешуточный удар. Вся его эмоциональная отстранённость с девушками, цинизм и пренебрежение – лишь результат этой пагубной связи. Но Лео очень сильный! Меня поистине восхищает его стойкость и упорство. Может быть, он так отчаянно сражается, потому что ему никогда не давали быть собой и даже выработать свои желания. Как он умудрился вырасти таким волевым с деспотичными родителями, это загадка. В Лео скрыто столько всего, с чем я пока незнакома, но чем больше я его узнаю, тем сильнее меня привлекает его личность. А ведь он ещё так молод и будет меняться, развиваться, становиться успешнее.

– Почему ты не дал отцу наказать Бианку? Она же настоящая мошенница и преступница.

Лео пожал плечами.

– Если бы её посадили, легче мне бы не стало. Всё-таки я любил её, даже когда понял, что меня использовали. Я сам повелся на обман, и это я украл деньги, значит, мне и расплачиваться.

В этом весь Лео. Он не терпит своих слабостей, но прощает их другим. Не знаю, заслуживаю ли я быть рядом с ним. Он очень хороший и добрый. Может быть, мама Лео права. Для него найдётся лучшая партия, чем я.

Я так и не решилась поднять взгляд, продолжая таращиться на свои руки.

– Мне нужно время, чтобы всё обдумать, – сказала я, понизив голос.

– Нет, Кесси, прошу! Посмотри на меня! – когда я не отреагировала, он взял меня за плечи. – Не сбегай снова! Не делай этого!

– Лео, твои родители категорически против наших отношений, и я не могу это игнорировать.

Госпожа Вебер не даст нам спуску, как ни крути. Стоит нам только оступиться, как она начнёт тыкать Лео в прошлые ошибки.

– Да плевать мне на них! – крикнул он в запале так громко, что даже покраснел. – Я люблю тебя! Слышишь? Люблю! И никто не сможет запретить мне быть с тобой!

– Чувства затуманили твой разум так же, как тогда с Бианкой, – возразила я, глядя в его глаза, которые переполняло отчаяние.

– Не сравнивай себя с ней! Поняла? У вас нет ровным счётом ничего общего! Я хочу быть с тобой всегда: хочу вместе добиваться успеха, хочу построить с тобой семью, хочу вместе узнавать новое, ходить в картинные галереи, бродить по пляжу и много чего ещё. Поняла? Не отгораживайся от меня!

Я невесело усмехнулась себе под нос. Даже походы в картинные галереи упомянуть не забыл, хоть они для него хуже горькой редьки. Так самоотверженно за меня держится, готов буквально на всё. А я? Я всего лишь трусиха. Мне легче сбежать, и сейчас тоже, несмотря на мои чувства к нему. Я не знаю, потяну ли бремя этих отношений. Я не смогу противостоять его родителям, потому что у меня нет ничего, чем я могла бы нас защитить. Нет ни одного аргумента, который говорил бы в нашу пользу. Я ничем не заслужила быть рядом с Лео.

У меня из глаз потекли слёзы от чувства вины и безысходности. Я ненавижу свою слабость!

– Тебе нужно прояснить всё со своими родителями. Расскажи маме, что сегодня произошло.

Он фыркнул.

– Ты представляешь, что тогда начнётся? Да она вообще больше никого ко мне не подпустит! Её мечта – свести меня с какой-нибудь тупоголовой богатенькой дочкой папиных знакомых!

– Ну да. А ты, как показывает практика, натыкаешься то на воровок, то на сумасшедших, то на сломленных тёток порядком тебя старше. Тебе всё равно придётся считаться с их мнением. Ты не сможешь отмахиваться от них всю жизнь. Чем дальше, тем будет хуже. Для начала поговори с матерью начистоту. Очень тебя прошу. А там будет видно.

– Кесси, смотри на меня! – потребовал он, когда я снова начала отводить взгляд. – Кроме тебя мне никто не нужен! Не плачь! Это невыносимо! Ты не права. Ты самое лучшее, что могло случиться со мной в жизни! Всё остальное лишь результат моей глупости, но не ты! Поняла? Не ты!

– Я пойду. Поправляйся. Не звони мне пока. Когда приведу мысли в порядок, я тебя сама найду.

Я встала и пошла к двери. В груди больно жгло. Мне так хотелось снова обнять Лео и просто остаться с ним, но я не могла. Пока я не найду выход, всё будет бессмысленно. Я не готова опять рисковать остаться ни с чем. Я уже сейчас еле выношу боль, расставаясь с ним даже на время.

– Не пытайся решить всё в одиночку, Кесси! Вернись! – крикнул Лео мне вслед, – Ведь у тебя есть я! У тебя есть я! – но я уже отворила дверь и вышла в коридор. Перед тем как дверь захлопнулась, я услышала, как он дико прорычал: – Я люблю тебя! И я не сдамся!

Мой простодушный принц. Всё-таки он ещё слишком молод, чтобы понять, как жизнь иногда жестоко разбивает даже то, что кажется нерушимым. А то хрупкое, что мы успели создать вместе, сдует в мгновение ока, как карточный домик, под напором противников наших чувств и отношений. Нельзя сказать, что я совсем опустила руки, но Лео сейчас помочь мне ничем не мог.

Вернувшись в палату, я просто свалилась в кровать и уснула. Где-то в середине ночи меня разбудила медсестра, чтобы померить давление и температуру. Она с нахмуренными бровями посмотрела на градусник, записала что-то в журнал, а потом дала мне обезболивающее, после чего я снова уснула. Рано утром я проснулась сама, ещё до обхода. Голова просто раскалывалась, рука горела, я чувствовала ужасную слабость во всём теле. После обхода принесли завтрак, к которому я едва притронулась. Меня воротило от одного вида пищи. Хотелось домой. До жути. Когда я поймала себя на этой мысли, то про себя посмеялась над собой же. Впервые в жизни мне хотелось вернуться в свою квартиру, несмотря на то, что там незнакомая маньячка проткнула мне руку ножницами и покалечила моего парня. Но даже там находиться было бы лучше, чем в больнице.

Чуть позже ко мне нагрянули двое мужчин-следователей из Kripo5. Посыпались вопросы. Мне нужно было описать всё в мельчайших подробностях: время нападения, как оно произошло, кто что говорил, как себя вёл и что делал. Прокручивая события в голове, я будто переживала всё заново. Изо всех сил я старалась не поддаваться эмоциям, но произошедшее было еще слишком свежо в памяти. Мне сделалось дурно. В конце нашей длительной беседы один из следователей сообщил, что после разговора с другой пострадавшей стороной, то есть с Лео, он собирается передать дело в прокуратуру. На это я ответила, что выдвигать обвинений не собираюсь. Он кивнул со скептичным видом – похоже, не одобряя моего решения. Но на этом допрос, к счастью, завершился. Теперь пришла очередь Лео. Полиция, скорее всего, насядет на него с двойным усердием. Не знаю, обратится он в суд или нет. Предполагаю, что нет. Он сжалится над Марисой, но, вполне возможно, включатся его родители и попытаются заставить его действовать. Он не сможет не рассказать им о Марисе. Меня ужаснула одна мысль о том, сколько ему предстоит споров. Надеюсь, он справится и примет правильное решение.

Со вздохом облегчения я проводила следователей. Как раз настало время обеда и дневного обхода. Я поклевала из своей тарелки что-то похожее на гуляш и стала ждать врача, но уснула – а когда проснулась, он уже сидел у моей койки. Это был мой оперирующий хирург. Я тут же подскочила и поправила волосы, чтобы сымитировать бодрый вид.

– Ну как самочувствие, госпожа Грин? – мягко поинтересовался он и покосился на меня одним глазом.

– Великолепно! – соврала я с улыбкой на лице.

Медсестра, стоящая рядом с врачом, передала ему папку с моими анализами. Он раскрыл её и уставился на бумаги, задумчиво потирая подбородок.

– У вас высокая температура, госпожа Грин. Ночью было тридцать девять и пять, а утром тридцать восемь и семь, – доктор приложил руку к моему лбу. – И сейчас не меньше. Нехорошо врать доктору, – пожурил он меня как маленькую.

Я выдохнула и перестала притворяться. Меня раскусили.

– Это всё стресс виноват. Потемпературю пару дней, и всё пройдёт. Могу я вернуться домой? – я уже настроилась на выписку и ждала её, хотя предчувствовала, что не выберусь из больницы так быстро.

– Нет, – отрезал доктор. – С такой температурой я вас не отпущу. Уж не обессудьте. Я понаблюдаю за вашим состоянием ещё пару дней. Высокая температура – признак возможных осложнений. Теперь дайте-ка я взгляну на рану.

Было в словах врача что-то такое, что заставило меня замолкнуть и не выступать. По таким людям невооружённым глазом заметно, что спорить с ним бесполезно.

Доктор размотал бинт и ощупал ладонь, спрашивая, в каких местах больно и нет чувствительности. Закончив осмотр, он дал указания медсестре наложить новую повязку и продолжил разговор со мной, записывая что-то в папке.

– Швы выглядят хорошо, но всё же я выпишу вам антибиотики на всякий случай, чтобы избежать воспаления. Сюзан поставит вам капельницу, – он кивнул на медсестру, которая уже заново бинтовала мне руку. – Через пару дней посмотрим, как пойдут дела. Выздоравливайте, – мужчина подмигнул мне, поднялся и вышел из палаты. Я ему даже «до свидания» сказать не успела. У него наверняка много пациентов и мало времени, чтобы тратить его на пустую болтовню.

Предаваться грусти не вышло – улыбчивая медсестра меня отвлекла. Она шустро подключила меня к капельнице, поправила подо мной подушки и принесла новую бутылку с водой, а также больничную рубашку и халат на смену. Тапочки мне ещё вчера выдали, вместе с зубной щёткой и другими средствами гигиены. Я не рассчитывала, что задержусь тут надолго, поэтому даже не рассматривала вариант позвонить кому-то и попросить, чтобы принесли мои вещи. Придётся потерпеть ещё несколько дней и обойтись малым. О таком одолжении я могла попросить только Бернда и Ингрит, но их удар хватит, если они узнают, что я в больнице. Как выглядит сейчас моя квартира, один бог знает. Не хочу, чтобы они заходили в неё и видели весь этот ужас. Что мне им вообще говорить, когда мы встретимся и они увидят мою раненую руку? Врать? Не смогу я им беспардонно лгать в лицо, а избегать их снова – совесть заест. Они опять начнут волноваться и переживать за меня. Всё идёт из рук вон плохо. По идее, надо придумать хоть какой-то план действий. Но сейчас мне просто хотелось спать. Что я и сделала.

Сюзан приходила проверять меня каждые полчаса. Она постоянно ненавязчиво предлагала воды. Жаропонижающие действовали плохо. От ужина я отказалась – вернее, мне его не стали приносить, потому что к вечеру температура подскочила настолько, что я уже не могла есть. Кое-как я приняла очередную порцию таблеток и снова уснула в бреду горячки. Ночью ко мне тоже часто заходили и кто-то аккуратно клал мне в рот кубики льда. С безмолвной благодарностью я медленно рассасывала их. Это немного помогало перетерпеть жар.

Наутро стало лучше. Головная боль почти пропала, и рука болела меньше. Температура ещё был повышенной, но уже не зашкаливала. После обеда я выползла в скучном белом больничном халате в коридор, чтобы хоть немного размять затёкшие от лежания конечности. На вечер у меня нарисовалась цель принять душ тайком от медсестры. Мне запретили мыться, пока температура совсем не спадёт. Руку мочить тоже было нельзя, но я уже прикинула, как окунуться так, чтобы её не намочить. Даже такой пустяк стоил сейчас огромных усилий, поэтому я продолжала гнать от себя серьёзные думы. Но сердце не обманешь. Оно ныло и скучало по Лео. Он совсем недалеко, но я не могла пойти к нему. Стоит ли оно того – держаться от Лео на расстоянии? Кого я этим наказываю – его или себя? Я снова почувствовала безграничную усталость. Как древняя старуха. За пару лет я неимоверно состарилась в душе. Это ощущение пропадало, когда я находилась с Лео, зато теперь давило на меня с тройной силой. Болеть в одиночестве очень тяжело.

Я остановилась у большого окна и стала смотреть на улицу. У входа в больницу сновали люди в униформе, простые пациенты и посетители. Все куда-то бежали, торопились, суетились. На улице стояла чудесная погода. Солнце светило ярко, освещая макушки покрытых свежей зеленью деревьев и кустов в сквере возле больницы. Вот бы сейчас наслаждаться погодой вместе с Лео где-нибудь за городом! Так хочется стереть вчерашний день и ещё хоть чуть-чуть понежится в мягком и беззаботном тепле, которым он окутывает меня при каждой встрече…

– Госпожа Грин? – послышался робкий женский голос позади. Я обернулась. Там стояла женщина, немного полненькая, но хорошо одетая, интеллигентного вида. Она нервно теребила края своего пончо, не отводя от меня взгляда. Я тоже смотрела на неё. Кто она, я не знала.

– Простите за мою бестактность, – она поспешно сделала шаг вперёд и протянула мне руку. – Я госпожа Фишер – мама Марисы, – женщина виновато сморщилась и опустила плечи, будто ожидая, что на неё сейчас набросятся и побьют.

Я съёжилась, когда она представилась. Это произошло непроизвольно.

– Что вам от меня нужно?

– Мне бы хотелось поговорить с вами. Вы не против? Я не отниму у вас много времени.

– Только недолго. Я не очень хорошо себя чувствую.

Будь я немного наглее, я бы отправила её восвояси. Пора бы начать хоть немного жалеть свою психику. Я не знала, зачем она пришла, и на полоумную, как её дочь, госпожа Фишер не похожа, но мало ли. Сейчас во мне не было энергии на разборки.

– Давайте выйдем во двор, – предложила я сухо. – Здесь слишком людно.

Госпожа Фишер молча пошла за мной. Мы вышли из здания, дошли до сквера и опустились на одну из лавочек в тени. Женщина села на другом краю подальше от меня. Она очень нервничала: то и дело вздыхала, оглядывалась по сторонам и не знала, куда деть свои руки.

– Так о чём вы хотели со мной поговорить? – прервала я тишину.

– Прежде всего я хочу попросить прощения за свою дочь Марису. Я знаю, простых извинений здесь недостаточно, и всё же… Мы с мужем тоже виноваты – недоглядели за ней. Вернее, слишком расслабились, – я собралась прервать её извинения и уже открыла рот, но она продолжила речь: – Дело в том, что Мариса страдает расстройством психики. Она всегда плохо контролировала гнев и другие эмоции. Особенно сильно это стало проявляться в подростковом возрасте. Мы обратились к специалистам. Она лечилась в клинике, принимала медикаменты, и её состояние заметно улучшилось. Моя дочка смогла вернуться к обычной жизни, пошла в университет, завела друзей. Вскоре и парень появился. С Лео она выглядела очень счастливой. Казалось, что у них всё хорошо. Мы думали, Мариса преодолела душевную болезнь, но, оказывается, она копила и прятала терзания внутри. Их разрыв с Лео спровоцировал очередной рецидив болезни. Мы совсем не думали, что она может так сорваться. Мариса научилась хорошо скрывать от нас своё настроение и эмоциональную нестабильность.

Рассказ госпожи Фишер меня не удивил. Наверняка тяжело жить с тем, что родной ребёнок душевно болен. Я не собиралась винить её или её мужа в безответственности. Однако это не отменяло нанесённого нам с Лео морального и физического ущерба.

– Вы пришли просто извиниться? Или вам нужно что-то ещё?

Женщина напряглась и замерла.

– Следователи из полиции… – она замолчала на полуслове, и с усилием продолжила: – Вы уже говорили с ними?

– Да, – подтвердила я.

– Дело попадёт в прокуратуру, если вы с Лео выдвинете обвинения.

– Я знаю.

Госпожа Фишер не сдавалась и объясняла дальше, невзирая на моё явное неприятие этой темы:

– Понимаете, нас всех ждёт утомительное судебное разбирательство. Мне бы хотелось избежать этого. Марисе сейчас и так очень сложно. Она страдает и сожалеет о случившемся. Прошу вас проявить милосердие. Вы же преподаёте у студентов и, как учитель, должны немного понять мою позицию. Я обещаю, что мы обязательно обратимся с ней к врачу, и она пройдёт ещё один курс терапии. Мы возместим все затраты и весь ущерб. Вы получите денежную компенсацию в качестве извинений, и на этом закроем тему.

Я бросила короткий взгляд в сторону госпожи Фишер. Если до этого она была смущена и напугана, то теперь, дойдя до главного, явно вошла раж и безжалостно давила меня своей материнской правотой. Наверное, я бы на её месте поступила так же. Она защищает своего ребёнка. Однако себя я в обиду тоже не дам.

– Вы зря потратили время. Мне не нужна денежная компенсация. Я отказываюсь прощать Марисе этот поступок, даже учитывая её душевное состояние. Тем не менее с моей стороны вам опасаться нечего. Подавать заявление в суд я не собираюсь. Следователи знают об этом. Но ещё остался Лео. И я на его стороне, поэтому окажу ему всяческую поддержку. В суде в том числе, если он попросит. Мариса угрожала нашим жизням. Это не шутки.

– Суд ничего не даст. Марису признают недееспособной. Ей нужно лечение. От лишних разбирательств никто не выиграет, – ощетинилась госпожа Фишер.

– Мне вы можете этого не говорить. Найдите Лео и обсудите это с ним, но сразу предупреждаю – я не буду пытаться влиять на его решение! Мы оба серьёзно пострадали, и всё могло закончиться гораздо хуже, особенно для него. Я не пытаюсь ещё больше давить вам на совесть, но я хочу, чтобы вы отчётливо понимали, что натворила ваша дочь. У Лео сильная черепно-мозговая травма. Мне она хладнокровно проткнула руку ножницами, а если бы я не успела ей закрыться, возможно, проткнула бы мне глаз или изуродовала лицо. Она кричала, что хочет нас убить. Мы с Лео испытали глубочайшее потрясение. Не всё можно решить деньгами, и они не снимут с неё вину. А теперь извините меня. Я устала и пойду к себе в палату.

