Хорошая девочка (СИ)

ГЛАВА 14

Эта дуреха вылезла на октагон! Кто позволил?!

Засудит нахер всех…

Хованский стоял наверху и смотрел на то, как Ксюша пропустила удар по плечу.

Его девочку бьют!

Удар, еще один удар… Он подорвался, рванулся вперед. Надо же уйти влево от хука, куда она!..

Адреналин шпарил по крови. Казалось, еще секунда — и Хованский окажется на октагоне.

Какого черта!.. Кто выпустил ее на спарринг? Они вообще в здравом уме? Он расхерачит всю эту шарашкину контору, камня на камне не оставит!

— Тирский… Я тебя в порошок сотру.

— За что?

— Полыбишься у меня…

— Девчонки разминаются. Сами попросили…

— А ты благословил, да?

— Я не препятствую желаниям клиентов.

Юрий бросил на Серегу уничтожающий взгляд. Тот продолжил щериться в тридцать два. Умом Хованский понимал, что никто из тренеров и сам владелец комплекса не допустит ничего лишнего. Все под контролем. И девочки на самом деле дурачатся.

Но все же!

Сжав кулаки и играя желваками, он направился вниз. Пусть кто-нибудь попробует его остановить! Он заберет свою женщину с ринга! Еще не хватало, чтобы мать его ребенка дубасили.

Идиотизм какой-то…

Оказалось, все не так-то просто.

Ксения, увидев его, вынула капу, подбежала к ограждению и радостно закричала:

— Ты видел?.. Видел?!. Это так здорово, Юр!

Видел он все. И даже больше того, что требовалось.

Пришлось поумерить свой пыл и застыть каменным изваянием. Рядом, кстати, маячил тот хер, что приобнял Ксюшу, когда та поскользнулась. И который вышел ее провожать.

Ни в какую тренажерку Хованский не пошел. Остался в зале, где билась Ксения. Или где били ее.

Главное, поймать дзен… Ты же можешь, Юрец! Ты, сука, с такими акулами сталкиваешься порой… А тут… Всего-то надо дождаться, когда Ксения Хованская упадет на спину от счастья.

Дурочка.

Как есть.

— Все? Домой? — Он повис руками на ограждении, наблюдая, как от частого дыхания грудь жены поднимается и опускается.

— Минутку, Юр… Я встать не могу…

— Так тебе и надо, боксерша. — Можно было еще и матерком покрыть, но это уже перебор.

Юра поднырнул и зашел на октагон. Присев на корточки, он дотронулся до щеки Ксении.

Спину прожег чей-то ревнивый взгляд. А вот нехер… Его это девочка! И пора уже осознать.

— Избили мою женушку?

Ксения фыркнула.

— Чуть-чуть не считается.

Он смотрел в ее счастливое лицо, в сияющие глаза, и у него не находилось слов. Язык точно одеревенел.

Она такая… нереальная! Счастливая, что аж в груди сводило. Лежит, улыбается. Довольная… И кожа светится. Что там девы другие говорят про многочисленные косметические процедуры?

Всех срочно на октагон.

— Все? Можем ехать домой?

— А ты?.. Уже отзанимался?

— Мне эндорфина с лихвой на сегодня хватит.

Он протянул руку. Ксения ее приняла. Он потянул девушку на себя, и они совместно поднялись. А для непонятливых Юрий ее еще крепче прижал.

Мария Николаевна даже бровью не повела, когда увидела их вдвоем.

— Ваня покупался, спать уложился, — намеренно искажая слова, сказала она, засобиравшись.

Провожая няню, Юрий протянул ей две купюры.

— Небольшая премия, Мария Николаевна.

Женщина всплеснула руками.

— Да вы что! Это же много…

— Берите. — Он понимающе кивнул и прикрыл дверь.

Они успели поочередно принять душ и поужинать.

О том, остается он или нет, разговор не велся.

— У тебя и тут синяк, Ксюх…

Она задрожала, вцепившись в короткие волосы Юры.

Нет, нет…

Что он творит…

— А еще где есть?

Его губы обожгли внутреннее бедро.

— Если увижу еще хотя бы один… Не пущу больше ни на какой октагон!

Ксения с силой сжала подушку. Руки дрожали, спина покрылась испариной. Живот сводило одной судорогой за другой.

— А как ты их увидишь? — Этот хриплый, надсадный голос не мог принадлежать ей

— Как?..

У Юры был такой же. Отличался лишь более низкой вибрацией.

— А вот так! Буду рассматривать каждую клеточку твоего тела.

