И звезды блуждали во тьме

Из хриплого динамика телевизора над прилавком заговорил Коннор Маклауд. — В живых должен остаться только один, — произнес он. И Рэнди Дин начал рубить.

Следовать на звук было легко — он был настойчивым и громким. По идее, от такого звука следовало бежать без оглядки. Но вот они здесь, пробираются к нему — все трое, пригнувшись за любым доступным укрытием: зарослями ежевики, кустами орешника, стволами деревьев. Они старались, чтобы зелень скрывала их от источника звука. Стуки топора становились всё громче по мере приближения. Затем, когда показалось, что громче уже некуда, Афина замерла за подгнившим стволом поваленного дуба.

Она прижала ладонь к груди Арчи.

— Смотри, — тихо сказала Афина.

Арчи приподнялся, чтобы заглянуть поверх древесного ствола. Он увидел небольшую поляну, окруженную несколькими ветхими постройками. Повсюду валялись груды срубленных деревьев, и Арчи увидел мужчину, который усердно кромсал одно из них большим топором, обрубая ветви. В центре поляны стояла колода для рубки, а на ней сидела обнаженная женщина.

Арчи показалось, что он узнал её, хотя черты её лица казались странно стертыми. С этого ракурса, сбоку, ему было трудно разобрать, кто это. Она сидела очень прямо, словно присутствовала на каком-то важном приеме. Пока он лихорадочно вспоминал, кто бы это мог быть, он увидел, как к ней подошел обнаженный мужчина. Его Арчи тоже не знал. Средних лет, высокий и бледный. Над бедрами нависало грузное брюхо. Мужчина держал топор и смотрел на женщину, как на какой-то образец, склонив голову набок. Внезапно он занес топор над головой. Арчи ждал, что женщина вздрогнет, но она не шелохнулась. Казалось, мужчина с топором ничуть её не пугал. И тут же, так же быстро, как был занесен, топор опустился прямо ей в плечо.

Тчок.

Арчи ахнул; он прижал руку к лицу, чтобы сдержать крик, рвущийся наружу. Он почувствовал, как друзья рядом с ним оцепенели; Афина вцепилась ему в руку.

Женщина не шевельнулась. Её лицо оставалось безмятежным, глаза были прикованы к пустоте перед собой. Обнаженный мужчина спокойно вытащил топор из плеча женщины и снова занес его над головой. Удар повторился, в то же самое место.

Тчок.

Арчи ждал, что женщина закричит, упадет от удара. Она не двигалась. Он ждал, что от удара брызнет кровь, но ничего не произошло. Топор опустился снова; по-прежнему ни крови, ни крика, ни движения. Именно тогда Арчи понял, что звук, который он слышит, — это не звук топора, входящего в плоть и кости. Это был звук расщепляемой древесины. Он дважды сильно моргнул. Попытался сфокусировать взгляд; он чувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Он услышал шепот Афины рядом:

— Она… она сделана из дерева?

Но удары продолжали сыпаться; топор мужчины опустился еще несколько раз, пока от бока женщины не отвалился кусок чего-то — её плоти? Мужчина помедлил; он протянул руку и приложил её к месту, откуда вынул топор. Затем с тщательностью мастера он перехватил топорище повыше и нанес серию коротких, точных ударов по осмотренному участку. Закончив, фигура отложила топор и принялась разворачивать тело женщины на колоде. Теперь она сидела к детям не в профиль; они видели её анфас. Та часть головы и торса, что раньше была скрыта от них, открылась во всей красе — это не было частью человека, это был блок текстурной, ржаво-коричневой древесины. Она была закончена наполовину: правая сторона тела выглядела совершенно по-человечески, а левая только начинала обретать форму. Нижняя часть тела и вовсе была больше деревом, чем человеком — с чешуйчатой корой и клочьями мха.

И тут женщина увидела их; она заметила их за древесным стволом и своим единственным человеческим глазом подмигнула.

Оливер закричал. — Простите, — громко выдохнул он, закрывая рот рукой. — Простите. Я хочу домой. Я хочу домой.

Но мужчина уже повернулся к ним; он уставился на детей и издал пронзительный вопль, похожий на крик раненого зверя. Он не двигался, просто кричал. Арчи тоже закричал. А затем он повалился назад в подлесок, чувствуя, как колючие кусты царапают кожу. Он лишь смутно осознавал, как его друзья отчаянно пытаются убежать с поляны. Затем он почувствовал, что наткнулся на что-то твердое, поднял глаза и увидел Броди Тайка.

Броди стоял над ним в своем обычном наряде — черной бейсболке и черной футболке. Он смотрел на Арчи сверху вниз с задумчивой, недоброй улыбкой, обнажившей желтые от табака зубы.

— Привет, Арчи Кумс, — сказал Броди. — Что ты здесь делаешь? В том, как говорил Броди, было что-то потустороннее. В том, как он держался. Запах мокрого дерева, исходивший от его кожи, от хлопка его рубашки. Броди Тайка подменили.

Но как только Броди наклонился, чтобы схватить его, Арчи нанес мужчине резкий удар ногой по голени. Броди потерял равновесие и пошатнулся; в это мгновение Арчи вскочил на ноги и бросился в чащу.

На бегу Арчи видел вокруг тени людей, рыскавших по лесу рядом с ним. Казалось, он окружен, и за ним по пятам следует целая армия этих странных фигур. В суматохе он потерял Афину и Оливера. Его дыхание было прерывистым и тяжелым от бега, и у него не хватало сил выкликнуть их имена.

Он продрался сквозь заросли и оказался перед ветхим строением. Он сразу узнал старый склад на участке Ли Новака — тот самый, мимо которого они проходили по пути к лагерю. Приняв мгновенное решение, он бросился к двери здания. Дверь была тяжелой, сколоченной из толстых балок; она с шумом проскрежетала по бетонному полу, когда он навалился на нее. Появилась узкая щель; в лицо ему ударил воздух изнутри. У него не было времени раздумывать над запахом — мучнистым, затхлым смрадом, — и он протиснулся в склад.

Оказавшись внутри, он уперся плечом в дверь и сумел ее захлопнуть. Железная задвижка с лязгом ударилась о скобу, и Арчи пришлось с силой прижать дверь к косяку, чтобы она встала на место. Когда это удалось, он отступил и прислушался.

Наступила тишина.

Он издал вздох облегчения. Он ускользнул от них. Хотя бы на мгновение. Затем он глубоко вдохнул, и запах накрыл его снова. На этот раз он смог точно определить, какое воспоминание тот пробуждал — в этом запахе было что-то темное и первобытное. Это был запах мяса.

Раз в год, примерно в октябре, его отец отправлялся на охоту с парой старых друзей. Их не было несколько дней, они пропадали где-то в прибрежных горах. И Арчи вспомнил, как встречал отца по возвращении: тот парковал пикап у обочины и выходил из кабины, весь пропахший пивом, пылью и дымом костра. Он подводил Арчи к кузову и открывал тент, чтобы показать добычу — взрослого лося, безжизненно лежащего на черном пластике багажника. Запах был мощным — животным и органическим. Именно это он чувствовал сейчас.

Он стоял лицом к двери, боясь обернуться.

Снаружи он услышал чьи-то движения, шорох в кустах. Он сделал шаг назад, всё еще не отворачиваясь от двери. Дыхание перехватило; сердце колотилось. Медленно он обернулся.

Он увидел тела.

Здание было футов тридцать в ширину и в два раза длиннее. Клочья пыли плясали в лучах света, падавших из дыр в крыше и сквозь мутные, треснувшие окна. Вдоль обеих длинных стен тянулись деревянные стеллажи, доходившие до самого основания сводчатой кровли. На стеллажах аккуратными рядами лежали десятки человеческих тел.

Первым делом Арчи заметил их ступни — ровный ряд босых ног, пальцы которых смотрели прямо в потолок. Они принадлежали телам, лежавшим навзничь на поддонах, словно дети на двухъярусных кроватях. Некоторые были в одежде, многие — голышом. На каждом стеллаже было примерно по пять ярусов, и на каждом поддоне Арчи насчитал по три тела, уложенных бок о бок. Здесь были десятки тел — возможно, сотня.

Арчи шел по центру длинного склада, не в силах опустить руки, вдыхая пыльный теплый воздух мелкими глотками, пытаясь не дать запаху окончательно захлестнуть чувства. Он узнал лысеющую голову одного из лежащих. Он подошел к стеллажу, словно ведомый чужой волей, и увидел там своего отца — тот лежал на спине, раздетый. Рука Арчи инстинктивно взметнулась к лицу, заглушая крик боли. Он отступил, содрогаясь от омерзения, и врезался в стеллаж позади себя. Шаткая деревянная конструкция шумно заскрипела, и он резко развернулся; он увидел две макушки, аккуратно зачесанные проборы. Он сразу узнал их: Берт Хоуг и Эрик Плант — шериф и его помощник. Их глаза смотрели в пустоту перед собой. Они не выглядели бледными или осунувшимися, как мертвецы; скорее казалось, что они спят с открытыми глазами. Борясь со страхом, Арчи обогнул стеллаж и всмотрелся в профиль Питера Кумса. Его лицо тоже казалось спокойным, как во сне. На щеках играл румянец. А затем, присмотревшись, Арчи увидел, что грудь отца мерно поднимается и опускается. Он дышал.

— Пап, — громко позвал Арчи. Он схватил мужчину за руку, почувствовал тепло кожи. — Папа, — повторил он. — Проснись! Мужчина не пошевелился и не ответил. Он словно пребывал в каком-то стазисе.

В этот момент дверь здания с громким треском распахнулась. Арчи услышал, как по бетонному полу склада быстро зашагали люди.

Соображая на ходу, Арчи взобрался на стеллаж напротив того, где лежал Питер Кумс; рядом с одним из тел было свободное место, и он скользнул туда, устроившись так, чтобы смотреть прямо в полку над собой. Он замер. Он ждал.

Шаги замедлились; Арчи не мог понять, скольким людям они принадлежат. Он слышал скрежет подошв по бетону. Они искали между рядами. Он затаил дыхание.

— Куда он делся, Тофф? — спросил голос.

— Он здесь, Варт, — ответил другой. Послышался скрежет шагов, они развернулись и направились к тому месту, где лежал Арчи. — Он где-то здесь. Не мог он далеко уйти. Я видел, как он зашел.

— Полагаю, он спрятался среди мясных мешков, — сказал человек по имени Варт. Арчи услышал, как один из деревянных стеллажей заскрипел под его рукой.

— И как же нам его найти?

Мужчины на мгновение замолчали, словно обдумывая варианты.

— Привет, дитя, — сказал один из них. — Мы знаем, что ты в этом здании.

Арчи зажмурился, заставляя себя не издавать ни звука.

— Пожалуйста, покажись сам. Мы не хотим делать это неприятным.

Сердце бешено колотится. Тихие, медленные вдохи. «Арчи, ты сможешь».

— Мы можем не знать, кто из мясных мешков ты, но есть простой способ это выяснить.

Глаза широко распахнуты, взгляд в верхнюю полку. Что он имеет в виду? И тут: он услышал металлический звук — нож? — извлеченный с нарочитой театральностью. Один из стеллажей в другом конце комнаты шумно затрясся, и Арчи услышал глухой звук пронзаемой плоти, за которым последовал влажный хрип. Что-то жидкое ударилось о бетонный пол короткими всплесками.

Арчи снова зажмурился. Всё тело закололо. Сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Разве это не против протокола? — тихо спросил один из голосов.

— Цыц, Тофф, — отрезал другой. — Мы можем пожертвовать парой мясных мешков.

Снова звук: будто проткнули плотный резиновый пузырь. Выходящий воздух; бульканье жидкости, льющейся на землю. Шлеп. Хлюп. Шлеп.

Его соседи. Друзья родителей. Учителя. Все выложены здесь в ряд, сложены как дрова в сарае. Его собственный отец и где-то здесь — мама. Это было выше его сил. Он ухватился за край полки над собой и выкатился из стеллажа, не заботясь о шуме.

— Вон он! — крикнул один из мужчин.

— Нежный мясной мешок, — произнес другой. — Не выдержал маленького убийства. Человек рассмеялся, и Арчи, огибая угол стеллажа, на миг увидел их обоих. Кровь забрызгала белую рубашку того, кто держал нож, с лезвия которого капало черным. Это был лишь мимолетный взгляд, короткий вздох, а затем Арчи уже бежал по складу со всех ног, прочь от этих людей.

Мужчины не кричали и не поднимали тревоги, когда Арчи бросился наутёк; он не слышал звука погони. Вскоре он понял, почему они не спешили — в складе не было другой двери. Добежав до конца стеллажей, Арчи увидел лишь глухую стену. Он в отчаянии упёрся в неё ладонями; он почувствовал, как занозы от грубого дерева впились в кожу. Он обернулся. Мужчины медленно приближались со стороны рядов. Он смотрел на них во все глаза; это были те же люди, что и раньше, но они каким-то образом сильно постарели. Волосы на лицах, клоки, торчащие из-под деформированных шляп — всё было редким и седым. Морщины бороздили их лица, собирались складками у век и в углах ртов.

— Идти некуда, дитя, — сказал один из них.

— Мы сделаем это как можно безболезненнее, — добавил другой. Он поигрывал ножом, вытирая его о тёмную ткань брючины.

Арчи прижался спиной к стене, всем сердцем желая, чтобы она растворилась, исчезла. Мужчины были всё ближе. Дыхание клокотало в груди, вырываясь дикими вспышками.

— Пожалуйста, — выдавил он. — Пожалуйста, не надо.

Мужчины не замедлили шаг и не остановились; они продолжали свой марш к нему.

Бах! Звук был резким; он заставил Арчи посмотреть на окно слева, высоко на стене. Кто-то с силой колотил по нему снаружи. Гнилое дерево рамы быстро сдалось, и нижняя часть окна распахнулась, как створка раковины. В проёме Арчи увидел Криса Педерсена.

— Арчи! — крикнул мальчик. — Быстро!

У него не было времени осознавать шок от встречи с другом. Он подбежал к стене и вскинул руки; окно было в шести или семи футах от пола. Крис дотянулся и схватил его за ладони, и с его помощью Арчи смог вскарабкаться по стене. Но как только Арчи ухватился за подоконник, он почувствовал, как чья-то рука вцепилась в его лодыжку и потянула вниз.

Крис перехватил друга за локти. — Держись! — закричал он.

— Он меня держит! — завопил Арчи. Он задрыгал ногами и сумел вырваться из хватки. Ударил нападавшего каблуком. Мужчина издал болезненный вой и отвалился назад, но в ту же секунду другая пара рук вцепилась во вторую ногу Арчи.

— Тяни! — крикнул Арчи Крису. — Они меня держат! Держат!

