Илья
Любая баба-любительница пострадать может позавидовать моей способности себе жизнь усложнять. Это же надо было так облажаться! С тех пор, как Макар женился и почти перестал в свет выходить, у меня появилось излишне много свободного времени. Сын вырос и перестал нуждаться во мне, как раньше. Бизнес налажен и работает относительно автономно, во всяком случае, не имея особого желания, я могу в офисе не появляться по несколько дней. Секрет прост — все сотрудники в курсе, что в плохом настроении я могу разорвать. Поэтому стараются меня не расстраивать.
Меня стараются не расстраивать все, кроме одной блондинистой горе-засранки!
Такаю змеюку еще поискать!
Возможно, это прозвучит слишком высокомерно, но после тех дней, что мы вместе провели на верхней точке планеты, я рассчитывал на другое ее отношение к себе. Нет, я не думал, что купил ее расположение, но уж точно не ожидал, что меня на хер пошлют через сорок восемь часов после возвращения. Ульяна даже в период своей «неприступности» не говорила мне: «Илья, тебе лучше мне не звонить. Не хочу тебя слышать».
Вот и поговорили славненько…
Все уже подумали, что я так быстро слился? «Фу-у-у, какой обидчивый» и все такое. Но нет, все было не так. Но женщинам свойственно ошибаться. Я всех прощаю.
Процесс восстановления контакта усложнялся двумя вещами.
Во-первых, пока я отдыхал, моего сына арестовали за совершение насильственных действий против одной очень ушлой особы. Во-вторых, я забыл о том, что вот-вот буду назначен мэром одного небольшого городка.
Такая тема печальная длится с самого детства, получая желаемое — азарт пропадает. На момент, когда это все затевалось, я не был знаком с Ульяной. Мне было скучно, и я решил, что строительство двух школ и трех детских садов — официальная часть дани — не такая уж большая плата за то, чтобы в мэрство поиграться.
Что из этого вышло? Месяц, как я уже мэр города N, но в Россию на постоянку вернулся только четыре дня назад. Тот раз, что я к Ульяне прилетал — не в счет.
Охуеть, как все вовремя.
— Может быть, Дания? — спрашивает мой детина-переросток, развалившись в кресле для посетителей. — Пап, тут же тухло, как в подземелье. Тебе денег не хватило город покрупнее купить?
Прикрываю глаза, сжав переносицу. Надо успокоиться. Не всем достаются сообразительные отпрыски.
— Англии мало было? Может, зря я отвалил бабла немерено, чтобы тебя выпустили, и ты еще посидеть хотел? — завожусь с полоборота.
Каким надо быть идиотом, чтоб с актрисой связаться, у которой из успеха только пять секунд свечения в рекламе зубной пасты?! Школы по девятьсот миллионов обошлись гораздо дешевле, чем его любовь.
— Ты долго мне это вспоминать еще будешь? — строит из себя оскорбленного.
Отвратительно отыгрывает. Впрочем, как и подружка его, которой заплатили за то, чтоб протащила его хорошенько по всем информационным помойкам. Она и рада стараться. Лучшая роль в ее карьере и самая высокооплачиваемая.
— Я бы на твоем месте рот закрыл и не злил меня.
Сын открывает рот, но осекается, понимает, что злить меня не стоит. Опасное для жизни занятие.
— Ты остаешься в России и снова берешься за ум. Твоими молитвами за европейским филиалом больше контроль не нужен. Основные активы в течение нескольких недель будут переоформлены на тебя. И только попробуй выкинуть мне что-то подобное, — слышу скрежет своих зубов. — Про малолеток можешь забыть.
— Пап, она сказала, что мой ребенок ей жизнь испортит, — Вадим резко сдувается.
Господи, дай сил.
— Вадь, ты дурак? Не было никакого ребенка. До тебя не дошло?
В свое оправдание скажу, что раньше он не был таким недалеким. Не представляю, что бы я делал, если бы его на реальный срок прикрыли. Пиздец. За него все, что есть, готов отдать. И отдал.
— Поживешь здесь. Со мной. Чтоб я мог тебя контролировать.
Он не успевает возразить, потому что дверь кабинета распахивается, и на пороге появляется мой заместитель, имя которого я только сегодня запомнил — Орест.
Не сулит оно мне ничего хорошего.
— Илья Вячеславович. У нас ЧП. Необходимо Ваше личное присутствие.
Как в воду глядел. И когда мне теперь личными делами заниматься?