И все-таки Почему Путин?

Борис НЕМЦОВ: «ПРИЧИНА ОШИБКИ — БОЛЕЗНЬ, СОВЕТЫ ЛОББИСТОВ»

Несостоявшийся ужин в «Трех поросятах»

Одно время довольно тесно сотрудничал и часто встречался с Ельциным Борис Немцов. (Кстати, он был первым, кого Ельцин, еще летом 1994-го, назвал своим будущим преемником, в таковом качестве не раз представлял его зарубежным лидерам).

С Борисом Ефимовичем мы встретились для беседы о Путине в феврале 2008 года у ресторана «Три поросенка» возле Останкинской башни. В этом ресторане он часто бывал и меня пригласил поужинать. Подъехал на черном джипе. С ним был водитель и какая-то женщина — то ли жена, то ли подруга, он нас не представил друг другу.

– А где ваша охрана? — удивился я.

– У меня нет охраны, — ответил Немцов. И добавил уверенно. — Он меня не посмеет убить.

Его убили через 8 лет, тоже в феврале. Но вряд ли в этом был замешан Путин, хотя некоторые соратники Немцова склонны подозревать именно его как главного заказчика убийства: к тому времени Борис Ефимович уже много лет был в непримиримой оппозиции к президенту и подчас позволял себе довольно резкие, «на грани фола», высказывания о нем. Скорее всего, его убил тот, кому очень хотелось выслужиться перед Путиным.

Помимо всего прочего, не стоит забывать: было время, даже еще и в начальную пору путинского президентства, когда между Немцовым и Путиным существовали довольно близкие не только служебные, но и товарищеские отношения. Читаем в книге Немцова «Исповедь бунтаря»:

«Как-то Потанин, Путин и я поехали в Австрию, в Сент-Антон кататься на горных лыжах. Путин только что стал президентом России. В Австрии тогда проходил Кубок мира по горнолыжному спорту, и мы хотели посмотреть, как все устроено, чтобы попытаться организовать нечто подобное в России.

Арендовали в горах небольшое шале, окруженное австрийским спецназом — дивизией горных стрелков «Эдельвейс».

Путин сказал: «Давайте размещайтесь, и пойдемте ужинать».

Мы спускаемся вниз, и тут я вижу длинноногих девушек — человек десять. Мы с Потаниным в шоке проходим мимо. Оказывается, девушек привез известный «промоутер» Петя Листерман.

Я спрашиваю:

— Петя, что это?

— Ну, вы же тоже мужики, в конце концов.

Доходчиво так сказал.

Спускается Путин, молча проходит мимо девушек, которые все на голову выше президента, подходит ко мне и спрашивает:

— Ты зачем их сюда привез?

— Почему вы решили, что это я?

— А кто же, кроме тебя, мог такое придумать?

Петя Листерман в этот момент испарился, просто растаял в воздухе.

Решили ночью покататься на лыжах, людей нет, трасса свободная. Гора оказалась довольно крутой и длинной, но трасса освещена. Охранники российского президента тогда еще катались плохо и только мешали всем. Получилось, что должны охранять президента, но как это сделать, не знали — падали, как мухи. Австрийские стрелки, наоборот, летали как птицы. Короче, российских телохранителей пришлось убрать, на трассе остались только австрийские спецназовцы. Но случилось горе: Владимир Владимирович упал. Путин летел кубарем метров сто, потому что склон был очень крутой. Мы замерли. Наконец он остановился и лежит на снегу, руки — в разные стороны… Мы с Потаниным подъезжаем, а летающие бойцы «Эдельвейса» метрах в двадцати взяли нас в кольцо. Вижу — все нормально.

— Владимир Владимирович, вы, когда долбанулись, о Родине думали? — спрашиваю, глядя на Путина.

Потанин говорит:

— А я, Владимир Владимирович, вообще ничего не видел, — и, показывая на меня, — Кто этот человек, Владимир Владимирович? Я его не знаю!