Он еще недавно поставил ее в коленно-локтевую.

Нет-нет, раком.

Есть ли различие в этих позах?

Оказалось, что да.

Потому что во втором варианте Ксения стояла, бесстыдно задранная попой кверху, а Юра целовал все, до чего мог добраться.

Каждое его прикосновение как ожог. Или… как признание?

У Ксении голова шла кругом. Ее в водоворот кидало, и она не хотела из него выбираться.

Как же хорошо… Нереально просто.

Язык Юры дотронулся до развилки между ног.

Девушка ахнула, сильнее вцепилась в подушку и инстинктивно выпятила попку. Да-а, она хотела и такую ласку получить.

Урча, Юра размашисто провел по складкам, пробуя ее на вкус и сводя с ума рецепторы. Доводя их до трясучки, до апокалипсиса. Ксения и не подозревала, что возбуждение может быть настолько острым. Болезненным! Что оно может бить по всему телу, натягивая нервы до предела. И, между тем, ни одна чертова сила не в состоянии вынудить ее прекратить эту сладкую пытку. Наслаждение вышло на какой-то новый, ранее не испытываемый ею уровень.

А главное — Юре нравилось. Она это тоже чувствовала! Он усилил ритм, сильнее сжал бедра, потянул их на себя.

Сделал языком еще одно размашистое движение, и Ксению утянуло. Спазмы накрыли, не оставляя ей ни единого шанса. Но так и надо… Так правильно… Уплывающим сознанием она уловила мысль, что Юра и не подумал оторваться от нее, что он продолжил… Еще один мазок, второй…

Она вся дрожала, не в силах прийти в себя. Лишь протестующе всхлипнула, когда ее лишили тепла мужского тела. Но ненадолго. И для того чтобы заменить язык членом.

— Продолжай кончать, — яростно прошептал Хованский, вбиваясь в нее жестко, на грани.

Она и продолжила.

Он вбивался в нее, уже не жалея. Мощно, быстро, пока не излился и не прижал к себе, никуда не отпуская.

— Полежи… на мне… — попросил сбившимся дыханием, а у нее слезы на глазах выступили.

Черт. Это же ненормально. Да? Неправильно?

Они в разводе. Они…

Слов не было. Мыслей тоже.

Чуть позже она все-таки выдала одну:

— Почему у нас так не получалось раньше?

Юра обвил ее талию.

— Ты оберегала личную территорию.

— Мимо, многоуважаемый юрист.

Ксения выбралась из-под его руки и забралась на бедра, не без удовольствия почувствовав эрекцию бывшего мужа. Она лениво качнулась вперед-назад, задев набухшими влажными складками его головку.

— Нихрена ни мимо, — сказал он, тотчас сжимая ее талию, чуть приподнимая и насаживая на себя.

Мышцы лона сладко заныли. Они еще не отошли от прошлого раза, и тут вот. Но встретили с готовностью. Мокро там было…

— Почему именно бокс, Ксюш?

Толчок. Плавный, не сильный.

— А почему не бокс, Юр?

— Ты снова меня дразнишь.

— Ни разу.

— Я серьезно. Пилатес там, йога. Это понятно. Но бокс…

— Не знаю. Просто в голову пришла мысль, и я решила попробовать.

— Так просто?

— Да. Это плохо?

Еще одно покачивание.

— Пока ты сидишь на моем члене и раскачиваешься попкой…

Он потянул на себя, впиваясь губами в ее припухшие от множества поцелуев губы.

Они провалились в сон, сцепившись руками и ногами. Юрий прижал ее к себе, она не протестовала. Тепло так. И хорошо.

А, как известно, к хорошему быстро привыкаешь. Страх, что плеснулся в душе Ксении, она поспешно прогнала. Потом…

Среди ночи послышался плач Вани.

— Я встану, — сонно отозвался Юра, начав подниматься.

Тепло затопило Ксению. Она не удержалась, склонилась и поцеловала Юру в плечо.

— Спи. Я сама. Быстро.

Ваня редко просыпался по ночам. Для любой матери подобный факт — счастье. Иногда он просил попить, иногда требовал молочную смесь. Сегодня просто покапризничал во сне. Она его погладила по спинке, поцеловала в пухлые щечки.

И вернулась в спальню. Она не спешила ложиться. За годы материнства она научилась ходить беззвучно. Замерев перед кроватью, она посмотрела на мужчину в своей постели.

Хованский, и что мне теперь делать?

Во что ты нас втянул? Или втягиваешь…