Хранитель ветра

Глава 9

Я стоял посреди бескрайнего зелёного поля. В воздухе пахло свежестью, будто вот-вот должна была разразиться гроза, но небо было светлым, только далеко-далеко на горизонте темнели фиолетовые тучи. И вот из них появились первые молнии. Вспышки озарили небо. Молнии неестественно быстро надвигались на меня, я различил, что они были необычного ярко-малинового цвета.

Мне стоило испугаться неумолимой стихии. Но я не испытывал и толики страха. Чем ближе становились восхитительно красивые вспышки молний, тем больше росла моя радость.

Вскоре вокруг меня били молнии. Вот одна ударила рядом с ногой, но я лишь прикрыл глаза, вспоминая её красочный след. Она была так великолепна, что я не мог пошевелиться от восторга. Распахнув глаза, я увидел, что всё вокруг меня состояло из молний, танцующих невообразимо прекрасный яростный танец. Мне так хотелось стать одной из них, чтобы ощутить ту необузданную мощь, что была в их сердцевине, чей отголосок я чувствовал, лишь посмотрев на них. И вот молнии соприкоснулись с моим телом.

В это мгновение я перестал быть человеком. Я ощутил весь мир иначе. Более полно и многогранно, хотя всё в нём оставалось, как и прежде. Было легко и приятно, словно я, наконец, вернулся домой. Домой, где всё родное, где царят уют, искреннее тепло и взаимоподдержка.

Я исчез с зелёного поля, где били яркие молнии, и оказался в белом пространстве, где вились разноцветные вихри. Жёлтые, зелёные, белые и голубые. Некоторые из них напоминали туман, другие жидкость, третьи порхали, словно бабочки. Пусть здесь было очень непривычно, но всё же красиво, всё это мне захотелось пощупать.

— Как тебе? — спросили меня сзади.

И я почувствовал то самое ощущение, что было, когда я разговаривал с ним.

Я обернулся и взглянул в малиновые глаза. На его губах возникла улыбка.

— Надеюсь, ты не против, что я тебе помог здесь оказаться? — спросил мой единственный друг. Он хмыкнул. — И определил этим твою судьбу.

Я протянул к нему руку и коснулся светлого балахона. Я пробовал это не в первый раз, но только сейчас мои пальцы ощутили не воздух, а нечто подобное ткани. И всё же это чем-то неуловимо отличалось.

— Ты? Так я здесь из-за тебя? — улыбнувшись, спросил я.

Мне стоило некоторых усилий, чтобы позорно не разреветься от облегчения. Как же я был рад его видеть…

Он кивнул.

— Это мир дэвов. Духов, стихийных существ с собственным сознанием. А ты теперь один из нас. Кстати, — ухмыльнулся он, и поднёс руку к груди, указывая на себя. Словно вторя его движению, вокруг закружил ветер, — меня зовут Эос.

— Нет, я не против, Эос, — рассмеялся я.

Мне здесь было хорошо. Спокойно, уютно и моё тело, или нечто подобное ему, двигалось без затруднений. Оглядев себя, я заметил, что моя внешность практически не изменилась. Волосы цвета льна, чуть вьющиеся, достигающие плеч, даже всё та же белоснежная ряса жреца не по размеру, разве что я перестал быть тощим и выглядел, будто всегда был здоровым и достаточно питался. Я заинтересованно разглядывал руку, на которой теперь не проглядывали сосуды, кожа не казалась прозрачной, а косточки не выступали так сильно, как я привык.

— Прикольно. Это моё тело?

— Как обычно, — усмехнулся Эос. — Ты задаёшь неожиданные вопросы.

— Да? А какой вопрос, по-твоему, я должен был задать первым?

— Ну… что-то вроде: «Какой гад меня убил?» или… «Можно ли вернуться, чтобы прикончить демонова жреца?»

— О… А можно? — полюбопытствовал я. Просто так, для интереса.

Жеффер был дураком. Как, видимо, и я, потому что позволил ему себя убить. Чего уж теперь на этом зацикливаться.

Эос рассмеялся.

— Ну… если это очень сильное желание, нет ничего невозможного. Но перед этим тебе стоит узнать, что, вообще-то, Жеффер мой жрец.

У меня расширились глаза. Тот ужасный человек, так старательно пытавшийся меня убить, был жрецом моего друга?

Я нахмурился.

— Только не говори, что это ты заставил его гоняться за мной с ножом?

— А что, если я? — с улыбкой спросил Эос.

Хотя был почти уверен, что этого не могло быть правдой, всё же на мгновения я испытал не самые приятные ощущения, оттого, что вообразил обратное.

— Ну… тогда я потребую подробных разъяснений. Мне казалось, что у тебя нет столь жестоких склонностей. Тебе зачем-то было нужно, чтобы я умер? — с любопытством спросил я.

Улыбка пропала с его лица.

— Нет. Мне не нужно было, — ответил он. — Кому вообще может быть нужна чья-то смерть? — он вздохнул. — И уж тем более смерть друга.

Меня охватило странное чувство, на губах сама собой расползлась улыбка: так он тоже считал меня другом! Я в этом всегда сомневался, всё же люди казались мне менее существенными, чем дэвы, зачем ему ставить меня вровень с собой?

Хотя сейчас я не чувствовал особой разницы между бытием человеком и бытием дэвом, хоть, по словам Эоса, к племени первых я уже не относился. Или нет, всё же какие-то перемены я чувствовал, но не мог сказать, что то, что для меня было важно до смерти, сильно поменялось. Просто всё наносное отпало. Что ж, мне пока было мало, что понятно.

— Ты немного приуныл? — спросил друг, после чего положил мне руку на плечо и чуть сжал его. Я встретился с ним взглядом и нахмурился.