Я тяжело поднялась на ноги и, не оборачиваясь, пошла по тропинке ко входу в больницу. Через несколько шагов я услышала позади себя раздражённый голос госпожи Фишер:

– У вас есть собственные дети, госпожа Грин?

Я остановилась и снова обернулась к ней, прибывая в лёгком замешательстве.

– Нет.

– Тогда вы не можете судить о таких вещах. Когда у вас будут свои дети, вы поймёте, каково это, когда они страдают. Мой долг, как родителя, защитить своего ребёнка от боли и мучений. К сожалению, это не так просто, особенно когда ребёнок болен. Я не буду стыдить свою дочь и никому не позволю это делать, даже если она сильно виновата.

После её речи я тоже немного разозлилась. Госпожа Фишер однозначно забывается. Она несправедливо пытается выставить меня виноватой, но этот номер у неё не пройдёт. Снять с Марисы вину и ответственность у неё не получится. Эта ошибка уже аукнулась и ещё не раз аукнется, если родители продолжат выгораживать её. Мариса, несмотря на своё психическое расстройство, не умалишённая, а значит, она могла бы попытаться сама извиниться: в письменном виде, по телефону, по СМС – неважно как. Но она не испытывает чувства вины, если вообще знает, что это такое. И в этом корень всей проблемы. Очевидно, что для неё в порядке вещей, что за все её выходки отдуваются родители. С таким отношением она никогда ничему не научится.

– Как скажете, – ответила я спокойно. – Но имейте в виду, вы не сможете вечно защищать её от самой себя и от других. То, что произошло недавно, наглядное тому доказательство. Нам всем больно, и мы все страдаем. Всем приходится бороться. У каждого свой путь и свои препятствия. Так уж устроен этот мир – чтобы в нём выжить, нужны определённые навыки. Но вы своим покровительством лишаете Марису возможности приобрести их. Перестаньте обращаться с ней как с несмышлёнышем. Помогать, поддерживать нужно, но нельзя брать всё бремя её безответственных поступков на себя. Ей будет проще справляться со своей болезнью и держать себя в руках, если она будет понимать, что её срывы влекут за собой последствия. И пусть у меня нет своих детей, но мой преподавательский опыт всё же чего-то стоит.

Госпожа Фишер больше ничего не сказала и не пыталась возражать. Она всё ещё сидела на лавочке, когда я вошла в здание. Не знаю, удалось ли мне до неё достучаться. Конечно, я не врач, чтобы рассуждать о душевных расстройствах. Я не знаю, насколько больной человек способен отвечать за свои действия. Наверное, я и сама сейчас не могу рассуждать на сто процентов здраво – во мне говорят эмоции. Пожалуй, я даже немного завидую Марисе. Мои проблемы некому решать и некому их забрать. Я не знаю, что мне делать с Лео, не знаю, как покончить с прошлым… да что уж там – я даже не знаю, кто я теперь и куда податься. Всё запуталось. Всё смешалось как в моей голове, так и в моём сердце. За всё хорошее в этой жизни приходится платить очень высокую цену, равно как и за плохое. Эти счета накапливаются. Они не заканчиваются и заваливают тебя с головой. Поэтому жизнь походит на бесконечную расплату. Прячься не прячься, но от долгов не скрыться. Никому…

10. Отчаявшиеся сердца ищут надежду и находят её

Провалявшись в больнице ещё день, я всё-таки смогла убедить доктора выписать меня. Моё общее состояние по-прежнему оставляло желать лучшего, но я с огромным облегчением открыла двери своей квартиры и окунулась в привычную глухую, пустую тишину. Тихонько я вошла в зал. На полу валялась разбитая ваза, и повсюду виднелись следы засохшей крови. Так много крови! Я со стоном проглотила тошноту, которая медленно поднялась к горлу откуда-то из недр моего желудка. Естественно, после покушения Марисы тут никто не убирал. Полиция оставила всё как есть.

Кое-как одной рукой я смела осколки, а потом налила воды в ведро, взяла тряпку и начала оттирать полы. Жуткий металлический запах въелся мне в ноздри, пока я выжимала тряпку и снова мочила её в ведре. Через час всё было убрано, но назойливая вонь не хотела уходить из помещения. Здесь пахло насилием и слезами. Теперь мне захотелось сбежать из своей квартиры, как я сбежала из больницы, от Лео, от прошлого и своей душевной боли. Но меня будто обложили со всех сторон и отрезали все пути к отступлению.

В итоге я без сил поднялась в кабинет и свернулась калачиком на своём любимом пошарпанном диванчике. Здесь, среди привычных вещей и моих пыльных книг, многие из которых я привезла из родного дома в Норвегии, мне немного полегчало и я уснула. Проснулась я, когда уже стемнело. Глова гудела, рука горела и ныла. Здоровой рукой я потянулась к сотовому телефону, что лежал возле подушки. Когда я нажала на кнопку, дисплей ярко вспыхнул, ослепляя глаза. Я сощурилась и посмотрела на время. Почти час ночи. Проклятье. Я сегодня так ничего и не поела за весь день. Вспомнив запах крови, я снова почувствовала дурноту. Нужно заставить себя хотя бы немного перекусить, чтобы принять лекарства, но у меня не было сил подняться. Поэтому я осталась лежать на месте, пялясь в одну точку. Свет фонарей за окном освещал деревья и проецировал тени от них на стены и потолок. Они как тентакли расползались по поверхности, угрожающе нависая надо мной. Казалось, они вот-вот спрыгнут и опутают меня, сожмут в тиски и задушат. Грудь придавило смесью из отчаянья, тоски, одиночества и боли. К глазам подступили слёзы.

Ребёнком я очень боялась спать одна в темноте, поэтому часто прибегала в спальню родителей или старшего брата. Я забиралась к ним в постель, а они заботливо гладили меня по голове и говорили, что мне нечего бояться, потому что они рядом. Но вот теперь я стала взрослой, и рядом никого нет. Значит, эти жуткие тени действительно могут беспрепятственно меня сожрать. Моя семья и родные далеко, жених предал и погиб, Лео я оттолкнула. Впервые за долгое время я смогла стать счастливой и сама же отпихнула от себя это счастье. «Лео, прости! Мне так невыносимо плохо без тебя и так тебя не хватает! Но я не стою твоей любви! Я ничего не могу сделать!»

Слёзы полились из глаз. Как же тяжело одной! Неужели всегда было так тяжело? Как же я выносила это чувство последние годы? Как у меня получалось? Почему именно сейчас эмоции не хотят поддаваться контролю? Неужели я достигла предела? Но как мне тогда быть дальше и где найти выход?

Не помню, сколько я лежала и плакала, позволяя шквалу чувств штурмовать моё тело. Меня выворачивало наизнанку изнутри. Сердце и душу ломало так сильно, как будто мне ломали кости. В полубреду на рассвете я задремала, уткнувшись лицом в промокшую подушку, и мне пригрезилась картина из далекого прошлого.

Тогда мне было лет десять-одиннадцать. Я убежала в лесную рощу рядом с домом и спряталась там ото всех, потому что в школе меня сильно обидели одноклассницы. Они меня дразнили – обзывали подлизой и прилипалой. Никто из них не хотел со мной дружить. Я везде хвостиком ходила за Олавом, и меня невзлюбили. Одна девочка из нашего класса толкнула меня, и я упала в лужу, а её подружки стояли и смеялись надо мной, показывали на меня пальцем и заставляли плакать. Я снова услышала их голоса с издёвкой: «Что, братика потеряла? Зови его, давай! Ной, жалуйся, уродливая дура! Без него ты всё равно ничего не можешь!» Было так обидно и страшно, что после пережитого унижения мне не хватило смелости вернуться домой.

В лесу, забившись под дерево, я сидела и тихо хныкала. Там меня к вечеру, всю промокшую и продрогшую, нашёл Олав. Судя по его растрёпанной шевелюре, в которой застряли сухие листья и ветки, он долго бегал по лесу; но он не подал виду, что был перепуган моей пропажей.

– Ну, и чего ты тут сидишь, когда все за тебя волнуются? – спросил Олав с напускным безразличием и сел возле меня на корточки. Я гордо отвернула от него лицо и ничего не ответила.

– Что случилось? Откуда слёзы? – терпеливо продолжил он расспросы.

– Не скажу, – заупрямилась я. Мне было слишком стыдно говорить, как меня высмеяли.

Я во многом подражала брату и пыталась строить из себя взрослую. Олав на тот момент учился в старших классах и был очень популярным в школе. Все девчонки млели от него. Он вёл себя как лидер, и совсем не боялся испортить перед друзьями имидж, возясь с младшей сестрой. Олав никогда меня не отталкивал. Даже брал в свою компанию. Это было вроде как в порядке вещей. Я любила находиться среди взрослых ребят. Мне нравилось слушать их разговоры и наблюдать за ними. Я им не мешала и тихо сидела рядышком с братом, наслаждаясь атмосферой. Его друзья быстро меня полюбили, тискали, как котёнка, и баловали сладким. Мне даже дали ласковую кличку «Белая Зайка», которой я страшно гордилась. Когда я натыкалась на кого-то из друзей Олава на переменах, со мной всегда здоровались и спрашивали, как дела, теребя мои снежно-белые волосы. Но это повышенное внимание со стороны старшеклассников и стало в итоге проблемой. Девочки из моего класса шептались за моей спиной и распускали грязные слухи. Я не обращала на них внимания, но от этого они злились ещё больше. Мой твёрдый характер обострял их ненависть. Уже тогда я всегда старалась решать свои проблемы сама. Училась я тоже очень хорошо, и держалась особняком, но не потому, что считала себя лучше или умнее. Я не знала, как подступиться к одноклассницам и найти с ними общие интересы. С мальчиками мне было проще. Впрочем, они и охотнее со мной заговаривали. Всё-таки я росла с братьями. Я была сообразительной, а ещё очень спортивной, запросто гоняла меч, стреляла из рогатки и голыми руками без визга и писка ловила всяких жуков и пауков. Пожалуй, я действительно немного отличалась, но всё равно по сей день удивляюсь, что так сильно не нравилась нашим девочкам. Конечно же у меня были подруги, но, к сожалению, не среди одноклассниц.

Брат вздохнул.

– Хочешь быть сильной? Поэтому не говоришь?

Я взглянула на него робко и надула губки. Мне очень хотелось, чтобы он меня обнял и согрел. Но в то же время гордость не давала мне сдаться. Олав знал все мои замашки. Он еле заметно улыбнулся и ущипнул меня за щёку.

– Убегать и реветь в одиночку совсем не смелый поступок. Сильные не убегают и не заставляют близких людей переживать за них, поняла? Борись с трудностями и держи нос по ветру. Не давай себя сломить. Никому. Особенно всяким завистливым слабакам. А если не получается, проси помощи. Даже сильные не всемогущи. Но ни в коем случае нельзя сбегать. Сбежишь один раз, потом будешь сбегать всегда.

– Прости меня! Я больше не буду! – завыла я и кинулась на плечи брата. Моя броня лопнула. Я разрешила себя пожалеть и тут же выложила ему как на духу все свои несчастья.

Дома я получила знатную взбучку за побег. Я поставила на уши всех соседей. Меня искали всей деревней. Девочки из класса действительно всего лишь завидовали, потому что я общалась со старшеклассниками. Этим не каждый мог похвастать. Они сами признались и попросили прощения. Олав их тихонько отчитал и пристыдил, не впутывая родителей. Так конфликт и разрешился. После этого они ко мне больше не приставали и обижать перестали. У меня не вышло разобраться самой, но мне всё равно стало легче.

Я очень любила и люблю брата и до сих пор тянусь за его неподражаемой силой духа. Благодаря ему я доросла до роли защитницы и смогла заботиться об Арне. Я горжусь тем, какая у меня семья. И вот теперь я взрослая женщина – но вместо того, чтобы стать мудрее, я позабыла даже самые простые уроки, которые давал мне Олав ещё в детстве. Я убегаю так, как никогда не убегала, и скрываю от самых дорогих мне людей, что моя жизнь катится к чёрту. Я уже давно не контролирую происходящее, но упорно не признаю поражение. Если бы я была маленькой, Олав точно всыпал бы мне по первое число. Да он и сейчас не постеснялся бы всыпать. Ну а я бы не сопротивлялась, потому что заслужила.

За секунду до того, как я открыла на рассвете глаза, в моей голове снова эхом прозвучали слова брата: «Нельзя сбегать. Сбежишь один раз, потом будешь сбегать всегда».

Он прав. Пришло время принять трудности. Раз я отказалась от посторонней помощи, значит, нечего раскисать. Накопилось слишком много нерешённых вещей и в довершение всего, как вишенка на торте, невозможность быть с Лео. Я делаю вид, что борюсь, а на самом деле всего лишь ищу себе оправдание. Да, родители Лео против наших отношений, но ведь я хочу быть с ним, значит, должна добиться этого. Чтобы достичь желаемого, придётся сильно поднапрячься и разобраться со всем, от чего я уносила ноги.

«Брат, как бы мне хотелось быть такой же сильной и мужественной, как ты, но мне никогда с тобой не сравниться. Но я всё равно постараюсь изо всех сил!»

Когда я открыла глаза, то усилием воли заставила себя встать с дивана. Сегодня плохо, завтра будет лучше, уговаривала я себя. Доковыляв до кухни, я открыла холодильник и сделала себе пару бутербродов. Когда я немного поела, приняла таблетки и запила всё кофе, мой разум прояснился. Время действовать. С Лео расставаться я не хочу. Однозначно. Все эти дни я постоянно вспоминала о нём и тосковала. Плевать мне на его первую любовь к учительнице по музыке. Однако осознание этого мне ничем не поможет. Проблема с его родителями сама собой не канет в лету. Нам придётся выдержать множество серьёзных испытаний. Терпение и доверие друг к другу сейчас как никогда будут играть огромную роль. Но терпением Лео никогда не отличался. Хочется надеяться, что его любовь окажется сильнее, чем нетерпение. Тогда у нас действительно может получиться.

Уронив лицо в руки, несколько минут я пыталась принять, что какое-то время мне нужно держаться от Лео подальше, иначе я всё испорчу. Я спасу нас. Я знаю как. Наверное, знаю. И у меня есть план – может, не шибко хороший, но план. Я буду неторопливо развязывать узлы с самого начала. Один за другим. Процесс уже запущен – моя квартира выставлена на продажу. Я пойду дальше, намного дальше! Я изменю всё на корню и начну сначала. У меня нет выбора, если я действительно хочу остаться рядом с Лео. Поэтому отныне только вперёд без оглядки.

Я подпрыгнула со стула и как ненормальная забегала по квартире, вспоминая, куда кинула сотовый. Меня переполняла жажда действия. Когда прибор нашёлся, я набрала номер телефона Ингрит. Моё сердце неумолимо стучало, пока я слушала гудки. Если всё получится, то я помогу не только себе и нашим с Лео отношениям, но и Бернду с Ингрит. Нужно всего лишь немного смелости… хорошо, МНОГО смелости, но это не важно. Я смогу… смогу!

Наконец в трубке раздался женский голос:

– Здравствуй, Кесси! Как я рада, что ты звонишь! Снова пропала куда-то. Ты чего сегодня так рано?

Я поморщилась. Когда я начала по-настоящему встречаться с Лео, дни стали проноситься с какой-то неестественной скоростью. Несмотря на обещание регулярно звонить Бернду и Ингрит, у меня это постоянно вылетало из головы.

– Привет. Простите меня! Тут столько всего случилось…

– Надеюсь, хорошего? – хихикнула Ингрит в трубку. Наверняка она подумала о прогрессе в нашей с Лео любовной истории. Не хотелось рушить её иллюзии, но придётся.

– Как бы сказать… Произошёл несчастный случай. Но не волнуйтесь, со мной всё в порядке. Мне просто срочно нужна ваша помощь.

– Боже, деточка, как? Что за несчастный случай? – выдохнула Ингрит с паникой в голосе, и я практически могла видеть перед собой её бледное от беспокойства лицо.

– Длинная история. Сейчас это неважно. Скажите, в гимназии Висмара, в той, где работает ваша подруга Биатрис, всё ещё нужны учителя?

Ингрит запнулась. Я так резко соскочила с темы, что даже по телефону поняла, как она озадачена и ошарашена. Надо было начать разговор по-другому. В данный момент я несу бессвязную чушь. Тем не менее Ингрит ответила:

– Д-думаю, да. А к чему тебе это?

– Просто нужно. Пока не могу объяснить. Скиньте мне, пожалуйста, телефон Беатрис! Желательно сразу после разговора. Я была бы вам очень благодарна! И ещё один вопрос. У вас есть контактные данные той женщины – любовницы Кристофа?

Второй вопрос ошеломил Ингрит ещё больше, чем первый.

– А это-то тебе зачем вдруг понадобилось? Что ты затеяла, Кесси? – воскликнула она. – Чует моё сердце, не к добру всё это!

– Просто верьте мне! Всё будет хорошо! Так есть или нет?

Ингрит мялась.

– Кесси, я за тебя переживаю! Не делай глупости! Я тебя умоляю! Твою голову иногда посещают очень странные вещи!

– У вас нет причин за меня переживать, уверяю! Пожалуйста, помогите мне! Мне больше не к кому обратиться!

Под таким давлением Ингрит сдала позиции:

– У меня нет её номера, но, может быть, есть у нашего адвоката. Позвони ему.

– Спасибо за совет, – поблагодарила я. – И ещё одна вещь. Вы не могли бы иногда навещать Лео вместо меня в больнице, пока его не выпишут? Я пришлю вам адрес и номер палаты.

Ингрит запнулась.

–Лео в больнице? Выходит, пострадала не только ты? Кесси, немедленно приезжай и расскажи нам всё! Нельзя сейчас находиться одной! Мы поддержим тебя!

