Худший подручный в истории (ЛП)

Глава 3

Холли

Я направлялась к своей машине, когда увидела, что бумажка болтается с пассажирской стороны лобового стекла. Сняла её и села на переднее сиденье. Это была записка, написанная на чеке.

Привет. Вчера мне поручили прикрепить валентинку к машине девушки моего брата, и, кажется, я прикрепил её не к той машине? Простите. Понимаю, что там был купон, который никому не следовало видеть. Надеюсь, я не создал вам проблем с вашей второй половинкой.

— Худший подручный на свете (очевидно)

Я сухо рассмеялась. Сложила её пополам и положила в подстаканник.

Загадочная открытка ко Дню святого Валентина пришла вчера. Она всё ещё лежала в бардачке и я не знала, что с ней делать. Думала, может, где-нибудь в доме есть общая доска объявлений, куда можно было бы её прикрепить? Выбрасывать было бы неправильно.

По приезде домой, сбросила свитер и бросила его на подлокотник дивана. Затем устало оглядела свою квартиру.

Я ещё не изучила это место. Оно было полно моих вещей, но я не была дома ни дня за восемь недель, что живу здесь. С тех пор, как бабушку отправили доживать домой вместо хосписа. Я не распаковала вещи, не обустроила квартиру по-своему. Сейчас место было таким же чужим, как и вся моя жизнь — отчасти знакомым, но в то же время и чужим.

Я бродила по квартире, поливая заброшенные растения. Разобрала почту, оплатила несколько счетов. Сложила кучу белья. Потом рухнула в постель и уснула.

На следующее утро, когда вернулась в гараж у бабушкиного дома, я оставила под дворником зиплок пакет с открыткой ко Дню святого Валентина и короткой запиской.

Видимо, это наказание за то, что у меня самая распространённая машина в США. Даже я иногда не могу понять, которая из них моя. У меня нет парня, так что вам повезло, никому не было дела, ха-ха. Подумала, открытка может понадобиться обратно.

Если бы пакет всё ещё был там, когда я вернулась, поискала бы ту пробковую доску, но решила, что стоит попробовать. Это избавит от необходимости обходить всё здание.

Три часа спустя я вышла, чтобы положить бабушкины ходунки на заднее сиденье, и зиплок пакета уже не было, вместо него лежала страница, вырванная из брошюры по установке потолочного вентилятора.

Спасибо. Может, фигурка с качающейся головой на приборной панели поможет? Ха-ха.

Это заставило меня улыбнуться. Немного.

Когда я вернулась, бабушка была там, где и всегда, на больничной койке посреди гостиной, в окружении цветов и завернутая в красочный плед, громко смеясь с Джиллиан, которая рассказывала какую-то драматическую историю. Мама стучала тарелками на крошечной кухне. Сестра бабушки, моя двоюродная бабушка Люси, стояла на табуретке у окна, развешивая кристаллы.

Это было хорошее место, чтобы умереть. Здесь хорошая энергия.

Всё вокруг моей бабушки всегда обладало хорошей энергией.

Ей не нравилась стерильная больница и любые напоминания о том, что здесь на самом деле происходит. Она заставила меня накинуть цветочный шарф на стойку для капельницы и не разрешала носить медицинскую форму. Не для этой работы. Ей нравились красивые, мягкие и удобные вещи. Еда, готовящаяся на кухне, люди вокруг. Это то, что мы ей и дали. Я надевала свою обычную одежду: свободные блузки и струящиеся юбки. Джиллиан принесла свечи собственного изготовления и кексы от Nadia Cakes, мама варила соус для пасты, и мы наблюдали, как бабушка медленно угасает.

— Я вернулась, — сказала я, захлопнув за собой дверь.

Люси указала на кристаллы.

— Как насчёт них? — спросила она громче, чем нужно. Её слуховые аппараты снова были выключены. — Они на нужном месте?

Бабушка повернулась, чтобы посмотреть.

— Мы не узнаем, пока солнце не окажется с той стороны.

— ЧТО?

— Я сказала, мы не узнаем, пока солнце не окажется с той стороны, — произнесла бабушка громче. — Ради всего святого, включи свои слуховые аппараты.

Люси спустилась.

— Ничего не услышала из того, что ты сказала. Мы, вероятно, не узнаем, пока солнце не окажется с той стороны.

Я посмеялась про себя, подошла к кровати и опустила бортик.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — сказала бабушка.

Я подняла бровь.

— Ты просто так это говоришь? — спросила я, проверяя её пульс.

— Знаю, тебе не нравится, как действует морфин. Мы можем сделать что-то другое.

Она махнула мне свободной рукой.

— Я в порядке.

Из соседней квартиры раздался глухой удар о стену, а затем — звук электроинструмента.

— Что они там делают? — спросила мама.

— Новые жильцы, — ответила бабушка. — Наверное, делают ремонт.

— Ну, я бы хотела, чтобы они вели себя потише, — пробормотала мама, протирая столешницы.

Я проверила мешок с катетером у бабушки. Потом достала стетоскоп и послушала её грудную клетку. Мне не нравилось то, что я слышала. Никогда бы не понравилось.

Обмотала стетоскоп вокруг шеи, пытаясь скрыть свои чувства.

— Несколько дней назад случилось что-то странное, — сказала я.

Бабушка оживилась.

— О?

— Кто-то оставил любовную записку на моей машине.

— Это был не от Джеба, правда? — спросила мама.

— Нет, это было для кого-то другого. Очень не впечатляюще. Но внутри был купон на секс, — ответила я с улыбкой.

— Надеюсь, ты его сохранила, — сказала Джиллиан. — Он тебе нужен.

Я фыркнула.

— Спасибо.

— Знаешь, куда тебе надо сходить? — спросила Джиллиан.