Посмеялись, отдохнули и поехали дальше».

Поужинать в «Трех поросятах» нам тогда, в феврале 2008-го, не довелось. Немцову позвонили по мобильному: в каком-то отеле на Тверской — то ли в «Национале», то ли в новом «Ритц-Карлтоне» (посроенном недавно на месте снесенного «Интуриста») — его ожидает какой-то важный иностранный деятель. Ни отменить, ни перенести эту, по-видимому, важную для него, хотя и неожиданную, встречу Борис Ефимович не мог. Извинился, пригласил в свой джип — поговорим в дороге. Так и говорили, под запись, около часа, продираясь сквозь московские пробки. Перед поворотом с Трубной на Страстной бульвар пробки окончательно нас задушили. Мы с Немцовым вышли из машины и быстрым шагом пошли вверх по бульвару в сторону Тверской, продолжая наш разговор о Путине.

Пожали друг другу руки на пересечении бульвара с Петровкой. Я пошел налево к метро, Немцов продолжил свой путь по прямой к бывшей улице Горького.

Они были абсолютными антиподами

Немцов, как многие, не перестает поражаться, насколько несхожи, насколько контрастны фигуры предшественника и преемника — Ельцина и Путина.

— Назначить своим преемником собственного прямого антипода! — говорит Немцов (повторяю, мы с ним беседуем в феврале 2008 года). — Это надо было умудриться! Смотрите… Выбирая между цензурой и свободой слова, Ельцин безоговорочно был за свободу слова; Путин — за цензуру. Выбирая между бюрократией и частным предпринимательством, Ельцин был за частное предпринимательство, Путин — за бюрократию. Ельцин очень гордился тем, что он установил добрые отношения со странами СНГ, с Европой, с Америкой, Путин же считает своим долгом со всеми поссориться… То есть стопроцентные антиподы! Все другое!

Да, всех ругать, всех обличать, всем угрожать «кузькиной матерью», на всякое слово критики огрызаться, попросту хамить («учите свою жену щи варить!») − это, по мнению Путина и его советников, означает поднимать роль России в мировой политике. Им − Путину и его подсказчикам − представляется, что они тут открывают что-то новое. На самом деле все это, от и до, было пройдено в коммунистические времена (вспомнить хотя бы, как Хрущев в ООН стучал по столу снятым с ноги ботинком) и ничего хорошего стране не принесло − одно только всеобщее недоумение и презрение.

Немцов вспоминает, как Ельцин переживал, когда убили Влада Листьева: он воспринимал эту боль как свою — приехал в Останкино, плакал вместе с журналистами… И сравнить это с тем, как повел себя Путин после убийства Анны Политковской, — на весь мир цинично заявил, что это убийство нанесло его, путинской, власти больший ущерб, чем статьи убитой журналистки…

Среди прочего, Немцов не перестает удивляться и тому, что среди кандидатов в преемники Ельцин мог числить − правда, в разное время − два таких разных типа, как Путин и он, Немцов.

— Вот как у одного человека в одной голове могли уместиться два таких разных преемника? — недоумевает Борис Ефимович. — Кстати, когда меня Клинтон доверительно спросил: «Все-таки, как ты считаешь, что за человек Борис Ельцин?» — я ему ответил, что, безусловно, человек он необычный, хотя бы потому, что у него было два таких разных преемника — Путин и Немцов. И так вот однозначно ответить на этот вопрос, — как такое могло быть? — думаю, никому не удастся. Могу лишь сказать, что Ельцин был русским человеком.

Русские тоже бывают разные…

Из книги Немцова «Исповедь бунтаря»:

«Окончательный выбор преемника Борисом Ельциным для меня стал абсолютно неожиданным. Узнав фамилию, я опешил: только пластилиновый народ, который хорошо прогрели на солнце и долго разминали, может проголосовать за человека, который начинает свою политическую карьеру с президентских выборов.