– Нет. Не нужно. Всё не так страшно. То есть страшное уже позади. Лео в относительном порядке, я просто немного переживаю за его душевное состояние. У нас снова возникли кое-какие разногласия. Пока я не смогу видеться с ним. Так нужно. Прошу вас, не задавайте мне больше вопросов! Я знаю, эгоистично просить о таком. Но мне нужно сначала кое-что уладить. Потом я обязательно всё объясню, обещаю!

Лео наверняка удивится, когда Ингрит с Берндом придут к нему. Он их даже ни разу не видел. Однако я уверена, что они быстро поладят и найдут общий язык. В их присутствии ему станет полегче. Сейчас у него, как и у меня, будет нелёгкий период. Он сможет поделиться с Ингрит и Берндом последними событиями, а я чуть позже проясню остальное.

Ингрит издала тяжёлый вздох.

– Беда с тобой. Хорошо. Конечно, мы всё сделаем, но не проси меня не волноваться! Твои запутанные речи любого с ума сведут! Вечно своевольничаешь и всё скрываешь! Мне это совсем не по душе! Так и знай!

Я улыбнулась в трубку.

– Я не нарочно. Наверное, в это трудно поверить, но сейчас я как никогда уверена в том, что делаю. Я буду в полном порядке. Со мной не произойдёт ничего плохого.

По крайней мере, не должно.

– Желаю тебе удачи, деточка! Держись, моя хорошая! Ещё раз напоминаю, что, если будет плохо, ты всегда можешь прийти к нам! Двери нашего дома всегда для тебя открыты!

– Я знаю. Спасибо вам огромное! Позаботьтесь о Лео вместо меня. И передайте ему кое-что: «Если можешь, подожди меня ещё чуть-чуть».

– Я обязательно передам. До свидания! Береги себя, дорогая!

– И вы тоже!

Мы попрощались, и я сбросила звонок. Так, одно дело сделано. Теперь моя душа немного успокоилась. Пока я буду решать свои проблемы, Лео под надёжным присмотром.

Дальше я побежала в прихожую и дёрнула ручку ящика комода на себя. Слишком сильно. Оттуда повыпрыгивала всякая скопившаяся там ерунда: ручки, карандаши, листочки, скотч и прочая дребедень. Я опустилась на колени и стала шарить по полу в поисках визитки. Она сверкнула своей белизной прямо по курсу, и я тут же схватила её.

Помогая себе здоровой рукой, в которой я сжимала визитку, я поднялась на ноги и снова побежала в гостиную, чтобы сделать звонок.

– Господин Юнг? – произнесла я в трубку, когда услышала голос мужчины на другом конце. – Я госпожа Грин. Помните, мы случайно столкнулись у дома рядом с морем в пригороде Висмара? Вы ещё спонтанно предложили мне его показать.

Мужчина замешкался немного.

– А, да, припоминаю. Доброе утро, госпожа Грин! – ответил он приветливо. – Чем могу быть полезен?

– Утро доброе. Скажите, тот дом ещё продаётся?

– Да. Неужели всё-таки появился интерес?

– Именно! Когда мы можем встретиться по этому поводу? Я бы хотела ещё раз взглянуть на дом.

– В любое угодное для вас время!

– Отлично! Тогда я подъеду в пятницу часам к четырём.

– Договорились. Буду ждать вас у ворот. Адрес я пришлю вам по СМС на номер, с которого вы звоните.

– Благодарю вас! Всего хорошего!

Кинув телефон на диван, я возликовала. Дом так и не продали. Он ждёт меня. Если всё пойдёт как надо, скоро я займусь приятными хлопотами. Но пока на повестке дня стоят не особо приятные вещи. Кто знает, что уготовано мне судьбой на выбранном мной пути, – но колесо фортуны уже запущенно, и, как бы всё ни повернулось, сожалеть я не буду.

11. Я преодолела порог своих самых больших страхов. Теперь путь свободен

Следующие дни я была так занята, что мне некогда было предаваться душевным метаниям, унынию или любым другим чувствам. Я обзванивала все нужные мне инстанции, договаривалась о встречах, готовила документы. И пыталась не думать, как буду объяснять всё это Лео. Пожалуй, в этом самая большая сложность: как объяснить правильность моего решения, чтобы он принял и понял его? Я не посоветовалась с ним, потому что знала, что он взбунтует. Ему будет трудно смириться, да и мне не по себе, когда я начинаю думать, что ждёт нас в ближайшем будущем. И всё же другого выхода я не вижу. Только так я смогу доказать родителям Лео, что заслуживаю быть рядом с ним. Но сейчас переживания по этому поводу отошли на второй план, потому что я ещё не всё устроила. Не хватает одной жирной точки, очень важной точки. Без этого всё остальное не будет иметь эффекта. До финала осталось совсем чуть-чуть. Очень скоро я стану свободной от сожалений и всего ненужного. Только эта мысль грела мою смятенную душу.

Я созвонилась с адвокатом Ингрит и Бернда, чтобы узнать номер любовницы Кристофа. Ему для начала пришлось связаться с её адвокатом. Номер я не получила, но ей передали мою просьбу о встрече. Как и раньше, видеть эту женщину мне не хотелось, однако она ключ к моему освобождению. Следует признать: основной причиной моих страданий был страх, что Кристоф меня не любил. Этот страх я испытываю до сих пор. И всё же моё прошлое состоит не только из Кристофа, поэтому, как бы всё ни повернулось, мои воспоминания не обесценятся и не потеряют значимости. Так я себя утешала. Неважно, что на меня обрушится, зато я буду знать истину. И всё-таки я ощущала смутную неуверенность в себе. Чувствовала, что могу передумать и сбежать в последний момент. Морально я всё ещё была не готова к этой встрече. Но я никогда не буду готова, вот в чём парадокс. Поэтому откладывать нет смысла.

Пока я дожидалась звонка адвоката, трусливая часть меня надеялась, что эта женщина сама откажется от встречи со мной и облегчит тем самым мою участь. Тогда я не буду винить себя за трусость и слабохарактерность. Но она согласилась, и я начала трястись, как перед походом на войну. Утром мне прислали адрес с местом встречи. Его выбрала любовница Кристофа, и уже завтра в полдень пробьёт мой час.

Я всю ночь ворочалась без сна и рисовала себе всякие ужасы. После покушения Марисы фантазия легко работала в этом направлении. Немного унимало тревогу то, что мы будем в кафе, среди людей. Я несколько раз загуглила адрес, чтобы проверить имеющуюся у меня информацию. По этому критерию я отмела такие вещи, как размахивание кулаками, острыми и тяжёлыми предметами и всякого рода насилие, способное причинить серьёзные увечья. В наличии остались оскорбления и лёгкое рукоприкладство, вроде пощёчин. В больницу из-за такого я не попаду. Разве это не прекрасная новость? Вряд ли даже в гневе дойдёт до более серьёзных вещей.

Не знаю почему, но хорошего я совсем не ждала. После всего, что происходило в залах заседаний в суде, как-то не получалось мыслить в позитивном ключе.

Пока я ехала к месту встречи через весь город, чуть не попала в аварию от волнения. Руки тряслись, и я не могла нормально сосредоточиться на движении. Я уже пожалела, что села за руль. Лучше бы воспользовалась общественным транспортом. Тем более повреждённая рука всё ещё побаливала и не очень хорошо работала, хотя повязку уже сняли и я начала проходить курс реабилитации.

Со вздохом облегчения я припарковалась возле небольшого кафе в тихом переулке недалеко от центра города. Когда я вышла из машины и прошла несколько шагов, то быстро обнаружила нужную вывеску. Мне стало совсем дурно. Голова пошла кругом, сердце скатилось в пятки, во рту пересохло. Инстинкт самосохранения орал из последних сил: еще не поздно уехать. Но вместо этого я вытерла потные ладони о джинсы, встряхнула головой и пошла к входу. Колокольчик на двери кафе нежно звякнул, когда я вошла. Я подоспела на пятнадцать минут раньше назначенного времени – возможно, она ещё не пришла? Но, оглядевшись по сторонам, я тут же увидела её. Мы никогда раньше не разговаривали, лишь издалека виделись в залах суда. Адвокаты не советовали вступать в дискуссии с другой стороной, чтобы не ухудшать положение вещей и не провоцировать конфликтных ситуаций, которые могут обернуться против нас в суде. Логично, что стычка была бы неизбежной, стоило только начать. Мы все были на эмоциях. Но с тех пор прошло уже достаточно времени. Всё прояснилось. Кроме горечи и сожалений, не осталось ничего. По крайней мере, у меня.

Любовница Кристофа тоже почти сразу меня заметила и поднялась со своего места за столиком возле окна. Она заметно напряглась, когда я, гордо расправив плечи, направилась к ней. Её серьёзное лицо не выражало ничего, кроме сосредоточенности. Оказавшись рядом, я по-деловому протянула ей руку.

– Здравствуйте, я Кассандра Грин… бывшая невеста Кристофа.

У меня чуть сердце не разорвалось от частоты сокращений. Мне кажется, я никогда ещё не была настолько взволнована. Странно, что я вообще могла говорить и не упала в обморок, пока шла сюда.

– Я знаю, – буркнула она в ответ неприветливо, но пожала мою руку. – Я Паула. Зачем вы хотели со мной встретиться? – перешла она сразу к делу.

Я набрала воздух в лёгкие, чтобы успокоиться. Не удивлюсь, если Паула слышала, как колотится моё сердце. Но понемногу волнение начало отступать. По крайней мере, с порога в волосы мне никто не вцепился. Значит, вполне может статься, что мои опасения по поводу этой встречи были напрасными.

– Давайте для начала присядем.

Паула кивнула и снова опустилась на стул. Я села напротив. Как только я повесила сумку на спинку стула, ко мне подошла официантка. Я заказала большой латте макиато, радуясь небольшой паузе, чтобы собраться с духом как следует. Паула, видимо, пришла намного раньше меня. Перед ней уже стояла почти пустая чашка капучино. Она нервничала не меньше моего. Это знание странным образом утешало.

– Простите, что всё так внезапно, – начала я разговор. – Вы, наверное, не ожидали. Спасибо, что согласились на встречу.

– Не стоит, – резко прервала она меня. – Лучше скажите, что вам нужно.

Её скепсис и желание побыстрее закончить разговор были обоснованы.

– Это не касается наследства и судебных постановлений, – успокоила я её сразу. Хотя при хорошем раскладе я надеялась поднять и эту тему. Но только при хорошем! Паула действительно как будто немного расслабилась, когда я это сказала. – Недавно я начала новую жизнь, но перенастроить себя сложнее, чем кажется. Чтобы навсегда оставить прошлое в прошлом, мне не хватает важных ответов. Есть вещи, которые со смерти Кристофа до сих пор не дают мне покоя. Мне хотелось бы узнать, что было между вами. Как всё так получилось. Знаю, я не вправе что-либо у вас просить, и помогать вы мне совсем не обязаны, и всё-таки я хотела попытаться узнать правду.

Вздох Паулы был немного удивлённым.

– Да уж. Пожалуй, я действительно не ожидала, что вы обратитесь ко мне с такой просьбой.

– Просто я очень его любила. Пережить смерть Кристофа было неимоверно тяжело. Именно поэтому я нуждаюсь в ясности, чтобы больше ничто меня не тревожило. Я сожалею о том, как мы с родителями Криса некрасиво повели себя, узнав о вашем с ним ребёнке, но нам правда было сложно поверить, что у него есть дочь на стороне. Мы пребывали в полном неведении. Знаете, мы с Кристофом даже собирались пожениться.

Паула слушала меня молча. Она выглядела тихой и задумчивой. Возможно, перед нашей встречей она ожидала, что я буду сыпать обвинениями, вроде того что она соблазнила Кристофа или пыталась увести. Но я всё равно испугалась, что ненароком своими словами задела её чувства. Вдруг Паула тоже любила Кристофа, ведь она даже родила от него ребёнка.

Мы с ней были совсем не похожи. Внешне точно. Она выглядела эффектно за счёт модной короткой стрижки, густых волос насыщенного чернильного цвета и ярко-карих глаз, а ещё чувственных полных губ. Паула красивая, и это задевало моё самолюбие. Я вдруг почувствовала себя жалкой и толком не могла понять почему, ведь она терпеливо выслушивала мою болтовню.

Когда я замолчала, Паула вздохнула и посмотрела в свою недопитую чашку кофе.

– Да, я знаю, что у вас всё было серьёзно. Начнём с того, что я ни в чём вас не виню. Кристоф всех водил за нос, в том числе и меня. Могу лишь представить, каково это – узнать об измене от бывшей любовницы, когда жених погиб. Тем не менее поймите и меня – угрызений совести я не испытываю. Но, если вам так станет легче, я расскажу всё, что вас интересует. Мне не жалко. Что вы хотите знать? Но предупреждаю сразу – вам это, скорее всего, не понравится. Вы точно уверены, что вам это надо?

Паула была со мной грубовата. Если бы не цель, которую я себе поставила, наверное, я бы не стала терпеть такой ядовитый сарказм. Не думаю, что она действительно пыталась войти в моё положение. По её мнению, я не стою деликатного обращения. Это было заметно с самого начала уже по её позе и мимике, не только по словам. Но с чего бы ей со мной миндальничать? Она меня не знает, и я ей никто.

– Да. Я уверена. Мне стоило немалых усилий переступить через свой страх, чтобы попросить о таком. Я не наивная девочка, которая видит мир в розовом цвете.

Густая бровь Паулы слегка дрогнула.

– Ну раз так, тогда спрашивайте, – ответила она сухо.

Я сначала сделала глоток кофе, а потом спокойно произнесла:

– Когда у вас всё началось?

Она на секунду задумалась, будто подсчитывая в уме.

– Мы познакомились где-то за три года до его смерти в одной из его командировок. Фирма, в которой я работала, сотрудничала с архитектурным бюро Кристофа. Я живу в Гамбурге. Между нами сразу проскочила искра, пару раз мы ходили на свидания, так всё потихоньку и закрутилось. Он часто приезжал в Гамбург, и мы хорошо проводили время. Я особо ни на что не претендовала. Переезжать я не собиралась, но наша любовная связь как-то сама собой затянулась.

Я мысленно отмотала события. Да, Кристоф частенько ездил в командировку именно в Гамбург, но я не придавала этому особого значения. В ту пору мы оба были сильно заняты карьерой и уделяли мало времени друг другу – но неужели из-за этого он пошёл налево? Ему не хватало внимания, тепла? Почему? У меня никогда не возникало потребности в другом мужчине, я не испытывала одиночества, мне было некогда – но, возможно, он был занят собой не так сильно, как я. Он никогда ни на что не жаловался, всегда улыбался, всегда подбадривал меня, приносил кофе, если я работала по ночам. Я не замечала за ним ничего подозрительного, или не хотела замечать. Я тяжело сглотнула, потому что в горле встал неприятный ком.

– Вы знали о моём существовании, когда начали встречаться с ним? – спросила я тихо.

– Нет, – ответила Паула твёрдо. – Он никогда не говорил, что в отношениях.

Бессовестный… у меня по-прежнему не укладывалось в голове, что он работал на два фронта и при этом мог преспокойно спать по ночам.

– Тогда как вы узнали про меня? Вы сказали – вы были в курсе, что он несвободен.

– Это выяснилось из-за моей беременности спустя примерно год отношений. Я принимала антибиотики и не знала, что они ослабляют действие противозачаточных таблеток. Для меня беременность стала неожиданностью, но, честно признаться, я не думала, что Кристоф бросит меня из-за этого. Я была почти уверена, что в такой ситуации он возьмёт на себя ответственность и мы просто перейдём на новый уровень. Но всё пошло совсем не так, как я ожидала. Когда он узнал, что я жду ребёнка, его как подменили. Он озлобился и кричал, что я интриганка, что я специально это сделала, чтобы его привязать. Он велел мне сделать аборт, а когда я отказалась, он выложил всю правду: что у него есть невеста, что он собирается жениться и что я с ребёнком совсем не вхожу в его планы. Он ясно дал мне понять, что я лишняя и он никогда не признает малыша. Держать его я не стала. Сдался мне такой мужик. Впрочем, какое-то время я ждала, что он вернётся. Мало ли, испугался ответственности и поэтому погорячился. Но Кристоф исчез из моей жизни навсегда и больше никогда не появлялся: не звонил и не писал.

Вот это да… Я хорошо могла себе представить потрясение Паулы. Мы испытали то же самое, когда всплыла его подноготная. Он так умело скрывал свою двойную жизнь – даже родители не поверили, что он мог нагулять ребёнка на стороне, разве что по ошибке… Это действительно поражает. Где-то в душе я оправдывала Кристофа, искала различные отговорки, даже после результатов ДНК-теста: случайная ночь, много алкоголя, чрезмерное опьянение и в результате беременность, о которой ему не сказали. Но правда оказалась куда более безобразной. И всё же я для него что-то значила. Он боялся потерять меня и не собирался разрывать нашу помолвку. Только от этого мне ни капли не полегчало. Что это за любовь с таким отношением? Он наплевал на чувства всех, кроме себя.

– Что же в итоге заставило вас искать его спустя столько времени?

Этот вопрос напрашивался сам собой после её рассказа. Мне стало жаль нас обеих, но то, что я услышала следом, поразило меня в миллион раз сильнее. Впервые я ощутила себя по-настоящему поганым человеком, а всё из-за своей куриной слепоты и нежелания признавать действительность.

– После родов всё шло хорошо некоторое время, но потом у моей девочки нашли редкий порок сердца. Этот диагноз перевернул нашу жизнь. Я бы никогда не стала искать этого мерзавца, но мне нужна была помощь, особенно финансовая. Каково было моё отчаяние, когда после утомительных розысков мне сообщили о его гибели. К счастью, мне помог знакомый адвокат. Мне не хотелось причинять боль и доставлять неприятности другим людям. Я не из меркантильных соображений насела на вас и отсудила наследство. У меня не было выбора. Клара – ребёнок Кристофа, хоть он от неё и отказался. Я просто хотела спасти свою девочку. Медицинские расходы были колоссальные. Её могла спасти только экспериментальная операция, которую страховая компания, конечно же, не оплатила. Мне удалось уговорить клинику выплачивать сумму в рассрочку, но всё равно мне одной это было не по силам. Я до сих пор по уши в долгах.