— Хватит играть со мной. Просто расскажи мне всё, — попросил я.

Он широко улыбнулся, от этого его глаза прищурились и слегка изогнулись.

— А ты знаешь, чего требовать. Ладно, не буду играть. Я отвечу на любые твои вопросы. Задавай.

— Жефферу никто ничего не приказывал. Он действовал по своей воле. Меня он уже давно перестал слышать, — грустно вздохнул Эос. — Что, учитывая ситуацию в мире дэвов, вполне естественно. Удивителен скорее ты, что всё ещё слышал меня. При этом ты предрасположен к другой стихии, даже в давние времена я не смог бы стать твоим дэвом.

Я читал, что сильные маги могли заключать договоры с духами своей стихии, после чего призывали их в мир, и те им помогали. Но это было лишь в одной из книг, что я прочёл, то есть я не вполне в это верил.

Это показалось мне любопытным, но пока я не стал расспрашивать, ведь сейчас меня волновало иное.

— Тогда зачем ему была жертва?

Эос развёл руками.

— Это и мне непонятно. Но люди, с моей точки зрения, вообще ведут себя странно. Как я уже говорил, дэвам не нужны смерти людей. Не представляю, кто надоумил Жеффера совершать жертвоприношения, но лет десять назад он уже приносил мне жертву, — спокойно сказал он, поводив перед собой рукой.

После чего позади меня возникло удобное кресло, в которое я тут же плюхнулся. Эос сел в такое же. Затем между нами сформировался из белого тумана столик, на котором даже возникли чашки с чаем и выпечка.

Я распахнул рот сначала от удивления, а затем уже держал его открытым, чтобы впихнуть побольше вкусняшек. Они казались настоящими.

— Полегче, они не исчезнут. Потом научу тебя создавать…

— Значит, тебя совсем не смущает то, что они принимали тебя за бога и резали для тебя невинных людей? — спросил я, слизывая с пальцев варенье.

— Для меня⁈ — скривился мой друг и впервые за время нашего знакомства он показался мне устрашающим: по его телу пробежали фиолетовые блики, а глаза потемнели, став почти алыми. Но он быстро успокоился и стал выглядеть, как обычно. — Они делали, что им вздумается. Меня этим они скорее оскверняли. Впрочем, то, что ты был убит молнией, мне даже помогло тебя перенести сюда. Но, уж поверь, я бы и без этого справился.

— Молнией? Значит, ты дэв молний? — моё сердце, или что там его сейчас заменяло, сжалось от восторга. Ведь эти существа были легендарными правителями дэвов. — Так ты что-то вроде королевской особы? — я разглядывал его во все глаза. Хотя ничего нового не замечал.

— Близко к этому, — кивнул он. — Отвечая на твой вопрос, меня не волнует, что неверно трактовав мои желания, люди стали убивать. По сути, мне всё равно… Хотя нет, мне противно.

Ну, это в каком-то роде логично. Он же не виноват в этом, и даже запретить им не мог, поскольку жрец его не слышал.

— Ясно. Но разве дэвы молний могут появляться в нашем мире?

— Ещё сто лет назад мы могли. Но потом Правитель решил, что мы слишком изменяем баланс сил при своём появлении в человеческом мире. Теперь нам запрещено посещать его. Границы между нашими мирами для дэвов молний всё уплотнялись и уплотнялись, и вот теперь они вовсе не проницаемы. После того как помог тебе обрести магию, я уже слишком нарушил баланс и не мог больше влиять на действительность мира. Если проще, — он посмотрел в чашку, что держал в руках. — Теперь я окончательно заперт в мире дэвов.

— Заперт? — вздрогнул я.

Так вот почему я всегда ощущал тоску в его голосе, когда он говорил о чудесах мира и о путешествиях. Он не мог их увидеть и почувствовать.

Он поднял на меня взгляд, и в нём ощущались сила и упрямство.

— Моя мечта это изменить. Никогда не поверю, что нельзя обойти это правило, чтобы и баланс был, и нам можно было по миру смертных гулять.

Его выражение лица и эмоции, которые я даже смог частично ощутить, приводили меня в восторг.

Мне показалось таким нечестным прятать от дэвов молний целый мир! Я ухмыльнулся и ударил себя ладонью в грудь.

— Обещаю тебе в этом помочь!

— Договорились, — он поставил чашку на блюдце, и стол перед нами исчез, распавшись туманом. Хорошо хоть я уже успел попробовать все виды выпечки.

Он встал с кресла и протянул мне руку, я тоже поднялся и протянул свою. Когда между ними оставалось расстояние ладони, я почувствовал, как моя магия рвётся наружу, и выпустил её. Мы замерли, а вокруг нас забушевали стихии: молнии и ветра.

Меня окутывали потоки воздуха, игривые и резкие, стремительные и нежные, я впитывал их и одновременно был ими. Вокруг Эоса танцевали разноцветные молнии, обвивая его тело, словно маленькие змейки. Одна из них сорвалась с его ладони и ударила нам под ноги, где стелился туман.

Я посмотрел вниз. Белёсая дымка там рассеивалась, обнажая этот мир во всей его красе. Я осознал, что то, что я видел здесь до сих пор, было лишь малой частью.

Он проявлялся участками. То справа, то слева, то вблизи, то вдали. Туман двигался, словно волны, показывая каждый раз разное. Получалось, что каждый раз я не мог разглядеть всё, что там располагалось, полностью, но всё же у меня дух захватывало даже от небольших деталей увиденного.

Эос повёл рукой, и дымка стала рассеиваться.

— А сейчас, позволь мне показать тебе мой мир. Он ведь тоже прекрасен.