Хорошая девочка (СИ)

ГЛАВА 17

— И что ты такого натворил?

Нет, все-таки женщины не умеют держать язык за зубами.

Этот вопрос Ксении не давал покоя целую неделю. Она вертела его и так, и этак.

Наконец, спросила. Не выдержала.

Ну вот. Молодец, что тут скажешь.

Они выехали пятнадцать минут назад. Могла хотя бы дождаться, когда основную дорогу проедут. А тут нате вам, пожалуйста, сразу, с ходу!

Уголок рта Юрий нервно дернулся.

— Не забрал тебя.

Ксения растерянно моргнула.

— Не понимаю…

— Разве?

Падал тихий снег. Новогодний. Тот самый, что любят показывать в мультиках. Медленный, пушистый. Он никуда не спешил. Пилотировал, оседал.

Не то что люди вокруг. Вот они по-настоящему суетились и шумели. Спешили по своим делам, за поздними покупками, за шампанским. Встречали старых знакомых, обнимались. Многие уже поддатые, новогодние корпоративы в самом разгаре.

И почти каждый верил, что сказка и чудо где-то рядом. Что перевернется день календаря, сменится число — и жизнь обязательно изменится.

Каждая новогодняя ночь — особенная. Кто бы что ни говорил. Люди наводят порядок, чистоту. Топят бани, ныряют в проруби, искренне веря, что оставят всю грязь и душевную суету в уходящем.

Что-то витает в воздухе… С этим не поспоришь.

— Правда не понимаю, — после небольшой паузы отозвалась Ксения. — Мы поженились по залету, я знала, к чему мне стоит быть готовой.

— Вот именно, Ксюх. Знала.

Теперь она с еще большим интересом посмотрела на Хованского.

— Объяснишь?

— Я долго думал над твоими словами. Там, на смотровой. — Он указал головой в неизвестном направлении. — Про то, как ты жила со мной. С отцом. Мы угнетали тебя. Или ты воспринимала наши действия подобным образом. Лично я готов над этим поработать.

— Звучит… интригующе.

Ксения незаметно поджала ноги. К чему она оказалась не готовой — к разговорам по душам. Сама первая начала… Правильно говорят — инициатива наказуема.

— Подкалываешь? Имеешь право, Ксюш. Я не против. Я не только подкалываний заслужил, поэтому… — Он погладил большим пальцем тыльную сторону ее ладони. — Я лоханулся и хочу исправиться. Отпустил тебя…

— Отпустил — это одно. Ты что-то про забирание говорил.

— Угу. Есть у меня мысль… Где я конкретно свернул не туда.

— Хм…

— В те дни, когда ты пришла ко мне с новостью о беременности. Ты ожидала большего участия с моей стороны.

— Нет-нет, подожди!

Ксения потянула руку на себя, но Хованский только сильнее ее сжал.

— Ожидала, Ксения.

— Терпеть не могу, когда ты называешь меня полным именем.

— Понял. Не буду.

Он улыбнулся, а у нее поджилки затряслись. Или что там трясется у влюбленной женщины?

— Я косякнул. И потерял тебя. Но теперь… — Он метнул на нее серьезный взгляд. Тот самый, которым смотрел на оппонентов. — Буду исправляться.

Лариса Геннадьевна их встретила объятиями.

— До последнего переживала, приедете ли.

— Почему это?

Она пожала плечами.

— Мало ли.

Отчего-то жар прильнул к щекам Ксении. Это все от мороза. Или от печки в машине. Сто процентов.

— Лариса Геннадьевна, вы куда столько наготовили?! Я же предупреждала, что помогу…

— А мне нечего делать было, вот я и пошинковала малость салаты.

— Малость. Салаты…

Ксения кивнула на богато накрытый стол.

— Ого, мам, ты нас до Крещения решила держать у себя?

— Неплохой, кстати, план.

— Ксюх, слабо?

— Ой, да ну тебя.

Она оглядела кухню.

— Что-то еще осталось готовить, Лариса Геннадьевна?

Свекровь беззаботно повела плечами.

— Как вы смотрите на то, чтобы пораньше сесть за стол? Не люблю я эту традицию ждать до одиннадцати часов.

— Положительно.

Дальше началась легкая суета. Все-таки накрыть праздничный стол — дело серьезное. Здесь доставались и сервизы самые-самые, и бокалы, которые припасены и спрятаны на верхних полках.