Крис, с пунцовым от напряжения лицом, тянул Арчи всем своим весом; Арчи растянуло между Крисом и преследователем, он навалился грудью на подоконник так сильно, что почувствовал, как прогибается грудина. Арчи еще раз с силой лягнул воздух и освободился; он выпустил руки Криса, пропихнул себя в окно и рухнул на землю снаружи. Левая нога приземлилась на кучу битого кирпича. Он вскрикнул и присел, обхватив лодыжку руками.

— Уходим, чувак, — сказал Крис, хватая его за плечо. — Надо рвать когти.

Арчи встал, пробуя ногу. Она отозвалась пульсирующей болью. — Моя лодыжка, — беспомощно проговорил он.

Крис закинул руку друга себе на плечо; вместе они бросились прочь от здания. Отсюда земля круто уходила вверх, поросшая густым кустарником.

— Сюда! — Оливер стоял на вершине склона; рядом была Афина. — Дорога здесь!

Пробираться по склону к дороге было тяжело; почва была неровной, заросшей колючими сорняками. Лодыжка Арчи взрывалась болью при каждом шаге.

— Быстрее! — прошипела Афина.

— Мы стараемся! — зло крикнул Крис.

Арчи не смел оглядываться, он был весь сосредоточен на том, чтобы добраться до верха. Он не сводил глаз с нервной фигуры Оливера, который стоял на ровном месте и махал им, подгоняя. Видимо, Оливер что-то заметил, потому что его глаза внезапно расширились, и они с Афиной бросились вниз по склону им навстречу, протягивая руки.

— Они за вами! — закричала Афина. — Они идут!

Крис схватил Афину за руку; Арчи ухватился за Оливера. Вместе они вытащили Арчи туда, где гравийная дорога уходила в лес.

Арчи, всё еще крепко опираясь на плечо Криса, посмотрел вниз на склон. Двое мужчин были уже на середине подъема. — Бежим, — выдохнул Арчи.

Афина подхватила Арчи с другой стороны; втроём — Арчи, Крис и Афина — они двинулись по гравийке. Оливер рванул вперёд.

Бросив взгляд через плечо, Арчи увидел, как трое мужчин вышли из зарослей на обочине и зашагали следом. Это зрелище наполнило Арчи омерзением, он снова боролся с желанием разрыдаться от страха. Он чувствовал отчаяние друзей, понимая, что они могли бы просто убежать, не будь он для них обузой.

— Бросьте меня, — сказал он, пытаясь высвободиться из рук Криса и Афины.

Они держали крепко. — Мы тебя не оставим, — отрезала Афина.

— Дети, — произнес один из мужчин. — Смиритесь.

— Вам некуда идти, — добавил другой.

Мужчины медленно шли за ними. С той скоростью, с которой двигались дети, преследователям даже не нужно было бежать. Арчи чувствовал, как воля покидает его. Он начал замедляться. Он начал сдаваться. Боль была невыносимой.

Но тут: звук колес по гравию, рёв мотора, работающего на пределе. Из-за поворота лесной дороги вылетел «Додж Омни» семьи Кумсов. Он со скрипом замер всего в нескольких футах от четверых детей. Пассажирская дверь распахнулась; на переднем сиденье была Меган Педерсен, сестра Криса. За рулем сидел Макс Кумс.

— Садитесь! — крикнула Меган.

Прежде чем трое мужчин успели среагировать, Оливер, Крис, Арчи и Афина запрыгнули на заднее сиденье. Задняя дверь была еще открыта, когда Макс врубил заднюю передачу и мастерски развернулся на узкой дороге. Задние колеса взметнули «петушиный хвост» из гравия и пыли, и «Омни» помчался прочь по лесной дороге, оставляя преследователей позади.

Глава 17

ЧЕТВЕРГ

Макс снова откинулся на подушку, надеясь, что сон вернется. Часы на тумбочке показывали 9:48. Мысли неслись вскачь: с какой стати брат разбудил его в такую несусветную рань — только чтобы скормить эту нелепую байку об одержимых людях и зарытом зле? Он всегда знал, что в Арчи сидит какая-то странность, но не подозревал, что она зашла так далеко. Это всё его друзья, без сомнения, они его до этого довели. Каждый из них со своими причудами.

Свет солнца пробивался сквозь задернутые шторы, и он накрыл голову простыней, чтобы не видеть его сквозь закрытые веки. Бесполезно. Он отбросил одеяло и выбрался из постели. День придется начать.

В ванной, которую он делил с сестрами и братом, он почистил зубы и тщательно протер лицо марлевой подушечкой «Клерасил». Улыбнулся своему отражению и взъерошил волнистые волосы.

Внизу зазвонил телефон; он услышал, как кто-то взял трубку. Мгновение спустя Аннабель крикнула снизу: — Макс, это тебя!

Он сбежал на кухню. Аннабель оставила трубку на столе. Сама она ела хлопья за столом, листая журнал. — Это Меган, — сказала она плаксивым, нараспев голосом.

Макс закатил глаза. Он прижал трубку к груди. — Где мама с папой? — спросил он.

Аннабель пожала плечами. — Ушли, наверное, — ответила она.

Он поднес трубку к уху. — Привет, Мегс, — сказал он.

— Привет, Макс, — раздался голос на другом конце. Звук вызвал у Макса легкий трепет. Он знал Меган Педерсен с тех пор, как они вместе сидели на классном часе в седьмом классе. Последние несколько лет он был тайно в нее влюблен. — Всё в силе?

— Э-э, да, — ответил Макс. — Шорт-Сэндс? Пляжные полотенца у меня в машине. Думаю, Джерри и Лиза тоже там будут.

— Я за любой кипеш.

— Круто, тогда я заеду за тобой через сорок пять минут? Около без пятнадцати одиннадцать?

— Идет, — сказала Меган.

— Круто. До встречи. — Он повесил трубку и глубоко вдохнул, приходя в себя. Посмотрел на крючки для ключей. Ключи от «Доджа Омни» были на месте, с поношенным желтым брелоком какой-то шиномонтажной мастерской в Портленде. Он взглянул на Аннабель. — Где мама?

— Без понятия, — раздраженно ответила сестра.

— Если увидишь её, скажи, что я взял «Омни». Она разрешила.

— Ой, да ладно, — бросила Аннабель. Перелистнула страницу журнала. — Ой, — спохватилась она. — Раз уж уходишь, вернешь кассету? Я должна была это сделать, но раз тебе по пути…

— Да, давай, — сказал Макс. Он взял с прилавка пластиковый футляр и вышел из дома.

Небо было ярко-синим. Макс сбежал по ступенькам к машине, небрежно вращая брелок на среднем пальце. Подойдя к «Омни», он глянул вдоль тротуара и увидел их соседа Пола Грэма — тот стоял в своем дворе и поливал лунку недавно посаженного дерева. На нем был темно-синий банный халат. — Привет, Пол, — сказал Макс.

Пол Грэм молча посмотрел на Макса и осклабился. Было что-то пугающее в том, как мужчина задрал голову, переводя взгляд со струи воды на Макса, но тот не мог точно понять, что именно. Что-то странное было в этой улыбке. Вода заливала землю под ногами мужчины, и Макс с неприятным чувством заметил, что она уже насквозь пропитала ворсистые тапочки соседа. Пол, казалось, этого не замечал.

Макс быстро тряхнул головой и залез в «Омни». Завел мотор и со скрежетом врубил передачу. Двигатель заглох, когда Макс отъехал от обочины — первая передача всегда была самой капризной.

Он включил стереосистему. Кассета, купленная в начале недели, всё еще была в деке; он выкрутил ручку громкости так, что динамики подпрыгнули. Музыка, казалось, заглушила мимолетное чувство тревоги. Пока он ехал по задворкам к дому Педерсенов, он поглядывал в окно на редких пешеходов — и не мог не смотреть на них сквозь новую завесу недоверия. Он покачал головой и закатил глаза. Нельзя позволять россказням странных друзей его брата сбивать себя с толку. Ему шестнадцать. Он больше не ребенок.

Меган ждала на крыльце. На ней была свободная белая толстовка с оборванным воротником и рукавами и желтые шорты. Она сбежала по дорожке к машине и плюхнулась на пассажирское сиденье.

— Слава богу, — выдохнула она. — Мне нужно свалить из этого дома.

— Что случилось? — спросил Макс.

— Мои предки. Ведут себя так странно. — Она повернулась в кресле и посмотрела на него. — Знаешь что?

— Что?

— Сказали, что едут туда, где твой отец строит отель, в поместье Лэнгдонов. Сказали, что пойдут добровольцами помогать.

— Чего? Серьезно? — Для Макса это звучало нелепо. Он мало что понимал в строительном бизнесе, хоть его отец и владел одной из крупнейших фирм в городе, но знал, что на стройплощадку волонтеров не берут.

— Да, а ведь еще два дня назад они были категорически против. Взрослые. Какие же они странные. — Она залезла в пляжную сумку и вытащила огромные солнечные очки. Надела их и улыбнулась Максу. — Погнали, — сказала она. — Чем дальше от них, тем лучше.

В этот раз он справился с переключением на первую передачу, и «Омни» выехал на дорогу. Он всё еще переваривал её слова; образ Пола Грэма во дворе и прохожих на улице не шел из головы.

— Забавно… — начал Макс и осекся.

— Что?

— Да не знаю. Мой брат. Сегодня утром. Разбудил меня. Просил подбросить его к тому месту, где они лагерем стоят, на лесную дорогу.

— Угу.

— Сказал что-то про твоего брата, типа он там и им нужно к нему добраться. Не знаю, они вели себя как-то странно. Несли всякую чушь.

Меган расхохоталась. — Ну еще бы, — едко заметила она. — Эти ботаны? Иногда я Криса просто выносить не могу. Это всё влияние твоего брата. Зараза ботанства.

— Я тут ни при чем, — ответил Макс, чувствуя облегчение от того, что разговор вернулся в привычное русло. — Я честно пытался. Что тут скажешь? Он безнадежен. — Он свернул на Чарльз-авеню в сторону океана. — Погоди, — сказал он. — Нужно одно дельце сделать. Это быстро.

Там, всего в нескольких кварталах, стояло приземистое прямоугольное здание «Муви Мэйхем». Макс потянулся за сиденье Меган и схватил пластиковый футляр. Он забыл перемотать кассету, но это ерунда. Штрафов за это не выписывают. Он уже собирался подъехать к прорези для возврата в нерабочее время, как заметил нечто крайне тревожное: стекло во входной двери видеопроката было разбито вдребезги.

— Ого, — выдохнула Меган, заметив это одновременно с ним.

Макс увидел, что единственное другое окно, выходящее на Чарльз-авеню, тоже разбито. Он притормозил у обочины и сказал: — Сиди здесь. Я проверю.

Меган ответила: — Еще чего. Я с тобой. — Они оба вышли из машины и подошли к зданию.

Входная дверь была полностью уничтожена; повсюду лежало стекло. Внутри магазина несколько полок были повалены, коробки от кассет усеивали пол. Макс заглянул сквозь разбитую раму двери и ахнул. Среди разрухи по всему магазину были разбросаны человеческие конечности. Руки, ноги, головы — повсюду. Это было ужасно. Но в мозгу Макса зафиксировалось нечто странное — крови нигде не было. Он посмотрел себе под ноги, отпрянув от вида отрубленной кисти, лежавшей прямо у порога. Наклонился и изучил руку. Она была сделана из дерева.

Он поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть Рэнди Дина, владельца «Муви Мэйхем» — тот шел к ним с самым настоящим палашом в руках. Мужчина остановился посреди обломков магазина; глаза его были дикими, волосы всклокочены и слиплись от пота. Его взгляд встретился со взглядом Макса.

Меган закричала; Макс попятился. Рэнди издал нечто похожее на боевой клич, занося меч над головой.

— Рэнди! — закричал Макс. — Это Макс! Макс Кумс!

Рэнди замер, удерживая меч в воздухе. — Правда? — спросил он.

— Да — да! Чувак — я просто пришел вернуть фильм!

— Чем докажешь?

— Докажу? Вот — вот фильм! — Макс швырнул футляр на застеленный ковролином пол. — «Флетч». Арчи выбрал его пару дней назад. Он еще не совсем просрочен.

Слова Макса, казалось, успокоили Рэнди, и он опустил меч. На его лице отразилась тревога. — Твой брат, — произнес Рэнди. — Где он?

— Он в лесу, на их стоянке, — ответил Макс.

— Ты должен найти его, — голос владельца видеопроката был пропитан отчаянием. — Должен его предупредить. Живо.

***

Четверо детей кое-как втиснулись на заднее сиденье; Крис, Оливер и Афина извивались, пытаясь уместиться на велюровом диване между дверями, в то время как Арчи переполз в самый багажник. Он смотрел на дорогу позади них через стекло задней двери. Меган обернулась к ним четверым и спросила: — Вы не соизволите объяснить, что, чёрт возьми, происходит?

— Осторожнее! — закричала Афина. Макс на мгновение отвлекся от дороги, чтобы разглядеть пассажиров в зеркале заднего вида, и едва не вылетел на обочину. Он выругался и крутанул руль, выравнивая машину.

Арчи пристально следил за дорогой позади; он видел троих мужчин, стоящих посреди пути, их коричневые костюмы казались туманными пятнами в облаке пыли, поднятом колесами машины.

— Почему они не гонятся за нами? — спросил Крис, оглядываясь на сцену в заднем окне.

— Погонятся, — ответил Арчи.

— Ребята, — подала голос Меган. — Что происходит?

— Мы же сказали, — зачастил Оливер. — В скале под поместьем Лэнгдонов что-то зарыто, и эти трое типов пытаются это достать, и они типа заражают город, заменяя людей теми, кто, как мы теперь знаем, сделан из дерева, и у меня было видение — зебра велела мне прийти сюда, в лагерь.

Меган уставилась на Оливера; Макс посмотрел на него в упор через зеркало.

— Я видел их, — тихо произнес Арчи. — Я видел их всех, сложенных штабелями на складе.

— Чего? — переспросила Афина.

— Всех. Всех жителей города. — Он замолчал, вспомнив влажный звук ножа, надрез на плоти. — Я видел папу.

— Папа на работе, на мысе, — возразил Макс.

Арчи покачал голвой. — Это не папа. Папа на том складе.

— А как же мои родители? — спросила Афина, перегибаясь через спинку сиденья. — Ты их видел? Они в порядке?

— Казалось, они все спят, — оцепенело ответил Арчи.

— Ты их видел? — настаивала Афина.

— У меня не было возможности всё осмотреть. Те люди погнались за мной.

— Мы должны вернуться и спасти их, — заявила Афина.

— Ни за что, — отрезал Крис. Все взгляды обратились на него. — Я туда не вернусь. Никогда.