Я уронила лицо в ладони. Стыд, стыд и ничего кроме стыда…

– Почему… почему вы не сказали, что у вас смертельно больной ребёнок на руках?

Господи, зачем мы слушали адвокатов? Если бы мы только все тогда сели и поговорили по-человечески, если бы не упрямились, а просто договорились по-хорошему… Сколько нервов, сил и слёз мы бы сэкономили! Если бы да кабы…но вряд ли мы сподобились бы на такое после всего, что пережили.

Паула пожала плечами.

– Что бы это изменило? Вы не верили, что это ребёнок Кристофа. Даже выбивать тест пришлось через суд.

– Как она? Как сейчас ваша дочь себя чувствует?

– Ей сделали операцию, удачно. Мой адвокат разбирается со счетами. Расходы должно покрыть наследство Кристофа, когда мы получим его на руки. К счастью, жизнь налаживается.

Я вздохнула c облегчением. Маленькая частичка Кристофа продолжит жить на этом свете. Хоть какая-то отрада и успокоение для нашей общей совести. Бедный ребёнок не виноват, что у него был такой никудышный отец. Но у него есть отличная мать и ещё наверняка тёти или дяди и бабушка с дедушкой – не только с одной стороны. Если бы у Бернда и Ингрит сейчас появилась возможность, они бы помогли всем, чем смогли. Прошлого не вернёшь и не исправишь, но ведь на ошибках учатся и в будущем можно делать всё иначе.

Я подняла голову:

– Вы, должно быть, ненавидите нас.

Паула продолжала смотреть на меня абсолютно невозмутимо.

– Если бы я испытывала к вам ненависть, меня бы тут не было. Вы такая же жертва обстоятельств, как и я. Надеюсь, теперь у вас получится преодолеть потерю и жить счастливо. Из-за болезни дочери я многое пересмотрела и осознала. Нет худа без добра. В самое сложное время я встретила мужчину, который меня очень поддержал, – она слегка улыбнулась. Улыбка сделала её выразительное лицо ещё более привлекательным.

– Рада за вас. Надеюсь, у вас и дальше всё будет хорошо, – пожелала я от чистого сердца.

– Того же хочу пожелать и вам.

Паула во время разговора смягчилась и подобрела. Когда она наконец выговорилась, это наверняка принесло ей облегчение. Для неё беседа была окончена. Развернувшись в пол-оборота, она потянулась к спинке стула за кофтой, но я ещё не всё успела сказать:

– У меня есть к вам просьба. Это отчасти касается родителей Кристофа.

Паула замерла и медленно повернулась обратно ко мне. Она насторожилась и свела брови.

– Говорите, но учтите, моя лояльность не безгранична, – предупредила она.

– Я в курсе, что скоро будет суд, и нас проконсультировали о размере положенной вам части наследства. Я нахожу его справедливым. Тем не менее это создаст много проблем очень хорошим людям. Поэтому хочу сделать вам выгодное предложение. Естественно, мы оформим всё должным образом по закону в случае вашего согласия. Проблема заключается в доле фирмы Кристофа. Он основывал её вместе с несколькими друзьями. После его смерти остальные учредители договорились с родителями Кристофа выкупить его часть. Вы знаете, какие это деньги. Так вот, Бернд и Ингрит подписали бумаги, что будут получать эту сумму в рассрочку. Их договор аннулируется, если даже только половина перейдёт вам, точнее вашей дочери. Это перерастёт в большую проблему и, возможно, даже выльется в очередное судебное разбирательство, а вам срочно нужны деньги. Партнёры по бизнесу Кристофа – порядочные, честные люди. Мне бы хотелось защитить интересы всех в этом деле.

– Вы что, предлагаете мне отказаться от средств? – возмутилась Паула.

– Дослушайте меня до конца, пожалуйста. Я могу выплатить вам всю сумму, в которую оценили долю Кристофа в фирме, и даже больше. Половина его имущества будет вам обеспечена. Причём к деньгам вы придёте быстрее. Я недавно выставила на продажу квартиру, которую мы покупали вместе. Она продастся очень хорошо, уверяю вас. Это элитное жильё. Мы оформим все бумаги, чтобы сразу после продажи деньги перевели на ваш счёт. Но при условии, что вы откажетесь претендовать на долю фирмы Кристофа.

Женщина расслабилась и усмехнулась краем губ.

– Звучит заманчиво. Думаю, это весьма приемлемо, если вы, конечно, меня не обманете.

– Пока я могу дать вам только своё слово. С документами придётся повозиться какое-то время. Можем сделать это через вашего адвоката и его доверенных лиц, если вам так будет спокойнее. В случае вашего согласия мы всё уладим.

Паула косилась на меня секунд тридцать, сжав губы в раздумьях, а потом выпалила:

– По рукам! – он протянула мне руку через стол, и я крепко пожала её. В ней произошла разительная перемена к концу нашей встречи. Даже не думала, что эта женщина проявит ко мне дружелюбие, но она буквально расцвела и даже улыбнулась мне. Перспектива, которую я ей открыла, сыграла в этом не последнюю роль.

– Теперь я понимаю, почему Кристоф так сильно вцепился в вас, – вдруг выдала она. – Вы действительно хороший человек.

Я почувствовала румянец у себя на щеках.

– Это не так. Я просто хочу с достоинством выйти из ситуации и хоть немного исправить ошибки Кристофа, вернее, компенсировать ущерб от них.

– Но вы не обязаны этого делать и всё равно делаете.

– Чтобы очистить свою совесть. Так поступают эгоисты.

– Все люди эгоисты. В этом нет ничего такого, – она грустно улыбнулась. Между нами повисла горькая пауза, а потом Паула вдруг добавила:

– Не хотите познакомиться с моей дочерью?

Я ошеломлённо отшатнулась. Такого предложения я не ожидала. Зачем ей предлагать мне подобное?

– Я? Даже не знаю… а вы не против?

– Главное, что вы не против. На самом деле, она приехала со мной и сейчас гуляет по округе с моим мужем. Он очень переживал, что я согласилась встретиться с вами, поэтому поехал со мной.

Теперь она улыбалась во весь рот, а вот я сидела на месте, как пригвождённая. Хочу ли я этого? Зачем мне вообще встречаться с дочерью любовницы моего погибшего жениха? Это чужой ребёнок, так далеко заходить я не собиралась, но она внучка Бернда и Ингрит. Потом я смогу рассказать им о девочке хотя бы чуть-чуть. Они точно обрадуются.

– Хорошо, – промямлила я, поднимаясь со стула вслед за Паулой. Мои конечности онемели от нового приступа волнения. Дурная моя голова. Куда я лезу? Одно дело решать свои заморочки, другое – позволять сносить себя течением в непонятную сторону.

Мы с Паулой расплатились и вышли на улицу. Она тут же замахала рукой кому-то вдалеке. Я посмотрела в этом направлении. Через дорогу от нас стоял высокий мужчина и держал за руку маленькую девочку. Моё сердце пропустило удар. Уже через минуту они подошли к нам. Сначала Паула представила мне своего супруга Стивена, отчима Клары. Он коротко кивнул в знак приветствия, но продолжал таращиться на меня с враждебным прищуром. Паула присела и поцеловала дочку в щёку, погладив её по голове. Я не могла сдвинуться с места, словно ежа проглотила. Когда Паула снова встала, она улыбнулась и сказала девочке:

– Клара, познакомься, это Кассандра.

Я робко кивнула, присматриваясь к ней. Это невероятно! Она так похожа на Кристофа, как две капли воды! У меня земля ушла из-под ног от такого поразительного сходства. К глазам невольно подступили слёзы, но я их сдержала. Вот, значит, зачем Паула хотела мне её представить… Я не была готова к этой пронзительной боли внутри.

– Привет, – сказала я, опускаясь на корточки перед девочкой и стараясь улыбнуться как можно дружелюбнее – но вышла вымученная горькая гримаса. Девочка продолжала держать за руку своего отчима и пристально изучать меня.

– Ты знала моего папу? – спросила она напрямую, чего я никак не ожидала. Я вздрогнула, как от удара. Похоже, Паула посвятила своего ребёнка в то, с кем она идёт на встречу. Нужно было поинтересоваться, что она рассказывала дочери о Кристофе, прежде чем соглашаться на знакомство. Но я даже не подумала, что Кларе вообще что-то известно о нём, поэтому я немного растерялась.

– Откуда ты знаешь? – спросила я.

– Мама сказала.

– Вот оно что. Да, я знала твоего папу очень хорошо.

Снова к глазам подступили предательские слёзы. Смотреть в её милое личико было ужасно тяжело! Я очень долго и очень сильно любила Кристофа, но это чужой ребёнок, который так похож на него. Не я его выносила, не я растила, заботилась и любила. Кристоф сделал его с другой женщиной.

– Мама сказала, что папа теперь живёт на небе, поэтому не может со мной встретиться. Расскажешь, какой он был?

Боже, эти вопросы… Пожалуйста, не надо меня мучить! Но разве откажешь ребёнку, развернёшься и уйдёшь? Судя по всему, Паула не смешивала Кристофа с грязью при дочери. Подсознательно я испытала глубокое уважение к этой женщине. Несмотря на то, что Кристоф её бросил, несмотря на то, как мы с ней обошлись, она вела себя стойко и достойно.

– Он был… – начала я и запнулась. Я не знаю, каким он был. Я лишь знаю, каким он виделся мне. – Он был очень энергичным, общительным и добрым. Много смеялся, и у него было много друзей, а ещё он наверняка обрадовался бы знакомству с тобой, будь он жив.

Я всё же не удержала слезинку, которая против моей воли покатилась по щеке. Клара вдруг отпустила руку своего отчима, подошла ко мне и обвила вокруг меня свои маленькие худенькие ручки.

– Не плачь. Мама сказала, что папа сверху всё видит. Ему не понравится, если из-за него будут грустить.

Я хохотнула, вытирая рукавом слёзы.

– Это точно. Твоя мама права, – я поднялась на ноги и взглянула с благодарностью на Паулу. Она сочувственно улыбалась мне.

– Спасибо вам, – сказала я.

Девочка взяла меня за руку, чтобы снова обратить на себя внимание.

–Ты такая красивая! – выдала она. – Хочу такие же волосы, как у тебя. Давай будем дружить!

Я покраснела до самых ушей. Рядом послышался задорный смех Паулы.

– Судя по всему, вкусы передаются по наследству.

Я тоже улыбнулась. Мне стало немного легче. Я потрепала девочку по голове.

– Это было бы здорово, но я, наверное, скоро перееду жить очень далеко. А вот твои бабушка с дедушкой – папа и мама твоего папы – очень бы хотели с тобой подружиться!

Я взглянула с опаской в сторону Паулы. Она нахмурилась, но молчала. Я продолжила, глядя только на неё:

– Прошу вас, дайте Бернду и Ингрит ещё один шанс! Они остались в полном одиночестве. Кристоф был их единственным сыном. Я уверяю вас, они будут вам очень благодарны, если вы разрешите им хоть иногда видеться с Кларой.

Я напряглась, ожидая ответа. Паула еле заметно кивнула.

– Хорошо. Пусть позвонят. Мы поговорим, а потом решим.

Я почувствовала невероятную радость за Бернда и Ингрит, а ещё гордость. Поборов трусость, я всего за одну встречу смогла добиться столько всего хорошего! Это головокружительный успех! Может быть, таким образом я хоть немного верну Бернду и Ингрит то добро, которое они сделали для меня.

– Значит, мы больше не увидимся? – спросила Клара расстроенно и надула губки.

– Вы ей понравились, – заметил отчим девочки, который до этого молчал. Его воинственный настрой тоже утих в ходе разговора. На этот раз я широко улыбнулась от всего сердца этой замечательной семье, хоть у меня в глазах стояла слёзная пелена и я изо всех сил старалась не разреветься пред ними.

– Наверное, потому что я учитель, – пояснила я и перевела взгляд на Клару. – Обязательно увидимся у твоих бабушки и дедушки! А пока береги себя и самое главное не болей, иначе все расстроятся и будут переживать.

Клара неожиданно бросилась ко мне и обняла. – Не буду! – пообещала она, а потом снова подошла к отчиму и взяла его за руку.

– До свидания, – попрощалась я. – Я позвоню вам насчёт документов.

– Договорились, – отозвалась Паула. – Будьте осторожны по дороге домой. А ещё удачи вам. Надеюсь, теперь вы сможете уверенно двигаться вперёд.

На этот раз мы действительно попрощались. Да, подумала я про себя, теперь действительно смогу.

Когда я села в машину, то уронила голову на руль. Я сидела так около получаса, потому что силы покинули меня. Только сейчас до меня дошло, какое колоссальное напряжение и давление я испытывала. Облегчение было настолько велико, что всё моё тело превратилось в вату. Одновременно я не могла избавиться от сентиментальной грусти, эйфории, но в то же время счастья. Столько всего сразу. Эмоции захлёстывали меня с неимоверной силой. Я не могла в них разобраться. Я так долго подавляла в себе чувства, что сейчас они разрывали меня во все стороны. Я позволила этому хаосу накрыть меня. Я знаю, мне понадобится время, чтобы собрать себя воедино, но, по крайней мере, я больше не чувствовала опустошённости.

12. Я вся в предвкушении новой встречи. Как же я её жду!

В последующие дни слёзы лились рекой. Я выплакала все глаза. Этот поток было ничем не остановить. Откуда во мне бралось столько воды? Мне не стоило запирать свои чувства после смерти Кристофа. Чем больше терпишь и игнорируешь, тем хуже потом. Сейчас я пропускала через себя прошлые утраты, рухнувшие мечты и надежды и не отрицала, что бесследно это не пройдёт. Я не пыталась сопротивляться эмоциям, которые бушевали во мне. Душевные раны – не простуда. После них остаются рубцы. Мне было больно, и стыдно, и невыносимо горько. Тем не менее с каждым приступом рыданий слёзы приносили всё больше облегчения. Таким образом я отпускала прошлое. Конечно, воспоминания не сотрутся, они часть меня, но я больше никогда не вернусь к этим чувствам. Я обрету долгожданный покой.

Мы с Паулой виделись ещё несколько раз и набросали контракт, который отнесли адвокатам на проверку. Осталось показать его Бернду и Ингрит, ну и, конечно, рассказать о нашем знакомстве.

Через полторы недели я отправилась к ним. У нас был долгий и серьёзный разговор. К моему облегчению, мне не пришлось рассказывать, что случилось с моей рукой, потому что, как и ожидалось, это сделал за меня Лео. Они регулярно навещали его в больнице. Одним посещением всё не ограничилось. По интонации их голоса я сразу поняла, что Лео им очень понравился. Ингрит вскользь упомянула, как они столкнулись с его матерью, но развивать тему не захотела. Там явно что-то случилось. Во взгляде супругов читалось сочувствие, и Берд заметил, что парню изрядно достаётся. Меня это не удивило – я уже знаю, какой крутой нрав у госпожи Вебер. Кроме того, Бернд и Ингрит не переставали подчёркивать, как тяжело Лео переносит разлуку со мной, как сильно волнуется за меня, постоянно спрашивает и ждёт моего звонка. После выписки за ним присматривает Фабиан. Лео на время поселился у него. Конечно, я чувствовала сожаление, так как не могу сейчас поддержать его и быть на его стороне. Однако это не пошатнуло моей уверенности, что я всё делаю правильно. Я почти разобралась со своими проблемами, осталось совсем немного. Лео всё ещё не отказался от меня, это прибавляло мне энтузиазма. Скоро мы встретимся и поговорим. Я безумно ждала нашей встречи!

Ну а дальше речь зашла о моём разговоре с Паулой, о нашей сделке и о Кларе – внучке Бернда и Ингрит. Они слушали каждое моё слово с напряжённым волнением, хоть и пытались скрыть это. Когда я им сказала, что Паула не против их знакомства с Кларой и что девочка очень похожа на Кристофа, Ингрит начала плакать. Хоть я не хотела расстраивать их, мне пришлось поведать о болезни Клары. Смотреть на безутешную супружескую пару было настолько больно, что я тоже расплакалась, пусть и знала, что этим сделаю только хуже. Я обняла Игрит, а Бернд молча принёс бутылку виски и налил на троим, чтобы успокоить нервы. Когда мы перестали лить слёзы и я избавилась от заикания в голосе, мне наконец удалось внятно разъяснить условия нашего с Паулой договора. У меня на руках уже был черновик. Как только мы поставим на бумагах свои подписи и заверим их, договор вступит в силу. Судебное разбирательство отменится.

Минут десять они внимательно читали каждый пункт, а потом Ингрит схватила меня за руки и начала благодарить – но эта благодарность жгла сердце. Я всего лишь сделала то, чего требовала моя совесть и дала им надежду на новое светлое будущее. У них появился шанс на общение с внучкой, и скоро будет покончено с делёжкой денег, судами и адвокатами.

В конце я осторожно рассказала им свои планы на будущее. Бернд и Ингрит застыли на мгновение в немом ошеломлении. Не знаю, чему они удивились больше: тому, что я провернула огромную авантюру в столь короткий срок, или моему решению сжечь все мосты. Но никто из них не пытался меня вразумить и сказать, что я поступаю опрометчиво или поспешно. У Ингрит в глазах снова встали слёзы, а Бернд похлопал меня по плечу и заверил, что они поддержат меня в любом случае, как и всегда, – а потом налил нам всем ещё виски.

После выпитого алкоголя домой пришлось ехать на такси. По дороге ко мне пришло чувство, что ещё один узел в моей несчастной истории развязался. Я улыбнулась сама себе, хоть мне и было немного грустно. На этом наши пути с Берндом и Ингрит расходятся. Однако радость за них перевешивала лёгкую печаль. Дальше они справятся и без меня.

Дома я устроила себе приятный вечер. Заказала пиццу и открыла бутылку вина. Лёжа на диване, я смотрела фильмы и расслаблялась. Стены квартиры больше меня не теснили. Ничто не угнетало. Очень скоро сюда вселятся другие люди и будут жить тут счастливо, не как я. От безмятежного спокойствия в душе меня быстро сморило. Я уснула в почти опустевшем зале и сладко спала до утра.