Я не мог поверить, что мало кому известного незаметного полковника КГБ-ФСБ Путина можно избрать за полгода на высший пост в государстве. Я хорошо знал Владимира Владимировича, он никогда ничем не выделялся на фоне серой массы государственных чиновников и никогда не имел особых заслуг перед Отечеством.

И я, и Чубайс — мы испытали шок от решения президента выбрать в преемники Владимира Путина… Нам казалось, что Сергей Степашин, несмотря на особенности своего характера, более всех подходил на роль следующего президента страны. Степашин, возглавивший на четыре месяца правительство (точнее — на три. — О.М.), действовал очень осторожно. Он вообще достаточно мягкий человек, компромиссный и порядочный. Мы были уверены, что Степашин не наломает дров. Для России такой президент означал бы движение вперед.

Сейчас я понимаю, что произошло и почему вдруг появился Путин. Имя Путина всплыло в цейтноте, когда до выборов оставались месяцы. Ельцин не доверял ни Примакову, ни Лужкову, ни Черномырдину. Окружение же убеждало его: нужен такой президент, который обеспечит и ему личную безопасность. Окружению было безразлично, куда новый президент поведет страну, они думали о себе. Вот и выбрали кандидата под свои интересы. С Немцовым им было все ясно, Явлинский их все время ругал, Степашин оказался слишком гибким. Окружение искало человека, который был бы им всем обязан, надежного, который держал бы слово.

Кто такой Путин, мало кто тогда знал. Он был настолько неприметным, что на него не реагировал даже мой секретарь. Как-то ко мне в приемную звонит директор ФСБ, а секретарь отказывается соединять со мной и требует представиться. Тот в ответ: «Путин Владимир Владимирович, директор ФСБ». Секретарь передает мне: «Там какой-то Путин звонит. Говорит, что он начальник ФСБ. Что с ним делать?»

Помню случай, который потряс меня до глубины души. 1998-й год. По всей стране бастуют шахтеры. Сидят на Горбатом мосту перед зданием правительства и стучат касками по мостовой. Березовский этот спектакль спонсирует и подвозит забастовщикам бутерброды. Вся страна блокирована: Транссиб, Северная железная дорога, Северо-Кавказская дорога… Железнодорожное движение парализовано по всей России.

Правительство принимает решение разблокировать железнодорожные трассы. Бывший премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер говорила мне твердо и безапелляционно: «Борис, их надо разгонять при помощи полиции. Они — враги России». Мы понимали, что страна вот-вот развалится на куски по экономическим соображениям, ведь Транссиб — единственная железная дорога, связывающая Дальний Восток и Сибирь с центром России… На Северо-Кавказской дороге собралось столько пассажиров с детьми, ехавших на отдых, что там создалась в прямом смысле взрывоопасная обстановка… Более ста составов простаивали в поле и на станциях на юге. Кругом антисанитария, отсутствие элементарных условий. Эпидемия могла вспыхнуть со дня на день…

С другой стороны, шахтеры выдвигали во многом справедливые требования, хотя и был перехлест, подогреваемый обиженными олигархами.

Я как [первый] вице-премьер руководил комиссией по урегулированию ситуации. Собрал экстренное совещание, пригласили всех силовиков. Все пришли, кроме директора ФСБ Владимира Путина… Путин позвонил и сказал, что он прийти не может, потому что у него заболела собака. Я был в шоке и долго не мог прийти в себя. Поведение руководителя ФСБ мне показалось [настолько] вопиюще нелепым, немудрым и негосударственным, что я отказывался верить в происходящее. Не помню, в каких выражениях я говорил тогда с Путиным, но наверняка не вежливо. Уверен, он не забыл».