— Что с тобой случилось? — спросил Арчи. — Мы так волновались…

— Я просто хочу убраться отсюда. — Голос Криса дрожал. — Они были повсюду, все эти… эти зараженные. Или кто они там. И эта рубка — она не прекращалась ни на миг. В итоге я бросил лагерь и спрятался в деревьях. Боялся, что они меня найдут. Провел прошлую ночь, забившись в холмах. Чуть задницу себе не отморозил. Пока не услышал, как вы кричите, и не решился на побег.

— О господи, — выдохнула Меган. — Что же творится?

— Куда нам ехать? — спросил Макс, вцепившись в руль «Омни».

— Откуда мне знать? — огрызнулся Крис. — В Сиэтл? В Канаду? Как можно дальше от Сихэма.

— Но как же люди там, внизу? — спросила Афина. — Как же наши родители?

В этот момент Оливер закричал: — Сзади!

Арчи развернулся и прильнул к стеклу багажника. За ними гнались трое мужчин в коричневых костюмах, их тела были искажены в звериных позах, они неслись по гравийной дороге на четвереньках.

Макс, увидев их в зеркале, вскрикнул.

— Можешь быстрее? — крикнула Афина.

— О нет, — простонал Оливер. — О нет.

Арчи почувствовал, как «Омни» рванул вперед, когда Макс нажал на газ; голова мальчика ударилась о стекло заднего окна. Он успел заметить, как один из мужчин подобрался вплотную к бамперу и прыгнул. Раздался страшный грохот — человек приземлился на крышу машины. Все в салоне закричали. Макс дернул руль, и машину начало дико заносить.

Заднюю часть автомобиля швыряло из стороны в сторону, бампер вгрызался в склон у обочины. Человек на крыше начал колотить в одно из окон; под его напором стекло пошло трещинами. В этот миг Макс крутанул руль, и их понесло боком. Человека сбросило с крыши. Арчи видел, как тот покатился по краю дороги и рухнул под откос.

Арчи посмотрел через лобовое стекло; он узнал этот участок дороги. Они были недалеко от места, где лесная дорога выходила на шоссе. «Если бы только добраться до цивилизации», — на мгновение подумал он, прежде чем осознал, что больше не знает, что такое цивилизация.

Бах!

Звук заставил его вздрогнуть. Он оглянулся назад. Другой мужчина, тот, что с бородой, уцепился за их бампер, и машина тащила его за собой.

— Макс! — закричал он. — Один на бампере!

Макс снова начал бешено вилять по дороге. Это не остановило мужчину на бампере, который начал карабкаться вперед по пассажирской стороне. Он как раз добрался до задней двери, когда Афина распахнула её.

— Оставьте нас в покое! — закричала она. Мужчина отчаянно пытался удержаться за дверцу. Его пальцы цеплялись за ручку. Но Афина продолжала резко дергать дверь туда-сюда, пока человека не вышвырнуло прочь. Он несколько раз перевернулся на гравии и свалился в кювет.

Остался только один — тот, что с густыми бакенбардами. Его коричневый костюм теперь был покрыт слоем дорожной пыли, но он продолжал галопировать за машиной, согнувшись на четвереньках. Он поравнялся с автомобилем и, пригнув голову, проскочил вперед. Затем развернулся и прыгнул на капот.

Макс закричал. Все остальные подхватили этот вопль, словно это была какая-то заразная болезнь. Мужчина, нахмурившись, моргнул, глядя на них, и пополз к лобовому стеклу. Добравшись до него, он поднял кулак и с силой обрушил его на стекло. По стеклу пошли трещины.

Макс ударил по тормозам.

Машину занесло боком. Арчи вылетело из багажника прямо на колени к друзьям на заднем сиденье. Мужчина слетел с капота и несколько раз перекувырнулся, прежде чем замереть посреди дороги.

Наступила пауза, тишина, пока машину окутывало облако пыли. А затем Макс включил передачу. Мужчина встал, когда машина приблизилась. Его лицо оставалось неподвижным, когда «Додж Омни» врезался ему прямо в живот, и его перебросило через крышу, при этом он окончательно разбил лобовое стекло. Арчи оглянулся и увидел, как человек упал на дорогу позади них, пока машина уносилась прочь.

— Ты… — запинаясь, произнесла Меган. — Ты его убил?

— Чертовски на это надеюсь, — ответил Макс.

Они были уже ближе к городу; проехали то место, где Арчи, Афина и Оливер видели зверей, бегущих из леса. Сквозь разрывы в холмах виднелся бескрайний синий горизонт океана. Арчи почувствовал, как к нему возвращается дыхание; он ощущал, как пульс замедляется до нормы. Он снова переполз в багажник и занял позицию дозорного.

— Они вернутся? — спросил Макс.

— Непонятно, — ответил Арчи. — Столько пыли подняли.

— Может, мы их оторвали, — предположил Крис.

— И что нам теперь делать? — спросила Меган.

— Убираться из города, вот что, — отрезал Крис.

— У кого сколько налички? — спросил Макс.

Наступила коллективная тишина. Меган произнесла: — У меня в сумочке десять баксов.

— Ага, — кивнул Макс. — У меня, может, двадцать найдется. Далеко мы не уедем. В баке на четверть. И всё. А лобовое стекло в хлам.

— Поедем, насколько хватит, — сказал Арчи. — Как можно дальше от Сихэма.

Оливер молчал; он время от времени воровато оглядывался через спинку сиденья на заднее стекло. Наконец Арчи спросил: — Что там?

— Почему они за нами не едут? — спросил Оливер. — Мне это не нравится.

Но тут машина выехала туда, где дорога соединялась с шоссе, и Макс вел «Омни» по последним изгибам пути, пока не колеса не коснулись асфальта. Он уже собирался повернуть на север, вливаясь в редкий дневной поток машин, когда тишину внезапно разорвал вой сирен.

Арчи обернулся; он увидел, как две патрульные машины сорвались с обочины в облаке пыли, сверкая мигалками.

— Не останавливайся! — закричал Арчи. — Жми!

— Это копы, чувак. Мне их не перегнать. Меня закроют за сопротивление, — ответил брат. Макс выглядел мертвенно бледным от ужаса.

— Просто гони!

Мотор «Омни» взвыл, когда Макс нажал на газ, ускоряясь на север по шоссе. Однако они не успели проехать далеко — впереди дорогу преградили еще две патрульные машины, перекрыв обе полосы. Огни мигали, сирены крякали. Одна машина была белой с синей полосой, обычный окружной патруль. Другая — золотистая, с крупными синими буквами «ШЕРИФ». Подъехав ближе, они увидели, как из-за руля вышел Хоуг, уперев руки в ремень.

— Его подменили! — завопил Арчи. — Не останавливайся!

— Откуда ты знаешь? — крикнул Макс.

— Я видел его на складе! Просто гони!

— Туда! — выкрикнула Меган, тыча пальцем в лобовое стекло.

Сразу за патрульными машинами, за заросшим клочком земли с ракитником и кустами ежевики, виднелась грунтовая дорога, ведущая на мыс. Макс крутанул руль, и «Омни» сошел с трассы, нырнув в заросли; машину подбрасывало на неровной почве. Арчи успел заметить, как Хоуг с недоверием провожает их взглядом, прежде чем запрыгнуть обратно в машину. К тому времени как «Омни» выскочил на грунтовку, а на дворниках повисли длинные плети ежевики, за ними уже гнались четыре патрульные машины с воющими сиренами.

— О господи, — простонал Макс, — мне точно аннулируют права.

— Быстрее! — кричала Афина. — Ты должен ехать быстрее.

— У них полицейские тачки! — огрызнулся Макс. — А у меня «Додж Омни»!

Впереди уже выросла кованая ограда владений Лэнгдонов, и Арчи понял, куда они несутся. — Макс! — крикнул он из багажника. — Там тупик! — Но не успел он договорить, как машина подпрыгнула — под днищем раздался взрывной звук, и «Омни» начал содрогаться и замедляться.

— Что случилось? — вскрикнула Афина.

— По-моему, шина лопнула! — заорал Крис.

Макс теперь изо всех сил боролся с рулем; машина его не слушалась. После последнего широкого заноса автомобиль носом влетел в кювет, с громким треском зарывшись передком в заросшую сорняками насыпь. У Арчи не было времени смотреть в окно; он вместе с остальными пассажирами выкатился из машины на дорогу. «Омни» была хана — она застряла на брюхе у обочины гравийной дороги, уткнувшись носом в землю прямо под одной из бетонных колонн, стоявших между пролетами забора вокруг дома Лэнгдонов. Вдалеке виднелся центральный шпиль дома, окна его были темны и закрыты ставнями. Арчи посмотрел на дорогу. Он увидел патрульные машины, приближающиеся сквозь облако пыли, поднятое их крушением.

И тут Оливер закричал: — Гексафойлы! — Арчи проследил за его взглядом; друг указывал на колонны ворот, на каждой из которых был вырезан странный знак.

— Через забор! — скомандовал Арчи. — К дому!

Макс подбежал к ограде и сложил ладони замком, помогая ребятам перемахнуть через нее. Он полез последним, как раз когда подкатила машина Хоуга.

Шестеро детей — Афина, Макс, Меган, Крис, Оливер и Арчи — бежали теперь к крыльцу дома Лэнгдонов, не осознавая исключительности этого момента: они нарушили границы легендарного места. Только Арчи на миг остановился, чтобы оглянуться. Хоуг и его помощники вышли из машин и стояли у забора, но перелезать не пытались. Они начали сердито мерить шагами пространство перед железными прутьями, словно звери в клетке. Однако от Арчи не укрылось, что это он теперь пленник, запертый в пределах ограды. Он отогнал эту мысль и на бегу развернулся к дому.

Деревянные ступени, ведущие на крыльцо, прогнили и перекосились за десятилетия запустения. Поднимаясь по ним, Арчи не мог не заметить символы, украшавшие столбы по обе стороны лестницы: гексафойлы — безупречные круги с внутренними лепестками — были аккуратно вырезаны там как простые декоративные узоры. Еще один красовался на нижней панели входной двери, прямо под запыленным и треснувшим из угла в угол оконным стеклом.

— Не заперто, — сказал Крис, пробуя латунную ручку.

Дверь со стоном распахнулась на древних петлях. Воздух изнутри дома вырвался наружу, словно затянувшийся выдох. Пахло стариной и пылью — так пахнет на чердаке, который долго был закрыт от мира. Арчи мельком глянул на полицейских Сихэма, всё еще маячивших у линии забора, прежде чем последовал за друзьями внутрь дома Лэнгдонов.

Глава 18

Пыль осела. Ветер стих. Варт выбирается из кювета на обочине дороги; он деловито отряхивает пятна грязи с колен брюк. Он трясет головой; веточка ежевики, запутавшаяся в волосах, падает на землю. К нему присоединяется Тофф, который выглядит точь-в-точь как сам Варт: то есть отвратительно. Его коричневый костюм в пятнах земли и нечистот; галстук сбился набок. В волосах и в клочьях седеющей бороды застряли ветки. Варт свирепо смотрит на него. Тофф верно считывает выражение лица и начинает стирать пятна, вычесывая мусор из волос.

— Они снова ускользнули от нас, — говорит Тофф.

— Да, — говорит Варт. — Да, ускользнули.

— Наши силы слабеют, — говорит Тофф.

Раздается шум. Мужчины смотрят на обочину. Они видят своего товарища, Лагга, который всё еще лежит навзничь в придорожных зарослях.

— Брат, — зовет Варт.

— Брат, — зовет Тофф.

Лагг не отвечает.

— Он погиб? — спрашивает Тофф.

— Нет, — говорит Варт.

Они смотрят снова. Лагг раскинул руки в стороны. Он лежит среди зарослей папоротника. В его кулаке зажата длинная лоза плюща.

— Небо, — наконец произносит Лагг, — чудесно, Братья.

Варт и Тофф обмениваются взглядами.

— Вам так не кажется? — спрашивает Лагг.

Варт и Тофф смотрят в небо. Оно синее, ярко-синее, и верхушки деревьев похожи на тонкие шпили башен, тянущиеся к нему. Самолет где-то вдалеке оставляет ватный след, похожий на линию, проведенную по бумаге.

— Мне это не приходило в голову, — говорит Тофф.

Но тут слышится шум. Это транспортное средство, моторизованное средство, едущее по дороге. Тофф и Варт поворачиваются на звук. Вскоре прибывает машина. Это золотистый автомобиль, украшенный звездой. Средство передвижения условной власти в этой местности. Машина останавливается посреди дороги; с водительского места выходит человек.

— Их поймали? — спрашивает Варт.

Человек качает головой.

— Куда они делись? — спрашивает Тофф.

— В дом, — отвечает человек.

Тофф и Варт смотрят друг на друга. Варт говорит: — Значит, они в ловушке. Там они больше не причинят вреда.

Человек кивает и произносит: — Пойдемте на пляж.

— Что случилось? — спрашивает Варт.

— Они пробились, — говорит человек. — Они нашли путь.

Варт улыбается; Тофф улыбается. Лагг остается лежать навзничь в зарослях у дороги, глядя в небо.

— Оно чудесно, — тихо говорит он. Но его никто не слышит.

Там, у океана, груды известняка и сланцевого шлака, вырванные из чрева скалы, превратились из маленьких холмиков в исполинские кучи. Теперь они усеивают пляж на север и юг, подобно массивным муравейникам. Утес не узнать; береговая линия безвозвратно изменена вгрызающимися в нее машинами.

Прибывают Тофф, Лагг и Варт. Условная власть в золотистой машине со звездой везет их мимо главных ворот дома Лэнгдонов, где интернированы мешающие дети, вниз к пляжу. По прибытии их встречает зрелище лихорадочной деятельности, дыма, грязи и песка. Дыра стала больше. Они видят это еще до того, как переступают порог ограды из сетки-рабицы.

Машина замирает на песке. Дверь им открывает женщина в домашнем платье в цветочек. — Они пробились, — бесстрастно говорит она, пока они выходят на песок.

— Где? — спрашивает Варт. — Покажи нам, где.

На пляже толпится целая армия людей: они управляют техникой, разбирают массивные завалы щебня, усеивающего берег. Брешь в скале выросла; трое мужчин видят это мгновенно. Это возвышающийся над ними массивный разлом в породе. Установлены металлические опоры, чтобы проем не обрушился, пока орды рабочих входят и выходят из его зева, толкая тачки, полные камней и мусора, чтобы вывалить их в ожидающую кучу.

Трое — Варт, Тофф и Лагг — направляются к дыре; они встают у края. Внутри каверны установлены леса; прожекторы заливают глубину ослепительно белым светом. Безмолвные рабочие, вооруженные кирками и сверлами, кромсают породу далеко внизу. Трое мужчин спускаются по металлическим лестницам; на платформе их встречает человек по фамилии Кумс.

— Мы пробились, — говорит человек.

— Очень хорошо, — отвечает Варт. — Покажи нам.