На следующий день я решила съездить на кладбище. Там в маленькой цветочной лавке я купила букет гвоздик и пошла на могилу Кристофа. День был замечательный. Светило солнышко и пели птицы. Чувствовалось приближение лета. Это заряжало оптимизмом. Время так быстро летит! Почти месяц прошёл с момента нападения Марисы. Но, несмотря на мой позитивный настрой, улегшиеся чувства были ещё свежи, и поэтому я ощущала себя немного уязвимой.

Я неспешно шла по узкой тропинке между аккуратных, невысоких каменных надгробий, пока не дошла до могилы Кристофа. Небольшой неогороженный кусочек земли был очень ухожен, гранитная плита из чёрного мрамора начищена до блеска. На ней мерцали зажжённые свечи в закрытых красных подсвечниках, а рядом стояло несколько вазочек, в одной был свежий букет хризантем. Бернд и Ингрит приходили сюда почти каждый день, а вот я с похорон так ни разу и не навестила могилу. Я не могла себя пересилить. Пережив похороны, я избегала приходить на кладбище из страха потерять над собой контроль.

Я глубоко вдохнула и присела на корточки, чтобы поставить свои цветы в пустую вазу, и провела пальцами по золотой надписи с его именем и фамилией.

– Ну, здравствуй, Крис. Давно не виделись, – произнесла я тихо. – Прости, что меня так долго не было. Я скучала.

Мне пришлось сделать паузу, прежде чем говорить дальше. Во рту стало горько. Я сглотнула ком в горле.

– Может, это и странно, но, несмотря на то, что ты меня так ужасно обманывал, мне всё равно тебя не хватает. И твоим родителям тоже. А ещё твоей дочери. Она такая прелестная девочка и на личико вылитый ты! Когда я её увидела, мне стало очень больно. Я всё ещё недоумеваю, как ты мог так хладнокровно обойтись со всеми нами, ведь я знаю, каким заботливым ты был, но тут ничего уже не поделать. Я как могла исправила последствия от твоих безответственных поступков. Теперь мы будем жить дальше. Счастливо жить. И я тоже…

Я всхлипнула. На грудь навалилась тяжесть. Я вытерла слезинку, скатившуюся по щеке.

– Сегодня я пришла в последний раз. Попрощаться. У меня появился кое-кто. Он мне очень важен. Я совсем сбилась с пути после твоей смерти, и вот, кажется, я нашла дорогу. Больше я оглядываться назад не буду.

Приложив ладонь к холодной надгробной плите, я добавила:

– Я очень тебя любила. Надеюсь, там наверху ты обрёл покой. Спи спокойно.

Смахнув слезы, я поднялась на ноги. Порыв ветра растрепал мои распущенные волосы, и я подняла голову к ясному небу.

– Со мной всё будет хорошо, – прошептала я. На секунду закрыв глаза, я увидела улыбающееся лицо Кристофа. Мимолётное видение ушло так же быстро, как и пришло. На душе стало очень тепло, я в последний раз взглянула на могилу и пошла прочь.

Ещё несколько недель ушло на окончательное оформление договоров, встречи с юристами и нотариусами. Потом нашлись первые люди, интересующиеся покупкой моей квартиры. Маклер проводил с ними осмотр помещений. Я почти всё освободила. Мебель и книги из моего кабинета перекочевали в новое жилище, остальное я потихоньку распродавала. Ничего сохранять на память я не хотела. Я основательно расчищала свою жизнь, как эту квартиру. Когда на осмотр пришла третья пара потенциальных покупателей, события завертелись ещё быстрее. Квартира им так понравилась, что они на месте были готовы взять её. Настал следующий этап бумажной эпопеи. Счётчик дней до моего отъезда из Берлина включился и начал обратный отсчёт. Пришло время посвятить Лео в мои планы. Буду медлить дальше – он меня точно не простит. Если после всего, что я ему скажу, Лео всё же согласится остаться со мной, ему придётся отказаться от многих привычных вещей. Я не могу навязать ему своё благо. Вполне может быть, что оно его задушит. Вот только, если он отступится от меня, я пока не знаю, как буду справляться и забывать его. У меня не хватало смелости рассматривать плохой исход. Я всем сердцем желала будущего, в котором мы сможем быть вместе.

За день до выхода на работу я наведалась в галерею, чтобы напоследок полюбоваться на свою любимую картину «Монах у моря». Вряд ли я в ближайшее время ещё попаду сюда. Несколько часов подряд я просто сидела и смотрела на неё. Мне вспомнились слова Лео в день нашего первого свидания, и я невольно усмехнулась. Как ни странно, теперь я рассматривала эту картину глазами Лео. Действительно, что я в ней нашла? Столько черноты и мрачности – абсолютно никакого очарования. Она потеряла для меня свой страдальческий шарм. Я перестала видеть себя в этой темноте. Мучения закончились. Не верилось, но это действительно всё. Потом я прокрутила в памяти все хорошие события, связанные с Лео: наше первое знакомство, разговор и неожиданный поцелуй, его тёплые руки и осторожные утешительные касания, моменты, когда мы начали встречаться и он осмелел, пробуя звериный натиск. Скорее бы уже вернуться в его объятья, закрыть глаза и вдыхать его запах! Я предвкушала это событие и наслаждалась им, хотя оно ещё не настало.

Покинув галерею, я поела мороженного и прогулялась по парку. В этот раз я была не на машине. По дороге к станции я наткнулась на антикварную лавочку. Одна вещица, выставленная на витрине, приковала моё внимание. На синем бархате лежало украшение в виде прямоугольной пластины, на которой было выгравировано расколотое сердце. К нему прилагалась толстая цепочка. Подвеска была довольно грубо обработана и плохо отшлифована. Или там был какой-то дефект. Но мне это показалось оригинальным.

Недолго раздумывая, я зашла в магазинчик и спросила продавщицу, сколько стоит эта подвеска и из какого она металла. Продавщица ответила, что это серебро и что работа ручная. Украшение делал начинающий ювелир, и оно не удалось. Ювелирные магазины отказались брать на продажу, поэтому подвеску отдали сюда в надежде, что хоть кто-то купит. Я покрутила довольно увесистую вещицу в руках. Действительно, никакого изящества. Тем не менее было в этом украшении что-то необычное и особенное. Я не могла выпустить его из рук, поэтому в итоге купила.

Довольная приобретением, я спрятала подвеску в сумочку и поспешила домой. На самом деле я купила её не для себя, но новый владелец тоже наверняка оценит подарок и будет беречь. И пусть украшение не понравилось специалистам, зато понравилось мне. Они поспешили избавиться, а другой человек будет любить. В жизни всему можно найти замену – как вещам, так и людям. Горько, но это правда. Ничто не вечно, но в этом непостоянстве мне хотелось обрести стабильность, а ещё родную душу, которая будет со мной до конца моих дней. И я была готова пойти на риск. Не рискуя, не обретёшь своего счастья, а жить в тени однозначно не моё.

В понедельник утром после долгого больничного я размышляла, как мне выловить Лео в университете для разговора. Там я, естественно, не собиралась обсуждать серьёзные темы, но мы увидимся и сможем договориться, когда и как нам лучше встретиться. Несколько раз я брала в руки телефон, чтобы позвонить или написать ему, но не смогла. Я жестоко поступила с ним, исчезнув почти на полтора месяца. Он наверняка чувствовал себя брошенным. Мне хотелось смягчить его обиду. По телефону мои возможности будут ограничены. С глазу на глаз проще.

Проскакивает ли у меня временами мысль, что он страдает «синдромом влюблённости в учительницу»? Переживаю ли я по этому поводу? Может быть, немного. Но моя вера в его чувства не сломалась, напротив – она стала крепче. Пусть даже его первая любовь поспособствовала тому, что ему стали нравиться зрелые женщины, но он любит именно меня и только меня. Время, которое мы провели вместе, пожалуй, было самым бурным, ярким и интенсивным в моей жизни. И, несмотря на всё плохое, стоит Лео оказаться рядом, и я сразу чувствую защищённость. С Лео на моей стороне я не боюсь преодолевать препятствия. Проблема лишь в том, что мне особо нечего дать ему взамен, кроме моих чувств. Из-за меня у него будет куча неприятностей, особенно с родителями. Но я хочу, чтобы Лео сам выбрал, что для него лучше. Я уже много раз оставляла его в стороне, лишая равноправия. Этого больше не повторится. Каким бы ни было его решение в итоге, я пойму. Либо он примет изменения, либо нет. Третьего не дано.

На работу я поехала на машине, хотя, как показал опыт, садиться за руль на взводе – опасная затея. Но мне не хотелось нарваться на Лео в электричке. Совсем неподходящее место для первой встречи. Я ненадолго застряла в пробке, но, к счастью, доехала вовремя и без приключений.

Уже подзабытая суета университетской жизни навалилась на меня разом. Со всех сторон сыпались вопросы, куда я пропала, почему и что случилось. Слава богу, моя рана была не на видном месте. Я отговаривалась, что меня не было по семейным обстоятельствам. Студенты с чего-то пытались меня морально поддержать, хотя не имели понятия, почему я не появлялась в университете. Но в моё отсутствие слухи плодились и размножались, как болезнетворные бактерии, при этом доходя до нелепостей. Что только не напридумывали: что у меня рак, что я беременна, что я выхожу замуж за миллионера, что в Норвегии я нашла другую работу и там у меня богатый спонсор. Откуда всё это? Я что, дива какая-то или звезда, чтобы меня кто-то спонсировал? Откуда взялся миллионер? И почему у меня рак? А ребёнок вообще с чего? Фантазия людей потрясала! Как бы то ни было, настоящей правды среди этого бреда не обнаружилось, иначе и для меня, и для Лео в университете настали бы тяжёлые времена.

Про пересуды меня предупредил один из наших профессоров – из тех, что особо активно участвуют в жизни студентов. В обеденный перерыв он, совершенно не стесняясь, выложил всё за чашкой кофе, словно предоставляя отчёт. Хмурые взгляды и молчание коллег, в присутствии которых всё это происходило, его не остановили. В учительской все уже давно были в курсе пикантных слухов. На вопросительные взгляды учителей я ответила то же, что и студентам. Я никому не обязана рассказывать подробности своей личной жизни. Даже директору. Но тот и не спрашивал – даже когда я прислала заявление на увольнение, указав в качестве причины переезд. А вот коллеги заметно расстроились, что я оказалась такой скупой на подробности. Похоже, за моей спиной, забавы ради, они делали ставки, какая из сплетен окажется правдой.

Когда пауза закончилась и учительская опустела, я почувствовала досаду и раздражение. Меня будто поставили в центр круга в хороводе против моей воли. И с Лео я так и не увиделась. Пока не уйду из университета с концами, нужно вести себя втройне осторожно, чтобы не навести особо любопытных шакалов на настоящий след. Меня тут скоро не будет, а Лео ещё учиться и терпеть последствия. Поэтому крайне важно не вызывать подозрений. В итоге я всё же решила, что разумнее будет связаться с ним по телефону. Но в этот момент в преподавательскую ворвался запыхавшийся Дирк. К счастью, я находилась там одна. У меня было окно, зато потом лекции и семинары шли подряд до самого вечера.

– Профессор Грин! Помогите! Там беда!

Я подскочила с места.

– Что случилось?

Дирк был настолько взволнован, что я даже не успела удивиться, что он пришёл просить помощи именно ко мне. До происшествия с Марисой он игнорировал меня, так как был в ссоре с Лео.

– Там…– он запнулся. – Там Гидо с Лео вот-вот подерутся! Остановите их!

У меня сердце в пятки бухнулось. Лео с Гидо? Почему? Только я решила избегать скандальных ситуаций, чтобы не дискредитировать Лео, как скандальная ситуация сама меня настигла.

– Где они? Веди меня! – проговорила я ровно.

Дирк кивнул, вышел в коридор и быстрым шагом направился в другой конец корпуса. Мы шли очень быстро, временами переходя на бег. На ходу Дирк спросил тихо:

– Как ваша рука?

Я не удивилась, что он в курсе.

– Уже хорошо.

– То, что с вами случилось… Мне очень жаль, правда. Я по глупости ляпнул о вас с Лео Марисе, но я не думал, что так получится.

Я вздохнула. Наверняка за эти три недели уже многое успело выясниться и проясниться, хоть я пока и не знаю, чем закончилась вся эта история.

– Я тебя не виню. Что было, то прошло.

– Всё равно я должен попросить прощения. Сам не знаю, почему себя так вёл. Именно я должен был помочь Марисе. Я должен был её остановить, ведь видел, что с ней что-то не то, но всё равно не слушал ни Лео, ни Фабиана. Я люблю её. Мне казалось, что я предам Марису, если начну сомневаться в её словах и в ней самой. Моя тупость обернулась трагедией.

В голосе Дирка слышалась вина, и я видела его неподдельное сожаление.

– Сделанного не воротишь, поэтому убиваться нет смысла. Надеюсь, ты поговорил с Лео.

Дирк резко замолчал. Я на ходу коротко посмотрела на него. По его виноватому виду сразу стало понятно, что не поговорил. Эх, мальчишки. Неужели из-за чувства вины смелости не хватило? А ведь Лео наверняка ждёт, что Дирк попросит прощения. И я нисколько не сомневаюсь, что обрадуется и тут же простит ему всё.

Мы преодолели крытый переход в другой корпус и спустились по лестнице на цокольный этаж, где находился спортзал. Я услышала вопли уже издалека.

– Сюда, – Дирк пропустил меня вперёд. В этот момент я услышала крик Гидо:

– Госпожа Грин увольняется из нашего универа, и чья это, по-твоему, вина, козёл?!

Я вздрогнула. Откуда Гидо стало известно об этом? О своём увольнении я сообщила пока лишь директору университета. По крайней мере, я так думала, но каким-то образом информация уже успела просочиться в ряды студентов.

– Что за ересь? Слушаешь всех подряд без разбора! Прежде чем на меня налетать, хоть бы убедился сначала в правдивости слухов! – парировал Лео, хотя выглядел растерянным и удручённым. В глазах светилась неуверенность, он силился понять, что происходит.

– Она уходит! Это факт! Зачем ты так поступаешь с людьми? Зачем рушишь их жизни?

С чего это Гидо вдруг печётся о моей судьбе и предъявляет такие нелепые претензии? Когда я шла сюда, то даже подумать не могла, что ссора возникла из-за меня. Не дай бог у нас появятся зрители, тогда начнётся нечто.

– Дирк, следи, чтобы сюда никто не зашёл, – шепнула я вполголоса. Он сразу исполнил мою просьбу и встал у двери. Фабиан на всякий случай стоял рядом с Гидо, приготовившись сдерживать его.

– Брейк! – скомандовала я до того, как Лео успел ответить, и хмуро посмотрела на участников стычки. – Что за цирк вы тут устроили! Немедленно разойдитесь!

Когда я подошла ближе, на мгновение скандальная ситуация отодвинулась на второй план. Моё сердцебиение резко участилось, стоило перевести взгляд на Лео. Меня одолел приступ тоски по его объятьям. Как же хотелось, спустя столько времени, иметь возможность прижаться к нему без всяких свидетелей, но вместо этого я буду разнимать его с другом. Когда уже все конфликты наконец разрешатся? Эта напасть постоянно преследует нас.

Я приняла суровую позу и ждала объяснений. Гидо только сильнее раскипятился, когда я появилась на сцене. Он вытянул руку, указывая в сторону Лео:

– Вы не можете всё бросить из-за этого бабника! Неужели вам плевать на карьеру?!

Тут Лео всё же сорвался.

– Да заткнись уже! – рявкнул он. – Не лезь к Кассандре! Ты вообще тут левый!

Взгляд Лео коснулся меня, и от одного этого по телу пробежала дрожь.

Гидо обозлился ещё больше:

– Сам ты левый! От тебя одни беды! Все, кто с тобой рядом, только страдают! Марису ты довёл до психушки, профессора ранили из-за тебя, а теперь она уходит с работы из-за интрижки с тобой!

– Молчать! – громко прервала я его. – Хватит демонизировать друга и валить всю вину на него! И почему ты так нагло обсуждаешь мою жизнь? Кто тебе давал право лезть в мои дела? Ты всего лишь мой ученик. Моё решение об уходе из университета никак не связано с Лео, и моя рана тоже не его вина…

К моей речи неожиданно подключился Дирк, который всё ещё держал караул возле двери. Его голос гулко раздался в большом помещении:

– Мариса болела уже давно. Лео тут ни при чём.

Гидо во все глаза уставился на Дирка, вставшего на защиту Лео. Похоже, коммуникация между друзьями сильно повредилась ввиду последних событий: многое недоговаривалось, умалчивалось, задвигалось в сторону.

– Почему ты сейчас его защищаешь? Ты же сам говорил, что он аморальный ублюдок!

– Да, говорил, – признался Дирк со скрипом. – Но люди меняются. Даже если он раньше прыгал из одной постели в другую, это не значит, что всегда так будет. Его отношения с госпожой Грин – не наше дело.

– Это потому что теперь он тебе больше не соперник? Я тебя поддержал, а ты, значит, от меня отворачиваешься?

– Ой, ребят, ну хватит уже, – простонал Фабиан. – Ну сколько можно! Вам не надоело? Детский сад Ромашка, как будто машинку не поделили! Вам самим не стрёмно перед профессором?

– Умолкни! – крикнули Дирк с Гидо в один голос и стали собачиться дальше. Я устало вздохнула. Мы с Лео тихо отошли в сторону, а эти трое продолжили кудахтать между собой.

– Так ты правда уходишь из университета? – спросил Лео с нажимом, пристально глядя мне в глаза.

– Да, – ответила я честно. Не так я хотела сообщить ему об этом, но выбора мне не оставили. Часть моих планов разболтал Гидо. Я опустила глаза, не в силах смотреть на Лео.