Часто говорят, что Ельцину, «положившему глаз» на Путина в пору, когда он собирался выдвинуть его в президенты, нравились в нем такие качества, как четкость, исполнительность, а также твердость и решительность в достижении цели. Но вот характеристика, данная Немцовым будущему президенту в «Исповеди бунтаря»:

«Путин писал мне (первому вице-премьеру. — О.М.) всякие справки, будучи начальником контрольно-ревизионного управления Администрации президента. Как-то прислал справку о том, что в ведомстве Чубайса царит хаос, воровство и коррупция. И далее: “Докладываю на Ваше усмотрение”. Но если воровство и коррупция, то зачем “докладывать на мое усмотрение”? Я позвонил Владимиру Владимировичу и спросил: “Вы пишете, что Чубайс — вор и все остальные вокруг него — жулики. Дальше вы должны были написать: „Считаю, что необходимо возбудить уголовные дела“. Вместо этого я вижу странную фразу: „Докладываю на Ваше усмотрение“. Как это понять?” Путин над ответом долго не думал: “Вы начальник, вы и решайте”. Классический пример поведения чекиста. В целом он ничем скандальным не отметился, но и выдающегося сделать ничего не успел. Как Молчалин у Грибоедова: умеренность и аккуратность.

Кстати, в 2005-м ту кляузу Путина я подарил Чубайсу на день рождения, написав резолюцию: “Прошу ознакомиться с обращением В.Путина и принять необходимые меры”».

Пяти лет оказалось недостаточно

Все-таки главный вопрос: как Борис Николаевич умудрился так ошибиться с преемником?

— Это вопрос сложный, — говорит Немцов, — но у меня версия такая: он был в цейтноте. Он искал себе преемника с середины девяностых (во всяком случае, меня он стал называть своим преемником в 1994 году), но, в конце концов, у него не хватило времени…

— Ничего себе цейтнот — с середины до конца девяностых…

— Я думаю, все дело в том, что в последние годы он себя очень плохо чувствовал. Собственно говоря, это началось со времени выборов 1996 года или даже раньше. Во всяком случае, когда я пришел в правительство в 1997-м, я это сразу заметил. Он постоянно был на лекарствах… Мало работал… И это его болезненное состояние не оставляло его ни в 1998-м, ни в 1999 году… Думаю, он чувствовал, что силы его покидают, энергии уже мало… И мало времени… С выбором преемника приходилось торопиться. Ясно, что он не мог довериться человеку, которого совсем не знал. Путина же он к тому моменту знал уже года полтора… Полагаю, не последнюю роль тут сыграли и олигархи, конкретно — Березовский и Абрамович. Путин дружил с ними. Он даже ходил на день рождения к жене Березовского. Наведывался и к Абрамовичу. В свою очередь, одна из главных советниц Ельцина его дочь Татьяна находилась под очень сильным влиянием этой парочки — Абрамовича и Березовского. И прислушивалась к ним. Вот эта-то дружба Путина и близких Ельцину людей с группой олигархов, мне кажется, и сыграла важную роль в продвижении

Путина на роль преемника. Сейчас, когда Путин рассказывает сказки про то, что он, мол, в ту пору боролся с олигархами, — это просто дешевое вранье. Он с ними дружил. Боролись с ними мы — я и Чубайс: не допустили Березовского к управлению «Газпромом», не позволили Березовскому и Гусинскому установить контроль над телекоммуникациями — над «Связьинвестом». Слава Богу, живы еще люди, которые помнят всю эту историю… Так что, я считаю, причина, почему Ельцин сделал ошибочный выбор, — его болезненное состояние, давление олигархов, давление семьи. Если называть пофамильно, кто в этом участвовал, — это, на мой взгляд, Волошин, Юмашев, Дьяченко (позднее — Юмашева. — О.М.), Абрамович, Березовский. Вот, собственно, тот круг людей, каждый из которых, — по-видимому, на своем уровне, в соответствии со своими возможностями — отстаивал кандидатуру Путина.