Они следуют за человеком вниз по лестницам, мимо лесов, пока не оказываются на небольшом пятачке, вырубленном в скале. Там, прямо у ног мужчин — маленькое отверстие. Камень здесь обвалился, и Варт, опускаясь на колени, чувствует, как из дыры исходит затхлый, холодный воздух.

Он смотрит на своих товарищей. Улыбается. — Братья, — говорит он. — Мы близко. Мы очень близко.

Глава 19

В доме царила тишина, если не считать скрипа половиц под ногами шестерых ребят, вошедших в просторный вестибюль. Кто-то чихнул; пылинки разлетелись в лучах света, падавших из немногих видимых окон. Арчи почувствовал, как что-то коснулось его руки, и вздрогнул.

— Это всего лишь я, — услышал он голос Афины.

— Где-нибудь есть выключатель? — раздался голос Макса.

— В таком месте точно не может быть электричества, — сказала Меган.

Их глаза быстро привыкали к темноте дома; многие окна, которые годами атаковали городские дети, были заколочены фанерой.

— Я ищу… ой! — воскликнул Крис. Арчи взглянул на него. Тот посасывал палец. — Заноза, — пробормотал он.

— Вот он, — сказал Оливер, и внезапно комнату залил свет.

— Ого, — выдохнула Меган. — Кажется, я ошиблась.

Все шестеро притихли, разглядывая открывшуюся перед ними картину. Парадная лестница вела наверх от пола, устланного ветхим бордовым ковром; стопки газет и журналов возвышались над полом, точно маленькие небоскребы — город из хлама и обломков забытой жизни. Здесь стоял старый телевизор; там — груда деревянных стульев, беспорядочно наваленных друг на друга, словно акробатический номер, застывший во времени. Сами ступени служили своего рода полками: на каждой лежала стопка старых, потрепанных временем книг. Пыль была повсюду — каждая поверхность, каждый угол были укрыты густым слоем серого налета. Паутина, которую мог бы сплести гигантский паук, цеплялась за каждый угол, свисая со стен на сломанную мебель на полу.

— Наверное, они просто не отключают электричество, — сказал Арчи. — Я слышал, что все Лэнгдоны — последние из них — живут в Нью-Йорке или типа того.

Меган провела пальцем по участку стены рядом с дверью. Там скопился слой плесени, портивший цветочный узор обоев. Арчи наблюдал, как она изучает черное пятно на пальце, прежде чем поспешно вытереть его о джинсы. — Гадость, — бросила она.

— Как давно всё это в таком виде? — спросила Афина. — В смысле, здесь же вечность никто не жил.

Макс подошел к одному из окон, выходящих в заросший сорняками двор; он приложил ладонь к стеклу и сказал: — Они ушли. Они не пошли за нами.

— Их не пускает гексафойл, — сказал Оливер. — Это своего рода оберег. Символ.

— Почему же он нас не остановил? — спросил Макс.

— Мы же не из этих, — вставил Крис. — Очевидно же.

Макс проигнорировал его. — Мама меня прибьет, когда увидит машину. Она в хлам.

— У мамы сейчас есть заботы и посерьезнее, — отозвался Арчи.

— И долго мы тут будем торчать? — спросила Меган.

— Не знаю, — ответил Арчи. — Может, сможем улизнуть сегодня ночью.

— И куда потом? — спросила Афина.

На этот вопрос никто не ответил. Они начали расходиться, каждый потянулся к какому-нибудь скоплению хлама или заваленному вещами углу огромного вестибюля. Воздух пах затхлостью и теснотой; облака пыли взмывали при каждом шаге, словно они ступали по лунному ландшафту.

— Ребята, — позвал Крис, — сюда. — В свете единственной лампочки, свисающей с люстры, открылась новая комната — что-то вроде гостиной. Арчи последовал за остальными, изучая облезающие обои и полоски краски, свисающие с покоробленного от сырости потолка. На столе стоял старый проигрыватель, окруженный стопками древних виниловых пластинок. Арчи просмотрел их: Брамс, Шуберт, Лист. Конверты так покоробились и выцвели, что названия было почти не разобрать. Рядом на буфете фарфоровая ваза стояла между несколькими ящиками для бумаг. От букета остались лишь стебли давно рассыпавшихся цветов; серые лепестки усеивали пыль у основания вазы.

Меган прижалась к Максу; тот покровительственно обнял её за плечи. — Фу, — выдохнула Меган. — Не хочу я здесь оставаться, когда солнце сядет.

— Хочешь лучше оказаться там? — Крис кивнул в сторону двери.

Меган сердито зыркнула на брата, но ничего не сказала.

— Гляньте сюда, — позвал Оливер. Он прошел через гостиную и оказался в помещении, похожем на кухню. Арчи последовал за ним, нащупывая выключатель на дверном косяке. Он нашел его: старинную кнопку, которая зажгла лампочку в грязном потолочном плафоне. Кухня сохранилась на диво хорошо: в шкафчике рядом с раковиной на одной полке стояли ровные ряды изящных рюмок. Под ними — ряд одинаковых чайных чашек. Всё было покрыто тонким слоем пыли.

Над раковиной свисали изодранные занавески; к рамам были прибиты два куска фанеры, полностью закрывавшие солнце. Тени в комнате казались холодными и болезненными в тусклом свете.

— Ну и местечко, — донесся голос Афины из гостиной. Она заглядывала на кухню. Макс и Меган стояли за её спиной. Казалось, бешеная погоня от лагеря стала далеким воспоминанием, вытесненным тем фактом, что они находятся внутри дома Лэнгдонов — места, которое всю их жизнь существовало лишь в легендах.

— Скорее уж отрава, — добавила Меган, глядя на пятна грязи и плесени на линолеуме.

Арчи направился к двери на другом конце комнаты. Через открытый проем свет из кухни падал в кабинет, обшитый деревянными панелями. — Что тут у нас? — пробормотал он вслух.

Пол был усыпан кусками штукатурки; стены были заставлены стеллажами. Полки заполняли книги, но встречалось и всякое барахло: старые телефоны, кофейные банки и газеты. Груды книг лежали на полу, точно кротовые норы. В одной из стен, между полками, чернел камин. Перед ним стояло кресло с высокой спинкой, обивка которого протерлась до дыр. Из трещин в ткани выглядывали клочья конского волоса.

— Офигеть можно, — сказала Меган.

— Зацените-ка это, — Макс встал у книжных полок. Он начал читать названия на корешках. — «История американского оккультизма». «Викканские обряды». «Керн-что-то-там».

Афина подошла к нему. Она прочитала: — «Раскованный Кернунн».

— Ага, точно, — сказал Макс. — А кто такой этот Кернунно?

— Кернунн. Языческий бог из древней кельтской мифологии, — ответила Афина. Заметив удивленный взгляд Макса, она добавила: — В конце концов, мое второе имя — Мунбим.

— Эти типы явно увлекались всякой дичью, — подытожил Макс.

На детей снизошло некое спокойствие — здесь, под защитой дома Лэнгдонов, они чувствовали себя в безопасности, каким бы жутким ни было это место. Арчи обнаружил, что стоит рядом с Крисом перед каминной полкой, и оба они рассматривают фотографии в запыленных рамках.

— Гляди, — Крис указал на один из снимков. — Бабуля Лэнгдон.

Арчи захотелось поговорить с другом в этот первый спокойный момент их дневного приключения. — Чувак, я так… мы так за тебя волновались, — сказал он.

Крис кивнул. — Всё путем. Сначала я типа такой: ну зашибись, бросили меня. Но потом я обрадовался, что вас там не было. Две ночи засыпать на сосновых иголках — никому не пожелаю.

— Что там произошло? — спросила Афина, подойдя к ним.

— Это было жутко, — Крис присел на подлокотник кожаного кресла и уставился в пустой камин. — Никогда в жизни мне не было так страшно. Вы уехали, и поначалу всё было нормально, но потом эта рубка… той же ночью она началась снова. Я притаился, надеялся, что само пройдет. Но нет — на следующий день всё продолжалось. И тогда ночью я вышел, чтобы наконец посмотреть, что там творится, и не удастся ли мне застукать этого типа, который рубит дрова посреди ночи. И я увидел.

— Что именно? — спросила Меган, когда её брат замолчал.

— Они… они рубили людей.

— Мы тоже это видели, — сказала Афина. — Но им не было больно. Они были типа… сделаны из дерева.

Крис кивнул. — Я застукал их прямо в разгаре процесса. И они заметили мой фонарик. Так что они погнались за мной — там был Броди и еще один парень, которого я не знал. Я оторвался от них в лесу, но мне было слишком стремно куда-то идти, так что я просто заныкался, типа, в канаву под деревом и переждал ночь. Решил, что уйду утром первым же делом. Но вот в чем фишка: рубка так и не прекратилась. Казалось, они только обороты набирают. Я прокрался обратно в лагерь и начал собираться, но этот стук… он не смолкал. У меня нервы сдали. Мне нужно было сваливать. И вот только я припустил к дороге, как увидел тех троих типов, ну, тех, что в костюмах.

— Эти трое мужчин, — сказал Оливер.

— Они самые, — подтвердил Крис. — И они катили эту тележку. И… — Тут он запнулся. Его сестра подошла к нему и положила руку на плечо. — И она набита телами. Ну, навалены друг на друга. Они меня не видели — во всяком случае, пока. Так что я пошёл за ними, и они привезли тележку к тому зданию и начали перетаскивать туда тела.

— Должно быть, они привезли их из города, — сказал Арчи.

— Своплинги, — произнёс Оливер. Он обвёл взглядом каждого в комнате, широко раскрыв глаза. — Разве вы не понимаете? Они забирают их из города, привозят туда, а потом заменяют этими… этими деревянными версиями.

— Чувак, — внезапно вставил Макс, — вот почему у Рэнди — ну, в видеопрокате — было столько деревянных частей тел.

— Что? — переспросил Арчи.

— Мы так и поняли, где вы. Рэнди там как будто целую кучу манекенов порубил, всё было на полу разбросано. Вот тогда он и сказал: «Идите, предупредите Арчи».

— Погодите секунду, — сказала Меган. — Если они проворачивают такое — подменяют людей. Почему они не тронули нас?

— Думаю, они не трогают детей, — ответил Арчи. — В этом всё дело. На том складе были только взрослые. Я не видел ни одного ребёнка.

Лицо Афины покраснело. — Бекки, — выдохнула она. — А как же Бекки? О господи. — Она прижала ладони к щекам.

— Мы найдём её, — пообещал Арчи. — Когда всё это кончится, мы её найдём.

— Но почему без детей? — спросила Меган.

— Они не считают нас угрозой, — ответил Крис.

— Ну, это они зря, — хмуро бросил Макс.

Но внимание Арчи внезапно переключилось. Пока он слушал разговор, его взгляд упал на треснувшую кружку, стоявшую на приставном столике рядом с креслом. В ней была мутная жидкость; он решил, что это дождевая вода с грязью — очередное свидетельство запущенности старого дома. Но тут он заметил кое-что: с края кружки свисала ниточка. К концу нитки был прикреплен маленький ярлычок. Он осознал: жидкость в кружке не была грязной водой — это был чай. Инстинктивно он протянул руку и коснулся керамической поверхности.

Она была тёплой.

— Э-э, ребят, — позвал он.

И тут в комнате раздался новый голос, донёсшийся из тёмного коридора рядом с кабинетом. Это был низкий, хриплый голос — такой, будто он давно привык к тишине и зазвучал впервые за очень, очень долгое время. — О боже, — произнёс он. — Похоже, у меня гости.

Все в комнате затаили дыхание, когда человек вышел из тени дверного проёма. Арчи поднялся с кресла. Позади него раздался шум: Макс, отступая назад, наткнулся на стопку книг и неуклюже повалился на пол. Он быстро вскочил и попятился к кухне вместе с Крисом и Меган. Оливер и Афина стояли в стороне, прижавшись друг к другу.

— П-простите, — сказал Арчи. — М-мы не хотели…

— Не хотели чего? — спросил человек. — Не хотели вторгаться в частную собственность? — Его голос был холодным и усталым; в нём слышался легчайший оттенок акцента. Так говорят в очень старых фильмах. Когда он вышел на свет, стали видны его черты: это был пожилой мужчина с бледной кожей и седыми волосами, гладко зачёсанными назад. На нём был кардиган поверх застёгнутой на все пуговицы рубашки.

— Мы не знали, куда ещё идти, — сказал Крис.

Мужчина вёл себя так, будто не слышал его. — Вы ведь из тех городских детей, верно? Приходите сюда, кидаете камни в окна. Перелезаете через забор и пробираетесь внутрь — на спор, или как вы это называете? Так ведь? — Голос мужчины терял свою хрипоту, он заговорил громче.

— Н-нет, — вставил Оливер. — Вовсе нет…

— Все эти годы, — продолжал мужчина с гневом. — Все эти годы. Дом моей семьи. Осквернён бродягами и школьниками. — Он глубоко вздохнул и добавил: — Я вежливо попрошу вас уйти, после чего сообщу властям.

— Пожалуйста, — взмолился Арчи. — Пожалуйста, не надо.

— Нас сюда гнали, — быстро выступила вперёд Афина. — Нам пришлось спасаться. Это было единственное место, где мы могли спрятаться.

Мужчина помедлил. — Гнали? — переспросил он, приподняв брови. — Кто?

— Эти… — начал Оливер с энтузиазмом, но Арчи успел его остановить.

— Это сложно объяснить, — сказал Арчи.

Мужчина посмотрел на Арчи. — А ты попробуй, — предложил он.

— Своплинги, — выпалил Оливер, на миг сердито глянув на Арчи. — Люди, которых изменили.

— Прошу прощения? — переспросил человек.

— Наши родители, полиция — все взрослые. Все изменились, — сказал Арчи.

— Изменились… — мужчина задумчиво повторил это слово.

— Нам правда некуда было идти, — сказала Афина. — Наши родители — мои родители, родители моих друзей. Их всех изменили, заменили этими… этими существами. Они всех их сложили штабелями, они спят или типа того, на складе в лесу. Они гнались за нами из леса. Мы не знали, куда ещё податься.

— Гексафойлы, — вставил Арчи. — На ваших воротах. Они не могут через них пройти.

Мужчина удивлённо вскинул бровь. — Что ты сейчас сказал?

— Гексафойлы. Мы знаем о них. О том, как они защищают. — Арчи взглянул на Оливера; тот ободряюще кивнул.

— Поразительно, — произнёс мужчина. Похоже, это его подкупило — или, по крайней мере, он стал меньше тревожиться из-за присутствия детей.

— Они там, сэр, — сказал Крис. — Снаружи. И внизу на пляже. Все эти существа, эти своплинги — мы их так называем. И там ещё трое мужчин…

— Трое стариков, — добавил Оливер.