– Почему, чёрт побери, я узнаю эту новость от других? Ты пропала больше чем на месяц. Я как верный пёс всё это время ждал и терпел, а теперь всплывают такие подробности? – он продолжал буравить меня взглядом. Я чувствовала его отчаяние и негодование. Лео сдерживался из последних сил.

– У меня есть на это объяснение. Поэтому давай не здесь, хорошо? – я подошла к нему близко-близко. – В ближайшие дни я собиралась сказать тебе об этом, и не просто сказать. Я подготовила кое-что для тебя, но не знала, что сплетни опередят мои планы! Поезжай сейчас домой, – добавила я шёпотом. – Постарайся сильно не думать об этом. Вечером приходи ко мне. К шести я буду дома. Очень прошу, обязательно приди, и мы всё обсудим!

Я наконец снова решилась посмотреть ему в глаза. Его лицо оставалось спокойным, но внутри он рвал и метал. Я заставила его ждать слишком долго и сейчас была совсем не уверена, что он действительно придёт.

– Я устал от происходящего, Кесси. Очень.

После этого он просто прошёл мимо и скрылся за дверью. Я болезненно выдохнула. Больше всего мне сейчас хотелось немедленно пойти за ним и рассказать всё, что собиралась, но у меня осталась впереди ещё половина рабочего дня и нерешённое недоразумение. Я взглянула на ссорящихся парней.

– Ты, – грубо прервала я их, указывая пальцем на Гидо, – идёшь со мной. Понятно? Вы двое тоже… – я зыркнула на Фабиана и Дирка. Они наконец-то замолкли и без протестов повиновались.

Про себя я молилась, чтобы мне удалось разрешить всё как надо. Особенно я переживала за наши с Лео недомолвки. Если слишком долго молчать, потом возникают подобные ситуации, в которых не так просто выйти сухой из воды. Лео мог утратить уверенность в моих чувствах, если она у него вообще была. Вдруг он не даст мне объясниться? Нашему шаткому союзу вечно что-то мешает и, как правило, именно он остаётся в проигрыше. Это и правда начинает походить на какое-то проклятье.

13. Сюрпризы не заканчиваются, но всё, о чём я могу сейчас думать, – это Лео

По дороге к моему кабинету Гидо шипел на Фабиана, потому что тот пытался продолжить читать ему нравоучения. Конфликт в компании Лео разросся, как сорная трава. Смогут ли эти ребята снова наладить отношения между собой и вернуться к прежней дружбе? Я могу лишь немного подтолкнуть их к примирению, но всё зависит от них. Сейчас нужно выяснить, что происходит с Гидо. Никогда не ожидала от этого спокойного паренька настолько бурного и беспардонного поведения. Он всё ещё не назвал причину.

Мы дошли до моего кабинета.

– Гидо, ты со мной, а вы, – я посмотрела на Дирка и Фабиана, – ждите за дверью. Я скажу, когда можно войти.

Парни кивнули. С опущенными плечами и понурыми головами они выглядели совсем как провинившиеся дети. Я вздохнула, открыла свой кабинет и впустила Гидо, потом зашла сама и закрыла дверь. Он всё время смотрел себе под ноги, избегая взглядов в мою сторону.

Я села на край стола.

– Если хочешь, можешь присесть за парту, – предложила я, глядя на его нахмуренное лицо.

Гидо отрицательно помотал головой.

– Хорошо. Не хочешь – как хочешь. Что за сцену ты закатил в спортзале? Объяснись, пожалуйста. Ты же понимаешь, как это глупо – лезть в чужую жизнь и уж тем более безосновательно обвинять людей во всяких нелепостях. Ты несправедливо набросился на Лео.

Гидо вдруг резко поднял голову и посмотрел мне в глаза через очки. В его взгляде была отчаянная решимость. У меня даже дыхание перехватило.

– Я люблю вас! – выдал он на полном серьёзе. Я чуть на пол не соскользнула от этого признания. Мне вдруг вспомнился давнишний приступ ревности Лео. Господи, так он всё же не из воздуха это придумал?! И всё равно это признание не укладывалось у меня в голове.

– Ты… ты что? – переспросила я на всякий случай.

– Я люблю вас! – повторил он, раздражаясь. – Но вы никогда не замечали моих чувств, как бы я ни старался, зато Лео не отказали. Он никогда, вообще никогда вами не интересовался! Для него это всё игра! Но вы же взрослая и умная! Как вы могли так попасться на его дешманские трюки?!

Я помотала головой, пытаясь привести в порядок мысли. Всё это выглядело как какая-то дешёвая мелодрама. Мне признался в любви мой студент… ещё один. Не то чтобы раньше подобного не происходило. Это нормально, что ученики иногда влюбляются в своих учителей, но такое увлечение очень быстро проходит. Молодые люди часто путают настоящую любовь с восхищением. Я не единственная, кто с этим сталкивался. Мы, преподаватели, отнюдь не бесчувственные, но со временем вырабатываем здоровую дистанцию к проявлению чувств со стороны учеников. Многое отсекается, игнорируется и переводится в шутку. Не спорю, бывают и исключения. В капкан заманчивой псевдолюбви попадают и взрослые, но чаще всего это плохо заканчивается или ведёт в тупик. Я не отношу нас с Лео к этой категории. И всё-таки мы уже натерпелись. Даже сейчас не вздохнуть спокойно. Вот она, любовь между учеником и учителем. Меня никогда не привлекали мои студенты. Я чётко соблюдала границы, бескомпромиссно. Если бы Лео не разглядел мои слабости, вряд ли он бы подобрался ко мне. Хотя нельзя отрицать, что я с самого начала выделяла его среди остальных и смотрела на него по-другому. Так уж сложились обстоятельства, ведь мы познакомились за пределами университета. Может, это тоже сыграло свою роль.

– Послушай, тебе ничего не известно о нас с Лео. Мы гораздо ближе, чем ты можешь себе представить. Я знаю, какой он человек, не пытайся выставить его в плохом свете. Это бесполезно. Лео боролся за мою любовь. Он очень отчаянно за неё боролся! Поэтому прошу, никогда больше не поднимай тему наших отношений при нём или при мне. Пожалуйста, уважай мою просьбу. Ты не можешь судить об этом.

– Госпожа Грин, – произнёс Гидо тихо, но вкрадчиво. – Вы меня совсем не слушали? Я вам в любви признался, а вы мне про Лео. Мы больше не будем друзьями.

– Почему? Из-за меня? Но я не могу ответить на твои чувства. Возможно, это прозвучит жестоко, тем не менее я бы никогда не смогла ответить тебе взаимностью. Мне приятно знать, что я вызываю такую глубокую симпатию…

– Это не симпатия! – прервал он меня грубо. – Не коверкайте мои слова!

Его глаза замерцали от подступивших слёз. Мне стало его жаль. Но что я могла поделать?

– Прости, – смягчилась я. – Спасибо за твою любовь, но мои ученики и студенты для меня всегда будут просто учениками и студентами. Лео стал исключением, потому что он особенный. В двух словах не объяснишь, но всё действительно очень серьёзно. Вам стоит спокойно поговорить. Я не хочу быть камнем преткновения в вашей дружбе. Он ценит тебя и Дирка с Фабианом. Не будь к нему несправедлив и не забивай голову глупостями.

– Будьте со мной! Прошу вас! – начал умолять Гидо, проигнорировав мою речь. – С ним вы никогда не сможете быть ни в чём уверенной! Я вас ни за что на свете не предам, и всегда буду любить!

– Нет, – отрубила я бескомпромиссно. – Прими мой ответ и смирись с ним. Ты ещё найдёшь достойную девушку. Сердце нужно слушать, но не всегда. Оно, бывает, тоже ошибается, как, например, сейчас.

В дверь тихонько постучали.

– Войдите! – сказала я. Из-за двери показалась модно стриженная голова Фабиана с уложенной назад чёлкой. Он явно тратил большую часть своего времени и стараний не на то, что нужно и важно.

– Уже можно? Вы закончили? – спросил он осторожно. Я улыбнулась ему, и он тоже приподнял краешек губ.

– Да, – разрешила я. – Пусть Дирк тоже заходит.

Парни прошли в кабинет, и Фабиан первым делом подскочил к Гидо и похлопал его по спине, а потом начал трепать его шевелюру. Ему и без слов было понятно, что случилось.

– Взбодрись! – сказал он по-доброму. – Неудача в любви не конец света. Но ты молодчина! Не струсил и всё-таки признался! Даже не ожидал!

– Закрой варежку!

– Ну чего ты? Не надо сдерживаться, мы всё поймём! Подумаешь, отшили! Знаешь, сколько раз меня отшивали? Пойдём сегодня нажрёмся, поплачешься нам с Дирком в жилетку, потом найдём тебе какую-нибудь горячую чиксу и всё будет норм. Зачерта тебе бабёнка средних лет?

– Эй-эй! Поаккуратнее со словами! Я как бы ещё здесь и всё слышу! – одёрнула я Фабиана и скрестила руки на груди. Я не обиделась, совсем нет. Это даже немного умиляло – то, как друг утешает друга. Надо отдать должное Фабиану – на протяжении всего конфликта между друзьями он единственный смог более-менее нейтрально подойти к происходящему и сохранить трезвую голову. Лео он не бросил, когда от него все отвернулись, а теперь заботился о Гидо, хотя тот ополчился против Лео.

Фабиан ухмыльнулся.

– Не в обиду вам, профессор Грин, но парень реально страдает. Я ему сказал, что тут без шансов, но он как помешался.

– Это хорошо, что он открыл свои чувства, – сказала я спокойно. – По крайней мере, он не будет жалеть, что не попытался. Ребята, – я посмотрела по очереди на всех трёх парней. – Последнее время для всех было нелёгким. Не буду притворяться, что я не знаю, что происходило в вашей компании. Было много недоговорок и недопонимания. Обмана тоже. – Дирк виновато склонил голову. – Я хочу извиниться перед вами, что моё появление взбаламутило ваш привычный мир. Никогда даже помыслить не могла, что в моей жизни настанет такой момент, но вы должны знать – мне не стыдно за мою любовь к Лео, и за наши отношения тоже. Было бы здорово, если бы вы смогли принять нас, но если не получится, прошу, не отворачивайтесь от Лео. Ему будет непросто. Скоро я уезжаю, а он останется здесь, но я надеюсь, это не конец нашей истории. Поддержите его. Помиритесь. Очень прошу вас. Попытайтесь выяснить отношения и разрулить всё как взрослые люди. Извинитесь друг перед другом. Больше говорите о своих чувствах. Лео скрытный, но эмоциональный. Он не показывает этого, но безумно переживает из-за ссоры с вами. Я ему тоже добавила головной боли. Поддержка со стороны ему необходима сейчас как никогда. Держитесь друг за друга. В наше время очень непросто найти настоящих друзей.

После моей речи Дирк подошёл к Фабиану и закинул ему руку на плечи.

– Прости, приятель. Я засранец.

– Да ладно. Надо с Лео потом поговорить. Профессор правду говорит, он ужасно сдал в последнее время. Ему сейчас хуже всех.

Я поглядела на троицу с облегчением. Гидо молча шмыгал, пока друзья ободряюще похлопывали его по спине и плечам с обеих сторон, параллельно шепча ему что-то личное, не предназначенное для моих ушей. В итоге ко мне подошёл Фабиан и протянул мне руку.

– Я позабочусь об этих дурнях. Не волнуйтесь об этом. Хотел ещё сказать, что Лео вас безумно любит. Но вы должны и сами это знать. Не мучайте его. Ему уже хватило. Даже для бумеранга это откровенный перебор. Хотя его бывшие с удовольствием станцевали бы на останках его гордости.

– Я всё понимаю. Мы разберёмся, – я слабо улыбнулась и кивнула, пожимая ему руку. – Оставляю Лео пока на тебя. Он потом вам всё расскажет. Возможно, завтра он не появится в университете. Отмажь его как-нибудь.

Фабиан многозначительно приподнял бровь.

– Да что вы! Прямо любопытство распирает. Странно слышать такое от вас, но без проблем. Удачи вам, профессор! Только не ждите, что, когда вы свалите, я буду по вам скучать.

Я рассмеялась.

– Возьмись за ум, оболтус, а то так и будешь слоняться без дела. Серебряная ложка во рту не поможет тебе стать достойным членом этого общества. Найди занятие по душе и старайся.

– Какая вы занудная! Застрелиться можно! – скривился Фабиан, как будто ему в рот впихнули горькую пилюлю. – И как вы умудрились вскружить голову моим друзьям? Что они в вас нашли, ума не приложу! – затем его взгляд стал мягче, будто он убрал привычную защиту. – Но я принял ваш совет на заметку. Так-то вы правы, – он лукаво подмигнул мне и скрылся за дверью. Следом ко мне подошёл Дирк.

– Я тоже хочу пожелать вам удачи, а ещё успехов на новом месте работы. Но вы же ещё не уходите?

– Да, я поработаю ещё где-то месяц. Нужно уладить перед уходом некоторые дела.

– Вы не думайте. У нас на самом деле нет никаких предрассудков по поводу того, что вы встречаетесь с Лео. Тут скорее много личного наслоилось. В общем, если надумаете с Лео жениться, приглашение на свадьбу не забудьте прислать.

Я хохотнула.

– Не знаю, дойдёт ли дело до свадьбы, но уверена, своих лучших друзей Лео обязательно позовёт. Спасибо, Дирк. Со своей стороны я тоже желаю тебе удачи и терпения. Пусть у тебя всё сложится и в любви, и в жизни.

Он пожал мне руку и тоже вышел. Остался только Гидо. Я сама подошла к нему и протянула ему ладонь.

– Ну что, не злишься на меня больше?

– Я и не злился, – пробубнил он едва разборчиво, игнорируя мою руку. Я опустила её. Он продолжил:

– Мне понадобится время, чтобы забыть вас. И вряд ли я так быстро, как остальные, смогу спокойно смотреть на ваши с Лео отношения. Для меня это непросто. Надеюсь, вы не пожалеете о своём решении и не будете страдать.

– Об этом я точно не пожалею. И я всё понимаю. Всё же постарайся не конфликтовать больше с Лео и остальными. До свидания. Ты очень талантливый малый. Не бросай изучение языков. Тебе это пригодится.

Гидо поднял на меня тяжёлый взгляд. Я поняла, что от моих вежливостей и стандартных фраз он чувствует себя неуютно. Мне снова стало совестно. Ничего не ответив, он развернулся и ушёл. Когда я осталась одна, я плюхнулась на стул и несколько раз глубоко вздохнула. Это тяжело, когда тебя любят, но сказать по сути нечего. Гидо хороший парень и стойкий. Он постепенно отойдёт. Время лечит, даже если ему сейчас кажется, что всё вокруг померкло.

Я еле дожила до конца рабочего дня. Мои мысли были далеко от работы. А ещё я жутко устала и морально, и физически. И в таком состоянии мне предстоял решающий разговор с Лео. Весь план насмарку. Теперь буду спасать то, что ещё можно спасти.

Добравшись до дома, я успела только попить чаю. Раздался заветный звонок в дверь. Я понеслась на всех парах открывать. Мой страх, что Лео может не прийти, тут же улетучился. Хотя я уже всерьёз приготовилась идти к нему самой, искать где угодно, если придётся, и ждать до тех пор, пока он не согласится меня выслушать. Но Лео слишком чуткий. Раз за разом он прощает мне все капризы, жертвует и терпит. А я его истязаю – то притягиваю, то отталкиваю. Невозможно всё время отдавать и не получать ничего взамен. Когда я разрешила свои проблемы, я впервые по-настоящему задумалась, как незаслуженно жестко с ним поступила, оставив его без объяснений, без возможности связаться со мной, без всякой поддержки.

Я открыла дверь и с волнением ждала на пороге, пока он поднимется. Когда он преодолел последнюю ступеньку и посмотрел на меня, я робко улыбнулась, но его взгляд остался холодным и непроницаемым. Меня кольнуло невидимой булавкой в самое сердце. После такого длительного расставания он демонстрировал равнодушие. Но чему тут удивляться?

– Проходи, – сказала я, и Лео вошёл. Я тихо затворила дверь. Он не поздоровался и даже обувь не снял, вместо этого он с ходу спросил:

– Гидо тебе признался?

Я невольно дёрнулась. Как-то неожиданно разговор начался совсем не с того, что действительно важно. Гидо у меня уже давно вылетел из головы. – Значит, признался, – установил Лео, не дождавшись ответа. – И что теперь?

– А что должно быть? – искренне удивилась я.

– Он тоже тебя любит. Если задуматься, то он, наверное, действительно более надёжный человек, чем я, – усмехнулся он горько.

Меня поразили его слова.

– Почему ты так говоришь?! Это неправда! Ты был мне опорой с самого начала! Моя жизнь преобразилась рядом с тобой! Неужели ты серьёзно думаешь, что я буду рассматривать кандидатуру Гидо?

Лео замолк, и в его лице тенью проскользнула неуверенность. Если бы он не был настолько серьёзен, я, наверное, отпустила бы вдогонку какую-нибудь шутку. Лео всё ещё изводился бестолковой ревностью. Ужасно. У меня нет сердца, ему плохо, а меня это радует! Радует настолько, что хочется прыгать по комнате. Ведь его ревность означает, что, несмотря на паузу в наших отношениях, он по-прежнему любит меня.

Я подошла к нему очень близко и взяла его лицо в ладони, чтобы он смотрел мне в глаза.

– Мы с Гидо поговорили, и я объяснила ему всё как есть. Для меня не существует никого, кроме тебя, Лео. Ты мне нужен! Прости за то, что так надолго оставила тебя одного. Мне ещё многое нужно тебе рассказать, но главное – у меня к тебе очень глубокие чувства. Я во многом разобралась. За время, что мы были не вместе, я навела порядок в своей жизни.

После этих слов его гранитный фасад треснул, и я увидела в его глазах огромное, всепоглощающее отчаяние вперемешку с недоверием и счастьем. Лео обхватил мои запястья и наморщился. Он всеми силами пытался держать под контролем бушевавшие в нём эмоции.

– Я заждался, Кесси. Ты хоть представляешь, каково мне было без тебя? Что я чувствовал всё это время? Я разрывался на части, и вот ты здесь, передо мной, и говоришь такое. Это всё похоже на сон.