Таково мнение Немцова. Сам он в ту пору, когда Путин выдвигался на роль преемника, уже не был в кругу людей, приближенных к Ельцину. Что касается тех, кто в ту пору действительно был близок к президенту − Волошина, Юмашева, Юмашевой, − они категорически отрицают сколько-нибудь значительное влияние олигархов на ельцинское решение о преемнике.

Какие мотивы ими двигали

Спрашиваю Немцова, какие мотивы двигали людьми, которых он, Немцов, считает путинскими лоббистами.

— Я сейчас поясню их логику, — говорит Немцов, — хотя это только моя гипотеза — я же не был в числе тех, кто добивался путинского преемничества. Вот согласно моей гипотезе, мотивы были такие: первое — им нужна была гарантия личной безопасности; второе — они, конечно, хотели, чтобы курс на построение демократии в той или иной форме все-таки был продолжен (они считали, что такой курс позволит им сохранить личное благоденствие) и третье — им требовалось, чтобы на посту президента был проверенный человек. Почему именно Путина они посчитали достаточно проверенным и надежным? Во-первых, он был сотрудником Собчака, человека авторитетного среди демократов (кстати, и сам Собчак всегда очень хорошо отзывался о Путине). Во-вторых, они проверили Путина на деле Скуратова: им требовалось сместить этого деятеля с поста генпрокурора. Так вот, Путин показал себя человеком этой команды: ему дали задание, — он хоть и не выполнил его сразу (Совет Федерации взял Скуратова под защиту), но ретиво принялся за дело. Третье, — работая на должностях в Кремле, а также директором ФСБ, Путин вел себя очень корпоративно. Очень корпоративно. Всегда поддерживал «генеральную линию» — линию Ельцина и его окружения. Не был замечен в конфликте ни с какими олигархами, — как я уже говорил, дружил с ними. Вообще был очень комфортным, удобным, абсолютно лояльным человеком. Да, скорее всего их смущало гэбэшное прошлое Путина, но смущало не очень сильно, поскольку считалось, что он принадлежит к новой генерации чекистов; к тому же он все-таки с Собчаком работал, был за реформы и т. д. Вот у меня такая версия. Не знаю, насколько она верна, но, по-моему, выглядит она достаточно правдоподобной.

Итак, Борис Немцов разделяет довольно распространенную точку зрения, что одной из главных причин, если не главной, почему на роль преемника был выбран именно Путин, была гарантия безопасности, которую он будто бы дал Ельцину и его ближайшему окружению.

— Да, я считаю, что это важнейшая версия из тех, что имеют право на существование, и, скорее всего, она исторически подтвердится, — еще более уверенно говорит Немцов. — Потому что, если мы посмотрим, как вел себя Путин по отношению к Ельцину, а также к Дьяченко и к Юмашеву, то нетрудно заметить, что вел он себя по отношению к ним очень лояльно. Он их не тронул. Никого.

— А что, он их должен был разорвать, что ли?

— Ну, не разорвать, но что-то там с ними сделать…

— Так и Ельцин с горбачевским окружением поступил точно так же, — никого не тронул. При этом заранее никому никаких гарантий-обещаний не давал.

— Я согласен. Но я просто констатирую то, что произошло. Это сейчас, после кончины Бориса Николаевича, Путин стал позволять себе, на мой взгляд, непристойности, — например, когда он выступал в Лужниках. Там он, можно сказать, просто сплясал на крышке ельцинского гроба…

Что тогда было в Лужниках

Напомню, как все происходило в Лужниках

21 ноября 2007 года. В тот день в преддверии выборов в Госдуму (Путин тогда возглавил избирательный список «Единой России») российский президент выступил в Лужниках на «форуме» своих сторонников.

Выступление было обставлено в этаком американском стиле − как предвыборное шоу, как теплая, без церемоний, встреча «простого парня из Техаса» с такими же простыми парнями и девицами − его горячими поклонниками. И одет был Путин по-простецки − без галстука, в черной «водолазке» под серым пиджаком. В гуще поклонников мелькали плакаты типа «Чукотка − за Путина!», «Золотая Колыма − за Путина!»… Все за Путина. Ясное дело, раз сторонники.