— Ну, пару дней назад они не были такими уж стариками, — вставил Арчи. Они заговорили все разом, отчаянно пытаясь убедить мужчину в своей истории.

Крис продолжил: — Да, но это трое стариков. Они выглядят так, будто они из другого времени. Они все одеты в одинаковые…

— Коричневые костюмы? — перебил мужчина, и его лицо окаменело.

Крис кивнул; Афина и Арчи обменялись удивлёнными взглядами.

Мужчина уточнил: — С растительностью на лицах — но у каждого по-разному. Один с бородой, другой с пышными бакенбардами, третий с усами. Верно?

Крис снова кивнул. Все в комнате в молчаливом ожидании смотрели на мужчину. Макс придвинулся ближе к Меган у книжного шкафа.

Взгляд мужчины уплыл куда-то вдаль, он задумчиво приложил палец к губам. — Значит, — произнёс он спустя некоторое время. — Это всё-таки началось.

Никто не проронил ни слова. Мужчина подошёл к креслу перед камином, где всего несколько мгновений назад сидел Арчи, и опустился на протёртую подушку. Он рассеянно потянулся и взял кружку с чаем, отхлебнул и поставил обратно на столик. Он сидел там, глядя в пустую каминную решётку и не говоря ни слова.

Наконец Макс шагнул вперёд и спросил: — Извините. Вы знаете, что происходит?

Мужчина покачал головой и нахмурился. — Я не верил. Как я мог в это верить? О, бабушка. О, дедушка. Если бы только вы дожили до этого дня, а не я. А я… я один.

— Сэр? — позвал Крис.

Это слово словно вывело его из забытья. Он повернулся к ребятам и сказал: — Меня зовут Чарльз. Чарльз Лэнгдон.

Это вызвало вздох изумления у всех собравшихся; это имя было им знакомо так же хорошо, как их собственные. Это было имя основателя Сихэма; оно — и имя, и фамилия — встречалось на каждой карте города, на двух самых больших его магистралях.

— Да, тот самый. Назван в честь моего знаменитого деда. Он и его брат, мой двоюродный дед Эдвард — вместе они построили это… — тут он удручённо обвёл руками комнату, — это сооружение. Эту… гробницу. Из пепла Сихэма. Из опустошения. Из отчаяния. — Затем его взгляд упал на Оливера, и он добавил: — А ты, мальчик. Ты. Теперь я вижу. Почему ты здесь.

Все посмотрели на Оливера; лицо Оливера порозовело.

— Да, я вижу, как всё это привело нас сюда, — произнес Чарльз Лэнгдон. — Я искал. Все эти три дня я искал Путь. Но, увы, меня вечно преследуют неудачи.

— Вы здесь живете? — спросила Афина.

— О нет, — ответил Чарльз, — я годами жил между Нью-Йорком и Парижем. Нога моя не ступала на эту землю — да и вообще на западное побережье Америки — с тех пор, как я был мальчишкой. Признаю, у меня остались теплые воспоминания об этом месте. Как мы играли вон там, во дворе. Бегали на пляж. Смотрели, как волны разбиваются о камни. Тогда наша семья была большой. Кузены, дяди, тети. Целая толпа. Все собирались вместе. У каждого была своя цель. Кроме нас, малышей, полагаю. Нам тогда ничего не рассказывали. Нет, не рассказывали. И вот я здесь, последний. Да. Полагаю, теперь это легло на мои плечи. — Тут он внезапно встал и подошел к книжному шкафу. Его тон резко изменился; теперь он вел себя как почтительный хозяин дома. — Прошу прощения за состояние жилища. Сюда никто не заходил… ну, не знаю, как долго. К счастью, всё осталось почти нетронутым. Все эти книги — книги моего деда. Все здесь, в том или ином виде. Последние несколько дней я изучал их. Искал в них информацию, знаки — но всё впустую.

— Мистер Лэнгдон, — сказала Афина, делая шаг к мужчине. — Чего хотят эти люди — те трое мужчин снаружи?

Лэнгдон замер, положив руку на книжную полку, а затем произнес: — Полагаю, они хотят того же, чего хотели раньше. Они хотят… ну, я полагаю, они хотят того, чего в той или ином смысле хотим мы все. Счастья? Разве мы все не этого хотим? — Он вытянул книгу с полки и начал перелистывать страницы. — Но, полагаю, счастье для одного — совсем не то же самое, что счастье для другого. Разве я не прав?

Арчи взглянул на Макса и успел заметить, как тот обменялся взглядом с Меган; в речах мужчины становилось всё меньше здравого смысла.

Мужчина закрыл книгу, которую держал, и вставил её на место. — Нет, их счастье сильно отличается от нашего. Это нечто совсем… совсем иное, куда более темное. — Он взглянул на своих слушателей, словно внезапно осознав, насколько туманно он выражается. — С чего бы начать? — негромко произнес он. — Здесь действуют силы, которые выше нашего понимания. Космические силы. Первобытные силы. То, во что человечество начало вмешиваться еще в период своего зачатия.

— О чем вы говорите? — ледяным тоном спросила Меган.

— О зле, — наконец сказал мужчина. — О чистом зле. Так мне рассказывали. Это сила, которая влияет на всех нас: кто-то из нас борется с ней, кто-то принимает её. Но она всегда здесь. Она как туман, неизменный туман. Тот, что окружает нас и всё же, в конечном счете, неосязаем. Но иногда — из-за определенных событий, определенных действий — чего-то оказывается достаточно, чтобы сконцентрировать эту силу и сделать её почти плотской. И, полагаю, именно это они и нашли много лет назад.

— Пионеры, — вставил Оливер. — Первые жители Сихэма. Они нашли это. Мы видели фотографии.

— Не совсем пионеры, — поправил Чарльз Лэнгдон. — То было другое поколение. Но грехи их рода не так-то легко забыть. У этой вещи мощное притяжение. Она манит человека — она взывает к нему. У неё колоссальная мощь, сила трансформации. Та, которую ищут амбициозные люди. Но в конечном итоге это сила разлагающая. Более того, это сила, создающая эхо. Эхо, которое слышно… в иных местах. Определенные элементы за пределами нашего понимания веками искали подобные открытия. Как и с начала времен. Они меняют обличья — они трикстеры. У всех культур есть для них имена, ибо они появлялись в ту или иную эпоху, во всех обличьях. Они стремятся собрать эти вещи, эти разрозненные крупицы зла, воедино. С какой целью? Я не знаю.

— Трое мужчин, — сказал Арчи. — Это они, да?

— Что? — недоверчиво переспросил Макс. — Вы хотите сказать, это уже случалось раньше?

— Именно так, — кивнул Лэнгдон, хмурясь. — Они вернулись. В этом и заключалось величайшее безрассудство моего деда — вера в то, что, зарыв эту вещь, он обнулит её мощь. Сделает недосягаемой. И, полагаю, на какое-то время так и было.

— Но пещера, — сказала Афина. — Пещера в скале. Это то, что они раскопали. Не очень-то хорошо она была спрятана, если хватило просто строительства отеля у океана.

Мужчина молча посмотрел на неё, прежде чем ответить: — Этот дом, это поместье долгое время находились под управлением семейного траста. К сожалению, я давно не имею власти над этим трастом; меня оттеснили многочисленные кузены — многочисленные кузены и их многочисленные юристы. Они говорили, что я странный, что я безумен. Что у меня «старое безумие Лэнгдонов». То самое, что толкнуло Эдварда и Чарльза на их безрассудство. Я долго противился продаже поместья, в каком бы состоянии оно ни было, какой бы ни была его цена. Но моё слово ничего не значило. Какое-то время я сдерживал их, но теперь меня сместили. Траст продал дом и землю под ним. Тогда я понял, что эти существа, эти сущности явятся за ним. Стоило потревожить землю, как последовал призыв.

— Что будет, если они это найдут? — спросила Афина.

Лэнгдон резко взглянул на неё. — Случатся очень плохие вещи. По-настоящему ужасные.

— Это что-то вроде оружия? — настаивала Афина.

— Нет, — сказал мужчина, — не совсем так. Видите ли, эти элементы, что ищут его — эти… трое мужчин, какими они сумели себя вылепить, — они служат высшей цели. Господину, если угодно. И если они добудут эту утраченную частицу зла и вернут её к целому, дополнят её целое, то, как вы можете представить, последствия будут катастрофическими. Это то самое, что порождает чуму, голод, войну, геноцид. Грехи империализма, «явного предначертания». Эти крупицы всегда служат движущей силой. То, что разрывает саму ткань нашей общей цели как живых существ. О нет, им нельзя позволить найти это.

— И что же нам делать? — спросил Крис.

— Нам нужно остановить их, — ответил Лэнгдон. — Остановить любой ценой. А затем мы должны сделать то, чего не смог мой дед — на что у него не хватило сил. Мы должны это уничтожить.

Глава 20

Это такой шторм, который не редкость в начале июня; первый гром этого лета. Последние несколько недель на небе не было ни облачка — предвкушение грядущего сухого и жаркого сезона. И всё же: там, на горизонте, собираясь с самого рассвета, встает стена туч. Приближаясь к берегу, она обретает форму: плотное темное облако, похожее на черный дым. Яркие белые трещины в швах лишь подчеркивают черноту самой тучи. Где-то вдали раздается характерный раскат грома. Лагг смотрит вверх из ямы на темнеющее небо.

— Похоже, будет дождь, Братья, — говорит он.

Двое других не обращают на него внимания. Они заняты наблюдением за тем, как рабочие выносят камни из дыры. Дыра растет.

Лагг говорит: — Я не чувствовал дождя. С тех пор как мы здесь, на нас не упало ни капли.

Мужчины по-прежнему хранят молчание. Они не отвечают.

Лагг достает из пиджака свой блокнот; тот выскальзывает и падает на каменистый пол. Он удивлен этим. Он смотрит на свои руки. Его руки — это руки старика. Они морщинистые и дряхлые; кожу покрывают печеночные пятна. Он видит, что волосы на запястьях и предплечьях стали белыми. Он наклоняется, чтобы поднять блокнот; мышцы отзываются болью. Вернув блокнот в руки, он перелистывает страницы; достает огрызок карандаша и набрасывает слова. Он смотрит на Тоффа и Варта.

— Братья, — говорит он, — мы стары.

Варт гневно оборачивается к нему. — Тем более нужно спешить, Брат, — отрезает он.

— Мне вот интересно, — говорит Лагг, — не стоит ли нам, прежде чем забрать вещь, сначала посмотреть на шторм?

— На шторм? — переспрашивает Варт.

— Братья, — говорит Тофф, — сейчас не время для споров. Наши дни сочтены. Задача перед нами.

— Но ради полноты картины, в интересах нашего проекта, разве не было бы мудро сделать пометку о шторме? — Лагг слегка взмахивает блокнотом.

Варт делает резкое движение рукой; он выбивает блокнот на землю. Лагг хмуро смотрит на него.

— Это не наш проект, — говорит Варт. — Наш проект — забрать предмет. Вот наш проект.

Тофф и Варт снова переключают внимание на расширяющуюся дыру — теперь она достаточно велика, чтобы в нее можно было войти. Из проема по-прежнему веет воздухом, что указывает на огромную каверну внутри. Вскоре Тофф и Варт проходят сквозь дыру в пещеру. Лагг наклоняется и с некоторым трудом поднимает блокнот с камней. Прячет его во внутренний карман пиджака. Он смотрит на серое небо — ту малую часть, что видна снизу, — прежде чем последовать за братьями в темноту.

— Это бред какой-то, — сказал Макс. — Мы туда ни за что не пойдем.

— Он прав, — подхватила Меган. — Даже если мы перелезем через забор, весь пляж кишит своплингами. Будто все разом решили пойти волонтерами, делать то, что они там на песке вытворяют.

— О, — произнес Чарльз Лэнгдон. — Я не предлагаю идти на скалу, к этой дыре, которую они пробили.

— Тогда как нам добраться до этой… штуки? — спросил Арчи.

— Если бы у меня было больше времени, — заговорил Лэнгдон, и его голос снова приобрел тон человека, не осознающего, что рядом кто-то есть. — Если бы они только оставили больше инструкций. Но нет, их желание сохранить всё в тайне было так велико, что они не оставили следа, вообще никакого следа. Всё, что я получил — лишь догадки, загадки, завуалированные смыслы. С этой семьей всегда так — полагаю, их мимолетное столкновение с этой вещью посеяло семена безумия в нашем роду. — Он коротко рассмеялся, но тут же осекся, будто внезапно вспомнив о присутствующих. Откашлялся и, обращаясь к ребятам, сказал: — Вот почему я пришел. И я был здесь все эти три дня, искал.

— Что искали? — рискнул спросить Арчи.

— Путь, мальчик мой, Путь, — ответил старик. — Был проход, доступ, который построили специально. Они не собирались запечатывать его наглухо. Стоило бы, теперь-то мы это знаем. Но тогда они думали, что преуспели — что никто не осмелится их потревожить. Оно будет спать глубоко под землей. А тех Троих вышвырнули в океан — они давно исчезли. Но, видимо, кто-то решил, что вреда не будет, если оставить лазейку. На всякий случай.

— Я видел это, — тихо сказал Оливер. — В своих видениях. Я это видел.

Мужчина задумчиво посмотрел на Оливера с изможденным выражением лица. — Да, — произнес он. — Рассказывай.

— Призыв… куда-то, — сказал Оливер. — Для меня это было животное. Зебра. Она ведет меня в снах. Но я не знаю куда.

— Да, — подтвердил старик. — Да. Ты должен вспомнить. — Он подошел к Оливеру и взял его ладони в свои, крепко их сжимая.

— Я… я не могу, — пробормотал Оливер. — Они такие расплывчатые.

— В этом их сила, их секрет, — сказал Лэнгдон. — Но ты должен слушать. Ты — проводник, мальчик мой.

— О чем вы вообще говорите? — спросил Крис.

— Ага, — добавил Макс. — Может, посвятите нас в курс дела?

Мужчина безучастно посмотрел на детей. — Времени нет, — отрезал он. — Мы должны найти Путь. — Он снова уставился на Оливера. — Ты должен помочь мне найти Путь.

Где-то вдалеке, за заколоченными фанерой окнами дома Лэнгдонов, над океаном прокатился раскат грома, устремляясь к суше.

Чарльз Лэнгдон говорил, пока вел детей через дом; Арчи пытался сосредоточиться на его словах, но постоянно отвлекался на домашний хлам, на полосу препятствий из мусора, через которую им приходилось пробираться в лабиринте комнат. Он вел их по коридору из кабинета, через спальню, в некое подобие круглой оранжереи, чьи окна были либо разбиты, либо забиты досками, и вниз по лестнице. И всё это время он говорил.