– Это не сон, – заверила я его с улыбкой. – Это реальность.

– Мне нужны доказательства!

– Любые! Какие пожелаешь!

Долго не раздумывая, он притянул меня к себе, сразу же впиваясь мне в губы. Слишком сильное давление его рук сигнализировало, что он на грани. Его эмоции всегда хорошо отображались в действиях. Я не одёргивала его, наоборот, дала ему волю. Пусть будет грубым. Пусть покажет всё, что в нём накопилось. Я ответила на его поцелуй со всей страстью. Я так соскучилась по этим умелым губам, таким жарким, ненасытным, таким неистово бесстыжим! Не прерывая поцелуя, он скинул ботинки, затянул меня в зал, а потом прижал к стене. В этот момент в порыве чувств его зубы впились в мою нижнюю губу. Я почувствовала колющую боль и застонала. Затем он переместился к шее и ключицам. Он не стал нежнее и продолжал меня кусать, и я знаю, что после этих яростных ласк останутся следы. Пусть так. Я отдам ему всю себя и позволю ему всё.

Лео вернулся к моим губам, подхватил меня и понёс к дивану. Я жёстко приземлилась на сиденье. Лео навис надо мной и принялся сдирать с меня блузку. Я ему не мешала, но и не помогала. В итоге он её порвал. Это его нетерпение даже распаляло – каждый раз моё тело мгновенно начинало таять в его руках. Я задыхалась, не успевая перехватывать воздух между его жадными ласками моей груди и живота. Прелюдия длилась недолго. Мы не сняли до конца одежду, слишком торопились соединить наши тела. Даже мои штаны он стянул не до конца, а только до колен. Лео закинул обе мои ноги себе на плечо, обнял их рукой, а потом я услышала, как он расстёгивает ремень и молнию на джинсах. Он вошёл в меня сразу, не разрабатывая снизу. От сладкого чувства вперемешку с глухой болью помутнело в глазах. Я вскрикнула, а он прикусил губу. Его лоб покрылся потом.

– Узко, – прорычал он и сделал мощный толчок. Я снова застонала и прикрыла веки.

– Мы давно этого не делали, – выдохнула я дрожащим голосом. Он пронзительно взглянул мне в глаза.

– Не могу себя сдерживать.

– И не надо, – сказала я ласково и коснулась его щеки. Он перехватил мою руку и прижал к дивану.

– Не провоцируй меня ещё сильнее, – его рот накрыл мой. За первым толчком последовал ещё один, и ещё, они становились всё быстрее, резче и глубже. У меня из головы вышибло всё. Где-то в середине процесса пришлось избавились от штанов – они слишком мешали. От ритма, который задал Лео, мы оба запыхались. Он лёг на меня полностью, пряча лицо в моём плече и впиваясь в него зубами. У меня внутри всё сжалось.

– Я всё ещё злюсь, – шепнул он виновато.

Наши тела скользили и тёрлись друг о друга. Его жар и дыхание проникали под кожу.

– Прости… Лео, я люблю тебя! Правда люблю, – простонала я.

Он приостановился на мгновение и снова посмотрел на меня. Не самый подходящий момент для таких важных слов, но они сами вырвались. Если подумать, то Лео тоже впервые признался мне, когда мы занимались любовью. Мы оба не шибко находчивые.

Лео выглядел слегка ошеломлённым. Такое поведение мне не свойственно, но у меня больше не было причин осторожничать. Я освободила руку и провела пальцами по его волосам, убирая отросшие пряди назад. Он ничего не сказал, а просто наклонился и начал страстно меня целовать, вонзаться в меня до предела, пока я не перестала принадлежать самой себе и не вознеслась на волне оргазма до самых облаков.

Утолив первую жажду, мы лежали рядом, быстро дыша. Моё сердце всё ещё бешено скакало в груди, и внутри всё пульсировало от наслаждения. Боже, мне хотелось ещё! Я положила голову на его грудь и крепко обняла.

– Тут пусто, – провибрировал хриплый голос Лео у меня под ухом. – Ты не только увольняешься, но и переезжаешь, – произнёс он ровным тоном. – И когда же ты решила переехать, раз даже от большей части мебели успела избавиться?

Он просто задавал мне вопросы, ни в чём не обвинял. Я приподнялась на локте и взглянула на него. Моё нутро дрогнуло. Он выглядел ужасно уязвлённым.

– Не спеши с выводами, хорошо? Ты же знаешь, я уже давно собиралась переехать из этой квартиры. Жить тут невозможно, особенно после того, что произошло недавно. Но маклера я наняла раньше. Он приходил в тот день, когда у нас должно было быть свидание, которое так и не состоялось из-за Марисы. Я намеревалась сказать тебе сразу, но потом уже было не до этого.

Я не увидела во взгляде Лео облегчения, когда он выслушал мой трактат.

– Ты будешь жить где-то в Берлине?

Вот мы и подобрались к самому острому моменту. Я выдохнула:

– Нет, – и сразу добавила, прежде чем он успел начать строить догадки: – Всё не так, как кажется!

Лео резко подскочил и начал натягивать на себя штаны, повернувшись ко мне спиной.

– Не так? А как? Ты увольняешься и уезжаешь из Берлина. Ситуация говорит сама за себя – ты меня снова покидаешь. К чему был этот фарс с красивыми словами? «Прости меня», «ты мне нужен», и ещё добило «я люблю тебя»! Это что за больная попытка меня утешить? Мне твоя благотворительность не нужна!

– Нет-нет! – запротестовала я, испугавшись, что всё испортила, и тоже подскочила, бросаясь к нему и хватая за руку. Он посмотрел рассерженно, но руку не вырвал.

– Разве я сказала бы, что люблю, из жалости? Я не намерена разрывать наши отношения, и я правда тебя люблю! Сейчас я точно знаю это, но не уверена, нужна ли тебе будет эта любовь, когда я отсюда уеду.

Он замер и посмотрел на меня устало.

– Что ты хочешь этим сказать? Я не понимаю. Я не знаю, как мне быть, Кесси. Скажи – что мне сделать, чтобы ты осталась рядом? Я так запутался, что уже ничего не понимаю. Много раз я прокручивал этот разговор у себя в голове и теперь понятия не имею, что сказать, как оправдываться или делать что-то ещё, – потому что ты постоянно бежишь от меня, оставляя после себя кучу вопросов. Каждый раз я растерян. Все мои попытки поймать тебя проваливаются. Ты каждый раз ускользаешь как тень. Бернд и Ингрит постоянно повторяли, чтобы я дал тебе время, что тебе это нужно, что ты такая и тут мне придётся смириться. Я терпел и ждал, но что теперь? Ты снова всё решила за нас обоих, не оставив мне выбора. Почему? Я подумал, что у меня есть шанс. Я был почти у цели. Это моё прошлое виновато? Тебе настолько противно, что ты не можешь его принять? Я не смогу его стереть. То, что было с Бианкой, не имеет ничего общего с тобой. Это всего лишь чёртово совпадение, что я снова полюбил свою учительницу, понимаешь?

Я помотала головой.

– Это меня совершенно не волнует. Твоя юношеская любовь здесь ни при чём. Моё решение уехать вовсе не бегство и не отговорка, чтобы тебя бросить. Кое-что мне действительно пришлось решить в одиночку без твоего содействия. Может быть, я так сделала, потому что боялась, что мои чувства в итоге одержат верх над разумом. Если бы ты попытался меня отговаривать, мне бы стало труднее в миллион раз. Но я нуждаюсь в этих переменах.

– Ты думаешь, я стал бы останавливать тебя, видя, что тебе это нужно? Я всего лишь хочу стать частью твоей жизни и иметь право голоса, но ты меня отталкиваешь.

– Это не так! – настаивала я на своём. Я хочу измениться для него! Больше не поступать эгоистично. Конечно, так просто его не убедить, но он поймёт. Обязательно. Потому что это Лео. – Всё это время я старалась для нас! Понимаешь? Для НАС! Мне хочется построить с тобой счастливые, долгие и крепкие отношения, но мы всё ещё не решили вопрос с нашими семьями. Это наш следующий шаг. Если оставить всё как есть, со временем накопятся горькие сожаления и упрёки и они разрушат всё, что мы создадим. Я действительно приняла несколько очень значимых решений, не посоветовавшись с тобой. Ты задет. Но я сделала это для нашего блага. Пожалуйста, не уходи сейчас и дай мне шанс рассказать свои планы – планы на наше будущее.

Лео запустил руку в волосы и закрыл глаза.

– Ты меня с ума сведёшь, Кассандра. У меня голова идёт кругом.

Я погладила его по плечу.

– Когда-то я дала тебе шанс, теперь дай его мне. Мне безумно много нужно тебе сказать, но я не хочу делать это здесь. Не хочешь отправиться со мной в маленькое путешествие? У меня для тебя сюрприз.

Он снова открыл глаза и прищурился.

– Сейчас?

Я кивнула и улыбнулась. Лео косился на меня, безрезультатно пытаясь разгадать, что я затеяла. Он много переживал в последнее время, но скоро я сниму груз с его плеч.

– Ты же знаешь, что я не люблю сюрпризы. И куда мы поедем? – спросил он наконец.

– Этот тебе понравится, – заверила я его. – Прокатись со мной, пожалуйста! Куда конкретно, не скажу, но дорога неблизкая. Сегодня мы уже не вернёмся. Завтра тебе придётся прогулять занятия, но твои друзья пообещали, что прикроют тебя.

Лео скорчил насмешливую гримасу.

– Принципиальный профессор так спокойно предлагает своему студенту прогулять. У тебя самой не будет проблем, если ты завтра не придёшь?

Я пожала плечами.

– Будут. Но мне уже терять нечего. Я всё равно скоро увольняюсь.

– Ты… и остальным сказала, что мы уедем?

– Только Фабиану, но, может, он потом и Дирку с Гидо расскажет. – Я улыбнулась. – Когда мы вернёмся, думаю, у вас четверых всё наладится.

– Ты и к этому свою руку приложила, Кесси? Чёрт побери, мы сами должны были уладить всё между собой. Зачем ты и сюда влезла?

– Просто представилась возможность чуть-чуть остудить кипящие страсти. Не сердись.

– Да как не сердиться? Хочется тебя отшлёпать, чтобы зад покраснел! – прорычал он сквозь зубы; только последовавший за этим вздох сообщил о том, что он повержен. – Одевайся быстрее, – его взгляд скользнул по моему обнажённому телу, – иначе я перейду от угроз к действию и сегодня мы с места уже не тронемся.

Такой Лео мне тоже нравился, даже если я вывела его из себя. Я одарила его нахальной улыбкой. Не так уж и напугала меня его угроза, скорее раззадорила воображение.

– Скоро буду, садист! – сказа я с вызовом, картинно чмокнула его в губы и быстро побежала наверх переодеваться, пока он не успел среагировать. – Никуда не уходи! – добавила я на всякий случай.

Лео покосился на меня с кривой усмешкой.

– А если уйду, голышом за мной побежишь?

Я показала ему язык и понеслась дальше, не переставая радостно улыбаться своей удаче.

– Ты дождёшься! Я тебя точно отшлёпаю! – послышался строгий голос за моей спиной. «Ага, жду с нетерпением!» – добавила я про себя, но всё же собралась очень быстро. На всякий случай, чтобы не испытывать судьбу.

14. Будь со мной, Лео!

Через двадцать минут мы уже стояли на улице возле моей машины. Лео вроде утихомирился и как будто даже расслабился, хоть и не знал, куда мы держим путь и что его ждёт.

– Хочешь, часть дороги поведу я? – предложил Лео и взял меня за руку, которую проткнула Мариса. Он развернул мою ладонь и провёл пальцами по шраму. – Ещё болит?

– Нет. Давно уже не болит. А как твоя голова?

Я погладила его затылок.

– Можно бить следующую вазу.

– Не смешно!

– Извини.

– Что стало с Марисой? Что происходило в моё отсутствие? – спросила я аккуратно, но Лео всё равно заметно скуксился, а потом потёр лоб.

– Я не смог дать против неё показания, хотя был чертовски зол. Но желание побыстрее забыть всё, что с ней связано, пересилило. Вот только мать, естественно, не дала. Мы опять поругались, после чего она побежала ябедничать отцу. Я жуткий «счастливчик». На все мои скандалы находятся свидетели. Бернд и Ингрид успели застать нашу с мамой ссору. Это был стыд восьмидесятого уровня.

Так вот что лицезрели Бернд и Ингрид, но не стали пересказывать мне. Мама у Лео непростой человек, и есть в чём ему посочувствовать. Но тут уже ничего не поделаешь.

– И что дальше?

– Ты точно хочешь знать? – спросил Лео с долей иронии. Я подняла бровь – раз начал, пусть договаривает.

– Папа поставил на уши всю больницу, потом он отчитывал меня как на плацу за то, какой я проблемный. Мама и про наш с тобой роман ему доложила. Я очень испугался, что у него случится приступ. Он кипел, как чайник. Это надо было видеть. Но всё же отец хоть и бескомпромиссный, но вменяемый. Он, по крайней мере, дал мне возможность всё по-человечески рассказать. Теперь папа требует знакомства с тобой. Объяснить ему, что этого не будет, было сложнее всего.

Я прервала Лео:

– Почему не будет? Я не боюсь твоих родителей!

Он издал протяжный стон.

– Не в этом дело, Кесси. Лучше держаться от моей семьи подальше. Это змеиное гнездо. Если бы в прошлом не отменили пытки, то в нашей семейке они бы точно практиковались.

– Лео, мы должны постараться убедить твоих родителей принять нашу любовь. Я понимаю, что это будет очень непросто, но я не хочу, чтобы ты совсем испортил с ними отношения. Этого я себе не прощу.

– Ты серьёзно полагаешь, что у нас получится?

Я поколебалась немного.

– Думаю, да.

Какое-то время Лео молча рассматривал меня.

– Ты очень добрая, и я ценю твои старания. Но есть вещи, которые лучше не трогать. Я ещё не до конца рассказал, что было. Когда папу я насилу урезонил, он хотя бы не стал лезть в мои решения, даже если был с ними не согласен, – а вот мама разошлась ещё больше. Она рассорилась с отцом и понеслась сама разбираться с Марисой.

Материнский комплекс госпожи Вебер поистине достиг гигантского размаха. Похоже, она всё ещё думает, что Лео нужно защищать, как беспомощного младенца. Я затаила дыхание, слушая, что произошло дальше.

– Мне позвонил Дирк и сказал, что она завалилась в дом родителей Марисы и устроила там террор. Пришлось мне сбежать и ехать туда, чтобы её остановить. Я застал самый разгар скандала. Насилу утихомирил обе стороны, а потом меня на скорой отбуксировали обратно в больницу. Это, как ты понимаешь, короткая версия без сочной детализации.

Я на секунду проглотила язык, представив себе всю эту трагикомедию. Порывистым движением я шагнула к Лео и обняла его крепко-крепко.

– Вряд ли тебя это утешит, но я уверена, что твоя мама действовала так потому, что очень тебя любит.

Он дьявольски хохотнул.

– Эта её «любовь» перешла все границы. Я и раньше-то неохотно общался с родителями и ходил к ним из-под палки, а теперь желание совсем отпало. Сначала у меня был раздрай с отцом, но он как будто стал немного лояльнее, а теперь вместо него мама включила диктатора. Мы никогда не поймём друг друга.

– Надо подождать немного, пока всё уляжется, и снова встретиться. На этот раз я буду с тобой. Вот увидишь, совместными усилиями мы преодолеем эти трудности.

Лео отстранился и взял меня за плечи.

– Хватит о грустном. Не хочу больше говорить о предках. Поехали.

– Поехали, – кивнула я и протянула ему ключи от машины. – Доверяю свою малышку сегодня тебе. Дорогу я покажу.

Лео улыбнулся. Наконец я увидела его привычную открытую улыбку. У меня потеплело на сердце.

– Прокачу с ветерком. Со мной твоя малышка как следует разомнёт ножки.

– Не перестарайся, а то она уже не первой молодости.

Лео усмехнулся хитро, как вор:

– Но ведь хозяйка выносливая, несмотря на пробег.

– Нет, ну ты совсем обнаглел, Лео Вебер!

Я накинулась на него и начала колотить. Естественно, в шутку. Мы как дети бесились возле машины; если бы нас увидел кто-то из прохожих, то точно решил бы, что мы впали в детство или у нас не все дома. Лео, хохоча, закрывался и уворачивался от моих ударов, а я нападала, потому что он не прекращал меня подстёгивать. Всё это ребячество завершилось неребяческим возбуждающим поцелуем. Нас так и тянуло друг к другу. Будь моя воля, я бы прилипла к нему, как жвачка, и не отлипала. Чем ближе он был ко мне, тем больше мне хотелось быть ещё ближе.

– А там, куда мы едем, есть большая кровать? – тихо спросил Лео между поцелуями.

– Пока нет, но спать есть где.

– Нам нужно место не для того, чтобы спать. Займёмся более приятными вещами.

Я не сдержалась и издала смешок. Похоже, он мыслил абсолютно так же, как и я.

– Кто бы сомневался!

Мы сели в машину. Я не стала портить нам настроение и напоминать, что серьёзные разговоры ещё не закончились и, возможно, нам будет не до любви. Словно эти серьёзные вещи потеряли важность, по крайней мере в этот момент. Я перестала дёргаться, как утром. Что-то вселяло в меня уверенность, и это что-то было сильнее, чем мой страх.

Пока мы ехали, я не теряла времени даром и поведала Лео о некоторых событиях, случившихся со мной, пока мы не виделись: о знакомстве с Паулой и Кларой, о счастье Бернда и Ингрит, которые теперь смогут видеться с внучкой, но выпустила из рассказа подробности раздела имущества. Лео уже выглядел ошарашенным. Да я и сама не ожидала от себя таких героических поступков. Хотя по большей части именно любовь к Лео подвигла меня на решительные шаги и глобальные перемены.