Ваня, счастливый и довольный, что ему разрешили поноситься по дому подольше, резвился как мог. Кружился у елки, пока никто якобы не видел, несколько раз задевал нижние игрушки. Ксения каждый раз порывалась кинуться к нему и каждый раз ее тормозил Юра.

— Я наблюдаю, — негромко сообщил он, давая понять, что все под контролем.

Ксении ему верила. Даже не так. Она точно знала, что если Юра сказал, что наблюдает и контролирует, так и есть.

— Ксюш, давай по сливовой наливочке? По рецепту Михаила Николаевича… Ну это шампанское.

— Полностью вас поддерживаю, Лариса Геннадьевна.

За столом Юра сидел рядом. И, пока мать не видела, несколько раз умудрялся потискать ее. То бедром заденет, то на ногу руку положит. Как подросток, ей-богу.

Но что-то в этом было. Игривое и, между тем, возбуждающее. Запретное. И вроде бы взрослые люди и все всё понимали. Даже Лариса Геннадьевна, которая все больше занималась внуком и все меньше проводила времени за столом.

По позвоночнику Ксении бежала одна теплая волна за другой.

— Ты что творишь, Хованский? — прошипела она.

— Трогаю тебя.

— Я тебя прибью.

— Поборемся на матах? — Его глаза хищно блеснули.

Она свои закатила.

А вскоре раздался долгожданный бой курантов.

Каждый из присутствующих за столом загадал желание.

Ксения тоже. Зажмурилась и выдохнула…

В том году они собирались тем же составом так же в доме Ларисы Геннадьевны. Она была законной женой Юры.

Но какие разные ощущения! Сейчас и тогда.

— С Новым годом!

— С новым счастьем!

— Ура-а!

— Ула-а-а-а! — вторил отцу Ваня.

Он успел поспать, проснуться и притопать за праздничный стол. Залез, довольный, сначала к отцу на колени, потом к бабушке.

— Сейчас салюты будут пускать, Ваня не испугается?

— Мы же не будем? — Ксения бросила на Юру обеспокоенный взгляд.

— На следующий год оставим это мероприятие.

Несмотря на красочное небо и попытки объяснить, что ничего страшного не происходит, Ваня в какой-то момент испугался и расплакался.

— Пойду попробую его еще раз уложить.

Лариса Геннадьевна подорвалась и как-то странно засуетилась.

— Мам?..

— Вы знаете… Я, кажется, забыла приготовить гостевую.

Она поспешно собирала пустые тарелки со стола.

— Лариса Геннадьевна, я уложу Ваню и уберу…

— Мам, правда, оставь.

— То есть про комнату… вы мне ничего не скажете?

Женщина резко выпрямилась и пьяненько улыбнулась.

Ксения подняла на руки Ваню, который сильнее в нее вцепился.

— Разберемся, — сказал Юра, забирая у нее ребенка. — Иди-ка сюда, богатырь, ты парень уже большой, нечего на мамке сидеть.

— А на… а на… пап… ке? — заикаясь, уточнил Ваня.

— На папке можно.

Они поднялись на второй этаж, и Ксения аккуратно пнула его в бок.

— Ты чего дерешься?

— Что все это значит? — прошипела она, замечая, что Ваня клюет носом, удобно устроившись на папиных плечах.

— Что?

— Ты знаешь.

— Нет.

— Юр…

— Где комната Вани? Эта?

— Да! — Ксения распахнула дверь шире и тотчас продолжила недовольно шептать: — Ты же ничего не сказал матери?

— О чем?

И почему так сильно зачесались ладони? Врезать кое-кому захотелось посильнее. По плечам, например. Или по заднице одному многоуважаемому юристу. Крепкая она у него, кстати. И чертовски сексуальная.

— Я про комнату! Нам Лариса Геннадьевна в одной постелила?

Можно было и не отвечать.

Ваня уснул очень быстро, они вышли, аккуратно прикрыв дверь.

— Иди сюда, — позвал Юра.

— Не-а.

Ксению азарт охватил. Это все атмосфера… Честное слово.

— Поцеловать тебя хочу.

Она попыталась убежать. Даже рванула вперед, но ее перехватили и прижали к себе.

— Что загадала?

— Желание.

— Какое?

— Не скажу, иначе не сбудется.

— А хочешь я скажу, что я загадал?

Его губы опалили обнаженную кожу женских плеч.

— Не надо.

Но почему-то Ксении думалось, что у них желание одно на двоих.