— Я думал, это миф — все те истории. Истории, которые рассказывал мне дед. Которые рассказывали отец и мать. Когда никого не было рядом. Когда все кузены, троюродные братья, тети и дяди уходили собирать ракушки или гулять в лесах, они отводили меня в сторону. Они говорили мне — мне, Чарльзу Лэнгдону Второму, — что это моя ответственность. Мой долг как Лэнгдона. Быть защитником. «Защищать что?» — спрашивал я. Понимаете, я был так невинен. Прямо как вы. Полагаю, я был на несколько лет младше вас нынешних, когда мне впервые открыли эту новость. Берегите голову.

Они входили в подвал. Света здесь не было, но Арчи кончиками пальцев чувствовал холодный камень фундамента дома, пока спускался по лестнице. Воздух здесь был спертым и влажным, несмотря на лето. Каменные стены словно удерживали влагу. Прямо над лестницей под потолком проходила большая чугунная труба, и им всем пришлось пригнуться, чтобы пройти под ней.

— Но потом наступила тишина. Дед умер. Отец и мать разошлись: она жила в Нью-Йорке, он — в Лондоне. Этот дом в Сихэме стал далеким воспоминанием. Смотрителем, кажется, стал какой-то кузен. Но смотрителем он был никудышным. Он не знал истории. Не знал об ответственности. О том, что некоторые могли бы назвать проклятием. — Тут он остановился, заставив всю процессию замереть на лестнице. — И вот кузены исчезли. Племянники, племянницы — все разлетелись кто куда. И вот я здесь, последний Лэнгдон, единственный, кому осталось нести это проклятие.

Арчи оглянулся; Афина и Оливер были рядом. Афина посмотрела на него с тревогой — этот взгляд отражал чувства самого Арчи: они шли за безумцем в подвал дома, который считался заброшенным. Но затем он увидел Оливера; лицо того светилось выражением, напомнившим Арчи ребенка, спускающегося по лестнице рождественским утром. Выражение безмерного восторга.

— Что такое? — шепнул Арчи другу.

— Я здесь был, — ответил Оливер. — Я знаю это место.

— Как? — спросила Афина.

— Мне это снилось, — ответил Оливер.

Чарльз Лэнгдон наконец спустился на пол темного подвала. Единственным источником света здесь был слабый отблеск, падающий сверху от лестницы. Чарльз чем-то зашуршал; в темноте вспыхнула головка спички. В руке он держал керосиновую лампу; он поднес спичку к фитилю. Когда свет лампы разгорелся, подвал обрел четкие очертания. Это была просторная комната, окруженная каменными стенами. Пол был земляным, плотно утрамбованным, а его поверхность была завалена всяким хламом: старыми, разваливающимися картонными коробками; промокшими стопками газет. Там, необъяснимым образом свисая со стропила, высилась башня из пустых бутылок из-под отбеливателя, связанных вместе.

— Простите за беспорядок, — сказал Лэнгдон.

— Я подожду наверху, — заявила Меган, уже начиная разворачиваться.

— Нет, нам нужно держаться вместе, — отрезал Крис.

Меган обменялась взглядом с братом, закатила глаза и продолжила спуск в подвал. — До чего же здесь стрёмно, — бросила она.

— Что этот тип несёт? — прошипел Макс Арчи. Он отвел его в сторону за лестничный пролет.

— Не знаю, — ответил Арчи. — Какую-то дичь.

— Будем за ним приглядывать, — сказал Макс. — Кто знает, что у него на уме. Может, он какой-нибудь детоубийца или типа того.

Но теперь уже Оливер вел группу. Он выглядел измученным, как человек, пытающийся вспомнить слово или имя, которое вертится на кончике языка. Он бормотал звуки, неразборчивые звуки, блуждая по земляному полу подвала. Он шевелил пальцами, массировал виски. Он беспорядочно шагал по заваленному хламом полу. Лэнгдон следовал за ним тенью, высоко держа фонарь и пристально наблюдая за мальчиком, пока тот пробирался через подвал.

— Что происходит? — спросила Афина.

Лэнгдон шикнул на неё. — Не вмешивайся! — прошипел он. — Дай мальчику найти Путь.

Афина смерила мужчину гневным взглядом. Она подошла к Оливеру и спросила: — Олли, поговори со мной. В чем дело? Ты в порядке?

— Я видел это, — произнес Оливер, и его речь на мгновение стала членораздельной. — Оно привело меня сюда. Зебра. Кирпичи. Кирпичи.

— Кирпичи? — переспросила Афина. — О чем ты?

— Ты про эти кирпичи? — раздался голос Макса; он стоял у груды кирпичей в углу комнаты. Они были навалены у стены так, словно здесь что-то обрушилось — хотя никаких следов сноса не было видно.

Глаза Оливера блеснули. — Да, — сказал он. — Это те самые кирпичи. Из моего сна.

Лицо Чарльза Лэнгдона просветлело в сиянии керосиновой лампы. Он быстро поставил фонарь на старый, покосившийся стул и начал раскидывать кирпичи. Один едва не приземлился Арчи на ногу.

— Эй! — крикнул он. — Осторожнее!

— Ну конечно! — приговаривал Чарльз Лэнгдон. — Так просто. Спрятано в углу. Груда кирпичей. А я-то искал потайные двери и задраенные люки. Уф! — Последний звук он издал, отбросив очередной кирпич из кучи. Он неловко выпрямился и начал массировать поясницу.

— Давайте мы поможем, — сказал Крис, и они принялись раскидывать кирпичи. Вскоре они перенесли всю кучу в другую часть подвала. Когда место было расчищено, Лэнгдон взял фонарь и направил его в опустевший угол.

— Я… — начал Макс, не желая разрушать энтузиазм старика. — Я ничего не вижу.

— Но оно должно быть здесь, — сказал Чарльз. — Мальчик! — Он умоляюще посмотрел на Оливера. — Это то, что ты видел?

— Всё как в тумане, — ответил Оливер. Он подошел к углу и начал ощупывать грязную каменную кладку фундамента дома. У Арчи внутри всё екнуло. Ему было страшно, он был сбит с толку. Казалось, что в этот момент от их действий внезапно стало зависеть слишком многое.

И тут Оливер произнес: — Этот камень — он шатается. — Он запустил пальцы в серый раствор между камнями. С кажущейся легкостью ему удалось вытащить камень, открыв темное отверстие в стене фундамента.

Лэнгдон бросился к нему. — Что там?

— Там проход, — сказал Оливер, заглядывая внутрь. — Дайте мне фонарь.

Лэнгдон передал Оливеру свет; тот поднес его к проделанному отверстию. — Да, — подтвердил он. — Здесь какой-то туннель.

Лэнгдон рассмеялся. — Это правда! — воскликнул он. — Всё правда. Путь, Путь! Живо, дети! Нам пора!

С этими словами мужчина начал поспешно вынимать камни вокруг отверстия. Ребята принялись помогать, все шестеро выстроились в ряд, передавая камни из рук в руки. Вскоре они проделали проем размером с небольшую дверь. Все они прекратили работу, завороженно глядя на него. Это было поразительно: тьма, казалось, вытекала наружу — будто они вскрыли вход в мавзолей, который долгое время был запечатан.

Возможно, когда-то в не столь отдаленном прошлом мыс уходил далеко в океан. Но земля претерпевает стремительные изменения, и береговая линия размывалась, пядь за пядью, пока не хватило одного лишь вгрызающегося ковша огромной дизельной машины, чтобы обнажить разлом, ведущий в лабиринт внутри скалы. Эти две силы — природа и человек — работают в тандеме, сводя на нет труды самых благонамеренных людей. Лагг отмечает это, наблюдая за тем, как его братья пробираются через туннели. Он на мгновение задумывается, что запишет это в свой блокнот, чтобы сохранить как еще одну крупицу понимания этого странного и прекрасного места. Он так мало помнит о той, другой жизни, когда они приходили сюда раньше. Снова в поисках той вещи. Тогда он был поражен красотой этого места, но у него не было времени зафиксировать свои наблюдения.

На этот раз он пришел подготовленным. Он взял с собой блокнот.

И действительно, он заметил сразу по прибытии, что местность выглядит совсем иначе. Стало больше построек. Стало больше людей. Дороги больше не состояли из грязи и гравия, а были покрыты какой-то твердой черной субстанцией, которая, как он позже узнал, называется асфальтом. Он сделал пометку об этом. Средства передвижения людей тоже изменились: если раньше их возили животные в своего рода симбиотических отношениях, то теперь их возили машины. Конструкции со сложными механическими частями. Это устранило потребность в животном. С момента своего возвращения он не видел ни одного из этих ездовых животных и поражался человеческой изобретательности. Поистине, это был замечательный народ.

Но теперь его зовет из темноты брат. — Быстрее, Брат, — говорит Тофф. — Почему ты медлишь?

— Я задумался, — отвечает Лагг.

Тофф бросает взгляд через плечо, чтобы убедиться, что Варт его не слышит. — Сейчас не время для раздумий, Брат, — тихо говорит он. — Ты и так достаточно разозлил Варта.

— Да, — отвечает Лагг. — Да, Брат.

В туннелях темно, но они видят. Темнота не мешает им. Они — часть темноты.

Лагг видит Варта впереди, видит движение его тела. Туннели тесные и холодные; здесь сухо, сухостью гробницы. Пока он идет, Лагг чувствует, как его тело слабеет. Он чувствует боль в суставах. Чувствует усталость в глазах. Он зовет: — Брат!

— Да? — раздраженно откликается Варт.

— Ты чувствуешь это? — спрашивает он.

— Да, — отвечает Варт.

— Я чувствую это. Перемену, — говорит Лагг. — Старение.

— Мы близки, Брат, — говорит Тофф.

— Да, мы близки, — говорит Варт.

Варт резко останавливается; он поднимает руку. Тофф и Лагг замирают за его спиной. — Слушайте, — говорит Варт, и его голос переходит в яростное шипение.

Лагг прислушивается. Он слышит голоса. Детские голоса.

— Как это возможно? — спрашивает Тофф, широко раскрыв глаза. Он стар, как Варт, как Тофф. Теперь они невообразимо стары. Они древние.

— Они нашли другой путь, — говорит Варт.

— Есть другой путь? — спрашивает Тофф. — Всё это время? Другой путь?

— Медлить больше нельзя, Брат, — говорит Варт. — Ты должен остановить их. И ты тоже, Брат. — Он смотрит на Лагга.

— Что нам с ними сделать? — спрашивает Лагг.

— Вы должны их убить, — говорит Варт.

— Чем мне убить их, Брат? — спрашивает Лагг.

Варт достает нож из внутреннего кармана. Это нож того типа, где длинное стальное лезвие откидывается из деревянной рукояти. Он протягивает нож Лаггу и говорит: — Этим, если придется.

Лагг хмурится. Тофф спрашивает: — А как же ты, Брат?

— Я доберусь до предмета, — говорит Варт. — Обо мне не беспокойтесь. Я доберусь. Вы должны остановить их. Ибо если вы этого не сделаете, мы погибнем.

— Да, Варт, — говорит Тофф. Он смотрит на Лагга.

— Да, Варт, — говорит Лагг.

— Идите, — говорит Варт.

И братья расходятся: Варт движется на зов вещи, великой и ужасной вещи, которая уже так близко, а Лагг и Тофф ковыляют на звуки детей, чьи голоса звучат всё ближе и ближе.

***

Лэнгдон наклонился к проему в стене и вытянул фонарь на расстояние вытянутой руки; круг света осветил туннель, уходящий в черноту. Стены туннеля были выложены тем же серым камнем, что и фундамент дома; было ясно, что тот, кто строил здание, сделал туннель частью своих трудов.

— Я здесь, дедушка, — услышал Арчи тихий шепот Лэнгдона, прежде чем тот вошел в проем.

Оливер последовал за ним вплотную, его лицо застыло в каком-то завороженном оцепенении, которое Арчи ассоциировал только с его странными приступами. Когда они входили внутрь, Арчи положил руку на плечо Оливера.

— Эй, — сказал он. — Ты там в порядке будешь?

Оливер мельком взглянул на друга: — Я в норме.

— Просто я не хочу, чтобы ты… ну, понимаешь…

Оливер улыбнулся. — Не волнуйся, Арч. Это странно, но…

— Но?

— Но будто я долго этого ждал. — Лицо его омрачилось решимостью. — Я знаю, это то, что я должен сделать.

Арчи проводил его взглядом, пока тот пролезал сквозь дыру в стене. Бросив быстрый взгляд назад, на дикое нагромождение хлама в подвале дома Лэнгдонов, Арчи последовал за ними.

Им пришлось идти гуськом, настолько узким был проход. Арчи шел последним; он видел лампу Лэнгдона как далекое сияние в голове колонны, отбрасывающее причудливые тени на каменные стены. Вскоре шествие резко остановилось. Арчи вытянул шею через плечо Оливера, чтобы посмотреть, в чем задержка. Он увидел Лэнгдона впереди, высоко держащего фонарь.

— Это лестница! — крикнул мужчина.

Шахта была выложена камнем и уходила вниз, за пределы света фонаря. К стене была привинчена железная лестница. Они находились в маленькой тесной камере, но выступ вокруг дыры позволил им всем рассредоточиться и окружить её. Лэнгдон посмотрел на Оливера; тот вздрогнул и кивнул.

— Спускаемся, — скомандовал Лэнгдон.

Крис вызвался нести фонарь; Афина пошла первой, за ней — старик. Крис оказался посередине, удерживая фонарь в одной руке и осторожно перебирая перекладины свободной. Оливер последовал за ним, затем Меган. На краю шахты остались только Макс и Арчи, вглядывающиеся в темноту.

— Старшим везде у нас дорога, — сказал Арчи.

— Остроумно, Букашка, — хмыкнул Макс. Он поставил ногу на верхнюю ступеньку.

— Эй, Макс?

— Чего?

— Я рад, что ты здесь. — Слова вылетели изо рта Арчи комом, будто он не мог их контролировать.

В обычное время такое искреннее признание заставило бы брата закатить глаза. Но времена были необычные. Макс кивнул и ответил: — Я тоже, чувак. — После чего исчез в дыре.

Спуск по лестнице казался бесконечным; Арчи никогда не лазил по таким высоким лестницам. Прошло несколько минут, прежде чем Арчи с облегчением услышал голос Афины, эхом донесшийся снизу.

— Я на земле, ребята! — закричала она.

Последние несколько перекладин тянулись целую вечность, но Арчи наконец ступил на твердую земляную поверхность. Здесь каменная кладка заканчивалась, и окружающая камера казалась вырубленной в самой скале. Арчи пришло в голову, что они находятся так глубоко под землей, что давно оставили почву поверхности позади.

— Сюда, — позвал Оливер. От дна шахты отходил туннель, и Оливер направился по нему, Афина была рядом с фонарем.

— Что это за место? — спросила Меган.

— Похоже на какую-то пещеру, — сказал Макс.