Имея в виду предстоящие думские и президентские выборы, Путин сообщил собравшимся, что в следующие несколько месяцев в России «произойдет полное обновление высшей государственной власти». Полное обновление − дело серьезное. (Если бы только оно действительно произошло!) Но при грядущем «обновлении» необходимо, по словам Путина, решить главную задачу: «сохранить преемственность курса − курса на стабильное, устойчивое развитие страны» и «гарантировать от политических рисков рост благосостояния и безопасность Отечества».

Пожалуй, впервые за свое президентство Путин четко обозначил, кого он считает своими врагами. А враги его − как раз те, кто в своей явно разрушительной деятельности и тайных помыслах посягают на этот самый его курс, создают эти самые «риски» для роста народного благосостояния и безопасности страны. Это те люди, кто хочет видеть Россию «слабым, больным государством», кому хочется, чтобы в России было «дезорганизованное и дезориентированное…, разделенное общество», за спиной которого можно было бы − тут следовал переход к традиционному путинскому фольклору — «обделывать свои делишки, чтобы получать коврижки». Естественно, − «за наш с вами счет».

Врагов этих Путин, понятное дело, видит не только за рубежом…

− К сожалению, находятся еще внутри страны те, кто «шакалит» (опять фольклор! − О.М.) у иностранных посольств, иностранных дипломатических представительств, рассчитывает на поддержку иностранных фондов и правительств, а не на поддержку своего собственного народа.

Тут вспоминается знаменитая басня Михалкова, классика бескомпромиссной борьбы с космополитизмом сталинских времен: «Я знаю: ЕСТЬ ЕЩЕ (совсем, как у Путина. − О.М.) семейки, / Где наше хаят и бранят, / Где с умилением глядят/ На заграничные наклейки, / А сало русское едят».

− Конечно, всем нам хорошо известны наши проблемы, − сказал Путин. − Но есть те, кто спекулирует на них…

Здесь-то и следовал перечень тех, со стороны кого приходится слышать эти спекуляции.

− Со стороны тех, кто в течение десятилетий руководил Россией, а в конце 80-х годов оставил людей без самых элементарных услуг и товаров: без сахара, без мяса, без соли, без спичек. И своей политикой, безусловно, подготовил распад Советского Союза. Или спекуляции со стороны тех (внимание! — О.М.), кто еще каких-то десять лет назад контролировал ключевые позиции и в Федеральном Собрании, и в Правительстве. Это те, кто в 90-е годы, занимая высокие должности, действовал в ущерб обществу и государству, обслуживая интересы олигархических структур и разбазаривал национальное достояние. Это они нас учат жить сегодня, это они сделали, между прочим, коррупцию главным средством политической и экономической конкуренции. Это те, кто из года в год принимал несбалансированные, безответственные абсолютно бюджеты, обернувшиеся в конце концов дефолтом, обвалом, многократным падением жизненного уровня граждан нашей страны.

Как видим, через запятую с коммунистами, правившими страной в течение десятилетий, Путин, не моргнув глазом, поставил и политиков, находившихся у власти «в лихие девяностые».

Одним словом, главные враги Путина, как выяснилось, − «это все те, кто в конце прошлого века привел Россию к массовой бедности, к повальному взяточничеству — к тому, с чем мы боремся до сих пор».

И вот эти-то изверги и супостаты опять рвутся к власти.

− Они хотят взять реванш, вернуться во власть, в сферы влияния. И постепенно реставрировать олигархический режим, основанный на коррупции и лжи. Они врут и сегодня. Ничего они никому не сделают. В том числе и пенсионерам, которых они многократно обворовали в прежние годы. Вот сейчас еще на улицы выйдут. Подучились немного у западных специалистов, потренировались на соседних республиках, теперь здесь провокации будут устраивать. В общем, я думаю, что ни у кого нет сомнений: эти господа могут только одно, если вернутся к власти, — обворуют опять миллионы людей, набьют себе карманы, но сделают это с присущим им обычно блеском и цинизмом. В этом никто не сомневается.

