Хранительница орков, или как сбежать от мужа

Глава 7. Целительница и её благодарные пациенты

На следующее утро лагерь проснулся другим. Стоны сменились сонным бормотанием, а запах крови перебивался ароматом целебного отвара, который я уже варила на огне. Фолиант парил рядом, напевая какую-то кулинарную песенку.

Первым очнулся Гымхаш. Он сел, потер здоровой рукой лицо и уставился на свою перевязанную лапу с таким недоумением, будто впервые ее увидел. Его взгляд скользнул по мне, греющей у очага что-то в котелке.

— Ты? — хрипло произнес он. — Это ты... зашивала?

— А кто же еще? — я помешала варево. — Наш местный закройщик и фельдшер в одном флаконе. Как себя чувствуешь, боец?

Вместо ответа он поднялся, немного пошатываясь, и подошел ко мне. Он был огромный, все еще бледный, но его глаза горели странным огнем. Он стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела.

— Боль ушла, — просипел он. Его здоровая рука обвила мою талию и притянула меня к себе так резко, что я чуть не уронила ложку. — Осталось... пустота. Надо заполнить.

И прежде чем я успела что-то сказать, его губы грубо прижались к моим. Это был не поцелуй Мимаша, властный и утверждающий. Это был поцелуй голодного зверя, который получил свою долю жизни и теперь требовал награду. Я отшатнулась, но его хватка была железной.

— Эй, пациент, нехорошо набрасываться на медперсонал! — попыталась я шуткой сбить его пыл, но голос дрогнул.

— Медперсонал... пациент... Кто это? Ты должна делать мне хорошо, — он просипел это прямо в губы, и его рука скользнула ниже, сжимая мою ягодицу с такой силой, что я взвизгнула.

И в этот момент из-за угла дома появился другой орк, которого звали Фел. Его хитрые глаза сразу все оценили: мое смущенное лицо, влажные губы, руку Гымхаша на моей попке. На его губах появилась знакомая ухмылка.

— Брат, уже оклемался? И сразу к нашей целительнице? Жаждешь... продолжения лечения? — он подошел ближе, его пальцы легонько, почти нежно, коснулись моей шеи, там, где пульсировала жилка. — А ведь это я тебя оттащил из-под тех стрел. Может, мне первому стоит получить благодарность?

Я оказалась зажата между двумя огромными орками. Воздух вокруг сгустился от их желания и едва уловимого запаха крови и трав. Мое сердце бешено колотилось. От страха, возмущения и... чертового возбуждения.

— Вы с ума сошли? — прошептала я. — Вы же только что с того света...

— И именно поэтому, — голос Фела был тихим и вкрадчивым, как змеиный шепот. Его пальцы скользнули под край моего платья, касаясь кожи на бедре. — Жизнь коротка. Надо брать свое, пока есть возможность. А ты, огненная... ты даешь жизнь. И должна давать... наслаждение.

Гымхаш, не отпуская меня, обнажил зубы в подобии улыбки.

— Он прав. Мы братья. Делим все. И победы, и раны... и женщин.

Их руки стали исследовать мое тело, срывая с меня платье. Протест застрял у меня в горле, растворившись в волне горячего стыдливого желания. Это было неправильно, дико, безумно... и невероятно сладко.

Они опустили меня на груду ближайших шкур. Их тела, пахнущие потом, лекарствами и мужской силой, обрушились на меня. Не было нежности, только животная, отчаянная страсть тех, кто посмотрел смерти в глаза и жаждал доказать, что они живы. Гымхаш был стремителен и яростен, как ураган, а Фел изобретателен и хитер, находя самые чувствительные места и заставляя меня стонать.

Я забыла о приличиях, о прошлой жизни, обо всем. Были только они, их руки, их губы, их хриплые голоса, шепчущие мне на своем языке слова, смысла которых я не понимала, но значение которых было кристально ясно.

Когда они насытились, откатившись от меня с глухими вздохами, я лежала, растрепанная, разгоряченная, глядя в чистое небо. Стыд пришел позже, но его затмило странное чувство... власти. Они нуждались во мне. Не только как в поварихе или целительнице. Они нуждались вот в этом.

Следующие несколько дней лагерь стал моим личным гаремом. Кенас пришел поблагодарить за спасение Ярга и остался, чтобы «изучить анатомию бледных» с пристрастием. Молодой Ярг, едва оправившись, сгорая от стыда и желания, робко прикоснулся ко мне ночью, и я сама повела его, показывая, чего он хочет.

Даже угрюмый Хаггар как-то раз молча принес мне шкуру редкого зверя и, получив кивок, овладел мной с молчаливой и сосредоточенной интенсивностью, от которой перехватывало дух.

Мимаш видел это. Он видел, как его братья тянутся ко мне, и в его глазах читалось не ревность, а нечто иное. Гордость. Обладание высшего порядка. Я была его трофеем, и то, что его клан наслаждается этим трофеем, лишь подтверждало ценность его добычи. Его собственные ласки стали еще властнее, еще увереннее. Он приходил ко мне последним, когда все уже были сыты, и требовал своего, как хозяин, забирающий лучший кусок. И я отдавала ему его, уже наученная его братьями, зная, как заставить его зарычать от наслаждения.

Я была их целительницей, их поварихой, их общей тайной и их общей страстью. И по странному стечению обстоятельств, падая в канаву под Саратовом, я наконец-то почувствовала себя по-настоящему желанной. И это было потрясающе!