— Это, — ответил Лэнгдон, — работа моего деда и его семьи. Годы они вложили в это. Копали и взрывали. Я думал, это всё миф, семейная легенда — но нет! Они оставили проход открытым, на всякий случай… на всякий случай.

— На всякий случай чего? — спросил Арчи, которого начала раздражать путаная речь мужчины.

Лэнгдон произнес: — Полагаю, на случай, если они захотят найти это снова. Это было немудро. Очень немудро. Их безумие толкнуло их на это. Человеческую гордыню — человеческий соблазн — никогда нельзя похоронить полностью. И поэтому мы должны сделать то, чего не смогли они.

— А именно? — спросил Крис.

— Уничтожить это раз и навсегда, — отрезал Лэнгдон.

— И как нам это сделать? — спросил Арчи.

Лэнгдон улыбнулся. — Предоставьте это мне, — сказал он. — Это мой долг. Вы должны только помешать этим трем сущностям добраться до него. Это ваша задача.

Арчи видел маленькие ниши и боковые туннели, ответвляющиеся от основного хода; он лишь мельком поглядывал на них, следуя за сиянием фонаря в голове колонны. Следуя за Оливером.

И тут Лэнгдон вскрикнул. Арчи посмотрел вперед и успел увидеть темную фигуру, прыгнувшую из невидимого ответвления. Что-то яркое блеснуло в свете фонаря; Арчи услышал тошнотворный всплеск о камень. Афина закричала. Фонарь упал на землю, но не погас. Он лежал на боку, отбрасывая резкий, неестественный свет на сцену.

Лэнгдон был мертв. Он лежал на земле в быстро растущей луже крови. Его горло было разорвано, и кровь хлестала из раны короткими толчками. Его глаза смотрели в пустоту, к своду туннеля. Старик с жемчужно-белыми усами в коричневом костюме стоял над мертвецом; он сжимал Афину в руках. Окровавленный нож в его руке был приставлен к её горлу.

— Не шевелитесь, — прохрипел мужчина.

Второй старик, тот, что с белой бородой, вышел из теней. Оба они выглядели гораздо старше, чем всего несколько часов назад; казалось, они вот-вот рассыпались в пыль. У Арчи не было времени обдумывать этот странный феномен, пока Афина, его подруга, отчаянно боролась в руках человека с ножом.

— Пожалуйста, — выдавил Крис, — мы просто дети.

— Оставьте её в покое! — крикнула Меган.

— Вы не доберетесь до него, — сказал мужчина. — Вы не доживете до этого. — И Арчи видел, что тот говорит всерьез. Он видел это в его глазах. В безжизненности его холодных, старых глаз. Он собирался убить Афину. Арчи уже открыл рот, чтобы крикнуть «Нет!», когда вдруг слева от похитителя тот, что с белой бородой, поднял что-то и с силой обрушил на голову напарника. Нож с лязгом упал на землю. Руки мужчины выпустили Афину, и она отпрянула, врезавшись в Оливера и Криса.

Они замерли в шоковом молчании.

Бородатый старик стоял над своим товарищем и бесстрастно смотрел на него.

— Брат… — прохрипел лежащий на земле. Из огромной раны на боку его головы сочилась кровь.

Арчи увидел, чем он был сражен — в руке бородатого всё еще был зажат камень.

— Брат, почему?

Но убийца заставил его замолчать: он опустился на колени и начал раз за разом вбивать камень в его череп. Арчи отвернулся; он слышал, как Макс выкрикнул что-то гортанное. А затем они все побежали — побежали мимо этой кошмарной сцены, вниз по туннелю, следуя за Оливером всё глубже под землю.

Глава 21

Тофф разлагается; он исчезает на глазах у Лагга. Там, на полу туннеля. Другой человек, мясной мешок, лежит рядом — его жизнь вытекла короткими жидкими толчками. Тофф уходит не так. Его кожа ссыхается внутри костюма, этой формы, этой вечной формы, и руки втягиваются в рукава, словно голова черепахи, прячущаяся в панцирь.

И это напоминает Лаггу: черепахи. Он нашел одну там, в лесу. Маленькую, сидевшую у пруда. Он смотрел на нее много минут, подмечая узорчатый панцирь, пятнистую голову. Теперь Лагг вынимает блокнот из внутреннего кармана пиджака и перелистывает страницы, пока не находит запись об этом странном животном, об этой черепахе. Он перечитывает свои слова, вспоминая то существо. Его взгляд падает на строки чуть ниже записи о черепахе. Это стихотворение человеческого поэта. Уильяма Блейка. И Лагг чувствует позыв прочесть его вслух. Он читает его над телом Тоффа, пока тот рассыпается в ломкий черный пепел.

— «У Жестокости сердце людское, / У Зависти — лик людской, / У Ужаса — тело людское, / И платье — из Скрытности той».

Он плачет; он вытирает слезу со щеки. Он чувствует бумажную истонченность своей кожи. Он тоже разлагается. Он читает дальше.

— «Платье это — железо кованое, / Тело — горн, пылающий в нас, / Лицо — как печь, замурованная, / А сердце — прожорливая пасть».

Он тихо закрывает блокнот. Убирает его в карман. Тофф исчез; Лагг один. Он встает с некоторым трудом. Ему приходится опереться на стену туннеля. Легкие разрываются от каждого вдоха. Он идет вдоль туннеля обратно к камере, в которую они вошли вначале. Теперь идет сильный дождь — он хлещет в шахту, заливает металлические леса, опоясывающие её стены. Он чувствует холодный дождь на лице, в космах своей бороды. Здесь стоят своплинги, но они безмолвны и неподвижны. Это марионетки без кукловодов. Их работа окончена.

Он поднимается по лестнице на лесах и выходит обратно на пляж, где бурлят волны и хлещет дождь. Машины неподвижны, за ними никого нет. Манекены-горожане усеивают пляж, застыв во времени. Он идет сквозь них, касаясь их на ходу. Они падают на землю один за другим. Вскоре он оказывается там, где океан встречается с землей, где прибой лижет берег. Дождь теперь стоит стеной, и его коричневый костюм промок насквозь. Он уходит глубже в воду; холод бодрит, он настигает внезапно.

Затем волна обрушивается на его тело, и он барахтается в глубине океана; намокший костюм служит своего рода якорем, увлекая его всё глубже под поверхность.

Он состарился. Он слаб. Он не осознавал ограничений, которые наложит на него это человеческое тело, когда принимал этот облик. Смерть — это любопытно. Он часто слышал о ней, часто читал, но она всё равно была ему незнакома. Знакомство происходит сейчас, пронзительно. Он открывает рот; в него вливается вода. Он закрывает глаза. И тонет.

Глава 22

В первый момент хаоса, когда бородач свалил своего товарища, Оливер схватил фонарь и бросился вглубь туннеля. Арчи был в шоке. Он стал свидетелем двух кровавых убийств; он слышал испуганное дыхание друзей, пока они перепрыгивали через тела на полу, преследуя светящийся шар фонаря. Сердце Арчи неслось галопом; казалось, глаза вот-вот выскочат из орбит. Он не отрывал взгляда от фонаря Оливера, подавляя ужас, клокочущий в животе.

— Нам нужна помощь! — закричала Афина.

— Кто нам поможет? — отозвался Макс.

— Что там сейчас произошло? — визжала Меган.

— Просто бегите, — бросил Крис. — За Оливером.

Все они были во взвинченном состоянии; слова вылетали лихорадочно, как бред человека в приступе галлюциногенной лихорадки.

— Сюда! — крикнул Оливер из головы колонны.

Они бежали извилистым маршрутом; туннель вилял змеей, словно его копали пьяницы. То тут, то там от основного хода ответвлялись ниши; один раз они свернули в такую и оказались в тупике. Оливер был в исступлении.

— Мы должны добраться до него первыми, — сказал он. Глаза его были широко распахнуты. Если это был очередной его приступ, то он не походил ни на один из тех, что Арчи видел раньше.

— Не останавливаемся. Идем дальше, — подбодрил Арчи, скорее чтобы успокоить друга, чем чтобы реально руководить группой. Каждый раз, глядя на остальных, он видел в их глазах всё больше ужаса и смятения.

В одном месте туннель, казалось, раздваивался, и Оливер замер, указывая вперед, в темноту. — Видите его? — спросил он.

— Что? — переспросила Афина. — Я ничего не вижу.

Он посмотрел на Афину с восторгом в глазах. — Да вот же он. Зебра. Он там. Он хочет, чтобы мы шли за ним.

— Мы ничего не видим, — отрезал Макс.

— Просто слушайте его, — вставил Крис.

Воодушевленный Оливер нырнул в один из проходов; дети за ним. Он высоко держал фонарь, выискивая путь. — Сюда, — сказал он, ускоряясь. Арчи оказался в хвосте. Туннель резко повернул, и свет лампы Оливера исчез. Когда Арчи завернул за угол, там была лишь чернота. Он почувствовал, как кто-то подошел сзади.

— Арч? Это ты? — позвал Крис.

— Куда они делись? — спросил Арчи. Они прислушались; где-то в туннелях слышался шум голосов их друзей, но это были будто призрачные звуки, принесенные ветром.

— Не знаю, — ответил Крис. — Только что были здесь.

— Сюда, — сказал Арчи. И они вдвоем побрели наобум в темноту.

— Что мы творим? — спросил Крис. Арчи слышал страх в его голосе, в том, как тот перехватывал слова. — Тот старик мертв. Вы сами слышали: он сказал, что уничтожит это. Как мы-то должны это уничтожить? Мы же не знаем как!

— Не знаю, — ответил Арчи. — Но нам нужно добраться туда раньше них. Так сказал Лэнгдон.

Они шли какое-то время, пробираясь на ощупь вдоль холодных каменных стен. Наконец Крис выкрикнул: — Смотри!

Арчи поднял взгляд и увидел свет. Сначала он решил, что это фонарь Оливера, но по мере приближения свет становился ослепительным.

Арчи и Крис замерли. Свет был странным; не электрическим и не от пламени костра. Он был похож на дневной свет. Крис медленно пошел навстречу белизне. Глаза Арчи защипало от резкой перемены; он держался одной рукой за стену туннеля, чтобы не потерять равновесие, следуя за другом на свет.

И вот так просто они вышли в яркий день.

Они стояли на берегу реки. Темно-зеленая вода бурлила на камнях; тополя покачивались под теплым ветерком, поблескивая в лучах солнца, висевшего высоко в синем небе. Под ногами у них была уже не утрамбованная земля и камни, а зеленый кустарник и трава. Арчи украдкой оглянулся: он увидел пологий лесистый холм. Туннель исчез.

— Что случилось? — спросил Крис. — Где мы?

— Понятия не имею, — ответил Арчи, хотя внутри него нарастало странное чувство узнавания. И тут до него дошло: он знал это место. Знал, где они находятся. И, если он был прав, они были в сотнях миль от Сихэма и мыса.

Они стояли на берегу реки Маккензи — Арчи помнил это место. Когда им было по восемь или девять лет, они ездили сюда в совместный поход. Семья Криса пригласила Арчи; они провели два дня, бродя по руслу, купаясь в холодной воде и обыскивая окрестные холмы и кюветы в поисках приключений. Это было место одного из самых теплых детских воспоминаний Арчи.

— Я знаю это место, — прошептал Арчи.

— Серьезно?

Он повернулся к другу: — Ты не узнаешь? Это Маккензи…

— Чувак, — перебил Крис, — мы же, типа, в милях от…

— Послушай меня, — сказал Арчи. — Мы знаем это место. Помнишь? Мы вдвоем, поход с твоим отцом. Мы были здесь. Прямо здесь.

Выражение сомнения на лице Криса сменилось осознанием. Он начал озираться; его рот приоткрылся. — Ты прав, — наконец выдохнул он. — Но это невозможно.

— Не думаю, что это по-настоящему, — сказал Арчи, чувствуя, как в груди шевелится новый страх. — Это какая-то галлюцинация.

Крис теперь улыбался. — Ну конечно, — сказал он, не слыша друга. — Мы приходили сюда. Типа, каждый день. Ты и я. Мы стояли лагерем там. На том холмике. И спускались сюда. Я помню это. — Он зашагал к подножию холма, чуть выше по течению от того места, где они стояли. Арчи, несмотря на опасения, последовал за ним. Солнце, припекающее шею, казалось очень реальным; шум деревьев и кустов, мягкий шепот реки — всё это было неоспоримо.

Но тут Арчи понял, что они не одни. Он замер и схватил Криса за руку. Указал на группу деревьев у кромки воды. Прислонившись к стволу, сидел очень старый человек в коричневом костюме.

В руках он держал маленький блокнот. Листал страницы.

Крис и Арчи осторожно приблизились, но вскоре стало ясно, что старик не представляет угрозы. Он был самим воплощением человека на смертном одре, испускающего дух. Он был невообразимо стар: костюм казался великоватым для его иссохшего тела, лицо осунулось и покрылось печеночными пятнами. Глаза глубоко запали, а волосы — те крохи, что остались — были редкими и белыми. Он перебирал страницы блокнота бледными, скелетообразными пальцами. Когда мальчики подошли ближе, он устало поднял на них взгляд, а затем снова уткнулся в книгу.

— «Я видел сон… не всё в нем было сон», — процитировал старик. Его внезапно сотряс приступ кашля, и чтение прервалось. Придя в себя, он продолжил: — «Погасло солнце светлое — и звезды / Скитались без лучей в пространстве вечном, / Без цели, без путей; и ледяная / Земля слепая неслась в безлунном воздухе».

Он замолчал и озадаченно уставился в блокнот, прежде чем перелистнуть страницу. Не найдя ничего, вернулся назад и впился глазами в строки. — Так много слов, — сказал он. — Байрон, поэт. Англичанин. Знаете его?

Арчи и Крис покачали головами.

— Кто бы сомневался, — отозвался старик. Голос его был слабым и тихим. — Красивые слова. Растрачены впустую на людей. Всё это. Впустую. — Казалось, он имел в виду всё вокруг: лепечущую реку, шумящие деревья. Арчи рефлекторно огляделся. Снова посмотрел на старика.

— Вы кто? — спросил он.

— Времени нет, — ответил человек. — Посмотрите на меня. Я умираю. Состарился. И подумать только — мы ведь почти достали. Были так близко. Спустя столько времени оно было нашим. Но нет: мы слишком задержались. Ваша смертная оболочка предала нас. И теперь я умру, застряв в этом… в этом… теле.

— Вы… ваши друзья… вы все злые, — зло сказал Крис. — Вы забрали наших родителей. Вы забрали наш город. Вы… вы убили того человека, Лэнгдона.