К позорному столбу хозяин Кремля пригвоздил также тех деятелей, «кто в самый трудный период террористической интервенции против России предательски призывал к переговорам, а по сути, к сговору с террористами, с теми, кто убивал наших детей и женщин».

В сущности, в этой своей лужниковской речи Путин впервые ясно и откровенно (правда, не называя по имени) отрекся от своего предшественника и Учителя, от человека, который привел его за руку во власть и без которого он близко к ней, к этой власти, не подступился бы, − от Бориса Ельцина, навешал на него «всех собак», обвинил во всех бедах, постигших Россию на крутом изломе ее судьбы − в девяностые годы.

Лично я не вижу никакой логической связи между версией о том, что в момент передачи власти Путин будто бы дал Ельцину какие-то гарантии безопасности, и развернувшейся, явно по инициативе Кремля, кампанией оголтелой критики девяностых годов и, прямо или косвенно, центральной фигуры того времени − президента Ельцина. А то, что после кончины Бориса Николаевича эта кампания стала сверхоголтелой, тоже нетрудно понять, не бином Ньютона: все-таки при живом-то человеке как-то неудобно было раскручивать эту кампанию вранья на полную катушку. Неловко как-то. В конце концов, Ельцин мог позвонить Путину и сказать что-то, что-то спросить… Наверное, преемнику не хотелось краснеть, даже при телефонном разговоре.

«Скукота, делать нечего. Путина избрали…»

Беспокоиться о своем будущем и думать о каких-то гарантиях стоило разве что Березовскому и Абрамовичу: не все нажитое ими было нажито, мягко говоря, трудами праведными. Однако Борис Абрамович немало сделал для избрания ельцинского преемника, — на ОРТ через посредство «телекиллера» Доренко «мочил в сортире» путинских соперников Лужкова и Примакова, — так что у него не было каких-то оснований для беспокойства. У него не было никаких сомнений, что Путин о нем не забудет и что ему, Березовскому, не нужны какие-то особые заверения в дальнейшем безбедном существовании (вообще-то, на многочисленных примерах видно, что Путин действительно «своих» не сдает). Когда же он убедился, что Путин как президент совсем не тот, за кого он, Березовский, его принимал, Борис Абрамович, как говорится, сам полез на рожон, — пошел войной на нового главу государства. Хотя мог бы, наверное, заботясь о своих личных интересах, о том, чтобы сохранить, те самые полученные будто бы от Путина гарантии, действовать более осторожно.

Борис Немцов так об этом вспоминает:

— Вскоре после инаугурации Путина Березовский ко мне пришел и сказал: «Скукота, делать нечего. Путина избрали, теперь можно балдеть». Я его заверил: «Не бойся, не соскучишься. Скоро тебе мало не покажется». Он тогда дико смеялся. А потом, через некоторое время, смеяться перестал…

Из книги Бориса Немцова «Исповедь бунтаря»:

«Очень быстро могущественный олигарх потерял в России и власть, и деньги. В первую очередь отобрали телеканал, потом — все остальное. Теперь сидит в Лондоне и кличет беду на голову Путина. После чудовищного убийства в Лондоне офицера ФСБ Литвиненко Березовский ждет убийц с Лубянки и боится собственной тени. Думаю, он сотни раз проклял тот день, когда решил поддержать человека из ФСБ».