Когда мы добрались до пригорода Висмара, была уже почти полночь. Лео вышел из машины и с любопытством осмотрелся. Одинокий фонарь освещал небольшую парковку, на которой стояло ещё три машины. Мы прошли несколько метров и остановились у невысокого заборчика. Вся изгородь поросла вьюнами, а калитку украшали колючие ветки диких роз, которые набрали бутоны, но ещё не расцвели. Я открыла скрипящую дверцу, и мы по каменной тропинке прошли через сад к дому. У входной двери автоматически загорелся свет.

– Здесь слышно шум моря, – проговорил Лео.

– Потому что мы почти на берегу.

Когда я впервые набрела на этот дом, то хорошо рассмотрела его только со стороны моря. Сад я видела мельком с одного угла, но когда снова приехала на встречу с маклером, поразилась его уютной красоте. Участок был небольшим, но очень хорошо устроенным. Рядом с домом была пристройка с навесом, где стоял массивный стол, а рядом каменная печка-гриль. В хорошую погоду здесь можно жарить шашлыки и устраивать посиделки. Под большой яблоней перед домом стояли садовые качели с мягким сиденьем. Под окнами были разбиты цветочные клумбы. Вокруг простор и природа. Чего ещё можно желать?

Я молча открыла дом и пропустила Лео вперёд, включая за его спиной свет в прихожей. Там нас встретили коробки с вещами. Лео прошёл в большую гостиную, где тоже стояло много нераспакованных коробок и большой пёстрый диван. Я случайно увидела его в каталоге и сразу заказала. Такой необычной расцветки мне ещё не попадалось. Диван, пожалуй, единственная мебель, которая тут имелась, не считая встроенной кухни.

Лео обнаружил стеклянную дверь на веранду. Открыв её, он вышел наружу. Я последовала за ним. Там загорелся свет. С моря дул сильный ветер. Влажный воздух ласкал кожу и растрепал мои волосы. Слой мелкого белого песка покрывал пол, так как веранда сразу выходила на широкий песчаный пляж. Лео подошёл к перилам веранды и положил на них ладони, а потом посмотрел вдаль, и я услышала его смешок. Он стоял ко мне спиной.

– Что-то этот вид мне сильно напоминает.

Я посмотрела туда, куда и он, и быстро сообразила, о чём он думает. Мы в один голос произнесли:

– «Монах у моря».

Краешек моих губ слегка дрогнул. Отголосок улыбки с грустным налётом.

– Это твой новый дом, да? Хорошо хоть не в Норвегии. Туда ездить было бы проблематичней, – отшутился Лео, но я отчётливо слышала печаль в его голосе. Пусть Висмар не Норвегия, но тоже не ближний свет. В воздухе повисло тяжёлое предчувствие отношений на расстоянии.

– Не думай, что я купила этот дом из сентиментальных соображений. Хотя… наверное, всё-таки из сентиментальных, но мне тут очень нравится.

Лео обернулся и посмотрел на меня серьёзно.

– Как и когда ты его купила?

Совершенно обоснованные вопросы, на которые я не колеблясь ответила:

– В кредит взяла. Помнишь, ты просил меня, чтобы я подумала над тем, что чувствую к тебе? Для этого я сбежала на море и случайно набрела на этот дом. Внезапно я встретила маклера, когда подошла посмотреть его поближе. Он провёл мне небольшую экскурсию, и я буквально влюбилась в это место. Потом я звонила тебе с пляжа, – я вытянула руку вперёд, указывая на точку, где я тогда сидела. – В тот момент я даже не думала о покупке, но, как иногда бывает, судьба привела меня сюда снова.

– Зачем ты взяла кредит? Ты же продала квартиру. Хочешь сказать, этот дом стоит больше, чем твоя квартира в Берлине?

– Нет, конечно. Просто я решила, что все деньги от продажи получит Паула, мама дочки Кристофа.

Лео выпучил глаза.

– Да ты с ума сошла! Это же наверняка целое состояние! Почему ты расплачиваешься за косяки своего бывшего?

– Благодаря этой сделке мы избежали раздела имущества через суд. Всё равно половину пришлось бы отдавать, но не только это. Всё наследство Кристофа, включая сбережения и его долю в фирме, оценили в примерную стоимость нашей бывшей квартиры. Вот я и решила отдать всё разом. Деньги Пауле сейчас нужнее. Её дочка перенесла серьёзную операцию на сердце, и ей нужно срочно рассчитаться с долгом. К тому же Бернд и Ингрит хотят отдать мне сбережения Кристофа. Это тоже приличная сумма. Я смогу быстрее погасить кредит. Деньги – не всё в этой жизни. Я заработаю ещё. У меня и моих близких людей теперь всё хорошо, разве это не самое главное? Это стоило того, я считаю.

– Поверить не могу, – он помотал головой. – Хорошо, пусть так. Но переезжать из столицы в такую глушь, Кесси! Как же твоя карьера! Что ты будешь тут делать?

– С нового учебного года я начну преподавать в гимназии у старшеклассников. У меня много планов на будущее, и я их обязательно осуществлю. Я хочу написать новый роман. Теперь у меня наконец-то появится время на это, и ко мне вернулась муза. Жизнь бежала так быстро, я пыталась идти вровень с Кристофом, боялась от него отстать, поэтому всё время делала упор на карьеру преподавателя. Мне нравится моя профессия, но сейчас для меня главное до конца навести порядок в своих чувствах и мыслях. Нужно завершить начатое и закрепить успех. Писательство мне в этом поможет. Да и вообще жизнь станет спокойнее вдали от городской суеты.

– Ты зашла так далеко… Но что дальше? Какую роль я играю во всём этом?

Я приблизилась к Лео вплотную.

– Всё это я делаю для нас. Чтобы не оглядываться, чтобы ничто не тянуло меня назад. Я больше не хочу ранить тебя своим прошлым. Это наш дом, Лео, – сказала я тихо, но уверенно. От меня не ускользнуло, что он вздрогнул. – Я хочу, чтобы в будущем ты жил тут вместе со мной.

– Когда в будущем? – уточнил он.

– Было бы здорово сразу съехаться, но есть одно большое НО, – я решила сделать отступление, прежде чем подойти к главному. – Мы с тобой постоянно переживали встряски. Сначала наши личные проблемы, потом нападение Марисы и не самое приятное знакомство с твоей мамой, а ещё история про твою первую любовь. Всё это сорвало меня в яму. На самом деле со смерти Кристофа я из неё толком и не выбралась. Когда после выписки я вернулась к себе домой, у меня было ощущение, что меня зажали со всех сторон, и единственное, чего мне хотелось, это свободы от себя самой. Чаша была переполнена. В этот момент я наконец осознала, что нужно делать. Лео, нам необходимо разойтись, чтобы быть вместе. Звучит бредово, знаю. Но, возможно, это единственное наше спасение. Если мы хотим сохранить друг друга и наши отношения, придётся принести себя в жертву. Твои родители не дадут нам так просто быть вместе, и ты это сам знаешь. – На этом месте Лео попытался вклиниться, но я не дала. – Погоди. Не перебивай. Что бы ты ни говорил, но мы должны считаться с их мнением. Нам нужно побыть врозь. Посмотри на это как на испытание наших отношений на прочность. Ни в коем случае не бросай учёбу! Я хочу, чтобы ты окончил по меньшей мере бакалавриат в Берлине. Тебе осталось чуть больше года. Если ты за это время не разлюбишь меня и не передумаешь, то вот, – я отсоединила от своей связки ключей один ключик и протянула ему. – Это от нашего дома. Он твой. Но если ты всё же решишь, что продолжать не стоит, я отпущу тебя.

Про себя я добавила: «Я люблю тебя настолько, что если ты попросишь свободы, то я дам тебе её». Лео будто бы услышал непроизнесённые слова. Он посмотрел на металлический предмет и неуверенно взял его, понуро опустив голову. Выглядел он как большой раненый зверь.

– Не говори так. Не говори, что отпустишь. Я не хочу, чтобы ты меня отпускала! Целый год, Кесси… Это так долго! Как ты будешь этот год одна? Да и вообще что хорошего в твоём плане? Зачем эта жертвенность? Только из-за моих родителей? У меня сто процентов без труда получится перевестись в какой-нибудь близлежащий университет, и нам не придётся мучиться и расставаться.

– Иногда, чтобы стать счастливым, нужно чем-то пожертвовать. Я поняла это только недавно. Если мы выдержим разлуку, твоим родителям придётся признать нас. Мы постараемся доказать им, что ответственно подходим к будущему и наши отношения имеют ценность. Если у нас получится, никто не посмеет обвинить нас в трусости. Мы заложим крепкий фундамент, на котором сможем строить наше общее счастье. Я не хочу резко срывать тебя с места. Ты должен окончить университет, который выбрал. Должен довести дело до конца. Сделай это ради нас. А я пока продолжу налаживать свою жизнь. Меня вовсе не откинуло назад, как кажется. Я сделала громадный шаг вперёд. Мне предстоит большая работа над собой.

Лео протянул руку, убрал прядь моих волос за ухо и посмотрел на меня.

– И ты говоришь мне это с таким лицом, словно вот-вот заплачешь. Ты рвёшь мне душу, Кассандра, но раз ты уже всё для себя решила, то так тому и быть. Я не в восторге от всего этого, но, чтобы быть с тобой, я согласен на любые твои условия. Когда вернусь через год, мы больше никогда не расстанемся и будем вместе всю оставшуюся жизнь. Поклянись мне! Это моя цена за ожидание.

Мои губы задрожали, и, как бы я ни пыталась проглотить слёзы, они всё-таки полились у меня из глаз. Ну вот. Так старалась быть сильной и уверенной в себе, и всё насмарку. От одной мысли о разлуке становилось невыносимо горько, несмотря на светлые картины будущего. Но как по-другому? Так уж сложились обстоятельства. Я влюбилась в парня намного моложе меня, в студента, а он полюбил женщину с разбитым сердцем и кучей душевных ран. У нас изначально не могло сложиться безоблачных отношений. Только упорством мы сможем достигнуть желаемого.

Я судорожно набрала воздуха в лёгкие и произнесла на одном дыхании:

– Я клянусь! Всю жизнь – я буду с тобой навечно. Я люблю тебя, Лео, и уже сейчас дико скучаю по тебе!

– И я люблю тебя, Кесси. Не плачь. Нельзя плакать, когда ты так решительно настроилась.

Он заключил меня в объятья, и крепко прижал к себе, приложив щёку к моей голове. Лео держал меня молча, пока я не успокоилась. Мне стало намного легче, когда я избавилась от тяжести принятых решений. Отныне мы с Лео две половинки одного целого – будем делить плохое и хорошее. Мы не останемся в одиночестве, потому что мы есть друг у друга. Я осторожно освободилась из его рук.

– У меня есть для тебя ещё кое-что, – сказала я, не глядя на него. Мне было немного неловко из-за моей эмоциональности. Нащупав в кармане холодный металл, я вынула подвеску в виде пластины с выгравированным на ней сердцем. – Это тебе. Пока я буду далеко, оно будет всегда с тобой и напоминать обо мне.

Лео взял украшение в руки и рассмотрел его со всех сторон. В этот момент я увидела мокрый блеск в его глазах. Он сдерживал слёзы, но в отличие от меня сумел подавить их. Тем не менее эта его уязвимость завораживала и очаровывала. Я не ожидала, что он так растрогается от моего подарка, и не хотела делать ему больно. Но, видя его таким, я чувствовала себя особенной. Хорошо, что я купила эту вещь.

Лео молча надел цепочку и спрятал пластину под свитером, а потом положил руку на это место.

– Я буду беречь эту подвеску и всегда носить при себе. Спасибо.

Моё сердце нашло убежище в руках Лео. Сейчас я испытывала огромную благодарность.

– Ну как, удался сюрприз?

Я сделала выдох. Хватит на сегодня болтовни. День и так был перегружен эмоциями. Теперь, когда мы всё прояснили, можно спокойно наслаждаться оставшимся у нас временем.

– Это не музей, конечно, но тоже сойдёт, – ответил Лео с иронией и слегка улыбнулся.

– Мы в самом начале нашего пути. Музеи ещё будут.

– Упаси господи! Я не намекал, что я по ним соскучился, зато соскучился по твоему телу, – он лукаво подмигнул мне и провёл пальцем по моей нижней губе.

– Тебя постигнет разочарование, здесь не так много удобств. Сильно не расшалишься. Придётся снова довольствоваться диваном или надувным матрасом.

Лео заулыбался шире.

– Давай сначала проверим надувной матрас на прочность, а новый диван оставим на десерт, как считаешь?

– Ты что, решил написать рецензию на качество товара? – рассмеялась я.

– А что, вдруг кому-то пригодится? – невозмутимо ответил он.

– Тогда вперёд и с песней!

Не успела я замолчать, как Лео неожиданно резко подхватил меня на руки и понёс в дом. Я барахталась и пищала. Мои протесты были расценены как нетерпение, поэтому до надувания матраса дело не дошло. Прерывать ласки не пришлось, диван в гостиной нас спас. Плюс в копилку к практичности и удобству.

Ночью мы занимались любовью без устали снова и снова. Страсть бушевала как инферно, будто стараясь сжечь нас дотла и не дать дожить до момента разлуки. Мы безропотно подчинялись ей и горели изнутри, оставляя позади весь мир, в котором нам ещё предстояло так много борьбы, и забывая обо всём, кроме нашей любви. Здесь и сейчас под крышей нашего дома мы создали параллельную вселенную, и в ней существовали только мы вдвоём.

К сожалению, прекрасные мгновения пролетели очень быстро. На следующий день мы вернулись в Берлин, а там меня ждали дела и работа, а Лео учёба. Мы старались видеться каждый вечер, но месяц, который оставался до моего ухода из университета и поездки к родителям в Норвегию, пронёсся как одна минута. Перевоз оставшихся вещей, передача квартиры новым хозяевам, прощальная вечеринка в университете, прощание с Берндом и Ингрит – а потом настал момент сказать «до свидания» и Лео. Накануне отъезда я ночевала у него. Мой вылет был запланирован на раннее утро. Мы лежали всю ночь в объятьях друг друга, не смыкая глаз, и так и встретили рассвет. Я не разрешила ему поехать со мной в аэропорт, иначе самолёт превратился бы в бассейн из моих слёз. Мы не увидимся минимум два месяца. Столько я пробуду дома, прежде чем вернуться обратно в Германию. Мне всё ещё не верилось, что Лео не будет рядом. Словно я попала в кино, в котором я буду играть чужую роль.

Когда час отъезда пробил, Лео взял чемодан и, не отпуская моей руки, спустился со мной к подъезду, возле которого меня уже ждало такси. Тихое июльское утро предвещало жаркий день. Первые лучи ласкового солнышка просачивались между домов, заползали во все закоулки и постепенно заполняли улицы светом. Таксист загрузил мой чемодан в багажник, а потом сел в машину, дав нам возможность спокойно попрощаться. Лео взял обе мои руки в свои.

– Береги себя. Я буду ждать твоего возвращения. Я буду очень ждать! – подчеркнул он выразительно. В этот момент Лео поднял на меня взгляд, и я увидела в его карих глазах, как сильно он не хочет меня отпускать. Он весь насквозь был пропитан страхом, что мы больше не увидимся.

– Лео, я вернусь, обязательно! – заверила я его и чмокнула в губы. – Я же поклялась. Ничто не сможет меня удержать от того, чтобы вернуться.

– А если удержит, то я прилечу и разберусь с этим, – прорычал он на полном серьёзе.

Я не сдержала улыбки.

– Я знаю. Я люблю тебя, мой самый прекрасный в мире студент.

– А я люблю тебя, профессор Грин.

– Мне пора, – я с трудом отпустила его руку, но Лео ещё несколько секунд удерживал меня, прежде чем его пальцы окончательно разжались. В этот момент моё сердце охватили беспомощность и холод. Перед тем как сесть на заднее сидение такси, я оглянулась и неуверенно посмотрела на Лео.

Он одиноко стоял на дороге, провожая меня взглядом, который говорил:

«Ещё не поздно! Не уезжай, останься!»

Я ринулась обратно и кинулась ему на шею. Он крепко меня обнял и запустил руки в мои распущенные волосы. Вся наша сдержанность в миг испарилась. Мы так отчаянно цеплялись за этот последний момент, что было невыносимо больно дышать.

– Я буду безумно скучать! – простонала я.

– И я тоже! Но мы ведь сможем созваниваться по видеосвязи и по телефону, будем писать друг другу сообщения. Мы справимся, – убеждал он меня и себя одновременно.

Лео отпустил меня и поцеловал: глубоко, ненасытно, грубо, а потом сам подвёл к машине, усадил в неё и закрыл дверцу. Если бы он этого не сделал, я бы не смогла от него оторваться. В мыслях я постоянно подготавливала себя к этому дню, но без толку. Моя решимость, как раб, упала на колени перед Лео. Я приложила руку к стеклу, и он сделал то же самое. Наши ладони разделял холодный прозрачный барьер. Скоро нас будут разделать тысячи километров. Целых два месяца ни одного поцелуя, ни одного прикосновения – никакого телесного контакта.

Автомобиль тронулся, а фигура Лео осталась позади. Он становился всё меньше и меньше, пока совсем не скрылся из вида, а я всё смотрела и смотрела в заднее стекло, как будто он там снова появится. А потом на меня накатила такая боль, что я согнулась пополам и разразилась рыданиями. Мы расставались только на время, но почему тогда меня раздирала такая ужасная печаль, тоска и горе? Да, я горевала от расставания. Я впервые познала это чувство. Оно ощущалось как настоящая потеря, хоть человек не умер и не исчез из моей жизни – но мне хотелось выть волком, биться о стены и кричать как сумасшедшей, настолько мне было плохо без него.

Таксист деликатно молчал, поглядывая на меня в зеркало заднего вида. Ему было меня жалко. Наверное, он догадывался, почему я плачу. А я всё повторяла себе, что я скоро вернусь, обязательно вернусь и снова окажусь в любимых объятьях, и я никогда, никогда больше не отпущу Лео от себя! Никогда и ни за что на свете!