— Столько грязи, — продолжал старик, пропуская слова Криса мимо ушей. — Всё это. Никогда бы не подумал. Сколько во всём этом грязи. Это всё, что вы умеете, люди — превращать всё в грязь. Неудивительно, что они поместили это здесь, чтобы спрятать. Именно здесь. Вы никогда не смогли бы этим управлять. Стало бы только еще больше вашей грязи. Какая растрата.

Он снова закашлялся, поудобнее привалился к стволу дерева и вздохнул. — Ну, теперь это всё ваше. Идите, забирайте. Вы всех нас опередили, верно? Идите же.

— О чем вы говорите? — спросил Крис.

— Да идите, оно там, — сказал старик. Он уже закрывал глаза. — Поздравляю. Хорошая работа. Победителям — трофеи.

Старик из последних сил кивнул подбородком в сторону берега. Арчи посмотрел на реку; что-то привлекло его внимание.

То ли фрагмент памяти, то ли зов самого места заставил его впиться взглядом в камни; в тот миг там не было ничего примечательного. Но в своем уме, в своих воспоминаниях он видел двух мальчишек. Он видел себя и Криса, стоящих у реки. Дети. Лучшие друзья. Они отрывают камни от земли и изучают их темную изнанку. Чувство узнавания было ошеломляющим; он перенесся в тот момент, и его сердце наполнилось радостью и тоской. Дыхание на мгновение перехватило, и Арчи почувствовал, как улыбка расплывается по лицу. Он взглянул на Криса; друг смотрел в ту же точку. Крис явно чувствовал то же самое — он смотрел на берег с широко открытыми глазами и восторженной улыбкой.

Крис посмотрел на Арчи и сказал: — Арч… гляди. — Он зашагал к тому месту; Арчи замер.

Старик у дерева больше не интересовал мальчиков; фактически, он тихо скончался, и его тело опало на собственный скелет, словно фрукт в ускоренной съемке гниения. Затем кости стали хрупкими и рассыпались в мелкую черную пыль. Вскоре не осталось ничего, кроме старого коричневого костюма. Но этот жуткий образ не мог соперничать с притяжением берега. Река журчала, трава на берегу шелестела; над их головами кружила птица. Крис продолжал идти к воде.

— Арчи, — позвал Крис, оглядываясь через плечо, — давай быстрее. — Он улыбался, голос его звучал возбужденно.

На противоположном берегу раздался звук. Он отвлек внимание Арчи от друга. Это был звериный стон, какой-то гортанный, предсмертный зевок.

Но Крис уже был у воды; он присел у гладких овальных речных камней, изучая их, прикидывая, под каким скрыто больше всего сокровищ. Он снова нетерпеливо оглянулся на Арчи: — Ну давай же! Посмотрим, что найдем. Как в старые добрые времена, Арч. Как раньше.

Звук повторился, этот стон. Он стал интенсивнее, теперь он походил на вой.

— Арч, чего ты ждешь? — крикнул Крис.

Арчи посмотрел через реку, щурясь от яркого солнца. На том берегу он увидел фигуру. Это было животное, ползущее сквозь заросли у кромки воды. За ним тянулся ярко-красный след. И тут Арчи увидел: это была наполовину мертвая зебра, её внутренности были обнажены, сырые, розовые и окровавленные. Она замерла на берегу и повернула тяжелую голову к Арчи.

— Что? — пробормотал Арчи. — Кто… что ты такое?

Словно в ответ на вопрос Арчи, зебра отвернулась и начала уходить в кусты, оставляя кровавый след на траве. Арчи часто заморгал; затем снова посмотрел на Криса. Его внезапно охватил сильный страх. Странное чувство удовольствия, этот укол ностальгии — всё исчезло, сменившись острым ужасом.

— Крис! — закричал Арчи. — Отойди оттуда! Не трогай!

Крис недоуменно посмотрел на друга. Затем снова перевел взгляд на камни. Он выбрал один и перевернул его. Наклонился вперед, вглядываясь в то, что было под ним. И застыл.

Мир начал содрогаться.

Земля дрожала под ногами Арчи. Странно, но окружающая природа, казалось, не замечала землетрясения — ветви деревьев качались только от редкого ветерка, камни у реки не шевелились. Зебра теперь исчезала, уползая в заросли. Но её кровавый след всё еще был виден.

— Нам пора, Крис! — крикнул Арчи. Крис не отвечал, уставившись на то, что нашел под камнем. Арчи подбежал к нему и схватил за руку, увлекая за собой. Он тащил его прочь, выкрикивая его имя. Но Крис молчал, спотыкаясь рядом с ним.

Так они пошли за зеброй. Пошли по крови.

Животное скрылось в дикой чаще, заросшей ежевикой. Арчи теперь поддерживал Криса за бок, чувствуя, как мальчик становится всё тяжелее и тяжелее. Он подгонял друга, просил идти быстрее, пытаться держаться на ногах, но Крис не реагировал. Времени останавливаться и проверять его состояние не было — зебра скрылась в чаще, а земля под ногами ходила ходуном, не переставая дрожать.

Они вошли в чащу, и Арчи чувствовал, как колючки ежевики рвут одежду и впиваются в кожу. Но кровь была там, на лесной подстилке, и Арчи чувствовал непреодолимое желание следовать за ней. По мере того как они углублялись в самое сердце зарослей, свет начал угасать. Ежевика заслонила солнце. Кровь на земле почему-то стала глубже, и Арчи чувствовал, как она просачивается сквозь сетку его теннисных туфель. Она хлюпала между пальцами ног, липкая и мокрая. Чаща становилась всё гуще, свет мерк, и кровавый след превратился в целый ручей под ногами. Дрожь земли тоже усилилась, превратившись в настоящую тряску при каждом шаге.

— Давай же! — кричал Арчи, чувствуя, как силы покидают его друга. — Крис! Ты должен идти!

Но ответа по-прежнему не было. Кровь теперь доходила ему до колен, плещущийся каскад алой крови, пропитавший штаны. Тьма стала всепоглощающей. Они заблудились.

Внезапно Арчи почувствовал что-то; это была рука, схватившая его за плечо.

— Арчи Кумс! — крикнул голос. Это был Рэнди Дин. Он бы узнал этот голос где угодно.

Арчи едва мог соображать. Окружающая обстановка внезапно трансформировалась. Он больше не был во тьме ежевичной чащи, а находился в каменном мешке. Бассейн крови, доходивший до пояса, оказался не кровью, а ледяной морской водой.

— Он у тебя? — выкрикнул чей-то голос; это была Афина. Чувство облегчения нахлынуло на него, когда глаза привыкли к свету. Несколько прожекторов освещали шахту подземной пещеры. Рэнди лежал животом на платформе строительных лесов прямо над ним, его рука намертво вцепилась в футболку Арчи. Сверху, из открытого неба, лил проливной дождь.

— Поймал! — крикнул Рэнди в ответ. Арчи еще никогда в жизни не был так рад видеть владельца видеопроката. Щурясь от хлещущего дождя и слепящего света, он заметил что-то странное: неужели у Рэнди за спиной пристегнут меч?

У него не было времени размышлять об этом — Рэнди вытащил его и Криса на безопасную платформу лесов. Крис рухнул на доски, и Рэнди, чья одежда и волосы промокли насквозь, в тревоге посмотрел на Арчи.

— Что с Крисом? — спросил он.

— Не знаю, — ответил Арчи. — Он увидел это… ту штуку. Зарытую вещь. Не знаю.

— Ну, времени у нас нет, — сказал Рэнди. — Здесь всё сейчас рухнет.

Вместе они потащили обмякшее тело Криса Педерсена вверх по лабиринту лесов, тянувшихся вдоль стены шахты. Вода каскадами низвергалась с края ямы; дождь бил в лица. — Прилив идет! — перекрикивая шум, крикнул Рэнди, когда они карабкались по последней лестнице к краю шахты. — Очень сильный!

Когда Арчи выбрался наверх, он увидел, что вернулся на пляж под мысом. Там были его друзья, его брат. На их лицах застыло изумление и недоверие; Макс подбежал к Арчи и сжал его в таких объятиях, каких Арчи, кажется, никогда от брата не получал.

— Мы думали, вам точно хана, — сказал Макс. Афина и Оливер были рядом; они присоединились к объятиям, обхватив двух братьев.

— Ты справился, Арчи, — сказала Афина. — Вы справились.

— Ты сделал это? — затаив дыхание, спросил Оливер. — Ты уничтожил это?

— Не знаю, — ответил Арчи. Дождь заливал лицо; одежда пропиталась морской водой. — Крис… — сказал он. — Крис нашел это. — Все обернулись. Меган склонилась над братом; Крис лежал в позе эмбриона на мокром песке. Она звала его по имени. Он не отзывался.

Рэнди смотрел на океан; земля, как заметил Арчи, продолжала дрожать. Арчи проследил за взглядом Рэнди и увидел неистовое море, вздымающееся белой пеной.

— Королевский прилив, — громко сказал Рэнди. — Нам нужно убираться отсюда.

Макс и Рэнди помогли нести Криса, и все они побежали к гравийной дороге, уходящей вверх от пляжа. Сетчатый забор превратился в искореженную груду металла под ударами волн; массивные строительные машины, которые еще недавно кромсали склон, стояли пустыми и брошенными — теперь это были лишь препятствия на пути наступающего океана. На бегу Арчи заметил деревянные конечности, ветви деревьев, разбросанные повсюду по мокрому песку — хотя на пляже не было деревьев, которые могли бы сбросить эти ветви. У него едва хватило времени подумать об этом: в океане набирала силу чудовищная волна, а земля под ногами ходила ходуном.

Они как раз достигли безопасной дороги и начали подъем, когда королевский прилив обрушился на пляж и утес. Вода с грохотом ударила в камень, и они увидели, как мыс разлетается вдребезги.

***

Всё было так, как говорил Питер Кумс: утёс был похож на швейцарский сыр, весь в расщелинах и дырах. Ненадежное место для стройки. Никто в здравом уме не стал бы возводить на таком фундаменте здание. Именно так всё объяснили позже, когда от мыса остались лишь бесформенные обломки камней, грязи и поваленных деревьев. Это была экологическая угроза, катастрофическая эрозия, которая рано или поздно должна была случиться. Потребовался лишь аномально сильный королевский прилив, чтобы разорвать всю скалу в клочья. Обрушение вызвало афтершок, ушедший далеко вглубь суши и спровоцировавший оползень в лесистых холмах у побережья. 101-е шоссе было полностью завалено обломками, что привело к многокилометровым пробкам, терзавшим побережье Орегона неделями.

К счастью, считалось, что катастрофа унесла лишь одну жизнь — Чарльза Лэнгдона Второго, одного из последних выживших членов легендарной фамилии. От дома не осталось ничего, кроме старых каменных колонн, отмечавших границы владений. Само здание исчезло в карстовой воронке, образовавшейся при обрушении мыса. Тело мистера Лэнгдона так и не нашли.

Экологический ущерб был колоссальным: мыс, некогда ценная и живописная достопримечательность орегонского побережья, превратился в груду наваленных камней и грязи.

Масштабы разрушений были настолько велики, что они затмили собой тот факт, что жителями города в то время завладела некая странная зараза. Многие взрослые жители Сихэма в самый момент обрушения мыса очнулись и обнаружили, что лежат на поддонах в старом лесном складе в нескольких милях к востоку от города. По их словам, это было похоже на пробуждение после долгого сна без сновидений. Они с ужасом обнаружили, что двое из них, судя по всему, были зарезаны во сне.

Убийцу так и не нашли. Эти смерти по сей день окутаны тайной. Некоторые помнят, что в середине девяностых в эфире кабельных новостей, в передаче «Тайны повсюду», вышел сюжет о «Сихэмских спящих» (так стали называть те события). Это был третий по популярности эпизод в истории шоу после выпусков об Амелии Эрхарт и убийствах Зодиака соответственно. После выхода программы начался туристический бум, который большинство жителей Сихэма встретило без особого восторга. Многие горожане стремились поскорее оставить случившееся в прошлом. Другие пытались нажиться на сенсации, продавая памятные кофейные кружки, брелоки и тому подобное, но это продлилось лишь пару сезонов.

Проект отеля был заброшен. Те же застройщики решили перенести свои планы на юг, в Ньюпорт, где отель стоит и по сей день. Он называется «Си Хэйвен» и славится одними из лучших видов, какие только можно найти на всём протяжении дикого побережья Орегона.

После

Показались бежевые оштукатуренные стены Харрисбергской средней школы, и Арчи почувствовал, как по телу пробежал электрический разряд. Это не было каким-то одним чувством; казалось, в нём воплотилось сразу несколько эмоций: предвкушение, страх и азарт. Всё это копилось в нём целое лето, и вот он здесь. Его первый день в старшей школе.

— Всё будет путём, Букашка, — сказал Макс с водительского сиденья. Он вёл свой универсал «Хонда» через парковку. Машина была у него всего пару недель. Раньше она принадлежала сестре Лиз, Мэрион; её купили по дешёвке после того, как «Омни» списали на свалку. Оливия и Аннабель сидели плечом к плечу на заднем сиденье; на Аннабель были жёлтые наушники, а на коленях лежал плеер Walkman. — Я помню свой первый день, — продолжал Макс. — Меня мама подвозила. Тебе хоть не придётся через это проходить.

Словно по сигналу, машина перед ними притормозила. Мальчик вылез с пассажирского сиденья и направился к металлическим дверям школы, но его остановил окрик матери, водительницы машины: «Стой, стой, милый! Давай я тебя сфотографирую».

Мальчика окружали другие дети, тянувшиеся в здание, и ему пришлось замереть посреди толпы лицом к материнской машине, пока позади неё выстраивалась очередь из транспорта.

— Мам, — пожаловался мальчик, — ты же всю очередь задерживаешь.

Машина не тронулась с места; мальчик выдавил из себя слабую улыбку. Сквозь лобовое стекло Арчи увидел, как водительница готовит камеру. Кто-то сзади посигналил.

— Мам! — повторил мальчик.

Снимок был сделан, камера убрана, и машина поехала дальше. Мальчик, сгорая от стыда, опустил голову и зашагал в школу.

— Что и требовалось доказать, — подытожил Макс.

Они нашли свободное место, и Арчи выбрался из машины, закинув рюкзак на одно плечо. Оливия и Аннабель лишь мельком кивнули братьям, прежде чем исчезнуть в толпе учеников, идущих к дверям.

— Не хотят, чтобы их видели с нами? — усмехнулся Макс вслед сёстрам. Он притворно принюхался к своей подмышке. — Что, от меня несёт?

Арчи рассмеялся; они пошли бок о бок через парковку.

— Эй, вон твой кореш, — сказал Макс.

Арчи поднял взгляд; Оливер стоял перед входом в крыло для девятиклассников. Он прижимал рюкзак к груди так, словно это был спасательный круг, а его самого только что выбросили за борт. Вид друга заставил собственную нервозность Арчи испариться. Он внезапно почувствовал себя защитником, главным.