Что касается Абрамовича, тот при Путине действительно не только сохранил, но и умножил те жизненные блага, которыми располагал. Но, разумеется, вовсе не благодаря каким-то гарантиям, которые Путин будто бы дал ельцинскому окружению. Совершенно ясно, что Роман Аркадьевич абсолютно самостоятельно нашел путь к сердцу Владимира Владимировича, стал (или остался) одним из его ближайших друзей и доверенных лиц, пользующихся неограниченным благорасположением своего высоко вознесенного друга. Достаточно вспомнить, как государство — разумеется, не без разрешительной отмашки Путина, — заплатило Абрамовичу тринадцать миллиардов долларов за пакет акций «Сибнефти».

Немцов:

— Да, пожалуй, единственный человек в этой команде, который умудрился процветать и при Ельцине, и при Путине, — это Абрамович. Об уровне его близости с Путиным и его влияния на президента можно судить хотя бы по такому факту. В декабре 2007-го, когда преемником назначали Медведева, буквально накануне, Абрамович побывал у Путина в Ново-Огареве. Официальная сводка об их встрече была абсолютно сухой и невыразительной, что-то в таком роде: «Обсуждали социально-экономическое положение Чукотки». Вы можете в это поверить — что в тот важнейший для России момент этих двух джентльменов действительно обеспокоила ситуация на Чукотке?

Не знаю, тогда, может быть, это было случайное совпадение. В конце концов, почему бы чукотскому губернатору, каким Абрамович был в ту пору, и не поговорить с президентом о подведомственном ему регионе? Но доказательств сердечной дружбы Путина и Абрамовича и без того достаточно.

Окончательный вердикт Немцова, касающийся Путина («Исповедь бунтаря»):

«Сейчас стало очевидно, что Путин талантливый политик. Безусловно, его недооценивали. Он развернул вспять развитие России, уничтожив свободу слова, институт выборов, расправившись с политическими оппонентами. Построил государственно-монополистический капитализм. Он упростил жизнь лично для себя и усложнил ее для России. Несмотря на то, что Путин — единственный в мире политик, который начал свою политическую карьеру с должности президента, он блестяще овладел политическими технологиями и великолепно вжился в роль президента».

Почему сам Немцов не стал преемником

Признание Бориса Ефимовича (в «Исповеди бунтаря»):

«Мог ли я стать преемником без переезда в Москву, минуя московские палаты и борьбу с олигархами? Наверное, да. Может, и не надо было уезжать из Нижнего Новгорода, не стоило идти в правительство первым вице-премьером. Красивая должность оказалась тупиковой веткой. У нас только Дмитрий Медведев и Сергей Иванов являются потенциальными преемниками на этом посту (являлись в 2008 году. — О.М.) И то только потому, что в стране нет свободы и не осталось конкуренции. Россия превратилась в политическую пустыню, в которой есть только два заявленных претендента на роль Путина: Медведев и Иванов. Возможно, появится в последний момент кто-то третий, но из той же обоймы (никто не появился. — О.М.)

А в середине и в конце 1990-х годов политическая конкуренция в стране была. Борьба часто шла не по правилам, но боролись различные политические группы и общественные силы. Исходя из этого, мне надо было максимально долго работать губернатором и соглашаться на переезд в Москву исключительно на должность премьер-министра. Тогда бы эти умники, и Березовский в первую очередь, опасаясь реального влияния премьера на силовой блок, вели бы себя по-другому. Не всегда вертикальный взлет означает самый короткий путь к вершине.

Сожалею ли я о том, что не вел себя иначе? Жизнь невозможно повернуть назад (Алла Пугачева права), так что сожалеть бессмысленно. Я прошел через безжалостную молотилку и не сломался, приобрел огромный опыт. Вот и спасибо судьбе — такой опыт в любом случае еще пригодится.

Я не хочу и не стремлюсь попасть во власть любой ценой, для меня власть не является пределом мечтаний. И в 1998-м я самостоятельно ушел в отставку, меня от дел никто не отстранял. Правительство Кириенко отправили в отставку, а мне Ельцин позвонил и сказал: “А вы работайте”.

Но что бы я делал в правительстве с Черномырдиным или с Примаковым? И я ушел».