— Куда? — спросила я, осматривая лодыжки бабушки. У неё был отек. Это что-то новенькое.

— В Home Depot, — сказала Джиллиан.

— Зачем?

— Бродить по рядам, выглядя растерянной.

— Зачем мне… — я посмотрела на неё. — Я не собираюсь искать мужчину в Home Depot.

— Она права, Холли. В хозяйственных магазинах много хороших мужчин, — сказала бабушка.

— Держись подальше от садового отдела и отдела красок, — произнесла Джиллиан. — Там обитают либо геи, либо женатики. И от отдела пиломатериалов тоже. Настоящим плотникам доставляют древесину прямо в мастерскую, а в отделе пиломатериалов ты не найдешь никого, кто умеет обращаться со своим деревом.

— Ты невероятна, — сказала я, натягивая новые носки на ноги бабушки, и взглянула на сестру. — Что ещё?

Её глаза заблестели.

— Отдел плитки, вот где всё самое интересное. Эти парни накачанные и хорошо зарабатывают. А ещё они отлично работают на коленях, — хихикала бабушка.

— Сантехники и электромонтажники — ещё один хороший вариант. Они работяги. Профессионалы. Но самое ценное место, настоящая кладезь знаний в мире инструментов, — она сделала драматическую паузу, — это отдел инструментов.

Мы все заворожённо смотрели на неё.

— Вам понадобятся парни, покупающие красные инструменты, — сказала Джиллиан, устанавливая зрительный контакт с каждой из нас. — Красные инструменты — зелёный флаг.

— Почему красные? — спросила мама, вытирая миску тряпкой.

— Они дорогие и профессиональные, — Джиллиан поставила ногу на край бабушкиной кровати и сделала растяжку подколенного сухожилия. — Можно сделать исключение для парня с жёлтыми инструментами, если он достаточно симпатичный. Но никогда зелёные. Никогда.

— Никаких зелёных, — пробормотала я, сбивая её ногу с одеяла. — Поняла.

Мама покачала головой.

— Где ты всему этому научилась?

— Я пью кофе со льдом и кое-что знаю.

Бабушка усмехнулась.

— Полезная информация, — сказала я, закончив с носками и укрыв ноги бабушки одеялом. — Но я собираюсь сделать перерыв в свиданиях на неопределённое время.

— Почему? — спросила Джиллиан.

Потому что моя самооценка разрушена? Потому что я ещё не готова кому-то доверять? Потому что моё сердце вот-вот будет разбито так, как я никогда прежде, и для большего в нём больше нет места?

— Он просто играл со мной, вот и всё.

Бабушка наблюдала за мной, пока я садилась с чашкой кофе.

— Холли, я когда-нибудь рассказывала тебе о своём первом муже? — спросила бабушка.

Я молчала, поднеся кружку ко рту.

— У тебя был первый муж?

— До твоего дедушки. У нас не было детей. Мы поженились всего за восемь месяцев до его смерти. Люси, помнишь Чипа?

— Что? — крикнула Люси.

— Чип! Ты помнишь Чипа?

Люси поморщилась.

— Он был ублюдком.

— Красивым, как лис, но злым, как змей, — сказала бабушка. — Всё хотела тебе о нём рассказать, но забывала.

— Почему я никогда об этом не слышала? — спросила я.

— Не люблю о нём говорить, — сказала бабушка. — Кажется, я ни разу не произнесла его имя за все пятьдесят лет, что была замужем за твоим дедушкой. Только недавно начала о нём думать. Поговорим об этом позже.

Мама стояла в дверях.

— Холли, ты не должна позволять тому, что сделал Джеб, влиять на тебя. Измена говорит о нём гораздо больше, чем о тебе. И что за мужчина ворует нети-пот?

— Тот, которому следовало бы засунуть член в гильотину, — сказала Джиллиан.

— Что? — спросила Люси.

— ГИЛЬОТИНА ДЛЯ ЧЛЕНА, — повторила сестра. — Такая маленькая.

Мама рассмеялась, прежде чем вернуться на кухню.

— Люси, мы уезжаем через тридцать минут.

Джиллиан толкнула нашу двоюродную бабушку локтём.

— Уезжаем через тридцать минут, — крикнула она. Та наклонилась в сторону. — Я тоже скоро поеду. Везу детей на пляж.

Её дети были морскими свинками.

Она помещала их в сетчатую палатку и брала с собой на прогулки.

Сестра работала волонтёром в трёх разных приютах для животных, где её называли «девочка — морская свинка», потому что та любила брать их на передержку. На работе она продавала самодельные средства по уходу за кожей на фермерских рынках. Они были действительно хороши, мне очень нравился лавандовый скраб для губ.

Джиллиан, мама и Люси ушли. Я была рада, что посетителей станет меньше.

Бабушка лгала мне.

Ей было больно. Она просто не хотела принимать ничего, что могло бы вызвать сонливость или затуманить память, когда здесь будут люди. Она хотела быть здесь и сейчас, поэтому не принимала ничего, что могло бы облегчить боль.

Каждый день в 8 часов вечера приходила ночная медсестра, чтобы я могла пойти домой и поспать. Ночные медсёстры сказали мне, что она просит морфин, как только я ухожу.

Песок в песочных часах заканчивался. И она не хотела тратить ни единой песчинки.

Бабушка не ощущала себя человеком, у которого осталось всего несколько песчинок. Думаю, поэтому это было так тяжело.

Когда умер дедушка, он был уставшим. Деменция отняла у него очень много сил. Мы потеряли его за несколько месяцев до того, как потеряли его тело. Но у бабушки было ещё столько энергии. Она пока не чувствовала себя готовой уйти.

Я тоже не была готова к этому.